– В данной ситуации, господин верховный маг, мы не сможем выдать вам девушку, – задумчиво произнёс Кевин Дингрос в ответ на очередной вопрос Махмуда Кара, – Толпа жаждет её крови, причём немедленно.
Он так умело скрыл лёгкую дрожь в голосе, что никто и не заметил.
– Вы всерьёз полагаете, что меня это должно волновать? – Тот насмешливо изогнул бровь, – В данной ситуации это ваши проблемы. Впрочем… хорошо. Добудьте мне просто немного её крови. Маленький флакончик, будет достаточно.
– Кровь? – Нахмурился маг, – Для чего, позвольте спросить?
– Это уже моё дело, – равнодушно отозвался тот.
* * *
Сырая темница была пронизана холодным ветром. Стража могла лишь удивляться, что здесь забыл такой высокопоставленный человек, как верховный маг Тарранта, тем более что уже почти полтора часа он не выходил из камеры новоприбывшей узницы.
Сбивчиво рассказав о произошедшем сквозь сотрясающие тело рыдания, Кэролин ожидала от внимательно выслушивающего её рассказ мага чего угодно, кроме как этих слов:
– Успокойся. Не понимаю, почему, но я тебе верю, и знаешь… наверное, попробую помочь.
Девушка настолько удивилась, что слёзы разом высохли, и, всхлипнув, она могла лишь изумлённо смотреть на него заплаканными, удивительными аквамариновыми глазами, всё так же сжавшись в комочек и кутаясь в рваное нищенское рубище, что ей щедро выделили по прибытии сюда. Кэролин понятия не имела, какое чудо нужно было бы совершить, чтобы спасти её от беснующейся толпы, но… страх куда-то пропал, уступив место несмелой надежде. Она сама не смогла бы себе объяснить, почему так легко поверила человеку, которого могла бы ненавидеть, но тем не менее.
Кэролин
На следующий день меня разбудили, едва первые лучи рассвета коснулись тёмного ночного неба. Утро моей казни.
Сначала меня удостоил посещением верховный маг Пеллоса, и, больно резанув мне палец кинжалом, набрал полный флакон крови. Очевидно, он тоже догадался… впрочем, об этом подумаю потом. Они скрепили договор о мире на тридцать лет магической клятвой.
На площади, где по идее должна состояться моя безвременная гибель, собралось столько народу, что яблоку было негде упасть. И все хором требовали моей смерти. За одну ночь я заслужила ненависть стольких людей, сломала столько жизней… Если честно, даже мелькало сомнение – стоит ли пытаться выжить, если знаешь, что придётся жить всегда со знанием о совершённом, непоправимом? Но попытаться, наверное, стоит.
Любимой казнью толпы, как и предполагалось, было казнью через сожжение. И мне с этим, на самом деле, крупно повезло.
Взошла на эшафот, крепко сжимая в кулаке неприметный камушек-телепорт. Не помешало даже то, что мне связали руки. Осталось лишь выбрать удобный момент и сделать всё правильно.
Костёр разожгли, и вскоре мне не составило труда подчинить себе его пламя. Теперь это был мой огонь, не способный причинить мне вред. Я заставила его разгореться таким огромным, что из-за него меня совершенно не было видно, даже моего силуэта, и кричала что было сил, делая вид, что умираю от боли. Благо, что все смотрели на «казнь» с большого расстояния, чтобы не ощущать запаха горелого мяса, потом, найдя удачный момент, я использовала артефакт переноса, привязанный к ещё одному замку Кевина, находящемуся в другой части комнаты.
Открыв глаза, поняла, что всё получилось… всё закончилось.