Приобретя крышу над головой, я не успокоился и продолжал дальше улучшать свои жилищные условия. В это время Судьба предложила мне интересный вариант.

Олег Г. был моим учеником. Вместе с женой Инной они составляли гармоничную пару. Красивые, здоровые, энергичные, тридцатилетние. Когда Олегу представилась возможность уехать в США (пригласила еврейская диаспора), он стал собираться. По профессии он был программистом и с голоду умереть в Америке ему не грозило. Ходить на мои занятия он стал редко, а Инна вообще перестала. Изучение языков, английского и иврита, требовало времени.

Однако вскоре Олег обратился ко мне как неврологу с проблемами в позвоночнике. Выглядел он плохо, и я, к большому своему огорчению, обнаружил у него клиническую картину рассеянного склероза — заболевания неизлечимого. Договорился о консультации с главным невропатологом области, и тот, к счастью, не подтвердил мой диагноз, обнаружив лишь остеохондроз. Все равно ехать на новое место, когда здоровье не в порядке, — не лучшая затея. Лечение, тем не менее, дало результат, и Олег успокоился.

Но через пару месяцев он опять пожаловался на обострение заболевания. На этот раз я обнаружил лишь радикулитные боли. Но зато теперь главный невропатолог диагностировал рассеянный склероз! Просто чертовщина какая-то!

Как бы то ни было, до отъезда Олегу оставалась пара-тройка месяцев, и он предложил мне купить его двухкомнатную квартиру. Квартира была хороша: новая (дому два-три года), удобная планировка, все раздельно, большая кухня. Ленинградский проект. Одно неудобство — дальний микрорайон. Но почти у леса, и с транспортом проблем нет. Дом находился на Московском шоссе и, собственно, был последним домом по дороге в Москву. Когда въезжаете в Орел со стороны Москвы, то это первая пятиэтажка слева, скрытая за деревьями. Это обстоятельство меня тоже привлекало. Ведь в квартире уже была энергетика эмиграции, а жильцы повторяют судьбу прежних владельцев. Мне хотелось воспользоваться этим обстоятельством. Во-первых, Орел стал для меня тесен. Как говорил один мой приятель: «Ты можешь быть гением, но жить надо в Москве». А во-вторых, дочь подрастала, и ей надо было дать образование. Моей жене Орел вообще никогда не нравился.

Нравился ли мне Орел? Сотте si сотте да, как говорят французы. Но отношусь я к нему очень хорошо. Это отношение сформировано людьми, которые живут в нем. И Орел меня умиляет, как умиляет своей наивностью и простотой дитя.

А какие города мне нравятся? Смоленск красив. Ярославль люблю. Санкт-Петербург. Но это города северные. Иркутск. Хабаровск. Тоже холодно. Да и моря хочется. Владивосток? Теплее. Рига, Барселона, Биарриц... Хорошо. А может, Ганконг или Токио?

А вам, живущим в большом городе, и страдающим от утраты смысла жизни, рекомендую посетить Орел. Или любой другой город русской глубинки. И вы поймете, что жизнь... бессмысленна. В больших городах смысла, правда, тоже нет. Суета, рекламные огни, большие магазины и пробки на дорогах создают иллюзию жизни. Часто иллюзия заменяет смысл.

Квартира Олега была уже пятой или шестой в моей жизни. Продав свое жилье, я договорился, что покупатели немного подождут, пока мы переедем. Но Олег задержался с отъездом на неделю, и нам пришлось начать перевозить вещи. Посещая дом Олега, я поражался царившей там атмосферой болезненности. Про Олега я рассказал. Инна постоянно жаловалась на головную боль и большую часть времени проводила, лежа на диване с учебником иврита в руке. Девятилетняя дочь страдала носовыми кровотечениями вплоть до вызывания скорой помощи. Мне было очень жаль ребят. Ведь еще год назад были кровь с молоком! А впереди чужая и, как мне казалось, жесткая страна.

Въехав в новую квартиру, мы стали обживаться. Больше всего новой обстановке радовалась

Настя. Однако первая ночь была омрачена ее истерикой. Дочь проснулась часа в два ночи с плачем. Попытки успокоить четырехлетнего ребенка окончились безрезультатно. Качание, пение песен, поглаживание, поение водой и чаем были безрезультатны. Мы понимали, что, скорее всего, дочь перевозбудилась днем. Но прошло полчаса, час, а ребенок не унимался. Мы сами уже были никакие. Такого ранее не было никогда, тем более что Настя отличалась необычайно спокойным характером.

Предположили и сглаз. Зажгли свечу, опрыскали святой водой и положили под матрас нож. Я читал канон. Жена баюкала. То ли эти меры помогли, то ли ребенок устал, но наступил долгожданный сон.

Через две недели я сам проснулся среди ночи. Меня мутило. Я дошел до унитаза, меня немного вырвало, но обратно в постель я вернутся не смог. Голова кружилась так, что не мог даже лежать, тем более передвигаться. Такое состояние, наверное, испытывают люди, страдающие морской болезнью. Я сидел на полу у дверей в санузел, опершись спиной о стену, и не мог пошевелиться. Жена дала мне одеяло. И через некоторое время я заснул в этом же положении. Лишь под утро перебрался в постель.

Выспавшись, на следующий день я чувствовал себя хорошо. Свое состояние связывал с вчерашним походом в гости. Съел что-нибудь. Хотя жена чувствовала себя прекрасно.

Еще через две недели приступ повторился утром перед выходом на работу. Обошлось без рвоты. И полулежал я уже на диване. То, что творится что-то не то, я уже понял. Объяснима теперь мне была и болезненность семьи Олега. Разумное объяснение — токсичные материалы, из которых сделан дом. Или мебель, оставшаяся от хозяев. Иногда мне казалось, что я чувствую какой-то неприятный химический запах.

Мы стали расспрашивать жильцов дома. И выяснили, что не все так просто. Неприятности были у всех, причем совершенно различного характера. Самая интересная история приключилась с нашей соседкой по лестничной площадке. Она, так же как и семья Олега, до этого проживала с мужем в общежитии. Там же и родила сына. Потом получила квартиру и переехала сюда.

Все было хорошо, кроме одного. По ночам ей снился странный сон, или это была странная явь. Какое-то мохнатое существо ложилось в их супружескую постель между ней и мужем. Иногда оно сталкивало женщину с кровати. Кончилось все тем, что от нее ушел муж, ранее сильно ее любивший. Сущность, терроризировавшая соседку, ушла тоже.

Эта история объясняла поведение дочери в первую ночь пребывании в новой квартире. Я уже сталкивался с подобными вещами.

Моей жене довелось пожить в Санкт-Петербурге. Тогда это был город Ленинград, и училась она в Высшей Профсоюзной Школе Культуры. Общежитие ВПШК находилось на улице Ю. Фучика. Район Купчино.

Жильцам этого общежития завидовали все ленинградские студенты. Красивое современное здание со всевозможными удобствами. Мне, старожилу студенческих общаг, есть с чем сравнить.

Но было одно «но». Общежитие было построено на кладбище самоубийц. Самоубийц в России не хоронят по христианским обычаям. Не отпевают. Закапывают за кладбищенской оградой. И души их неприкаянны.

В общежитии ВПШК этих душ было предостаточно. И студенты имели свой опыт сожития с потусторонним миром.

Души были разные. Студенты тоже разные. И отношения выстраивались разные. Все как в жизни. Кому-то души покровительствовали, вплоть до подсказок номеров билетов на экзамене. А кому-то устраивали мелкие неприятности, именуемые полтергейстом.

Очень забавным был дух, живший в одном женском блоке. Он любил девушек трогать. Происходило это ночью. Или в душе. Моется студентка — комсомолка или коммунистка, убежденная материалистка, а тут ее кто-то «мацает» за всякие места. Или спит себе потихонечку, а тут волосатая мужская рука... Вот такая неожиданность.

Приехав в гости к жене, я, естественно, остался у нее на ночь. И вот снится мне сон, будто насильник душит мальчика. Проснулся. Нательный крестик лежал на столе. Надел крестик. Выспался прекрасно.

До этого у жены останавливалась ее сестра Марина. Очень восторгалась общежитием. Ночью проснулась с жуткими криками. Разбудила пол- общежития.

А был ей сон. XIX век. Будто живет она в какой-то гостинице в Питере. Собирается по своим делам. Вдруг слышит, как у портье какой-то мужчина спрашивает ее: «Госпожа Туманова у себя?» Служащий отвечает утвердительно, и тот поднимается на ее этаж. Но ей страшно, и она не хочет с ним встречаться. А тот уже подходит к двери. Ей еще страшнее. Она пытается убежать от него, но встречается с ним в коридоре. Мужчина достает револьвер и стреляет в нее. Боль, кровь, ужас.

Марина так и не смогла потом заснуть. А на следующий день сняла номер в гостинице.

В прошлом году я путешествовал по Европе. Начал путь с нашей Северной столицы. Давно там не был. Жил несколько дней на свободной квартире коллеги — хироманта Виктора Дишуна. Как вы думаете, куда привела меня Судьба? Где я жил?

Правильно. В районе Купчино. Недалеко от общежития бывшего ВПШК.

Зачем, Господи? Больно ведь! Ничто не ранит человека так, как осколки его разбившегося счастья. Позже я понял, зачем Судьба проводила меня по старым местам. Это было прощание. Закрытие дверей в прошлое. Конец целого периода жизни.

...Через месяц мы, естественно, продали квартиру на Московском шоссе. И это действительно было наше последнее пристанище в городе Орле. Впереди была Москва.

« I'll be back!» — сказал Терминатор.