Ангелина приехала ко мне с племянниками, когда Элис и Дима как раз помогали красить стены в детской. Мы трое были одеты в старые футболки и перемазались с ног до головы охрой, розовой пудрой и изумрудной зеленью, потому что пытались воссоздать фантазии, рожденные в голове каждого из нас.

Писк сестры, которая обычно говорила низким грудным голосом, оповестил о том, что все гораздо хуже, чем мы думали.

— Это что? — она смотрела на стену широко открытыми глазами, приоткрыв от удивления рот и отсылая мальчишек на улице играть в «снежки».

— Ну, я всегда мечтала о розовой спальне, — начала Элис. — И не смотрите так на меня! — рассердилась подруга, которая ненавидела стереотипы и старалась их обходить за километр. — Вы друзья, вам можно рассказать о собственной слабости, — засмеялась девушка после того, как сестра пообещала подарить ей на день рождение пушистый розовый свитерок.

Ангелина брезгливо обошла лужи краски, намешанной на полу, избегая касаться разукрашенных участков.

— Допустим, розовые стены смотрелись бы действительно симпатично и актуально, если родится девочка, конечно, — начала она, когда Дима резко перебил ее, размахивая в воздухе огромным валиком.

— А так как мы не знаем, кто живет у Лики в пузе, — он ухмыльнулся, — то решили разбавить общий фон зеленым. — Друг посмотрел на хаотичные изумрудные разводы под потолком. Он единственный дотягивался так высоко, и мы с Элис уступили ему полное право творить там все, что его душе заблагорассудиться. Кто ж знал, что из Димы так себе художник, как, впрочем, и из нас с Элис.

— Вам не пришло в голову, что розовый и зеленый немного, хмм, не сочетаются, — старалась сдержать рвущийся наружу смех Ангелина, доставая телефон и снимая на камеру нелепое безобразие, которое красовалось теперь поверх шпатлевки.

— Извини, Лик, но я обязана отослать это Игорю, он так повернут на своем бизнесе, что забыл, когда в последний раз улыбался, пусть посмеется.

Тяжело вздохнула, соглашаясь. Если честно, то охрой орудовала я, пытаясь изобразить солнышко и цветочки, но получились пятна с рваными краями и кривоватыми лучиками.

— Ник сильно расстроится? — спросила с надеждой на то, что сестра и друзья начнут убеждать меня в том, что все в порядке и не так катастрофично, как кажется. — Я обещала ему, что со всем справлюсь.

Напряжение, повисшее в комнате, резануло слух, и оно угнетало не только меня. Дима упрямо поджал губы, бросая валик прямо на пол и молча вытирая пальцы тряпкой, Элис прятала глаза, отвернувшись к окну и наблюдая за возней в палисаднике моих племяшей. Выручила сестра:

— Пошлите в гостиную, дышать краской вредно! — произнесла она, обнимая меня за плечи и утаскивая за собой. — Ты как? — прошептала прямо в ухо.

Я только пожала плечами, потому что понятия не имела, что отвечать. Если бы сестра спросила, как ты себя чувствуешь, как ребенок? Я ответила бы, что все замечательно, тошнота, апатия и сонливость остались в прошлом, малыш растет и уже назначена дата УЗИ, на котором пообещали назвать, кто прячется в животе: мальчик или девочка. Но было понятно, что Ангелина имеет ввиду именно меня, Ника и отношение друзей ко всему происходящему, а вот тут отвечать действительно было нечего.

Дима категорично заявил, что не намерен слушать наш с Элис треп об «этом болване», именуя Колосова еще «ослом упрямым», «законченным эгоистом» и «мерзотным скотом». Подруга, скорее всего, поддерживала его в чувстве неприязни к Нику, но по-женски смягчая ситуацию, стараясь улыбаться и делать вид, что ее все устраивает. Я нечаянно подслушала, как она отчитывает Диму на кухне, думая, что меня в это время нет в доме:

— Радуйся, что он вообще приехал, и Лике не придется работать, как проклятой, оставляя ребенка с няньками! — шипела она сквозь зубы, пока друг демонстративно стучал кастрюлями.

— Дим, не упрямься, дай им шанс! — умоляла его Элис, а у меня в этот момент ком стоял в горле.

— Я, как идиот, помчался к нему среди рабочей недели, просил приехать на выходных, поговорить с Ликой. Как ты считаешь, он сильно спешил?!

Я слышала в голосе Димы не просто обиду за меня, а неприкрытую ярость на Колосова. Друг рассуждал со своей точки зрения, думая, что Ник до последнего не желал признавать свершившийся факт о моей беременности и брать на себя ответственность, но я подозревала, что он просто был занят и погружен в собственные проблемы.

Теперь, когда я получила в свои объятия Колосова, никто не смог бы отговорить меня от замужества, назначенного на конец марта. И наплевать, что Ник до сих пор не сказал мне заветные три слова, что уехал сразу, как только получил сотню сообщений от Риты о проблемах в реабилитационном центре, что звонил только раз в день, начиная с вопроса: «Как вы?» и заканчивая: «Скоро буду». Зато он связался с Ангелиной, купив той билет на самолет в бизнес-класс и попросив помочь мне с обустройством. Пообещал, что подружиться с Элис и Димой, потому что я безумно этого хочу и даже сказал, что в ближайшее время обзаведется постоянным домом.

Правда, до сих пор это были лишь слова, но их произнес мой любимый человек, которому я доверяла.

Ангелина усадила меня на диван, пообещав приготовить для всех что-нибудь вкусненькое, а Дима вызвался ей помогать, избегая смотреть мне в глаза.

— Он никогда его не простит, — прошептала я так тихо, что Элис пришлось наклониться ко мне. В итоге, девушка просто плюхнулась рядом, отнимая часть пледа и укрывая нас обеих по самые макушки. В этот момент племянники ворвались в прихожую, крича о том, как здорово у тети Лики в саду.

— Если Дима хочет и дальше с тобой общаться, то ему придется смириться с появлением Ника в твоей жизни, так ведь?

Я подозревала, что подруга спрашивает еще и потому, что сама не уверена в собственных чувствах.

— Элис, он не самый открытый и замечательный мужчина на свете, ему очень далеко до Димки, который во всем стремиться к идеалам, но я его очень люблю, понимаешь? Он перфекционист в работе, разве это плохо?

Подруга прижалась ко мне посильнее и покачала головой.

— Мы просто волнуемся за тебя, Димка ревнует откровенно, хоть и не признается, — хмыкнула Элис, — ты ж была его единственной и неповторимый на протяжении стольких лет! А Колосов пусть живет, раз уж ты его любишь!

Я сердито глянула на подругу.

— Помнишь, как ты распиналась, что никогда никого не полюбишь, что вся эта банальная женская сущность не для тебя? — Элис засмеялась, — и стоило Колосову оказаться в твоей постели, как эти убеждения развеялись в прах, неужели он так хорош? — подруга посмотрела прямо мне в лицо.

— Ты хоть покрасней для приличия, — пробурчала я в ответ.

— Если поделишься подробностями и точными размерами.

Я толкнула наглую девицу под ребра, отчего та завизжала, скатившись с дивана на пол.

— Дим, спаси меня от этой беременной фурии, — сквозь смех заорала Элис.

— Ну? — появился очаровательный брюнет в дверях кухни, угрожающе похлопывая деревянной лопаточкой по руке.

— Ты же будешь моей подружкой невесты? — спросила Диму, разглядывая его милые ямочки на гладковыбритых щеках.

— Даже оденусь в одну цветовую гамму с Элис, ради такого случая, — пробурчал парень, испепеляя нас презрительным взглядом.

— А меня в расчет не берете? — обиженно насупилась Ангелина, выглядывая из-за массивного Димкиного плеча.

— Давайте решим, розовый, изумрудный или охра? — вступила в разговор Элис, а я разрыдалась от счастья и полного умиротворения.

Как же здорово, что они у меня есть!

— Ты, наверное, хотела не такую свадьбу? — Ник переминался с ноги на ногу в дверях моей спальни и никак не решался войти или просто открыть глаза. Я с умилением смотрела на этого высокого статного мужчину в смокинге и бабочке, с вьющимися на висках волосами, которые так хотелось пригладить подушечками пальцев и крошечной морщинкой между бровей, которая никак не хотела исчезать даже в те мгновения, когда Ник смеялся или спал.

За месяц совместной жизни он стал мне настолько необходим, что в его присутствии я порой забывала дышать, ощущая себя живой, желанной и единственно любимой. Колосов методично выполнял задуманное, не отвлекаясь на второстепенные факты, купил новый дом на юге, пообещав, что будет отпускать меня к друзьям и семье, когда бы я ни пожелала. Элис ревела в три ручья, еще и потому, что Дима тоже решил уехать в очередную долгосрочную командировку с новой напарницей, родители и Ангелина только плечами пожимали, им-то не привыкать, что дочь и сестра живут за тридевять земель.

Я каждое утро наблюдала такую картину: любимый сидит с ноутбуком на кухне и обсуждает свои дела по скайпу. Сначала это был просто новый огромный Apple, потом добавились колонки, которые пришлось разместить между мультиваркой и электрическим чайником, следующим пострадал подоконник, где Ник оборудовал факс и куда умудрился воткнуть МФУ. Спустя неделю моя кухня начала походить на кабинет сумасшедшего профессора, где булочки с джемом соседствовали со стопкой бумаг для печати, а образцы новых лекарств, высланных на мой адрес почтой, теснили специи на деревянной полочке. Но даже это не заставило меня передумать. А Колосов упорно трудился, успевая ходить со мной на УЗИ, целовать в процессе разговоров с замами и перекрашивать стены в детской, которую решили использовать первое время.

И вот наступил день нашей свадьбы, и мой бывший одноклассник, человек, которому я действительно причинила много боли и просто любимый мужчина стоит в дверях моей спальни и спрашивает неуверенным дрожащим голосом, такую ли я хотела свадьбу?

— Ник! — прошипела сердито, тыкая Колосова под дых, отчего тот изумленно распахнул глаза. — Ты же понимаешь, что с таким животом мне все равно, какая это будет свадьба?!

— Ну, — мнется жених, — как же там лимузин, реки шампанского и поездка в Испанию?

— Ты передумал, да? Поэтому стоишь тут и пытаешься придумать повод, чтобы не ехать? — я шутила, зная, что Ник скорее даст отрубить себе руку, чем передумает. Будто прочитав мои мысли, Колосов делает шаг навстречу и обнимает меня, приподнимая пальцами подбородок и заглядывая в глаза.

— Ты хоть представляешь, сколько лет я мечтал о дне нашей свадьбы? — шепчет он, наклоняясь и нежно целуя мои губы, щеки и бешено пульсирующую венку на шее. — Просто вам девушкам всегда нужно больше, чем многие из нас могут дать, а я очень много не могу.

Заставила Ника замолчать, прижав тонкие пальчики к его губам.

— Просто обещай, что никогда меня не придашь и скажешь, когда будет трудно. Я не жду от тебя многого, Ник, — ухмыльнулась, вспоминая горы грязной посуды в мойке и документы, разбросанные по полу гостиной. — Только огромной всеобъемлющей любви и заботы.

— Это я тебе гарантирую, — прищурил Колосов глаза, загадочно улыбаясь. — Ждешь признаний прямо сейчас?

Я равнодушно пожала плечом, хотя на самом деле давно ждала от него заветные три слова. Глупо? Возможно, но ведь нельзя вспомнить ощущение того, что кто-то тебя любит, а вот вспоминать ту минуту, когда тебе говорят об этом…

— Лика, — Колосов прижал меня к себе и потерся подбородком о макушку. — Я гребанный трахальщик? — выдал он неожиданно.

Дернулась, желая посмотреть ему в глаза, но Ник крепко держал меня в объятиях.

— Так, да или нет?

— Даже не знаю, — ответила ему неуверенно, — смотря, какой смысл вкладывать в эту фразу, потому что в постели ты действительно хорош!

Ник еще крепче прижал меня к себе за плечи одной рукой, другой обводя пальцами округлившийся живот.

— Я тебе безмерно благодарен за семью, за твою любовь, за счастье, которое мне дарит одна твоя улыбка, Лика. Мне никогда не забыть того, что между нами случилось много лет назад, но, как бы странно это ни звучало, трагедия помогла сильной стороне личности проявить себя в полной мере, и даже за это я тебе благодарен. Подружись с моей матерью, — Ник тихонько хмыкнул, — и я просто лопну от благодарности.

Я поджала губы, проклиная мужчину за ослиное упрямство, поцеловала его в подбородок и неожиданно наступила на ногу.

— Так трудно признаться мне в любви, Колосов? — закричала на него, подбирая подол длинного белоснежного платья и стараясь не передвигаться слишком быстро.

— Лика, одумайся! — сквозь смех причитал Ник, — нам выходить пора.

— Зачем? ТЫ же меня не любишь! — топала я ногами, как маленький обиженный ребенок, кидаясь в Колосова всем, что попадалось под руку.

И что на меня нашло? — старалась побороть я приступ внезапной злости, — ведь не хотела же вырывать из него признание силой?! Но упорно продолжала загонять раскрасневшегося мужчину в угол.

— Так, любишь или нет, Ник? — спросила в тот момент, когда входная дверь скрипнула и один за другим в гостиную ввалились Элис, Дима, Ангелина и оба моих племянника.

— Эм, у вас тут все хорошо? — спросила меня сестра, сдерживая за локоть взволнованного друга.

— Да, — ответил за нас обоих Колосов, — я просто признаюсь своей будущей жене в любви. Дорогая, — он посмотрел на меня теплыми карими глазами, в которых все еще плясали смешинки, — я люблю тебя больше всех на свете.

Замахнулась и ударила Колосова подушкой.

— Никогда не называй меня ДОРОГАЯ!!!