Чуть не треснуло очко!

Алдаев Евгений

Контркультурный, эротический, слэш (everyone is gay) роман, в котором рассказывается о любовных похождениях раскрепощённых людей: дяди Игоря и Антона, а также их друзей, которые очень сильно любят огромное присутствие голубых постельных сцен в сочетании с разумным разнообразием и юмором.

Предупреждение!

Гомосексуальная тематика. Бранная лексика. Эротические сцены. Информация, запрещённая для распространения среди детей:

запрещено для детей.

Не рекомендуется лицам с неустойчивой психикой. Ограничение по возрасту 18 +.

Только для взрослых!

 

От автора

В электронном издании тема гомосексуализма затронута не ради пропаганды и не ради сексуального возбуждения, а ради достижения общественно полезной цели, с целью осуждения гомосексуальной распущенности в наше время, также в данном издании показано то, до чего могут скатиться люди и общество, которое извращают гомосексуальные отношения в современной жизни. Издание не поощряет, не восхваляет и не рекламирует, а осуждает и высмеивает крайние формы проявления извращенной гомосексуальности среди людей, общества и государства.

Омск, Евгений Алдаев, 2015 г.

 

Глава первая КОТТЕДЖНЫЙ ПОСЁЛОК

— Лучше всего сосут мужчины, поэтому я даю сосать только им. Кто мужику давал сосать хотя бы раз, то тот со мной согласится. У мужика у самого волосатая конфета есть, и он знает, как с этой конфетой обращаться. У меня в первый раз сосал мужик гораздо старше меня, всё насосаться никак не мог. Насладился мною по полной программе. Раком ставил — сосал из-под дупла по-всякому, заглатывал до волос, покусывал мешочек и яйца посасывал. Всему научил, одним словом. Так я и пошёл мужикам радость дарить. А вот женщины лучше мужчин лизу делают и, с этим не точно поспоришь! — радостно тараторил дядя Игорь всем обывателям, смело войдя вместе с ними во двор просторного коттеджного участка…

Город Колоссибирск жил своей обычной провинциальной жизнью, но тем временем в его ближайшем пригороде творились нешуточные любовные страсти озабоченных пидовок на одном из участков в коттеджном посёлке «Радужный».

Стоял тёплый летний вечер, нежный ветер обдувал весь коттеджный посёлок, чувствовались предпраздничные хлопоты, стоял приятный запах сочного шашлыка и салата «Оливье». Шашлык для гостей готовил гость из Средней Азии — девятнадцатилетний скромный паренёк Цаца, который после сытного ужина любезно подставлял своё отверстие всем желающим, куда все с радостью сливали своё молоко.

На подносах разложены бутерброды с красной икрой, тосты с ветчиной, соленья, душистая зелень, гости в количестве двенадцати человек были практически все в сборе, но пока шатались в предвкушении приятного вечера и нетерпеливо ждали некоторых запоздавших. На веранде стоял один тридцатидвухлетний симпатичный и очень обаятельный брюнет по имени Игорь, который нарезал овощи для предстоящего банкета. Выглядел он намного моложе своего возраста, но его часто называли дядей Игорем, ввиду его большого сексуального опыта. По его лицу было отчётливо видно, что он здесь не в первый раз и чувствовал себя очень уверенно, время от времени шутя с гостями на пошлые шутки, и казалось, что у дяди Игоря этих шуток неисчерпаемый запас.

— Фу, от кого так дерьмом прёт? Фима, это ты там опять бормотухой какой-то надухарился?

— Ага, ты ещё мои портки понюхай так вообще охренеешь, — засмеялся Фима. — Можешь ещё мне полизать для полного комплекта.

— Если надо, то шлифану я твоё очко, нет проблем, но только не сейчас, — ответил дядя Игорь Фиме и окинул блеклым взором присутствующих гостей. — Что, шлюхи, припёрлись? Кому бы мне сегодня присобачить свой сервелат? — осмотрел быстрым взором компанию дядя Игорь и всем ехидно улыбнулся.

— Пошла на хрен, дура, когда ты натыкаешься то, сколько лет уже этим занимаешься и всё никак не насытишься, — ответил Дмитрий — хозяин коттеджа и лучший друг детства дяди Игоря, который был моложе дяди Игоря на пять лет.

Дядя Игорь только усмехнулся и повернулся к Славе. — Может тебя сегодня отпердохать?

— А что, может и меня, а зачем мы тогда вообще сюда приехали? — ответил Слава, стареющая пидовка. — Я тебе даже заплачу за это.

— Заплатишь?! Слава, кого ты обманываешь, тебе же нравятся малолетки, так как их можно по дешёвке в кровать затащить, ты же за каждый рубль удавишься, — разоблачил Славу дядя Игорь.

— Ничего от тебя не скроешь, Игорь, ты же сам знаешь, чем взрослее пидовка, тем больше денег на неё надо вбухать, чтобы слить в неё. Этому закону с малых лет учат, — начал оправдываться Слава.

— Ну, малолеток тут свободных нет, поэтому Слава выбирай из того что есть, вон, Фиму можешь сзади шлифануть, он сегодня без парня! — предложил дядя Игорь.

— Игорь, ты бы хоть пару тёлок сюда пригласил для отвода глаз, — Дмитрий перебил дядю Игоря. — Соседи мои постоянно смотрят на нас и сюда, а тут постоянно мужики да мужики, не одной бабы нет.

— Да пошли на хрен эти соседи, вертел я их сам знаешь на чём, — сказал дядя Игорь громким голосом. — Дима, женщины в этом мире нужны лишь для того чтобы для меня рожать красивых ребят, а то вы то стареете, вон у тебя уже дупло выпадывает. Пускай женщины только этим и занимаются. Была бы у меня пилотка между ног, я бы уже столько нарожал бы себе смазливых ребят, но удача выпала им.

— А если женщина девочку родит? Её куда? — спросил Дмитрий.

— В топку! Хотя, погоди, если она подрастёт и согласится страпон одевать, когда её попросят, то тогда добро пожаловать в наш кабинет!

— Ты прав Игорь, баб то вообще нормальных нет. Если она тихая, то потом как взорвётся и покажет своё истинное лицо, очень неприятно бывает, а если агрессивная, то далеко не каждый это терпеть сможет, — задумался Дмитрий.

— Дима, а тебе это зачем? О тёлках начал думать! Ты же конченная пидовка! Тем более, ты полгорода научил, как мужиков одним ртом без рук доить! — заметил дядя Игорь.

— Да научил, я хочу, чтобы у всех был рабочий рот, всем надо уметь сосать, сейчас время просто такое, — добавил Дмитрий.

— Присаживайся лучше за стол и не думай о ерунде, — настаивал дядя Игорь.

Присев за стол, за которым уже собрались все гости, дядя Игорь разлил водочку по рюмкам, грубо похлопал Диму по плечу и, выпив штрафную рюмку, произнёс тост.

— Дорогие мои, и любимые пидовки! Как я рад, что мы с Вами снова собрались в очередной раз. И я хочу, чтобы эти встречи не заканчивались никогда, и были только перерывы между встречами из-за этой надоедливой работы, благодаря которой мы с Вами зарабатываем деньги. Работы, благодаря которой имеем право бухать и шлифовать в кровати не того, кого мы хотим шлифануть на самом деле. И пускай эти вонючие гопники тыкают в своих вонючих жён, которые дерут с них бессовестно бабло и изменяют при каждой удобной возможности, имея дежурную отмазку, что у них это просто так получилось, бес попутал. Да и вообще, в современном мире натуралом быть не выгодно и не модно — это факт! Мы самые счастливые люди, потому что мы любим спускать в узенькую дырочку! Ну, тогда выпьем за хороший зад! И за глубокий рот! И за настоящую дружбу парней и, конечно же, взрослых дяденек! И пусть будет поменьше бисексуалов и прочих мозгогребов!

Этот тост очень понравился всем гостям, и они начали аплодировать дяде Игорю, после чего все гости опустошили рюмки. Через несколько минут Дмитрий принёс всем сочный шашлык с овощами и зеленью, и все разом налегли на него: ели, выпивали, разговаривали и тискали друг друга.

Прошёл час, гости были уже изрядно подпиты, кто-то незаметно включил весёлую лёгкую музыку и все подались танцевать, ведь гормоны у сегодняшних гостей были на пределе, впрочем, как и всегда, но все, безусловно, ждали медленного танца, чтобы за этим приятно-приватным танцем выбрать себе партнёра для предстоящей любовной ночи. Дядя Игорь давно в этой толпе гостей заприметил красивого молодого шатена по имени Антон, с худой подтянутой фигуркой, с женоподобными манерами и, естественно, с классными булками. На вид ему было около двадцати трёх лет. Одежда на Антоне была обтягивающей: чёрно-розового цвета футболка, светло-голубые джинсы и зелёные трусы, видневшиеся из-за джинс, что на подвыпившие мозги дяди Игоря действовали беспроигрышно. Особенно симпатично смотрелся пирсинг на нижней губе юноши, ох, как же хотел дядя Игорь засунуть этот пирсинг себе в рот вместе с губами, а потом засандалить свой сервелат по самые помидоры в рот Антона. Но было ещё рановато для таких откровений, и дядя Игорь, как настоящий джентльмен, пока просто любовался, не отрывая от него глаз.

Дядя Игорь и раньше видел Антона на таких вечеринках, однако из-за своего пьяного состояния или из-за вечной сексуальной занятости дяди Игоря с другими ребятами он с Антоном так и не встретился, но сегодня был особенный летний вечер.

Наконец-то заиграл медляк, с какой-то откровенно отдающей голубизной музыкой для настоящих меломанов, гости очень быстро разобрались по парам, но Антон стоял одиноко в сторонке и мечтал о чём-то необычном для своих юношеских лет. Но неловкая ситуация была исправлена, дядя Игорь проявил активность и подошёл к нему:

— Привет, красавчик, хочешь составить мне компанию в танце?

Антон был нисколько не удивлён данному вопросу, он уже давно заприметил любовный похотливый взгляд дяди Игоря:

— А может и хочу! Пригласишь меня? — спросил Антон и немного засмущался, что особенно подогрело голубую фантазию дяди Игоря. Дядя Игорь смело схватил Антона за талию, взял за руку и нежно проводил к месту танцев. Антон положил руки на плечи дяди Игоря, и они пристально смотрели в глаза друг к другу. Когда заиграл романтический припев, дядя Игорь и Антон по-французски стали играть со своими мётлами, дядя Игорь спустил свои руки на булки Антона, после чего юноша почувствовал, что дядя Игорь испытал наслаждение: сервелат дяди Игоря просто вываливался из штанов и нагло тыкался к Антону в бедро.

— Ты хочешь меня? — спросил дядя Игорь шёпотом у Антона.

— Не знаю, — кокетливо ответил Антон и залез рукой в штаны к дяде Игорю. — О-о-о, таким бы поиграть, какой у тебя большой сервелат в штанах!

— А я, знаю! — сказал дядя Игорь и пока все гости ещё танцевали на газоне, взял Антона за руку и повёл его на веранду.

— Ты акт? — спросил Антон.

— Нет. Я универсал, люблю, когда я, и когда меня.

— Отлично, я тоже иногда люблю присунуть и спустить молочко в рот, — обрадовался Антон.

— Хочешь выпить? — спросил дядя Игорь.

— Нет, пойдём лучше в тихое место, побудем с тобой наедине, пожалуйста, я этого очень хочу, — ответил Антон и, посмотрев в глаза дяде Игорю, кивнул на входную дверь в коттедж. — А то здесь столько лишних глаз и я чувствую себя немного неловко.

— Тебя смущают эти озабоченные? — заинтересовался дядя Игорь.

— Конечно, смущают, посмотри, как меня взглядом сверлят, — Антон кивнул лицом в сторону, показывая дяде Игорю толпу похотливый зевак, курящих в стороне. А Фима показывал жестом Антону, что не прочь пососать его ему в этот романтический вечер.

— Ну, ты просто в первый раз у нас, вот к тебе и присматриваются, хотя, может ты и прав, новенькие тут долго в целках не ходят.

— А я и не целка, — похвастался Антон, мило улыбнулся и добавил. — Притом уже очень давно.

— А это очень хорошо, значит, больно не будет, да и подмахивать мне своей мохнаткой будешь вовремя. Пойдём за мной, — дядя Игорь взял за руку Антона и провёл в коттедж. На первом этаже два каких-то полупокера играли мётлами, единственная спальня на первом этаже была закрыта, и пришлось подниматься на второй этаж, где на данное время пока что ни кого не было и можно было свободно войти и уединиться в одну из спален.

Зайдя в спальню, дядя Игорь присел на край кровати, а Антон в тот же миг снял с себя чёрно-розовую футболку, джинсы и, оставшись в одних бело-зелёных трусах, которые еле-еле закрывали его мохнатку, аккуратно побритую под газончик. Антон мгновенно прилёг на край кровати, прижался грудью к дяде Игорю и произнёс:

— Игорь, ты мне очень понравился, не как человек, а как мужчина, иди ко мне, расскажи мне про себя что-нибудь сексуальное, да и полапай меня, наконец-то! Я давно очень сильно хотел тебя встретить и поговорить с тобой, мне очень много рассказывали о тебе наши общие знакомые, когда я смотрел на тебя на вечеринках.

— Для тебя, всё что угодно, милый мой! — дядя Игорь расплылся в улыбке и погладил себя между ног.

 

Глава вторая ТЕСНОЕ ЗНАКОМСТВО

Они могли вернуться к гостям, но им уже наскучила эта компания озабоченных извращенцев. Дядя Игорь, уединившись с Антоном в одной из пяти спальной комнат на втором этаже коттеджа. Нашим героям повезло, так как эта спальная комната имела в себе всёнеобходимое: телевизор, стол и, самое главное, пружинистую кровать, присел на кровать рядом с Антоном, нежно обнял за плечо и стал рассказывать свою жизненную историю, которая на первый взгляд казалась совсем смешной и безобидной. Итак, дядя Игорь, закурив сигарету, сделав глубокий вдох и выдох, начал.

* * *

— Моя биография не совсем обычна, в отличие от остальных людей. Так что предупреждаю тебя сразу, не пугайся и не удивляйся. В юности со мной произошло событие, которое и сделало из меня гея. Или уже начало делать, это произошло в день моего совершеннолетия, — дядя Игорь с большим удовольствием начал вспоминал свою прошлую жизнь. — Засаживая свой сервелат промеж булок в очередной раз пьяному мужику в сарае и куря сигарету с фильтром «Мальборо», страшный, небритый и не мытый дядя Саша, который был моим отчимом, постоянно сплёвывал вонючие сопли на меня. И, несмотря на двусмысленность данного представления, мне это доставляло немало удовольствия, и то и дело, приходили мысли, встать на место своего отчима, мне тоже хотелось потыкать в пьяное мужское тело своим сервелатом. Заканчивая своё не хорошее дело, дядя Саша побрызгал на тело мужика, и капли молока попали на пол, после чего он приказным тоном сказал мне помыть пол. Закончив удовлетворять свою пьяную страсть, дядя Саша тем же приказным тоном сказал мне, что бы я тоже подолбил, как следует, его собутыльника. Похлопотав немного языком в дырке собутыльника дяди Саши, я, подняв свой, тогда ещё лысый зелёный стручок, засунул его уже в пьяного мужика и стал жадно повторять простые движения. Дядя Саша, сев рядом с нами, чтобы не быть чужим в данном процессе, стал игриво поигрывать рукой со своим сервелатом. После того как мы одновременно закончили, я опять помыл пол, так как молоко опять попало на пол, но на эту мелкую нелепость уже никто и очень давно не обращал никакого внимания.

Я уже в свои восемнадцать лет уже умело теребил свой сервелат перед сном, а также умело спал и трахался с пьяными друзьями дяди Саши во всех самых акробатических позах, а ведь всё началось или начиналось с малого, с мытья полов в сарае. Я очень любил брать за щёчку в то время мужские сладости, пряча их у себя во рту до десяти сантиметров и, умело работал своим языком, охотно подставляя своё, не распечатанное отверстие под разные предметы похожие на хрен или сам хрен. Так как в квартире было всего две кровати, а на одной спал пьяный отчим, то я спал на второй кровати со своим не родным братом Сергеем, который был на год младше меня. В постели мы с ним частенько баловались: затаскивали в кровать одного из пьяных собутыльников отчима и по очереди совали ему за щеку, набирались, так скажем, постельного опыта.

Серёжка был приёмным сыном дяди Саши, как и я. Настоящие наши родители, что его, что и мои были жуткими пьяницами и были лишены родительских прав. А вот дядя Саша любил детей, правда, крайне оригинально. Своих родителей я, как и Сергей своих видели только в детстве, и я почти не помню, как они выглядят. Дядя Саша никогда не был женат, хотя у него были женщины, а в пьяном угаре он мог с радостью засадить и собутыльнику. Детей своих у него никогда не было, и он нам отдал всю свою любовь, и спас меня с Сергеем от интерната для беспризорников, где сладкие бархатистые булочки молоденьких ребят там особенно любят. Сергея, несмотря на то, что у нас были разные родители, я всегда считал своим родным братом, однако мы с ним часто конфликтовали по глупости. Отчим дядя Саша работал на заводе, который давно обанкротился, с утра до позднего вечера, чтобы нас одеть и накормить, и как мне кажется, мы были смыслом всей его жизни. Сейчас его с нами уже нет, но я никогда его не забуду.

* * *

— А где сейчас твой брат Сергей? — спросил Антон.

— После окончания школы он сразу же свалил в Хорватию, не знаю, почему именно в эту страну, но живёт он там уже несколько лет. Мы с ним иногда перезваниваемся, но я не видел его очень давно. У меня своя жизнь, у него своя. Хотя у нас, всё-таки, есть одно общее, первым нашим любовным опытом, что у меня, что у него, был волшебный отсос от физика Саныча. А вообще я его сделал настоящим мужчиной, распечатав его очко в одну из жарких летних ночей. Он мне говорил по телефону, что он женился там, на хорватке, даже двоих детей завёл. Но как мне кажется, он это сделал, чтобы быстрее получить гражданство этой страны. А вообще у него характер такой девчачий и капризный, жеманный, одним словом.

— Ну, у нас в городе таких полно. А вообще как у тебя протекали учебные дела, ты же учился? — любопытствовал Антон.

— Да учился, только два раза оставался на второй год и учился в классе для отстающих по образовательной программе учеников, где все уже были переростками. Нас специально отделяли от хороших учеников, чтобы мы их на чердаке школы не долбили промеж булок во время перемен.

— А ты чем в школе занимался?

* * *

— В школе поначалу я там появлялся крайне редко, так как отцу, вернее моему отчиму, было наплевать, ходил ли я в эту засаную школу или нет. Семья у нас же и впрямь была не самой благополучной. Жили мы ведь не богато, в частном доме на самой глухой окраине Колоссибирска. Я, дядя Саша и Сергей каждый жил своей собственной жизнью, в доме был хаос, анархия, полная свобода действий, но я умел пользоваться данной свободой. В старших классах, когда нам уже было по восемнадцать лет, у моих одноклассников начиналось созревание, я изменил своё ранее принятое решение и стал бывать в школе каждый день, но не по учёбе естественно. Мои глаза постоянно смотрели на булочки своих одноклассников, а одноклассниц и весь женский пол я считал шлюхами и обманщицами, да и вообще, тупыми пилотками. Смотря на интимные области, я думал только об одном, как можно быстрее взять в рот у своих одноклассников, как они меня будут лапать своими руками, нежно трепать мне сервелат и сладострастно чмокая меня в десна. Но меня в этом жестоком мире ждало разочарование, все одноклассники, которые мне нравились, любили своих одноклассниц и не обращали на меня никакого внимания, но это было до поры до времени.

В заключительный учебный год, когда нам уже было по восемнадцать лет, в наш класс пришёл новенький парниша Кирилл, с красивыми светлыми волосами, с чистыми и непорочными глазами и с такими классными булками, что любая пилотка даже рядом с ним не стояла. Характер у Кирилла был спокойным и покладистым, и необычайно доверчивым, что сразу же привлекло моё внимание. Теперь я каждый день с нетерпением ждал повода познакомиться с ним любой ценой, и мне было уже наплевать на его ценностные ориентиры, ведь я в первый раз в своей жизни, как мне тогда казалось, по-настоящему испытал высокие чувства. Особенно я с нетерпением ждал занятий физкультуры, где я мог любоваться роскошным телом своего предмета обожания, к которому неоднократно как бы невзначай прикасался, всё чаще и чаще, и это доставляло мне непередаваемое удовольствие, хотя мне естественно, хотелось уединиться с ним, был бы только случай и этот случай мне был предоставлен.

На дне рождения одноклассницы Риты после изрядного принятия спиртного, а другого и быть не могло, я решил не упускать момент. Я сидел рядом с Кириллом и нахально всё подливал и подливал ему в стакан красное вино. Через полчаса Кириллу стало плохо, и он сказал всем, что больше не сможет находиться на дне рождении и что ему нужно пойти домой, наверное, блевать Кириллу не хотелось при всех, тем более на кого-нибудь из гостей. После этих слов я, не упуская шанса, предложил Кириллу проводить его домой, который, ничего не подозревая, быстро согласился. Жил Кирилл в соседнем квартале в пятиэтажном доме и идти было не очень далеко, если бы, не одно но, дорога к его дому проходила через мой дом, где я и предложил Кириллу заглянуть ко мне на огонёк. Я объяснил Кириллу, чтобы избежать гнева его родителей из-за того что он очень пьян надо пойти и проспаться ко мне, а потом с трезвой головой пойти домой. Кириллу было не хорошо, и он не противился моей идеи и уже через пять минут мы с Кириллом были у меня дома, где находился только выпивший престарелый отчим, который уже почти не ходил, и ему было всё равно, что происходит вокруг, в том числе и кто кого долбит в постели.

В квартире стоял не выветриваемый смрад пьянства, похоти и запаха дешёвых и вонючих сигарет, и это всё благодаря отчиму. Везде был бардак, все вещи были раскиданы, но было относительно чисто, так как я часто запрягал Сергея убираться в доме. Зайдя ко мне домой, Кирилл почувствовал усталость и пошёл в спальную комнату, где быстро своим выбритым, как позже выяснилось, задом нащупал диван и лёг спать. Когда я зашёл в комнату, то увидел не пьяного Кирилла, нет, я увидел смазливого и доступного жеребца, иначе быть уже просто не могло. Пользуясь бессознательным положением Кирилла, я снял с него рубашку, джинсы, после чего стал теребить тело Кирилла. Нежно покусав его два стоящих цветочка, я своим языком обработал его грудь, шею, подмышки спускаясь всё ниже и ниже. Стянув с Кирилла оставшуюся одежду, я обрадовался, что у него там вместо зарослей, аккуратно стриженый газончик, что ещё больше возбудило мою фантазию. Я стал жадно облизывать его яйца, заглатывая то одно, то второе, был бы третье, то я бы засосал и третье яйцо, нюхал его газончик, после чего обшляпил его опавший сервелат и засунул его в себе в рот, и стал нежно сосать, носом касаясь газончика. Возбудившись до беспредела, я снял с себя одежду и, пользуясь бесчувственным положением Кирилла, засунул свою конфетку ему в рот и начал ей двигать, предварительно начав съёмку видео на камеру сотового телефона для очередной своей коллекции домашней клубнички, к которой меня с Сергеем приучил отчим. После данного минутного хулиганства я развернул Кирилла на сто восемьдесят градусов, подложил под него две подушки и подлез к нему сзади. Взглянув на не распечатанное очко Кирилла, я смочил свой шланг слюной и с трудом протолкнул его в дырку, и стал дико пердолить Кирилла, который проснулся от страшной боли и, увидев всё вышеперечисленное действие, сначала долго не мог понять, что с ним происходит и где он находиться. Немного придя в себя, он понял, что его беспощадно в очко пердолит одноклассник. Кирилл начал блевать на кровать, но я и даже не думал останавливаться. Окончательно поняв всю сложившуюся обстановку, Кирилл пришёл в дикий ужас и стал выходить столь неудобного для себя положения, но все попытки Кирилла свалить меня были напрасными. У Кирилла от боли выступили слёзы, и он громко стонал, уткнувшись лицом в собственную блевотину. Брызнув в него, я, не вынимая своего сервелата из зада Кирилла, прислонился к его спине своей грудью и стал сладко стонать.

Придя домой поздней ночью, когда родители уже спали и, проспавшись, отрезвев окончательно, Кирилл теперь ясно понимал, что с ним произошло на самом деле, ему было стыдно идти в школу, но в тоже время он хотел каким-либо образом отомстить своему обидчику, то есть мне. Родители словно что-то чувствовали что Кирилл, придя со дня рождения Риты, был каким-то странным. Однако все попытки родителей Кирилла что-нибудь узнать, были безуспешными, и его можно было понять. Кирилл был в шоковом состоянии и два дня пробыл дома, сославшись на плохое самочувствие. Целыми днями Кирилл думал, как его, нормального пацана, отшлифовал в дупло как последнюю пилотку одноклассник. Этому однокласснику он доверял, но к которому он не испытывал никаких чувств, и после которого так болела дырка и немного немели губы, но в школу всё равно пришлось идти и, по всем правилам жизни, мы должны были с ним встретиться.

Но на третий день к Кириллу домой зашёл я. Дверь в квартиру мне открыл его отец, который собирался ненадолго отлучиться в продуктовый магазин, и это обстоятельство мне естественно это было на руку. В квартире стоял приятный запах чистоты и уюта и, может быть, всё это отдавало каким-то чистоплюйством. Представившись одноклассником Кирилла, я без препятствий прошёл в комнату Кирилла, ведь, как полагал отец Кирилла, может быть дружеское мужественное общение с одноклассником поможет Кириллу избавиться от непонятно откуда возникшей депрессии. Ведь отец Кирилла не знал, что эта самая депрессия уже закрывает за собой дверь комнаты Кирилла.

Комната Кирилла была оформлена в строгий стиль, наверное, сказывалось влияние родителей: одежда, книги и вся остальная комнатная утварь находились строго на своих местах, что никогда не прослеживалось в быту моей похотливой семьи; в комнате на подоконнике стояли красивые оранжевые цветы, что на фоне бирюзово-голубых обоях смотрелись очень романтично и, если учесть тот факт, что Кирилл в это время спал с чуть-чуть приоткрытыми губами, то для меня эта обстановка действовала крайне возбуждающе. Присев на край кровати Кирилла, я правой рукой залез под одеяло, и стал нежно гладить его промеж булок, поигрывая мешочком Кирилла. От приятных прикосновений Кирилл проснулся, но сладкий сон оборвался, как он увидел, что эти мгновения высшего наслаждения жизни ему доставляет его одноклассник и буквально взлетел над кроватью с истошными криками:

— Ах ты голубок гребаный, ты мне всю жизнь испортил, как ты тут оказался? И вообще кто тебя сюда запустил? Какого чёрта ты трогаешь мои яйца?

Так как в это время в квартире не было никого, кроме меня и Кирилла, то данные крики никто слышал. Я спокойным тоном ответил на агрессивные выпадки Кирилла:

— Здравствуй, Солнышко! Ты, кажется, уже всё сказал, но теперь скажу я. То, что между нами произошло это не просто тупое пьяное траханье, за всем этим скрываются чувства, настоящее чувства, которые я тебе сам дал, не ты мне, а я тебе отдал в тот миг всю свою любовь, у меня нет ни страсти, ни желания искать что-то или кого-то на этой земле, мне нужен только ты и мне плевать на твои принципы, на твою ориентацию, ты будешь только моим, — после этих признательных слов Кирилл не мог сказать ни слова, он тщательно обдумывал мои слова и, понимал, что такое признание в чувствах ему никто никогда не делал. Но, с другой стороны, мысль о том, что его шлифанули, как последнюю пилотку, взяла своё:

— Пошла вон отсюда, пидовка! Я больше не хочу тебя видеть! Убирайся из моей квартиры!

Я воспринял эту злость спокойно, с ехидной улыбкой, после чего оставил ему флешку и сказал напоследок:

— То, что записано на флешке, завтра увидит вся школа! Но если ты передумаешь и проведёшь со мной ещё одну ночь любви, то никто, ни о чём не узнает, как надумаешь, позвони мне, — после этого ультиматума я спешно удалился из квартиры Кирилла.

Было уже довольно поздно и я, потеряв уже всякую надежду, готовился к одинокой сонной ночи, но вдруг мой телефон начал издавать долгожданные гудки, и у меня не было никаких сомнений — это звонил Кирилл.

— Да, это ты Солнышко? Ты, наверное, хочешь меня обрадовать? — я очень надеялся получить согласие.

— Как ты посмел, гандон драный, снять на видео, как я беру у тебя в рот? — Кирилл был разозлён не на шутку.

— Ха-ха, тебе же понравилось, и я думаю это завтра понравиться нашим одноклассникам, а потом и всей школе, прославишься на полгорода. Хочешь?

— Что ты от меня хочешь?

— Только одно и самое прекрасное, что есть на этом свете — Тебя! — ответил я с не скрываемым цинизмом.

— А-а-а! Тварь, ты мне всю жизнь испортил!

Кирилл бросил трубку, впервые в жизни он осознал, что оказался в тупике, ему было стыдно смотреть в глаза своим родителям, особенно отцу, который мечтал вырастить из него настоящего мужика, но надо было выходить из тупика, и Кирилл принял решение.

В этот прекрасный, солнечный день Кирилл находился в ужасном настроении, но нашёл в себе силы и пошёл на учёбу. То, что говорили учителя в этот день, Кирилла мало интересовали, а поэтому учебный день был откровенно провален. В школе целый день я при любом удобном случае смотрел на Кирилла, Кирилл не с кем не разговаривал, но в конце учебного дня, после уроков нашёл в себе силы и подошёл ко мне:

— Да, я согласен, но только на один раз, после которого ты мне отдаёшь видеозапись. Окей?

— Я знал, что примешь правильное решение, приходи ко мне сегодня домой к восьми часам вечера, а родителям скажи, что будешь у меня готовиться к экзаменам, — обрадовался я.

Кирилл ничего не ответил, только кивнул головой и пошёл домой, я был очень рад ответу Кирилла и буквально на крыльях полетел готовиться к сегодняшнему романтическому вечеру, который, как казалось Кириллу, будет последним. Но, забегу наперёд, я в итоге Кирилла пердолил вплоть до выпускного вечера, в этот выпускной вечер Кирилл у меня пару раз взял за щеку, а под утро, неплохо подставив дырку, дал туда подолбить. Скорее всего, это было школьным романом, только не рядовым романом, а необычным, с голубым оттенком.

Вот такая голубая и эротическая юность была у меня, после чего была служба в армии, где я себя показал настоящим бойцом, скрывая своих истинных чувств, естественно. Стойко переносил все тяготы службы, честью и правдой служил своей Родине, хотя на самом деле, мне было приятно спать в казарме среди своих сослуживцев, стоять с ними в нарядах, а особенно, мыться в бане и нюхать прелые шляпы солдат. В армии я всем доказал, что я — настоящий защитник Родины! Но пути с сослуживцами опять затерялись и, по приезду в родной город, я сразу для себя решил идти учиться, неважно куда, и на кого, главное, чтобы во всех углах его профессии отдавало голубизной, раскованностью, свободой, и после недолгих раздумий я решил пойти на заочное обучение. Поступил я в негосударственный институт на специальность муниципального управления, благо деньги тогда у моего отчима были. Во время учёбы я даже старался теперь приходить вовремя, но не за учёбой естественно, а на смотрины красивого мужского тела, на обтягивающие одеяния молодых красивых и не распечатанных парней и остальных полупокеров. Но о своей службе в армии рассказывать долго и я тебе об этом расскажу немного позже.

Во время моего обучения в институте произошёл случай, где я был в тот день до позднего вечера в библиотеке и готовился к экзамену. Со мной оставался ещё один студент по имени Миша с очень мягким характером. Он учился на очном, но его чморили всем курсом, от мала до велика. Когда тот Миша поздним вечером, перед закрытием читал очередную книжку, библиотекарь в это время ушла, и в помещении кроме нас никого не было. У меня появилась извращённая мысль, тем более в это время на меня нахлынули ещё и воспоминания из прошлого и, действуя только под давлением чувств, я положил свою руку к нему на ногу и сказал ему: «Выбирай! Или я тебя долбану в клапан сейчас или отхреначу после закрытия».

Миша очень испугался и быстро согласился. Сначала я снял зелёные штаны с Миши, и трахал его очко, как будто это была последняя в его жизни любовь, после того как я закончил и окропил его булки я дал Мише немного послюнявить свою конфету, что Миша с успехом и сделал: он к этому уже давно привык. Такие тайные встречи с Мишей были очень редки, но это было хоть какое-то подспорье в институтской постельной жизни, чем у тех студентов, которые вечерами играли в однорукого бандита со своим сервелатом, смотря на фотки в интернете своих однокурсниц, причём на утро, хвастаясь своими липовыми постельными победами перед однокурсниками.

Однако в процессе учёбы мне так и не удалось привлечь к себе какого-нибудь симпатичного молодого человека, с которым можно было дружить и встречаться, что для меня было не совсем обычно. Все мои намёки воспринимались или с насмешкой, или вообще ни вызывали какого-либо внимания, но, несмотря на данный горестный факт, со мной всё-таки произошёл случай, который до сих пор можно вспоминать с некоторым неудобством. В меня беспамятства влюбилась симпатичная девушка по имени Аня, которая время от времени надоедала мне со своими вопросами-ответами, рассказами о вечной любви, а особенно с предложением сходить с ней на свидание. Естественно я на все её знаки внимания реагировал равнодушно, хотя мне было очень неудобно, ведь я не мог же ей объяснить, что я не натурал, и не обращал на неё внимание, только из-за этого, а не из-за того, что не надо торопить события и прочую лабуду, как я говорил Анне.

В то жаркое июльское утро меня разбудил звонок мобильного телефона, звонила Аня, она рыдала и истерично кричала на меня:

— Что ты со мной делаешь? Почему я тебе не нравлюсь?

— Аня, — спокойным тоном ответил я, — что случилось?

— Я никчёмная, бездарная, малолетняя дрянь, которую никто не любит, даже ты!

— А ты меня любишь? — спросил я.

Аня стала кричать ещё громче в трубку телефона:

— Да, да, да! Неужели ты ещё не понял? Я хочу, чтобы ты у меня был первым мужчиной, я хочу тебя, я хочу, чтобы ты меня отшлифовал! Иначе я…

— Аня, успокойся, ты дома сегодня одна? — спросил я.

— Да.

— Жди меня, я буду через час, — я бросил трубку телефона и теперь я понял, что на самом деле я ничего не понял; зачем я туда пойду, как же ей сказать, что она прекрасна, но, я то, гей.

Что же пришлось пережить мне в этот час до встречи с Аней; что бы так сильно не переживать по данному поводу, я выпил пару рюмок водки и прихватил бутылку дешёвого грузинского вина, глубокий отсос от Ани и шлифовку Аниной пилотки в этом рассказе можно упустить.

Также была у меня дружба в то время с одной девчонкой, её звали Ира, она была немного шизанутая, и помешанная на какой-то хиромантии и гадании на картах Таро, с ней из пацанов никто не общался да и подруг было мало. А всё лишь потому, что она была лесбиянкой и её не интересовали мужчины, кроме меня. Так как знала, что я ей не засажу в пилотку, потому что я такой же любитель, как и она объектов своего пола. Я мальчиков, а она девочек. Мы с ней всё время делились приобретённым опытом, а так же как правильно соблазнять и склонять к близости гетеросексуальных людей. Мы с ней даже хотели пожениться в студенческие годы, чтобы окружающие думали про нас, что мы обычные люди с нормальной ориентацией. Но брак был бы всё равно фиктивным, так как у меня на неё всё равно не стоял, а у ней бы пилотка на мой стояк не чесалась и не была бы влажной, поэтому мы позже отказались от этой сумасбродной идеи.

* * *

— Подожди не много, не торопись. После твоего рассказа я сильно возбудился. Смотри, какой у меня шланг большой и горячий! Ты хочешь меня? — перебил Антон дядю Игоря.

— Да! — уверенно ответил дядя Игорь.

— Так трахни меня скорее, — сказал Антон и приготовил губы.

В следующую секунду дядя Игорь страстно пердолил Антона, стянул с него футболку и принялся массировать шланг Антона, целовать его тело, дядя Игорь спускался всё ниже и ниже; расстегнул ширинку, нащупал и погрузил в свой рот уже извергающийся шланг Антона, и стал сосать её.

— Я сейчас брызну тебе в рот, — через пять минут сказал Антон, скорчив на лице удовлетворённую гримасу.

— Пофиг, брызгай!

Антон выстрелил молоком из шланга в рот дяде Игорю, дядя Игорь проглотил молоко и поцеловал Антона, развернул его, и, поставив на четвереньки, дядя Игорь вошёл свои пальчиком в очко Антона.

— Тебе нравиться? — спросил дядя Игорь.

— Да, трахай меня, трахай, не останавливайся!

Антон орал так, как будто в его дырку поместили раскалённое железо. Закончив через минуту на спину Антона, дядя Игорь лёг на спину, прижал к своей груди Антона, подкурил и сладострастно затянул сигарету. Теперь они лежали как два милых удовлетворённых человека. Антон расплакался, и стал теперь сам рассказывать дяде Игорю, как тяжела сегодня судьба в нашем мире, как у него очень мало хороших верных друзей.

— Не переживай, у нас ты найдёшь себя и заодно своих друзей, а может даже и свою любовь! Меня, например!

— Теперь я в этом не сомневаюсь, — ответил Антон и поцеловал дядю Игоря.

— Ну, ты и хитрец, — сказал дядя Игорь, соснув кончик сервелата своего нового и красивого друга.

Так и прошёл этот замечательный тёплый летний вечер. Пьяные гости уже не замечали отсутствие двух наших героев и занимались весь вечер друг с другом и другими. Играла тихая приятная музыка, в мангале таяли чёрные угольки, благодаря которым был приготовлен великолепный сочный шашлык, из окон доносились похотливые стоны дающих в дупло и брызгающих в рот…

Волшебная ночь сменилась солнечным ярким утром, звонкое щебетание птиц разносилась по всему коттеджному посёлку.

— Доброе утро, малыш, — с особой заботой сказал Антон дяде Игорю и спросил, — как тебе спалось?

— Отлично! Давно я так не засыпал ни с одним мужиком и не с одной бабой.

— Так ты ещё и этих хитрых пилоток успел потрепать своим стволом за свою длительную постельную карьеру? — удивился Антон.

— Да, было два раза по пьяни, сам знаешь про эти конченые брёвна с небритыми пилотками, ни какого толку: залез на неё, вставил, побарахтался на ней, брызнул в неё, слез с неё и всё, никакого кайфа. Так она ещё и залететь может, если вовремя сервелат не вынул, потом проблем не огрести. Вообще с женщинами я спасался одним проверенным дедовским способом, заставлял тёлок вводить пальцы в своё очко.

— Это точно. А у меня с бабой был полусекс! — радостно похвастался Антон.

— Это как? — спросил дядя Игорь.

— Когда мне было восемнадцать лет, я брал порножурнал с тёлками и играл в однорукого бандита. А иногда мне даже удавалось подглядывать за пацанами, которые очень любили поиграть со своими сервелатами, так как их ровестницы не давали им и подставляли свои пилотки пацанам постарше. Потеребонькать у них там было что! — с гордостью отметил Антон, — я бы сам не прочь был у них погонять шкурку!

— Ах ты, маленький извращенец, — усмехнулся дядя Игорь, — но я тоже от тебя далеко не ушёл. Помниться мне, в лет девятнадцать, я отмечал день рожденья своей тёти Зины и, когда все гости были уже полуживые от водки, я зашёл к пьяной и спящей тёте Зине в спальню и закрылся. Я с ней лёг спать, так как в квартире больше негде было поспать — везде были гости. Но тут, толи от сексуального голода, толи от водяры, у меня встал жезл. Потрогав тётю Зину за руку, я понял, что она очень крепко спит. Затем залез к ней между ног и нащупал пальцами её небритое корыто и, вообще, очень сильно возбудил свою фантазию в тот момент. Затем немедля снял с неё трусы и решил обработать языком её дранную и немытую пилотку, ох, какая это была гадость, что я от злости и разочарования открыл ей рот, потеребонькал свой шланг и набрызгал ей туда немного молока, чтобы она, сука, знала как ухаживать за своим гребаным лохматым корытом. А наутро эта старая проститутка ходила радостная, виляя своей жирной кормой перед всеми мужиками в доме.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Антон.

— Я вижу всё у тебя сладко, да гладко, Антон, а были у тебя разочарования? Парни тебя бросали, например?

— Да, был один момент. Не трудно догадаться, что в меня каждый второй хочет побрызгать молочком, даже когда я хожу на учёбу, я не могу быть полностью уверен в том, что меня не трахнут в лекционной аудитории после занятий. А ведь так хочется чистой и девственной любви!

— Ни хрена не понятно. Надоел, блин плакаться, какая ещё на хрен любовь? Теперь ты живёшь новой жизнью вместе со мной, — негодовал дядя Игорь.

— Ладно, ну их на хрен, этих осеменителей, пойду лучше сделаю кофе. Ведь что может быть лучше утреннего кофе? — спросил Антон.

— Утренний отсос от любимого человека, а знаешь почему?

— Почему?

— Потому что отверстие так болит со вчерашнего, что остаётся только за щёчку у тебя взять! — сказал дядя Игорь и похотливо приоткрыл рот.

— Ха-ха-ха, — засмеялся Антон и пошёл на кухню за кофе.

— Будь осторожен, обходи пидовок в доме, они там все голодные сто пудово, — забеспокоился дядя Игорь, — если тебя поймают, то раздолбят все дырки.

Антон напрасно думал, что без приключений дойдёт до кухни и приготовит кофе. По пути, туда-обратно, Антона пару раз хлопнули по булкам, один раз предложили позаниматься любовью или хотя бы показать свой сервелат, это было не удивительно, раз столько пидовок в одном доме собрались, да и наш Антон молодец — прошёлся в одних обтягивающих трусах стрингах, где срам прикрывает лишь тоненькая ленточка. На все эти искушения Антон ответил вежливым отказом, ведь у него всё, что предложили ему гости коттеджа, и так было.

— Какой вкусный кофе, — сказал дядя Игорь, — но он будет ещё лучше со сладостями.

— Сейчас принесу, — сказал Антон и уже собрался снова идти на кухню.

— Да стой ты! Эта сладость у тебя в штанах и ничего в этом мире слаще нету, засунь свою конфетку в моё кофе.

— Я ж его обожгу, и кто ж конфеты в кофе кладёт? Их сначала в рот кладут, а потом кофе запивают! — ответил Антон и лёг на кровать.

— Какой ты у меня умный! Я так и сделаю, — сказал дядя Игорь и стал стягивать трусы с Антона. Вялый стручок Антона мигом превратился в дубину и, не теряя времени, дядя Игорь делал с ним что хотел, не забывая при этом поигрывать своим.

— А-а-а, — застонал Антон и брызнул через несколько минут в рот дяде Игорю, после этого, забравшись на Антона и, встав на колени перед его лицом, дядя Игорь обрызгал всё лицо Антона, обляпав рукой весь свой сервелат. Облизав яйца и кончик шляпы, Антон взял с подноса уже остывший кофе.

— М-м-м, какой сладкий кофе стал!

— А я тебе что говорил, — сказал дядя Игорь и предложил подправить утраченное днём ранее здоровье пряным косячком, — давай немного покурим, любовь моя!

Антон прикурил косяк, сделав две хапки, загрузил дяде Игорю паровозик туда, где пять минут назад болтался его стручок. Взорвав косячок, Антон с дядей Игорем стали играть мётлами, щекотя друг другу мешочки, потом дядя Игорь будет долго вспоминать, как не мог брызнуть после такого курева, ведь пердолил он Антона около часа, у которого после всей этой истории всю неделю очень сильно болело его самое сокровенное место.

В течение этой недели Антон переехал на квартиру около центра города к дяде Игорю и теперь они могли без лимита долбиться друг в друга во все тяжкие круглые сутки, кроме тех случаев, когда дядя Игорь ездил на работу, ещё одним увлечением стало знакомства по Интернету с извращенцами всех мастей. Сайтов знакомств, и не только, было очень много, они любили обмениваться откровенным видео с другими любителями клубнички, смотрели, как кто умеет теребонькать по веб-камере из соседних регионов необъятной Родины. В стороне они тоже не оставались, и по веб-камере показывали всем искусство настоящих нетрадиционных отношений другим чайникам — тем натуралам, которые мечтали давно уже кому-нибудь дать поиграться со своим задом. Тоже самое дядя Игорь и Антон, показывали девушкам и другим начинающим личностям нетрадиционных отношений. А так же зевакам, которые никогда не считали себя за геев, но каждый день упорно заходили на гей сайты и гей страницы, и настойчиво смотрели откровенное видео упорно, весело и задорно, и при этом, украдкой играли в однорукого бандита. Затем глотали собственное молоко, но через каких-то пару минут после этого, они всем, в открытую, говорили, что ненавидят геев.

 

Глава третья ГОРОДСКОЙ ПЕТУХ

Находясь в апартаментах дяди Игоря и валяясь без стыда и совести на расправленной кровати, дядя Игорь, после хорошего траха, решил полюбопытствовать у Антона, как он жил до их знакомства.

— Теперь твоя очередь рассказать мне немного о себе, мне очень знать о тебе всё, только говори правду, не ври, если что-то захочешь скрыть, лучше вообще тогда не говори, — с нескрываемым интересом попросил дядя Игорь. — А потом я тебе ещё расскажу про свою службу в армии.

— Хорошо, только обещай мне, что не будешь смеяться, — попросил Антон дядю Игоря.

— Ну, ты же не смеялся, когда я тебе рассказывал.

— Окей! Тогда слушай мою историю любовных приключений, да и вообще можешь рассматривать эту историю как мою краткую биографию, — сказал Антон и начал вспоминать своё прошлое.

* * *

— Сейчас, после переезда в Колоссибирск, я учусь на психолога заочно в институте, снимаю комнату в общаге на окраине города, а так больше особо ни чем не занимаюсь, ну если не считать что я по вечерам занимаюсь самоудовлетворением. Но это не главное. Сам я родился на Кавказе, а на Кавказе не принято церемониться с геями. Там, как на зоне, тебя может поиметь во все щели всякий кто захочет, не спрашивая твоего согласия. И зовут геев не геями, а петухами, так же как на зоне. Родился и вырос я в городе Нахачкале, что расположен в далёкой отсюда республике Багестан, эта республика, где очень много национальностей, культур, обычаев и законов, очень жестоких законов, например, злой мести и подобной лабуды. Жил я с матерью, своего родного отца я не видел никогда, да и мать не знала от кого я именно. У матери был любовник, его звали Вадимом, который жил с матерью до моего десятилетнего возраста, его я тоже помню смутно. Однако у меня были с ним хорошие отношения, мать говорила, что он от неё ушёл к другой женщине, а потом переехал в другой город. А без мужика в Багестане очень тяжело жить. Так как защищать тебя в случае чего некому, а этих случаев там очень много.

Я хоть наполовину и местный, но внешне славянской внешности: светлые волосы, белая гладкая кожа, одним словом, выделялся я среди ребят, и, на мою беду, не только этим. Примерно лет с восемнадцати парни стали проявлять нездоровой интерес к моим ляжкам. Фигура у меня совсем не мужская: сверху тоненький, а задница толстая и очень выпуклая, да бёдра как у девушки широкие. Я бегал по утрам, занимался плаванием, ничего не помогло. Ляжки наоборот становились упругими, в объёме ещё больше увеличивались. Парни при каждом удобном случае откровенно тискали меня по углам, а некоторые из них, более смелые, и того хуже. Я стал бояться заходить на переменах в туалет, на городском транспорте боялся ездить, уж лучше пешком топать, чем в очередной раз терпеть в переполненном троллейбусе, как о твои булки в наглую трётся какой-нибудь амбал. Ведь в Багестане как здесь просто так ни кого не поимеешь, там надо жениться, а до этого ждать разрешения родителей жены. Платить большой выкуп ещё надо, вот они все там и гоняют шкурку, или шлифуют все щели более слабых персонажей, а ещё говорят, далеко в горах, в глухих аулах, они даже пробуют экспериментировать с животными. Поэтому я со своим выпуклым задом был отличной приманкой для них. Хотя в центре Нахачкалы есть плешка, где можно с кем-нибудь познакомиться, но это очень рискованно. Так как если ты у кого-нибудь отсосёшь, то с тебя могут потом деньги вымогать за молчание или вообще в толпу отхреначить, а то и вовсе, опустить как петуха — облить тебя золотым дождём и оплевать с ног до головы. Такой уж там менталитет.

Беда случилась совсем не там, где я её ждал. Был у меня один друг, Осман, он был старше меня на три года, но вёл себя со мной на равных. Я так ему доверял, что делился с ним всеми моими бедами. Ведь у меня ни старшего брата, ни отца не было, не с кем было поговорить. Осман успокаивал меня, как мог, объяснял, почему ко мне пристают, при случае заступался за меня. Поэтому, когда я узнал, что Осману пришла повестка из военкомата, я чуть не плакал. И вот, за неделю до ухода в армию, Осман предложил поехать с ним покупаться на загородный пляж. Осман взял у отца автомобиль какой-то новой марки, и мы поехали. Я был счастлив как никогда, ведь я и на городской пляж ходил только с мамой, один появляться на пляже я не решался.

Помню, меня очень удивило, что на диком пляже мы оказались совершенно одни, хотя в тот день была очень жаркая погода. Толи из-за того, что день был будничный, толи мы отъехали слишком далеко от города. «Вот и хорошо, что никого нет, — успокоил меня Осман и оценил меня раздевающим взглядом. — Можем купаться и загорать без плавок. Вон, какой белый!».

Мы с Османом до этого ни разу не были на пляже вместе. И когда он разделся, я не смог скрыть своё удивление. Я думал, что он худенький, а Осман оказался мускулистым и довольно стройным парнем, только ноги чуть кривые, как у кавалериста, зато икры мощные как у футболиста. Было приятно на него смотреть, и я даже почувствовал, что испытываю гордость за друга, такого сильного и симпатичного. Но когда Осман снял с себя плавки и я увидел его сервелат, мне стало не по себе. Несколько раз я видел у парней сервелаты в полной готовности, когда они пытались склонить меня к близости, но у Османа даже в спокойном состоянии агрегат был почти вдвое больше! Я решил купаться в плавках. Вода в море была тёплая и не такая грязная, как в черте города. Очень скоро все мои волнения испарились, и я стал дурачиться, брызгаться водой и топить друга. В какой-то момент Осман настиг меня и уцепился за плавки, я выскользнул из них и поплыл к берегу. У самой кромки воды он снова настиг меня, схватил за щиколотку и рванул на себя, я упал лицом в мокрый песок. Ещё не видя глаз Османа, я уже знал, что сейчас случится что-то ужасное. Лягнул его пяткой, и, инстинктивно перевернулся на спину. Хищный взгляд парня, накрывающего меня своим телом, вид его вздыбленного громадного сервелата, моя беспомощность лишили меня всяких сил для сопротивления. Я заплакал от ужаса перед неизбежностью и от обиды, от вероломного предательства человека, которого я считал своим другом. Что происходило дальше, я помню смутно, помню его прерывистое дыхание у моего лица, его долбящийся язык, его руки, больно тискающие мои ляхи, помню, как я снова уткнулся лицом в мокрый песок и как я разорвался на мелкие кусочки от невыносимой боли. Не знаю, сколько времени я находился в беспамятстве, но когда я очнулся, Осман ещё был во мне, правда, боль уже отступила, сменившись незнакомым приятным ощущением наполненности. Я услышал, как от толчков парня у меня сзади что-то хлюпает и вытекает наружу и мне стало неловко от этого звука, и я попытался сжаться. Осман спрашивал меня больно мне или нет, и уткнулся ко мне в затылок, но я на это уже не ответил, и после такого я вообще не собирался с ним разговаривать. Пусть знает, как издеваться над слабыми! Но почему он вытаскивает? Может, ждёт, чтобы я попросил его? Не дождётся! Только бы он не заметил, что у меня тоже стоит, но Осман заметил это, когда перевернул меня на спину и задрал вверх мои ноги. Я ещё не знал тогда, что мальчиков можно и так драть, поэтому, когда он снова засунул свой сервелат, а его потное разгорячённое лицо приблизилось к моему лицу, я зажмурился и не открывал глаза всё время, пока его сервелат поршнем долбил мой зад. Мне было очень стыдно, но, испытав своё первое в жизни высшее наслаждение, я простил Османа и до его отъезда мы ещё несколько раз занимались этим, как мне казалось по большому взаимному согласию.

Итак, в восемнадцать лет, распечатанный Османом, я стал петушком местного разлива. Будь Осман рядом, всё, наверное, сложилось бы иначе, ведь я не променял его ни на кого другого, спокойно закончил бы через два года школу, а там институт. Но Осман отдавал долг Родине, а я стал отдавать себя другим. Был у меня хороший русский друг Адам, который мне очень нравился, но, к сожалению, с тем с кем мне хотелось, с тем у меня не было тесных отношений. А так, я сначала уступил себя одному из взрослых парней. Салман к тому времени уже был студентом первокурсником и о наших с ним отношениях узнал его друг Али. Али припугнул ославить меня на всю округу и затащил к себе домой, продрал меня как сидорову козу и заставил меня впервые взять в рот. А на следующий день они уже пригласили меня оба. Надели сразу на два ствола, спереди и сзади, как ягнёнка на вертел, и жарили, несколько часов. Так у меня появились два постоянных кавалера. Потом три, потом пять.

О том, что обо мне пошла молва по городу, я понял, когда, примерно через год после траха с Османом, на одной из улиц города мне преградили дорогу двое взрослых парней лет по двадцать. Они были на дорогой машине, пригласили покататься, но я, естественно, отказался, хорошо понимая их намерения, но они и слушать ничего не хотели — поехали и всё! Попытались силой втолкнуть в машину, но я вырвался и убежал, а через пару недель, эти же самые парни подстерегли меня на безлюдной улице рядом с моим домом и похитили. Я же говорил, что натуралы на Кавказе с нами не церемонятся, но мне это даже нравилось чуть-чуть. Парни швырнули меня в машину на заднее сиденье, и я оказался на коленях ещё двоих таких же крепышей. Везли куда-то за город, но дорогу я не мог видеть, так как меня тут же, надели ртом сначала на сервелат одного, а потом второго парня. И у того и у другого габариты почти как у Османа. Пока ехали, у меня скулы свело, а на очереди было ещё двое крепких ребят.

Машину вогнали во двор частного дома, заперли ворота и только тогда мне разрешили поднять голову, потом ввели в комнату с одним окном, выходящим в сад.

«Ну что, петушок, не хотел по-хорошему? — поглаживая рукой вздувшуюся ширинку, спросил меня тот, что вёл переговоры у ворот школы. — Раздевайся, сученок! У меня на твои аппетитные булки давно стоит». Что мне оставалось? Не подчинюсь — изобьют до полусмерти и всё равно своё получат. Не для того меня везли в такую даль, чтобы я корчил из себя целочку. Через пару минут я уже лежал поперёк кровати. С одной стороны свисает моя голова, с другой стороны мои ноги. Парень встал у моего изголовья, за волосы приподнял голову и без тормозов засунул свой ствол в мой рот. Ещё один пристроился сзади, развёл коленями мои ноги, сплюнул для смазки на отверстие и одним резким толчком всадил свой стручок по самые помидоры. Охнув, я дёрнулся вперёд и, не желая того, насел на весь орган переднего. Я не мог тогда выбрать, где было больнее, в заду или в глотке. Шлифовали меня по-чёрному, словно в последний раз, потом за дело принялась вторая двойка. И так продолжалось до позднего вечера…

Итак, в девятнадцать лет, я конкретно стал городским петухом. Я не мог спокойно пройти по улице, так как всегда находился желающий поработать на моём товаристом очке. Ещё хуже обстояло дело в учебном заведении. Если на улице я делал ноги, то тут мне некуда было бежать. Каждая моя попытка оказать сопротивление заканчивалась избиением после занятий и, в конце концов, я смирился и на переменах стал безропотно принимать за щёчку молочко у пацанов либо в туалете, либо на каком-нибудь чердаке. В день приходилось обслуживать по полтора десятка ребят. Не скажу, что я совсем не получал удовольствие, ведь среди моих клиентов были ребята, которые мне нравились. Но одно дело, когда ты хочешь сам и другое, когда ты должен. Не забывали меня и парни на машине, они, с интервалами в две недели увозили меня в загородный дом или на квартиру к одному из них, бесцеремонно трахали хором во все отверстия и отпускали до следующего раза.

Наконец, наступили летние каникулы, и я вздохнул с облегчением. Как минимум, три ближайших месяца я был избавлен от обязательной повинности, я перестал выходить на улицу, не поднимал телефонную трубку, ушёл в глубокое подполье. В итоге все решили, что меня нет в городе, и успокоились. Зато забеспокоилась мама, она решила, что я нездоров, раз сиднем сижу дома, и что я должен поехать в Дом отдыха на берегу Каспия. Достала мне путёвку на работе и отвезла туда. Сама остаться она в Доме отдыха не могла из-за работы, так как у неё отпуск должен был быть в октябре.

Первый день я и тут гулял с опаской, вдруг встречу кого-нибудь, кто знает меня. К вечеру успокоился, а на следующий день я, неожиданно для себя, испытал высокие чувства! Почему-то выделил именно его в компании таких же красивых мускулистых парней, которые проходили мимо, и этот парень приветливо улыбнулся мне. Этой доброй улыбки хватило, чтобы моё сердце перестало мне принадлежать. Позже я узнал, что эти ребята из юношеской сборной города Пальчика по футболу, их привезли на отдых после спортивных двухмесячных сборов. Ребятам по восемнадцать и девятнадцать лет. Все такие симпатяги, словно сошли с обложки какого-нибудь глянцевого западного журнала.

С Аликом мы познакомились в тот же вечер. Он сам подошёл ко мне в столовой после ужина, и мы пошли погулять вдоль берега. Увлечённые разговором, мы не заметили, как далеко ушли от наших домиков.

— Давай вернёмся, — предложил я ёжась.

— Замёрз? — Алик обнял меня за плечи и ласково притянул к себе. У меня от нахлынувших чувств подкосились ноги, и я оказался в жарких объятиях парня. Так страстно меня зажимал только Осман. Мы так же лежали на берегу моря, и язык Алика так же обрабатывал меня, а его сильные руки так же грубо массажировали моё тело. Но было и отличие. Теперь я сам хотел, чтобы парень распечатал меня и до бесконечности потел на мне. Поэтому, когда Алик перевернулся на спину и надавил на мою голову, я сам стянул с него шорты и впился губами в его толстую мясистую колбасу. Я хотел понравиться Алику и старался как никогда: лаская рукой его тугой мешочек, я глубже и глубже насаживался на подрагивающий шланг. Я слышал, как усиливаются стоны Алика, но не ожидал, что он так быстро закончит. Ведь я не знал, что во время спортивных сборов им запрещено заниматься чувственными наслаждениями. Брызгал из своего шланга Алик долго и много, потом поставил на меня четвереньки и медленно, стараясь не причинить сильной боли, решил поиграть с моими булками. Откровенно говоря, не привыкший к таким деликатностям, я вначале был разочарован, но стоило ему полностью ввести свой долбильник, как от его деликатности не осталось и следа. Во мне был страстный голодный самец. Толчки его долбильника усилились до такой мощи, что я не смог устоять на четвереньках и растянулся под ним. Невозможно описать словами чувства, которые я испытал в тот момент: восторг, блаженство, признательность, любовь и снова блаженство. Второй раз в жизни я испытал высшее наслаждение. Содрогаясь в конвульсиях, я так орал от наслаждения, что Алику пришлось зажать рукой мой рот.

Мокрые и опустошённые мы какое-то время лежали на песке, я смотрел на звёздное небо и думал, что вот оно, моё счастье, лежит рядышком и тяжело дышит. И тут я услышал слова, ввергшие меня в ужас разочарования:

— Ты классный парень. Самый красивый, самый нежный и самый аппетитный, такого реально больше нет. Наши ребята, после того как тебя увидели, все до единого, мечтают о твоих булочках. Сейчас они с нетерпением ждут нашего возвращения. Ты не обижайся на меня, если б не они, я никому тебя не уступил бы.

— Но я не хочу, — я с трудом удерживал слёзы, — я хочу только с тобой… Я… Я ж люблю тебя!

— Со мной ты тоже будешь. И с ребятами. Они, как и я, два месяца ни кого не имели. Поэтому, если ты правда любишь меня, ты должен порадовать и моих друзей.

Я ведь правда его любил и решил доказать ему это. Мы смыли налипший на вспотевшие тела песок и вернулись в Дом отдыха. Молчали всю дорогу. Проходя мимо моего домика, я услышал, как Алик облегчённо вздохнул. Нас на пороге многоместного коттеджа, в котором жили футболисты, встретили на пороге всей командой.

— Он согласен, — услышал я голос Алика.

Сразу несколько пар рук подхватили меня и внесли в комнату как заморскую принцессу. На ходу срывая с меня одежду, опустили на кровать, на спину и в следующий миг мои ноги оказались на мускулистых плечах одного из парней. И пошло-поехало. Чтобы не замучить меня вконец, парни постановили, что каждый из них может брызнуть в меня молоком только по одному разу. Поэтому все предпочли между булок, а не в рот. Но и по разу — это десять раз, не считая Алика на берегу. Обслужить десять больших изголодавшихся горячих парней, это со стороны может показаться классно. Мои нахачкалинские приятели на автомобиле долбили мой зад дольше, но с каждым повтором их прыть ослабевала, а тут каждый по первому разу. Разницы между первым и последним никакой. Отмолотили так, что я на ноги не мог встать. Алику пришлось нести меня на руках. У меня в дырке был взбитый молочный коктейль всей футбольной команды, который тёк по моим ляжкам тоненькой липкой струйкой. Поэтому я, первым делом, заперся в туалете. Алик тем временем постелил мне постель, потом зашёл со мной под душ и помог помыться.

— Теперь ты веришь, что я люблю тебя? — со слезами на глазах спросил я его. Алик покраснел.

— Прости меня, если можешь, — попросил он. — Всё было бы по-другому, если бы мы встретились при других обстоятельствах. Ты мне очень нравишься, даже больше, чем девушки.

— Да ладно, я понимаю. Только у меня одно условие, я хочу, чтобы ты всегда был со мной первый, здесь и без свидетелей. Если будет по-другому — я соберу вещи и уеду домой. Молотите тогда друг друга. Так и передай своим друзьям!

— Передам, — Алик замялся, — ты сможешь сегодня вытерпеть ещё один раз?

— С тобой, да, только не сюда, — я провёл ладонью по истерзанному заду.

Через восемь дней, отдохнувшие и вволю насладившиеся, ребята уехали. А я остался один, ещё на две недели. Правда, скучать мне не пришлось. Перенапрягся от воспоминаний, разряжался самоудовлетворением.

После окончания учёбы и получения аттестата зрелости, правда, непонятно какой зрелости, я немедля собрал свои вещи и, выбрал, куда можно уехать подальше отсюда. Махнул в далёкий, тогда ещё, Колоссибирск, поступать в университет, в ваш провинциальный зачуханый городок. Я думал, хоть этого здесь не будет, но в итоге, я понял, что от себя не убежишь. Снимал потом квартиру на деньги, которая мать присылала из Нахачкалы, вроде хватает пока…

 

Глава четвёртая АРМЕЙСКАЯ ДОЛЯ

Валяясь без стыда и совести на кровати, дядя Игорь и Антон пили сок, Антон сходил на кухню и принёс бутербродов с ветчиной, так как им очень хотелось пожрать, неся на подносе чай с четырьмя бутербродами с колбасой, Антон понял, что забыл чайные ложки, чтобы размешать сахар в стаканах. Но было так не охота идти на кухню во второй раз:

— Игорь, а в комнате есть чайные ложки?

— Нет, хотя можешь посмотреть в комоде.

— Окей! — Антон нагнулся и вместо чайных ложек достал оттуда старую военную форму. — Опа! А вот и солдатик нашёлся.

— Какой ещё на хрен солдатик? — радостно откликнулся дядя Игорь.

— Да, я нашёл, чью-то военную форму, нарядная вся с белыми верёвками, да и погоны как у генерала, — сообщил Антон.

— Так это по ходу моя, — дядя Игорь привстал и внимательно посмотрел на мятую военную форму, — ну конечно, тут я и свой дембель справлял, это моя дембельская парадка, потом меня походу пьяного раздели и трахнули, я уж не помню, а форму кто-то аккуратно спрятал, я её даже не искал.

— Ты же служил в армии и обещал мне рассказать о своей службе? — спросил Антон.

— Да, пора тебе рассказать о моём одном из лучших времён в моей жизни. Армия, на мой взгляд, это самый главный рассадник нетрадиционных отношений между парнями; там же служат молодые двадцатилетние парни, у которых колбаса до колен и дымится как паровоз, а баб там нет. Зато есть баня и волей неволей посматриваешь на шланг сослуживца, и на его булки, главное чтобы в это время у тебя сервелат не встал, а то сразу спалишься. Хотя быть голубком в армии мне понравилось, всегда, как минимум, ты можешь любоваться горячими телами парней, а разведёшь ты их потрахаться или нет, это уже второй вопрос. Ну а в общих чертах, в армии солдаты друг друга долбят и это чистая правда, а кто говорит, что это не так, то он нагло врёт.

— Ты спалился? — спросил Антон.

— Не то чтобы спалился, но рассказать мне есть что, тем более служил я после окончания ВУЗа, всего один год, но этот год мне запомнился на всю жизнь. В армии все по-тихому себе стволы теребят — это факт, потому что с большими яйцами ходить не охота, а кто рассказывает, что он в армии натягивал баб, то тот врёт, нагло врёт, скорее его там натягивали сослуживцы, чем он кого-то, это всё просто юношеский задор.

— Так рассказывай, мне очень интересно, тем более что я там никогда не был и не буду, так как мой товаристый зад нужнее здесь! — Антон с нетерпением ждал рассказа дяди Игоря об армии, полностью доев бутерброды и выпив чай.

— Конечно, твой товаристый зад нужнее здесь! Хорошо, расскажу, тем более есть, что рассказать мне тебе об армии, о своей сладкой армейской службе.

* * *

— Когда я там был, то ненавидел всей душой эту обязаловку, тупость, однообразие, но прошло время и почему-то вспоминается только хорошее. Отслужил я тогда уже полгода, шесть месяцев пробыл в учебке, которая находиться в нашем городе. Потом служил в части, в войсках МВД, в десяти километрах от Колоссибирска. Перевели меня во взвод охраны, хотя на деле я расчерчивал топографические карты и занимался остальной писаниной и канцелярией, там не то чтобы была полная свобода, но дышать стало легче, чем в учебке. Правда, по части более тесных отношений ничего не было, явных кандидатов не наблюдалось, а подкатывать к тем, кого я только подозревал в голубых склонностях, просто боялся. Конечно, заводил там разные разговоры на тему секса; когда мы боролись и дурачились, я часто прикасался к шлангам сослуживцев, иногда как бы случайно, иногда и явно, но те просто смеялись удачной шутке, никакой реакции и тем более никакого возбуждения у них не было; в бане несколько раз по просьбе друзей потёр им спину, потихоньку касаясь руками их булок, но быстро бросил это дело — мой сервелат сразу начинал выпирать так сильно, что уже никакими смешками отделаться было невозможно, приходилось быстренько бежать в туалет и разряжаться рукой. Но особенно мне запомнился один случай. Так как служил я в ментовской части, приходилось иногда выходить в патрули по городу в конном и пешем порядке, но об этом я расскажу тебе чуть позже. А пока стоит рассказать тебе вот о чём…

Это было одно из первых тесных знакомств и приключений в армии, которое тоже забыть было б преступлением, эту историю я точно не могу пройти стороной. Это было, когда мы только приехали в учебку, и я был ещё зелёным духом. Однажды поставили меня дневальным по роте, и в казарму вошёл дедок, по имени Вовка. Этот деревенский парень был невысокого роста, но с огромным отвесистым шлангом, который я наблюдал в бане. Вовка был взрывного характера, и когда входил в казарму, то ради прикола заставлял кричать команду: «Смирно!» Тех, кто не кричал, он избивал сразу же на месте. И вот я, стоя на тумбочке, вижу, как заходит Вовка. Если не крикну, то получу по морде, если крикну, то офицеры, находящиеся в канцелярии, объявят ещё пару нарядов. Думать было некогда, и я растерялся. Улыбнулся Вовке во весь рот, во все тридцать два зуба. К моему удивлению, он тоже улыбнулся и, спросил меня, как меня зовут. Так начался небольшой диалог, который затем привёл к долгой дружбе и хорошему траху.

Оказалось, что наши кровати в казарме были почти рядом. Через два дня Вовка переложил меня на соседнюю с собой кровать, и я понял, что начинается другая страница наших отношений. Не было ни слов любви, ни прочих соплей. Ночью Вовка положил свою ладонь мне на булки, и я понял, что за дружбу надо платить. Он подтянул ближе к себе мой зад. Я ждал, что будет дальше. Он намочил свой палец слюной и стал вставлять его в моё очко. Смочив достаточно моё очко, он приставил свой шланг и надавил. Я не успел испугаться, так как меня волновал больше вопрос о скрипучих кроватях, а не о боли, которой обожгло всё тело. Вовка понял, что скрипом мы разбудим всю казарму, встал и повёл меня в комнату досуга.

Положив меня на стол, Вовка просто раздвинул мои булки и всунул между них по самые помидоры, ещё раз предварительно смочив всё слюной. Было больно и страшно, что кто-то может войти в комнату досуга, хотя и была ночь. Вовка пердолил меня минут десять и обильно брызнул на мои булки молоком. Даже поцеловал при этом в щёчку.

С того времени Вовка имел со мной отношения в неделю по три-четыре раза в разных местах. И эти наши встречи был настолько рядовым событием — вставил-вынул, что это скоро превратилось в какую-то банальную привычку.

Но видимо, где-то прошёл слух, что Вовчик состоит со мной в тесных отношениях. И на моём небосклоне появился сержант по имени Ахмед. Вот Ахмед был более изобретателен в шлифовании. Он был кладовщиком на складе красок и жил вне казармы. Его жильё было хорошо, в бытовом плане, обустроено. Кровать была большой и удобной. Я пришёл к нему за краской. Он просто позвал меня в свой вагончик и уложил на кровать. Я все понял. Разделся. И Ахмед начал пердолить меня долго, и часто менял позы. А в один прекрасный день Ахмед позвал своего земляка, и впервые мне устроили трах в два двадцатисантиметровых смычка. Сказать, что было классно, не могу. Пришлось обслуживать Ахмеда и компанию по три раза в месяц.

В казарме мне очень нравился нарушитель армейской дисциплины Женька Лоренц. Качок и просто красавец. Скорее всего, он знал, что меня услаждают ребятки своими стручками. Он сам меня затащил в теплуху, где снял с меня штаны и предложил нагнуться. Также, смочив всё слюной, Женька раздвинул мои булки и без всяких условностей засадил свой небольшой сервелатик в мою дырку. Надо сказать, что его сервелатик в пятнадцать сантиметров мной практически не чувствовался после Вовкиного шланга в двадцать сантиметров и cолдатского траха в два смычка сразу, Женькин сервелатик был словно карандаш в стакане или как воробей в сарае. Но Женька услаждал меня почти каждый день.

Было ещё несколько пацанов, с которыми мне нравилось поддерживать тесные отношения. Один из них армянин — старшина Арам. Вот его сервелат был просто красавцем — двадцать один сантиметр длинной и пять сантиметров толщиной. Вот с ним у меня были засосы, он пристрастил меня и к армейской оральной жизни. Его сервелат я брал за щёчку с огромным наслаждением. Кроме того, Арам использовал хорошую смазку, и наши встречи стали приносить мне невероятное высшее наслаждение при таких размерах сервелата. Он пердолил меня по двадцать минут, брызгал из шланга молоком прямо в меня или на грудь. Позами мы менялись практически каждые десять минут.

Быстро пролетело время в учебке, меня да ещё семь человек перевели в воинскую часть, где трахали уже не меня. Так по ходу везде в армии, старшики шлифуют новобранцев, а потом эти новобранцы шлифуют новых новобранцев и так далее, круговорот молодых нераспечатанных булочек в армии. А этих семерых, которых перевели со мной, я не знаю, может их также натягивали, как и меня, а может, и нет. Они просто служили в других ротах.

Когда нас перевели в воинскую часть, стало дышать легче, ты был уже никому не обязан подставлять клапан, пора было самому искать жертв. Однажды, дождливой осенью, в сушилке вечером, перед отбоем, собрались мы разбирать сухие вещи. Но вдруг свет вырубился, и стало невозможно разбираться, где чьё, ну и сели или легли все на пол. И как-то разговор неожиданно вышел на голубую дорожку; один всем рассказал, как к нему в общественном туалете приставали, другой про пьяный ночной визит к незнакомым собутыльникам и дальнейшие их попытки домогаться во время сна. Сержант Иван из Питера рассказал про друга-воришку, которого майор полиции отпустил после того, как заставил поиметь себя прямо в рабочем кабинете, причём парень этот потом ещё долго ездил к тому майору в гости, просто так на конкретную долбёжку. А я в это время лежал около Вани, часть моей руки находилась около его сокровенного места. И чувствую, что-то у Вани между ног во время рассказа происходить начало, как и у меня, впрочем.

Я, как бы уставши, лёг головой ему на ноги. Он не возразил. Тогда я начал вертеть головой, получалось уже прямо по его органам, да ещё и руку за голову закинул. Да, точно, всё было в готовности, палкостояние у паренька было полное. Сантиметров пятнадцать где-то было, немного, но для меня-то голодного и это праздник! Стал кистью руки осторожно поглаживать, сначала просто по бугорку, а получив молчаливое согласие, уже конкретно играл с его сервелатом от шляпы и до самых яиц, но, не расстегнув штанов, добраться до его сервелата было невозможно. Ваня к тому времени уже заткнулся, сидит неподвижно и громко сопит. Счастье моё ручное было недолгим, через две минуты почувствовал пульсирование Ваниного шланга и под пальцами стало мокро. А у меня яйца разбухли, палкостояние до ломоты! Еле дошёл до туалета и там своим шлангом облился такой струёй, что брызги молока были на стенках!

Конечно, на следующий день стал на Ваню со значением посматривать, а он сначала глаза отводил, потом буркнул: «Забудь». Облом, но хорошо, хоть не растрепал всем.

Надо сказать, что была у меня тайные тесные отношения во взводе, служили два армянина — это Давид из Еревана и Артур из какой-то деревни. Давид — это смуглый, кучерявый, длинноногий, стройный, булки оттопыренные, яйца такие аккуратненькие, царил во всех моих сладких фантазиях, ну очень мне хотелось тесных отношений с ним. Правда, по характеру козёл он был ещё тот.

Так вот, я строил грандиозные планы как к нему подъехать, а тут в библиотеку, я там для комбата какие-то карты доделывал, пришёл Артур убраться. Он был весь какой-то корявый, кряжистый, с огромным носом, по-русски не очень говорил, но парень простой, очень добрый, ласковый и отзывчивый. Зашёл разговор о Давиде, и Артур рассказал, что у того дома неприятности — его родители отбиваются от разгневанных родителей девок, которых Давид оприходовал за год учёбы в Ереване. Так, облом опять, железный натурал Давид мой. Стали дальше с Артуром болтать о мамах да папах, семейных отношениях, детях и вдруг расчувствовавшийся Артур сзади обнял меня за шею сидящего, головой к голове прижался и говорит:

— Вот жили бы мы с тобой, детишек бы завели много!

Я обалдел от неожиданных объятий и от темы разговора:

— Артур, а откуда детишки-то возьмутся?

Тот засмущался, присел на соседний стол. Я подошёл к нему вплотную, встал между ног и крепко обнял. Вдохнул запах его волос, почувствовал тепло тела, легонько подул в ушко, гладил по шее, открытую между чёрными волосами и воротником, руками поглаживая его широкую спину. Артур носом зарылся мне между плечом и шеей, его руки робко и несильно обняли меня. Мне много было не надо, всё набухло моментально, и я сладко заныл. Артур почувствовал это и вздрогнул, отстранился от меня и посмотрел недоумённо.

— Ты чего, Артурчик?

— А… Это… Почему у тебя?

— Ну, я же живой человек, ты мне симпатичен, вот у меня и произошло палкостояние. А ты, что, ничего не чувствуешь?

Не дождавшись ответа, я с силой провёл рукой по его телу от шеи по груди и животу к канату. Да, шланг его стал большим, это точно, вон какой здоровый и упругий. Артур весь напрягся.

— Артур, ты что, никогда не делал с этим ничего?

Опускаю подробности расспросов, он оказывается никого и никогда не распечатывал, а про то, что мужчины могут общаться теснее, чем обычно, он естественно даже не догадывался, да и самоудовлетворением он занимался как-то подпольно, без рук, с помощью как бы случайных подушки и матраса. Во время разговора я времени не терял, лапал его бёдра, не забывая о его шланге, постепенно расстегнул его штаны, залез в прорезь кальсон и добрался до его мешочка. О, какие они были огромные, его яйца в мешочке, заняли всю ладонь! Я мял его мешок, одновременно потирая пальчиком его канат, второй рукой пытался гладить шланг. Затем я резко опустился на колени и стянул с Артура штаны с кальсонами полностью, он уже не сопротивлялся.

Боже, какой это был вид! Шланг был обрезанный, сантиметров двадцать, довольно толстый, с крупными тёмными выпуклостями, с блестящей от смазки шляпой, он изгибался красивой дугой. Большие лохматые яйца были сильно подтянуты, абсолютным кругом завершая потрясающую картину. Я зарылся в копну чёрных курчавых волос, вдыхая потрясающий, ни с чем несравнимый запах его стоящего шланга, чуть терпкий, просто сводящий с ума! Поддерживая его яйца левой рукой, правой взялся за его шланг и слизнул капельку смазки с кончика, потом долго, глубоко отсасывал ему. Шланг Артурчика встал полностью, ещё больше утолщался, обильно выделяя прозрачную пряно пахнущую жидкость. Я губами от кончика шланга к яйцам и обратно стал водить по его стержню снизу вверх, иногда покусывая его, Артуру это очень нравилось, и он стал постанывать, изгибаться, его бёдра начали своё естественное движение. Всё, сил нет терпеть! Крепко ухватив стволище у корня, засунул его себе насколько смог, языком активно массируя шляпу. Мальчик мой вцепился мне в волосы и, уже никак не сдерживаясь, стал пердолить меня в рот. О, это ощущение наполненности мясистой колбасы во рту, вкуса и запаха её, родство тел, чувство доверия и полного единения!

Конечно, окропился он быстро, но так яростно, с силой брызгаясь в меня! Я пытался проглотить всё его молоко, но его было так много, что оно обрызгала мне пол лица и грудь. Артур тяжело дышал, ничего не говорил, но по его глазам было видно, что он очень доволен и счастлив. Я поцеловал его впалый живот, ещё раз обработав языком весь его сервелат и яйца от молока, проглотил всё до капельки. Артур благодарно ерошил мне волосы, постепенно приходя в себя.

Я был готов к тому, чтобы разряжаться самостоятельно. Но вдруг услышал, что Артурчик тоже мне хочет сделать приятно.

— А ты? Тебе помочь? — спросил Артурчик.

— Поможешь мне! Хотя бы руками! — попросил я его и Артурчик неловко сунул руку мне ниже живота, я направил её к моим яичкам. — Погладь их, потрогай его, хорошо?

Он как мог, гладил меня, неловко пытался мне гонять шкурку. Я спросил, — а можно так?

Мы выпрямились лицом друг к другу, тесно прижавшись, я поднял Артурово хозяйство вверх, направил свой сладко стонущий шланг ему между ног, попросив теснее сжать их, и начал медленно-медленно двигать бёдрами. Какое блаженство! Обхватив его руками полностью, я мог чувствовать, что моя шляпа находилась между булок сослуживца, одновременно поглаживая его упругие половинки. Внезапно Артур засосал меня, нестерпимая истома разлилась по всему телу, спазм где-то там, внизу, в глубине, был так силён и яростен, что я просто в судорогах забился в его объятиях, залив молоком из шланга моему любимому Артурчику все ноги. Какое сладкое вознаграждение я получил за полгода одиночества!

Артур уже полностью расслабился, перестал стесняться нашей наготы. Мы со смешками, шутливыми шлепками по булкам, хватанием за шланги вытерли друг друга, одновременно, вволю насосавшись сладостей, друг у друга. С тех пор мы встречались изредка, армия всё-таки, возможностей не так много, но также бурно разряжали друг друга. Артур через некоторое время даже стал сосать у меня, только зубы он так и не научился полностью прятать, а я один раз позволил ему брызнуть молоком в мой товарный зад, не скажу, что был полный кайф, но очень уж хотелось сделать ему приятное.

* * *

— Мда, весёлая служба, однако меня бы там опустили бы в первый же день, — сказал Антон, — а потом бы и до конца службы бы трахали бы, мне моих нахачкалинских приключений хватило, мне очень интересно узнать, что же было дальше? Ведь твоя служба навряд ли ограничилась одним Артуром из Еревана?

— Это и есть мои самые счастливые воспоминания об армии, однако у меня есть ещё истории, которые тоже можно смело заносить в свою коллекцию памяти тесных отношений и приключений! — с радостью ответил дядя Игорь. А вот история, которая случилась, когда мне совсем немного оставалось до дембеля.

* * *

— Нам ведь было тогда лет по девятнадцать-двадцать. А в этом возрасте в голове, кроме как поесть, поспать и разрядиться, никаких мыслей не было. Солдат спит, служба идёт: тогда эта фраза к нам относилась как нельзя лучше. Два отличных друга, Максим и Артём, по своей жизни не расставались никогда. Как потом мы все узнали про них, они были соседи по лестничной клетке, одногодки, одноклассники, у них были общие компании и общие интересы. Кроме этого у них было, как мне рассказывали, совместное посещение спортивных секций, а именно плавания. Вот и теперь волею судьбы они опять служили вместе в одной из воинских частей. Благодаря своему природному чувству юмора Максим завоевал своего рода авторитет и поддержку как среди товарищей, так среди и руководства части. Артём, отличающийся харизмой и сообразительностью, тоже не уступал другу. Кроме прочего, оба были ещё и стопроцентными мэтросексуалами и чрезмерно ухаживали за собой, что сначала в первые месяцы армейской службы воспринималось в штыки сотоварищами. Не одну неделю в туалете парней то и дело подкалывали, но так как процедуры приносили приятные и ожидаемые результаты, всё постепенно улеглось. Теперь уже некоторые из солдат, отличающиеся юношескими прыщами и краснотой лица, обращались за помощью и мазями с лосьонами к обоим ребятам. Компания никогда не скучала, Макс показывал все свои приколы. Иногда получалось и так, что когда он молчал, всё равно всем своим нутром выдавливал смех и громкий хохот друзей. Артём стал выполнять обязанности писаря и с этим отлично справлялся. Хотя все же некоторые солдаты его за это недолюбливали за то, что он не пашет как все, а сидит за бумажками. И иногда, по ночам, он получал за это хороших тумаков от сослуживцев.

В ночное время, когда после громкого: «Отбой!» все пытаются поспать, но некоторые из парней, не одновременно, конечно, в полной тишине теребят свои любимые мышцы, пытаясь таким вот образом излить и удовлетворить молодой организм, требующий любви и тесных отношений в таком романтическом возрасте. У нас в казарме этот запах стоял постоянно, запах мужского пота и молока. Каждую ночь, то и дело, было слышно тяжёлое дыхание теребонькающих пацанов, их мычание и сопение. Запах пота молока, застоявшегося сыра и прелых шляп, летняя духота и закрытость помещения производило удивительное и восхитительное действие. То и дело, как смолкал в приятном чувственном наслаждении один солдат, приступал сразу следующий или даже несколько человек сразу. Все знали, что происходит под одеялом, но делали вид, что ничего не слышат и просто притворялись спящими или присоединялись к ручному марафону. Такая вот ночная жизнь была у нас в армии, и если тебе не спалось, то ты мог слушать происходящее до самого утра.

Ну и естественно разговоры о девушках, любимых женщинах, подругах. Если говориться, что сплетничать присуще женщинам, то это не так. Мужики тоже любят поговорить, поговорить о женщинах, спорте и машинах.

В один из таких дней, когда прямо сказать делать было нечего, Артём развёл тему именно о бабах и о том, что с ними можно делать. Всем нам, конечно, это было интересно, и каждый думал, что именно он знает толк, в столь деликатном вопросе. Солдаты стали обсуждать все достоинства блондинок, темперамент шатенок, секс игры и прочее. В процессе подробного рассказа атмосфера просто накалялась. В штанах у парней всё поднялось и становилось истомно больно, стручки солдат просились наружу, упираясь в штанину. Некоторым легче, тем, кто не отличился большим размером своего достоинства. Но Артём с Максом помимо всех достоинств отличались и своими достоинствами. Помнится, что в бане ради прикола, Макс любил ударять по висящему шлангу друга, говоря при этом какую-нибудь шутку. Макс ударял так и другим парням, и, когда это происходило, то шланг, соскучившийся по брызгам, сам непроизвольно увеличивался в размерах.

Так вот, у Артёма наполовину поднятый шланг был примерно сантиметров двадцать. Нам всем конечно это было интересно, интересно было посмотреть на такую вот палку сервелата, висящую между ног. Когда он у него полностью вставал, то был на все двадцать пять сантиметров, поднимался вверх и толстел. Я сразу заметил, что Макс ударяет по шлангам выборочно. Ему, как мне показалось, доставляет удовольствие соприкасаться рукой со здоровыми шлангами. После этих прикосновений, его шланг тоже увеличивался в размерах. Нам всё это тогда показалось ничуть не подозрительным, мы всё думали, что это просто одна из дурацких шуток Макса, хотя я, конечно же, немного засомневался в его нормальной ориентации.

В одну из ночей, после вечернего разговора о любви и бурного обсуждения всевозможных поз и интим приключений, случилось то, что уже давно должно было случиться.

Ночь была по-летнему жаркой и лунной, в комнате было светло так, что в сумерках было видно всё происходящее. Стояла очень хорошая тёплая погода и некоторые солдаты спали без одеял. Я знал, что сегодня опять будет массовое ручное теребоньканье, тем более после вечернего откровенного разговора накануне. Моё внимание привлёк шорох Артёма. Он спал тоже без одеяла, засунув свою руку в трусы. Бугор в районе живота, который освещался сквозь окно, выдавал, чем он занимается. Неуклюже, Артём пытался делать вид, что спит, но естественно у него это не получалось. Кроме моего внимания, он привлёк ещё нескольких парней.

— Артемон, заканчивай быстрей! — выкрикнул кто-то в темноте. Артём полностью проигнорировал выкрик, лишь на некоторое время затаился. Прошло минут десять и послышалось знакомое хлюпанье, доносившееся со стороны кровати Артёма, потом это повторилось вновь. К его труду присоединился ещё кто-то, так как были слышны ещё глубокие дыхания нескольких солдат, доносившиеся с другой стороны комнаты. Слегка приподнявшись над кроватью, я увидел, что парни развлекаются со своими сервелатами, при этом старательно оголяя багрово-розовые шляпы. У некоторых, это сопровождалось приглушённым похлюпованием от слюны, который они смазывали свои шляпы и смазки выпирающей наружу с разгорячённых шлангов.

— Артемон! Достал уже! Дай поспать! — выкрикнул я в сторону Артёма.

— Да это не я. Это вон Макс с Михой лысого гоняют, — ответил он.

К нашему диалогу присоединился Макс.

— Серёга, да что ты всё спать, да спать? Дай парням хоть какой-то кайф получить, — сказал он.

Спать мне абсолютно не хотелось, просто я хотел посмотреть на реакцию парней. К нашим выкрикам присоединились ещё парни.

— А что скрывать то, все мы этим занимаемся. Теребонькать, так теребонькать. Серёга, ты же тоже вчера лысого гонял. Дрочер, хренов, — с сарказмом и ноткой юмора крикнул мне Виталик.

Парни стали развлекаться с сервелатами без утайки, комментируя при этом свои движения и ощущения с фантазиями.

— О да, моя девочка! Работай своей дырочкой, — сказал один солдат.

— Сучка, давай, давай ротиком, — сказал другой солдат.

Подобного рода комментарии стали слышны со всех сторон. Я тоже принялся снимать своё напряжение, тем более что мы уже не стеснялись друг друга.

— Мужики, сейчас бы засадить по-настоящему. Хоть какую-нибудь бабу бы! — сказал третий солдат, после чего все солдаты стали горячо обсуждать данную тему.

— Из новобранцев, пацан один есть. Я его видел, мордашка как у девчонки, волосы кудрявые, зелёный совсем. Пацаны говорят, что он уже с парнями трахался, его там один сержант пердолит.

— Да уж, я бы сейчас хоть и ему запендохал.

— Да мне тоже хочется попробовать потыкать в солдатика.

— О, а давайте его сюда сейчас, пацаны, повеселимся!

Возникла пауза и я увидел, что все мы: кто сидя, кто лёжа; человек двенадцать переминают в руках свои поднятые сервелаты. Все с нетерпением ждали, что будет дальше. Макс с Володькой встали, укутались в одеяло, и вышли в коридор. Через несколько минут они вернулись, приведя с собой Костю — испуганного паренька восемнадцати лет. Идеально правильные черты лица, широкие, слегка раскосые, голубые глаза и кучерявые белые волосы.

— Давай проходи, — толкнул в спину его Макс.

Костя нерешительно сделал несколько шагов вперёд. По его лицу было видно, что его только что разбудили. Он тоже был закутан в одеяло.

— Давай, давай! — сказал Вовка.

— Иди сюда, присаживайся, — выкрикнул Артём.

Молодой паренёк нерешительно прошёл мимо моей койки, поглядывая по сторонам, и присел на край кровати Артёма. Артём тем временем сел на кровати красуясь своим гигантским сервелатом. Пацаны подсели к ним, я тоже приблизился к Артёму. Кто сидя, а кто стоя окружили место, где находился Артёма и с нетерпением следили за развитием событий.

— Как звать то тебя? — спросил Артём.

— Костя.

— Что, Костя, мужские сервелаты нравятся?

Костя ничего не стал отвечать, просто промолчал.

— А мой нравиться? — продолжил Артём, продемонстрировав свой сервелат новобранцу.

В ответ от Кости опять ничего не прозвучало. Пацаны тем временем стащили с Кости одеяло и, как оказалось, что он уже был без лишней одежды. Спортивная, жилистая фигура паренька отличалась от наших тел загаром и манящей невинностью.

— Ну, отвечай, мой сервелат нравиться? — продолжал Артём.

— Он, наверное, потрогать хочет. Потрогай. Возьми в руку, — прозвучала реплика из стороны.

Парни, наблюдая за развивающими событиями, теребили свои мускулы, с нетерпением дожидаясь своей очереди. Артём взял руку Кости и положил к себе на торчащий сервелат. Костя не сопротивлялся.

— Потереби его в руках, — сказал Артём.

Костя нерешительно начал медленно оголять шляпу Артёма, при этом, как мне показалось, абсолютно отрешённо от происходящего. Наверное, он понял, что всё это неизбежно.

— Смелее, смелее давай! — уверенно приказывал Артём Косте.

Костя начал ускорять темп, оголяя и скрывая огромную шляпу Артёма. Артёму это стало нравиться, он откинулся назад, обхватив за талию стоящего рядом парня.

— Возьми в рот, — продолжал он.

Костя безропотно придвинулся к его сокровенному месту и начал медленно погружать сервелат солдата себе в рот. Было видно, что Костя никогда не встречал такие большие сервелаты, потому что сервелат Артёма едва поместился во рту у Кости. Артём сделал толчок и продвинулся вглубь. Сантиметр за сантиметром сервелат продвигался всё глубже и глубже, вызывая у Кости слёзы, непроизвольно выступающие из глаз. Но, несмотря на это, Костя старательно сосал, принося этим самым высшее наслаждение Артёму. Миха, тем временем, приподнял Костю за бёдра и поставил на край кровати на колени. Сплюнув себе в ладошку и смочив свой сервелат, он остатками слюны провёл меж булок Кости, задержавшись на его колечке.

— Упругая дырка! Пацаны, дырка класс, отвечаю! — отметил он вслух.

Парни с торчащими мускулами принялись подбадривать Миху, чтобы он вдул новобранцу. Навалившись всем своим телом на паренька, он принялся вдалбливаться в дырку новобранца. От боли, Костя попытался вскрикнуть, но огромный сервелат во рту мешала ему издавать посторонние звуки. Были слышны только звуки плюханья, звуки от обильной смазки изголодавшегося Артёма, которым он уже вовсю орудовал сервелатом во рту у Кости.

— Голос прорезался? А пришёл такой смущающийся и загадочный! — сказал Артём.

— Сейчас тебе замечательно повезёт, прикинь, мы с тобой сейчас все поиграем! В хоровод сыграем, ты по кругу пойдёшь! — Миха немного подпугивал Костю.

Миха просунул шляпу в дырку солдатика и всем своим нешуточным весом, принялся погружать свой сервелат в него. Сопротивление Кости пропало и, сервелат Михи полностью вошёл в Костину дырку. Солдаты, и я, в том числе, принялись подбадривать Миху.

— Давай, глубже всаживай свой сервелат.

У Михи сервелат полностью скрылся в узенькой дырке Кости, а отвисающие яйца то и дело бились по Косте, издавая шлепки. В такт этим шлепкам все солдаты принялись потрепывать свои сервелаты ещё сильнее. Костя стал слегка постанывать, было видно, что боль его опустила и теперь он уже получает удовольствие. В его дырку долбили с ускоряющимся темпом шлангом, диаметром сантиметров в пять и длиной в пятнадцать, а во рту у Кости был самый большой сервелат, который он когда-либо видел. Миха обильно брызнул в Костю, не вынимая свой сервелат, и на несколько секунд опрокинулся на спину новобранца. Теперь настала очередь Артёма испытать дырку Костяна, он вынул сервелат из его рта и повернул булки Кости к себе. В глазах новобранца пробежал ужас, но он не мог долго зацикливаться на мыслях. Как только его рот освободился, то через десять секунд его рот снова благополучно занял новый сервелат. И этот сервелат, на этот раз, был моим. Я сначала хотел медленно просунуть свой двадцатисантиметровый сервелат к глотке Кости, но, испытав давление его губ, передумал. Мне захотелось, по-животному, с неописуемой брутальностью, дать пареньку пососать в рот. Я, не замедляясь ни на секунду, вогнал сервелат вдоль всего горла. Мой газончик, с вьющимися на нём травинками, прикоснулся к его рту таким образом, что Косте пришлось дышать через нос, и непроизвольно сопя. Капли пота выступили на лице Кости. Артём подошёл к нему сзади и принялся пердолить его. Я не уступал Артёму спереди и, в унисон, мы радовали парня в оба отверстия, он же только сопел и постанывал, закатив глаза. Артём пердолил его минут пятнадцать, затем по его звериному выкрику было понятно, что он брызгается. Костя попытался вынуть сервелат Артёма из своего зада, но я, схватив его за голову, толкнул его в сторону Артёма, при этом, не вынимая свой сервелат изо рта новобранца. Артём брызнул в него всё до последней капли.

На место Артёма подошёл я, а моё место занял один из солдатов. Костя уже ждал его сервелат с открытым ртом. Я зашлифовал в его разработанный зад свой сервелат. При толчках из его зада стало протекать молоко Костиных новых знакомых: Артёма и Михи. Молока было много, мне это даже понравилось, и я ещё сильней испытал высшее наслаждение. Я шлифую зад молодого симпатичного парня, полного молока моих друзей, которая служит как смазка. Всё шло как по маслу, и в скором времени я закончил, не вытаскивая свой сервелат из зада молодого служащего Кости. Три мощных подёргивания и вот море накопившегося молока опять в Костике. Прежде чем кому-то отдать моё место у товаристого зада Кости, я, не вынимая сервелат, несколько минут находился внутри него. Мне это было в кайф. Потом я вынул свой сервелат, и за ним потянулась струйка молока, которая из зада Кости протекала вниз, по его ляжкам. Следующий парень начал пристраиваться на моё место, но Костя сказал: «Парни, я больше не могу, я устал».

— Как бы, не так! — ответили ему.

— Мы все в тебя побрызгаем. Пока по кругу не пройдёшь, отсюда, сученок, не выйдешь. Понял?!

Костя в ответ только покорно кивнул головой.

— Можно повернуться? — нерешительно спросил Костя.

— Можно конечно, так бы сразу и сказал. Только ты мне смотри по аккуратнее, молоко из отверстия не расплескай! — заржал солдат.

Костю положили на спину, подсунув под низ подушку, его разведённые ноги, аккуратно поместились в спинке кровати. Разгорячённый зад, слегка розовый, смазанный и натёртый был готов для следующих действий.

— Ну что? Так лучше? — спросил солдат.

— Угу, — произнёс уже занятым ртом Костя.

С чувством выполненного долга я пошёл спать. Наутро выяснилось, что все в ту ночь получили удовольствие сполна. Костю парни унесли на руках на своё место, часа через четыре после моего ухода. А утром его уже здоровенького и полного сил видели на плацу со странной походкой и очень счастливым лицом. Всё-таки теперь он имеет в армии защитников среди дедов. Всё время службы он помогал нам расслабляться, а позже мы подружились с ним и он в это втянулся. Костя проживает в Москве, у него есть семья. Он возглавляет частную компанию. Артём занялся профессиональным спортом, в частности плаванием, и эмигрировал в Германию. Теперь он известное лицо в европейском спорте, но в качестве тренера. Максим, проживает в Москве, занят в области IT-технологий. Ну а я до сих пор тута с тобой шлифую свой сервелат.

 

Глава пятая ПАТРУЛЬ

— Игорь, а какое твоё самое запоминающее событие, ты там про какой-то патруль или про какую-то охрану говорил.

— Да, был у меня самый запоминающийся момент моей армейской службе. Это был патруль, у нас были пешие и один конный патруль, я в конном патруле стоял несколько раз, однако один свой наряд на коне я запомнил навсегда, — продолжал дядя Игорь.

* * *

— В тот жаркий июльский день, за три месяца до дембеля нас уже выпустили в патруль по городу, коня в нашей части было всего три: один блатной, один больной, один хромой. А несколько солдат, в том числе и я, патрулировали озеро, находящееся недалеко от города. Озеро считалось зоной отдыха, и туда, в основном, колоссибирцы ездили отдыхать на машинах, кто с семьёй, а кто с кем покрепче. Да и рыбаки постоянно околачивались там. Горы неубранного мусора и, в некоторых местах, невыносимая вонь помоев и отходов жизнедеятельности человека говорили о популярности этого места. Из наших сослуживцев туда обычно никто не хотел идти, это место было далеко и там было скучно, особенно если второй солдат любит помолчать. Одно утешало — это тёплая, летняя вода, хотя нам запрещалось в ней купаться. Патрулировали мы эту всю лесную свалку пешком, иногда, правда, был конный патруль. В этот раз меня поставили в паре с сержантом, правда с другой роты, в нашей роте все были на военно-полевых сборах, а меня и ещё десять человек оставили в патрульные наряды походить. Хотя на этих военных сборах творилось такое голубое братство, эх, мне бы сейчас туда подолбиться хотя бы на денёк, а от этого сержанта фиг что получишь, натурал хренов, хотя бы погоняли бы шкурки друг на друга и то ладно. Если я не забыл, то это был двадцатишестилетний парень, среднего роста, тёмненький, с хорошим мускулистым телом и хмурым лицом. Какого чёрта он делал в армии, в таком возрасте, для меня было загадкой. Я сразу обратил внимание на обручальное очко — он был женат. «Симпатичный, но не мой», — подумал я разочарованно. Мы были в одинаковой тёмно-серой форме, но у него были лычки, и он был старшим в нашей паре. Кроме того, он был на тёмно-коричневом коне, которого звали Ганнибал, я был на рыжике Ковыле, который немного хромал, одним словом, досталась мне эта старая кляча. Чтобы быстрее добраться до озера, Дима, так звали моего напарника, приказал мне сесть сзади него на Ганнибала, а Ковыль, пошёл рядом и немного прихрамывал. Это создавало некоторую щекотливую ситуацию, но делать было нечего, и я неумело взобрался, вплотную прижавшись к Диме. Для того, чтобы не упасть пришлось обнять его. Руки обхватили накаченное тело, и ладони находились чуть выше живота. Ещё бы немного вверх, и я бы обхватил соски, которые, с тайным желанием, погладил бы. Моя грудь плотно вдавилась в его спину, ощущая все его мышцы и впадины позвоночника. Я напряг живот, чтобы не было пространства, и мой сервелат был прижат к его булкам, отчего ему стало тесно, и он попытался освободиться, напрягаясь и увеличиваясь. Моё лицо касалось Диминой шеи, что возбуждало мою фантазию ещё больше; я видел его короткие волосы, бритый затылок, родинку за левым ухом. Во время езды мне иногда удавалось, как бы случайно, потереться щекой о его шею и случайно коснуться её губами. От него пахло тяжёлым мужским запахом, включающим в себя пот, табак и где-то даже запах молока, по ходу он тоже любил сам себя разрядить, и я невольно елозил по его спине. Мои руки, тело, лицо, ствол тёрлись об него. Почувствовал, как в трусах стало жарко и мокро, липкая влага обволокла весь газончик и стекла куда-то вниз, под мои булки. Наверное, он тоже что-то почувствовал, потому что оглянулся на меня, ничего не сказал, а только хмыкнул и продолжал держать поводья и смотреть вперёд. Ещё немного, и мы доехали до озера.

— Всё, слазь, — скомандовал он.

Я соскочил с коня, от непривычного сидения и возбуждения в паху и ногах ныло. Я боялся, что будет видно мокрое пятно на штанах, и он его заметит. Поэтому, как бы случайно, споткнулся и упал на задницу, сжав ноги. Быстро глянул вниз, на ширинку. Но она была сухая. Я облегчённо вздохнул и встал на ноги. Внутри штанов было, конечно, ещё мокро, но этого не было видно. Хотя запах от меня был эротический, и только свежий воздух проветривал его. Дима, не слезая с коня, посмотрел на меня и засмеялся то ли от моей неуклюжести, то ли моему замученному возбуждением виду.

— Пошли!

Я сел на немного хромого Ковыля, так как Ганнибалу было тяжело в такую жару таскать двоих, да и люди, увидев такую нелепую картину, могли засмеяться, какой уж тут порядок.

Он ударил своего коня по бокам, и мы потихоньку двинулись. Мои ноги вошли в норму, и внутри стало подсыхать. Ковыль шёл ровно, как будто вылечился в дороге. А какой был пейзаж тогда! До сих пор помню. Мы шли вдоль берега, вода в озере была тихая и прозрачная. Стайка мелкой серебристой рыбёшки с любопытством сопровождала нас вдоль кромки берега, бриллианты росы радужно светились на молодой изумрудной траве. Из травы выглядывали мелкие цветы: жёлтые, белые, розовые, голубые, создавая своеобразный узор на ковре земли. В такие минуты радость входит в человека. Я что-то замычал себе под нос, он посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся. Шли по берегу, по мокрой траве и вдруг Дима неожиданно привстал на стременах, поглядел вдаль и резко сказал. — Ну вот, начинается!

Невдалеке стояла серебристая легковая машина без тонированных стёкол, и было видно, что в ней кто-то находится под большой накидкой. Она качалась на рессорах и скрипела — в ней занимались любовью. Мы подошли к автомобилю, Дима постучал дубинкой по крыше. Внутри затихли, и накидка приоткрылась, и высунулась голова парня. Парень мутно посмотрел на нас. Дима поманил его пальцем. Накидка опять закрылась, и под ней началось шевеление и шептание. Было видно, что парень надевает трусы, второе тело смутно проглядывалось, но оно лежало животом вниз. Парень выскользнул из-под накидки, открыл переднюю правую дверь и вывалился на землю. Пока он всё это проделывал, я успел разглядеть его. На вид ему было лет двадцать, хорошее слаженное тело, короткие каштановые волосы, карие глаза. Взгляд был непонимающий. Он стоял перед нами почти голый, только в белых плавках, но там просматривался неплохой сервелат! Ещё не остывший и не упавший. Я внутренне застонал и тут же отметил, что вокруг его ствола было побрито. Наша ментовская форма его смутила.

— Ваши документы, — жёстко сказал Дима.

— Ребята, может, договоримся?

— Договаривайся, — согласился мой напарник.

Парень полез в бардачок машины доставать бумажник. Он встал к нам спиной и нагнулся. Плавки натянулись, и показалась полоска белого тела выше резинки. Было эротично. Я не мог оторвать взгляда от него, опять возбудил свою фантазию и чувствовал, как поднялся мой отросток. Вскоре парень выпрямился и протянул деньги.

— И это всё? — пренебрежительно спросил Дима.

— Ребята, у меня больше нет, — униженно проговорил он.

— Не, мы так не играем. Показывай документы на себя и на девушку, — Дима стал давить.

Парень умоляюще смотрел на нас.

— Нет у меня больше, поверьте. Я ж простой студент, а тачку у отца взял покататься.

— А это твои проблемы, — жёстко отрезал Дима.

Я видел, что Димка играет, но не мог понять почему. Случайно я посмотрел на его ширинку и удивился, увидев, как его бугорок здорово увеличился. Мне стало забавно: мы втроём стояли с увеличенными сервелатами, но каждый старался это скрыть.

Дима вдруг заглянул в машину и полностью содрал накидку. Под ней на разложенных сидениях на животе лежал парень без лишней одежды. На вид ему было лет девятнадцать, светлые короткие волосы, небесно-голубые глаза, алые пухлые губы, лёгкий пушок на подбородке и обалденное гладкое тело с шелковистой нежной кожей, покрытое ровным слоем светло-шоколадного загара. Даже там, где должны быть плавки, не было другого цвета. От него ещё резко пахло сексом. Димка удивлённо свистнул и сказал:

— Ну, пацаны, вы влипли по полной программе. Папа Ваш знает, что в машине происходит?

Парнишка в машине посмотрел прямо мне в глаза. Он смотрел так доверчиво, искренне. Взгляд нельзя было отвести. Между нами пролетела невидимая молния. Я почувствовал его мысли и состояние. «Помоги!» — просил он. Медлить нельзя было.

— Серёга, привет! — радостно сказал я. «А может он и не Серёга, лишь бы врубился», — подумал я.

— Привет! — кажется, он понял. «Дурачок, не называй имени», — думал я про себя и быстро полез к нему обниматься. Мы крепко обнялись.

— Меня зовут Игорь, — сказал я тихо ему на ухо.

Мне было приятно обнимать его гладкое тело, не хотелось отпускать. И он ко мне прижался крепенько. Я постукивал по спине, подавая сигнал: «Говори!».

— Игорь, как дела? — спросил он. «Фу, кажется, врубился!» — подумал я про себя. Димка и парень, застывшие в недоумении, расслабились. Я, отвечая на вопрос, начал нести какую-то ерунду, выигрывая время и давая парню врубиться. Он, кажется, понял и заулыбался. Только Дима стоял, нахмурившись, ведь срывались бабки.

Я с сожалением выпустил «Серёжу» из объятий, и он, надевая джинсовые рваные шорты, влюблено и благодарно глядел на меня.

— Ладно, Димон, отпустим их, это же мой друг, пускай и гей, ну вот такая сейчас нынче молодёжь, — попросил я и обратился к «Серёже».

— Пацаны, вы нам хоть немного отстегните, нам тоже неохота здесь даром ошиваться. Вам, дуракам, надо думать головой, а не другим местом, где и когда, — сказал я.

Парень достал мятые триста рублей и неуклюже протянул их Диме. Димка сразу же подобрел, когда получил деньги.

— Долго тут не задерживайтесь, хотя теперь можете делать что хотите, — строго посоветовал он. И тут меня осенило, что Дима тоже любит, наверное, в воинской части в сослуживца брызнуть, только как у него об этом узнать, прямо вопрос в лоб задать, так за это можно получить туда же массивным кулаком.

Я ещё раз обнял «Серёжу» на прощание. Правой рукой прижал к себе, а левая рука как бы сама собой легла на его ягодицы. Слегка их незаметно сжав, почувствовал, что как они напряглись. Спросил тихо:

— Где тебя найти, рассчитаться?

Он написал мне номер сотового телефона. Хотел меня поцеловать, но я быстро отстранился. Не при всех же!

Мы пошли дальше. Отойдя немного, я оглянулся. «Серёжа» и его бой-френд стояли рядом и улыбались, а меня на душе было светло.

— Сорвалось, — сказал Дима, — думал, баба будет.

«Так вот в чём причина его несговорчивости и страсти, бабу ему надо, бздит как дышит, со стояком у пацанов деньги выклянчивал, а ещё когда в часть приедем я про тебя всё узнаю, какая там у тебя баба, чей ты там рот на свой сервелат насаживаешь», — подумал я про себя.

Солнце поднималось выше, роса заметно исчезала и трава стала высыхать. Навстречу нам бежали две девчонки-спортсменки. Поравнявшись с нами, засмеялись и побежали дальше. Димка оглянулся им вслед и вздохнул.

— Неужели ничего сегодня не будет? День впустую пройдёт, — размышлял он.

И неожиданно спросил:

— А у тебя с ним что-то было? А то у вас рота вообще голубая, вся часть знает, как вы там духов долбите. Лучше бы я в вашей роте б служил, хоть спускал бы почаще.

— Вообще-то нет, — искренне ответил я. «Конечно, нет! Я этого «Серёжу» в первый раз видел!» — подумал я про себя.

Шли дальше. Цветная гамма менялась: серая тропинка, переходила в зелёную траву, коричневые и серебристые стволы, и выше, в зелёно-серые листья, мелированые уже жёлтыми, и голубое небо. На небе не было ни облака, природа замерла в ожидании жаркого дня. Даже птицы замолкли. Только назойливые мухи не отставали и окружали нас, особенно доставалось Ганнибалу. Становилось душно и влажно. Дима опять напрягся и смотрел вперёд. Примяв траву и цветы, на поляне стоял автомобиль марки «Мерседес». Стёкла на дверцах были наглухо подняты. Мы подошли к машине и остановились. Окно приоткрылось. Высунулась бритая голова, сросшаяся с шеей, и спросила:

— Че надо?

— Документы.

— Ты че охренел, Дима, уже своих не узнаёшь?

— Геннадий Саныч, не узнал, богатым будешь. Новая тачка?

Голова не ответила, а засунулась обратно. Через несколько мгновений из окна высунулась мохнатая лапа с золотым перстнем и протянула десять баксов.

— Это тебе на пиво.

— Спасибо, Саныч. Отдыхай.

Окно наглухо закрылось. В машине были слышны женские голоса и отборный мат.

В это время я пересел на рыжика Ковыля, так как Ганнибалу было сложно выдерживать двух людей в такую жару, и мы осторожно побрели дальше.

Позже я узнал у Димы, что это был вечный обитатель этих мест, несколько раз уже пойманный с занятиями долбильней в зад с мальчиками, да и с девочками тоже, ну что ж у обоих у нас оказались знакомые — пидовки в одном месте и в один день, только разного возраста и размеров. Мы продолжали двигаться по тропинке, она, изгибаясь и обходя деревья и кустарники, бежала вдоль берега.

На берегу сидела компания пожилых людей. Они устроились в тени большого дерева и разложили еду на розовом покрывале. Заметив нас, они все посмотрели в нашу сторону, и, когда мы к ним подошли, пожилая женщина угостила нас бутербродами, и предложили выпить спиртного, но мы отказались. Я не пил в армии вообще, а Димон просто отказался. Поблагодарив и жуя бутерброды на ходу, мы пошли дальше. Всюду был разбросан мусор. Среди грязных и мятых пивных пластиковых бутылок и полиэтиленовых пакетов я обратил внимание на один предмет. Муравьи суетились в выброшенной светло-зелёной использованной резинке, полной мутной свежей жидкости чего-то молока. Подошёл Дима, и молча, стал рядом. Мы стояли, как два придурка, открыв рты и наблюдая за работой. Муравьи были большие, чёрные, блестящие и суетливые. Они деловито проложили тропинку к добыче и опустошали содержимое презерватива. Такое виделось впервые. Природа наводила порядок после человека. Ничего говорить не хотелось, и мы молча пошли дальше. Да и что тут говорить, молоко как молоко, ничего особенного.

Мы уже долго двигались, и ничего интересного не предвиделось больше. Сидело несколько одиноких рыбаков, да пара худых мальчишек плескалась на протяжении всего нашего пути. Дима предложил искупаться и вскоре мы нашли хорошее тихое место с мелким чистым песком. Пляж принял нас в свои объятья, он располагался полумесяцем, и вода в нём была чистая и тёплая. Золотая солнечна сетка, подрагивая, лежала на дне. Нахождение пляжа вдали от города создавало определённый комфорт и делало его безлюдным. Деревья и кустарники образовывали своеобразную изгородь.

Мы остановились, привязали коней к дереву и стали разглядывать место. Дима стал раздеваться. Китель, брюки, ремень, фуражка, майка — всё было аккуратно сложено. Рядом поставил обувь. Я тоже стал раздеваться, исподтишка поглядывая на него. На груди у него были кучерявые чёрные волосы, правда волос было так не много, которые также образовывали круги возле сосков и сбегали вниз, к животу и дальше, под трусы.

Теперь мы стояли на песке только в тёмных казённых трусах. На моих трусах уже всё засохло, образовав лёгкую корочку.

— А давай снимем трусы, чтобы не замочить форму! — предложил он.

Сказано-сделано! Трусы складываются сверху на сложенную форму.

«Да, есть на что посмотреть!» — восхищаюсь я, оглядываю его фигуру. Мускулистое крепкое тело с рельефными мышцами. Слегка уже загоревшее. Но там, где были трусы, оно было ещё белым. Аккуратный, крепкий, белый зад и сервелат внушительных размеров, даже в не поднятом состоянии. Розовая шляпа еле выглядывала из кожицы, и большие мохнатые яйца низко свисали. Даже в немыслимых фантазиях нельзя было представить себе такую зовущую красоту. Пока я тайно любовался формами и рельефами, Дима подошёл к коню, снял попону, кинул её на траву сушиться, легко вскочил на Ганнибала, и они с разбега врезались в воду. Стеклянные брызги воды взметнулись, образуя радужную водяную феерию. Мокрые, красивые, мускулистые, блестящие, они, слившись в одно существо, носились по воде и по берегу. Наверное, именно из такого образа и рождались кентавры. Эх, как же это было прекрасно!

Помыв коня, Дима привязал его к дереву. Тот спокойно вместе с Ковылём стали щипать траву, помахивая хвостами и шевеля ушами. Кони немного пофыркивали, тряся уздой.

Дима лёг на песок животом вверх и закрыл глаза. Он приподнял ноги и согнул их в коленях, пятки касались песка. Руки были раскинуты в стороны. «Хорошая эротическая поза», — подумал я. Казалось, он заснул. Его мягкий отросток то ли от солнца и тепла, то ли от недавних воспоминаний и мыслей стал увеличиваться. Я лежал рядом. «А, была, ни была!», — подумал я про себя, поднялся и сел рядом. Как бы случайно поставил свою руку рядом с его и коснулся пальцев. Он никак не реагировал. Во рту пересохло, и начало мелко трясти. Мой дружок стал увеличиваться и поднялся. Я положил руку на грудь напарнику. Опять никакой реакции. Легонько провёл пальцем вокруг одного соска, затем другого, поглаживая жёсткие волосы. Накрутив так несколько восьмёрок, опустился ниже. Когда коснулся пупка, кожа вокруг немного дёрнулась. Я замер, остановив движения, но дыхание у него оставалось ровным. Я понизу медленно перешёл к его набухшему шлангу. Шляпа стала багроветь и высовываться из кожи. Двумя пальцами легонько стал оттягивать кожицу. И вдруг, оказался лежащим на спине с прижатыми руками. Дима сидел сверху и нахально смотрел на меня; его большой сервелат лежал у меня на груди.

— Ты что это делаешь, гадёныш? Это тебя там в твоей заднеприводной роте научили?

Он странно смотрел прямо в глаза.

«Ну, влип!» — ужаснулся я. И молчал.

— Что, так сильно хочется? — тон стал мягче. Ну, давай, посмотрим, чему ты научился?

Он не слазил с меня. Я лежал прижатый, и ничего не мог сделать. Он сидел на мне, как бы раздумывая, что делать дальше, затем наклонился и коснулся моих губ. Это не было поцелуем, но я быстро вышел из шока и, приоткрыв рот, высунул язык. Дима запал на глубокую игру мётлами. Играл языком он классно, бурно и эротично: наши языки перемешались, как тела, не отрываясь друг от друга. Он отпустил мои руки и положил свои ладони мне на соски, слегка сжав их, я обнял его за талию и, погладив её, стал сжимать его упругие булки. Он слез с меня и лёг рядом, не отрываясь от приятного сосания моих сладостей. Если бы наши языки могли кончать, они бы уже давно обкончались, но они продолжали двигаться. Мы лапали друг друга, потом стали теребить друг у друга сервелаты, его толстый шланг приятно пульсировал у меня в кулаке. Другой рукой я гладил его булки и старался проникнуть в дырочку.

— Не надо, давай потом, — сказал он.

«Потом — так потом. Что же ему сделать?» — подумал я про себя.

— Хочешь, я сделаю тебе, — я немного замешкался, но через секунду собрав силы, уверенно спросил, — хочешь, я пососу тебе?

— Хорошо, что ты это предложил. Да, хочу. Давай.

Он лёг на спину и достал сервелат. Я провёл языком по его твёрдому основанию, покрытому набухшими и выпуклыми корнями, облизал его волосатый мешок с крупными яйцами, помассировал канат, затем провёл кончиком языка по дырочке, медленно обработал шляпу и уздечку. Взял у него за щеку. Дима обхватил мою голову и стал прижимать к себе, приподнимая бёдра, я почувствовал кончик его шляпы у себя на нёбе. Моё лицо упиралось в его чёрные жёсткие волосы, шланг в это время был жарким и пульсирующим. Я сжал губы и создал вакуум во рту, слегка прижав шляпу зубами. Дима застонал и начал ритмично двигал бёдрами. Сначала наши такты не совпадали, затем мы подмахивали друг другу с чувством и расстановкой. Это было страстно и прекрасно. Его тело пылало и стало мокрым от капелек пота. Я ласкал и сжимал его напряжённые булочки.

— Я сейчас закончу, — охрипшим голосом сказал он, и через несколько качков, тёплая вязкая жидкость наполнила мой рот, небольшие ручейки потекли по уголкам губ. Он вынул потухающий сервелат, и устало лёг на спину. Я руками вытер кончики губ, заталкивая его молоко себе в рот и проглатывая его.

Всё в природе как будто замерло, наблюдая за нами, даже ветви деревьев нагнулись ниже.

— Хочешь попробовать? — спросил я.

Мы оба поняли что. Он задумался. Затем отрицательно повёл головой. Встал и пошёл в воду, подмылся и подошёл ко мне. Его сервелат хоть и потерял твёрдость, но не уменьшился в размере и болтался из стороны в сторону.

— Один раз, — настаивал я. — Попробуй.

Он сел на песок, широко расставив ноги и глядя на воду. Подойдя к нему ближе, я опустился перед ним на колени и прикоснулся его. Он слабо ответил мне губами. Я выпрямился так, что мой затвердевший сервелат оказался на одном уровне с его лицом. У меня он был очень напряжён. Я его потрепывал в руках, и коснулся своей шляпой его губ. Он не отвёл лицо, но и не открыл губ. Я рукой слегка раскрыл его губы и зубы, и стал протискивать свой сервелат внутрь. Димкина голова слегка наклонилась назад, но я взял её в руки и притянул к себе. Шершавый язык во рту слегка зашевелился, губы сжались. Правда, зубы создавали некоторый дискомфорт. Я тихонько стал трахать его, и он уже не сопротивлялся, а даже слегка помогал. Я закончил быстро, он не захотел проглатывать и выплюнул всё на песок. Мы легли на песок и смотрели в чистое голубое небо, переваривая ощущения.

— А ты по-другому ещё можешь? — спросил он.

— Да.

— Научишь?

— Если хочешь, да.

— Потом, — сказал он и закрыл глаза. Длинные ресницы опустились вниз.

Я встал, зашёл в воду, вымылся и вышел на берег. Было легко и приятно.

И вдруг я начал смеяться, давно мне так не хотелось смеяться. Дима приподнялся и удивлено смотрел на меня, не понимая причины моего веселья. Я валялся по песку, схватившись за живот. Я не мог ни дышать, ни говорить, ни слова. Слёзы от смеха текли из глаз. Еле подняв руку, указал на Ганнибала и Ковыля. Дима посмотрел туда и тоже упал на землю от смеха. Так мы с ним и валялись по песку. Ганнибал равнодушно стоял у дерева, фыркая и помахивая хвостом. Но у него стояла его конская дубина — большая и тёмная. Он покачивался из стороны в сторону. Шляпа была обнажена и представляла внушающее зрелище.

— Развратник! — сказал Дима, немного успокоившись. — Эту клячу тоже надо в твою роту засунуть, такой большой шляпой вам Ганнибал все дырки разорвёт.

Мы переглянулись и опять засмеялись, подумав одновременно, что это он, наверно, на нас насмотрелся. Ещё немного побыв на пляже, мы засобирались обратно, время нашей смены ухе подходило к концу. Так мы и доехали, и на этом закончился наш конный патруль.

Да, чуть не забыл! Потом я, всё-таки, позвонил «Серёже», и мы встретились. Самое интересное то, что его на самом деле звали Серёжей! И с ним мы тоже пару раз потрахались, когда я был в увольнении.

Что было после армейской службы у Димы, я не знаю, но мне кажется, что этот день, как и я он не забудет никогда, пусть он буде хоть трижды женат, пусть у него будут много детей, но тот прекрасный солнечный голубой день будет стоять перед нашими глазами всегда.

* * *

Дядя Игорь, заканчивая свой рассказ, сделал глоток сока и увидел, что Антон уже спит крепким сном:

— Вот впринципе и вся история, о, Антошка, ты уже спишь, а я тут, наверное, сам себе всё рассказывал, — прошептал дядя Игорь и, посмотрев, что Антоша уже давно сопит в подмышку, тоже вскоре отрубился, пустив дежурного пшикуна под одеяло. Хррр…

 

Глава шестая ДЯДЯ ИГОРЬ НА РАЙОНЕ

В городе Колоссибирск, где жил дядя Игорь и Антон, было всё для жизни, в том числе для нормального существования геев, которых там почти никто не трогал, так как многие геи Колоссибирска имели очень большое социальное влияние на жителей. Говорят, даже женатый мэр Колоссибирска, любил «завалить бычка» с молодым парнем, а что уж про остальных говорить.

Город состоял из трёх административных районов. Центральный район — центр города, самый богатый, чистый и относительно благополучный район. Здесь жила вся элита города. Окружной район — полупустующий и малозаселённый район, имеющий много спортивных сооружений (футбольный стадион, ипподром, беговые дорожки), лесных насаждений, городской парк, озёр и речку Колосс, от которой и пошло название города Колоссибирск. Также в Окружном районе были расположены воздушные ворота города — аэропорт «Центральный». Промышленный район — большая барахолка города, один сплошной рынок, район ветхого жилья, самый заселённый и самый нищий район города. Грязный, вонючий район, со многими приезжими из области и других стран. Криминализированный, множество попрошаек, бомжей, пьющего и опустившегося населения.

С погодой Колоссибирску повезло — это был очень тёплый и солнечный город, с хорошим климатом. Множество магазинов во всех районах города, бабки, продающие яблоки почти на всех остановках города, офисы продаж и крупный торговый центр «Айшан» делали этот город одним большим базаром из нищих торгашей. Город Колоссибирск летом утопал весь в зелени и, было очень красиво, создавалось ощущение редкого романтизма, и можно было с удовольствием прогуляться по городу даже одному.

В городе проживало двести тысяч жителей, на улицах города практически отсутствовали пробки, так как очень была хорошо развита дорожная сеть, а автомобилей было мало, так как не каждый житель Колоссибирска мог позволить себе эту роскошь. Цены на автосервис и на бензин были очень высокими, а на ту зарплату, которую получали почти все колоссибирцы, купить новый автомобиль было практически не возможно. А брать в кредит автомобиль под очень высокие проценты решался далеко не каждый, а кто решался, тот загонял себя в долгосрочную каббалу. Поэтому, очень много колоссибирских автолюбителей, ездили на откровенном автохламе. Были в городе, конечно же, и дорогие автомобили премиум класса, однако их владельцами были незначительное число чиновников и бизнесменов города.

Значимой для экономики и для пополнения бюджета города промышленности в Колоссибирске не было. Да и смысл какой был тут развивать промышленность: Колоссибирск не имел железной дороги, и все свои передвижения в другие регионы, колоссибирцы совершали на автомобильной транспорте по раздолбаным региональным дорогам. А зачуханый аэропорт «Центральный», предоставлял только один, правда, ежедневный авиарейс в Столицу по баснословной цене. Поэтому, Колоссибирск был сугубо дотационным городом, с очень большим дефицитом бюджета, который каждый день бессовестно разбазаривали местные чиновники, половина из которых были латентными геями, как и их взрослые дети. Городской совет депутатов был полностью марионеточным и полностью контролировался мэром города. Многих депутатов опускали в подворотне недовольные избиратели, однако, жизнь была всё такой же хреновой день ото дня.

В Колоссибирске, считалось, если у тебя есть сын, то ты обречён на то, что его, скорее всего, совратят пидовки в тёмном переулке. Соблазнить или заставить силой отсосать могли хоть где, поэтому, спрятаться от озабоченных пидовок было не возможно. Местная полиция на это смотрела сквозь пальцы: сотрудников не хватало, да и в рядах полиции тоже были «люди в теме», которые сами и организовывали некоторые засады на смазливых и не распечатанных парней. Иногда в городе промышляли и озабоченные пидовки-маньяки, которых очень долго не удавалось поймать, а некоторых маньяков так и не поймали.

Было много безработного, пьющего и нищего населения, которые, пользуясь вечно спящей городской полицией, вечного голода и от безысходности, промышляли мелкими кражами и проституцией, так как только так можно было выжить в этом городе. Работа в городе всё же была, но работать за низкую зарплату местную молодёжь заставить было невозможно. Поэтому основная часть молодёжи жила или на шее родителей или на шее богатых людей, которым отдавали себя по вечерам. Алкоголизм процветал в городе и был главной проблемой в молодёжной среде. Пили все, притом не всегда покупая пойло в магазине. Многие занимались самоварением алкогольных напитков. От пьянства и совершались почти все мелкие преступления в городе: кражи, грабежи, разбои. Но, несмотря на всё, убийств и иных тяжких преступлений в Колоссибрске не случалось. Видимо, местный менталитет у горожан был, всё-таки, в большей мере доброжелательный.

В Колоссибирске было не так много сфер для развития своего бизнеса, и конкуренция в каждой сфере была большая и разорялись практически все начинающие предприниматели, которые потом все шли на колоссибирскую панель добывать себе на пропитание. Монополисты бизнеса уверенно шли вперёд и не давали новичкам ничего сделать. Правда, был один неплохой заработок. Можно было заклофелинить хорошего паренька, затем своим сервелатом распечатать его на видеокамеру, а потом это видео продать нужным людям, которые любили смотреть на хороший домашний трах добротный парней. Также данные видео скупали и другие города. Для организации данного проекта, в Колоссибирске была организованна небольшая порностудия, под чутким патронажем мэра города, которая снимала хороший трах, давала рецензии на видео и распространяла это всё по всей стране. Порностудия набирала актёров из маргинальной среды, и пока их игры на кровати снимал оператор, директор студии теребонькал на это всё из своего кабинета за стеклом. Девиз студии был таким: «Колоссибирское порно?! Весело и задорно!»

Также на улицах города пестрели объявления интимного характера, вот, например, одно из них: «Дам только обеспеченным мужчинам потеребонькать на мохнатые булки своего сына, групповое теребоньканье приветствуется, постоянным клиентам скидки и выгодные сделки. Интим не предлагать — может не отказаться! Телефон 23-45-67, спросить Казбека».

Культурное воспитание горожан одной порностудией не ограничивалась, здесь также был небольшой театр, обветшалый кинотеатр, однако туда почти никто не ходил. В основном горожане предпочитали расслабляться спиртным в ночных клубах и пунктах питания разного уровня: кафе, рестораны, пельменные и прочие рыгаловки.

Из спортивных развлечений в Колоссибрске был полуразрушенный стадион в Окружном районе, на котором раньше играл местный футбольный клуб «Колосс» во втором дивизионе Чемпионата Страны. Однако из-за финансовых проблем, слабого зрительского интереса и вечных скандалов он уже давно был расформирован. Теперь на стадионе часто собирались любители погонять мяч, а также те, кто любил погонять лысого на симпатичных молоденьких футболистов. Да и вообще, во время существования футбольного клуба, от их соперников часто поступали жалобы на тему того, что к ним в душевую, после матча, заходили люди и предлагали потрахаться за деньги с приезжими футболистами. Также очень часто у гостевых футболистов пропадали элементы потного нижнего белья с запахом мужских причиндалов. А некоторых футболистов, заднеприводные колоссибирцы распечатывали без их согласия, в том числе это делал и Главный тренер «Колосса», обещав поставить доступного игрока в основной состав. Да и нынешнее положения колоссибирского футбола оставалось плачевным, пацанам не давал никто нормально поиграть, вот что они слышали обычно от какого-нибудь очередного озабоченного, приходя на футбольное поле: «Привет, мальчики, хотите мячик по полю погонять, только сначала погоняйте мои яйца». После этой фразы, пацаны рассыпались врассыпную, чтобы не стать распечатанным раньше положенного времени. Да и сами футболисты были ни чуть не лучше, частенько устраивая массовое теребоньканье друг на друга в душевой стадиона.

Однако всё же со спортом в городе было не всё так и плохо. В Окружном районе города находился Городской ипподром на улице Ипподромной. На его содержание город тратил много денег из нищего бюджета. Здесь раз в две неделе устраивали городские и региональные соревнования, на которые приезжало очень много человек, в том числе, и из других городов. А после соревнований, любители остренького, платили работникам ипподрома, за возможность уединиться с какой-нибудь кобылой, для снятия напряжения. На ипподроме, во время соревнований, работала букмекерская контора, где горожане с удовольствием проигрывали свои деньги на скачках. Дядя Игорь также захаживал сюда, раз в месяц, для новых знакомств. Лошадей, да и конный спорт в целом в городе любили, так как на гербе города был изображён красивый жеребец, вставший на дыбы, а по краям герба были изображены колоски, символизирующие хороший урожай, которого здесь уже не было очень давно.

Помимо всех вышеперечисленных проблем в городе было много приезжих, в том числе из других нищих стран, которым негде было жить. Поэтому все заброшенные дома и постройки на окраине Колоссибирска, в Промышленном районе, были заняты ими: одна сплошная помойка, грязные и оборванные люди. Работали они в основном в сети быстрого питания, на Центральном рынке города и на благоустройстве города. Несмотря на всё это негатива у горожан приезжие не вызывали, так как властями города всюду поощрялась мультикультура, а также поощрялась смешение браков горожан с приезжими. У приезжих мальчиков было больше шансов состояться в этом городе, чем у девочек, так как сервелат в штанах был лишь у мужского пола.

Центральная улица города, в принципе, как и весь центр города, была убрана до блеска, а вот мусора на окраинах города было чересчур много. В сильную жару все окраины города воняли говном и помоями, однако жил и работал дядя Игорь в центре Колоссибирска, поэтому эти вонючие проблемы нищих горожан его не касались. Единственный плюс окраины над центром города был в том, что снять парнишку на трах или взять пососать на окраине города, было намного дешевле и проще чем в центре Колоссибирска. На окраинах множество бродяжек и нищих прекрасно знало, что всего за один час траха они получат денег как за полноценный рабочий день рабочего на тяжёлой стройке. А для дяденек с центра это давало ещё возможность попробовать что-то новое в постели, что ни за что не будет делать голубая шлюха с центра, например, побрить друг другу мешочки, окатить жёлтой водой друг друга с ног до головы как из ведра, или похулиганить попой на грудь. И эти все услуги стоили очень дёшево, а качеству исполнения парни с окраины ничуть не уступали центровым проституткам. С окраины даже можно было выбиться в люди, к примеру, одну нищую пидовку целый месяц трахал в зачуханый зад командировочный бизнесмен средней руки из столицы, а потом влюбился в него по-настоящему и увёз его с собой. Так что вот вам шанс, молодые люди, берите пример! А то всё Вам учиться, да жениться — мамкино платье надел, на нужный стручок задом сел и вот, ты уже почти мэр!

Антон также переехал из своего съёмного жилья на окраине Колоссибирска, после тесного знакомства, к дяде Игорю. В просторную трёхкомнатную квартиру в элитном доме, чтобы в любой момент дядя Игорь мог воспользоваться его раздраконенным задом. Несмотря на то, что наши друзья жили элитном многоквартирном доме, в подъезде часто стоял стойкий запах мочи и молока, а по углам в подъезде и в лифте часто оставались следы любви и использованные резинки после хорошего траха.

Квартира дяди Игоря, в отличие от многих горожан, была неплохо упакована: сто квадратных метров площади, добротная мебель, современная бытовая техника. В большом коридоре можно было поставить кровать и вдесятером спать — всем бы хватило места. В квартире было множества декораций и украшений интерьера: золотистые шторы на окнах, картины маслом местных художников, нежно-бархатистые покрывала на кроватях. Деньги, золото и прочие драгоценности хранились в большом сейфе, который был очень большим и был тщательно прикреплён к стене. В зале особое место было отведено большому стеклянному шкафу с книгами и стеклянному журнальному столику. На журнальном столике, помимо книг, лежали ещё носки и трусы дяди Игоря, а также трусы неизвестных людей. Дядя Игорь очень часто любил выходить на свой просторный балкон поразмыслить о жизни. И, перед тем как поразмыслить, дядя Игорь обязательно брал с собой на балкон пару сигарет и чашечку ароматного кофе или чая с лимоном. Вид с балкона квартиры дяди Игоря был великолепен, открывалась вся панорама центра города, а в такое жаркое время, центр города утопал в зелени, среди которой прогуливалась колоссибирская молодёжь до самой ночи. Гуляли, влюблялись, целовались, а также заполняли все кафешки на центральной улице, чтобы запутать кого-нибудь на сегодняшний трах. Под высокими деревьями в центре города влюблённые признавались друг другу в чувствах, а более смелые, делали предложение руки и сердца своей второй половине. Очень часто, на балконе своей шикарной квартиры, дядя Игорь наблюдал за всей романтичностью центра города. И вместе с мыслями о высоком, у дяди Игоря возникали и бурные фантазии. И он частенько хулиганил правой рукой, а стряхивал все молочные следы своей любви на случайно проходящих под его балконом людей.

Своих блатных соседей по дому, да и ни кого из микрорайона, дядя Игорь старался не соблазнять, однако жители микрорайона были всегда на чеку, и около подъезда люди очень часто оборачивались назад, и если они видели там дядю Игоря, то немедленно ускоряли шаг, правда, некоторые всё-таки попадали в его лапы. Да и приходящие к нему домой по работе почтовые курьеры, сектанты с вечным вопросом: «А Вы верите в Бога?» Этот и другие вопросы ему задавали доставщики пиццы, работники ЖКХ, и прочая лабудень, которые имели огромный риск лишиться невинности между своих булок.

Но от историй всегда приходиться спускаться с небес на землю и жить суровой реальностью. Антон, особо ни чем не занимался. Откосил от армии по медицинской теме, и со спокойной душой учился на заочном отделении в институте, на психолога, где появлялся очень редко. Дядя Игорь за него уже всё порешал с ректором института, который был заядлым взяточником, и оставалось только дождаться сдачи диплома через год, да и бабки платить вовремя за обучение и за сдачу зачётов и экзаменов, но с этим у дяди Игоря проблем не было. В основном, Антон после переезда на квартиру к дяде Игорю занимался домашними делами: стирка, уборка, а также приготовление еды тоже оставалось за ним. Самой главной обязанностью Антона был вечерний трах, желательно в обе дырки, с дядей Игорем. Ну, или кого Бог ему пошлёт!

Проснувшись в то прекрасное жаркое утро, дядя Игорь с милой ухмылкой посмотрел на спящего Антона, поцеловал его в щёчку и начал одеваться: в этот выходной для него день дяде Игорю было необходимо съездить в супермаркет за продуктами. На рынок дядя Игорь принципиально не ходил, так как с математикой и с подсчётом наличных денег у дяди Игоря были небольшие проблемы. Его часто на рынке обвешивали продавцы фруктов и овощей, однако на продавцов дядя Игорь не держал обиду. Только с помощью небольшого обмана можно было хоть что-то заработать в этом нищем городе.

Выйдя во двор, дядя Игорь почувствовал резкий запах вонючих помоев, которые в сильную жару обволакивали всю окраину города Колоссибирска, а в очень сильную жару воняли и в центре города. Все жители давно привыкли к этой вони, тем более от подвальных бомжей, которые везде сновали по городу, так воняло круглый год.

Подойдя к автомобилю и заведя мотор, дядя Игорь решил перекурить снаружи и заодно полюбоваться парнями, проходящими мимо его: в такую жару они были одеты очень легко и их потные футболки и майки нежно обволакивали их сочные торсы. Через пару минут дядя Игорь почувствовал палкостояние, хотя вчерашний ночной трах с Антоном был очень бурный. Докурив сигарету, и собравшись сесть в автомобиль, дядя Игорь обратил внимание на одного красивого уставшего парня, который явно шёл с рабочей ночной смены, и там он явно не халтурил. Он явно был местным и жил неподалёку, так как дядя Игорь помнил его лицо. Дядя Игорь всегда его видел в сногсшибательном виде с красивой тёлкой в придачу, а тут идёт весь обглоданный и грязный, с разбитыми руками. Когда этот обглоданный парень приблизился к автомобилю, дядя Игорь решил с ним поговорить.

— Таким ты мне нравишься больше, — сказал дядя Игорь, показав своим выражением лица его неопрятный внешний вид.

— Да, мне это уже надоело, я сейчас на стройке колымлю. Деньги мне очень нужны.

— Ха, деньги всегда всем нужны, тем более в нашем городе. Я знаю, как тебе помочь, — воодушевил парня дядя Игорь.

— Тебе сколько лет, малыш? Как зовут?

— Девятнадцать, — неуверенно ответил парень, — Валерой меня зовут.

— Тебе надо завести богатого спонсора мужчину, который тебя будет баловать как послушную девочку, и купать в своём блаженстве.

— Но я ж натурал, — ответил молодой человек, — мне девчонки нравятся.

— Значит, иди паши на свой гребаный завод или на стройку за копейки, а так свой зад удачно подставишь и все жизнь удалась. Вон, к Аркаше гость из столицы приехал, вжарил ему в дупло, а Аркаша — парень не промах: умело подмахнул булками гостю из столицы и всё — любовь на всю жизнь. Аркашка в столице теперь живёт в коттеджном посёлке, и палкостояние любовника во время снимает. Вот это я понимаю высший пилотаж, — сказал дядя Игорь и улыбнулся.

— Ну, так-то можно, наверное, но надо сначала попробовать, — сказал молодой человек, посмотрев на свои зачуханые от работы ладони, — я уже не могу, работаю почти что, без выходных, здоровье гроблю, а денег всё равно не хватает.

— Так давай сейчас и попробуешь, пососёшь у меня, если рвотного рефлекса не будет, тогда будем тебе папика искать, — обрадовался дядя Игорь.

— Ну, давай, — неуверенно сказал молодой человек и, сжимая от боли свои руки, промычал, — давай пососу.

— Вот что молодец, то молодец, — сказал дядя Игорь, погладил молодого человека по голове и повёл его в тихое безлюдное местечко снимать дневной стояк…

Дядя Игорь с парнем пошли в ближайшие кусты, где вечером собирались нарики и играли со шприцами. Парень сделал всё как надо, рвотного рефлекса не было, даже проглотил молоко дяди Игоря, облизав яйца.

— А ты неплохо сосёшь, далеко пойдёшь, а хочешь теперь меня продрать в мой зад? — с иронией спросил дядя Игорь у Валеры.

— Ну, можно, — неуверенно ответил парень и начал расстёгивать ширинку.

Дядя Игорь немедля снял с себя трусы, и повернул к парню свой задний привод. Парень снял с себя штаны и, неожиданно, резко запахло мочой, да и сервелат у парня был всего четырнадцать сантиметров. Но дядя Игорь не растерялся и сам насадил свой немытый зад на боевой маленький сервелат красивого и немытого парня, через три минуты лёгкого тыканья, парень брызнул на булки дяди Игоря обильной струёй молока. Когда парень был сзади дяди Игоря, дядя Игорь взял рукой затылок парня и нежно коснулся его своим языком через плечо.

— Тебе как малыш, понравилось?

— Ну да, — неловко с улыбкой ответил парень.

— Только, дорогой мой, активом тебе не быть: сервелат маленький, да и заканчиваешь ты быстро. Поэтому брей свой зад и готовь насаживаться им на сервелаты богатых людей нашего любимого города! Окей?

— Хорошо, — согласился парень.

— Так что завтра я тебе позвоню, — сказал дядя Игорь и взял номер сотового телефона у парня. Но для начала тебе надо попрактиковаться с обычными парнями, чтобы набраться опыта. С девчонками такого опыта никогда не наберёшься, тем более что парни сосут намного лучше тёлок, это ж всем известно!

— Я об этом всегда догадывался. Буду ждать звонка, — с надеждой промолвил парень.

— Ну, а теперь иди домой спать.

Дядя Игорь с парнем вышли из кустов, и пошли в разном направлении: дядя Игорь к автомобилю, а парень домой отсыпаться, до сих пор чувствуя приятный терпкий вкус молока дяди Игоря на своих губах.

Заведя автомобиль во второй раз, дядя Игорь направился в ближайший, единственный самый крупный супермаркет, который был в трёх километрах от его элитного дома. Проезжая на автомобиле мимо немытой нищей и грязной детворы, играющей вдоль проезжей части, дядя Игорь заметил, что они играют с резинками для любви, которые надувают и пинают после этого. Дядя Игорь припарковался, высунулся из окна автомобиля и проорал.

— В городе гандонов дефицит, а их надувают и играются. Ну-ка, разбежались все отсюда, пока не вылез из тачки.

Детвора мигом вся разбежалась, в рассыпную, кто куда, так как прекрасно знали, кто сидит за рулём и то, что их конверты могут распечатать раньше положенного времени.

Дядя Игорь неспешно продолжал свой путь к супермаркету. Через несколько минут из-за деревьев показался огромный, самый большой в городе супермаркет «Айшан», который всегда был полон покупателями, как в выходные, так и будние дни. В близлежащих кустах у супермаркета валялись использованные презервативы. По ночам, на прилегающей автомобильной парковке собиралась молодёжь на автомобилях разной масти, где занимались взрослыми вещами: ездили наперегонки, курили весёлые курительные смеси. Также наши молодые люди трахались друг с другом, как мальчики с девочками, так и мальчики с мальчиками, ну и девочки с девочками, конечно же! Дядя Игорь и все жители Колоссибирска часто наблюдали в социальных сетях видео ночных молодёжных приключений у супермаркета «Айшан», герои видео сами и выкладывали видео на следующий день. Снимала городская молодёжь на видео всё и всех подряд, но больше всего дяде Игорю нравилось смотреть видео когда кто-нибудь у кого-нибудь сосёт с проглотом и с причмоком. Один раз дядя Игорь на видео заметил своего Антона, которому около супермаркета давали в рот пососать два крепких парня. Этому видео дядя Игорь сразу поставил лайк, и добавил видео себе в домашнюю коллекцию. Антону дядя Игорь ничего не сказал, так как прекрасно понимал, что молодому телу Антона надо обязательно учиться и развиваться в интимном плане и лучше площадки для этого, как автопарковка у супермаркета, не найти.

Но настоящие любители халявной любви были таксисты, которые каждую ночь подкатывали к «Айшану», так как знали, что могут без проблем и бесплатно надавать своих сладостей в рот какой-нибудь пидовке.

Подъехав к супермаркету, дядя Игорь быстро нашёл тележку для покупок и, неспешно покатив тележку, направился к входу. Войдя в супермаркет, дядя Игорь увидел знакомого молодого охранника, стоявшего с грустными глазами около входа, дядя Игорь не мог пройти мимо этого и подошёл к нему, чтобы развеселить. Ведь они были вроде как знакомы, ведь дядя Игорь часто наведывался за покупками в этот супермаркет и не раз переглядывался взглядом с ним. А один раз они разговорись и немного познакомились.

Подойдя к охраннику, дядя Игорь грустно взглянул на него и сказал:

— Привет! Малыш, ну как же можно себя гробить на этом посту. С таким красивым лицом и с такими упругими булками впору найти себе мужчину-спонсора, который будет тебя баловать за хороший трах.

— Здравствуйте, дядя Игорь! Да, дядя Игорь, я б давно это сделал, только где ж его взять, этого спонсора.

— Да найду я тебе его, не беспокойся! — с уверенностью ответил дядя Игорь.

— Заранее благодарю, а то моё отверстие уже сжимается от этой работы, а ведь мне его так порой хочется расслабить и насадиться им на хороший сервелат настоящего мужчины и попрыгать на нём от души, — мечтательно протянул охранник.

— А ты очень умён, дорогой мой, далеко пойдёшь! — дядя Игорь улыбнулся. — А как ты ртом, ртом то будешь делать приятно?

— За щеку, что ли брать? Да без проблем. Я готов заглатывать всё, что подадут по самые помидоры и проглатывать молоко лишь бы больше не работать охранником.

— Тогда договорились, только мне сначала следует обучить тебя азам, чтобы бы ты в первый же свой трах не попал впросак. Дай мне свой номер сотового телефона, я тебе позвоню, и немножко поиграю с твоими дырочками, если ты не против, малыш.

— Конечно же, я не против, пишите номер… — Охранник продиктовал номер сотового телефона и с надеждой подмигнул дяде Игорю.

— Решу я твою проблему, дорогой мой. До связи, — дядя Игорь потрепал за руку охранника и побрёл дальше. Он был искренне рад, что сможет обычному парню-охраннику найти себя в этом круговороте жизни и стать человеком с большой буквы.

Вот такой вот вербовкой наш любимый дядя Игорь занимался почти каждый день, так как он хотел, чтобы все в его городе жили счастливо. Побродив по супермаркету, дядя Игорь натолкал полную тележку продуктов и повёз её в сторону автомобиля.

На парковке супермаркета дядя Игорь заметил одну знакомую пидовку, которую звали женским именем, Ирмой, с помятым лицом и в рваной одежде, дядя Игорь не мог пройти мимо такого и подошёл к оборванцу:

— Привет, что с тобой случилось, где тебя так размалевали?

— Привет, дядя Игорь, да я так, подошёл к парню познакомиться, подумал, что он в теме и предложил ему пососать.

— И что? — спросил заинтересованно дядя Игорь.

— И то, что он оказался натуралом и рахреначил мне всё. Идёшь по улице, едешь в транспорте или сидишь в кафе и блин, столько красивых парней! Когда в Колоссибирске сигнал какой-нибудь придумают, чтобы знакомиться можно было! А то сидишь и гадаешь, то ли в рожу получишь, то ли в попу.

— Это ты правильно заметил, только всё уже давно придумано, для нас же клубы есть и сайты знакомств, а если на улице знакомишься, то надо соблюдать осторожность. На улице свои правила, и ты тут знакомишься на свой страх и риск.

— Не скажи дядя Игорь, ехал я один раз с натуралом в лифте после кафе. Застряли. Так он захотел в туалет, сказав, что и хочет дать мне пососать, взял и напрудил мне в рот из своего шланга. Я начал вырываться, а он крепко держал. Сначала я его возненавидел. Однако, увидев, что он относится без презрения и уважает также как и раньше, то я начал прокручивать всё что произошло, и понял, что уже не злюсь и это как-то даже возбуждать мою фантазию стало. Когда он попросил снова мне в ротик полить из шланга, то хотя и отнекивался долго, но позволил. Жалко, что он переехал. Не могу найти похожего на него, иногда, так и, кажется, может, его и не было, и он приснился? Вот теперь брожу, как дурак, один на улице и ищу на свой зад приключения.

— Так ты ищи нормальных пидовок, с традиционным складом, зачем эти обливания из шланга в лифте? А то с такими действиями будешь как наш ветеран с соседнего микрорайона, который понабрал кредитов в банках, чтобы наслаждаться эскорт услугами красивых парней, он на войне приобрёл опыт тесного общения с мужчинами и ему есть, что показать, а ты что показывать будешь? Свои синяки? Ты ж нормальный парень!

— Наверное, Вы правы, дядя Игорь, наверное, я в ночной клуб схожу на выходных.

— Обязательно, Ирма! Только для начала, могу тебе порекомендовать одного молодого человека, с которым можешь начать заниматься нормальных трахом, а не просить кого попало, чтобы тебе поливали в рот из шланга, — сказал дядя Игорь и дал номер сотового телефона своего уставшего знакомого Валеры, с которым с утра перепехнулся в кустах во дворе, — только сегодня ему не звони, а то он с ночной смены отсыпается. Потом созвонитесь, и может что-нибудь у вас получится. Хорошо?

— Хорошо, спасибо дядя Игорь, — сказал Ирма, и нежно поцеловал дядю Игоря в щёчку.

Дядя Игорь и Ирма любезно попрощались друг с другом, и дядя Игорь сел в автомобиль и направился на нём на заправку, так как бензина в баке было очень мало. Немного не доехав, дядя Игорь обратил внимание как в близлежащих кустарниках, трое парней играют в карты, а рядом сидит бомж со снятыми штанами и с раздвинутыми ногами.

— Эй вы, извращенцы, что Вы там делаете? — крикнул дядя Игорь, высунувшись из окна автомобиля.

— Привет, дядя Игорь, — играющие в карты молодые пидовки узнали дядю Игоря и поприветствовали его. — Да мы тут играли в карты, как всегда, на раздевание. Но сегодня решили замутить один эксперимент, проигравший сегодня идёт делать приятно рукой бомжу. Бомжа искать не надо было, так как бомж дядя Вася за сто рублей охотно согласился поучаствовать в нашем необычном эксперименте и терпеливо ждёт ручной тёрки от проигравшего в картах.

— Эх, молодёжь, какие Ваши годы. А ты Вася, бомжара старый, вообще обленился, сам себе приятно сделать не можешь, я же помню когда ты, Вася, по молодости устряпал вонючей коричневой жидкостью из дырки себе ляхи на первом же своём свиданием с мужиком в ночном клубе, когда у тебя ещё деньги водились в твоих дырявых карманах. Ты держался до тех пор, пока коричневая жидкость не стала портить воздух и просачиваться через штаны, — засмеялся дядя Игорь и, попрощавшись с картёжниками, поехал заправлять автомобиль.

Зайдя в заправочный павильон, чтобы рассчитаться за бензин, дядя Игорь встретил знакомого кассира-оператора Марата. Так как больше никого не было в заправочном павильоне, дядя Игорь разговорился с Маратом на откровенные темы.

— Привет, Марат, сказал дядя Игорь.

— Приветствую тебя, дядя Игорь, куда ездил? — поинтересовался Марат у дяди Игоря.

— Да в супермаркет за продуктами, а ты чего такой грустный, не выспался что ли?

— Да кого уж там, вчера был полный абзац. Приезжаю к новому мужчине, ещё не зная распределения ролей: актив или пассив. Сидим, значит, разговариваем, даже до поцелуев дело не дошло. Парнишка ведёт себя скромненько-скромненько. Ну, думаю, как я его сейчас оприходую! Пора доминировать и показать, кто тут самец в его доме, я же активный! И с какого-то перепугу решил я вдруг у него спросить, мол, а чего же ты хочешь и что бы ты сейчас хотел тут от меня и со мной. Парниша, пассив конкретный, очень так нежно, тихенько и как-то застенчиво произносит: «Я вообще-то хотел бы тебя трахнуть в очко». Я чуть не присвистнул от этих слов. И остался я без долгожданного пердоханья, а этого хрена послал куда подальше.

— Ха-ха-ха, — засмеялся дядя Игорь, хорошо, что хоть успел убежать.

— Да, — засмеялся Марат вместе с дядей Игорем. — Ты дядя Игорь вообще универсальный, с тобой точно не ошибёшься. — Марат отсчитал сдачу дяде Игорю.

— Да, да и к тому же очень опытный, — дядя Игорь забрал сдачу, — живу вот сейчас с парнем, Антоном зовут и тебе того же желаю.

— Да у меня тоже парень есть, только иногда очень хочется в другую дырку своим молоком побрызгать, ведь в одной дыре и гвоздь ржавеет.

— Я тебя прекрасно понимаю, вот сейчас поеду и брызну, — сказал дядя Игорь и кивнул головой Марату на прощанье.

Заправив полный бак, дядя Игорь поехал в сторону дома, въехав во двор, он заметил скромно стоящую молодую невинную пидовку. Что-то подсказывало дяде Игорю, что он ждёт именно его и не ошибся, так как, не успел он подойти к своему подъезду, пидовка сам подбежал к нему с жеманными воплями:

— Приветик, дядя Игорь! Я пассивный парень и очень хочу познакомиться с тобой! Мне очень нравится женское сексуальное бельё, вот только сейчас у меня нет своего белья и нужно, чтоб ты меня переодел в женское бельё, и я буду твоей, как ты захочешь! В трахе, я люблю женскую роль, когда со мной обращаются как с женщиной, брызгают в меня и на меня! Если ты захочешь, то я могу быть твоей рабыней или служанкой! Ну, так как, ты согласен?

— Предложение приятное, но с чего ты это так закукарекала? — дядя Игорь засомневался.

— Ну, просто всё, дядя Игорь, я знаю, что у Вас есть деньги, а у меня их нет, я думаю, что Вы со мной поделитесь после наших постельных игр. Хочу развиваться в этом плане и богатеть, — весело заверещала пидовка.

— Развиваться и богатеть он хочет, знаю я таких долбанутых, один развивающийся за щеку с причмоком берёт в подворотне, а второй никак своё треснувшее дупло зашить не может на швейной фабрике. Я тебя помню, ты же на моих глазах вырос, вроде натуралом рос. А как ты вообще стал заднеприводным? Сам, или кто помог?

— Да, я был сначала натуралом, искал любовь на всю жизнь, но вокруг одни шалавы, поэтому пришлось сдаться и отдаться безмерным голубым фантазиям и подставлять свой зад хорошему сервелату, — призналась пидовка дяде Игорю.

— Классическая история для нашего города, — засмеялся дядя Игорь, — только знаешь, у меня, таких как ты, миллионы в этом городе. Поеду-ка я лучше в деревню какому-нибудь сельскому парнишки в рот сладостей надаю за пятьсот рублей, ну а что людям же надо помогать.

— Ну, дядя Игорь, ну хоть разок! А? — с надеждой спросила пидовка.

— Ну ладно пойдём, разок тебя отшлифую, только давай втроём, у меня друг есть Антон, сейчас зайдём ко мне, посмотришь.

— Ой, да я согласен, хоть вчетвером. Я же, сначала когда начал с парнями трахаться, тоже не любил заниматься этим в группе. Но вот в один прекрасный день, я познакомился с активным парнем, договорились о встрече в этот же день, в течение часа: жду его час, другой, думаю, наверное, что не приедет. Не теряя времени, тут же знакомлюсь в чате с другим парнем, и тоже договариваюсь о встрече также, в течение часа. И через полчаса приезжают оба! Как бы отказывать никому не хотелось и поэтому пришлось трахаться втроём. Так, совершенно случайно у нас получился групповичок. После чего я очень сильно полюбил такое приятное занятие делать втроём.

— А ты мне нравишься. Тебя как зовут, Семён вроде? — с улыбкой спросил дядя Игорь.

— Да, вот видишь! Вы же помните меня, а это значит, что всё у нас получится, — захабалила пидовка Семён.

— Только есть одно условие, — сказал дядя Игорь с усмешкой.

— И какое же? — пидовка Семён стал с нетерпением ждать ответа от дяди Игоря.

— Мой друг Антон любит, когда все побрито, его с пелёнок приучили сосать только выбритые сервелаты, поэтому парни с волосатым шмелём в штанах в его жизни проходят мимо.

— Так это не проблема, во-первых, у меня там всё побрито, а, во-вторых, я не люблю, когда мне сосут, я ж говорю что я как женщина, сам возьму сладости в рот и со своим задом дам поиграть и тщательно своим язычком вылежу ваши сдобные булочки с начинкой. А особенно сделаю акцент на дырочке!

— Какой же ты хороший парень, — дядя Игорь мило заулыбался Семёну и нежно потрепал рукой его за щеку. — Ну, так пойдём, малыш.

— Пойдём, пойдём, — обрадовался пидовка Семён, с нескрываемой радостью натирая свои булки. — Заодно и сумки помогу занести.

Зайдя в квартиру, дядя Игорь с пидовкой Семёном растолкал продукты, купленные в супермаркете, в большой холодильник и направился в спальню. Антон ещё спал, однако видеть сексуальные сны Антону предстояло не долго, так как, спав на животе в зелёных трусах, Антон манил своими округлыми булками дядю Игоря. Который уже был готов войти в его лоно и сказать ему: «Добрый день, малыш! Я так по тебе соскучился!» «И я», — добавил пидовка Семён и, увалившись животом вниз на кровать, рядом со спящим Антоном, без базара раздвинул свои ножки…

Кстати, дядя Игорь так и не выполнил свои обещания перед парнями: перед Валерой и перед охранником из супермаркета. Валере он подсунул Ирму — любителя, когда ему из шланга брызгают в рот, а охраннику подсунул старую пидовку с выпадавшим дуплом. Ну, ничего, пусть учатся, как стать постельным мастером с тем, кто есть. Валере впоследствии понравилось брызгать в рот Ирме, позже он ему справлял туда своё молоко, а охранник супермаркета через пару недель умело заталкивал дерьмо и газы обратно в выпадавший зад старой пидовки, куда с радостью трахал его каждый день. Ну, а дядя Игорь, вовсю наслаждался ртами и задами пидовки Семёна и Антона, которые его зарядили прекрасным зарядом на предстоящий рабочий день. Занимались они групповым перепихоном до поздней ночи, где потом дядя Игорь с Антоном уснули крепким сном. Пидовка Семён же побрёл домой, с горящим задом и расплывающейся улыбкой и мечтой что такой групповой вечер, несомненно, повторится вновь, пускай с другими людьми, но он точно будет, в этом пидовка Семён, уверенно шагая в завтрашний день, был уверен на все сто процентов!

 

Глава седьмая ТРУДОВЫЕ БУДНИ

Встав утром на работу, дядя Игорь, увидев, что Антон уже проснулся, как всегда с недовольным лицом начал причитать, почёсывая свои прелые с утра яйца.

— Блин, опять мой вспотевший мешок прилип в ляшкам. Вот Антон, послушай меня, мы ж ведь ведём себя как шлюхи и проститутки. Как девочки, так и мальчики. Все мы продаёмся. Все мы покупаемся: сложное время, странные нравы, пошлые мысли, похотливые фантазии. Все мы продажные, но только каждый за разную цену. Кто-то за жвачку, кто-то за пару тысяч рублей, кто-то за пару миллионов, кто-то, за бесценно, кто-то, за машину, кто-то, вообще, сосёт сладости просто так. А кто-то, продаётся за любовь!

Как мне надоели эти вечные проверяющие из государственных органов, строят из себя нераспечатанных и святых ангелов, сами погрязли в коррупции, обдираловке честных граждан, и прочих нечестных делах. Я же их не прошу помогать мне, я прошу только не мешать, не мешать мне спать в кровати с тем с кем я хочу, а не с теми мнениями, которые мне навязывают эти сраные ублюдки. Все мои жизненные оплошности меркнут по сравнению с теми тёмными делами, которые они проворачивают. Они же шлифуют сифозные корыта проституток-наркоманок, у которой в её небритую пилотку с лёгкостью вместиться коровий окорок, а затем стоят на коленях перед женой или того хуже перед своими детьми, вонючими засранцами, и признаются им в чистой вечной любви и преданности. Тьфу, эти же мрази любят поднимать свои тосты с высокими словами, хотя с радостью дадут в своё дупло за прибавку к зарплате или за карьерный рост. Они любят Родину и всем мозолят уши своими вонючими ртами, хотя сами на всё это уже давно положили свой не мытый сифозный болт, подцепившего заразу от тех самых проституток-наркоманок. И с этих же мразей берут пример их подчинённые, которых начальники потом ругают, лишают премий, понижают в карьерном росте, одним словом, используют свои классические тупые наказания. И мне очень горько, что эти мрази, в таком малом количестве, попадают в какую-нибудь переделку. Большинству из них удаётся выйти сухим из воды, но им всё равно не удаётся избегать кары Высших сил. Их дети становятся наркоманами и шлюхами, лодырями и тварями со сложным характером и в возрасте восемнадцати лет они уже конкретно начинают выносить мозги своим высокопоставленным родителям и посылать их на три весёлых буквы, а их жёны от скуки и однообразия уходят к другим или просто спят с их лучшими друзьями. Так им и надо этим пидовкам, — нервно говорил дядя Игорь, жадно куря сигарету.

— Ни чего тебя понесло, — сказал Антон — почему такая озлобленность на всё вокруг?

— Не угадал, не на всех, — дядя Игорь сразу же подобрел когда услышал голос Антона, — я просто обожаю смазливых парней, а особенно, таких как ты!

— Хорошо сказал! Я сейчас брызну! Изврати меня ртом, сможешь? — спросил Антон.

— Прям сейчас, с утра? — спросил дядя Игорь.

— Да, смотри, какой сервелат большой стал после твоих слов, надо бы его обработать, я уже почти на пределе высшего наслаждения, — громко сказал Антон, широко раздвинув ноги и демонстрируя свой предмет дяди Игорю.

— А в этом никто не сомневается, что ты сейчас закончишь, — сказал дядя Игорь и достал сервелат Антона из штанов и принялся его потрепывать. Простонав пару минут, Антон брызнул в руки дяде Игорю. Дядя Игорь, с радостью съев молоко Антона, стал спешно собираться на работу. Ведь дядя Игорь занимался серьёзными делами на не самом последнем посту в Колоссибирске, получал приличную зарплату, в том числе и в конвертах, этих денег с лихвой хватало дяде Игорю и всем его окружавшим друзьям на воплощение своих высоко чувственных фантазий. Продавать свой товаристый зад за бабки дядя Игорь не считал чем-то зазорным, даже наоборот, всюду пропагандировал это. Так как в этом городе у многих безработных парней упругая дуплень являлось единственным средством заработка и выживания в этом городе.

Ресторанный и развлекательный бизнес, очень часто, начинался ближе к вечеру, да и свободного времени на работе у дяди Игоря было много, так как были помощники, надёжные, проверенные временем люди. Однако дядя Игорь часто всё сам проверял, сверял документы, тщательно изучал отчёты, чтобы не допустить ни одной неточности, чтобы ни одна проверка не докопалась до него. Это был принципиально честный и очень порядочный человек в работе, но только в работе, не более того.

После армии, по молодости дяди Игорю катастрофически постоянно не везло в финансовых и трудовых вопросах, грузчик, экспедитор, продавец по телефону, вот какой ерундой пришлось заниматься порядочному человеку. Не востребованость на рынке труда, лень, безработица, и, как результат — непрекращающаяся нужда в деньгах, ощущение голода, казалось, этому не будет конца. Но судьба всё-таки внезапно улыбнулась дяди Игорю, благодаря его сдобным и безотказным булкам. В итоге он стал управляющим, раскрутившемся очень быстро. Его уважали все: начиная с уборщиц туалета и заканчивая весьма серьёзными людьми в городе.

Начав прилично зарабатывать, он стал посещать спортклуб, чтобы держать себя в форме, так как чувствовал, что белая полоса жизни к нему возвращается вновь. Когда заработки увеличились в несколько раз, дядя Игорь не знал, как отделаться от особенно прилипчивых парней, которые в прямом смысле пожирали его взглядом, вульгарно облизывали вдруг пересохшие губы, ничуть не стыдясь, сразу же предлагали себя, настойчиво названивая ему в любое время суток.

Работал дядя Игорь управляющим в модном ресторане бизнес класса «Ромашка», хотя «Ромашка» по факту была дешёвой забегаловкой. Находился ресторан в центре города, поэтому с прибыльностью данного бизнеса было всё в порядке. Это было неофициальное сборище для раскрепощённых пидовок. В ресторане частенько засиживались пьяненькие мужички, которых можно было трахать прямо на столе. Да и просто, у кого оказывались просроченные кредитки, и не было чем заплатить за вкусный и сытный ужин, ну как же не чем, можно было рассчитаться своим задом, а кто хорошо насаживался на сервелат и подмахивал в такт, тому ещё и доплачивали. Можно было рассчитаться и ртом, ну это как бы на любителя. Бомжи тоже хотели похавать бесплатно объедки и просрочку в ресторане, правда дядя Игорь свой сервелат не на помойке нашёл и не пользовался услугами бомжей. Поэтому бомжей-геев, в ресторан, никогда не пускали, хотя часто просили их наводить порядок на прилегающей территории ресторана, за еду и сигареты, а также разрешали бомжам потрахаться в тёплой подсобке, а вот бомжам-натуралам было категорически запрещено пользоваться подсобкой, тем более водить туда баб. Был у дяди Игоря небольшой ресторанный прикол, немного напрудить в чашку супа, а потом с улыбкой преподнести его клиенту, попой сесть на салат и пернуть туда, ну или шляпой потереться об хлебушек. Всегда в меню ресторана был гороховый суп «Маэстро», который заказывали многие посетители, а всё потому, что от этого супа у всех, кто его ел, очень хорошо работал пердачок для предстоящей ночи любви. Ресторан отличался хорошей кухней и крепкой охраной, которая быстро улаживала любой конфликт между посетителями. А более настойчивых хабалок могли и отмудохать за углом.

Устроил на работу дядю Игоря его старый знакомый и, по совместительству, владелец ресторана Фима — очень красивый мужчина чуть за тридцать лет. В юные годы он был очень красив, молодой, высокий — сто восемьдесят с лишним сантиметров роста, отличного спортивного телосложения с чёрными, как смоль волосами и голубыми глазами, чистый, ухоженный, чуть манерный и очень обаятельный.

Вообще, более ранняя биография Фимы была очень любопытна и неоднозначна. Вернувшись после армии в родной город, Фима не смог поступить в институт, да и устроиться на более или менее приличную работу в этом провинциальном городе было довольно сложно, тем более, если нет образования. И как-то так получилось, что Фима начал встречаться с достаточно состоятельными женщинами, которые приезжали на отдых, и они очень щедро платили Фиме за его постельные услуги. А платить было за что. Ни одна девушка не проходила, не обратив на него внимание. Даже в школьные годы по Фиме сохли половина девчонок и парней и в тайне, а кто и открыто, мечтали хотя бы об одной ночи с ним. В штанах тоже всё было в порядке — его девятнадцати сантиметровый дружок в любой момент был готов сделать приятно противоположному полу по полной программе. На Фимином теле было мало волос, только его мешочек была покрыт небольшим пучком растительности. Но особенно Фима сделал себе неплохое поприще и рекламу в области лизания пилоток у взрослых женщин.

Так вот, переспав с одной из дамочек, отдыхавших летом в городе, и получив от неё приличную сумму за свои услуги, он подумал, что удовлетворяя голодную часть слабого пола, он может неплохо зарабатывать и накопить, помимо прочего, на покупку ночного клуба. Спрос на его услуги оказался очень хорошим, и Фимин бизнес процветал. Вскоре, помимо женщин, у него появились клиенты-мужчины. Некоторые из них были голубыми, но большинство из них были обыкновенными мужиками натуралами, которым в силу каких-то обстоятельств захотелось испытать новых ощущений — трахнуть красивого парня, или наоборот быть отпердоханным им же. Для Фимы тесные отношения с мужчинами поначалу был только работой, хотя удовольствие от того, что он трахал мужиков или, что они трахали его, он получал, но, ни любви, ни даже лёгкой влюблённости, ни к кому из них он не испытывал.

В итоге Фима решил остановиться на красивых парнях, роль в постели он выбрал себе уни-пассивную, так как очень любил ощутить крепкий мужской сервелат у себя в очке, также Фима любил снимать стояки своим пьяным друзьям. Жил Фима в просторном собственном коттедже со всеми удобствами, который достался ему от бабушки, которая уехала жить за границу.

У Фимы был двадцатилетний поклонник Илья, которого Фима привёз из какой-то деревни в пригороде Колоссибирска. Илья проживал вместе с Фимой в коттедже и трахал Фиму уже около трёх лет. Илья слишком дорого в финансовом плане обходился Фиме: айфоны, золотые украшения, новая модель иномарки, красивая одежда: Фима обеспечивал его всем и купал в роскоши и денег на него никогда не жалел, так как такого красивого бой-френда с большим сервелатом нигде не найдёшь. Когда Илья отдыхал в Европе, Фима заставлял официантов, работающих в «Ромашке», трахать его прямо в рабочем кабинете. Особенно Фима любил попрыгать на крепком сервелате гостя из Средней Азии и повара «Ромашки» Цацы. Цаца шлифовал Фиму в его зачуханный зад до приезда Ильи. Говорят, что когда Илья прилетел из Европы, у него отверстие было сильно порвано богатыми европейцами, денег не было и кушать очень хотелось, да и Фима, в тот день, как никогда, соскучился по сладостям своего любимого парня. Фима, после перерыва, высасывал со своего Ильи все соки, а Илья, в постели, показывал Фиме, чему он научился, отдыхая в Европе.

Фима, помимо ресторана, ещё являлся совладельцем ночного клуба «Воздыхатель» и давно уже вынашивал планы открыть современный гей клуб европейского уровня в этой драной и скучной провинции, но как всегда очень упёрто стоял денежный вопрос. Можно было, конечно, продать ресторан «Ромашка», но куда бы ходили тогда избранные для этого ресторана люди? Поэтому Фима не очень то и спешил со своим новым и неожиданно-приятным открытием для этого города. Ну а пока надо было работать и зарабатывать деньги для своих удовольствий, и в этом Фиме очень хорошо помогал дядя Игорь, который умело, помогал проворачивать Фиме финансовые махинации.

Приходил дядя Игорь на работу в ресторан практически всегда в хорошем настроении, обычно посылая весь не многочисленный прекрасный пол на хрен, он очень любил трогать упругие булки мужиков и парней. К этим выходкам уже все давно привыкли и уже не обращали на это никакого внимания. Все знали, что у дяди Игоря было очень много красивых молодых и смазливых сосунков, которые ошивались около ресторана и частенько приходили к нему на чашку чая и на палку сникерса. Дядя Игорь многим нравился на работе, причём даже некоторым мужикам, закоренелым натуралам, в том числе и бухгалтеру уважаемому Андрею Борисовичу, хотя тот был как бы натуралом. Не раз бывали случаи, когда мужики, шутя, обнимая дядю Игоря за зад, признавались впоследствии ему что у них на него постоянно палкостояние, а их жёнам поднять им сервелат не удаётся сделать уже на протяжении около двух недель.

Дядя Игорь очень любил ходить в гости к своим коллегам по работе. Однажды, ему даже удалось дать пососать сыну своего коллеги по работе, а по совместительству депутату Городского Совета, за пятьсот рублей. Этому валенку родители уже давно не давали денег на очередную дозу белого вещества, от которого он кайфовал, а наш добрый дядя Игорь помог, но не за просто так, конечно же. Ведь дядя Игорь не был волонтёром в сосальных делах. Зная, что ради ломки наркоман готов на всё дядя Игорь затем стал чаще наведываться к сыну своего коллеги, пока ни кого не было и давать ему пососать свои сладости в его опущенный рот. Сосать данный сынок не умел, но зато у него была также нераспечатанная наркоманская дырка, в которую также с радостью заглядывал дядя Игорь. На отсос и трах дядя Игорь тратился, аж на тысячу рублей, но оно это стоило. После обучения такого наркомана искусству необычной любви дядя Игорь стал возить его в коттедж, в пригороде Колоссибирска, где над ним глумились все приезжие лёгкого возбуждающего поведения. Наркомана долбили и при ломке, и когда он испытывал кайф, делали золотой дождь ему в рот из шлангов, заставляли пить молоко, в том числе и его собственное, часто его долбили в два смычка, в итоге наркоман стал знаменитой на всю округу голубой шлюхой, которая давала всем в своей задроченной шапке-гандонке. «Хочешь уколоться, хорошо, но сначала мы уколем тебя в твой пердачок», — так говорили этой шлюхе-наркоману, и в очередной раз его дрюкали, пока тому всё сзади не порвали, и о чудо, эта тварь сразу же, научилась сосать. Его отец, конечно же, всё знал, но сделать ни чего не смог и с досадой плюнул на него.

«Сосёшь, так соси дальше, может, хоть человеком станешь. Будь что будет!» — Вот как, с грустью, говорил его отец-депутат, а сам шёл на заседания Городского Совета разбазаривать городской бюджет.

В последствие, чтобы больше зарабатывать, нарик разрешал делать групповой золотой дождь на него из шлангов, и массовое групповое брызганье из многочисленных шлангов его поклонников на лицо. Как он потом объяснял свой поступок тем, что от этого у него был прилив жизненной энергии и сил и только благодаря этому он сможет бросить употреблять дурманящие вещества.

Также у дяди Игоря был один знакомый трансвестит, двадцатичетырехлетний брюнет Паша, с натёртыми ляшками от чулков и резинок. В миру он был более известен как Павлина, который работал менеджером среднего звена в здании напротив, занимался Паша покупкой-продажей оргтехники. Одним словом, Паша был обычным рядовым офисным планктоном, который хотел много денег и отличался юношеским максимализмом. Паша в обычные дни ходил в мужской одежде, а в выходные позволял себе нарядиться в женское платье и пройтись по закромам города, Паша обожал очень брать за щеку, а вот в очко он как то не любил. Во время обеденного перерыва дядя Игорь часто наведывался к нему в офис за дежурным отсосом. Из-за этих сосаний дядя Игорь работал после обеда очень слабо, так как Павлина, делающая приятное дяде Игорю, отнимала у него практически все силы. Вечерами дядя Игорь мог проводить Павлину до дома, щупая её за зад до самого подъезда, мог поиграть с его ртом в проходящих мимо кустах. Часто коллеги по работе спрашивали дядю Игоря о том, что же за девушку он себе завёл, какую-то странную. На что дядя Игорь смело с иронией отвечал, что завязал на корню с этой гомосятиной, но в это мало кто верил. Павлина имела ствол и кадык как у настоящего мужика, который тщательно прикрывала обмотанным вокруг шеи шарфом, мать её жила в другой стране. Отец, не вынеся позора, что сын одевается в бабу, уже давно отказался от него, поэтому наша Павлина жила вдвоём с бабушкой, которой в силу своего возраста было по хрен на ориентацию своего внука, да и не знала она, что такое трансвестит. Высшее наслаждение Павлина испытывал во время постельных игр теребиловкой своего небольшого сервелата, который, наверное, был последним лишним предметом в её необычной и неординарной жизни, которая ей очень нравилась.

Не брезговал наш дядя Игорь и женским полом, это была Оксанка — жена коллеги по работе из соседнего кабинета. Дядя Игорь с ней уже давно трахлся, точнее сказать, что трахала она его, одевая трусы с пластмассовым сервелатом из латекса более известным как страпик, хотя эта женщина с огромной радостью отсасывала у дяди Игоря, давая ему побрызгать много раз за уютный вечерок. Обычно данный акт происходил так: дядя Игорь садился в своё кресло, накрывался пледом, затем под плед засовывала голову жена коллеги и начинала трахать, в это время дядя Игорь закрывал глаза и представлял себе какого-нибудь красивого парня.

Не забывал наш дядя Игорь и про молодёжь, бездомного восемнадцатилетнего паренька, который часто наведывался на работу к дяде Игорю за подачками. После чего, дядя Игорь увозил паренька в ближайший лес, где паренёк с радостью сосал у дяди Игоря, глотая молочко за булку хлеба и жвачку. Но так как зад у паренька было не распечатан, дядя Игорь трахал паренька между сомкнутых ног, но и про рот не забывал естественно, который был уже развит не по годам.

Вот так наш добрый дядя Игорь помогал отбросам общества совсем не загнуться, в том числе кормил их вкусным йогуртом собственного производства, разрабатывал их дырки, а также, царапал спины, когда испытывал высокие чувства. За это его любили многие, в том числе и женский пол, правда, безответно.

Были также красивые парни-натуралы, которые часто прогуливались мимо ресторана «Ромашка», дядя Игорь рвал на себе волосы, что ему так и не удалось вдуть им. «Были бы вы пидовками, с вас бы толку было намного больше!», — так дядя Игорь кричал вслед красивым натуралам с крыльца ресторана во время перекура.

Была у дяди Игоря, другая нежная около ресторанная любовь. Они встретились неподалёку от ресторана, в небольшом перелеске в пятистах метрах от опушки, где друг друга в потные летние ночи трахали посетители ресторана. Стоит сказать, что около этой опушки несколько лет назад промышлял знаменитый местный уважаемый сексуальный маньяк Борька Мочалкин, который очень любил ломать целочки несносной молодёжи. Но стоит ему отдать должное, трахал молодёжь он только в попу, ни в рот, ни в пилотку он никогда не совал. И целочки ломать он научился аккуратно, ни одного экземпляра за свою карьеру не порвал. На допросах следователя при вопросе, почему ты ни кого никогда не трахал в рот и в пилотку, он отвечал, что панически боялся, что граждане у него могут съесть или рассосать во рту его волосатую конфетку, а пилотка была слишком широка для его тоненького сервелата. Отбывал наказание он психиатрической лечебнице, а через пять лет вышел на свободу как вылечившийся и полностью здоровой человек. Просто в психиатрической больнице работал начмед, которого завербовали пьяного в ресторане «Ромашка» в голубую компанию, позже этот начмед имел отношения с Борькой Мочалкиным, за хороший совместный трах в больнице он его и отпустил на свободу, походатайствовал перед комиссией и судьёй что он полностью вылечился и оправился от пережитого. Судья, который принимал решение по его освобождению, по ходу тоже был в теме. Правда, после этого пришлось Борьке Мочалкину переехать в другой городок, где его никто не знал. Так как ему многие родители хотели отомстить за преждевременную лишённую невинность своих выблядков, однако, были и такие которые к нему никаких претензий не имели. А также была пара парней и одна девушка, которые были ему очень благодарны за эти яркие нотки в их пресной половой жизни.

И вот, в этом самом леске, где орудовал Борька Мочалкин, после дождей появлялись целые выводки сыроежек, которые и пошёл собирать дядя Игорь в обеденный перерыв. Ломкие и хрупкие, они не представляли особой ценности для настоящего грибника. Но если их аккуратно укладывать в плетёную корзину, то вполне можно было донести домой целыми и невредимыми, но у дяди Игоря не было в этот день нормальной тары, он взял с собой обычный пакет чтобы туда складывать собранные грибы. Один странный парень, которого дядя Игорь встретил в лесу, любил собирать сыроежки, а у дяди Игоря не было такой удобной корзины как у того парня, и его сыроежки в пакете ломались и крошились. Они не впервые встречаются в этом перелеске, и дядя Игорь всегда удивлялся, что у этого парня грибы один к одному, а у него самого — глядеть тошно. И вот парень, сжалившись над дядей Игорем, пообещал подарить ему точно такую же корзину. Парень был какой-то непонятный и, как казалось дяди Игорю, он был немного какой-то слабоумный. Вроде был уже взрослым, но вот разговоры и повадки были все детские. А дядя Игорь пообещал сделать ответный подарок — золотые побрякушки и айфон, которые дядя Игорь выручил за трах два месяца назад. И вот сегодня у них должен был произойти обмен.

Завидев парня, дядя Игорь, продираясь сквозь заросли, поспешил к нему.

— Ну что, милый, принёс?

— Ага. А где ты был? Почему опоздал? Я вот тут для тебя набрал почти полную корзину грибов.

— Это ты раньше пришёл, а у меня — работа, — важно сказал дядя Игорь.

— Мне не терпелось получить твои подарки.

— Вот они, — протягивает дядя Игорь горсть побрякушек и модный айфон, который очень любят тупые пилотки современности.

— Ух, ты! — Парень даже подскочил от восторга.

Не в состоянии скрыть восторга, он тоже хочет что-то сделать для дяди Игоря. Корзина не в счёт, она мелочь по сравнению с теми чудесными вещами, при виде которых любой пацан с их улицы ну просто лопнет от зависти.

— А ты? Что хочешь ты? Я для тебя всё сделаю, ну всё-всё, что скажешь.

— Меня дядя Игорь зовут, а тебя как зовут?

— Меня Генка зовут, но все называют меня Мальчиком.

— А почему Мальчиком?

— Потому что говорят, что я глупый.

— Ну, может они в чём то и правы.

Дядя Игорь опускается в высокий и густой папоротник, жестом указывая парню сесть рядом. Закурив, предлагает сигарету приятелю.

— Я не курю вообще-то, — растерянно говорит Генка, — но если нужно?

— Молодец, не нужно. Тебе сколько лет?

— Недавно восемнадцать исполнилось. А тебе сколько?

— Тридцать два года, зайка! — дядя Игорь улыбнулся.

— Когда и мне будет столько, я тоже стану таким же крутым, как и ты. А здорово быть таким?

— Не очень, — усмехнувшись чему-то своему, гладил дядя Игорь Генку по голове, — У тебя отличные волосы — светлые и нежные, как пушинки.

— Мне не нравятся, сказал Генка.

— Почему? — дядя Игорь удивился.

— Девчачьи. Пацаны дразнятся.

— Они дураки, твои пацаны, и ничего не понимают в жизни. Так что бы ты хотел дать мне взамен айфона? — возвращается дядя Игорь к началу разговора, продолжая перебирать грубыми пальцами волосы Генки.

— Не знаю. Лучше ты сам скажи, чего хочешь.

— Ты ведь добрый и всё отдашь дяде Игорю? У тебя такие волосы, — дядя Игорь теперь окончательно понял, что Генка вообще тупой валенок, поэтому можно по-хитрому развести его на шлифовку.

— Ты хочешь мои волосы? — изумился Генка. — Вообще-то я могу постричься наголо и принести их тебе!

— Ты эти волосы ещё маньяку Борьке Мочалкину по почте отправь, он это точно оценит. Вот ещё придумал! — рассердился дядя Игорь. — Мне нравится, когда они растут на твоей голове, — и, не сдержав порыва, целует Генку в самую макушку.

Генка инстинктивно прижимается к дяде Игорю, как если бы это был старший брат.

В процессе разговора дяди Игорю удалось выяснить, что родители у Генки не просыхающие алкаши, несмотря на свой восемнадцатилетний возраст, он всего лишь закончил семь классов и по умственному развитию безнадёжно отстал от сверстников, да и учился он в коррекционной школе, грубо говоря, в вечерней школе для дебилов. Из-за этого всего, друзей у него не было, он вёл замкнутый образ жизни, любил гулять один в лесу и собирать грибы и ягоды, разговаривать с деревьями и растениями и птицами. Также Генка не знал, что всего в нескольких сот метрах находиться заведение с сомнительной репутацией для пидовок, где его наивностью и доверчивостью мог воспользоваться любой взрослый и хитрый дядя, однако пидовки собирались ночью, а Генка здесь бывал днём, и только поэтому Генкино отверстие было ещё не распечатано. Ирония судьбы.

Как бы Генке хотелось иметь такого друга, как дядя Игорь! Сегодня ночью ему приснился дядя Игорь, точнее его запах. «Может потому, что я так сильно мечтал о таком старшем брате?» — решил про себя Генка.

И теперь он почти слился с ним и ему нравится, как дядя Игорь гладит его голову, шею, трётся своей чуть шершавой щекой о его щеку. У дяди Игоря очень большая и нежная ладонь. Особенно это чувствуется, когда он просовывает её Генке под рубашку, поглаживая спину и опуская руку под резинку трико, поочерёдно сжимая то одну, то другую Генкину булку. А ещё от дяди Игоря пахнет табаком и одеколоном, и от этих запахов у Генки становится тревожно на душе. А дяде Игорю нравится вдыхать запах Генки, так похожего на тупую смазливую девочку. Он трахает Генку в розовые, чуть влажные губы. И каждый последующий засос длится дольше предыдущего. При этом Генке казалось, что дядя Игорь дрожит. И хотя ему не очень-то нравятся это, а если честно, то и вовсе не нравятся, однако он не сопротивляется, боясь обидеть своего щедрого взрослого друга. Неожиданно дядя Игорь подносит указательный палец к своему виску и со словами: «Пиф-паф», вытягивается во весь рост на влажной траве. Генка смеётся, потом тоже делает себе пиф-паф и падает рядом с дядей Игорем. Тот подхватывает сильными руками нежное тело Генки и укладывает его на себя.

— Земля холодная — простудишься, — объясняет Генке дядя Игорь.

— А ты не простудишься?

— Нет. Я закалённый и горячий.

— А я разве холодный?

— Не знаю, — усмехается дядя Игорь. — Это ещё надо проверить.

— У всех людей температура тела одинаковая, — рассудительно говорит Генка, уютно устроившись на теле дяди Игоря. — Если, конечно, кто-то не болен гриппом.

— Ну, если температура одинаковая, тогда мы по очереди будем лежать друг на друге, чтобы не заболеть. Согласен?

— Ага! А ты не раздавишь меня? Ты такой большой и сильный.

— Ну вот, ещё и обижаешься, когда пацаны обзывают девчонкой. Какой же ты будущий мужик, если боишься, — разочарованно зевнул дядя Игорь.

— Я не боюсь! Ты не думай.

— А вот мы сейчас проверим, — говорит дядя Игорь и крепко сжимает его в своих объятиях. — Больно?

— Не а.

— А сейчас?

— Я же сильный!

— Люблю таких сильных парней, как ты. Хочешь дружить по-настоящему?

— Да! — задыхается от счастья Генка. По правде говоря, он не знает, как могут дружить взрослый мужчина и восемнадцатилетний парень. Но ему всегда хотелось иметь настоящего друга — сильного и доброго, с которым можно было бы говорить на равных, такого, как этот дядя Игорь. Он совсем не зазнаётся и ещё позволяет на нём лежать.

— Сосни меня, — просит дядя Игорь.

— А разве друзья сосутся? — удивляется Генка. — Целуются тёти с дядями.

— Если друзья настоящие, они тоже сосутся.

— Самые-самые настоящие?! — уточняет Генка.

— Ну да, — нетерпеливо говорит дядя Игорь, — если ты, конечно, не против быть самым-самым.

— А ты? Ты не против?

— Я же позволил тебе лечь на меня. Такое только очень близким друзьям позволяют.

— Я хочу быть твоим другом, сильно хочу! — признаётся Генка и прикасается к губам дяди Игоря.

— Ещё, — заплетающимся языком просит дядя Игорь, — пожалуйста, ещё. Я сильно хочу быть твоим другом.

И снова Генка прикасается к его губам. И тогда дядя Игорь, не выпуская его губ, переворачивает Генку на спину и осторожно подминает под себя.

— Тебе не больно? — шепчет он.

— Нет. Ты не слишком тяжёлый.

— Вот и хорошо. А теперь угадай, чего я больше всего на свете хочу. Ты айфон и компьютерные игры. А я?

— Не знаю, — Генка ещё не успел подумать, чего может хотеть такой взрослый дядя от него, как услышал:

— Покрывать тебя цветами всего.

— Но ты и я, мы и так это делаем.

— Какой ты ещё глупый. Я же сказал, всего!

Генка и не заметил, как дядя Игорь стянул с него спортивное трико и теперь жадно покрывает цветами те места, которые ещё минуту назад скрывали трусики. Язык Генки оказывается во рту дяди Игоря. Ему щекотно и немножко стыдно. Но если его друг так хочет. Разве он может ему отказать? Между тем, шланг его уже так набух, как это часто случается по утрам, когда Генке хочется отлить. В такие минуты отросток становится твёрдым-претвердым, и раза в два больше, чем обычно. Вспомнив об этом, Генка испугался: если он не выдержит, то может отлить прямо в рот другу и тогда их дружбе конец.

— Не надо, — просит он. — Тебе разве не противно? Шлифуй лучше в губы.

Дядя Игорь пощекотал влажным и горячим языком набухший кончик Генкиного сервелата, неохотно оторвался от этого занятия и лишь после этого сказал:

— Совсем не противно. С чего ты взял? Ведь я твой друг. Настоящий! А ты — нет.

— Почему? — удивляется Генка.

— Потому что ты не хочешь шлифануть меня сюда, — дрожащей рукой дядя Игорь расстёгивает ширинку и из неё выныривает нечто такое громадное, чего Генке до этого мига доводилось видеть, только во дворе, когда пацаны показывали ему свои сервелаты ради забавы. От неожиданности он вздрагивает и в страхе зажмуривается. И лишь спустя минуту, до него доходит: это же тоже самое, что и у него между ног, только в несколько раз больше.

— Ну вот, — прерывает его мысли дядя Игорь и не одобрительно смотрит на Генку, — а ещё клялся в настоящей дружбе.

— Я разве отказываюсь, — шепчет Генка. Голос его куда-то исчез. — Но, я ж не знал, что ты любишь, ну, когда делают приятно твоему сервелату.

Дядя Игорь огорчённо вздыхает, медленно запихивает обратно в штаны сильно вставший и оттого не послушный сервелат, всем своим видом выказывая обиду и, давая понять, что поищет себе приятеля в другом месте.

— Не надо, — испуганно шепчет Генка. — Не обижайся и не прячь его. Я буду целовать твою штучку, сколько ты захочешь, хоть час, хоть два. А хочешь, до самого вечера буду целовать. И завтра тоже, и всегда, — Генка чуть ли не плачет: так ему обидно потерять друга. Из-за таких пустяков их только что зародившаяся, ещё такая хрупкая, как молоденькая сыроежка, дружба может превратиться в грибную поганку.

— Сладкий мой, — гладит его дядя Игорь, — не плачь. Я же человек слова, и мы будем дружить столько, сколько ты захочешь.

Дядя Игорь берёт Генку за шею и нежно, но твёрдо притягивает его голову к своей штучке:

— Целуй мою штучку, сколько сможешь. Если тебе будет так удобней, представь, что это волосатый шмель залетел тебе в рот.

— А он меня ужалит во рту? — спросил Генка.

— Нет, он покормит тебя!

Генка неуклюже обхватил своими ладошками штучку дяди Игоря и чмокнул в толстенную, словно груша, шляпу. Из дырочки, что посреди шляпы, выкатилась прозрачная капелька и застыла. Генке показалось, что дядя Игорь тоже хочет отлить из шланга, и он на миг перестал целовать эту пылающую каким-то удивительным огнём грушу, пахнущую почти так же, как губы дяди Игоря.

— Целуй капельку! Чего же ты? — нетерпеливо говорит дядя Игорь. И Генка целует эту капельку.

— Возьми мою конфетку в ротик! — командует дядя Игорь.

Сервелат дяди Игоря сразу же заняла весь Генкин рот, на большее там попросту не хватило бы места, даже для той капельки. Поэтому Генка не столько испугался, сколько удивился, когда его рот стал быстро наполняться чем-то вязким и тёплым, похожим на кисель. Но эта жидкость по вкусу совсем не походила на кисель: она не была сладкой, она не была горькой или солёной. Она была как будто бы совершенно безвкусной. И в то же время некий необъяснимый привкус в ней Генка уловил. Что-то едва уловимое и давно забытое, не совсем такое, но похожее.

— Глотай скорее начинку! Ну же! — сквозь дикие всхрапы выкрикивает дядя Игорь.

Генка послушно глотает, но оно всё не кончается. «Чудно, — думает он, — почему так дёргается дядя Игорь? Если ему больно, почему он не вытащит свою конфету из моего рта? А может, ему приятно, вот он и стонет. Может, всем дядям с большими конфетами очень сладко, когда они суют их кому-нибудь в рот? И почему они у них такие большие конфеты? Это же так не удобно, когда такие большие. Даже во рту не помещаются. И в трусиках им тесно. А мой коротыш поместился у него весь целиком, даже с моими яичками». Генка очень сильно чувствовал, как было горячо, думал про себя: «Но почему тогда я не стонал? И почему у меня ничего такого не текло, а у него продолжает течь?»

В его голове роилась тысяча вопросов, и ни на один из них он не находил ответа. Конечно, он мог бы прямо сейчас задать их дяде Игорю, но как, если рот занят этой набухшей конфетой, которую дядя Игорь и не думает вынимать. Сам же он не может выплюнуть её, потому что дядя Игорь цепко держит его за шею — головы не повернуть. И стонет, стонет. Но вот Генка закончил глотать начинку, во рту стало свободнее, конфетка сделалась немного мягче. И хотя он продолжал посасывать эту странную конфету, из неё, наконец, перестала капать молочная начинка.

— Шире рот, — скрипнул зубами дядя Игорь.

Генке показалось, что голос его друга стал похожим на голос пьяного человека, но он безропотно повиновался ему. И тогда дядя Игорь с силой просунул ему свой сервелат в самую гортань. Ему стало трудно дышать. Он попытался освободиться хотя бы на сантиметр, чтобы не задохнуться, но сервелат дяди Игоря сам уменьшался в размере, и Генке стало чуть легче. Дядя Игорь уже не стонал, лишь тяжело дышал, как после большого забега. Генка даже порадовался, что его другу, быть может, надоело это странное занятие. Но не тут-то было! Дядя Игорь взял его за руки и опустил их на свои тугие яйца.

— Мни их вот так, — показал дядя Игорь. — Мне будет приятно. Пожалуйста, дружок! Это два лучших друга волосатого шмеля, прямо как мы с тобой.

И Генка начинает послушно мять эти тяжёлые яйца. Ему не терпится узнать, что находится в этих шариках. Уж не этот ли странный кисель? И для чего они вообще нужны парням и дядям? Может, для того, чтобы их мять? Между тем дядя Игорь качал своим сервелатом с такой быстротой, что Генке казалось, будто набухшая конфета постоянно находится в его горле. Потом дядя Игорь на секунду замер, вот он уже изогнулся и так резко качнул передом, что весь его сервелат целиком вошла в широко раскрытый рот Генки. И тут же хлынул густой поток этого странного киселя. Дядя Игорь застонал громче прежнего. Вскоре этот стон перерос в жуткий вопль и закончился то ли коротким вскриком, то ли всхлипом. Дёрнувшись в последний раз, словно в эпилептическом припадке, он затих. Генка, уже не ожидая команды, глотал последние, убывающие порции молочной жидкости, будто делал это каждый день много лет кряду.

— Ты устал, дружок? — хрипло говорит дядя Игорь, вынимая из онемевшего от неустанной работы рта мягкий и сразу уменьшенный вдвое сервелат. — Это ничего. Так только в первый раз бывает, потом привыкаешь.

— Вкусная у тебя конфетка! Тебе хорошо? — спрашивает Генка, едва двигая челюстями и с удивлением разглядывая порозовевшее лицо дяди Игоря.

— Очень. Спасибо тебе. Ты меня здорово выручил. Я очень хочу с тобой дружить. А ты?

— Да, — не слишком уверенно отвечает Генка. — А по-другому как-нибудь можно дружить, без волосатого шмеля, — на всякий случай уточняет он.

— Можно, — усмехается дядя Игорь, — Конечно же, можно, — повторяет он с затаённой мстительной тоской в глазах, — но не сейчас, а когда подрастёшь. А пока, лучше так, если ты не против этого.

— Я согласен, — вздыхает Генка. — Может это моё призвание, а я об этом только сейчас узнал.

Генка пожимает худыми плечами. Дядя Игорь нежно привлекает его к своей груди и целует, укладывая его голову со светлыми, как тополиный пух, волосами на плечо. И сквозь тонкую футболку Генка слышит, как гулко бьётся сердце дяди Игоря.

Дядя Игорь понимал, что пользоваться парнем он может достаточно долго, однако, надо чтобы никто об этом ничего не узнал, так как этот проворный волосатый шмель имеется не только у него в этом городе.

— Скажи, а что это за кисель такой выливался из твоего шланга? — не выдерживает Генка.

— Эта начинка. Молочная начинка, — машинально отвечает дядя Игорь.

— А у меня она тоже есть, эта как её? — спросил Генка.

— Я думаю, что есть, ты что, её ни разу не добывал? Тебе надо просто погонять шкурку на своём теле.

— А это как? — спросил Генка и очень сильно удивился.

— Обхватываешь своего волосатого шмеля одной рукой и потом двигаешь рукой вверх вниз. Не могу поверить, что ты этого ни разу ещё не делал. Да хотя у тебя шмель какой-то маленький. Сантиметров двенадцать, ну ничего, зато зад у тебя добротный. Будешь им отыгрываться в жизни. Ну и ртом тоже не забывай, конечно же.

— Тогда и у меня вырастет такой же большой? — кивком головы указывает он на ширинку штанов дяди Игоря.

— Скорее всего, уже нет, — засмеялся дядя Игорь.

— А помидорки? — не унимается Генка.

— Конечно, вырастут, если не будешь их вовремя поливать молочной начинкой.

— А что в них, в этих шариках? И для чего они?

— А ну давай, сделай так, как я тебе говорил.

— Погонять себе шкурку?

— Да! Какой ты у меня догадливый! — Дядя Игорь обрадовался сообразительности Генки.

Генка в ту же минуту взялся как послушный ученик и неуклюже начал массировать свой шланг, с каждой секундой он всё больше и больше ощущал пульсацию своего небольшого шланга, и через мгновение, из Генкиного шланга полилась такая же жидкость, что и у дяди Игоря.

— Съешь её! — приказал дядя Игорь.

— Хорошо, — сказал Генка и тут же начал запихивать себе свою собственную белую жидкость в рот, — она по вкусу как твоя, так вот что храниться в этих шариках?

— Да, называй эту жидкость молоком, пока на сегодняшний день для тебя информации достаточно. А теперь извини, мне ужасно хочется спать.

— Прямо в лесу?

— Ну да, прикорну чуток, минут двадцать, у меня с собой и покрывало есть.

— А грибы?

— Какие на хрен грибы?! Довольно и того, что набрал ты. Спасибо. В другой раз опять набери. Ладно? Тогда у нас останется больше времени для дружбы, и конфетки пососать успеем.

— Я тоже хочу спать, — зевает Генка.

— Вот и хорошо. И вообще никому не рассказывай про нашу дружбу. Пускай это будет нашей тайной. Только тогда мы сможем по-настоящему дружить. Я подарю тебе ещё подарков и много других полезных вещей. Окей?

— Да! — твёрдо говорит Генка, — мне всё равно никто ничего не дарит, даже родители, только и говорят, что ты должен нам на водку денег приносить каждый день.

Как и все люди в мире, дядя Игорь обожал тайны, в том числе и Генка. И о том случае никому не проболтался. Они стали регулярно встречаться в том перелеске и дружили, как того хотел дядя Игорь. Постепенно Генка привык к этой странной дружбе так крепко, что уже дня не мог прожить без дяди Игоря. Спустя годы Генке стало ясно: дядя Игорь не торопил события, понимая, что ещё не вечер и Генка никуда не денется, всё равно однажды у них получится то, к чему готовил его дядя Игорь. Но обстоятельства распорядились иначе. Родителей Генки лишили родительских прав из-за ненадлежащего исполнения обязанностей по воспитанию своего тупого сына. Бабушка, из соседнего города Губцовск, решила забрать с собой восемнадцатилетнего внука с девчоночьими волосами, так как Генка, несмотря на своё совершеннолетие, позаботиться сам о себе не мог.

Так и не стал Генкино дупло достоянием сервелата дяди Игоря. Судьба, на этот раз, перехитрила дядю Игоря и уберегла на время Генку, уготовив ему, скорее всего, другого партнёра по тесной дружбе в другом городе. Хотя дядя Игорь всё таки в глубине души мечтал, чтобы Генка приехал, пусть даже не надолго и даже не насовсем, а может и самому туда поехать, ехать то недалёко, около пятиста с хвостиком километров и восьми часов в пути. Однако события, происходящие с дядей Игорем в настоящее время не дали ему осуществить свою очередную похотливую задумку…

Антон в это время, с разрешения дяди Игоря, бухал в ресторане «Ромашка» в офисе дядя Игоря с компанией, компанию ему составляли сначала Андрей Борисович, главный бухгалтер ресторана «Ромашка», парень-официант и две молоденькие официантки. После часового застолья, официанты пошли обслуживать ночных посетителей, а из компании оставался только подвыпивший бухгалтер Андрей Борисович, которому было сорок пять лет. Когда все ушли и Антон с Андреем Борисовичем остались вдвоём, Антону вдруг сильно захотелось кому-нибудь вдуть, алкоголь всё-таки взял своё.

— Андрей Борисович, а почему вы не идёте домой?

— А меня там никто не ждёт, с женой я развёлся очень давно, а дети уже выросли, две дочери — тупые пилотки, как вышли замуж, так ни ответа, ни привета, вот и живу один, одна отдушина, ресторан «Ромашка», там хоть цифры отвлекают от суровой действительности.

Антон подумал, что можно в данное время предложить Андрею Борисовичу, чтобы его развеселить: заняться трахом, предложить ему отсосать, а самому снять штаны и разрядиться рукой, а там посмотреть, что делать дальше. Антон и предложил:

— Андрей Борисович, а Вам нравиться молодые парни? Не как люди, а как девушки?

Но подвыпивший Андрей Борисович вдруг заявляет:

— Я всё понял, ты хочешь потрахаться. Хорошо, я сам у тебя отсосу?!

Антон прямо обалдел от такого, и, конечно, согласился. Антон достал свой, давно в боевой стойке, сервелат, вся шляпка которого была в смазке, Андрей Борисович взял его в руку и, начав его мять, со словами: «Ух, ты, у тебя какой!» стал его сосать, сильно причмокивая губами, что ещё больше возбудило фантазию Антона. Антон попросил его на время остановиться и раздеться, что они с радостью и сделали.

Антон быстро разделся, сел на край кровати и стал смотреть, как Андрей Борисович раздевается. Яйца Антона набухли, со шланга текла смазка. Андрей Борисович разделся до трусов, а Антон в это время сидел, поглаживая своего дурашку, сквозь дядины трусы было отчётливо видно, что бухгалтерский сервелат уже тоже в полной готовности, он подошёл поближе, так что его сервелат оказался напротив рта. Антон медленно стал стягивать трусы с Андрея Борисовича и, наконец, его сервелат выпрыгнул из них. Сервелат был среднего размера, шляпка была оголена и вся в смазке, а яйца были как у быка — очень большие.

Антон взял его сервелат в руку, лизнул языком шляпу, постепенно переходя к яйцам и начал их тоже тщательно вылизывать. Андрей Борисович принялся стонать и умолять, чтобы Антон не спешил, а то получит заряд молока в лицо раньше времени, Антон остановился и лёг на кровать. Андрей Борисович лёг сверху Антона между ног, они стали играть мётлами. Антон почувствовал, что Андрей Борисович трёт свою шляпу об его зад и вот-вот вдует туда, он догадался и сказал, что просто вытирает смазку, чтобы потом было легче вставить ему в зад, Антон лежал и балдел от кайфа. Антон сказал, чтобы он продолжил ему сосать, а Андрей Борисович спустился ниже и взял у Антона в рот, Антон схватил его за уши и начал вдувать ему в рот, а ногой гладить его яйца.

Антон почувствовал, что сейчас закончит и попросил Андрея Борисовича сунуть в его очко палец, так как очко было хорошо смазано, и он легко туда вошёл пальцем. Андрей Борисович только и успел сделать одно движение пальцем, как Антон брызнул ему из шланга в рот мощной струёй молока.

Но пик наслаждения не проходил, а только усиливался. Антон сказал, что пора ему разрядиться, встал раком, широко раздвинув булки, Андрей Борисович сразу встал сзади и смело начал работать языком, вылизывая зад Антона. Антон стонал от кайфа, а Андрей Борисович уже водил головкой сервелата по дырке зада Антона и постепенно всунул туда свой сервелат до самых яиц. Немного отдохнув, чтоб дырка привыкла к нагрузке, Андрей Борисович начал трахать Антона, и он стал подмахивать ему, разряжаясь рукой, яйца Андрея Борисовича бились об зад Антона, издавая громкие шлепки, что ещё больше возбуждало их фантазию. Вскоре Андрей Борисович ускорил темп, да и Антон ощутил, что тоже заканчивает. Андрей Борисович с криком брызнул в товаристый зад Антона, после чего они завалились набок и Андрей Борисович стал вытаскивать сервелат из зада и в это время Антон закончил и обильно облил себя молоком.

Немного отдохнув, и ещё выпив водочки, Антон увидел, что у Андрея Борисовича опять сервелат пребывал в полной готовности, а у Антона он и не падал. Они сидели в офисе дяди Игоря: Андрей Борисович на диване, а Антон у него на коленях. Андрей Борисович сказал, что теперь очередь поработать сервелатом в его клапане предоставляется Антону. Антон, конечно, согласился и встал, а Андрей Борисович облокотился об стол. Антон встал на колени и начал работать языком, тщательно обрабатывая каждую впадинку. Антону было очень приятно обрабатывать языком булки и яйца Андрея Борисовича, Антон поднялся с колен, ввёл свой сервелат в зад Андрея Борисовича и стал вдувать его в самую глубь.

Это было что-то! Таково кайфа Антон не испытывал давно, Андрей Борисович только постанывал и просил всунуть глубже, Антон засаживал дяде по самые помидоры и разряжал его сервелат своей рукой, отчего тот из шланга брызнул молоком прямо на закуску. Андрей Борисович тем временем качал своим клапаном шланг Антона. И Антон, через несколько секунд, брызнул в дядино пекло очень обильно так, что, вытаскивая шланг, у него, оттуда потекло молоко.

После хорошего траха Антон вызвал такси Андрею Борисовичу, чтобы тот поехал домой, а сам уснул на диване. Антон дожидался, когда придёт дядя Игорь, с очередного своего романтического приключения, под гордым названием работа.

Утром, Антону, а особенно Андрею Борисовичу было очень стыдно за свою проявленную слабость. Андрей Борисович вообще был натуралом. Однако Антон, всё же рассказал дяде Игорю о ночных приключениях с Андреем Борисовичем.

— Игорь, мы вчера с вашим бухгалтером по-пьяни поиграли во все тяжкие, говорят, что он натурал, это правда?

— Ну, так-то вроде да, но я о нём слышал, что он, когда нажрётся, то с мужиками шлифуется.

— Так трезвый он вообще на меня не смотрел, — недоумевал Антон. — Ты на меня не обижаешься за это?

— Антон, ну как же я могу на тебя обижаться, ты же свободный человек и не моя собственность, ты можешь играться с кем хочешь и в любые игры.

— Правда? — Антон приятно удивлялся толерантности дяди Игоря по данному вопросу.

— Да, я тебя не буду ревновать, и устраивать тебе сцены, это не в моих правилах, окей?

— Хорошо, Игорь. — Антон заметил, как дядя Игорь собирает вещи в чемодан. — Ты что уходишь от меня, куда собрался?

— Нет, дурачок, я планирую на выходных в Хорватию слетать, к своему брату, про которого я тебе рассказывал.

— С которым ты ещё спал. К Сергею?

— Видишь, ты всё прекрасно помнишь! А ты можешь делать всё что хочешь, даже долбиться с тем с кем считаешь нужным, главное какую-нибудь сифозу на свой сервелат не цепани.

— Хорошо, — сказал Антон и по-дружески поцеловал дядю Игоря, — ты лучший из мужчин, которых я встречал!

— Ты тоже очень даже ничего, — сказал дядя Игорь и повалил Антона на кровать…

 

Глава восьмая УИКЕНД ДЯДИ ИГОРЯ В ХОРВАТИИ

Трудовые будни сменялись плодотворными выходными. Дядя Игорь с Антоном частенько выбирались в выходные на люди, однако одно событие в жизни дяди Игоря заставило дядю Игоря оставить Антона отдыхать одного. Это событие было очень личным для дяди Игоря, можно сказать, семейным приветом из прошлого. Около полудня в выходной день на телефон дяди Игоря раздался телефонный звонок. Номер был неизвестным, но дядя Игорь решился взять трубку. На том конце провода звонил младший брат дяди Игоря Сергей, которого отчим дяди Игоря взял у своего собутыльника на воспитание, которого лишили родительских прав, после того как дядя Игорь начал свою самостоятельную голубую жизнь. Хоть брат дяди Игоря Сергей был ему не родным, однако у дяди Игоря больше братьев не было и поэтому выбирать дяде Игорю особо не приходилось. И вот в один прохладный вечер у дяди Игоря с Сергеем состоялся телефонный разговор:

— Игорь, я тебя очень хочу увидеть, ведь я так давно тебя не видел, мой любимый брат!

— Я очень рад, Серёж, я уж думал, ты вообще куда-то пропал в своей Европе. Давай встретимся, у тебя есть варианты?

— Игорь, я всё также живу в Хорватии, уже десять лет, Вас там ещё не надоела провинциальная нищенская жизнь. Ты можешь ко мне приехать хотя бы на пару дней. Билеты я оплачу сам. Я работаю в Хорватии менеджером по продажам в сетевых супермаркетах, так что деньги у меня есть, одним словом, я здесь очень хорошо устроился.

— Хорошо, отчёты по работе я всё равно сделал, да и работы сейчас в принципе не много, возьму отгул на работе на три дня и на выходных прилечу к тебе, уже сейчас еду билеты покупать, милый мой младший брат. Тем более что мы с тобой не виделись уже сто лет.

Поговорив по телефону, ещё минут пять, дядя Игорь узнал точный адрес места жительства в Хорватии Сергея и немного про его личную жизнь. Личная жизнь Сергея сложилась не совсем удачно. Сергей обзавёлся двумя детьми, был некоторое время женат на красивой и богатой хорватке, однако в настоящее время был разведён и не с кем сексуальных отношений не имел. Дядя Игорь предполагал, что Сергей как он, такой же гомосек, хотя это Сергей очень тщательно скрывал. Дядя Игорь отпросился у Антона в дальнее путешествие, который его с радостью отпустил, тем более Антон неплохо умел и сам развлечь себя и свою ненасытную мохнатку.

Прошло несколько часов с того момента, как дядя Игорь отправился в дорогу. Пришлось лететь двумя самолётами, на одном самолёте надо было долететь из зачуханого колоссибирского аэропорта «Центральный» до Столицы, а оттуда уже в Загреб, в хорватскую столицу.

Полёт прошёл нормально и сейчас самолёт медленно снижался: под ним виднелись огни взлётно-посадочной полосы Загреба. Наконец самолёт приземлился, проехал по взлётной полосе и остановился у здания аэропорта. К самолёту от здания приблизился длинный как кишка переход. Через пару минут люк самолёта открылся и дядя Игорь, выйдя из самолёта, оказался в терминале аэропорта. Своего брата дядя Игорь узнал сразу же по воспоминаниям детских черт лица, которые дядя Игорь запомнил на всю жизнь и по фотографиям, которые он видел на социальных сетях в интернете. И вот перед дядей Игорем стоял рыжеволосый красавец с голубыми глазами. Пожав друг другу руки, они обнялись и обнимались на протяжении десяти минут.

— Слава Богу, я прилетел, я хочу как можно скорее оказаться у тебя дома и принять душ, ты не представляешь себе Серёжа, как я устал от этого перелёта.

— Обязательно, Игорь. Поехали скорее, тебе надо отдохнуть.

— Как ты меня вообще нашёл, ведь столько воды утекло?

— Я ж занимаюсь сетевым маркетингом, на одном из сайтов просматривал рестораны вашей страны и случайно наткнулся на твой ресторан «Ромашку», посмотрел информацию на сайте и увидел тебя и телефоны вашего ресторана.

— Странно, что ты рассматриваешь гейские рестораны, — подозрительно сказал дядя Игорь.

— На нём же не написано что он гейский.

— Дорогой мой, достаточно побродить по форуму интернета вашего Колоссибирска, и понять, что там вашей голубятней до самой Хорватии воняет.

— Не бзди, мы там все дезодорантом пользуемся.

— Ладно, пойдём, — сказал Сергей и взял туристическую сумку дяди Игоря.

Они вышли из аэропорта на улицу. Возле аэровокзала стояли люди в нескольких очередях. По мере того как подъезжало такси, они садились и уезжали. Однако такси им не понадобилось: Сергей приехал встречать дядю Игоря на личном автомобиле, новеньком Фольксвагене.

Двухэтажный дом у Сергея и его детей, которые проживали вместе с ним, стоял на окраине Загреба — столицы Хорватии, поэтому особой чистотой и общественным порядком данный район не отличался, а поэтому здесь было всё: наркотики, алкоголь, проституция, в том числе и дешёвые югославские мальчики, также сосавшие у местных маргиналов. Соседи у Сергея были спокойные, да и магазинов и других, жизненно важных для жизни сооружений, было хоть отбавляй. Правда, новым гостям и тем более в ночное время ходить было опасно. Дом у Сергея немного выделялся среди окрестных домов своими размерами, однако ничего выдающегося в нём не было, кроме того что в доме имелся гараж на два автомобиля, однако в этом европейском цивилизованном городе — это обычное дело.

В последующее время они много о чём разговаривали, но серьёзного за день практически не произошло за исключением того, что брат постоянно пытался делать дяде Игорю знаки внимания, но тот делал вид, что их не замечает.

Безмерная усталость, что так давила Сергея в последние недели, вдруг показалась не столь тяжкой: почему, в сущности, он так страшился этого разговора, ведь знал же он в глубине души, что брат его примет и поймёт. Сейчас дядя Игорь сидел рядом с ним, обнимал его за плечо и говорил о той красоте, которая их окружала двоих, здесь за границей, вдали от дома и места своего рождения, где они вместе росли.

После ужина, Сергей уложил детей спать на втором этаже дома. Сергей думал, что пока дети спят, он сможет поговорить серьёзно с дядей Игорем в этот необычный вечер. Устроившись на диване перед телевизором, Сергей взял руку дядю Игоря и сжал её в своей ладошке. Игорь вопросительно посмотрел на младшего брата.

— Ты мне что-то хочешь сказать, братишка?

— Я обожаю тебя! Игорь, я люблю тебя с той минуты, как только увидел тебя впервые. Я готов отдать тебе всё самое лучшее, в лепёшку расшибиться, лишь бы тебя порадовать.

— Серёжа, что ты такое говоришь? — произнёс дядя Игорь и слегка покраснел.

— Послушай меня, я потом просто не смогу тебе это сказать. Я влюблён в твой своеобразный характер. Много живу лишь только тобой, пытаюсь найти такого как ты человека, но видимо, таких как ты больше не существует, или я их не вижу.

— Охренеть! — прервал его дядя Игорь, — поверь, я всё это знаю. Я знаю, как ты меня любишь, поверь мне, я тоже тебя люблю, но не так как ты меня, а по-другому, но давай сейчас больше не говорить на эту тему.

— Но почему?

— Не хочу, чтобы ты страдал Серёжа.

— Нет, Игорь, ты просто мне не можешь простить то, что уехал из Колоссибирска. Я сам разрушил наши отношения, но мы ведь любим друг друга! Мы всё можем вернуть вспять и быть с тобой вместе раз и навсегда, как мы с тобой вместе спали, ты был уже зрелым парнем, а я твоей неопытной девочкой, и мы с тобой были любовниками. Вспомни, как нам было хорошо с тобой!

— Серёж, я всё помню, но ты и сам пойми, с того момента, прошло много времени, и мы с тобой безвозвратно изменились.

Сергей резко встал и подошёл к окну, дядя Игорь понимал, что тот сейчас обижен его ответом.

— Серёжа, пойми, мы с тобой разные, ты красивый молодой человек, ты молод и это прекрасно. Поверь мне, ты найдёшь себе парня, который будет моложе меня.

— Игорь, мне никто кроме тебя не нужен, как ты это не понимаешь!

— Я всё понимаю, но. Хорошо, давай поговорим с тобой на чистоту.

Сергей махнул рукой, в воздухе.

— Игорь, о чём говорить? Ты всегда любил других, но не меня.

Дядя Игорь разозлился на младшего брата.

— Хорошо, раз ты не хочешь меня слушать, значит, зачем тебе был так нужен этот разговор?

— Игорь, скажи мне то, что ты хотел сказать, я тебя выслушаю. Я хочу понять, почему ты меня отвергаешь, но или хотя бы, почему я постоянно к тебе тянулся, когда мы жили вместе и сейчас никого кроме тебя не хочу видеть рядом с собой.

— Я дам тебе ответ на твой вопрос. Ты всегда был упрямым человеком, и я был единственным человеком, кто мог тебя заставить изменить твоё мнение. Ты меня любишь за то, что я тот мужик, который может сказать тебе сидеть и тебе захочется лечь рядом с моими ногами, вот почему ты так хочешь быть со мной. Тебя невозможно практически взять лаской. Ты всегда требуешь к себе грубого отношения. Того отношения, которое тебе всю жизнь давал наш отчим.

Серей задумался на краткий миг.

— Возможно, ты и прав.

— Пойми, мы всегда себе выбираем в мужья или жены своих родителей. Вот ты и выбрал меня, я мог быть с тобой грубым, как и наш отчим, дядя Саша, но в отличие от него, я тебе давал любовь и ласку.

— Да, ты прав, ты мне дарил ту теплоту, которую мне не мог дать наш отчим. Ты мог накричать на меня, но не как отчим. Он это делал для того, чтобы я испытывал перед ним страх. Страх, который у нашего отчима приравнивался к уважению. Нет, ты кричал на меня по делу и потом через полчаса, ты подходил ко мне, нежно обнимал меня, и затем старался объяснить мне, какие последствия могут следовать за теми или иными моими поступками.

— Ты только что сам ответил на свой вопрос. Я отчасти вёл себя как наш отчим, но при этом давал тебе ощущение лёгкости в жизни. Из-за этого ты тянешься ко мне. Ты со мной спал с самого начала и наш пьяный отчим был не против этого. Я ж был немногим взрослее, чем ты и в постели придерживался исключительно активной роли.

— Именно поэтому ты меня и отвергаешь Игорь? Ты считаешь, что я не люблю тебя, а просто верю, в ту идеальную иллюзию, которую сам себе придумал. Что лучше тебя в моей постели никого не было. Да и вообще ты был у меня первым мужчиной.

— Да, можно сказать и так, дорогой мой. Поверь мне, я не хочу тебе портить твою жизнь. Ты должен научиться любить других и позволять себе жить!

Сергей почувствовал себя как зверь, загнанный в угол. Он получил ответ на свой вопрос, но теперь у него в груди появился страх.

— Игорь, у тебя сейчас кто-нибудь есть, девушка например или парень?

— Серёжа, я давно уже научился не обращать внимания на влюбчивых девиц, — засмеялся дядя Игорь. — Некоторые способны влюбиться во всякого мужчину моложе сорока, а если он крепок телом и ему нет тридцати пяти, в него, как правило, влюблены все. Но откровенно соблазнить меня пытаются не только девицы, но и парни. Кстати, у меня уже есть один смазливый паренёк, так что это ещё одна из причин моего отказа.

— О чём бы я тебя не спросил, ты не даёшь мне ответа начистоту. Почему так? — спросил Сергей. Затем он подошёл к дяде Игорю, положил ладонь ему на грудь.

Дядя Игорь улыбнулся Сергею и поцеловал его в щёку.

Сергей принял этот жест дяди Игоря как призыв и резко сорвал с дяди Игоря шёлковую сорочку, а затем рванул резко за пояс на брюках. Пуговица отлетела в сторону, и брюки соскользнули наземь. Дядя Игорь отбросил их ногой и стоял, точно неподвижная статуя.

Сергей обошёл его и, неторопливо осмотрел со всех сторон, и возникла внезапная мысль: «А ведь Игорек, пожалуй, гораздо уязвимее, чем он воображал!»

Дядя Игорь тоже неплохо знал слабые места Сергея, и потому бесстрашно спросил:

— Ты что же, Серёжка, хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью?

Сергей оглядел вяло поникший знак мужского достоинства у дяди Игоря, и насмешливо буркнул:

— И в мыслях не было так тебя утруждать! А тебе нужна женщина, Игорь? Хочешь, я стану твоей женщиной?

Дядя Игорь презрительно вскинул голову.

— Нет!

— Тогда может быть мне стать твоим парнем?

— Они у меня и так есть.

— Любопытно!

Сергей шагнул обратно в гостиную. Но, уйдя от проницательного взгляда дяди Игоря, Сергей сник в своём глубоком кресле, стиснул кулаки, охваченный бессильной злобой на капризы судьбы.

Дядя Игорь, обнажённый, сошёл с веранды на подстриженный газон и остановился — руки закинуты за голову, веки сомкнуты; он подставлял всё тело тёплым, вкрадчивым, покалывающим струйкам дождя, и они чудесно ласкали незащищённую кожу. Стало совсем темно. Но в нём сохранялось всё тоже вялое спокойствие. Он сделал один шаг вперёд и резко развернулся лицом к веранде. Смутные чувства охватили его душу. Он медленно поднялся на веранду и оттуда прошёл в коридор. В коридор падал тусклый свет из комнаты; мгновенье и дядя Игорь стоял на пороге, заслоняя свет, потом шагнул в комнату, и запер за собою дверь. Сергей стоял в свободном халате у окна, глядя в темноту, но тотчас повернул голову и увидел, как дядя Игорь вошёл и сел в кресло. Потом Сергей медленно подошёл к дяде Игорю и, тут же странное выражение затаилось в глазах у Сергея. Сергею показалось, что дядя Игорь на него смотрит, словно так как этот было много лет назад, когда они вместе спали в молодые годы. Сергей сделал ещё один шаг навстречу и дядя Игорь заметил, что это странное выражение стало ещё явственней. Только на мгновение он почувствовал что-то очень знакомое. На минуту ладонь Сергея с чувственным наслаждением легла на его обнажённую спину.

— Я тебя люблю, Игорь, — жарко зашептал Сергей. Он почувствовал, как лёгкая дрожь охватила его тело и перешла в руку, которой он сейчас ласкал спину дяди Игоря. На мгновение дяде Игорю показалось, что он теряет разум, в нём возникло желание отдаться ласкам Сергея. Он закрыл глаза и почувствовал обжигающее дыхание Сергея на своём лице. Он открыл глаза и увидел как красивый парень, лицо которого сейчас выражало страсть, тянется своими губами к его губам. Дяде Игорю показалось, что дрожь Сергея передалась ему, и вместе с ней, в нём появилось необузданное желание. Он обхватил Сергея руками и прижал к себе. Сергей ловко скинул с себя халат, тонкая шёлковая ткань скользнула по телу дяде Игоря, через мгновение Сергей притянул к себе дядю Игоря и подарил ему смачный засос полный желания.

— Ты нарочно носишь халат этого цвета, Сергей?

— Бардовый? — Сергей улыбнулся. — Это всегда был мой любимый цвет. И он подходит к моим волосам.

— Я уже заметил это, — тихо прошептал дядя Игорь. — А ещё он этот цвет похож на шляпу.

Они вновь стали долбиться в десна.

— Игорь, если бы ты знал, сколько мужчин под любым предлогом старались ночевать у меня дома.

— И ты им всем отказывал?

— Да, я парням отказывал, кроме Пашки.

— Но почему ты остальным отказывал? Жена от тебя ушла несколько месяцев назад, другой женщины в твоём доме так и не появилось. Учитывая то, как ты меня любил много лет назад, я могу предположить, что ты мог бы найти себе мужчину и познать запретный плод однополой любви.

— Просто, Игорь, среди них я не видел ни одного похожего на тебя.

— Значит, все эти годы ты мечтал только обо мне?

— Я не знаю, дорогой. Наверное, я тебя любил, но не мечтал о тебе. Пойми, у меня была семья, а у тебя были другие дыркодавалки, которых ты отодрал, в том числе и на нашей общей кровати.

Из груди дяди Игоря вырвался сладострастный вздох:

— Боже мой! Что ты со мной делаешь, Сергей! Дети же увидят.

Руки Сергея, неутомимо лаская, блуждали по телу дяди Игоря.

— Мне всё равно, пускай смотрят. Я тебе дарю ту любовь и ласку, о которой ты так мечтал. Я тебе дарю в эту ночь себя.

— Что же ты со мной делаешь! — Волна высшего наслаждения охватила тело дяди Игоря.

— Эту ласку тебе не мог дать никто, никто не может дать тебе то, что хочу сейчас тебе дать я! Ты очень скоро поймёшь, Игорь, что только мужчина может дарить мужчине настоящую ласку и теплоту сердца.

— Ты не знаешь, дорогой мой, что дарили мне мои парни!

— Милый, успокойся, давай отдадимся друг другу и испытаем то, о чём мы так долго мечтали вдвоём. Между нами больше нет препятствий. Я больше не женат, а ты здесь и никто никогда не узнает, что ты тут делал, я же никому не скажу. У нас с тобой будет море любви и страсти.

— Нет, Сергей, это неправильно, извини.

Казалось, что дядю Игоря ошпарили кипятком. Оттолкнув Сергея, он быстрым шагом пересёк комнату, выскочил в коридор, и практически взлетел по лестнице на второй этаж. Достигнув своей комнаты и молниеносно распахнув дверь, он перешагнул порог спальни и затем с шумом закрыл за собой дверь. Вскоре за дверью дядя Игорь услышал шаги Сергея.

— Милый, открой мне дверь. Нам нужно поговорить! Я должен понять, что я сделал не так?

Дядя Игорь молчал. Сейчас он был не способен дать ответ Сергею, который его любил и желал.

— Ты мне не открываешь дверь, мой любимый? Пусть будет так, я останусь под твоей дверью до утра. Рано или поздно ты откроешь дверь, и мы сможем с тобой поговорить.

Сергею казалось, что ожидание, когда дядя Игорь откроет ему дверь, стало бесконечным. Он потерял чувство реальности. Он не знал, сколько прошло времени, час или два, в какой-то момент он почувствовал слабость и решил, что нужно идти спать.

Он зашёл в свою спальню увидел старую фотографию, на которой они стояли в обнимку вместе с дядей Игорем и, упав на кровать, зарыдал…

Незаметно наступило утро. Детский радостный крик вернул Сергея к реальности, он проснулся и старался вспомнить события предыдущего вечера. Но крики детей ему не давали сосредоточиться. Наконец он встал с кровати и, накинув на себя халат, поспешил пройти в детскую комнату.

Зайдя в детскую комнату, Сергей увидел как его дети, отчаянно молотят друг друга подушками и радостно при этом визжат.

— Дети, что здесь происходит?

Дочь посмотрела на Сергея, и обаятельно улыбнувшись, перевела свой взгляд на брата.

— Данька, мы скажем папе, что здесь происходит?

Даниил смешно нахмурил свой детский лобик и, посмотрев на сестру, кивнул головой.

— Папочка, мы просто решили с утра поиграть подушками, — задорно произнесла Катерина.

Сергей сел на детскую кроватку между своими детьми.

— Конечно, лучшей игры вы не смогли придумать, как бить друг друга подушками?

— Папа, но ведь это так бодрит с утра, — заливаясь смехом, произнёс Даниил.

— Вот я сейчас тебе дам подушку, и попробуй запустить ей, в кого-нибудь из нас.

Сергей ничего не успел ответить, как в его руках оказалась подушка, а затем на его тело с двух сторон обрушился шквал мягких ударов. Он, рассмеявшись, выкарабкался из-под ударов сына и дочки.

— Папочка, ведь здорово? Правда! Пусть с нами дядя Игорь тоже поиграет!

— Нет, дети, дядю Игоря мы в это впутывать не будем. А он Даньку раньше времени ещё распечатает, а мне потом расхлёбывать. Здорово вы придумали! Ну ладно вы играйте, а я пойду, выйду на улицу, мне что-то душно.

Сергей вышел из детской и направился вниз по лестнице на первый этаж. Он зашёл в кухню сварил себе чашку ароматного кофе и, прикурив сигарету, вышел из дома. Тёплые лучи утреннего солнца ласкали его тело, лёгкий ветерок развевал его соломенно-рыжие волосы на голове. Постояв пару минут в нерешительности, он побрёл в сторону беседки увитой плющом. Зайдя внутрь беседки, он прикоснулся до лавочки рукой. Он вспомнил, как он с Пашкой своими руками строили эту беседку и мечтали о том, что в старости будут по утрам в ней сидеть пить кофе и наблюдать за внуками, которые будут резвиться рядом на лужайке. Комок подкатился к горлу Сергея. Он закрыл глаза и мысленно стал себе говорить: «Не смей лить слёзы». В какой-то момент он услышал чьи-то приближающиеся шаги и открыл глаза. Рядом с ним стоял дядя Игорь.

— Серёжа, можно мне, присесть рядом с тобой?

— Да, конечно, присаживайся, Игорь.

— Спасибо!

Дядя Игорь присел рядом с Сергеем и посмотрел на его лицо. Глаза Сергея излучали тоску и боль.

— Я тебе не помешал? — спросил дядя Игорь.

Сергей нерешительно вздёрнул плечами и посмотрел ему в глаза.

— Да нет, ты мне не помешал.

— Мне на мгновение показалось, что ты о чём-то вспоминал.

Сергей, тяжко вздохнув, смахнул рукой накатившуюся слезу на глаза.

— Игорь, я вспоминал, Пашу.

Дядя Игорь покачал головой.

— Значит, ты вспомнил свою давнюю любовь?

Сергей кивнул в знак согласия.

— Я почему-то так и подумал, дядя Игорю стало жалко Сергея.

— Да, я вспомнил о своей любви и о своих чувствах к моему любимому мужчине, которого уже нет с нами!

Дядя Игорь задумался на мгновение.

— Ты и жениться успел, детей завёл, да и ещё с Пашкой успел отношения построить. Ты знаешь, иной человек вызывает симпатию, привязанности, а настоящую любовь чувствуешь сразу в первый миг. Настоящая любовь бывает всегда с первого взгляда, и она одна на всю жизнь.

Сергей резко встал.

— Да, ты прав Игорь, так было у нас с Пашей! Мы с ним встретились в Загребе, в одном из баров, почему-то я сразу подумал, что он гей, и я в этом не ошибся. Мы полюбили друг друга с первого взгляда, с первого прикосновения, с первого слова. Я и сейчас слышу его слова, обращённые ко мне, те слова, которые он произнёс, пускай и пьяный, в первый вечер нашего знакомства. А жена, которая была у меня, да и другие бабы мне вообще никогда не были нужны.

Перед Сергеем как в тумане возник образ Паши в белых брюках, бежевой кофте и белых туфлях. Этот образ из прошлого двигался сейчас на Сергея, как и пару лет назад. Сергей заглянул в серо-зелёные глаза своего бывшего любимого. Затем он улыбнулся этому воображаемому фантому.

— Я тебя искал всю жизнь, радость моя.

Прошептал Сергей видению, и на алых губах Паши заиграла ласковая улыбка, глаза засветились каким-то неземным светом. Сергей протянул свою руку к воображаемому фантому, и он в мгновение ока растаял. Из глаз Сергея ручьём потекли солёные слёзы, а из горла вырвался пронзительный стон.

Дядя Игорь молча, наблюдал на происходящее сумасбродство Сергея, но он понимал, что Сергей искренне любит своего Пашку.

— Ты всё ещё его любишь, Сергей! Его, а не меня. Ты должен признать это. Твоя любовь была к Паше искренней и настоящей.

— Игорь, а разве любовь бывает ненастоящая?

— Бывает, люди расстаются, даже не смотря на то, что говорили друг другу.

Дядя Игорь на мгновение замолчал, затем перевёл дух и продолжил.

— Но я понял, что моё появление вызовет ещё больше боли в твоём сердце. Из-за этого я не приезжал к тебе раньше в Хорватию. Я вижу, как сейчас по прошествии почти полутора лет после ухода в небесный мир Паши, ты испытываешь запредельную боль, но я, ни как не могу понять причину этой боли.

— Знаешь, Игорь, люди говорят, что без горького, не почувствуешь сладкого. Многое в жизни может ранить. Будучи рядом с Пашкой, я испытал сладкое. Это сладкое заключалось в тех чувствах, которые мне дарил мой любимый. Ты знаешь, никто до него не давал мне столько тепла, любви и ласки как он.

— Я тебя понимаю, но если жить прошлыми воспоминаниями, то где же, взять тогда новые? Ты ведь просто сам не позволяешь новым светлым воспоминаниям войти в твою жизнь. Ты должен осознать Сергей, что в этом мире ни чего не происходит просто так. Может быть, это была ваша с Пашей судьба.

Сергей, стиснув зубы, зло прошептал.

— Судьба, это злая выдумка.

Дядя Игорь бросил резкий взгляд на Сергея.

— Кто Сергей тебе сказал, что судьба, это злая выдумка?

— Игорь, потому, что в нашем случае с Пашей это был неизбежный рок. Я сейчас всё ещё чувствую горечь от этой неизбежности. — Сергей задумался. — Ты знаешь, неизбежность некоторых событий, это результат наших действий. Не более того. Некоторые загадывают желания, глядя на звёзды. Затем женятся, воспитывают прекрасных детей. Короче происходит в жизни людей всё так, как у нас с Пашей. Но потом один из любящих уходит в небесный мир от лезвия ножа, которое проникает сквозь его плоть и кровь по чьей-то злой прихоти, — сказал Сергей.

— У каждого человека свой путь.

— Игорь, тогда я должен был быть с тобой. Вот мой путь!

— Сергей, ты всю жизнь тянулся ко мне и сам того не понимал, что я не тот человек, который тебе нужен.

Дядя Игорь смотрел, ему на мгновение показалось, что Сергей сходит с ума. Сергей кивнул головой, и тяжело вздохнув, посмотрел на небо, затем он перевёл свой взгляд на дядю Игоря. В его глазах он видел свет тепла и доброты. Сам не зная, почему он обнял дядю Игоря и прижался к нему. Со стороны могло показаться, что Сергей боится отпустить дядю Игоря.

Дядя Игорь провёл рукой по волосам Сергея.

— Дорогой мой, я всегда буду рядом с тобой. Если будет тебе нужна моя поддержка, доброе слово одобрения, просто позвони мне.

Сергей заглянул ещё раз в глаза дяди Игоря.

— Милый мой, ты всё-таки завтра улетишь домой и не останешься со мной?

— Ты прав Серёжа, мне просто необходимо уехать. Ты должен меня понять. У меня там всё: работа, друзья, любимый парень. Я — это человек, который привык достигать поставленных целей. Если мы с тобой будем жить вместе, то мне придётся потерять всё то, что я имею к Колоссибирске, а для меня это очень дорого.

— Я помню, Игорь, как ты один раз мне сказал, что порой нужно думать не только о личной выгоде или счастье, но и о счастье людей, которые зависят от тебя.

— Вот видишь, Серёжка, ты всё правильно понимаешь.

— Игорь, до твоего отъезда я хочу сделать тебе один подарок.

Сергей снял с правой руки перстень, посередине которого красовался крест с вмонтированным в него звёздным сапфиром.

— Игорь, когда-то знакомые подарили нам с Пашей два одинаковых перстня. Один сейчас надет на Пашину руку и покоится вместе с ним, второй я держу сейчас в своей руке. Эти перстни с сапфирами нам дарили с любимым счастье и радость. Когда нам было тяжело, каждый из нас смотрел на перстень и знал, что мы можем обратиться к нему за помощью. Сейчас я хочу, чтобы ты взял этот перстень и всегда помнил о нас.

— Серёжа, я не могу взять этот перстень. Он принадлежит тебе и является символом твоей любви к Паше. Оставь его себе и храни как память о том, что было в твоём прошлом хорошего.

Сергей улыбнулся.

— Игорь, закрой глаза.

Дядя Игорь закрыл глаза и почувствовал, как Сергей берёт его правую руку и надевает на его палец перстень.

— Пусть этот перстень хранит тебя, мой любимый и напоминает тебе о нас с Пашкой. Пусть Паша помогает тебе с небес, а я буду, счастлив зная о том, что у тебя всё хорошо.

Дядя Игорь посмотрел на перстень. Внутри сапфира под лучами солнца стала светиться звезда с яркими лучами.

— Ты для меня самый близкий человеком. Сейчас я желаю только одного, чтобы ты смотрел вперёд и знал, что я тебя всегда пойму. Как эта звезда сейчас светится в перстне, путь твой освещает удача и счастье.

Дядя Игорь обнял крепко Сергея и, сняв перстень с руки, вложил его ему в ладонь.

— Спасибо Серёжа. Я верю, что ты будешь ещё счастлив в жизни. Выше нос мой маленький полупокер, а перстень отдай тому, кого полюбишь.

Остаток дня дядя Игорь с Сергеем провели на берегу небольшого озера, которое располагалось рядом с домом. На озере братья продолжали вести задушевные разговоры. А также успели дать круг на поезде по закоулкам Хорватии. Хорватия, небольшая республика, поэтому за несколько часов можно было совершить краткую экскурсию. В поездном купе Сергей опять начал приставать к дяде Игорю предложив потрахаться.

— Отшпехал бы меня разок как раньше. Раньше у тебя на меня всегда вставал, а сейчас, ты каким-то правильным заделался. Не смотря на то, что ты в семье старший, я немного лучше разбираюсь в подобных вопросах. В твоих партнёрах, я всегда вижу одно и то же.

— Интересно, что ты в них видишь?

— Хм! Дай подумать. Наверное, начну с внешности. Первое, все твои парни светловолосые, второе, они все худощавые, третье, все немного ниже тебя или почти ростом с тебя. Ну, так скажем это внешний типаж, который тебе нравится. Более внимательный анализ этого типажа, приводит меня только к одному умозаключению, ты в них ищешь меня. Ещё они моложе тебя.

— Ты врёшь! — резко бросил дядя Игорь фразу и посмотрел на Сергея.

— Нет, не вру. Я был глупцом, когда в тебя влюбился. Я долго искал твоей любви. Наконец мне удалось добиться от тебя взаимности в чувствах. Именно в тот момент, я стал тебя переделывать. Ты не сопротивлялся и очень охотно стал геем, таким же, как я. Я желал тогда только одного, чтобы ты любил меня и страдал оттого, что я стал для тебя недосягаем. Наверное, я был неправ в тот момент. Я должен был поступить по-другому, кинуться в твои объятья и позволить себе насладится твоей любовью. Но жизненные обстоятельства привели к тому, что мы расстались с тобой раз и навсегда. А встретились мы через долгие годы.

— Что я тебе могу сказать на это Серёжа, ты поступил, так как хотел и сейчас пожинаешь плоды, которые когда-то посеял. Одна твоя ошибка привела к тому, что мы с тобой сейчас не вместе. Зачем тебе было уезжать в Хорватию? Ты ж прекрасно знал, что я ни куда не поехал бы.

— Игорь, ты об этом жалеешь?

— О чём?

— О том, что мы с тобой не вместе?

— Нет, не жалею. Ты всегда был страстной натурой и тогда в самом начале, когда мы с тобой ещё занимались трахом, я прекрасно понимал, что не смогу тебя удержать с собой рядом. Хотя мы с тобой могли быть вместе и не один год. Но, к сожалению прошлого уже не возвратишь. И ты знаешь все причины этого не хуже меня.

— Неужели тебе не нравилось, как я тебе сосал?

— Нравилось, очень нравилось!

— Но, для тебя теперь это не имеет никакого смысла, раз ты не желаешь меня. Раньше нельзя было просто так заявить о том, что ты гей, как бы мы тогда жили? На нас бы тыкали пальцем, это сейчас обстановка стала более менее спокойней, хотя в вашем городе сейчас вообще рассадник голубятни. Но сейчас, ты должен признать, что в своих парнях ты искал меня.

— Да, ты прав Серёжа, я всегда в своих партнёрах искал твой образ. Теперь я надеюсь, ты доволен моим ответом?

— Я просто рад, что через много лет ты признался в этом сам себе.

Дядя Игорь резко повернулся и заметил двух женщин почтенного возраста стоящих в коридоре напротив их купе. Увлечённые своим разговором, дядя Игорь и Сергей забыли закрыть дверь. Эти женщины оказались невольными свидетелями их разговора, и они явно понимали их язык, так как перешёптывались между собой на чисто русском языке.

Дядя Игорь посмотрел на женщин и слегка покраснел. В вагон сквозь пыльные стёкла хлынуло солнце, сначала осветив все царапины и выбоины на оконной раме. Женщины, смерив взглядом обоих, немного брезгливо причмокнув губами, развернулись и ушли в сторону тамбура.

Дядя Игорь посмотрел на брата. Уголки губ Сергея сейчас трогала лёгкая улыбка. Глядя на эту улыбку, дядя Игорь стал и сам улыбаться.

— Игорь, ты видел, с какой брезгливостью они ушли?

— Они спокойно ушли Серёжа.

— Нет! Им противно с нами ехать в одном купе. Ведь мы с тобой геи, ну а для них это хороший раздражитель.

Он не успел закончить свою фразу. Как в дверях появилась одна из тех женщин.

— Содомиты проклятые и как только вас земля носит! — зло бросила она им.

Дядя Игорь тут же при этой её фразе стал улыбаться. Затем подошёл к Сергею и засосал его прямо при ней.

— Креста на вас нет! Извращенцы проклятые, — продолжала женщина.

— Пошли на хрен, твари гребаные, пилотки обосанные, сейчас вас вместе с вашими мужиками отдолблю, — выпалил дядя Игорь, после чего женщин и дух простыл.

— Игорь, ну зачем ты так с ними обошёлся?

— Ты тут, я смотрю, привык к хорватским нежностям. Я из другой страны, а нас там нет таких ласк как в Вашем Евросоюзе. У нас с детства приучают быть хамом, и ты сам об этом прекрасно знаешь. И на хамство, надо отвечать хамством. Пусть не лезет не в свои дела, праведница гребаная! Она не знает, что мы с тобой испытываем друг к другу, и ни ей нас с тобой судить. Она ни чего не понимает, в тех чувствах, которые обычно таятся в глубине сердца, это любовь к близкому человеку.

— Наверное, ты прав, — сказал Сергей. — Мне следовало бы выбросить всё это из памяти, и, возможно, я продолжаю думать о тех событиях лишь потому, что я тебя любил, как самое дорогое на свете. Я не могу забыть то время, когда мы были с тобой вместе! Пойми Игорь, в тебе есть что-то, зовущее мужчину к любви. От тебя словно исходит зов: «Люби меня!» После того как я уехал из Колоссибирска от тебя, я пережил тяжёлые минуты.

Угрюмо сказав это, Сергей, сам не зная почему, впервые за всё время разговора, попытался отвести от дяди Игоря взгляд.

Хотя дядя Игорь и не желал себе в этом признаться, но ему было приятно узнать, что Серёжа всё ещё любит его.

— Игорь, порой мне кажется, что к тебе прикованы взгляды всех парней, и все они страстно тебя желают.

— Серёжа, ты преувеличиваешь мою власть над молодыми людьми.

— Вовсе нет, мне ли не знать, как твоя власть велика над молодыми парнями? Скажи, кем для тебя был твой однокашник Кирилл? Ты его ты совратил. Я точно знаю, что он был твоим любовником, не так ли? Пусть даже под угрозой шантажа и не по своей воле. Ваши отношения, бросались в глаза всем, вы даже не скрывали их. Весь наш микрорайон был свидетелем ваших любовных дел!

Затем Сергей неуклюже бухнулся на колени, и снял со своего пальца перстень в виде мальтийского креста с сапфиром, и протянул его дяде Игорю. Дядя Игорь, облагодетельствованный, избалованный судьбой мужчина, отныне хозяин своей судьбы, забрасываемый отовсюду предложениями, которые исходили от мужчин разного возраста. Сейчас впервые за много лет почувствовал, что его любят по-настоящему.

Дядя Игорь вздохнул, и покачал головой.

— Серёжа прости, но я не могу принять этот перстень, прости меня, пойми это.

Сергей опустил голову, скупая слеза покатилась по его щекам. Он поднёс ладонь к глазам, и как маленький ребёнок их вытер. — Тогда просто прими этот перстень, как память о том, что мы с тобой когда-то очень давно любили друг друга.

При этом напоминании дядя Игорь вздрогнул, и тяжко вздохнув, посмотрел на Сергея. Он, что-то хотел сказать Сергею в ответ, но промолчал. Сергей, воспользовавшись этой заминкой, схватил руку дяди Игоря и надел очко на его безымянный палец левой руки.

— Если ты любил меня по настоящему, ты оставишь сейчас этот перстень себе.

— Серёж, ну зачем ты так? Встань с колен я тебя прошу. Пойми, ну не Бог же я, в конце концов, перед которым все должны преклонять колена!

— Ты знаешь, я думаю, что геи тоже люди и могут проявлять свои чувства друг к другу, в том числе стоять на коленях перед любимым человеком, когда и где им заблагорассудится.

Дядя Игорь протянул Сергею руку и помог встать ему с колен.

— Я тебя люблю, но просто пойми, я изменился и не могу быть с тобой, — сказал дядя Игорь.

— Я понял это, — сказал Сергей и тихонько заплакал…

Вот и заканчивался второй день, дяди Игорю надо было ехать домой, что он и сделал: сев на самолёт уже через четыре часа. Прощанье с братом Сергеем было для дяди Игоря очень тяжёлым, они стояли в аэропорту до объявления рейса и смотрели друг другу в глаза, ни чего не говоря друг другу. Но время шло, и дядя Игорь улетел, обещав Сергею приехать ещё раз…

Прилетев домой в Колоссибирск, дядя Игорь ничего так и не рассказал Антону, да и сам Антон особо не расспрашивал, так как всё прекрасно понимал. Дядя Игорь очень сильно устал от перелёта, да и завтра надо было идти в партийное задание в Администрацию Колоссибирска к самому мэру города. Поэтому Антон накормил дядю Игоря вкусным ужином и предложил пойти спать. Ложась в кровать для занятия трахом, Антон задал один единственный вопрос:

— Игорь, у тебя с братом в Хорватии секс был?

— Нет, дурачок, я люблю только тебя!

— Ну, раз не было, значить ты хочешь брызнуть в меня! — обрадовался Антон.

— Да, очень хочу! — сказал дядя Игорь и принялся за дело, но, всё-таки немного жалея о том, что он так и не трахнулся с Сергеем в Хорватии, хотя был такой хороший шанс.

 

Глава девятая МЭР ПРОТИВ ИЗВРАЩЕНЦЕВ

В жаркий душный день дяде Игорю позвонил мэр Колоссибирска, и попросил срочно подъехать к нему в администрацию города. Дядя Игорь, несмотря на небольшую усталость, которую он переносил после уик-энда в Хорватию, не мог отказать столь уважаемому человеку. Дядя Игорь спешно предупредил спящего Антона, что отъедет по делам в мэрию, и то что, он сегодня будет, скорее всего, занят целый день. Разрешив ему сегодня заняться собой, сходить в парикмахерскую или салон красоты, чтобы порадовать в очередной раз дядю Игоря своей аппетитной внешностью. Через тридцать минут дядя Игорь уже без очереди в приёмной Администрации протискивался в кабинет мэра.

Мэра города Колоссибирска звали Владиславом Нежным, который, помимо чиновничьих функций, любил, как было сказано ранее, «завалить бычка» с молодым парнем, хотя был женат. Мерзкий, вороватый, с чёрными засаленными волосами, с квадратным лицом и с маленькими, хитрыми глазёнками, как у поросёнка. Иногда от мэра воняло дерьмом, так как он частенько, толи от старости, толи от удовольствия любил пернуть с подливом в свои трусы, небрежно забрызгивая своим коричневым нектаром свои целлюлитные ляхи.

Пятидесятилетний мэр, несмотря на свою противность и доведение города до нищеты, всегда побеждал на выборах, так как голубое лобби и маргинальное население хотело видеть в кресле своего человека, который разрешал им трахаться без остановки, и чувствовать себя свободными людьми в этом городе. Открытие всех увеселительных и злачных заведений Колоссибирска им всячески поощрялось, так он в каждом открываемом учреждении имел свой процент от прибыли. А вот спорт, культура, медицина и образование его особо не интересовали, поэтому данные сферы находились в большом упадке. Одним словом, с таким поганым мэром, надо было сразу рождаться здоровым, умным, сильным и вежливым, потому что приобрести в Колоссибирске данные качества, где все бухали вокруг, для любого человека было очень тяжело.

Дядя Игорь уверенно зашёл в кабинет мэра, и без приглашения сел в кресло напротив мэра. Кабинет мэра был огромным, два больших дивана, дубовый стол, большие шкафы с книгами, которые никто не читал. Мини-бар с холодильником, плазменный телевизор внушительных размеров, огромный монитор, а также аквариум с рыбками. Солнечный свет из открытого огромного окна освещал весь кабинет ярким золотисто-зелёным цветом. Шкаф, где мэр вешал свою одежду, был приоткрыт, и из него немного виднелась часть надувной бабы, которую мэр, до прихода дяди Игоря, уже успел помять на своем рабочем столе.

— Добрый день, Владислав Викторович, мне очень любопытно, зачем Вы меня вызвали к себе, — интересовался дядя Игорь.

— Игорь, ну какой я тебе Владислав, зови меня просто Влад, я ж помню, как ты мне на выборах помогал победить, весь свой ресторан с Фимой агитировали голосовать за меня, — мэр благодарил дядю Игоря.

— Ну что Вы, извиняюсь, ну что ты, Влад, пока ты будешь поддерживать пидовок в этом городе, то кресло мэра всегда будет твоим, а на все твои нарушения мы уже привыкли закрывать глаза.

— Спасибо, Игорь, ну так вот, что я хотел, видишь ли, в нашем городе развелось много извращенцев, которые западают на молодых девок, и с ними надо бороться. Так бы я конечно же, не имел к ним ни каких претензий, но один поддонок начала соблазнять мою дочурку Ингу, хочет её распечатать раньше времени.

— Полностью с тобой согласен, Влад.

— Так вот нет ли у тебя каких-нибудь предложение и соображений по этому поводу.

— Ну, так-то есть соображения, на улице их не выловишь, надо их искать через социальные сети, ловить, так скажем, на живца. А чтобы лучше узнать их всю психологию, я думаю, нам стоит пригласить нашего любимого сексуального маньяка Борьку Мочалкина. Он точно этих засранцев за километр чует.

— Отличная идея! Я точно также думал, поэтому уже и подготовился. Тогда я сегодня же создаю секретное общественное движение «Колоссибирск против извращенцев», одного поймаем, чтобы другим неповадно было.

— Влад, ну ты же сам прекрасно знаешь, что твою дочурку рано или поздно всё равно распечатают в нашем городе.

— Знаю, но хочется, чтобы она ещё немного побыла девочкой.

— Ладно, хорошо, завтра тогда Борьке Мочалкину позвоню и начнём.

— А зачем завтра, он уже тут, я его вызвал ещё вчера, а он мне не отказал по старой дружбе, помнит, сука, кто его от суда спас, а потом и из психушки вытащил.

— Не может быть! — Дядя Игорь очень удивился предстоящей встрече. — Борька Мочалкин! Ну, даёт, столько времени прошло, а он до сих пор востребован. Как же он приехал сюда, его же родители ребят, которым он целочки раньше времени сломал, до сих пор охотятся.

— Он прибыл под моей надёжной охраной, — мэр позвонил на внутреннюю линию, — алло, приведите-ка ко мне в кабинет моего гостя. Какого, какого. Мочалкина приведи ко мне в кабинет, сука!

— Подчинённые тупят? — поинтересовался дядя Игорь у мэра.

— Как всегда, в этом городе все только в гомосексуализме хорошо разбираются, больше ни в чём, — задумчиво ответил мэр. — Ну и это, впринципе, неплохо.

— Я ж помню этого Борьку Мочалкина, как он в кустах несносную молодёжь наказывал, вдувая им в клапан свои шаловливые пальчики, — дядя Игорь предавался прекрасным воспоминаниям, — да и что там говорить, там до сих пор трахаются, в том числе и я.

— Игорь, не сыпь мне соль на рану. Я б если бы не был мэром, тоже бы шуршал в кустах около «Ромашки», а так чтобы пальцем на меня не тыкали, приходиться надувать резиновую бабу и сдувать её и, соответственно в неё, в обеденный перерыв.

Через пять минут в кабинет мэра вошёл мужчина средних лет, в отличной форме и в хорошем настроении, подтянутая фигура, залысины и золотозубая улыбка смотрелась очень колоритно.

— Привет, мальчики, — Борька поприветствовал мэра и дядю Игоря.

— Здарова, старый хрен, как у тебя дела? — спросил дядя Игорь.

— Нормально, жил спокойно в другом городе, пока Владислав меня сюда для важного задания не вызвал. Я вообще в Колоссибирске неофициально нахожусь, так как до сих пор боюсь расправы разгневанных родителей, детей которых я распечатал раньше положенного времени в кустах возле ресторана «Ромашка». Как сделаю своё дело, так обратно и поеду. Мне вот мэр ещё и приз какой-то дать обещал.

— Мало того что распечатал, так после себя гандоны со своим молоком не убрал, — дядя Игорь засмеялся.

— Мне ещё и за это извиниться?! — Борька улыбнулся.

— Не надо ни перед кем извиняться, — мэр прервал их и продолжил, — так как все в курсе дела, то я начну нашу операцию по поимке извращенцев. Ну, так что, Борька, что ты у нас узнал, нарыл что-нибудь?

— Да нарыл, Владислав, позволь я сяду за твой компьютер, мне надо выйти в сеть интернет.

— Без проблем, — мэр любезно предложил сеть Борьке Мочалкину за его мэрское кресло, а сам стал, облокотившись, позади него.

— А я тогда зачем Вам нужен? Вы тут и без меня неплохо справляетесь, — недоумевал дядя Игорь.

— Всё легко и просто. Борька вылавливает извращенца в социальных сетях, так как он очень хорошо знает их психологию, а ты с ним встречаешься и приводишь ко мне в кабинет. Борька с ними не может встретиться, так его все хотят вые…, короче, отхреначить его хотят. Я мэр, меня тоже сразу же узнают в городе. А ты у нас опытный, в этих делах, любого снимешь и разведёшь на любовь, — успокаивал мэр дядю Игоря и объяснял цель его пребывания в этом кабине. — Да и втроём веселей.

— А ничего, что Борька сам маньяком был и похлеще этих, — интересовался дядя Игорь у мэра.

— Вот именно, что был, а теперь абсолютно здоровый и нормальный человек, — пояснил мэр.

— Хорошо, я понял, — дядя Игорь был очень рад, что ему мэр уделил столько внимания. — Ладно, Борь, показывай.

Борька быстренько, как опытный дрочер, залез в социальную сеть и начал рассказывать о своих результатах поиска.

— Как-то я решил почитать эротические рассказы на одном из специализированных сайтов, где наткнулся на рассказы одного заносчивого автора, именующем себя Свежее Дыхание, который слишком много на себя берёт. Он провоцирует разными способами ничего не подозревающих девушек непроизвольно быть Госпожами и унижать его, для того, чтобы потом самому разрядиться на их фотографии во время переписки. После всего этого он пишет рассказы, куда просто вставляет переписку с девушками и описывает ощущения, называя всё это РЖД, что значит Реальное Женское Доминирование. Меня немного вывело из себя всё то, что я читала в его рассказах, особенно его уверенность в том, что ему за это ничего не будет. Поэтому я решил наказать парнишку и для начала добавил его в друзья в эту социальную сеть. Где-то, через час он меня добавил в друзья, его звали Герман. И у нас с ним случилась ёмкая переписка.

— И что там, покажи его переписку, — мэр торопил удовлетворить своё любопытство.

— На, читайте, — Борька откинулся от стола на спинку стула, чтобы мэр и дядя Игорь смогли прочитать переписку.

* * *

Герман: Вы кто?

Борька Мочалкин: Борис.

Герман: Зачем вы ко мне добавились?

Борька Мочалкин: Прочитал несколько твоих рассказов на сайте, там же был твой электронный адрес.

Герман: Ну и как, понравилось?

Борька Мочалкин: Очень занятное изобретение РЖД. Ты играешь с девушками, как с игрушками, да?)

Герман: Ну, просто от реального доминирования на порядок сильнее ощущения, чем от игрового, с Госпожами.

Борька Мочалкин: Я тут смотрел на твою страницу в социальной сети и там у тебя много малолеток в друзьях, они тобой так восхищаются. Я смотрю, ты популярен среди этих девочек. Эдакий неуловимый игрок, который разводит девушек?

Герман: Ну, да))).

Борька Мочалкин: Ты в Колоссибирске живёшь, да?

Герман: Да.

Борька Мочалкин: А ты не думал, что, играя с реальностью, ты можешь за это реально заплатить? Не боишься?

Герман: Боюсь, но в этом и весь сок игры.

Борька Мочалкин: Ты знаешь, по скольким статьям Кодекса ты уже влетел?

Герман: Ну, я особо закон не нарушаю.

Борька Мочалкин: Не нарушаешь? Мало того, что все эти девушки могут подать в суд в рамках частного обвинения, но и перед государством, в рамках Кодекса, на руках пальцев не хватит, сколько статей ты нарушил!

Герман: Каких статей?

Борька Мочалкин: Каких? Так же втягивания в свои игры малолетних. А сколько прослеживается покушений на правонарушения, даже не перечислить. В сумме ты получишь очень много.

Герман: Что за бред? Какие сокрытия? А вы-то кто?

Борька Мочалкин: А ты ещё не врубился? Сядешь за решётку. А теперь подумай, что с тобой будет, когда за решёткой узнают про твои интересы, так что, готовься!

Герман: К чему?

Борька Мочалкин: К большой и чистой любви!

Герман: К какой любви?

Борька Мочалкин: Точно к однополой, а к какой именно, ты мне сам расскажешь, когда выйдешь).

Герман: А вы кто?

Борька Мочалкин: Какая разница? Главное, что сегодня в соответствующих органах уже все всё узнают.

Герман: Что вы хотите?

Борька Мочалкин: Я? Хм, наверное, чтобы ты ответил за все свои игры.

Герман: Вы меня посадите?

Борька Мочалкин: Да.

Герман: Не надо, пожалуйста!»

Борька Мочалкин: Поздно.

Герман: Ну, пожалуйста, не надо!!!

Борька Мочалкин: Это решено.

Герман: Не пишите никуда!! Я больше не буду этим заниматься!!!

Борька Мочалкин: Я же сказал поздно. Я уже приложил все твои рассказы и пометил там все моменты, противоречащие Кодексу.

Герман: Может, я вам заплачу?

Борька Мочалкин: Ты думаешь, мне нужны твои деньги? Я реально хочу сделать из тебя петуха и, чтобы несколько лет ты ощущал настоящее унижение. Ты ведь это любишь? М?

Герман: Нет!!!

Борька Мочалкин: А, вот, полюбишь! Только представь себе, каждый день будешь жить под шконкой, стирать всем носки, чистить туалет, удовлетворять всех голодных.

Герман: Ну, не надо!!! Боря, прошу вас!!! Я не буду больше играть в РЖД!!!

Борька Мочалкин: Меня это уже не волнует. Я хочу, чтобы, когда с тобой будут играть, засунув головой в унитаз, ты вспоминал всех тех девушек, с которыми ты играл в свою гадкую игру и как ты сладенько разряжался, думая, что тебе за это ничего не будет!

Герман: Я сделаю всё, что вы хотите!!! НУ НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО!!!

Борька Мочалкин: Сделаю.

Герман: Не надо!!! Ну, пожалуйста!!!

Борька Мочалкин: Если не хочешь всего этого, то через два часа должен быть в городском парке. Хочу посмотреть в твои глаза и тогда решу отправлять тебя за решётку или нет.

* * *

— Как ты быстро раскрутил-то! Молодец! — хвалил Борю дядя Игорь.

— А я тебе что говорил, Борька — опытный маньяк, всю их психологию знает, этих драных извращенцев! — поддерживал мэр.

— Ну, это я писал час назад, так что через час он придёт в парк, — сказал Борька.

— Ну вот, Игорек, твой выход, через час встретишься с ним в парке и любым способом приведёшь его в мой кабинет, — настаивал мэр.

— Ничего не обещаю, но очень буду стараться.

— И на этом спасибо, — ответил мэр и протянул брелок с красивыми ключами, — на, возьми ключи от моего служебного автомобиля, без пробок доедешь и с ветерком.

Через два часа дядя Игорь с Германом встретились в парке, в безлюдном месте. Этим извращенцем оказался достаточно симпатичный парень. Дядя Игорь сел на скамейку, закурил, и его заставил награждать вниманием свои божественные пальчики через носки. Дяде Игорю нравилось видеть, как он дрожащими от страха губами награждает вниманием его ножки и как, тем самым, он спустил на Землю этого трусливого, ещё недавно великого и неповторимого, автора-дрочера.

— Ты когда-нибудь сосал у дяденек? — спросил дядя Игорь у Германа.

— Нет, конечно! Я натурал, — боязливо ответил парень.

— Будешь!

Дядя Игорь грубо взял Германа под руки, быстренько дошёл до служебного автомобиля мэра и пихнул его туда. Всю дорогу они молчали, Герман дрожал от страха, а дядя Игорь мило ему улыбался.

— Сейчас мы поедем к серьёзным людям, и если им не понравится, как ты это делаешь, то в следующий раз брать в рот ты будешь уже в камере. Ты понял?

— Да, — парень боялся перечить дяде Игорю.

Через двадцать минут дядя Игорь затаскивал Германа в кабинет мэра. Радостный мэр сидел в своём кресле, раздевшись по пояс. На диване, сбоку, сидел Борька Мочалкин, ехидно улыбаясь своим золотозубым ртом.

— Знакомьтесь, наш извращенец, Герман! Я его документы проверил, живёт в Колоссибирске.

— Ко мне никого не пускать, — сказал мэр по громкой связи своей секретарше и закрыл свой кабинет на ключ.

— Пришёл, к нам мальчик, выйдет девочка, — Борька Мочалкин обрадовался появлению Германа.

— Ах ты тварь, это ты над молодыми девушками издеваешься, ну сейчас я тебе покажу, сказал по пояс раздетый мэр и открыл холодильник, стоящий в углу. Достав из холодильника огурцы, мэр подошёл к Герману.

— На! Трудись! — Сказал мэр, дав ему самый толстый огурец. Всем было приятно смотреть на то, как этот парень старается.

— Ну, что ж? Пора бы и поближе познакомиться! — Сказал мэр, расстёгивая ремень, сняв с себя лишне и показав на свою, ещё пока мягкую колбаску.

Парень принялся исполнять обязанности вафли и с энтузиазмом делал приятное мэру. Дядя Игорь и Борька Мочалкин с умилением смотрели на то, как вафел-новичок старается.

— Владислав, а давай его реально за решётку отправим? — спросил Борька Мочалкин у мэра.

— Не надо! — Резко вынув штучку изо рта, начал умолять вафел.

Мэр резко отвесил ему оплеуху и гаркнул, — а ну-ка быстро отсасывай дальше! Тебя кто-то спрашивал?

Парень мгновенно продолжил делать приятно мэру. Борька Мочалкин в это время сел за компьютер и зачитывал с сайта разные моменты из произведений Германа-извращенца и смеяться над его неуловимостью. Дядя Игорь, в это время, взял камеру и стал записывать на видео, как эта вафля делает приятно мэру. Неожиданно, мэр после хорошего ужина решил выпустить газы и Герман на мгновение вытащил штучку изо рта, и за это мгновенно получил от мэра оплеуху. Герману было нечем дышать, так как мэр выпускал смачные концентрированные газы с подливом и громко при этом смеялся.

Через пятнадцать минут Борька Мочалкин взял у дяди Игоря камеру и все сделанные им фотографии и видео, на которых Герман находится в своих прямых обязанностях, стал выкладывать на странице на обозрение всем его девочкам-фанаткам. Через двадцать минут появились первые, кто посмотрел выложенные фото и видео с участием Германа. Лицо мэра было не в кадре. Это был настоящий фурор! Все эти девочки ещё позвали подружек посмотреть на то, как кто-то откровенно имеет легендарного инкогнито Свежее Дыхание. Это были самые обсуждаемые видео и фото, наверное, во всём интернете Колоссибирска.

Когда мэр обильно полил Германа из своего шланга молочком, он решил сделать Борьке Мочалкину обещанный сюрприз.

— Ну что, Борька, в качестве награды, объявляю тебя почётным жителем города, завтра подпишу Указ об этом, дам тебе денег и надёжную защиту, теперь ты полностью искупил свою вину. Можешь жить в нашем городе, и пусть кто попробует тебя тронуть.

— Спасибо, Владислав, я подумаю над твоим предложением остаться жить в Колоссибирске. И я, думаю, что, скорее всего, я соглашусь.

— Хорошо мы наказали этого поддонка, больше не будешь к девушкам приставать? — спросил дядя Игорь у Германа.

— Нет, больше не буду.

— А что с ним теперь будем делать? — спросил дядя Игорь у мэра.

— Теперь он — это моя забота, увезу к себе на дачу, пусть у меня служанкой поработает, а пока жены не будет, будет играть её роль, Понял? — мэр обратился к Герману.

— Понял, понял, — боязливо ответил вафел.

— Ну, что, рабочий день закончился, я в коттедж с Германом за продолжением, — мэр шутливо тискал вафела. — Ну, а вы, давайте по домам, всем спасибо за проведённую операцию по поимке и наказанию извращенца. Завтра на Ваши счета в банках поступят деньги. Не обижу, много денег!

— По рукам, Влад, — сказал дядя Игорь и вместе с Борькой Мочалкиным спешно удалились и кабинета градоначальника.

Все разъехались довольные, мэр стал оттачивать мастерство Германа в загородном коттедже, а также излечиваться от извращений Реального Женского Доминирования. Борька Мочалкин переехал в пригород Колоссибирска, ну а дядя Игорь, как всегда, вернулся к себе домой, к своему Антону. Кстати мэр исполнил своё обещание и подписал Указ о присвоении Борьке Мочалкину статуса почётного жителя города и повесил его большое фото на доске почёта возле городской администрации. Также отвесил ему денег на первое время и обещал с поиском работы по его прямому профилю. Дядя Игорю мэр также перечислил весомую денежную сумму на банковский счёт.

Жена мэра, Лариса Александровна, как и все жители Колоссибирска, просматривала видео в интернете с участием вафела-Германа, и естественно узнала ту старую колбаску, которую сосал вафел. Это колбаска принадлежала её мужу, и она сама на ней частенько порыгивала. Этот видеоролик очень возбудил её фантазию, и она отправилась в загородный коттедж, к своему любимому мужу-мэру, для постельных экспериментов, вместе с новым вафелом!

К сожалению, мэрская задумка по поимке извращенцев прекратилась после того, как поймали лишь одного Германа. Больше никого не ловили, что наталкивает на некоторые сомнения, что же мэр Колоссибирска хотел на самом деле. Да и толку от этих поимок, извращенцев в Колоссибирске становилось с каждым днём всё больше и больше, а это значит, что у Германа, вполне могли появиться «коллеги по работе», которые также как и он, опущенный вафел, могли исполнять супружеские обязанности жены мэра Колоссибирска в загородном коттедже.

 

Глава десятая ШКОЛЬНЫЙ ДРУГ АНТОНА

Антон в Нахачкале со школы дружил и очень хорошо общался с одним красивым мальчиком, его, звали Адам. Несмотря на общую симпатию траха у Антона с ним не было, что до сих пор огорчало Антона: всем дал в свой зад, а тому, кому хотел дать по любви — нет. В Нахачкале Адам учился в соседней школе, которая была более приличная и правильная, одним словом, элитная школа для толстосумов, но чтобы там учиться, нужны были деньги, у родителей Адама они были, а у мамы Антона нет. Адам был ровесником Антона, среднего телосложения, как и Антон, разве что у него немного лучше развита мускулатура, а у Антона напротив, черты тела были более плавные. От матери Антон унаследовал изящное телосложение, тонкую талию и задница на её фоне выглядит неплохо. Адам также был славянской красивой внешности, однако он не подвергался сексуальному насилию, так как у Адама отец был депутатом местного городского Совета и местные ребята боялись подходить к Адаму с сексуальными голубыми темами, так как папа Сергея мог их сам оприходовать.

Однако, всё равно, жить в Нахачкале было тяжело и опасно, и поэтому, едва окончив школу, Адам по совету своих родителей, также как и Антон, перебрался в Колоссибирск, снял однокомнатную квартиру на окраине города, поступил в какой-то негосударственный университет с сомнительной репутацией, в общем, жил как обычный человек и студент. Адам очень часто перезванивался с Антоном, поболтать о том, о сём, однако их встречи были очень редки и проходили на нейтральной территории: в кафе, в парке, в торговом центре. А после того, как дядя Игорь забрал Антона жить с собой в трёхкомнатную квартиру в центре города, то они стали и перезваниваться реже. Наверное, Адаму и так хватало общения в университете с однокурсниками. Адам и Антон очень тепло разговаривали друг с другом по телефону, но это всё, скорее всего, походило на общение натуралов. А Антону явно хотелось большего, чем натурального общения, но подкатить свои яйца к Адаму он пока не решался.

Одним словом, у них было много общего, они и в школьные годы часто проводили время вместе, а то, что произошло тем прекрасным днём, сделало их дружбу ещё сильней и интересней. Ведь Антон уже давным-давно, в школьные годы, мечтал и очень хотел переспать с лучшим своим школьным другом, пока его зад дербанили другие горячие кавказские парни.

Антон ещё в школьные годы испытывал маниакальное влечение к некоторым мальчикам из своего города, но Адам, с ним было всё иначе. Антон впервые стал подумывать о реальном трахе с Адамом, когда увидел в интернете его фотографии с голым торсом. Ведь в школьные года Антон скрывал от него своё голубое влечение и мог позволить себе лишь только фантазии. Траха в Нахачкале у них так и не было, Антон ни разу не брал за щеку у Адама в школьные годы в школьном туалете, так как Антону сосальной работы и так, в то время, в принципе, хватало. Адам, естественно, знал о том, как в Нахачкале Антона имели во все щели, однако эту тему он аккуратно обходил стороной и делал вид, что вообще не в курсе дел.

Тем прекрасным днём, созвонившись в очередной раз, они спланировали после «трудового» дня посидеть у Антона на квартире, пока дядя Игорь поехал к мэру для выполнения важного партийного задания, посмотреть по старой дружбе фильмец-другой, в общем, ничего необычного. Девушки с Адамом не было. Адам со своей тёлкой разбежался на прошлой неделе, а Антона страстно шлифовал дядя Игорь.

Был обычный летний тёплый прекрасный вечер, на улице было жарко, все горожане отправлялись гулять в парк или за город. Антон впервые пригласил Адама в их совместную квартиру с дядей Игорем. Антон, сходил в душ подмыться на всякий случай, после чего Антон прихватил из холодильника по паре бутылок холодного пива. В квартире также было жарко, поэтому Антон и Адам сняли с себя рубашки и включили кондиционер на максимальную мощность. Наши друзья уселись, а потом и улеглись на кровать и стали смотреть кино на большом мониторе, выключили свет, оставив только один светильник, открыли пиво и начали цедить его с горла. Под самый конец фильма Антон ощутил потребность отлить. Уходя, Антон сказал Адаму, чтобы он поискал, что можно ещё посмотреть.

Пуская струю в унитаз, Антон хмельным делом начал думать об Адаме, как он только что, без рубашки, лежал рядом с ним, на одной кровати, о том, какой у него красивый торс. От этих мыслей внутри Антона появлялись приятные вибрации, но, помыв руки, Антон не спеша пошагал обратно. Адам сидел за компьютером, выбирая какой-нибудь фильм к дальнейшему просмотру. И тут Антона словно током шарахнуло! Он забыл спрятать, куда подальше то, что скачал на одном откровенном сайте буквально на днях. Выбежав из туалета в спальню, Антон увидел, что на экране монитора мелькал один скаченный недавно флэш-ролик, в котором один здоровенный дракончик с энтузиазмом жарил в зад симпатичного, антропоморфного пассика. Вид был снизу, так что было прекрасно видно весь процесс, как и то, что они оба мужского пола. Антон буквально прирос к полу, и судорожно переводил взгляд с экрана на Адама. Адам посмотрел на Антона.

— О! Епт! Антон.

— Пипец!

— Блин, я это самое…

— Чёрт! Зачем ты полез туда?

— Да я фильм искал, как ты мне и сказал!

— Зря я тебе это сказал! — Антон, сгорая со стыда, с отчаянием повалился на кровать. — Ну вот, теперь ты знаешь, что меня заводит. Да выключи уже! Просто когда у меня долго секса нет, мне надо же как-то разряжаться, вот, смотрю это и саморазряжаюсь, пока дядя Игорь отсутствует.

— Ну и что, меня это ничуть даже не беспокоит. Я давно знаю, да и не только я, что вы тут с дядей Игорем, со всеми пидовками в нашем городе перепихнулись.

— Да ладно?!

— Антон, я с тобой уже сто лет знаком, и ты думаешь я не знаю что ты со взрослым мужиком не первый день живёшь, с тёлками ты не встречаешься, а о Вашей сексуальной ориентации знает весь город, и про работу дяди Игоря, как он там всех передолбил, все и всё знают, Фима вообще живёт в соседнем подъезде в моём доме. Ну, если честно, то ладно, видюха немножко удивляет меня.

— Ладно, Адамчик, давай лучше просто врубим что-нибудь уже и забудем.

— Окей, без проблем, всё забудем, хорошо?

Фильм, конечно же, не интересовал Антона, Адам рядом как то нарочито весело смеялся над шутками актёров, а Антон всё думал о том, что Адам уже всё знал о нём и про его ориентацию и про дядю Игоря, о том изменятся ли теперь отношения между ними. За такими мыслями Антон допил уже четвёртую по счёту бутылку пива и в его голове снова замелькали развратные идеи. И вдруг, поддаваясь импульсу, Антон выпалил:

— Адамчик! — Громко сказал Антон. — А давай-ка я у тебя отсосу? Раз уж такие пироги!

Адам на него как то странно посмотрел, потом принялся было ржать, но Антон продолжал серьёзно смотреть на него. Адам как-то резко умолк, посмотрел на Антона и ухмыльнулся.

— А, знаешь что? Давай! — ответил он.

Отодвинув бутылку в сторону, Антон сполз на пол и встал на колени перед Адамом. Негнущимися пальцами Антон расстегнул ремень на его джинсах. Антон робко посмотрел на него, сразу войдя в роль неопытной, но послушной девочки. Адам внимательно следил за движениями Антона. Расстегнув ширинку, Антон потянул джинсы на себя, пока не снял их полностью. С волной радости и возбуждения Антон увидел, что сервелат друга уверенно вырисовывался большим бугром через трусы. Немного осмелев, Антон просунул пальцы под резинки трусов и, прислонившись лицом ближе к сервелату друга, медленно начал их снимать.

Трусы медленно поползли вниз, оголяя сервелат Адама, пока тот не выскочил наружу. У Антона голова пошла кругом от фантазий, которые были в его голове. Антон взял горячий, упругий сервелат в руку и плавно раскрыл его. Антон тогда подумал, что ни в одном откровенном видео фильме не видел такой красоты. Длиной сантиметров девятнадцать, с большой, красивой шляпой, и в толщину самое то! Шланг Антона, тем временем, готов был брызнуть прямо в трусы, чтобы избежать этого Антон по-быстрому снял с себя лишнюю одежду.

Адам в это время лежал неподвижно, наверно не веря, что это с ним происходит. Он часто дышал и не сводил с Антона глаз. Сняв с себя трусы и краснея всё сильнее, Антон занял прежнюю позицию и начал слегка потрепывать сервелат друга. Прошёлся языком от его мешочка вверх к балде. Запах друга, и мысль, что Антон добился того о чём грезил вот уже несколько лет возбуждали его фантазию так сильно, что он аккуратно взял у Адама в рот.

До этого дня, когда дядя Игорь был в отъезде, Антон занимался самоудовлетворением, Антон не однократно практиковался в сосне со своими постельными игрушками для дырок, представляя, что сосёт у своего друга, но настоящий сервелат друга, как Антон и ожидал, оказался куда лучше! Сначала Антон засовывал себе за щеку шляпу не очень глубоко, но через пять подходов шляпа оказалась достаточно смазана, чтоб скользить дальше в горло.

— О, да! Антошка! Я на седьмом небе! Как ты сосёшь! — тяжело дышал Адам, до конца не веря, что это сейчас происходит с ним на самом деле.

— М-м-м, — сладко мычал Антон, не вынимая сервелата Адама изо рта. — Какая же вкусная у тебя конфетка!

Антон всем телом чувствовал, как Адам содрогается под ним: левой рукой Антон делал приятно его груди и животу, правой рукой нежно оттягивал его кожу, массируя шланг. Антон наслаждался процессом не меньше друга. Захотев большего, Антон убрал правую руку со шланга и до упора погрузил его в горло. Почувствовав рвотный рефлекс, Антон замер, досчитал до четырёх, всё прошло, повернув немного голову вправо и влево, Антон резко вытащил шланг изо рта. Он был весь мокрый и блестел в свете лампы, тонкая ниточка слюны тянулась от губ Антона к шлангу Адама, Антон взглянул на Адама. Он глубоко дышал и улыбнулся:

— Вау! Как классно! Можешь ещё так поделать? — с ухмылкой спросил Адам у Антона, надеясь на продолжение.

Ничего не ответив, Антон снова несколько раз подряд повторил процедуру, иногда прерываясь на простой трах. Антон обрабатывал языком его шляпу, затем по спирали спускался вниз к мешочку, поработав языком там, возвращался наверх снова. Заглатывая его вновь и вновь, Антон представлял, как это выглядит со стороны, как девятнадцати сантиметровая сладость исчезает, скользя в горле Антона и, это его дико возбуждает их фантазии. Адам приглушённо постанывал, откинув голову на подушку, правая рука его лежала на голове Антона, левой рукой он трогал себя, сжимая руку Антона.

Вздыбленный сервелат Антона иногда касался ноги друга, от чего Антон был готов брызнуть! В последний раз, протолкнув разбухший сервелат Адама так глубоко, что носом Антон уткнулся в его волосы, Антон попытался сделать несколько глотательных движений, и это понравилось новоиспечённому партнёру Антона. Адам, подняв голову, посмотрел на Антона затуманенным взглядом.

— Ох, сейчас закончу! — вскрикнул Адам.

— Заканчивай, я хочу проглотить твоё молочко! — страстно шептал Антон.

Антон снова вытащил его твёрдый, пульсирующий шланг наружу, слюна обильно покрывала его, и, налюбовавшись зрелищем, Антон обтёр его майкой. Поглаживая ноги и мешочек своего друга, Антон игриво поинтересовался.

— Хочешь брызнуть мне в рот, да?

— Ха-ха-ха! Перестань говорить так! Да, хочу! — промолвил Адам.

Предвкушая процесс, Антон выждал несколько секунд, поглаживая основание шланга и давая ему немного остыть, затем вздохнув несколько раз, рот Антона припал к его пульсирующему шлангу. Комнату наполнили смачные, чмокающие звуки отсоса и постанывание нового парня Антона. Натирая его шланг рукой, Антон энергично обсасывал кончик шляпы, вырисовывая языком различные кульбиты.

Несколько раз Антон с силой протолкнул сладость друга себе в горло, обильно смочил два пальца левой руки скользкой, липкой слюной и погрузил их себе в клапан. В это время лучший друг Антона, громко стонал и извивался, откинувшись назад, пока Антон интенсивно делал ему приятно, скользил губами и языком вверх и вниз по сервелату, лаская каждый бугорок и впадинку его сладкого сервелата, судорожно вдыхая умопомрачительный аромат его разгорячённого тела и не веря своему счастью.

Через пару минут Адам вскрикнул как-то по-особенному, всё его тело напряглось. Антон немного приподнял голову, оставив его охрененно большую балду во рту и, продолжая облизывать кончиком языка шляпу Адама, начал яростно тереть его шланг правой рукой, а левой тем временем трогая свою дырочку. Дважды, судорожно дёрнувшись, шланг друга изверг мощную струю густого, горячего молока, которая ударив в язык Антона, полетела дальше в нёбо. Антон от неожиданности немного отстранился от его великолепного агрегата поэтому вторая струя, чуть слабей, но гораздо обильней, брызнула Антону и на язык и на лицо. Третья, такая же мощная, как и первая была направлена Антону глубоко в горло. Антон начал глубоко заглатывать сервелат, принимая всё новые порции молока. Сколько же Адам пролил молока на Антона, раз скопил такое богатство! Рот Антона, под конец брызганья шланга Адама, был буквально залит молоком, плюс ко всему одна густая струя на щеках, губах и носе.

Шланг Адама ещё некоторое время продолжал судорожно сокращаться, выпуская слабые струйки, сам он бессильно лежал, поглаживая волосы Антона и судорожно дыша. Антон не спеша проглотил всё его молоко, вычистил своим языком его балду от остатков сгустевших сливок, яйца, канат и всё, что было вокруг этого, последний раз вдохнул его запах и обессилено опустился в кровать, прислонившись к нему всем телом. Адам посмотрел на Антона сияющим от счастья взором.

Они тихонько лежали рядом на диване, прижавшиеся друг к дружке, и каждый думал о своём. Антон думал о том, что всё ещё не закончил, и как грешно будет в такой ситуации просто взять и погонять лысого, может его партнёр согласится погонять свой сервелат в его дырке? И тут Адама предложил Антону то о чём Антон стеснялся спросить.

— Антошка, а давай я тебя в дырку распечатаю? Я на самом деле давно мечтаю это сделать.

— Ты ещё спрашиваешь? Конечно, можно! — ответил Антон и приготовил свою дырку к долбильнику.

Адам положил свою руку Антону на булку, нежно сжал несколько раз и опустил пальцы к сокровенному месту Антона. Антон не ожидал, что прикосновения друга могут быть так восхитительно приятны. Антон некоторое время ничего не отвечал, отдавшись прикосновениям друга, Адам притянул Антона к себе таким образом, что Антон оказался поверх него и их сервелаты перекрестились как шпаги. Руки Адама тискали булки Антона, раздвигали и сжимали их, а пальцы то и дело норовили залезть в тесную дырку. Наслаждаясь ощущениями, Антон обратил внимание, что шланг Адама, который так плотно прижимался к сервелату Антона, стал опять твёрдым и упругим.

— Вечер будет каким-то не завершённым, если я откажу. Но придётся немного подождать, — сказал Антон.

И, не дождавшись ответа, Антон встал и, покачиваясь, зашагал к ванной комнате на ватных ногах. Вливая в свой проход всё новые порции тёплой воды из душа, Антон размышлял о том, как же жалко, что он в последние два дня ничего не вставлял в свою дырку. Наверняка придётся терпеть некоторый дискомфорт, хорошо, что Антон не забывал про бритьё, с выбритой дыркой жизнь становится чуточку чище и лучше. Закончив с промыванием и собравшись уже было идти на долбёжку, Антон обратил внимание на развешанное на сушилке женское нижнее бельё, любезно оставленное дядей Игорем. И тут сказалось его накопленное возбуждение, Антону пришла в голову одна пошлая идейка.

Антон сорвал с сушилки розовый облегающий топик и потрясные, чёрные, непрозрачные чулки с маленькими алыми бантиками сзади. Одев, этот наряд, Антон полюбовался на себя в зеркало, и на время подумал: «Ух, как бы мне хотелось сейчас себя трахнуть!»

Дурашка Антона, уже который раз за вечер, поднялась от такого зрелища. Антон на цыпочках зашагал обратно в комнату, отмечая про себя, что в чулках, очень приятно передвигаться, надо будет прикупить для себя парочку.

Партнёр Антона сидел за компьютером, на экране мелькали картинки из коллекции фото красивых парней Антона. Массируя свой шланг, Адам заворожено смотрел на одну из них. Антон ещё раз отметил, какой же у него большой и красивый сервелат. На экране монитора всё также два мускулистых, антропоморфных жеребца по очереди пихали свои толстые полуметровые, дубины в бедного, залитого молоком пассика, которому, впрочем, это явно доставляло удовольствие.

Открыв шкафчик, Антон нашёл в своих секретных недрах баночку со смазкой. Услыхав шебуршание за спиной, Сергей повернулся в кресле в сторону Антона и начал его рассматривать, Антон же прикинувшись застенчивой девочкой, очень медленно пошагал в его сторону на цыпочках.

— Ах, Антон, ты выглядишь сногсшибательно, — сказал Адам, затем поднялся, подошёл и зажал Антона в объятьях и принялся за его губы. В такой скованной позе Антон мог только ухватиться за его булки.

Оторвавшись от губ Антона, Адам стал покрывать цветами его тело, постепенно опускаясь ниже, пока не добрался до газончика Антона. Адам хотел приняться за ствол Антона, но Антон ему не позволил, он не хотел закончить таким образом. Видя, что он не знает, что ему делать дальше, Антон подсказал ему снова лечь на кровать. Встав над ним на колени, Антон открыл тюбик смазки, и ввёл дозу смазки внутрь дырки и немножко на очко.

Пальцами левой руки Антон массировал себе очко, поочерёдно запуская в себя, то один, то сразу несколько пальцев, а правой рукой Антон нежно нанёс смазку на сервелат Адама. Затем Антон придвинулся к Адаму ближе так, чтобы шланг Адама оказался, ровно под его булочками. Улыбнувшись, Адам плавно опустился, кончик его сервелата упёрся в дырку Антона. Не веря своему счастью, Антон начал плавно нанизываться на него. Шляпа друга просто пылала жаром, Антон чувствовал это, миллиметр за миллиметром он погружался на шляпу, затем снова наружу и опять вглубь. И вот, края шляпы плавно вошли в Антона, впуская за собой менее широкий сервелат.

— Ох, какой же ты там горячий! — сказал Адам, поглаживая затянутые в чулки ноги Антона, — как же я рад, что мы с тобой делаем это!

— Я тебя заставлю платить мне алименты, если залечу от тебя, — сладко вымолвил Антон.

— Без проблем, милый, — отвечал ему Адам, проявляя интерес к соскам Антона.

Прерывисто дыша, Антон уже уверенней нанизывался на агрегат друга, Адам в этом тоже помогал Антону. Почувствовав, что он уже наполовину в нём, Антон привстал. С приятным хлюпающим звуком он вышел из дырки Антона. Затем Антон вновь резко опустился на него, уже глубже. Наши ребята начали плавные, нежные телодвижения. Антон наслаждался ощущением наполнения внутри себя, Адам, тихо постанывая, просунул руку Антону под топик, наверное, инстинктивно ожидая встретить там женскую грудь, и стал проявлять интерес к сладостям Антона. Приятные ощущения внизу живота Антона становились всё сильней и сильнее.

— Какой же у тебя здоровый сервелат, Адамчик! — вскрикнул Антон.

С каждым движением Адам погружался всё глубже, с каждым движением Антон любил его всё больше. Шланг Антона покачивался в такт их поступательным движениям, а яйца Антона шлёпались о волосы друга. Шумное дыхание Антона переросло в крик наслаждения. Антон ощущал его руки на своём теле, как Адам двигается, для Антона это было так восхитительно! Сервелат друга стал упираться в Антона, там внутри, но Антону было недостаточно, немного поёрзав на нём, Антон с силой насадил свою дырку до предела, загоняя тем самым его во всю длину сервелат Адама. Упиваясь чувством полного заполнения, Антон покачивался сидя на нём.

— Давай, Адамушка, отшлифуй меня, непослушную девчонку!

Антон соскользнул с блестящего шланга Адама и лёг на спину, подложив под булки подушку таким образом, чтобы они оказалась на уровне сервелата друга. Адам, закинув ножки Антона себе на плечи, ввёл свой агрегат в дырку Антона. Толчок, ещё толчок и вот он уже долбит дырку Антона, раз за разом, погружаясь всё глубже. Адам делает приятно ножкам Антона. Покрывает его цветами, гладит под чулочками. Антон любовался его телом: в зеркале на стене Антон видел, как бёдра партнёра двигаются взад-вперёд, Антон в тот момент видел себя в роли его девушки. Волны удовольствия пронзали тело Антона, и Антон почувствовал, что уже вот-вот готов закончить. Яйца Адама шлёпались о влажные булки Антона, чавкающие звуки наполняли комнату. Адам прислонился к груди Антона и, задрав топик, представлял, что мнёт женские дойки.

— О-о-о, зайка, детка, я хочу войти полностью!

Антон тоже этого хотел, поэтому перевернулся на живот, встал на колени и выставил свою раздолбаную, горящую жаром дырку, вверх. Антон чувствовал, как влага струится по его бёдрам. В зеркальном отражении Антон видел, как встав над ним, Адам взял свой сервелат в руку и приставил к дырке Антона. Антон уже содрогается от могучих толчков партнёра, и старательно подмахивает задом, пусть Адам запомнит, как им было хорошо в этот прекрасный и неловкий момент. Адам, чувствуя, что вот-вот закончит, стал особенно старательно и ритмично трахать Антона! Это было так хорошо, что Антон больше не мог и не хотел сдерживаться, внутри него будто что-то вспыхнуло, Антона накрыло жаркой волной! Толчки сотрясали всё тело, струя молока из раскачивающегося взад-вперёд шланга обрызгала грудь Антона и простынь под ним. Через несколько мгновений, когда Антон уже опомнился, Адам схватил его за булки обеими руками и, погрузив свой огурец по самые помидоры, закончил. Антон чувствовал, как шланг друга пульсирует и брызгает, выпуская струю за струёй.

Они постояли так ещё секунд десять. Затем Адам медленно извлёк из дырки Антона свой сервелат. Вслед за ним из разработанной дырки Антона слабой струйкой потекло молоко, стекая по мешочку, по бёдрам и чулкам.

Этой ночью наши друзья ещё не раз делали друг другу приятно. Адам неумело брал за щеку у Антона, а Антон у Адама, потом Адам снова трахал Антона. Затем они ещё долго лежали и разговаривали о разных вещах, как ни в чём не бывало. И так час за часом следовало продолжение. Так и скоротали этот тёплый уютный вечерок Антон и его друг Адам.

После услады голубых утех Адам, как обычно, переключился на девушек, лишь изредка встречаясь с Антоном на нейтральной территории с разрешения дяди Игоря, который сердечно понимал, что молодое тело хочет плоти и ему надо его обязательно дать, ведь молодость дана всего один раз в жизни. Эту возможность обязательно надо было использовать, что наш Антон и сделал со своим любимым другом детства. Однако, Адам, ухаживая за девушками, вскоре понял, что ему в качестве натурала в жизни быть не выгодно из-за вечных бабских проблем и вскоре он всё чаще и чаще стал спать с парнями. Антон его познакомил с одной молодой безотказной пидовкой Матвейкой, который Адаму обходился в сущие копейки: брал в рот за спасибо, а в очко давал за букет ароматных цветов!

 

Глава одиннадцатая ОТПУСК

Лето тянулось медленно, а вместе с тем всё быстрее приближался отпуск дяди Игоря: о работе он уже не думал, в это время все его мысли занимало то, кого же он будет пердохать на фоне летних зелёных пейзажей. Помня, как он очень бурно провёл предыдущий уикенд в Хорватии и отпуск прошлого года в нищей Болгарии, где за сущие копейки отодрал в отверстия там всех подряд. Просто приезжал в глухие болгарские деревни, находил там нищих бродяжек, снимал домик, а затем кувыркался с ними, пока стояк не упадёт. Особо дяде Игорю нравилось, когда четверо болгарских молодых парня облизывали языками его ноги и канат, а дядя Игорь, в это время теребил свой сервелат и брызгал себе на живот. После чего все парни радостно слизывали молоко дяди Игоря с его живота. А также за особую плату, болгарские пареньки после самоудовлетворения все вместе спускали в стакан своё молоко, которое позже с огромной радостью выпивал дядя Игорь со словами: «Вот, оно, настоящее густое и терпкое болгарское молочко!»

Трахал наш дядя Игорь в Болгарии обслуживающий персонал, официантов, посетителей ночных клубов, да и подвыпивших местных жителей, молоденьких и очень красивых. Но это всё было в прошлом году, а сейчас хотелось таких же страстных ощущений, но в более спокойной обстановке и чтобы не далеко от Колоссибирска. Тем более, сейчас у дяди Игоря был Антон, а в Болгарии он был один, поэтому и трахался так много, наверное.

Пролистав телефонный список своего айфона, дядя Игорь стал обзванивать всех своих знакомых. Занят, работа, дела и прочая хрень: такие ответы пидовок очень надоедали дяде Игорю, и он решил позвонить тому, кто был в списке телефонной книги первым — это был Антон, который в эту ночь ночевал у Адама. После долгих гудков на другом конце провода наконец-то прорезался сонный голос:

— Да, привет Игорь, что хочешь?

— Ты что там, расслабилась, пидовка, конечно же, тебя!

— О-о-о, это замечательно! Я тоже тебя хочу!

— У меня скоро отпуск, хочешь со мной куда-нибудь съездить!

— Да, но куда? Я далеко только не хочу, можно в область махнуть куда-нибудь, в деревеньку.

— Я думаю, что найду что-нибудь подходящее в нашем регионе. Так что можешь собираться.

— Ох, ну что только не сделать ради хорошего отсоса, хорошо, я согласен!

— Сегодня подъедешь ко мне в шесть в «Ромашку».

— Окей!

В шесть часов вечера на такси, как по расписанию, подъехал Антон и вошёл в «Ромашку». Антон сразу же понял, что одним приездом дело не кончится, когда дядя Игорь открыл ему дверь своего кабинета в одних трусах, из которых от возбуждения дымился сервелат.

— Привет, я без тебя очень скучал, отсоси у меня, а потом можешь делать со мной всё что хочешь.

— Ни чего себе привет, ну доставай тогда быстрей! — Антон стянул зубами трусы дяди Игоря и сходу заглотнул почти весь сервелат дяди Игоря в рот. Напускав туда слюней, Антон брызнул себе в трусы быстрей, чем дядя Игорь брызнул ему в рот. — Трахни меня, — прошептал Антон.

— Хорошо, какой ты у меня догадливый!

Дядя Игорь поставил Антона раком и пёр его, наверное, минут пятнадцать. Антон стонал так, как будто у него был нераспечатанный зад и в него одновременно вошли три сервелата. В концовке дядя Игорь вынул ствол из сокровенного места Антона, развернул его и брызнул молоком ему в рот во второй раз.

— Ну, теперь ты наелся! — сказал дядя Игорь, через пару секунд закурив сигарету и, успокоившись после быстротечного траха, продолжил, — я тебя вообще-то позвал для того, чтобы обсудить свой, вернее наш совместный отпуск, я сначала долго думал, где его проводить. Можно было бы поехать за границу, но это далеко, можно в какой-нибудь санаторий, но всё-таки, в последний момент я решил поехать в деревню, где давно жила моя бабуля, мать моего отчима дяди Саши. Я и Сергей видели её всего пару раз, так как в деревне нам было нечем заняться. Дом там не сохранился, зато есть, где жить, люкса не обещаю, но условия очень, даже ничего. Я уже позвонил туда и нас с тобой там ждут. Ты как? — спросил дядя Игорь Антона и обтёр его уголки губ от оставшегося молока.

— Как, как? Какая разница, где трахаться!

— Тебя там ждёт ещё один сюрприз, который ты никогда не забудешь!

— М-м-м, ну хоть намекни какой.

— Ты сам всё прекрасно знаешь!

После короткого разговора в «Ромашке» наши друзья взяли служебный «Фольксваген» у ресторана «Ромашка» и поехали домой к дяде Игорю, где ломали друг другу целки всю ночь. Утром дядя Игорь и Антон собрали вещи, и в двенадцать часов дня они на старом автомобиле «Фольксваген» направились в деревню Карманово, чтобы доехать засветло, так как путь их был не близкий, двести пятьдесят километров. На этом «Фольксвагене» в ресторан «Ромашка» раньше привозили продукты, но теперь на нём возили всякое барахло. Для ужасных деревенских дорог этот автомобиль — самое то! Тем более что свою шикарную иномарку дядя Игорь не хотел гробить по сельским кочкам.

Дорога в Карманово была не из лёгких, ведь дороги в области, мягко сказать, раздолбаны, но они выдержали это испытание, по пути успев отбить себе попы по дорожным ухабам.

Разрушенный асфальт сменялся грунтовкой, служебный «Фольксваген» дяди Игоря с трудом справлялась со свой целью, однако когда показался указатель деревни «Карманово», дядя Игорь и Антон облегчённо вздохнули, даже автомобиль радостно чихнул. Деревня и впрямь была глухой, дворов на сто пятьдесят, ощущался запах коровьего навоза, вокруг неспешно бродили нищие немытые люди в оборванной одежде, в том числе и маленькие мальчики и тинэйджеры на которых дядя Игорь уже успел не раз обратить своё внимание. Центральная и, скорее всего, единственная деревенская улица вела к одному дому, который выглядел новее, чем все остальные, и был, в отличие от остальных домов, двухэтажным; у ворот возле палисадника стоял какой-то симпатичный мужичок лет пятидесяти. Он отличался от местного сельского быдла своим умным и красивым лицом.

— А вот и старый деревенский гомосек, Глава всего этого сельского поселения, — сказал дядя Игорь Антону, подъезжая к воротам.

— Тут наверно, в этой деревни процветает голубое маленькое королевство, раз ты его знаешь, — засмеялся Антон.

— Ясен хрен, я б не поехал бы к натуралу по раздолбаным дорогам, на край света, сказал дядя Игорь и нажал на тормоз автомобиля.

— Здравствуйте, мои дорогие гости! — с радостью встретил гостей Анатольевич со своим слугой Сенькой.

— Привет Анатольевич, ты всё подготовил для меня и моего друга? — спросил дядя Игорь.

— Всё как договаривались, — ответил Анатольевич и стал приглашать их зайти в этот двухэтажный особняк по местным сельским меркам. Убранство дома было не хуже чем городской квартиры, был даже интернет, который вечно вис. В доме всюду висели старые картины местных художников со времён совдепа, на полках мебельного гарнитура красовались книги, охотничьи трофеи, фарфоровая и фаянсовая посуда. Мебель была современной, что вызвало у Антона подозрения.

— Чей это дом? — поинтересовался Антон у дяди Игоря.

— Раньше этот дом принадлежал священнику отцу Илии, который уже давно нет в этом мире. В этом доме часто в советское время происходили плотские утехи, с тех пор этот дом пользуется не очень хорошей славой у местных жителей. Время от времени сюда приезжают люди лёгкого сексуального поведения из города за экзотикой, как и мы с тобой сейчас. Это, как я тебе уже говорил, Иван Анатольевич — Глава этого сельского поселения и хозяин этого дома. Анатольич, бывший пасынок священника Илии, которой приютил его в шестнадцать лет, а когда напивался, то занимался с ним плохими делами в постели и, не смотря на всё прожитое, Анатольевич до сих пор считает это время лучшим в своей жизни. Он ни разу не женился, зато жил с парнем в этом доме пока того не угрохали гопники из соседней деревни, с тех пор Анатольевич не с кем так и не сошёлся, зато долбит по-тихому теперь всю местную молодёжь деревни и соседних сёл в отместку. Также с ним живёт его личный слуга Сенька, которому уже сорок лет, он маленько туповат, однако по хозяйству Анатольевичу помогает очень хорошо.

— Я не туповат, я просто медленно соображаю, — с обидой сказал Сенька.

— Не обижайся Сенька, и вообще, какого хрена ты тут делаешь, пошёл на хрен во двор, работы, что ли у тебя нет? И вообще сейчас тут будут мужики разговаривать, — сказал Анатольевич.

— Знаю, какие тут разговоры будут, как мужику завалить бычка с другим мужиком и пососать огурчики друг у друга, ладно, ухожу, ухожу, — сказал Сенька и пошёл во двор рубить дрова, чтобы растопить баньку.

— А местных стоит опасаться? — испуганно спросил Антон у дяди Игоря.

— Нет, Анатольевич же главный тут, единственное чего или кого здесь можно опасаться, это самого Анатольевича, который особенно спящим и изрядно пьяным парням может порвать очко в ближайшей подворотне. А вообще, в этот дом частенько приезжают с города богатые дяди на дорогих машинных для нестандартных сексуальных встреч, поэтому, местное быдло очень сильно боятся даже рядом пройти с этим домом, а то рикошетом могут и их трахнуть. Был здесь даже такой случай, что в голодный год сюда приехал бизнесмен средней руки на голубое сельское сафари, и, грубо говоря, за кусок хлеба месяц с разрешения Анатольевича драл во все щели всю деревню обоего пола. А кто не дал ему, то его бойцы-охранники «убедительно попросили» и всё равно потом выдрали, правда, уже силой, но ведь нет пределов для совершенства! Я всё правильно рассказал? — дядя Игорь повернулся к Анатольевичу.

— Да, Игорь, всё правильно ты рассказал, как всегда. Ну, как Вам моя биография?! — спросил Анатольевич.

— Хороша! Анатольевич, что у нас сегодня по расписанию? — спросил дядя Игорь.

— Как всегда сейчас поедим, Сенька грибов с картошкой приготовил и карасей нажарил — пальчики оближешь! Потом банька, ну а там всё как всегда, отличный трах! Сколько пацанов приводить Вам на развлекуху?

— Приведи человека четыре, но только самых красивых в этой деревне лет двадцати плюс минус пару лет.

— Каких ещё пацанов?! — недоумевал Антон. — Я думал, мы вчетвером трахаться будем.

— Не, Сенька трахаться с нами не будет, он натурал, причём уже старый. Сколько его не склоняли его к однополым отношениям, он так и не сломался. Мы сегодня немного разнообразим наше тесное знакомство, можешь трахнуть сегодня любого, кого приведут, — дядя Игорь улыбнулся.

— Ой, Игорь, а Антон то не знает про Сеньку, — Анатольевич повернулся к Антону, — ведь Сенька только во время моего траха с пацанами помогает, когда я долблю какого-нибудь парня, он мне в моё очко два пальца вставляет, чтобы я обильно брызнул. К сожалению это всё чем может Сенька похвастаться в своей сексуальной жизни, — уточнил Анатольевич.

— Сенька Сенькой, а пацанов никто не отменял, ты как, Антон, смотришь на такое количество молоденьких симпатичных мальчиков на одном трахоаэродроме с нами?

— Четырёх пацанов, значит, он захотел. Ха-ха-ха, так вот твой сюрприз? — спросил Антон дядю Игоря.

— А ты, дорогой мой, про какой сюрприз подумал?

— Ну, типа, мы вдвоём с тобой или втроём, ну, романтика, типа того, и всё такое.

— Какая романтика, дорогой, пока дымит сервелат, надо его использовать и совершенствоваться в постельных сценах, сейчас мы увидим, сколько поп скучает по нашим сервелатам, — сказал дядя Игорь, неловко прикрывая свой вздыбленный сервелат в штанах.

— Да, хочется сегодня что-нибудь необычное, — заулыбался Антон и построил глазки Анатольевичу…

Сытно отужинав, все прошли в баню. Дядя Игорь и Антон, не стали ломаться как целки, сразу же разделись догола, прошли в баню и стали дожидаться новых упругих дырок.

Через двадцать минут Анатольевич привёл четверых красавцев двух русых и двух брюнетов и взахлёб стал их представлять дяде Игорю и Антону:

— Знакомьтесь, это мои юные друзья: Дима, Женя, Артём и Алексей. Они все уже взрослые и имеют большой опыт в постельных делах. У всех у них трудная жизнь. Алексей, вообще, передан нам из воинской части, которая находится в десяти километрах отсюда, в постельное рабство. Правда, сначала этот капризный полупокер ломаться стал как последняя целка, ну ничего потом раздолбили ему все отверстия, и всё стало в порядке. Ну, вот скажите мне, пожалуйста, как можно российскому солдату жить на пятьсот рублей денежного довольствия в месяц? А?! Правильно — никак!

— А это что сочные фрукты?! — спросил дядя Игорь Анатольевича, показывая на остальных трёх парней.

— Да такие же полупокеры как и все. Вот Дима и Женя детдомовцы: страна после их совершеннолетия так и не выдала им полагающее по закону жильё, вот и подставляют они свои отверстия за тёплый угол, Артём же, просто так голубой по жизни у примерных родителей — уважаемых фермеров. Всё не буду вам мешать, мальчики, развлекайтесь, — с небольшой досадой сказал Анатольевич и повернулся к выходу.

— Эй, Анатольич, — схватил Анатольевича за плечо Антон. — Что ты там будешь делать? Присоединяйся к нам!

— Хорошо, гости дорогие, — обрадовался Анатольевич предстоящему траху. — Я знал, что ты с дядей Игорем хорошие люди!

— А они опытные пидовки? — поинтересовался дядя Игорь у Анатольевича.

— А это мы их сейчас и спросим. Вы опытные пидовки? — обратился Анатольич к парням.

— Ну да, наверное, — неуверенно ответил солдат Алексей.

— Ну-ка, Артемка, расскажи-ка нам, как ты со своим братом трахался в баньке, да ладно бы потел бы на нём, чтобы никто не узнал, так вся округа знает все в малейших подробностях.

— Ну а что говорить то, если все знают? — решил отвертеться от неудобного для себя вопроса Артём.

— В деревни то может и все знают, а вот наши дорогие городские гости не в курсе твоим тёмных дел, быстро рассказывай! Заодно мы и возбудим наши фантазии к предстоящему траху! — настаивал Анатольич.

— Ладно, хорошо, уговорили, — согласился Артём.

— Мы тебя ещё и на пососать уговорим, а потом и на в дырку дать уговорим. Ну да ладно, начинай, да и смотри во всех красках и подробностях рассказывай, — выпрашивал у Артёма Анатольич.

— Хорошо, уже рассказываю. Дело было в баньке. Банька, действительно, является местом, где все равны, там все голые, как сама правда. В один из летних дней тётка задумала построить небольшую баньку, которая располагалась в конце огорода. Без бани приходилось мыться в печи или в корыте, прямо в избе. Было очень неудобно, да и назвать такую помывку хорошей не приходится. Летом мы мылись на речке или пруде. Наконец-то, через месяц, была построена банька, которую мне захотелось опробовать.

В нашей деревне, до недавнего времени, в любовных делах многое тогда умалчивалось, никакой доступной для подростков литературы не было. Приходилось всем всё испытывать на практике со своими дружками и братьями. Я уже несколько раз пробовал с девочками. Мне девочки не отказывали, и я пользовался такой возможностью. Хотя иногда надоедало трахать их в небритые и вонючие сельские корыта. Теперь мне предстояло посетить баньку, но я очень стеснялся на людях показываться голышом, даже матери стеснялся. Со своим двоюродным братом Вовкой, хотя братом он мне был не родным, так как моя тётя взяла его из детского дома на попечение, а потом оставила у себя, по хозяйству помогать. Так вот, Вовка припёрся в тот день с соседней деревни Чапаево, я ещё ни разу не мылся в новой баньке, и это меня стесняло, но до тех пор, пока я не оказался с ним один на один в баньке.

Опробовать новенькую баньку пришлось сначала нам, мне и Вовке. Всё оказалось просто и сердито. В субботний день, когда во всей деревне наступил банный день, я, собрав бельишко и кусок любимого земляничного мыла, потопал к баньке. Я знал, что меня там поджидает Володька, но я не спешил, я думал, что он помоется и уйдёт, а я останусь один. Не тут-то было, Вовка ждал меня, заранее раздевшись и поливая себя водой из шайки. Вошёл я в баньку уже без лишней одежды, перед этим раздевшись в предбаннике. Потолок был низкий, и чуть было не разбил себе лоб о дверной косяк, который был ещё ниже. Одним словом, сэкономили на стройматериалах.

Потолки отсутствовали, но зато была скамейка, на которой можно было разместиться только двум человекам. Когда пар рассеялся, то, только теперь я смог рассмотреть Вовку, до этого случая я его голым не видел. Сам я смущался, и сев на лавку и налив в шайку воду, стал поливать себя горячей водой. Начал с головы, намылив земляничным мылом, аромат разнёсся сразу, поглотив запах пота и прокисшего молока, которые сразу угадывались, когда я вошёл вовнутрь баньки. Вовкина шляпа была наружу, и чуть-чуть закрывалась кожей, мне сначала показалось, что он до меня сам себе делал приятно, поэтому шляпа была оголённой. Я сразу зажался, накинув ногу на ногу, спрятав свой шланг, и все мои мысли были сосредоточены исключительно на тесных отношениях.

Вовка поддал парку, вылив ковш воды на раскалённые камни, и всё стало в белом тумане. Когда я смыл мыло с головы, то увидел, что у братца сервелат приподнялся. Вова, как я стал замечать, постоянно смотрел на меня: он, явно, хотел увидеть моего соловья. Потом завязался разговор, но сами знаете, что только о девочках. Вовка стал допытываться у меня: «Ты пробовал с девочками?» Конечно, пробовал, да ещё и вместе с другими пацанами, её звали Лена, просили, чтобы она пришла в лесок пораньше, и чтобы до вечера можно было на ней попотеть. Пацаны на траву клали пальто, и она туда ложилась, предварительно сняв свои белые трусики, которые все так любили нюхать.

Так вот, расскажу немного о Ленке. На стрёме стоял её брат Колька и мог нас предупредить о приближающейся опасности. Сам Колька никогда не трогал её и даже не пытался залезть на неё. Ленка была нашей пассией, и она мне с пацанами никогда не отказывала. Перед тем как залезть к ней в её небритое корыто приходилось немного потеребить сервелат, а потом она сама направляла в дырочку, и только через какое-то время, в сильном чувственном возбуждении, я заканчивал. Не знаю, получала ли удовольствие сама Ленка, но мы точно получали. Красная шляпа после этого, просто, горела, так сильно мы её натирали. Мы её никогда не называли проституткой, так как она снимала стоячее напряжение только нам, деревенским пацанам.

Ленка, когда я её трахал, лежала как бревно и курила сигарету, не издав ни звука, даже не шелохнувшись, только пыхтела вместе со мной. Её пилотка была мягкой и влажной, сервелат просто блаженствовал в ней. Мы боялись, что она залетит, и иногда просили её отсосать. Она не сразу освоила эту науку, но зубы она прятала умело. Молоко она отсасывала и глотала сразу. Мне нравилось брызнуть ей на лицо со своего шланга, потом, она наше молоко слизывала, как сметанку. Когда трахали её в пилотку старались вынуть шланг до спускания, ведь было рискованно, что Ленка залетит, и приходилось себя контролировать. Она привыкла к своим обязанностям, и мы при хорошей погоде устраивали трах в сарае за клубом, в котором хранились доски, которыми забивали на зиму старые скульптуры.

— Ты что здесь натуралов увидел? Ты на хрен, нам про эту проститутку Ленку рассказываешь, нам надо узнать как вы с Вовкой трахались! — настаивал Анатольич.

— Да хорошо, хорошо, я немного отвлёкся, — ответил Артём Анатольичу, — через пять минут после захода в баню я обратил внимание на Вовку, он весь напрягся, его сервелат торчал колом и немного не доставал до пупка. Шляпа расширилась, и всё его хозяйство стало грибком, при этом его шланг импульсивно дёргался. Он пальцами провёл по сервелату вверх-вниз, мне показалось, что он перегорел и сейчас спустит. И тут Вовка предложил потеребить. Мой сервелат также торчал, и всё, что происходило с ним, передалось мне. Мне очень в тот момент захотелось потрахаться и я предложил Вовке потереть ему спину. Вовка встал ко мне задом, и теперь я испытывал высокие чувства ещё сильней. Стал тереть ему спину и старался дотронуться сервелатом до его булок, что и стало продолжением нашего траха. Его очко будто бы отрехтовали, ни одного пупырышка, ни единого волосика, да ещё будто бы полиролью прошли. От такого зрелища, хочешь, не хочешь, встанет. Такого напряжения я даже не ощущал, когда глубоко пахал в пилотке у Ленки.

Тогда мой дружок просто купался в лабиринте тугой дырочки, но, то, что мне пришлось почувствовать теперь, ни шло, ни в какое сравнение. Испытав такое хотя бы один раз, ни один парень не отказался бы повторить это снова и снова. Очко Вовки само приняло мой сервелат, и готово было не отпускать никогда. Не понадобилось никакой смазки и мыла, корма, а вернее, очко само открылось, и сервелат провалился туда без труда. Вовка своим очком туго обхватил мой сервелат, и я как канифолью по смычку стал двигать им. В настоящий момент смычком была Вовкина дырка и со временем она разыгралась и захлюпала, да ещё как, аж воздух стал выходить. Я не знал как мне вести дальше, не причиню ли я ему боль, которую потом придётся лечить, но передо мной была только спина и пространство кольца, в которую входит мой сервелат, а о других вещах больше думать в тот момент не хотелось.

— Давай, давай рассказывай, — сказал дядя Игорь, потирая свой сервелат в штанах. Артём видел, что все слушающие его историю про баньку, возбудили свои фантазии и недоумённо смотрели на него, требуя взглядом продолжения. Артём продолжил, — Вовка просто наслаждался и сам нанизывался на мой сервелат, я не мог сдерживаться от переполняющих меня чувств. Я просто парил в блаженстве непередаваемого сладострастия. Кто-то подумает, что не может в таком возрасте таких чувств и это бред сивой кобылы, но я могу ответственно утверждать, что только в таком возрасте, есть не притуплённые, а самые искренние и яркие впечатления, не говоря об острых чувствах. Валит даже с ног, можно потерять голову, возможно, такое происходит со всеми по-разному, но я упиваюсь такими непередаваемыми моментами. Я говорил, что с первого раза ощутив высшее чувственное наслаждение, я старался его преумножить и оставаться долго в нём. Вовка выгнулся и скользил в моих руках, как налим, но я решил помочь и своей рукой теребил его хлюпающий от смазки шланг. Я парил от таких ощущений и не забывал, что надо доставить приятное и напарнику.

Я немного отступлю от своего рассказа, но мне этот трах с Вовкой напомнил вот что. Вовка подрабатывал наравне с взрослыми на сенокосе, за ним была закреплена колхозная лошадь, вернее жеребец по кличке Резвый. Вовка приходил на конюшню, чистил его, кормил, частенько подкармливал хлебом или морковкой, которую Резвый с хрустом съедал. Я сам наблюдал за этим и видел, как у жеребца горят глаза. Вовка мне показывал, как у Резвого выходит конская балда. Такого огромной балды я не видел и не мог даже во сне себе это представить. Только потом до меня дошло: зачем коню такая балда. Когда он вскакивает на кобылу, то ему необходимо достать до того места лошадной пилотки куда должно попасть его молоко. В такие моменты у меня у самого происходило движение в штанах.

Потом я тайком от него где-то в крайнем углу конюшни или свободной от лошадей стойле мог вдоволь насладиться самоудовлетворением, пока никто не видел. Так требовал мой организм. Я разряжался по несколько раз в день, и молоко снова наполняло мои яйца.

— Тема, не отвлекайся от голубой темы, нам не интересно твоё теребление на лошадей, — перебил его Анатольич.

— Хорошо. У меня просто от этого Вовки всё в голове перемешалось, — оправдал себя Артём и продолжил. — Такого любовного порыва я не мог добиться давно. Вовка тоже теребил себе в конюшне, я только успевал застать его, когда он резко напяливал трусы. Но разговор не об этом. Лето и банька — это то время, когда не надо напрягаться с учёбой, всё это настраивало меня на лирический лад. Эмоций полон мозг, трахаю Вовкину дырку и мне так прекрасно, что стараюсь продлить эти минуты. Вовка пыхтит и стонет, ему хорошо и он как упругий мячик в моих руках старается вырваться и снова сам наскакивает на мой сервелат. Чувства не передаваемы, только стараюсь быстро не заканчивать, хотя я уже нахожусь на волоске от пика удовольствия. Смотрю в оконце бани и замечаю, что тётка идёт к бане. Мы с Вовкой недовольны её приходом. Она пришла, наверное, из-за любопытства. Вовка успел поддать парку, чтобы нас было не заметно, и были не заметны наши торчащие сервелаты. Мы с Вовкой тут же заорали: «Чо припёрлась, мы тут и без вас справимся, тётя». Она быстро ушла от нашего недовольного крика. Желание продолжить наши утехи не пропало, я усилил свой напор, немного потеребив сервелат и развернув Вовку задом, засадил огурец по самые помидоры. Мне стоило сделать несколько движений, как я стал спускать. Что происходило со мной, я смутно помню, но я всем телом входил в него. Я только ощущал, что его шланг дёргался в моей руке и также изливался молоком в мою ладонь. Володька стонал на всю баньку, и он даже прижимал меня своей рукой, чтобы я не выходил из него. И, всё равно я стеснялся своего поступка и как только пришёл в себя, понял, что совершил что-то непоправимое, то, что исправить будет невозможно. Первый раз в жизни я отшлифовал Вовку, как девочку. Мы потом попробовали потеребить друг у друга сервелаты и ещё раз спустили, но молока было уже мало. Окончив помывку, мы уставшие от баньки и от хорошего траха, поплелись в дом. Нас стали спрашивать, понравилась ли нам новая банька. «О такой баньке мы только и мечтали!» — хором восклицали мы с Вовкой, даже не согласовывая наш ответ.

Распаренные и довольные мы удалились в комнату и завалились спать, до вечера оставалось ещё много времени. Вечером в деревенском клубе показывали популярный индийский фильм «Зита и Гита», куда мы с Вовкой и пошли. Мой орган болел от такого траха. И мне даже показалось, что я его надломил, но это были мои напрасные опасения. Долго я вспоминал ту первую баньку, и это продолжалось почти всё лето, пока у нас Вовка гостил в деревне. Стояк мой был постоянным, и только спасало то, что я успевал незаметно оттеребиться под душем, чтобы никто не заметил. Вовкина дырка представлялась мне каждый раз, когда я мылся без него. Мои страдания, и мои стыд и срам выплёскивались самоудовлетворением и вместе с водой исчезали вместе с водой. Теперь мы с Вовкой, как представиться возможность, осуществляли новые способы своих телесных пристрастий в нашей любимой деревенской баньке.

— Хороший рассказ, как же я хотел бы иметь такого Вовку! — обрадовался Антон. В комнате все до единого возбудились от рассказа Артёма и были готовы к действию.

— Ну что, раз такая у нас история складывается, тогда мальчики, не стесняйтесь, тут все свои, раздевайтесь, — взял инициативу в свои руки дядя Игорь.

Парни стали робко стягивать с себя одежду, оставшись в трусах, но, вскоре сняли и трусы. У Димы и Жени стояли сервелаты. У всех парней были большие заросли возле яиц, а у Алексея был аккуратно выстриженный газончик, что очень понравилось дяде Игорю. Дядя Игорь приказал Артёму и Алексею отсосать у Димы и Жени, что мальчишки нехотя, но принялись делать. Сосали они небрежно, еле глотая её кончик, боясь, что волосы с газончика попадут им в рот. Это очень взбесило дядю Игоря, но дядя Игорь решил не орать на них, а начать учил чувствовать парней с помощью массажа.

— Мальчишки! Сделайте мне качественный массаж. Пожалуйста! — попросил дядя Игорь, улёгшись на высокую кушетку.

— Как скажите, дядя Игорь, ложитесь на животик, мы Вам ещё и очко заодно языком шлифанем.

— Какие Вы у меня хорошие, дай Бог Вам здоровья! — сказал дядя Игорь, не скрывая удовольствия.

Парни, стоявшие в чистом образе, принялись массировать уставшее тело дяди Игоря, постепенно переходя от шеи к стопам. Перевернувшись на спину, дядя Игорь заставил Алексея пососать его сервелат, который он достал, а Артём с Димой делали приятно стопам дяди Игоря, яростно загоняя свои языки, между пальцев ног. Одной рукой дядя Игорь подмахивал головой Алексея, другой шарил в сокровенном месте у Жени, одновременно с этим, успевая потрепывать ему шланг. Антон на всё это скотство смотрел со стороны и нежно массировал свои яйца.

Дядя Игорь, недовольный тем, как Алексей сосёт его сервелат, встал с кушетки, и, взяв за волосы Алексея, сказал ему:

— Я научу тебя сосать гребаный солдат, — и со всего размаху засунул свой сервелат в рот Алексею и стал шлифовать его как последнюю потаскуху. Алексей кряхтел, но боялся перечить своему новому хозяину, так как знал, что при пререкании с дядей Игорем он потом огребёт от Анатольевича. В это время Дима с Женей трахали в два смычка в рот и в зад Артёма, а Антон успевал трахать Анатольевича. Первым закончил Анатольевич, он высунул шланг Антона из своей дырки и, потеребливая свой агрегат, брызнул молоком прямо в рот Жени, который в это время только начал наполнять молоком рот Артёма. Антон в это время присоединился к дяде Игорю, и они стали вместе шлифовать солдата Алексея, раздолбив солдатскую дырку окончательно. Дядя Игорь брызнул молоком на грудь Анатольевичу, который в это время уже хотел пососать у дяди Игоря…

Эта вакханалия продолжалась до поздней ночи, а на утро, пока все спали, дядя Игорь решил прогуляться по деревне и посмотреть окрестности. Дяде Игорю было любопытно рассматривать местных жителей и местный быт. Незаметно для него самого, утро сменилось днём.

Гуляя по деревенской центральной улице, дядя Игорь обратил внимание на то, что многие местные жители частенько говорят про какую-то девушку по имени Анастасия, которая якобы жила в близлежащей к деревне тайге и обладала целебным даром и привлекательностью, а сейчас якобы она стала похожа на парня. Такие разговоры не могли быть на пустом месте, и дядя Игорь, сидя за очередной вечерней попойкой, рассказал всё Анатольевичу.

— Да, говорят часто у нас об этом, — начал свой рассказ Анатольевич, — жила здесь якобы раньше девушка, да кто-то надругался и зверски убил её в лесу около берега, с тех пор хорошим людям она и является, как бы манит к берегу реки, но, что потом происходит с ними, никто не помнит. Говорят, живёт она в километре от берега, где растёт голубая ель, она одна там растёт и откуда взялась эта ель никому неизвестно, мне кажется, что все разговоры о какой-то Анастасии это всё больное воображение людей. Просто является она, почему-то или к алкашам или к дуракам. Ну, а им я неохотно верю.

— Может поискать её, да и отодрать её как следует, чтобы неповадно было людей пугать, — поинтересовался дядя Игорь.

— Так она и не пугает, всем как бы приятно с ней было, но что именно происходило с ними никто не помнит, все говорят почти одно и то же: пошли к голубой ели, увидели кого-то на обрыве берега реки, а потом ничего не помнят. Только все как один замечают, что кто-то у них всё молоко со ствола сцедил, и стояка дня три-четыре после встреч с ней нет, правда, такие симптомы не у всех. Потом как бы сами доходят до деревни, и жизнь дальше движется своим чередом, как будто и не было ни какой встречи на том берегу реки, около голубой ели.

— Да и хрен с ней, в каждой деревне есть свои приколы, — отправиться на поиски Анастасии у дяди Игоря и компании не было никакого желания, тем более она была бабой. Да и не хотелось приключений на свой зад. Однако, в тайне ото всех, дядя Игорь, украдкой, пока все дремали, в тёмную ночь всё-таки пошёл искать мифическую Анастасию и отправился в дремучий лес. Узнав ещё днём от местных жителей, где растёт голубая ель, дядя Игорь, завёл старенький «Фольксваген» и поехал туда. И, как назло, в это время начал моросить дождь.

Дядя Игорь долго искал эту самую голубую ель, но всё же, через тридцать минут, нашёл. Ель была высокой, метров двадцать, но рядом никого не было. Дождь усиливался, дорога была уже почти похожа на одну большую лужу, и дядя Игорь, оставив автомобиль на высоком пригорке, решил не останавливать свои поиски и отправиться к берегу реки пешком. Подходя через большие деревья к реке, дядя Игорь увидел, что река не имеет берега, там был крутой обрыв, метров тридцать вниз к воде. Но всё же, несмотря не на что, на краю обрыва стойко стоял один странный молодой человек, смотрящий вниз, пытающийся понять смысл его современной жизни, которая уже давно не радовала его ни чем хорошим, не считая, наверное, бесцельного прозябания на этом свете.

Ноги Незнакомца подкашивались от холода и моросящего дождя, руки готовы были сделать последнее движение в этом мире. И, уже решив сделать последний шаг, Незнакомец услышал очень грубый мужской голос, который принадлежал дяде Игорю:

— Эй, мудила, долбанулся совсем? Я не знаю, какая у тебя причина покончить жизнь самоубийством, но пока я здесь, ты этого не сделаешь, а ну, быстро, возвращайся обратно!

В тоже время руки Незнакомца сами сделали движение назад, и плохое настроение очень быстро подменилось нейтралитетом.

— Может ты и прав, может я и не стоит прощаться с жизнью, только что толку, раз никто мне не даёт, да и никогда не было в жизни настоящих чувств? Понимаешь, я никого никогда не любил, — неожиданно для дяди Игоря заговорил незнакомец.

— А зачем любить?! Была попа, чтобы не дать? Был бы рот, чтобы не взять? Вот и вся любовь.

— А может и вправду взять? — неуверенно спросил Незнакомец.

— Не может, а надо давно было это сделать, — ответил дядя Игорь.

— А ты дашь хотя бы мне в рот?

— Ну, конечно!

— Ты что гей?

— Да, — ответил дядя Игорь и улыбнулся. — Я тут вообще вашу загадочную Анастасию искал, а нашёл тебя.

— Я и пришёл к ней сюда, чтобы она мне помогла, но, видать, ты и есть моё спасение! — протянул Незнакомец с надеждой.

— Может так и есть! Так что, пойдём со мной? — дядя Игорь протянул руку Незнакомцу и обратил внимание, что рука Незнакомца была очень сильно похожа на женскую, но не подал вида. После рукопожатия они пошли к припаркованному на высоком пригорке автомобилю.

Через некоторое мгновение, на высоком пригорке, в припаркованном и прогретом «Фольксвагене» дяди Игоря, разворачивался такой отсос, что по окнам изнутри стреляло молоко. Незнакомец отсасывал дяде Игорю до самых помидор. После отсоса незнакомца дяди Игорю тоже захотелось сделать приятное красивому незнакомцу.

— Хочешь, я тебе пососу? — спросил дядя Игорь незнакомца.

— Нет, не стоит, лучше я тебе, — сказал Незнакомец и принялся снова губами проводить по шляпе дядя Игоря…

— Хорошо сосёшь, — похвалил дядя Игорь Незнакомца, когда брызнул в него из шланга во второй раз. — Дай Бог тебе здоровья!

— Спасибо за хороший стояк! Не кому не рассказывай о нашей встрече, пообещай мне, — попросил после отсоса Незнакомец.

— Хорошо я буду молчать, — пообещал дядя Игорь, — но если ты мне пообещаешь, что ты больше не будешь думать о самоубийстве.

— Обещаю. Спасибо тебе за всё, — поблагодарив дядю Игоря и поцеловав его в щёчку, Незнакомец удалился вглубь леса в неизвестном направлении и очень быстро исчез из вида среди деревьев.

Таким наш дядя Игорь, как он думал, спас человека, взяв с него обещание, что он больше не будет думать о самоубийстве. Несмотря на небольшой отсос, дядя Игорь так и не узнал имени Незнакомца. «А может это и была Анастасия, только в мужском облике, ведь он же отказался, чтобы я у него отсосал, значит у него там пилотка вместо сервелата, да и руки у него были как у бабы, — подумал про себя дядя Игорь. — Б-р-р, так вот в чём её секрет, Анастасия превращается в парня или сама выглядит как парень, соблазняет мужика, который идёт её искать и потом берёт у него за щеку. Очень умно она придумала и попытка суицида тоже ложь». Но почему мифическая Анастасия выбрала именно дядю Игоря для него так и осталось загадкой. Закурив сигарету, дядя Игорь завёл «Фольксваген» и не спеша поехал в Карманово, мечтая о чём-то своём.

Подъехав к дому Анатольевича, дядя Игорь незаметно для всех лёг спать к Антону под одеяло и уснул крепким сном. Снился ему Незнакомец, но во сне, Незнакомец дал дяде Игорю потрогать его сервелат, вместо которого там была лохматая пилотка.

Антон проснулся от того, что дядя Игорь трогал его шланг под одеялом и повторял во сне, как в бреду: «Это ты же Настя, пососи у меня ещё разок, прошу тебя!» И так было три раза на протяжении всей ночи…

Дядя Игорь проснулся позже всех, ребята помогали Анатольевичу по хозяйству. Убирались во дворе, мыли автомобиль, готовили еду, целовались и растапливали баню. Увидев, что проснувшийся дядя Игорь вышел на крыльцо, Антон подошёл к нему и спросил:

— Игорь, ты с какой целью всю ночь на шланг теребил и Настей какой-то называл?

— Я не помню ничего, видать, снилось что-то, — отмахнулся дядя Игорь.

— Игорь, ты что вчера, ходил в лес? — спросил рядом стоявший с Антоном и дядей Игорем Анатольевич.

— Ну да, ходил ночью, пока вы все спали.

— Голубую ель видел?

— Да, а что?

— И что? Что там у тебя случилось, видел кого-нибудь?

— Да, видел. Какого незнакомца. Я его даже особо-то и не разглядел.

— И что вы с ним делали? — любопытствовал Анатольевич.

— Я не помню, — ответил дядя Игорь. — Хоть расстреляйте, не вспомню!

— Что за хренота тут твориться? Незнакомцы, Настя какая-то, лес, ночь, — недоумевал Антон.

— Это, Антон, я тебе потом расскажу, — сказал Анатольевич. — Мне лично всё понятно.

— Короче, я не помню, что было в том лесу, но кто-то вчера у меня неплохо отсосал в том лесу. Да и вообще, хватит об этом, дайте лучше что-нибудь пожрать, — попросил дядя Игорь.

— Я тебе уже собрал еду, вон, на столе стынет, — сказал Антон.

— Вся ясно с вами, — сказал Анатольевич и приказал ребятам, — баньку растапливайте быстрее, уже четыре часа вечера, а я пока Антону расскажу про Голубую ель.

— Ха-ха-ха, — ребята засмеялись и принялись колоть дрова, а также таскать воду для предстоящего банного траханья. А про эту Голубую ель они, естественно, знали.

Антона очень впечатлил рассказ Анатольевича, и теперь он понимал, почему дядя Игорь вёл себя прошедшей ночью очень странно. Однако пойти самому в лес, к Голубой ели, ему было очень страшно. Да и сейчас намечалось другое, не менее грандиозное событие…

На часах было уже пять часов вечера, баня жужжала, словно улей; голые или слегка прикрытые полотенцами ребята бегали вокруг с вениками, пластиковыми стаканами с пивом, красные и разопревшие после парилки. От запаха распаренного дубового и берёзового листа, хотелось поскорее скидывать одежду и туда, в жар.

Несмотря на снятый ртом Незнакомца (или Незнакомки) в лесу, стояк дядя Игорь всё-таки успел ещё разочек трахнуть своего любимчика Алексея, из деревни Карманово. Когда все покинули парилку и вышли на свежий воздух, дядя Игорь, оказавшись с Алексеем ещё раз в бане как бы случайно, намекнул, что они скоро с Антоном поедут обратно в Колоссибирск, и неплохо было бы попрощаться как-нибудь по-особому.

— Моего любимого Антошу сейчас Женька на улице трахает, а я трахну за это тебя, малыш!

Лёха всё понял и стал неторопливо раздеваться. Под рубашкой Алексея скрывалось отменное тело: загорелое, налитое, сильное; грудь, с крупными тёмными сосками, накачанная и рельефная, была густо покрыта тёмными волосами, которые сбегали вниз по животу, уже слегка выпирающему над грубым ремнём джинсов, широкой полосой в штаны. Он разулся и, по-мужицки, босой сходил за веником к Анатольевичу.

Швырнув веник на лавку, он спустил штаны, а затем и белые обтягивающие трусы: из густой копны волос под брюхом свисал конский сервелат, длинный, толстый, с массивной шляпой, кончик которой виднелся из-под натянутой кожи. Яйца, тяжёлые, одно пониже другого, свисали между густо поросших шерстью ног. Лёха был довольно не плох — вылитый жеребец! На его загорелом теле белой полоской проходил след от плавок, задница, упругая, плотная, была бы почти вся белая, если бы не волосы, на него хотелось смотреть, его хотелось мять, щупать, ласкать, с ним хотелось бороться и наваливаться на него.

В парилке только что замутили пар: было горячо до невозможности, пар обжигал и, одновременно, напитывал тело силами, пахло полынью. Дядя Игорь и Алексей сели по лавкам, мокрые, тяжело дышащие. Дядя Игорь прошёл на самый верх, как будто бывал здесь уже много раз, бросил на скамью войлочную сиделку, Алексей поднялся за ним. Их паром прошибло сразу; через несколько секунд оба были мокрые, волосня прилипла к телу, обжигало дыхание, но было очень хорошо. Дядя Игорь огляделся. Лёхе, скорее всего, с непривычки был немного тяжко находиться в парилке, он часто дышал, обтирая ладонями пот с плеч и груди, который потом струйкой тёк по брюху вниз. Нестерпимо горячо, потому быстро присел опять. От жары яйца отвисли совсем низко, так что ими гордиться можно было.

Дойдя до кондиции, дядя Игорь с Алексеем, быстро вышли, Лёха, красный как рак, охреневший, разморённый. Они, молча, пошли к бассейну.

Одним прыжком дядя Игорь и Алексей оказались в ледяной воде небольшого бассейна, где уже плавал Анатольевич с ребятами, парни и страстно трахались в бассейне и делали приятно друг другу. Тело дяди Игоря в бассейне сжалось, застонало от кайфа, стало нестерпимо хорошо. Лёха рядом фыркал как тюлень, погружаясь с головой под воду.

— Не хотите ли к нам присоединиться? — спросил Анатольевич у дяди Игоря и Лёхи. — Вон, Игорек, смотри, как Женька сейчас в беседке Антошку твоего натягивает!

Все тут же посмотрели на беседку, и от изумдения раскрыли рты. Антон лежит в беседке на спине на большом столе, Женька его трахает промеж булок, а сзади Женьки стоит Сенька и вставляет ему два пальца в его дырку так, что Женька орёт от кайфа.

— Да и пускай натягивает, пускай молодёжь опыта набирается, — сказал дядя Игорь и, повернувшись к Лёхе, продолжил, — а я сейчас Лёхе хочу вдуть, пойдём обратно, в баньку, малыш.

— Пойдём, — сказал Лёха.

Дядя Игорь и Алексей опять зашли в баню. Стояла невыносимая жара, Алексей лёг на скамейку, покрытую белой простынёй. Дядя Игорь взял в руку веник и охаживал им широченную спину Алексея, вниз, вниз. Алексей стонал басом и хватался за лавку. По заднице, по ногам, опять по спине, по загривку. Палкостояние в это время у дяди Игоря было очень откровенно, было отчётливо видно, что дядя Игорь хочет прямо сейчас спустить меж булок Алексея.

— Переворачивайся! — скомандовал дядя Игорь.

Лёхе ещё тяжелее стало. Веником по плечам, по груди, подмышки были тоже, капец какие, густые, чёрные, хотя волосы и слиплись, Алексей был сам против того чтоб брить подмышки. В это время у обоих начали конкретно вставать сервелаты. Лёха лежит, словно не у него ствол встаёт, потом принял сидячее положение, смотрит на дядю Игоря, на его полу вставший сервелат, и усмехнулся по-доброму, тихо так, кивнув головой на дядю Игоря, и говорит:

— Хорошая конфетка, такую сладость бы всю жизнь сосать!

— Ртов то много, а конфетка у меня одна, — парировал дядя Игорь и заодно похвастался этим. — А вообще, у меня одновременно три человека сосали, это мой личный рекорд! Слабо?

— Конечно, слабо, тут хоть бы одного найти.

— Так это дело опыта, чем больше опыта, тем больше ртов на твоём сервелате. Может даже один человек брать за щеку так, как будто бы это делали трое. А, вообще, ты знаешь, как отличить опытного гея от не опытного? — с усмешкой спросил дядя Игорь.

— И как?

— Подходишь к пареньку и снимаешь с него штаны, засовываешь палец в его дырку, если палец легко прошёл, то это опытный гей, если палец прошёл в дырку туго, то этот паренёк, скорее всего, начинающая целочка. Для него лучше будет, если в первый раз ему вдуют длинным и тоненьким сервелатом чтобы его очко не порвать.

— Ха-ха-ха, дядя Игорь, ты такой милый, у меня появилось желание сейчас стать девушкой и чтобы ты меня оттарабанил в пилотку. У меня просто желание такое есть родить ребёнка, да и когда мне в дырку брызгают, я всегда молюсь чтобы залететь, но, увы, потом я признаюсь сам себе, что это невозможно. Я бы выпил целую ванну настоящего мужского молока, ради того, чтобы залететь.

— Ну ладно, милый, не расстраивайся, можешь усыновить ребёнка из детского дома, а сам думай, что это твой.

— Может, я так и сделаю, но не сейчас, через годик, может, — сказал Алексей и провёл ругой по канату и яйцам дяди Игоря.

— М-м-м, хулиган. Малыш, а давай поиграем в одну игру? — спросил дядя Игорь Алексея.

— Что за игра?

— Давай пообзываемся друг на друга, ты — задница, теперь твоя очередь, обзывай меня, — дядя Игорь грубо тыкнул указательным пальцем в живот Алексея.

— А ты, — Алексей задумался, — ты старая посасоска!

— Что ж ты, тварь, сразу же с козырей заходишь, как тебе не стыдно! Я тебя сейчас накажу за это! — дядя Игорь ехидно улыбался.

— Я согласен, я проиграл. Накажи меня, я был очень плохой и не послушной девочкой, — нежно замычал Алексей и повернулся к дяде Игорю спиной.

Лёхина спина, широченная, вся покрыта каплями влаги, даже пар немного идёт от него. Дядя Игорь набрал в ладони масло и стал медленно массировать ему спину. Алексей немного откинулся назад и стал млеть. Дядя Игорь с силой прошёлся по шее, спине, затем по подмышкам — он инстинктивно поднял руки; Лёхины ладони потихоньку, аккуратно, сзади, с боков коснулись груди дяди Игоря, опять назад, низ спины и восхитительные булки Алексея, а самое главное, что это были крепкие булки, то, что и надо сейчас было им обоим.

— Повернись, — скомандовал дядя Игорь.

Алексей, словно нехотя, поворачивается, довольный, жмурится слегка. Опять сверху, от волосатой груди, по брюху; пальцем надавил ему пупок, и опять вниз, дядя Игорь аккуратно забирает в руку Лёхины тяжёлые налитые яйца, массирует. Лёха дышит часто, с хрипотцой. Вены набухают, отросток под кожей на глазах растёт. Лёха ноги расставил, дышит тяжело и быстро.

— Не останавливайся, слышишь, не останавливайся! — орал Алексей.

Дядя Игорь начал теребить Лёхин сервелат, левой рукой разминая яйца. Кончиком языка дядя Игорь провёл по глянцевой шляпе Алексея и резко вошёл пальцем в его дырку.

— Блин, до чего ж кайфово, — простонал Алексей.

— Ну, и кто из нас теперь старая посасоска? — спросил дядя Игорь.

— Я твоя посасоска, я хочу взять у тебя конфетку в рот, а-а-а, — сказал хриплым голосом Алексей, закрыв глаза от кайфа.

— Таким ты мне нравишься больше, — дядя Игорь был очень рад, что его сервелат сейчас окажется за щекой Алексея.

Дядя Игорь взял Алексея руками за голову и, начал понемногу поддавать сервелат ему в рот. От чего Лёха выгибался от кайфа. Через пару секунд дядя Игорь закончил, содрогаясь от толчков, с которыми струи молока били из его шланга. Лёха массировал яйца дяди Игоря и продолжал качать молоко, пока у него не стало сводить ноги. Молока от дяди Игоря на полу было как от племенного жеребца.

Очумевший, дядя Игорь с восторгом смотрел на Лёху.

— Тварью будешь, если не дашь во второй раз, — сказал дядя Игорь, пристально и с надеждой смотря в Лёхины глаза.

Лёха отвёл глаза и встал раком.

— Нет, не так.

Дядя Игорь повернул Лёху задом к столу, по высоте в самый раз и опрокинул его на спину, раздвинул Лёхины ноги. Лёха закрыл глаза и откинулся. Дядя Игорь взял в руку свой дымящийся от нетерпения шланг и провёл раскалённой шляпой по волосатым ногам Лёхи, потыкался под мешочек и, всадил. Лёха взревел и дёрнулся:

— Расслабь очко, дурак, расслабь, порву же на хрен!

Дядя Игорь давил со всей дури, сервелат как каменный, шляпу долго не мог пропихнуть, но через минуту сервелат дяди Игоря наконец-то прошёл. Дядя Игорь долбил в Лёхину дырку как отбойный молоток, с дикой, животной страстью, наваливаясь на него, насаживая его на свой сервелат со всей силы, вытаскивая свой огурец и вновь всаживая его по самые помидоры. Лёха, закусив губу, содрогался от толчков и теребил свой опять вставший шланг. Наконец, внизу живота разорвался ком дикого удовольствия и последними движениями дядя Игорь влил в него, думается, немало молока. Когда дядя Игорь вынул снятый стояк, у Алексея тонкой струйкой медленно вытекало молочко, которое Алексей аккуратно собирал рукой и потом облизывал.

После хорошего траха, дядя Игорь и Алексей легли на спины и руками делали друг другу приятно. Они долго смеялись, вспоминая о том, что с ними произошло.

Анатольевич, тоже даром время не терял и, спутался с деревенскими ребятами. Анатольевич, рассказывал потом, что кого-то из соседней деревни они пустили по кругу: был, якобы, один паренёк, который не любил подстригаться. И вот его сельчане решили проучить: поймали его в толпу, затем брали его длинные волосы в руки и трахали его в рот со словами: «Мы ж говорили тебе подстричься, тварь!» Долбили беднягу до тех пор, пока он почти весь не полысел от ротового траха, заодно и сельского молочка из вонючих колхозных шляп попил…

На этой мажорной ноте и прошёл отпуск дяди Игоря вместе с Антоном. Отпуск заканчивался и, как бы ни хотелось, но пришло время, уезжать из деревни, возвращаться в эти каменные городские джунгли, к напряжённой работе. Но за эти три недели в городе появились новые пидовки, сделанные из натуралов и соблазнённые профессиональными гомиками, что и стало решающим фактором в предстоящем отъезде в город Колоссибирск. Любезно попрощавшись с Анатольевичем, с его слугой Сенькой и ребятами, дядя Игорь и Антон на стареньком «Фольксвагене» с приятной расслабленностью направились в Колоссибирск.

Наши герои, немного уставшие после любовного сельского туризма в деревне Карманово, готовились ко сну. Дядя Игорь своим языком ласкал Антона, похмелялся вместе с ним пивом с раками и думал всё-таки о необычной встрече с Незнакомцем на обрыве. Всё же дядя Игорь больше всего склонялся к той мысли, что отсасывала у него на самом деле Анастасия, похожая на молодого парня. Однако все его мысли перебил Антон, благодаривший дядю Игоря.

— Спасибо тебе, Игорь, за поездку в деревню, впечатлений теперь у меня на всю жизнь, даже свои юношеские забавы в Нахачкале стали забываться.

— И дырка стала заживать, — парировал дядя Игорь. — Я очень рад, что тебе понравилось, я думаю, что это наша не последняя поездка в Карманово.

— Конечно не последняя, но ещё бы день этого сельского траха я б не выдержал, — сказал Антон и приблизил свою руку к своей дырке, начал её тереть и щуриться от боли. — У меня там чуть не треснуло очко!

— Очко, говоришь, чуть не треснуло? Так ты, наверное, опять его пальцем в туалете расковырял думая обо мне?!

— Да, прямо до крови. Как будто мне там всё порвали! Всё ты обо мне знаешь, — Антон улыбнулся и с энтузиазмом принялся делать приятно дяде Игорю.

 

Глава двенадцатая ВИБРОТРАНС

Дядя Игорь с Антоном целую неделю жили приятными воспоминаниями хорошего проведённого отпуска дяди Игоря в деревне Карманово. Практиковали весь свой деревенский приобретённый опыт в кровати друг с другом. На работе дядя Игорь всему обслуживающему персоналу рассказывал об развратных сельских парнях, и все очень внимательно слушали каждое его слово, а кто-то даже записывал в свой блокнот. Даже люди с улицы заходили послушать. Одним из таких людей был трансвестит Павлина, и после дежурного отсоса в кабинете у дяди Игоря, дядя Игорь решил на ближайших выходных испытать новые ощущения, связанные с трансвестизмом.

И вот, коротая очередной выходной день, дядя Игорь и Антон решили в очередной раз побаловаться: дядя Игорь решил переодеть Антона в женское бельё и пустить вечером на улицу под видом приманки-девушки. Однако на улице была пасмурная погода, и они решили фотографировать Антона в женском белье, и разместить сделанные фото в социальной сети знакомств, для дрочеров.

— Хочу посмотреть, кто на тебя клюнет, грязная шлюха, — радовался дядя Игорь, регистрируя Антона в социальной сети, — а потом понаблюдаю за тобой, как тебя трахать будут во все твои затисканные щели.

— Теперь, когда ты станешь девушкой, ты просто обязана быть гладко выбрита в интимных местах, сейчас я принесу все причиндалы, — сказал дядя Игорь и пошёл в ванную за бритвой и гелем для бритья. — Антон! Стань раком и подожми стул под свой живот, я тебе меж булок хочу побрить.

— Хорошо, трусы снимать?

— Да, лучше сам сними, или я их с тебя сорву.

— Окей, — Антон снял лишнюю одежду и встал на колени перед стулом и облокотился на него животом. В комнату зашёл дядя Игорь.

— Ну, вот, какой ты молодец у меня! — сказал дядя Игорь, и начал намазывать гель для бритья на очко и канат Антона. — Сейчас тебе будет очень приятно, малыш!

Дядя Игорь бережно выбривал каждый маленький волосок на теле Антона, который находил:

— Ну вот, приподними чуть-чуть ножку, там тоже у нас что-то есть!

— Ты хочешь ещё мои яйца захватить? — спросил Антон.

— И яички, и мешочек, — сказал дядя Игорь.

Антон послушно приподнял ногу, благодаря чему дядя Игорь с умелым мастерством сумел выполнить сложную, но приятную задачу по бритью укромных сокровенных мест на теле у своего любимого человека.

— А теперь иди и подмой там всё и садись за компьютер.

Антон сходил в ванную смыл с себя остатки волос с гелем для бритья, подухарил дезодорантом промежность и нескрываемой радостью сел рядом с дядей Игорем, который за компьютером регистрировался в социальной сети знакомств под новым аккаунтом. Пока дядя Игорь отстранился от монитора, Антон по старой привычке сначала зашёл на сайт гей знакомств:

— Ха, опять какой-то рассказ тут выложили на сайте, — Антон заинтересованно смотрел в монитор.

— Ох, как же они мне уже надоели, лучше бы фотки с видео по чаще выкладывали, а то одно и тоже показывают.

— Хочешь, почитаю? — спросил Антон у дяди Игоря.

— Давай, только быстрее, у нас ещё с тобой много дел в интернете надо сделать.

— Хорошо, слушай, — Антон вдохнул воздуха и начал читать. — Ко мне сегодня приехал бой-френд, такой скромный ходит по городу, кормой виляет своей. М-м-м! Какой сладкий! Я ему накачал молочка в кустах и дал попить, а он мне сказал: «Спасибо, малыш, как же вкусно!» Затем мы зашли в кафе и долго ели шашлык, любезно приготовленный поварами, а потом баловались вдвоём шампуром, я был сверху, я проявлял активность и настойчивость. Затем я ему с заботой зашивал, то, что могло треснуть, хорошо, что он с собой ниток прихватил. А он был вовсе и не против и очень благодарил меня за всё, а особенно за гостеприимство. А я его поблагодарить не смог, может шашлык был невкусным. Да и сосёт он не очень, зубы не прячет, молочко выплёвывает, а зад не моет, зачем он вообще ко мне приезжал, не понимаю!

— Это что ещё за хренотень? — возмутился дядя Игорь, — мемуары стареющей пидовки?

— Да нет, на сайте написано, что автору этой хренотени двадцать четыре года.

— Такой молодой, наверное, его бой-френд и вправду, ему плохо отсосал. Ну, да ладно, с этими рассказами, найди там, какого-нибудь, смазливого пацанчика.

— О, Игорь, смотри какое тут объявление, симпатичный парень на авто срочно снимет стояк молодому человеку, можно взаимно. Объявление актуально в течение часа. Сейчас я ему напишу! — Антон рьяно тыкал локтем в бок дядю Игоря.

— Э, алле, Антон, на хрен ты этих колоссибирских пидовок собираешь, зайди лучше на сайт натуралов. Ты что, не знаешь что ли, сейчас эти пидовочные сосуны только сифозу на твой ствол занесут, больше ничего, да и цель у нас сегодня другая. Цепануть натурала на живца! И мы это обязательно сегодня сделаем!

— Хорошо, сейчас перейду на гетеросексуальный сайт, — с небольшой грустью ответил Антон.

— Отлично, сейчас я придумаю какую-нибудь информацию о тебе, — дядя Игорь задумался.

— Я сделал всё, как ты скажешь! — сказал Антон и поцеловал дядю Игоря в щёчку и подвинул к нему клавиатуру. — Пиши сам, а то вдруг я опять зайду не на тот сайт.

— Молодец! Так, так, так, с чего тут начнём-то? — спросил дядя Игорь Антона, кивая на компьютер.

— Пиши сначала моё имя, Ленка, не, пиши Елена Ромашкина, возраст двадцать лет, рост сто семьдесят пять, вес шестьдесят, напиши, что я очень сильно люблю брать сладости за щеку, — улыбнулся Антон и засунул свои руки в трусы, — и напиши ещё, что у меня сервелат восемнадцать сантиметров. Шучу, напиши, что у меня узенькая гладко выбритая розовая киска!

— Сейчас напишем, целочка моя! — дядя Игорь принялся бить по клавишам клавиатуры. И, буквально через десять минут, пришло первое сообщение.

— Окей. О, а вот и первая жертва, в анкете написано, что ему двадцать два года, Ванька зовут, вроде бы неплох, иди, посмотри на его фото, как он тебе?

— Ну что, вроде ничего, да и прям сразу так нашёлся, так что у него написано на странице, ищу девушку, бла-бла-бла, короче пойдёт, дай я сяду, попереписываюсь с ним, — Антон сел и увлечённо уставился за компьютер и начал виртуальное общение.

* * *

Антон (под ником Елена Ромашкина): Привет.

Ванька: Привет.

Антон: Как дела?

Ванька: Нормально, а у тебя?

Антон: Также. Хочешь я у тебя пососу?

Ванька: Хочу! А ты умеешь это делать?

Антон: Да! У меня давно не было парня и сижу тут такая голодная! Р-р-р!

* * *

Дядя Игорь пошёл спать, а Антон до глубокой ночи переписывался с ним, представляя, как они могли бы ласкать друг друга уже в эту ночь, кто кого первый потрогает. Антон при этом теребил свой сервелат, иногда пальчикам залезая в свою дырку. Антон возбудил сам себя до такой степени, что он готов был пригласить парня в гости этой глубокой ночью.

Ближе к полудню Антон снова вышел в сеть онлайн. Ваня уже был на сайте и сразу намекнул, что находится недалёко. Сексуальность Антона ещё спала, но с каждым новым его сообщением у Антона снова возрастало желания траха с ним. И Антон написал Ваньке: «Приезжай!» У Ивана в запасе был час. Ваня написал Антону вчера в одном из сообщений: «Моя милая», — подумав, что Антон это девушка, а значит, он клюнул, и значит, Ваня уже воспринимал Антона в женском облике.

Антон принял душ, дядя Игорь помог Антону сделать отличный макияж, Антон прилизал свои волосы и надел шикарный парик, чтобы немного изменить для себя свою внешность, а также в обязательном порядке тщательно вымыл свою шляпу от плесени. Потом выбрал красные трусики. Булки Антона в этих стрингах смотрелись выпукло и очень аппетитно. Антон не спеша надел телесного цвета чулки — вид получался неплохой, и добавил босоножки-сабо. Вот! Теперь ноги Антона стали гораздо стройнее. Антон с дядей Игорем стали выглядывать с балкона, пытаясь угадать в прохожих Ваню. Звонок прозвучал неожиданно, дядя Игорь с Антоном всё-таки так и не узнали в прохожих Ваню.

— Ёлки-палки, не уследили. Сейчас, через совсем малое время у тебя будет трах с парнем. Запомни, Антон, не надо будет рассусоливаться и приглядываться. Надо просто схватить его и начать делать друг другу приятно. Иди, открывай дверь, а я пойду и спрячусь куда-нибудь, — сказал дядя Игорь Антону, успев спрятаться в соседнюю комнату.

— Уже бегу, — сказал Антон, поправив парик и посмотревшись в зеркало, побежал открывать дверь гостю.

— Привет, Вань!

— Привет, Лен, очень приятно, ты необычайно красивая девушка, — сказал Ваня, не заметив подвоха, и протянул букет из трёх белых роз.

Антон поднёс цветочный букет к носу и вдохнул запах:

— Какие прекрасные цветы, спасибо, проходи в гостиную.

В дверь вошёл стройный молодой парень, ростом чуть выше Антона. Антон был запахнут в халат и со света, исходящего из окон, Ваня не мог ещё толком разглядеть его. Но, стоя близко к Антону, Ваня быстро обнаружил, что перед ним не девушка, а парень, но Антон был так красиво накрашен и так молодо выглядел, что Ване впервые захотелось попробовать потрахаться с парнем, переодетым в женское бельё. Поэтому Ваня не подал виду, что он заметил обман. Антон провёл его за собой в гостиную, усадил на диван, сел рядом. Ваня смущённо смотрел на Антона, и что бы дать ему освоиться Антон предложил выпить по стаканчику красного вина сразу залпом. Это помогло. Через пару минут беседы вино начало своё действие. Ваня ещё немного стеснялся и явно отводил взгляд от Антона. Антон заметил, что он ещё не обратил внимания на его прелестные ножки и вообще, Ваня ждал, когда Антон сделает первый шаг. Антон вытянул ножку в нейлоне и положил её ему на колени. Ваня говорил что-то в этот момент и тут, неожиданно для себя, увидел гладкую стройную ножку Антона на своих ногах.

— Скажи, милый, ты же сразу догадался, что я мальчик, а не девочка? — спросил Антон.

— Да.

— А почему тогда ты меня не послал куда подальше?

— Да, я просто бисексуал, люблю со всеми, но ты такой милый, ещё и в женском белье.

— Так ты больше гей или гетеро?

— Наверное, больше гей.

— А какого хрена, тогда ты делал на сайте знакомств, для натуралов? — спросил Антон у Вани.

— Ха-ха-ха, — Ваня засмеялся, — каких ещё натуралов?! В нашем городе натуралов уже практически не осталось, свадеб с каждым месяцем всё меньше и меньше проводится в Колоссибирске. Теперь это стало не модным у нас.

— До чего же катиться мир! — немного удивлялся Антон.

— Да и хрен, с этим миром. Я хочу тебя! И это, на данный момент, самое главное! — Ваня явно флиртовал с Антом.

— И правильно, что хочешь.

Всё происходило молча. Они оба встали. Ваня обнял Антона за бёдра, потянул поясок халата и снял его с плеч Антона, Антон расстегнул ремень на джинсах Вани и просунул руки внутрь под трусики. Ещё глубже и вот он чуть сжимает его маленькие булочки. Ваня одной рукой гладит булки, а вторая рука обхватила сервелат Антона. Ваня немного неуклюже скинул с себя всю одежду, Антон в это время чуть отошёл от него и повернулся спиной, чтобы показать, как он эффектно выглядит. Ваня обнял Антона сзади, руки на его животе пробираются в трусики и сжимают ладонью сервелат Антона, к дырке Антона прижимается что то тёплое и мягкое, после чего Антон повернулся.

— О-го-го! Он ещё не полностью встал, а уже крупнее моего. Я сам немного волнуюсь и из-за этого у меня ещё плохое палкостояние, но, я знаю, это пройдёт.

— Ну, он у меня всегда такой был! — не растерялся Ваня.

— Хотел бы я побыть твоей девушкой, хоть один день, — мечтательно затянул Антон. — Тогда, может, пососёшь мне, раз ты би?

— Может, и пососу, — немного засомневался Ваня.

Антон взял в ладонь Ванины яйца и чуть сжал их, Ваня закрыл глаза и Антон начал действовать. Антон облизнул пальцы и полапал ими Ванину шляпу. Ваня тоже обнял ладонью его сервелат, их свободные руки обнимали друг друга за булки. Антон подтолкнул его к дивану, Ваня сел и сервелат Антона оказался перед его лицом. Антон встал на диван и придвинулся на коленях поближе к лицу Вани. Ваня гладит ноги Антона в чулках, прихватывая его за булки. В то же время сервелат Антона быстро оказывается у Вани во рту. Антон держит его за шею и смотрит сверху вниз, как Ваня увлечённо и с явным удовольствием берёт у него в рот. От его губ и языка сервелат Антона крепнет. Ваня сосёт, заглатывает, играет с сервелатом своим языком, слегка теребит рукой. Как сладко! Теперь и Антону очень сильно захотелось взять пососать Ване. Антон опускается перед ним на колени, аккуратно гладит пальцами конец его сервелата. Ваня запрокидывает голову и издаёт лёгкий стон. Шланг у Вани стал окончательно твёрд, как будто деревянный, шляпа набухла, заблестела, и Антон стал ему теребить, натягивая и обнажая шляпу. На конце шланга появилась капелька. Теперь своим языком Антон наслаждает Ванин шланг. Стоны продолжаются. Антон забирает в себя всю Ванину балду, ещё глубже! Шляпа упирается в нёбо и Антон чуть не подавился. Руки Вани обняли голову Антона и начинают задавать ритм движениям, а свободная рука Антона гладила его бёдра.

— Погладь мне булки, — просит Ваня.

Антон выпускает сервелат изо рта, берёт тюбик, выдавливает немного крема и начинает гладить его очко. Он подвигает к Антону булки. Антон опять обхватывает ртом его сладость, и одновременно понемногу ввёл ему в дырочку, промеж Ваниных булок, смазанный палец.

— С каким удовольствием я пососу у тебя! Сервелат у тебя большой, крепкий. Хорошо таким радовать баб! А может быть попробовать с тобой ещё раз? — радостно выпалил Антон. Антон хотел, чтобы Ваня долбанул его сзади, но Ваня опередил его.

— Я хочу, чтобы ты меня в меня проник, — просит он. Взгляд немного затуманенный. Антон укладывает его немного удобнее. Ваня задирает повыше ноги, а Антон устраивается между ними. Антон уже знает, что в дырку его, скорее всего, шлифовали не один раз и пальцем чувствует, какая у него мягкая дырочка. Ваня сам нетерпеливо взял Антона за стоячий сервелат и подвёл к своей дырке. Антон ещё нанёс чуть смазки, мягко надавливает, и болванка сервелата Антона оказывается внутри.

— Подожди немного, я расслаблюсь, — говорит Ваня. Сервелату Антона стало тепло в дырке Вани, и, через несколько секунд, Антон начинает лёгкие толчки, и с каждым разом сервелат всё глубже проникает внутрь. У Вани запрокинута голова, рот полуоткрыт и постанывания при каждом толчке. Ваня держит себя за шланг и немного теребит его. Палкостояние Антона становится всё твёрже, а очко у Вани всё мягче. Рука Вани движется всё быстрее, шляпа так и мелькает перед глазами.

— У меня сильное чувственное возбуждение! Так хочется сейчас, чтобы была рядом женщина и видела это. Хочется взять в рот или лизать пилотку или, — Антон наклонился к его уху. — Хочу, чтобы ты тоже меня сзади отжарил.

Антон вытащил сервелат из Ваниной дырки, и стал раком на колени, булками к Ваниному шлангу, и начал вилять и дразнить Ваню. Красные трусики и чулочки — вид возбуждающий! Ваня вводит свой палец в дырку Антона, немного резко и Антон сжимается.

— Расслабься, моя милая! — говорит Ваня, трусики и чулочки Антона подействовали на его фантазию, и Ваня представил себе, что видит женский зад. Ваня зубами в нетерпении рвёт упаковку резинки. Антон старается расслабиться, но Ваня спешит. Ванина рука держит Антона за бедро, а другой рукой Ваня начинает вставлять свой сервелат в дырку Антона.

— Выхлопай мне весь зад, я хочу от тебя залететь и подарить тебе детей, брызни в меня сейчас! — прокричал Антон. Антона просто раздвинуло. Вроде не больно, но как-то резковато. Антон непроизвольно сжимает очко, но Ваня продолжает всовывать в его очко по самые помидоры.

— А-а-а! — заорал Антон, теперь ему стало уже просто больно.

Произведя несколько толчков, Ваня брызнул из своего шланга внутрь.

— Ну, ты и сука, чуть мне очко не порвал своим зачуханым сервелатом.

— Извини меня, но я тебя так хочу! Я хочу тебя полностью измазать в своём молоке.

— Давай теперь просто пососём друг у друга, — предложил Антон. Ваня согласившись, вынул сервелат из Антона. Антон сдирает с него резинку и прикасается языком к Ваниному сервелату. Ваня ложится удобнее, и Антон его вылизывает со всех сторон. Опять раздаются лёгкие стоны. Тело Вани напрягается, из открытого рта протяжное: «А-а-а! Ещё-ё-ё! А-а-а!» Антон быстро всовывает ему в очко палец и начинает гладить внутри. Тело Вани всё затряслось, и в рот Антона ударила первая тёплая струйка, затем ещё одна, посильнее. Немного солоновато-терпкого Ваниного молока проникает Антону глубоко в горло, и он проглатывает его. Все остальные тугие струйки Антон держит во рту и потом выпускает на Ванин газончик. Антон вынимает сервелат изо рта, из него продолжают выплёвываться капельки начинки белого цвета, которые падают Ване на живот. Антон дал Ване немного прийти в себя, а сам с интересом теребит, глядя на его, всё ещё не опавший сервелат. Ваня отрешённо смотрит в сторону Антона, а Антону нравится, что Ваня просто смотрит на него, на его сервелат, на его уголки губ, мокрые от молока. Антон придвинулся к нему, обнимает свободной рукой за шею и целует Ваню в засос. Ваня отвечает, и они начинают играть мётлами. Антон захватывает ладонью с его живота молочко и проводит им по губам Вани. Ваня слизывает молоко языком и передаёт Антону в рот. От этого Антон ещё сильнее испытывает высшее чувственное наслаждение и ему чаще хочется двигать рукой. В шланге появляется знакомое жжение.

— Скоро, скоро! Ещё чуть-чуть! — орёт Антон. Антон вскакивает, держит голову Вани и направляет свой шланг ему в рот. Он покорно принимает, чуть сжимает губы, чтобы шланг плотнее входил.

— Нет, высунь язык и всё, — говорит Антон.

Ваня высовывает мокрый язык, и Антон начинает водить по нему сервелатом, продолжая теребить себе.

— Я хочу попить твоё молочко, спусти всё мне его в рот! — сказал Ваня.

Антон замирает на мгновение и чувствует, как по шлангу уже несётся партия свежего молока. Последним усилием, чуть не до судороги, Антон сжимает мышцы всего тела и отпускает. Пружина разжимается, первая струя попадает точно в горло Вани, вторая вылетает куда-то мимо рта далеко на диван, третья ещё дальше. Потом Антон просто бьётся в конвульсиях, рычит, крепко сжимает Ване голову, засовывает сервелат ему в рот, вытаскивает, опять суёт. Антона всего трясёт, молоко из шланга продолжает выплёскиваться. Ещё толчок, ещё. Ох! Тело Антона обмякает, и он ослабляет хватку.

— Ты чуть меня не задушил, — Ваня вылезает из-под Антона и замечает, что Антон неплохо облил его молоком: волосы, щека, губы, подбородок — везде белая липкая жидкость. Антон с благодарностью целует его в этот ротик, которым Ваня так классно сегодня работал. Опять терпковатый вкус на губах.

— А здорово ты меня в клапан поджарил! — говорит Ваня, одеваясь, — Когда в следующий раз? Следующий раз будет?!

— Да, будет и прямо сейчас, с моей подругой Анжеликой! С хорошим сервелатом между ног, — выпалил Антон, и в тот же момент очень быстро в комнату вошёл дядя Игорь, переодетый в женщину: чёрный макияж, блондинистый парик, юбка была натянута по самые яйца, и из неё виднелся в полной готовности сервелат, ажурные чулки пахли страстью.

— Я за вами, шалавами, около часа наблюдаю, когда Вы тут наиграетесь, стояк колом уже стоит и дымит как паровоз. Я уж хотел потеребонькать и, собственное молоко проглотить.

— Но мы так не договаривались, да и что Вы оба ба… бабами нарядились. Это прикол какой-то? Я больше не хочу, да и ты какой-то сексуально голодный, — испугался Ваня.

— Не ты, а Вы! Я женщина, между прочим, Анжелой меня зовут. И тебя тут ни кто не спрашивает, готовь дырочку, шалава, — выпалил мужским голосом дядя Игорь и подошёл к Ване. — Хотя нет, я хочу, Ванька, чтоб ты мне отодрал зад, я же женщина!

— Давайте, покувыркайтесь тут, а пока на Вас посмотрю, сделаю небольшой перекур, — с радостью воскликнул Антон и сел в соседнее от кровати кресло.

— Посиди, дорогой, отдохни! — сказал дядя Игорь Антону и вплотную приблизился к Ване. — Теперь настала наша очередь покидать друг другу палки.

Вздёрнув, стоящий до сих пор, сервелат Вани, дядя Игорь сел на него сверху и принялся скакать на нём, положив свои руки на грудь Вани начал сжимать его соски со всей силы. Ванин сервелат с лёгкостью проникал в дырку дяди Игоря, однако дядя Игорь так сильно прыгал на его сервелате, что отдавливал ему яйца и с лёгкостью мог порвать ему уздечку. Сделав ещё несколько поступательных движений, дядя Игорь поднял зад чуть вверх, и молоко Вани через секунду забрызгало булки дяди Игоря, облив заодно и чёрные ажурные чулки.

Приблизив свои губы, дядя Игорь начал нежно целовать Ваню, Ваня весь завёлся и почувствовал, как дядя Игорь нежно надавливает ему на плечи и, начал опускаться, дядя Игорь поднял юбку и в тот же миг перед Ваней возник вздыбленный шланг дяди Игоря. Помидоры и огурец дяди Игоря были аккуратно выбриты. Шланг дяди Игоря пульсировал, на его конце из дырочки уже текла смазка. Ване понравился шланг дяди Игоря, ему захотелось поцеловать его, облизать, почувствовать его вкус.

— Я хочу, чтобы ты меня тоже оттрахал, мне нравится твой шланг, — прошептал Ваня дяде Игорю.

— Ты меня радуешь, малыш! — Дядя Игорь развернул Ваню и принялся трахать его, сначала медленно, затем быстрее.

— У тебя такое узкое очко, мне сервелат словно горячим шёлком обернули, — прошептал дядя Игорь.

— Подтверждаю, — вклинился в их отношения сидящий рядом на кресле Антон, который в это время рукой надраивал свой сервелат.

— Тебя тут никто не спрашивает, дешёвая потаскуха, — в страстях сказал дядя Игорь Антону, закрыв глаза от удовольствия.

Ваня балдел, старался получить как можно больше, и одновременно доставить удовольствие дяди Игорю. А дядя Игорь неистово трахал и трахал Ваньку. Ваня уже стонал от удовольствия, его спинка была выгнута и он начал подмахивать булками.

И вот оно, высшее чувственное наслаждение, Ваня так не заканчивал ни разу в жизни. Ваню просто трясло, казалось, что в его теле произошёл взрыв наслаждения, а выход этого взрыва был через его шланг и с каждым выплеском молока взрыв повторялся, такого долгого приступа наслаждения у Вани никогда не было, он почти потерял сознание и вот взрывы стали слабее и, через десять секунд, прекратились. Ваня как бы спустился с небес на землю и только тут понял, что дядя Игорь в юбке до сих пор трахает его. Он смотрел на дядю Игоря и видел, как он тоже подходит к пику наслаждения. Лицо дяди Игоря раскраснелось и покрылось капельками пота, глаза были прикрыты, и в тот же миг Ваня ощутил горячую струю молока в своей дырке.

— Ваня-я-я, я спускаю, я спускаю в твою раздолбаную дырку! — визжал дядя Игорь.

— Я тоже-е-е, — орал подошедший к ним Антон, и натеребривал свой шланг, и уже готов был брызнуть на Ваню молоком.

— Антон, брызгай на меня, — страстно попросил Ваня Антона.

— Да, давай! Давай полей его своим молочком, — соглашался с парнями дядя Игорь.

Через несколько секунд молоко Антона залило Ванино тело, и смешалось с молоком дяди Игоря.

Дядя Игорь отлипнув от Вани, ведь они были оба в молоке дяди Игоря и Антона, хлопнул Ваню по булкам и сказал ему, сделав выдох:

— А ты знаешь, Ванёк, из тебя выйдет классная давалка! Ну, а теперь, быстро подмываться в ванную!

— Я развратная давалка! Я хочу подмыть свою грязную пилотку, — сказал Ваня.

— Соображаешь, дорогой мой! — дяде Игорю очень нравился юношеский задор Ваньки.

Ели, встав, а Ванины ножки совсем не слушались, он почувствовал, как из его дырки вытекает струя терпкой белой жидкости. Антон на это всё действие смотрел заинтересованным видом и рукой сцеживал со своего шланга капли молока на пол.

— Игорь, а ты прав, из Ваньки выйдет классная давалка! Это не нам надо было в женщин переодеваться, а ему, — выпалил Антон дяде Игорю, и нежно трахнул его.

— Я знал, что ты со мной согласишься! — дядя Игорь был доволен тому, что сказал ему Антон.

Помывшись и тщательно подмывшись, через пятнадцать минут, Ваня чувствовал себя очень уставшим, но безумно счастливым! Время уже было позднее, за Ваню беспокоились родители, так как было обнаружено шестнадцать пропущенных звонков на Ванином айфоне. Дядя Игорь и Антон поочерёдно чмокнули Ваню, дали ему пять тысяч рублей за доставленные неудобства, но Ваня отказался их брать.

— Это я Вам должен дать столько же, хотя нет, в два, в три раза больше. Я Вас люблю, у меня такого никогда не было, чтобы меня трахали два красавца по очереди, переодетых в женщин и чтобы я испытал два таких великолепных пика наслаждения! Конечно, с молодым парнем лучше, хотя и ты Анжелика, ой, извини, дядя Игорь, была тоже довольно неплоха, просто это всё было как-то неожиданно, — Ваня эмоционально хвалил дядю Игоря и Антона.

— Ты тоже был неплох, милый! — Выпалил Антон.

— Присоединяюсь к твоим словам, Антон, — сказал дядя Игорь.

— У Вас тушь потекла, Анжела, — Ванька обратил внимание на чёрное растекавшееся пятно под глазами дяди Игоря.

— У тебя тоже кое-что до сих пор из дырки течёт, — засмеялся дядя Игорь.

— Это точно, — улыбнулся Ваня и игриво подмигнул обоим.

Договорившись о следующей встрече, наши герои расстались с Ваней, и пошли оба в душ смывать остатки молока на губах и на теле.

После принятия душа, где они оставили свои женские шмотки и смыли остатки макияжа, дядя Игорь и Антон вошли в спальню. В комнате было темно и прохладно, но сих пор стоял запах любви и страсти. После душа они чувствовали себя превосходно, и оба всё ещё пребывали в восторге от постельных кувырканий с Ваней. Антон накинул халат на голое тело и вышел на кухню, чтобы налить себе и дяде Игорю сока. Он вернулся быстро, неся в руках два стакана с оранжевым напитком.

Некоторое время они сидели на кровати и молча, пили холодный освежающий сок. Когда дядя Игорь допил сок, он поставил пустой стакан на столик и придвинулся ближе к Антону.

— Антон, ты даже не представляешь, как я рад тому, что произошло сегодня, как мы оделись в тёлок и трахнули Ваньку! Из-за сегодняшнего бурного вечера, я больше не могу трахаться, да и ты тоже, посмотри на мой сервелат, палкостояния сегодня уже точно не будет, Ванька вытащил из него все силы. Но у меня есть решение данной проблемы. Я хочу показать тебе ещё кое-что. Совсем недавно я приобрёл одну занимательную вещицу!

— И что же это за вещица? — спросил Антон, хотя уже догадывался, о чём говорит дядя Игорь.

— Эта вещица находится в верхнем ящике тумбочки, достань её оттуда, пожалуйста, — попросил дядя Игорь Антона, так как Антон сидел ближе к тумбочке.

Как только Антон нашёл вещицу, он снова почувствовал прилив желаний. Вибратор был огромного размера. Антон представил, как будет скользить это в его размякшее очко. Он предвкушал то, что сейчас может произойти, и волнение охватило Антона снова. Антон держал в руках вибратор и посмотрел на дядю Игоря. В его глазах отражалось дикое желание заняться трахом с игрушкой для постельных игр. Антон быстро скинул на пол халат и лёг на кровать, на живот, широко раздвинув бёдра. Дядя Игорь, не отрывая глаз, смотрел на его дырку, Антон был великолепен в своём желании. Дядя Игорь примостился рядом между раскинутыми ногами Антона и направил вибратор в дырку Антона. Дядя Игорь включил вибру и осторожно начала двигать им по внешней стороне булок Антона. Ноги Антона задрожали, и он тихонько постанывал. Дядя Игорь медленно перемещал вибру вверх и вниз по всей длине его булок. Затем, увидев готовность, Антона, дядя Игорь ловко начала задвигать игрушку глубже внутрь.

Стоны Антона были всё громче. Антон шире раздвинул бёдра и придвинулся ближе к дяде Игорю, чтобы он мог вставить электронную игрушку полностью в его дырку. Дядя Игорь увеличил скорость вибры и стал быстро двигать его туда и обратно. Антон стонал и кричал всё громче и громче, и внезапно закричал: «Да!», его ноги задрожали, и его стон показал дяде Игорю всю глубину его наслаждения. Когда дядя Игорь достал игрушку из дырки Антона, то не сдержался и облизал сочный нектар булок Антона с игрушки. Посмотрев на дядю Игоря, Антон улыбнулся.

— Игорь, а ты хочешь попробовать это? — спросил Антон.

Дядя Игорь смотрел на игрушку и чувствовал сильную пульсацию между ногами и утвердительно кивнул в ответ.

— Что же, раз ты согласен, тогда у меня тоже спрятана, как и у тебя, одна игрушка. Я уверен, что она доставит нам немало наслаждений, — удивил дядю Игоря Антон.

С этими словами Антон достал из второго ящика новую вибру, которая отличалась от предыдущего тем, что имела два конца, то есть как дубинка, но с двумя шляпами на конце. Дядя Игорь понял, что эта игрушка предназначена для одновременного использования двумя людьми и их дырки тут же показали свою готовность к новым экспериментам с латексными предметами. Встав, на кровати раком друг к другу, дядя Игорь ввёл в свой зад один конец двухстволовой игрушки, а Антон на другой конец насадил своё размякшее очко, после чего дядя Игорь стоял на месте, а Антон стал булками совершать движение туда-сюда, вперёд и назад. Испытав сзади высшее чувственное наслаждение, наши Герои, приятно уставшие, отбились спать.

Ванька ещё не раз заходил в гости к Антону и к дяде Игорю, придумывая всё новые и новые забавы. Одна из последних забав была игра под названием «Дог-плей», это когда люди играют в собаку, один из них хозяин, другой собака, так вот Ванька был послушной девочкой в роли собаки у жестоких хозяев: дяди Игоря и Антона. Ванька своим языком вылизывал пол, если не успевал поймать фисташку на лету, брошенную дядей Игорем, вилял своими булками как плешивая дворняжка, носил тапки в зубах Антону, а потом его трахали в зад в два смычка за плохое поведение, а он гавкал и выл как малолетняя дрянь. И это всем доставляло потрясающее удовольствие. Однако, игра «Дог-плей» быстро всем надоела, и наши герои перешли к обычной постельной жизни, они ж не извращенцы какие-то, а нормальные и адекватные люди!

 

Глава тринадцатая РЕСТОРАННЫЙ ДИАЛОГ

Дядя Игорь с Антоном были искренне благодарны Ваньке, что он немножко разнообразил их постельную жизнь. Вроде и платья в шкафах хранились, и вибратор всегда лежал в тумбочке, но как-то времени и фантазии применить и превратить всё это в жизнь не хватало.

— Ох, Ванька, спасибо тебе, мы будем тебя ещё долго вспоминать, — вспоминал Антон.

— Я с ним созванивался на днях, он сказал мне, что он нашёл какую-то девушку для траха, однако, к нам он ещё обязательно зайдёт на пару палок.

— Да, теперь нам будет, что знакомым рассказать.

— Кстати, а давай ещё и этих самых знакомых и поспрашиваем на сексуальную тему, например, как у них произошёл первый голубой трах и когда они поняли что они стали пидовками. Может, и мы с тобой чему-нибудь научимся у этих прошмандовок.

— Хорошая идея, айфон подать? — спросил Антон и протянул дяде Игорю айфон.

Дядя Игорь в тот же миг начал всех обзванивать. Своих друзей и остальных городских пидовок дядя Игорь не видел уже длительное время, день рождение и другие значимые праздники уже давно прошли, поэтому пришлось найти новый незаурядный повод, чтобы снять мягкую зону в ресторане и впервые, может быть, в жизни откровенно поговорить о своих увлечениях, любви. Выбор дяди Игоря предсказуемо остановился на ресторане «Ромашка», этот ресторан, как мы уже знаем, пользующийся дурной славой в городе, имея в городе более известное название как «Капустник извращенцев». Тем более в этом ресторане дядя Игорь работал сам и знал все закоулки этого ресторанного лабиринта.

Как уже было сказано ранее, ресторан «Ромашка» находился около центра города, это был небольшой ресторанчик жёлтого цвета, за рестораном стоял небольшой лес, где очень часто долбились пьяные пидовки после очередного разговора по душам. Также в «Ромашке» имелась возможность бесплатно пососать сладости у брутальных официантов и подсобных рабочих, а также у бухгалтера ресторана Андрея Борисовича. За деньги можно было самому дать в рот, или самому дать в себя потыкать, по желанию, можно было снять парня на пару часов за четыре тысячи рублей, за красавцев, конечно же, нужно было отвалить не менее десяти тысяч, но красавцы в «Ромашке» — здесь это было редкостью. В ста метрах у ресторана бродили бродяжки и малоимущие мальчики и девочки, которые делали приятно мужчинам за триста рублей. Это был их основной заработок в этой жизни и не только: за свои отсосы бродяжки опохмеляли своих вечно бухающих родителей. Сами родители тоже приходили подставить свои булки под долбёжку, правда, изредка — трясло их не на шутку после очередной попойки. Да и в месяцами немытый зад алкашей уважаемым посетителям «Ромашки» тыкать как-то не хотелось.

Около восьми вечера дядя Игорь был уже в «Ромашке», постепенно подтягивались гости около тринадцати человек, в том числе и его любовь Антон, который очень хотел увидеть друзей дяди Игоря, а также для ассортимента была приглашена старая опытная лесбиянка Люся — розовая королева женской однополой любви в городе. На сцене пел красивый девятнадцатилетний паренёк Юнона, который только делал свои первые шаги в шоу-бизнесе, а так как он часто пел в «Ромашке», то он точно знал, через какое место развивается провинциальный шоу-бизнес в Колоссибирске. Именно здесь он и нашёл богатого мужика, который предложил ему записать сольный альбом в обмен на жёсткое использование его щелей под постельные нужды. Что ж, люди падки на такие искушения, и он оказался не исключением. Пел Юнона лирические песни о любви, разбавляя их мелодичными танцевальными композициями, рот у Юноны был рабочим, да и зад молоденького певца был разбит напрочь. Слава Богу, что голос у него был великолепен и необыкновенно бархатный и нежный.

В ресторане стоял приятный жёлто-коричневый интимный мрак, глухой шёпот сливался с приятными запахами еды различных блюд готовящихся на кухне. Официант Емеля очень быстро и умело обслуживал гостей дядя Игоря, получая по попе шлепок от дяди Игоря перед каждым своим уходом на кухню. На кухне в это время готовил вкуснейший плов для посетителей ресторана гость из Средней Азии Цаца. После работы Цаца ещё успевал делать приятно официанту Емели, сладко посасывая каждое его яйцо.

И вот, наконец-то все гости собрались. Заказав красное полусухое чилийское вино средней стоимости, дядя Игорь не спеша разлил гостям вино по бокалам и произнёс тост:

— Я рад что мы снова вместе с вами собрались, несмотря на проблемы, на сложности в жизни и прочие препятствия, мы лишний раз доказали что мы вместе с вами дружные ребята. Я собрал вас всех не потому что мне было скучно и нечего делать, а для того чтобы узнать друг друга ещё ближе, я хочу чтобы мы с Вами поговорили о наших настоящих чувствах, о нашем первом разе, о первом постельном опыте и о нашей любви на всю жизнь.

— А что о них рассказывать, все и так всё знают, — перебила дядю Игоря Люся.

— Может и знают, но только мы так редко собираемся все вместе, что хотим просто посидеть и душевно поговорить о том, что нам больше всего хотелось вспомнить. Вы же родителям и соседям такое не будете говорить, а здесь можете чувствовать себя свободными и раскрепощёнными и говорить здесь на любые темы, — сказав это, дядя Игорь увидел в глазах гостей доверие и, опрокинув бокалы, гости с радостью откликнулись на просьбу дяди Игоря. — Ну а теперь по кругу и веселей, с вдохновением и не стесняемся!

Выпив пару бокалов вина для храбрости, Виталий, пидовка с пятилетним стажем, начал рассказывать свою историю первого раза:

— Я начну первым, пожалуй. Хоть я и женат, имею ребёнка, но я никогда не забуду того что произошло со мной пять лет назад. Мне было восемнадцать лет, я тогда был молод и свеж, хотелось попробовать всё и всех! Познакомился я с парнем, Сашка меня пригласил в гости и мы сразу завалились в постель и начали играть мётлами, Сашка меня трахал везде, начиная с ног и кончая моими губами, от каждого Сашкиного траха я возбуждался всё больше и больше, Сашка начал с отсоса. Взяв мой сервелат у в руку начал её нежно целовать, облизывать и потом взял её в рот. Тело моё свело, мне казалось, что это предел моих мечтаний, я его уже любил за то, что он есть. Сашка продолжал сосать мне, сильно сжимая губы, а второй рукой он гладил мой живот. И вот когда Сашка протиснулся в мой зад своим крупнокалиберным стволом, я почувствовал что-то с чем-то, мне казалось, что я сейчас начну дристать, это было суперское ощущение, я готов был кричать от кайфа. Сашка спросил, не больно ли мне, на что я ответил, что он просто супер, ведь мне действительно было офигенно. Мы в тот момент попробовали все позы: раком, стоя, на спине, на животе, у стула, у кровати, на полу, я был сверху! Сашка входил и выходил то быстрее, то медленнее, я уже не сдерживал эмоции, мне было больно, но это была сладкая боль, хотел ещё и ещё, мы брызнули по несколько раз друг в друга. Далее я принял активную роль, но сначала я взял в рот, и это было сказочно. Когда он брызнул мне в рот, мой рот наполнился его молоком, я глотал молоко и ловил кайф, я испытал пик наслаждения ещё раз!

Потом я тыкал в него своим шлангом, и у меня закружилась голова, но я делал то, что я так давно хотел, я брызгал в него раз за разом, три раза, он тоже брызнул два раза! А потом мы играли мётлами ещё часа два и уснули. Я в течение недели я ходил и говорил, что счастье есть и оно вкусное! Я тогда был самым счастливым парнем на свете! Через год мы разошлись и, чтобы не было подозрений, что я гомосек, мне пришлось жениться, иногда я жалею об этом, но, Слава Богу, что у меня родился маленький сын, ведь первым, когда он повзрослеет, у него буду я, как же я хочу чтобы его отросток стал настоящим перцем и я смог его поласкать, правда всё же придётся подождать пока он немного подрастёт.

— Извращенец гребаный, сынка своего шлифануть хочешь, дай Бог тебе удачи, — сказал дядя Игорь и повернулся к лесбиянке Люське, — эй ты, старая лесбиянка, а ну-ка поведай-ка нам, старым пидовкам, свою однополую пилоточную любовь.

— Ну, сука ты Игорь, как был сукой, так и остался, думаю, Вам не интересно будет меня слушать, но я попробую. Моя первая любовная встреча с девушкой была не самой удачной, это даже был не перепих. Мне тогда лет восемнадцать было. Я тогда у одного друга Новый Год отмечала на пятом этаже. Мы решили, что мы не будем встречать Новый Год как все, дома с телевизором, мы решили, что ровно в полночь мы будем на девятом этаже жечь пиротехнику и пить шампанское. Все поднялись на лифте на девятый этаж, а я и ещё одна девушка должны были взять шампанское и бокалы.

Мы собрали всё необходимое, закрыли квартиру и вошли в лифт. Время было без трёх минут двенадцать часов, и мы застряли между восьмым и девятым этажом. Мы, естественно, панику подняли, долбились в двери лифта, пытались вызвать лифтёршу, но всё безуспешно. Ровно в полночь мы услышали, как взрывается салют, как вся наша компания дружно орёт: «С новым годом!» Мы тогда в лифте открыли шампанское и начали его поглощать. И эта девушка, с которой я находилась в лифте, а она была лесби, начала признаваться мне в любви, начала говорить, что это судьба: она начала трахать меня, мне это не понравилось, так как я на тот момент даже представить себе не могла, что когда-нибудь мне начнут нравиться девушки. В общем, мы выпили всё шампанское, она до меня жутко домогалась, но кроме пары игр с мётлами у нас больше ничего не было. Мы проторчали в лифте до двух часов ночи, пока пьяная лифтёрша не соизволила нас оттуда вытащить, наконец-то. Вот такая история.

— Ну, ты и шалава! Фу, хорошо, что пилотки друг другу не лизали, — сделал выводы дядя Игорь, — Саша, дорогой мой, у тебя тоже есть, что нам поведать?

Саша, с нескрываемым волнением закурил сигарету и мечтательно начал:

— Да, есть! Мы познакомились в мае несколько лет назад, долго переписывались по интернету, в аське и по скайпу. Мы из разных городов и поэтому как-то не торопились встретиться, я не знал о том, кто ему нравится, парни или девушки, хотя он убеждал меня, что только девушки. Когда он выслал фото, я несколько ночей просто не мог спать, постоянно включая свет и разглядывая его лицо, и с каждым днём, ощущение того, что он призрак и фото принадлежит какой-то модели, заставляло меня ощущать панику. Он позвонил, а я просто молчал, я наслаждался его прекрасным голосом, таким бархатным и мягким. Он обещал приехать. Через несколько дней мы встретились, вернее, я увидел его. Я, на место встречи приехал раньше, и ходил кругами, как шпион, наблюдая издалека, он стоял возле своей машины, ища меня взглядом, а я всё не решался подойти, пока он не позвонил и спросил своим бархатным голосом: «Ну и долго тебя ещё ждать?», я ответил, что задержался, покупая сигареты. Робкими шагами я направился в его сторону, он заметил меня и пошёл мне на встречу, он был прекрасен как и на фото, но он оказался немного ниже, чем я себе представлял, я давно не чувствовал такого, может вообще никогда не чувствовал. Мы поехали пить кофе, а потом всю ночь разговаривали в его машине, я боялся даже посмотреть в его стону, боялся собственных мыслей, я погружался в тембр его голоса, потом я почувствовал его руку на своей руке. Меня как будто током ударило, я ждал этого момента, я был уже на пределе, он просто погладил меня по руке, а я посмотрел на него, он смотрел на меня. Я почувствовал себя просто парализованным его магнетическим взглядом, он положил свою руку на мою шею и притянул меня к себе, едва коснулся моих губ. Потом он отстранился и начал курить, а я думал, что сейчас разревусь, это двоякое ощущение и непонимание, что чувствует он, я боялся, что такая долгая переписка как у нас наскучила ему. Я ничего не понимал, почему он так изменился в лице, я сказал, что мне нужно идти и вышел из машины, он тоже вышел, подошёл ко мне и крепко меня обнял, я уткнулся в его шею и начал рыдать, я ничего не понимал, наверно я просто перенервничал. В тот же миг он стал покрывать моё лицо цветами, мы стояли так долго, не отрываясь друг от друга, я понял, что сойду с ума, если он уедет. Была уже ночь, точнее, ближе к утру, он пошёл провожать меня, мы уже стояли возле моей квартиры, когда я предложил подняться на крышу, просто, посидеть и покурить вместе. Там, на крыше, я просто сошёл с ума, мы играли мётлами как одержимые. Было очень тепло, и он страстно покрывал поцелуями всё моё тело, чуть ли не раздирая на мне одежду, на крыше мешали неудобства, но нам на это было наплевать, я просто растворялся в нём. Мы были уже голые, когда появился страх, нелепый дурацкий страх и я сказал нет. Потом я просто сидел у него на коленях и курил, болтали на разные темы, но что именно я не вспомню. Начало рассветать, я смотрел в его глаза, на его красные зацелованные губы. Дальше всё произошло очень нежно, и я ему дал себя трахнуть, я даже боли не почувствовал. Наутро я вернулся домой и провёл неделю просто с улыбкой на лице, до новой встречи с ним, моей любовью, моим безумием.

— Ха-ха! — засмеялся дядя Игорь, — шалабол гребаный, как всё-таки не справедлива, бывает порой, к нам наша жизнь, почему такие истории достаются не мне, а всем остальным?

— Игорь! Да у тебя истории намного круче их, — ответил Антон.

— А-а-а, у всех истории хороши! Антоша, у нас с тобой на целый роман историй наберётся! — засмеялся дядя Игорь.

— И как же мы назовём этот роман? — поинтересовался Антон у дяди Игоря.

— М-м-м, ну, может роман «Чуть не треснуло очко!» назвать? А что, хорошее название. Сидим сейчас тут и рассказываем как нам всем это очко и напрягали, да так, что оно чуть и не треснуло! — рассмеялся дядя Игорь.

— Может лучше что-нибудь историческое написать, — предложил Антон.

— Про историю писать это дело неблагодарное, там, в истории, уже всё по наврали, а писать про пидовок — это дело для настоящих натуралов! Со стороны, просто виднее. Хотя, с какой стороны, многие натуралы, в том числе и женатые, теребят свои сервелаты под откровенное гей видео. Уж поверьте мне на слово!

— Всем хочется просто чего-то нового, но обстоятельства жизни не всем позволяют попробовать мужской трах, — парировал Антон. — Давайте выпьем же за это, за такое прекрасное название наших посиделок! — предложил Антон, и все гости подняли бокалы с вином.

— Конечно, хотят, они же люди. Ладно, не останавливаемся, — дядя Игорь подождал, когда гости опустошат бокалы и продолжил, — кто следующий? О-о-о, Генка, малыш! Ты то, мне вообще по юности все уши прожужжал, а сейчас такой скромный сидишь как целка. Давай, начинай! Все таки не справедлива бывает порой судьба  голубой братве. Игорь, Саша...

— Хорошо. Мой первый трах произошёл на мой день рождения, когда мне исполнялось восемнадцать лет. Я думал, как обычно, отмечу день рождения, посижу с друзьями, схожу в клуб и мы разойдёмся, но нет, всё оказалось намного приятнее. Мы с гостями пришли в лес, и стали раскладываться, и вдруг я заметил, что на меня очень пикантно посмотрел мой друг, как будто хочет меня взять в свои объятия. Всё шло своим чередом, наш друг армянин стал заниматься шашлыком, все остальные гуляли по лесу, а некоторые помогали раскладывать всё, что нужно к празднику. Мы всё разложили, праздничный стол был готов, шашлык готовился, мой друг, а его звали Михаил, сел рядом со мной и аккуратно, втихаря и нежно потрогал меня за попу. После чего мы открыли шампанское, и он стал произносить тост, тост он произнёс в мою честь очень красивый, после чего меня поздравили остальные гости праздника, и мы выпили бокалы шампанского до дна. Наш друг армянин сказал что шашлык готов, после чего все покушали шашлыка, запивая его красным вином, а затем начали пить крепкие спиртные напитки, после чего уже, будучи поддатыми, пошли танцевать под музыку, а мы с Мишей в этот момент сидели и разговаривали смотря друг на друга очень влюблёнными глазами, кстати, мне всегда попадались только красивые парни по имени Михаил. На тот момент Мише было двадцать, он был старше меня на два года, он очень красивый, и мы решили пойти вглубь леса, пока все гости веселятся. В тот момент я понял, что там будет что-то интересное и захватил с собой пару презиков. После этого мы с ним вышли на солнечную опушку леса, долго смотрели друг на друга, потом мы решились поиграть мётлами, и делали мы это под лучами тёплого солнца около получаса, нам были очень приятны наши ласки. Он на мне расстегнул джинсы, спустился на колени передо мной и нежно взял у меня в рот, когда он сосал, то это было настолько приятно, что я просто боялся кончить раньше времени. После того как он мне всё сделал, сосать начал ему я, мне тоже было очень приятно ему это делать, сервелат у него просто супер, после обоюдного отсоса, он намекнул что хочет чтобы я ему вставил. Я надел резинку себе на сервелат, и нежно начал его шлифовать в очко, ему очень понравилось, я это понял по его тихому страстному шёпоту: «Как же приятно! О Боже, ты супер!» Весь трах длился примерно минут сорок, во время этого я ему теребил его семнадцатисантиметровый сервелат, и закончили мы одновременно, потом вытерли остатки молока с наших сервелатов влажными салфетками, и стали одеваться. Как только мы оделись, мы сели на бревно, выкурив по сигарете, мы начали опять играть мётлами на тёплых лучах весеннего солнца. После этого мы подошли к гостям, они, конечно, спрашивали, где мы были. Но правду мы им не сказали, так как она бы их шокировала. Вскоре мы отметили мой день рожденья на природе и стали собираться, все гости уже изрядно напились. Потом мы поехали в клуб с Мишей, все остальные поехали домой, так как были пьяны. В клубе мы пробыли недолго, и потом я вдруг вспомнил, что мои родители на банкете и не приедут домой в ближайшие сутки. Я сказал Мишке об этом, он был не против этого и мы поехали сразу же на такси ко мне домой. Там мы немного выпили и пошли в кровать, в этот раз я уже был в пассивной роли, и мне это понравилось, размер его сервелата был в самый раз для первого раза, после нашего траха мы также закончили одновременно, затем пошли в душ и легли спать, прижавшись, друг к другу, голенькие! Когда проснулись, то мы немного похмелились, позавтракали, и я его проводил домой, а потом я скучал без него. Но вскоре мы полюбили друг друга, и начали с ним встречаться. Встречались мы с ним год, сейчас ему чуть за тридцать и стал он ещё красивей.

После такого приятного и романтического рассказа Гены дядя Игорь вырубился, но пьяные участники продолжали друг другу травить байки про свой первый нетрадиционный постельный опыт. Продолжил балаболить латентная пидовка Слава:

— Вспоминаю, в период полового созревания мои фантазии были наполнены мальчиками, но страх и воспитание не просто не давали попробовать воплотить их в жизнь, а даже просто кому-то рассказать. В итоге я заглушил и забыл эти фантазии, переключился исключительно на девочек, лет на десять меня хватило, а потом дома появился интернет, ну и началось! Знакомства, чаты, просмотры тематического видео, групповое самоудовлетворение.

Леонид: — А мне изначально мне очень нравились девушки. Очень интересовался их телом, изучал в мельчайших подробностях. Но потом стало интересно, как там у других мужчин, также как у меня или нет? Меня, ещё помнится, бесило, что в фильмах обычно голых девушек показывают запросто, а обнажённых парней только по пояс. В результате мои интересы по отношению к мужскому телу переросли и стали нравственными что ли. Просто понял, что мужское тело для меня куда более интересно, нежели женское. Чёрт, и я не жалею о том, что в своё время так всем этим заинтересовался.

Вадим: — Помню себя таким ещё с раннего детства, когда мне нравились другие мальчики, а также мужчины, приходящие к нам в дом, свою сексуальность я полностью принял только в восемнадцать лет, сказал себе: «Ну, надо же с кем-то быть вместе, ты же один всю жизнь не протянешь! Если это будет парень — ну что ж с тобой поделать, пусть будет парень».

Андрей: — А у меня ситуация очень напоминает описание Вадима с тем исключением, что мне только двадцать и я, как ни старался, так и не смог ни одну девушку хотя бы представить в своей постели, а вот парней — запросто! Что касается причин, то, наверное, у кого как. Существует даже множество теорий по этому поводу: от психолога Фрейда до генетики и экологии. Лично у меня — из семьи. И может, я сужу по себе, но мне кажется, что если как следует вспомнить и поразмыслить, то каждый вспомнит тот момент, который определил его ориентацию. Ну а если нет, то ну и хрен с ним! Мы такие, какие есть, и это здорово!

Даниил: — Я со школы дружил с девчонкой, даже с одноклассником из-за неё конфликт произошёл, драка, в которой понял, что хочу его, своего соперника, но с ним, к сожалению, траха так и не произошло. Хотя я в своём дневнике ещё долго вспоминал о нём. И только в восемнадцать лет произошёл первый гомо опыт, и я об этом не жалею до сих пор. Я открытый гей, и при этом принят в обществе: работаю ведущим специалистом в администрации нашего города. Большинство людей знают это, но это мне абсолютно не мешает. Главное — уметь всё грамотно совмещать. Хорошо, что и мэр нашего города тоже немного в теме: весь город знает, что он любит «завалить бычка» с молодым парнем.

Стас: — Я принял свою сексуальность только в двадцать два года. После ночи, утром, я шёл в университет и понял, что мир перевернулся на какой-то момент, даже снег пошёл в тот день, настроение было мерзкое, хотя я занимался имитацией тесных отношений с парнями ещё с восемнадцатилетнего возраста. Так долог был мой путь, скорее всего на длительность наложило отпечаток то, что в подростковом возрасте ударился в религию, чуть ли не до фанатизма. Религиозную литературу читал каждый день. А потом начал заигрывать с другом, когда у меня предков дома не было и мы смотрели видео для взрослых в интернете. Мы решили вместе потеребить сервелаты, и тогда я понял, что мне настоящую радость приносит больше не порно, а сервелат друга. Позже, меня парень из параллельного класса заставил у него отсосать, он был сильнее меня и я согласился. После того как я у него отососал, я пошёл гулять, у меня было странное ощущение, думал, блин, над моим ртом грубо надругались и я теперь не пацан, но блин, мне это так понравилось! В тот вечер я понял, что мне нравятся парни.

Олег: — Смотрел видео для взрослых, и стали привлекать шланги, и, захотелось пососать у парня. Позже стал вводить себе резиновый предмет в дырку, и понял, что хочу попробовать себя в роли пассива. Так и завертелось. Отдельно хочу заметить, что мне очень нравится видео с лесбиянками. Терпеть не могу эротику, где всё наиграно, одни и те же сценарии, наигранные эмоции и тому подобное…

Был уже третий час ночи. После пламенной речи Олега почти все гости уже спали, да и не почти, а все: Олег тоже заснул, положив руку между ног своего соседа. — А ну-ка свалили все нахрен отсюда, а я с Антоном домой, — попрощался дядя Игорь с гостями.

— Ага, вы то, сейчас трахаться будете, а мы что? — спросил Геннадий.

— Ага, я так устал, хочу спать, — сказал Антон.

— А мы с Антоном домой и спать, серьёзно, мальчики. Так бы могли ещё бы потрахаться, если б не перепили, а так закончился ресторанный диалог на сегодня. А вы между собой можете подолбиться! — парировал дядя Игорь.

— Ну, между собой, так между собой, в который раз уже! — радостно объявил Генка и при всех ухватил Виталия за сервелат в штанах…

Весь ресторанный диалог дядя Игорь, незаметно для всех, записал на диктофон и, уже, будучи дома, по нескольку раз вместе с Антоном прослушивал запись.

— Учись, Антошка, хотя у нас с тобой первые разы, были куда плодотворнее.

— Так мы ж с тобой настоящие творческие люди.

— Ага, творческие, молоком рисуем портреты, а пердежом сочиняем сонеты, — засмеялся дядя Игорь, — Нет Антон, творческие люди — это пидовки с ресторана, а мы с тобой обычные прошмандовки. Зато какие! Высший класс! И роман «Чуть не треснуло очко!» мы с тобой тоже напишем, не хуже их блевотных историй будет.

— Так давай докажем друг другу и всем вокруг что Высшим классом мы будем ещё долго, — сказал Антон и прихватил дядю Игоря за яйца.

— А вот и начало новой Главы романа, — сказал дядя Игорь и мило улыбнулся в ответ Антону.

 

Глава четырнадцатая ОЗДОРОВИТЕЛЬНЫЙ ЛАГЕРЬ

Смакуя ресторанные посиделки и, валяясь по вечерам в кровати, дядя Игорь и Антон не заметили, как быстро пролетела очередная рабочая неделя, опять выдавались тёплые солнечные выходные, и оставаться дома в такую великолепную погоду было бы преступлением. Все колоссибирцы отправлялись за город, на шашлыки и на пикники. Многие отправлялись на озёра, кто порыбачить, кто поплавать, кто позагорать. Даже в «Ромашке» в эти выходные ничего не намечалось, так как посетители выбрали природу и свежий воздух, вместо душного, пусть и с кондиционером, помещения. Да и после всех этих городских постельных приключений дяде Игорю и Антону, очень захотелось чего-то необычного, да и не очень далеко. После не долгих раздумий выбор пал на один из оздоровительных лагерей. Выезд на природу в тот момент был очень кстати. Тем более что оздоровительный лагерь находился немного поодаль от людских похотливых взоров, и это было очень кстати для дяди Игоря и Антона.

— Ну что, Игорь, чем займёмся на выходных? — спросил Антон.

— Надо подумать, в кино мне не охота, но дома сидеть мы точно не будем, такая классная погода на улице, надо б знакомых в айфоне полистать, какую-нибудь пидовку я точно сейчас отыщу, которую уже давно не видел.

— Да, там у тебя целый склад этих номеров телефонов.

— Да, Антон, у меня много телефонный номеров, но в жизни всё пригодиться, люди делятся на два типа, первые — для работы, вторые — для отдыха. Так, так, так, — сказал дядя Игорь, показывая своим внешним видом, что он что-то нашёл у себя в телефоне.

— Ты нашёл, наверное? — спросил Антон.

— Эх, охота мне что-то опять чего-нибудь необычного, нашёл, кажется, сейчас позвоню к своему знакомому лёгкого эротического поведения и по совместительству директору оздоровительного лагеря Яну Антоновичу, — дядя Игорь поводил пальцами по экрану айфона и набрал номер. После долгих гудков дядя Игорь услышал, как кто-то поднял трубку на том конце.

— Здарова, Антоныч, как дела? Есть ли возможность подъехать к тебе на пару дней на выходных, а то этот городской пейзаж меня уже задолбал, все из города на природу в эту жару выезжают, да и я трахаться хочу, хорошо, да, да, жди в сегодня вечером, — обрадовался дядя Игорь и, повернувшись к Антону, спросил:

— Ну что? Твоя упругая дырочка готова ехать в пригород разнообразить наши выходные?

— Конечно! — ответил Антон. — Не дома же сидеть все выходные.

— Тогда собирай свои колготки, мой свою мохнатку и яйца. Вечером мы отправляемся в путь! Хорошо, что мы с тобой вчера не кувыркались в кровати, сэкономили мужскую силу для новеньких нераспечатанных сладостей!

— Окей!

Антон выполнил все предписания дяди Игоря и очень хорошо выглядел перед поездкой, закинув пару сумок вещей. Антон перед поездкой решил сходить в туалет по-конкретоному, и, выплевывая из своего дупла коричневую колбасу, сладко представлял, что из него медленно вынимает свой интрумент дядя Игорь. Однако время поджимало, и Антон резко облегчился и уверенно сделал шаг балгополучному будущему. Дядя Игорь и Антон в четыре часа вечера отправились на автомобиле в путь. Оздоровительный лагерь находился в шестидесяти километрах от города около села Белый луч, поэтому ехать то всего было около часа.

Ехав на «Фольксвагене», который дядя Игорь взял в аренду, в который раз, у ресторана «Ромашка». Дядя Игорь показал Антону новые правила езды: что нельзя делать приятно водителю при скорости девяносто километров в час, всю дорогу теребить сервелат и делать массаж на своём канате. После весёлой езды, подъезжая к центральным воротам, они услышали радостные беззаботные подростковые крики. Около ворот был юноша, наверное, один из отдыхающих.

— Открывай малыш, я к директору, — заорал дядя Игорь и кинул окурок тлеющей сигареты в сторону юноши.

Юноша, стоявший на воротах, очень боялся директора Антоныча, а вернее за своё нераспечатанное очко, поэтому спешно готов был открыть первому встречному и что-то там говорящего про директора.

— А ты красивый, на тебе лазерную указку, — с улыбкой протянул лазерную указку юноше дядя Игорь. — Из тебя выйдет неплохой актив.

— А кто такой актив? — спросил юноша.

— Это кто хорошо умеет обращаться со задом своего приятеля и обильно брызгает молоком ему в рот из своего шланга, ради него многие готовы пожертвовать всем, так как найти хорошего актива в наше смутное время не так-то просто. Но ты такой милый! — дядя Игорь сиял от предвкушения радости.

— Спасибо, — юноше был приятен комплимент дяди Игоря.

— Эх, был бы ты чуть старше, я б тебя всего своим языком удовлетворял бы. И сосал бы у тебя сутками.

— Как мороженое?! — спросил юноша. — Мне, то же самое директор оздоровительного лагеря говорит постоянно, и шлёт мне жестами воздушные намёки на тесное знакомство с ним, пока никто из ребят не видит.

— Ах, он всё такой же. Да, как мороженое, милый мой, скажи, где у Вас тут находится директор?

— Вот там, — юноша показал рукой, — по дороге прямо и до конца. Вы такой хороший дяденька.

— Спасибо тебе, малыш, — дядя Игорь нажал на газ и через две минуты они стояли у красивого двухэтажного административного здания, вокруг которого гуляли дети, выйдя из машины, дядя Игорь и Антон зашли в здание и по указателям нашли кабинет директора лагеря Антоныча.

Антоныч был не женат, детей не было, да и постоянного партнёра по тесным знакомствам у него тоже не было. Антонычу было всего лишь двадцать девять лет, а его уже назначили в этом году директором оздоровительного лагеря, ничего в нём выдающегося не было, просто за такую зарплату и так далеко от города желающих было мало. Антоныч был очередным знакомым дяди Игоря, и специализировался он также по голубому профилю. Работал он не из-за своей небольшой зарплаты, а из-за того что можно было сколько хочешь смотреть на молодых парней круглые сутки и думать о чём-то своём.

Дядя Игорь и Антоныч познакомились пять лет назад в ресторане «Ромашка», и так как они были оба пьяненькие, то в близлежащих кустах, около ресторана «Ромашка», у них произошло тесное знакомство с проникновением. Антоныч тогда был простым учителем биологии в средней школе, с тех пор они иногда перезванивались, и дядя Игорь не ожидал, что их дружба пригодится ему именно в этот момент.

— Какие люди, как добрались? — обрадовался Антоныч гостям.

— Нормально, сто лет тебя не видел, — сказал дядя Игорь. — Помню пять лет назад, когда тебя в ресторане увидел, ты был обычным учителем, а сейчас смотри какой важный, целый директор оздоровительного лагеря.

— Это точно. Просто в системе образования и летнего досуга мужиков очень мало, а во главу всех этих учреждений лучше в управление ставить мужиков, вот и меня сюда быстро и продвинули.

— Антоныч, мы вдвоём хотели тут у тебя выходные провести, дашь нам какую-нибудь игрушку с дырочкой поиграться? А лучше две давай, мне и для моего парня! Если не дашь, то мы тебя вдвоём шлифанем в твои затисканные щели, а потом накроем молоком из шлангов твой поганый рот.

— Игорюша, всё будет только для тебя, и только самое лучшее, — испугался Антоныч и быстро предоставил фото каталог на здешних безработных нищих пидовок, отдающихся за пару долларов, или меняющих порцию мороженого за порцию мужского молока.

Дядя Игорь начал с интересом разглядывать каталог, и через пять минут сделал свой выбор:

— Так этот и этот, этих мы и будем трахать, — сказал дядя Игорь и сделал свой выбор.

— Хороший выбор, Игорь, — поддержал дядю Игоря Антоныч.

— Антоныч, расскажи нам про себя вкратце, кого ты сейчас дербанешь в зад? Я ж про тебя уже давно ничего не слышал. Он у нас такой романтик, Антон, — сказал дядя Игорь, обращаясь к Антону. — Он у нас латентная пидовка, даже его родители не знают что он заднеприводный. Зато как начальник он строгий, я видел как он на подчинённых и ребят орёт, аж самому страшно стало. Да и вообще это человек, который всегда добивается своих целей, любых целей и любым способом.

— Да, пускай расскажет, мне очень интересно, — поддержал дядю Игоря Антон.

— Хорошо, Игорь. Я вообще-то очень стеснительный по этой теме, как руководитель я очень бойкий, но в голубой теме я даже родителям боюсь намекнуть на это, и я очень страдаю от этого. Начну я со своей молодости, ведь обычного человека в жизни подстерегает множество опасностей, неприятностей и угроз, — начал Антоныч. — Однако, в жизни геев, есть такие, о которых обычный человек даже и не подозревает. Здесь речь идёт о тех, кто не решился выйти из своего подвала или объявить во всеуслышание о своей ориентации. Как разнообразна и опасна наша жизнь. Самое простое: посмотреть на парня — это уже может повлечь нежелательные последствия. Ведь смотрим не просто скользящим взглядом, а оцениваем, стараемся зацепиться за всё, за что можно. Так и получается, что или объект нашей страсти встретит наш взгляд, или кто-то ещё перехватит. Особенно интересно, когда идёт парень с девушкой. Он, значит, просто бомба — смесь мяса и молока, а она так себе, обычное рядовое ушлепище, вот и глазеешь на него, а потом вспоминаешь, что здесь и конкурентка рядом, видишь её взгляд, и мысль тебя одна тревожит: а что это прошмандовка подумала? Здесь главное не теряться и делать скучное лицо, вроде типа как иду, мне на всё по хрен и вы мне безразличны, вот и смотрю, на кого придётся. Но Боже, как с таким парнем хочется полюбоваться в постели!

— Да, Антоныч, мне всё это очень знакомо, — сказал дядя Игорь и о чём-то стал мечтать.

— Ещё нас поджидают друзья-приятели, норовящие залезть в душу, узнать про личную жизнь. С кем встречаешься? Кто твоя девушка? Когда приведёшь познакомиться? А почему мы твою девушку ни разу не видели? И ещё множество самых неприятных для нас, но таких простых вопросов. А что делать, когда намечается поездка на дачу по двое, одним словом, чтобы у всех была пара. Мальчик обязательно должен быть с девочкой. Мне что взять с собой того самого гондурасика, с которым я недавно познакомился, и весь его вид так и кричит: «Три-два-рас!»

В общем, приходится выворачиваться и врать, соображать на ходу, вспоминая то, что, когда-то, кому-то соврал. А тебе же хочется нормально общаться, это же твои друзья, ты их сто лет знаешь.

А можно ещё рассказать в компании анекдот про три-два-расов, все смеются, ты смеёшься, а сам думаешь: а не догадался ли кто, может и мне такой анекдот рассказать? Так ли надо рассказывать анекдот, может натуралы по-другому к этому относятся? Начинаешь себя анализировать, загоняться почём зря. Когда кто-нибудь ругнётся, типа: «Три-два-рас», тут же думаешь, может и мне так ругнуться, или у меня это слово иначе прозвучит?

— Ну, про друзей понятно, а вот как ты думаешь, надо в этом вопросе поступить с родителями, которые не знают о твоей ориентации? — спросил дядя Игорь у Антоныча.

— Игорь, тебе-то это зачем, у тебя вообще отчиму дяде Саше было всё равно, где и с кем ты в кровати кувыркаешься.

— С кем, с кем, с Сергеем, с этой хорватской проституткой, я всё время с ним в молодые годы игрался в игру «Входит-выходит, замечательно выходит!» Я просто подумал, вот если бы у меня были строгие родители как у тебя, как бы я отмазывался?

— Игорь, тут всё очень просто. С родителями надо сразу решать: жить надо отдельно, желательно в разных районах города. Тогда всё будет немного лучше. Но наступает возраст, когда каждый звонок начинается словами: когда женишься? Ну и вопросами, похожими на те, которые друзья задают. А приезд в гости к родителям, о, это просто прелесть; концентрированная родительская забота, желание обустроить жизнь своего сыночки. На хрен мне Ваша забота, товарищи родители, мне нравиться парням делать приятно, но как им об этом сказать, а никак, просто тянуть время и молчать. А когда им уже под шестьдесят, то им уже всё равно, я так в принципе и сделал.

Или вот понравился тебе парень, допустим, в компании, и ведёт он себя как-то немного женственно, общаетесь хорошо. И? Что делать? Могут месяцы уйти на выяснение. Тут даже если все про тебя знают, и он тоже полупокер, но не захочет палиться, и всё, не судьба. О, Боже, я до сих пор жалею об одном упущенном случае, иногда воспоминания нахлынут волной и плачешь потом полдня, но ладно, что сделано, то сделано.

То же самое, едешь, например в автобусе. Зашёл красивый парень, и мы стали пересматриваться, не подойдёшь ведь и не спросишь, как пройти в гей библиотеку? А внешний вид, одежда. Ох. Ну, хорошо, теперь есть метросексуалы-полупокеры, можно к ним подмазываться, хоть какой-то выход из этого положения.

— Антоныч, ты хочешь сказать, что у всех гомосеков вся жизнь одна сплошная большая проблема? — спросил Антоныча Антон.

— Да, дорогие мои. Вот так и получается, что жизнь нормального гомосека это постоянные жернова, в которых он бегает и пытается не расплющиться.

— Может и жернова, но только не в Колоссибирске, у нас вообще конкретно заднеприводный город, и мы там себя чувствует себе очень вольготно, — возразил Антонычу дядя Игорь.

— А мэр наш — лицо города, все знают, как он любит «завалить бычка» с парнем, а если он так поступает, то нам там вообще всё можно, — вмешался в разговор Антон.

— Антон, вообще-то мы его туда и продвинули, чтобы он всё нам разрешал делать, ресторан «Ромашка» вообще провёл ему суперскую агитацию на выборах. Так что теперь в Колоссибирске для заднего привода есть все условия! — сказал дядя Игорь.

— В Колоссибирске сейчас может и так есть, а я, в общем, говорю, тем более, ведь у Вас такая заднеприводная вольготность появилась не давно, а когда я там жил при другой власти, в городе всё было намного жесте, — парировал Антоныч.

— Здесь ты прав. Антоныч, а ты вспоминаешь, как ты этим начал заниматься в первый раз, когда ты узнал, что тебе нравятся парни? — спросил Антоныча дядя Игорь.

— Да, я часто вспоминаю свои первые разы. Причём эти первые разы бывают разные: потеребил на парня, потеребил с парнем, тебе кто-то потеребил, ты кому-то — это самые невинные голубые шалости. Ну, а дальше, в порядке очереди, первый отсос: или ты отсосёшь или у тебя отсосут, по времени эти действия обычно совпадают. Кстати, очень часто и много раз этим отсосом и заканчивается. Первая полноценная долбильня она у нас, конечно, особняком стоит. Бывает, что его никогда и не дождёшься с парнем, который тебе очень нравится.

Есть такая категория, которая любит трахаться с натуралом — это не описать в полной мере. Если у Вас это было, то Вы меня поймёте. Если всё-таки пытаться проанализировать, то категория с пьяным натуралом или напоить натурала и воспользоваться им, неважно в какой роли пассивной или активной, самая частая.

Кстати, не знаю у кого как, но у меня, всегда, должен быть на примете такой натурал, которого хочется споить и дальше по плану. Причём, выбираю его уже в первую минуту пребывания в компании, не важно, пьют там или нет. В тот давний момент был парниша Денис, ему где-то был двадцать один год, такой красавчик, что я просто готов был его разорвать на части. Даже подумал, что он такой же полупокер как и я, но, напившись, Денис стал сокрушаться, что его бросила девушка. Был на его странице Вконтакте. Оказалось, что он волосы раньше красил в белый цвет. Не, ну, не тридварас ли, а? А всё туда же лезет. Девушка, видите ли, бросила!

Так вот мой первый раз взаимодействия с мужским организмом с целью получения высшего чувственного удовлетворения был в восемнадцать лет в студенческие годы. Да-да, до этого ничего ни с кем не было, ведь я был очень стеснительный в юные годы. Имени его история не сохранила, но его тело я помню до сих пор. До этого я его ощупал, когда держал во время блевания. А что хотели, молодой неокрепший организм, после ерша запивать водку пивом не выдерживает.

— Расскажи-ка подробнее о своём первом разе, первые разы это вообще мои любимые темы, — попросил дядя Игорь Антоныча, улыбнувшись ему.

— Да и меня они, первые разы, тоже привлекают, — втиснулся в разговор Антон.

— Хорошо, до сих пор всё это стоит перед моими глазами, хотя уже столько времени прошло. Было это в каком-то в небольшом зачуханом городке, где есть какие-то достопримечательности, мы на экскурсию от нашего педагогического института тогда туда поехали. Оказалось, что ночуем на турбазе где по десять человек в комнате. Радовало то, что все пацаны, к этому времени, уже перепились и казались для меня очень доступными. Я был почти что трезв, а вот моему избраннику, от изрядно выпитого алкоголя, было, похоже, хуже всех. Я заботливо сопроводил его к кровати, хотя сначала моё спальное место вдалеке от него. Я перенёс свои вещи к его кровати, мотивируя необходимостью присмотра за товарищем. Его кровать стояла в дальнем углу, и я занял своё спальное место рядом с ним.

Вот все улеглись, стали посапывать, он то и подавно, а я нет, взял и выжидал, прислушивался к его дыханию и его движениям. Это было похоже на ночную охоту, очень интересную, опасную, но настолько привлекательную, что невозможно в ней было не поучаствовать. С тех пор я много раз так охотился. Могу сказать, что это всегда происходило по-разному. Столько различных факторов, почти как у настоящего охотника. Ситуации отличаются, как и люди, их состояние, месторасположение.

Так, вот. Между нашими кроватями был небольшой проход. Я сдвинулся на самый край кровати и рукой залез к нему под одеяло. Нащупать заветное не составило труда. Ухватившись покрепче, я стал осязать, щупать, беспокоить и просто трогать. Алкоголь сделал своё дело, и добыча была полностью во власти моих фантазий и желаний.

Совсем обнаглев, я встал на колени, откинул одеяло, и в дело вступили губы. Первый раз, он самый сладкий. Ничего толком не умея, я стал брать у него и нагло сцеживать, немного полизывая языком. Надо сказать, что эти действия возымели эффект. Объект стал приходить в себя, однако, абсолютно не понимая, что происходить. Он перевернулся на живот. Ха-ха, глупец, мне этого как раз и не хватало. Обработка продолжилась, но нежно, руками, губами, языком. Закончил я не там, а пошёл в туалет, где самозабвенно потеребил себе сервелат. На следующий день все студенты ехали домой с похмелья мутные, добыча никак не показала, что помнит о случившемся. Больше мы не встречались.

«Тебя когда-нибудь трахали пьяного в два смычка?» — такой риторический вопрос мне задал Валя, тоже студент, с которым у меня в первый раз был осознанное взаимное сцеживание прям в лекционном зале после пар.

Валю, бесспорно, трахали. Если есть люди, которым полностью подходят имена, то он был из таких людей. Валя — высокий блондин, где-то с семью лишними килограммами, полупокер конкретный.

Познакомились мы с Валей, когда я уже учился на третьем курсе педагогического института. Ах, эта пора интернета — знакомств со всеми подряд! Как-то ночью, коротая с Валей время в одном из интернет-кафе, просматривая сайты для взрослых и периодически ходя в туалет потеребить, мы с ним зачастили с этим делом.

— И как прошла Ваша первая встреча? — спросил дядя Игорь Антоныча.

Первая наша встреча с Валей была коротка. В то утро меня троллейбус увёз на пары. А до этого всю ночь я, Валя и его друг, тоже, как и Валя конкретный полупокер, выпивали, говорили за жизнь. Для меня эта была первая встреча с теми, кто, как часто у нас говорят, был в теме. Больше всего поразила в квартире, повешенная на люстре, какая-то игрушка с надписью: «Натурал». В первый раз там я услышал слово пидовка, поняв его отрицательный оттенок.

Валик рассказал мне про свой первый раз. Просто классика жанра. Какой-то дяденька на машине предложил ему мороженого. Ну и слово за слово, и Валя был распечатан. Что интересно — это понравилось обоим. После этого встречи продолжились и, по словам Валентина, он стал самым состоятельным мальчиком во дворе. Мог угощать сверстников мороженым, причём совершенно бескорыстно.

Первым моим вопросом было: «Не больно ли тебе было с тем большим дядей?» Ведь до этого во мне побывали многие предметы, собственные пальцы, ручка, карандаш, маркёр, тюбик зубной пасты — самое оно, главное выбрать правильный, и чтобы крышечка без зазубринок! Но я-то всё делал сам, подбирал темп, чтобы максимально хорошо было. Валя сказал, что на удивление, ему было очень приятно.

В первую нашу встречу ничего не было, на прощание мы поиграли мётлами, и он предложил мне встречаться. Затем, около шести месяцев я его шлифовал. Ну, а потом он кого-то нашёл, и сказал мне что влюбился, и предложил прекратить наши встречи. Вот так.

— Антоныч, но у тебя же, был какой-то парень, ты мне это по телефону говорил, вроде бы, — сомневался дядя Игорь.

— Да, был, его Жорой звали, но он, неожиданно для меня, очень сильно увлёкся самоудовлетворением своего сервелата, у него сервелат даже на меня не поднимался, теперь в своём доме сидит и больше не брызгает, да двух мальчиков со скуки обучает.

— Антоныч, как ты меня задолбал своими бабскими рассказами, защеканец недоделанный, короче, давай, иди и показывай нам пацанов. Ты же прекрасно знаешь, для чего и зачем мы с Антоном пёрлись в такую даль, — дядя Игорь сгорал от любопытства.

Антоныч не обманул ожиданий дяди Игоря и Антона, и предоставил им двух хорошеньких отдыхающих парней лёгкого поведения. Этих парней они крутили и вертели той ночью как хотели. Антоныч тоже не унывал в ту летнюю ночь, у него был безотказный бой-френд из села, рядом с оздоровительным лагерем, который частенько захаживал к Антонычу в гости в ночное время, его всегда пропускали на территорию, так как охрана знала, что этот сельский паренёк идёт к директору лагеря делать ему приятно.

Сельский паренёк был натуралом, однако, денег, которые зарабатывали его родители в селе Белый луч на жизнь, едва хватало, а Антоныч его щедро одаривал продуктами, взятые из столовки и деньгами, на которые сельский паренёк мог позволить купить себе пиво и сигареты. Сам паренёк не работал, так как работы в селе практически не было, а если и было, то очень тяжёлая и низкооплачиваемая. И вот в очередной раз сельский паренёк зашёл к Антонычу в кабинет ночью на огонёк…

Через несколько минут, Антоныч позвал Паренька в одну из своих огромных комнат около кабинета, где стояла деревянная лавка с дырой посередине. Антоныч приказал Пареньку снять с себя одежду. Паренёк страшно боялся раздеваться, но знал, что без этого сейчас никак. Стянув с себя штаны и рубашку, Паренёк остался совсем чистый и прикрыл руками свои яйца. Стоя и переминаясь с ноги на ногу, Паренёк смотрел на Антоныча, с надеждой, что может Антоныч отменит своё решение. Но Антоныч, выбирая розгу для булок, глянув на Паренька, приказал:

— Ложись! И ложись так, чтобы твой шланчик свисал в дыру в лавке! И приготовь свои булки под мой эксперимент, я сегодня придумал новый вкусный рецепт.

Паренёк послушно лёг, и его шланчик провалился в дырку свободно, немного покачиваясь под лавкой. Паренёк, не отрываясь, смотрел на Антоныча, а Антоныч на него. В руке Антоныч держал розгу, потом взмахнул ей и, рассекая воздух розга, нанёс первый удар по булкам Паренька.

— А-а-а! — закричал Паренёк.

— Врёшь, так не больно, а так больнее, — Антоныч ударил, так что левая булка сразу вспухла, налилась розовым оттенком первая полоса.

— Смотри на меня, — сказал Антоныч. Антоныч расстегнул штаны и достал оттуда огромный предмет, этот предмет был такого размера, что Паренёк не мог оторвать глаз от этого предмета.

— Возьми в руки свой шланчик и делай вот так, — приказал Антоныч Пареньку.

Паренёк смотрел, как Антоныч своей рукой мнёт, и приголубливает свой предмет. Паренёк не мог отвести глаз от этого предмета, который стал набухать и выпрямляться, наливаясь силой. Пареньку нравилось на него смотреть, и он послушно дотянулся под лавкой до своего шланчика, и начал, глядя на Антоныча, делать такие же движения. Антоныч окончательно снял с себя штаны, одним движением стянул рубашку и остался, как и Паренёк, совершенно чистым. Светлые волосы Антоныча переливались на свету, а серые глаза, блестели, губы, приоткрываясь, произнося какие-то слова, но Паренёк не слышал их.

Антоныч был высок, плотен, не много выдающийся вперёд животик, придавал ему очарование. Волосатая грудь его была широкой и сильной с розовыми острыми сосками, а в низу живота, вздыбился огромного размера предмет, увитый курчавым газончиком, с розовой шляпой, которая блестела и так и притягивала к себе взгляд. Паренёк смотрел на Антоныча, и он позволял рассматривать себя, нисколько не смущаясь. Антоныч стоял рядом с Пареньком, взмахивая рукой, нанося удары по булкам, с каждым ударом предмет Антоныча дрожал от напряжения перед лицом Паренька. Паренёк одной рукой теребил свой уже напрягшийся шланчик. И кричал при каждом ударе по булкам, но это уже скорее была игра, чем порка. Пареньку новый рецепт Антоныча доставлял большое наслаждение и удовольствие, от чего он и закрыл глаза. За тем настал момент, который Паренёк до этого не разу не испытывал, его шланчик напрягся до такой величины, что казалось сейчас лопнет. Паренёк стал всё быстрей и быстрей тормошить его и, в этот момент, что-то взорвалось внутри Паренька. Он почувствовал такое наслаждение, которое можно было сравнить лишь с попаданием в рай. На пальцы Паренька брызнула белая липкая жидкость, похожая на начинку, и, следом раздался звонкий смех, открыв глаза, Паренёк увидел Антоныча, который стоял рядом с ним, и гладил взрыхлённые булки Паренька. Паренёк смотрел в глаза Антоныча, а потом бросился к нему в объятья. Паренёк плакал, а Антоныч нежно стал покрывать его поцелуями, опускаясь всё ниже и ниже. Чуть дотрагиваясь губами до вкусно пахнущих сосков Паренька, а потом жадно играл с ним своим языком. Паренёк вновь почувствовал, как его шланчик напрягается, когда Антоныч покрывал его своими нежными цветами. Паренёк стал делать приятно Антонычу, его сильным рукам, волосатой груди. Предмет Антоныча, снова напрягся, и вновь заблестел.

— Так, так, дорогой мой. Дотронься до него, не бойся, — Антоныч смотрел на Паренька и тихо повторял.

Паренёк взял в руки его предмет и задохнулся от блаженства.

— Делай, так же как я, повторяй за мной, — Антоныч взял шланчик Паренька в свою руку, и начал его теребить, при этом поцеловал Паренька то в одну, то в другую грудь, нежно играя язычком. Они просто сходили с ума от удовольствия. Пареньку нравилось держать предмет Антоныча в своей руке, чувствуя, как каждое его движение приносит Антонычу огромное наслаждение. Паренёк задыхался от нежности. Затем Антоныч повернул дырку Паренька к себе, поставил перед своим предметом, и сказал:

— Не бойся, мой родной, за всё будет уплочено! — Антоныч нежно соснул шляпу Паренька, от чего Паренёк расслабился, потом смазал Пареньку дырку, и свои два пальца. А затем нежно вошёл в дырку Паренька пальцами, от этого Пареньку стало больно, но в это время Паренёк нежно мял свой шланчик, и вдруг боль сменилась новым наслаждением. Антоныч медленно, а затем всё быстрей и быстрей стал двигать пальцами, дырка Паренька стала откровенно выжаривать от этого, а затем Антоныч вынул пальцы и Паренёк почувствовал, как Антоныч водит по его булкам своим предметом. Пареньку захотелось, что бы эта громадина вошла в его дырку сейчас же, и он, поймав предмет Антоныча, стал вставлять его в свою дырку. Антоныч застонал. Миллиметр за миллиметром предмет проникал внутрь дырки Паренька, который сам уже был на верху блаженства, и ему хотелось вобрать весь кайф в себя целиком. Паренёк сам нанизывал своё очко на предмет Антоныча, пытаясь съесть его своим очком целиком. Они двигались в одном бешеном ритме, который не мог так долго продолжаться. Антоныч уже не стонал, а просто кричал, и всё сильнее и сильнее насаживая булочки на свой горячий предмет. Затем резким движением вошёл в дырку Паренька до упора, и его шланг брызнул на взрыхлённые булки Паренька. Антоныч руками растёр по Пареньку своё молоко. И сказал, что так его спина и другие прелести быстрее заживут. Затем Антоныч развернул Паренька к себе, посмотрел в глаза, и поцеловал.

Рассчитав, как всегда, продуктами и деньгами Паренька, Антоныч отправил его домой да завтрашнего дня, ведь завтра должно всё повториться сначала, хотя Антоныч на прощание пообещал Пареньку, что в следующий раз придумает какой-нибудь новенький рецепт, от чего Пареньку стало очень беспокойно внутри.

…На следующее утро дядя Игорь и Антон даже не посмотрели друг на друга — настолько они назанимались приятными вещами с пионерами прошлой ночью.

— А что, Игорь, хорошее лето у нас здесь, получается! — звонко сказал Антон.

— Да, неплохое, но жаркое, сейчас бы искупаться где-нибудь, хотя, я знаю, тут озерцо небольшое есть, туда весь оздоровительный лагерь и соседнее село ходит купаться и трахаться.

— Тогда пойдём туда, искупаемся, освежимся, я даже плавки с собой взял, — обрадовался Антон.

— Окей! Только переодень плавки сейчас при мне. Я хочу посмотреть на твой сервелат. А то тут столько сервелатов видишь, что я забыл как выглядит твой.

Переодевшись, дядя Игорь и Антон сходили на кухню, затем, быстро проглотив остатки еды в холодильнике, спешно пошли на озеро, стоящее в полукилометре от оздоровительного лагеря.

На пляже около озера плескались как всегда красивые сельские парни с бронзовым загаром, с голым мускулистым торсом и обтягивающимися трусами из которых выпирали их прелести, которые уж очень хотелось обработать мётлами нашим друзьям. Немного покупавшись, и смыв с себя остатки любовного сока, дядя Игорь и Антон пошли на песок.

Антон, расположившись с дядей Игорем, на пляже затеял спор:

— Хочешь, я соблазню одного из этих парней! — предложил Антон.

— А давай! Что ставишь? Я согласен на любую ставку, — дядя Игорь вошёл в азарт. — Как скажешь, так и будет.

— Кто проиграет, будет целый час брать за щеку, не вынимая сервелат изо рта, — ответил Антон и, не дожидаясь ответа дяди Игоря, пошёл всерьёз выигрывать спор. Потому что Антон уже приметил свою жертву, которая явно чрезмерно наслаждалось продукцией сельского самогоноварения. Этот парниша был в засраных и рваных трусах, из которых вываливался его немытый сервелат.

Дождавшись когда прекрасный рыжеволосый сельский парень, в явном подпитии местной самогонки, пошёл отливать в близлежащие кусты, Антон стал за ним следить и, незаметно подкравшись, поближе стал рядом.

— Привет, как твои дела? — интересовался Антон у сельского парня.

— Хреново, — ответил парень, — девушка вчера бросила. Гребаная шалава.

— Меня тоже бросила недавно, теперь вот трахаться хочу, прямо не могу больше уже терпеть. Ты трахаться тоже, наверное, хочешь? — схитрил Антон.

— Ясень пень, посмотри, как у меня яйца разбухли, — сказал парниша и продемонстрировал Антону свои налитые яйца.

— А теребонькать не пробовал? — поинтересовался Антон.

— Нет, это я не люблю, я терплю до тех пор, пока какую-нибудь дырку не найду, — заплетающимся языком ответил парень.

— Пойдём, отойдём подальше и я тебе что-то покажу, — сказал Антон и повёл нового знакомого в кусты.

Никто не знает, что в тот момент подумал парень, но он пошёл за Антоном, предвкушая, наверное, что там стоит какая-то девушка, и он, наконец-то сможет, сегодня слить своё молоко. Окончательно скрывшись глубоко в зелени от посторонних глаз, Антон предложил закрыть глаза парню.

— Что ты от меня хочешь? — недоумевал парень.

— У тебя такая вкусная сладость. Хочешь я её у тебя отсосу? — спросил Антон.

— Ты че, гомосек гребаный, охренел ваще, да, на ты соси, ушлепок! Раз хочешь, гомодрила!

Достав свой огромный сервелат, пьяный парень уже сам силой затолкал его в рот Антона, здесь был уже не отсос, а просто грубое траханье в рот. Антон в этот миг поддавливался раз сто. Да и этому парню, видать, тёлки давно не давали. Сервелат парня пах полынью и на нём обильно скатывался вонючий подшляпный сыр. Однако Антона это не останавливало, а наоборот возбуждало.

— Соси быстрее, дрянь, — орал парень, — А-а-а.

— Какая вкусная у тебя конфетка! — занятым ртом промычал Антон.

Наградив Антона горячей струёй белого молока в рот, парень отрубился, так как был сильно пьян, чем непременно воспользовался Антон, быстренько трахнув его в тугую дырочку. Конечно же, этот обычный сельский парень был ещё нераспечатанным в этом голубом деле. Открывая свои пьяные глаза несколько раз, он наблюдал как его сзади, реального сельского пацана, трахают наглым образом. Не понимая, почему он окончательно смирился со своей пассивной ролью в данном любовном процессе. Наверное, парень чувствовал, что Антон суёт ему в очко, однако, так как был сильно пьян, ничего противопоставить Антону уже не мог. Через минуту к ним подбежал дядя Игорь и с нескрываемым волнением прошептал Антону:

— Дорогой мой, я вижу, что победа за тобой, но там его друзья пьяные ищут, пойдём отсюда скорее. Не дай Бог его и тебя, да и меня увидят в таком неприглядном ракурсе.

— Всё бежим, — сказал Антон и вынул свой сервелат, на котором был коричневый нектар парниши, — но победа за мной! Я выиграл спор!

— Да выиграл, выиграл, потом будет очки считать, побежали! — дядя Игорь немного подтолкнул Антона в плечо, подготовившись к небольшому забегу.

Быстро покинув данное место, дядя Игорь с Антоном затаились на время в оздоровительном лагере. Антоныч их с пониманием спрятал в одном из домиков для отдыхающих.

— Ну, вы ребята, даёте, уже местное быдло трахаете, Вам не стыдно? — спросил Антоныч.

— Стыдно, но мы не просто так их трахнули, мы ж на спор, — ответил Антон. — Да и не хрен своей пьяной дыркой на пляже торговать.

— И какой же спор?

— Надо было любого парня на сельском пляже на секс развести. Что Антон блестяще сделал. Я проиграл! — сказал дядя Игорь.

— Сколько ты проиграл? — спросил Антоныч дядю Игоря.

— Целый час.

— Целый час чего? — недоумевал Антоныч.

— Хорошего отсоса, причём в этот раз сосу я, — сказал дядя Игорь и потрогал Антона за сервелат, который до сих пор был не мыт от коричневого сельского нектара. — Только иди сначала подмой его.

— Ну, у вас и игры, мне бы научиться Вашей раскрепощённости, — завидовал Антоныч.

— Нам конкуренты лишние не нужны, у нас в городе, сам знаешь, через одного, как мы, такие же раскрепощённые. Да и ты тоже со своими розгами уже всю молодёжь запугал.

— Я их не пугаю, я их воспитываю, я же учитель по образованию. А воспитываю их кнутом и пряником, кнут — это мои розги, а пряник — это мой сервелат. Даю им пососать в рот и шлёпаю розгами по булкам. О, Боже, как же это прекрасно! Может из них кто-нибудь в люди выйдет из этой дырки мира.

— Может ты и прав, Антоныч, спасибо тебе за гостеприимство, за новую молодую плоть, но нам тут находиться не так уж и безопасно, поэтому поедем мы лучше в город, — пробормотал дядя Игорь.

— Ещё приедете? — спросил Антоныч.

— Конечно, приедем, только ты тут всех успокой и что-нибудь новенькое нам поищи для шлифовки. Хорошо?

— Без проблем, — сказал Антоныч, после чего дядя Игорь и Антон вышли из кабинета и направились к своему домику собирать вещи.

Через полтора часа дядя Игорь и Антон спешно и тайно покинули оздоровительный лагерь на «Фольксвагене» и направились в город для избегания каких-либо проблем с местными жителями, которые уже знали, что одного из них трахнули меж булок на сельском пляже какие-то неизвестные пидовки из города, которые были не местными. Но эти самые неизвестные уже были давно в дороге по направлению в Колоссибирск.

Ехав в машине Антон смеялся:

— Прикинь, что подумали его друзья, когда увидели эту деревенщину со спущенными плавками и облитым молочком очком?

— Ты что ему прям на очко побрызгал? — удивился дядя Игорь.

— Не на очко, а прямо в очко! Внутрь!

— Вот это, Антон, высший пилотаж! Молодец! Мне кажется, его друзья после увиденного сами его ещё раз использовали, а что: друг в отключке, трусы спущены — друг опущенный! Я бы сам дербанул бы в зад эту деревенщину! Да вот времени было мало, — дядя Игорь немного опечалился.

— Да ты всё, что движется трахнешь! — Антон подбодрил дядю Игоря.

— Лишь бы с колбасой был между ног и с тугой дырочкой. Кстати, как имя того парня?

— О! Я даже и не знаю.

— Вот видишь, ты трахаешься с ребятами, даже не знакомясь. Совсем ты охренел, Антошка! Меня хочешь обогнать? Да и ладно, хрен с тобой, обгоняй! Ты ж молодой ещё, всего-то двадцать три года, хочешь быть везде первым и это, я хочу сказать тебе по очень большому секрету, правильно! Особенно в этом голубом вопросе.

Так и прошла дорога до города во взаимных весёлых упрёках и, тем самым, закончилась поездка в оздоровительный лагерь. Кстати, дядя Игорь после этого звонил Антонычу, узнать про этот неординарный случай. Антоныч отчасти подтвердил автомобильное предсказание Антона, мало того что его опустили ниже плинтуса собутыльники своими сервелатами, так ещё всё было снято на камеру мобильного телефона, теперь это видео достояние и одновременно пособие по траху всего Ютуба, и села Белый луч в частности.

Дядя Игорь и Антон, немного посидели в интернете, посмотрели прикольные видюхи и новости. В эти тёплые выходные многим горожанам, которые отдыхали за городом, порвали очко, а у некоторых сервелаты гармошкой сложились от хорошего траха. Также в новостях по городскому каналу показали интервью жены мэра, которая опять жаловалась на мужа-мэра Владислава Нежного. Она в очередной раз застала в загородном коттедже своего мужа, который в очередной раз «заваливал бычка» с молодым парнем, хотя клялся ей, что больше не будет делать этого. Притом что этим молодым парнем оказался любимый молодой человек их дочери Инги, который и приехал за ней, чтобы сводить на свидание в кинотеатр. «Ничего страшного, что свидание сорвалось, — сказал позже своей дочери мэр, — деньги сэкономили, да и паренёк твой опыта набрался!» И за эти слова ему можно было простить всё!

Приятно уставшие дядя Игорь и Антон поужинали и легли спать, голова Антона была на груди дяди Игоря, который ласкал пальцами его волосы на макушке. Включённый вентилятор приятно обдувал их бренные тела и сдувал с них накопившуюся усталость.

— Ох, ну вот закончились очередные выходные, а завтра к нам налоговая инспекция с проверкой приезжает, а я про эту проверку с этими трахами совсем забыл, капец, денёк предстоит не лёгкий, — сказал дядя Игорь. — Да и мэр сейчас в отпуске, не хочется его отвлекать от отдыха.

— Игорь, ну а как можно прожить эту жизнь не нарушая закон? — поинтересовался Антон.

— Видимо никак. Да и вообще законы придумывают и принимают, мягко скажем, не самые честные в этой жизни люди — это факт. Да и когда придумывается очередной закон, то всегда найдутся те, кто этот закон обязательно нарушит. Например, борются с мошенниками всю жизнь, а никак всех не поймают. Да кого уж там, поймают одного, и тут же появятся двое на их месте. Чтобы побороть мошенников, надо просто напросто убрать статью из Кодекса и всё, нет статьи — нет преступников! А есть моменты, когда Закон вообще не действует, например, шуметь дома можно до двадцати трёх часов, а потом надо соблюдать тишину до шести часов утра. А теперь попробуй вызвать полицию ночью, первого января, и сказать, что соседи в три часа ночи шумят и громко слушают музыку. В лучшем случае тебя на хрен пошлют.

— Умно, — Антон восхищался интеллектом дяди Игоря. — Раньше же, при коммунистах, была статья за гомосексуализм, и это считалось нарушением закона, а теперь нет. И, по-моему, за тунеядство тоже могли наказать?

— Да, Антон, ты прав, только убрав статью из Кодекса можно побороть преступность, а не ловлей людей. Всех всё равно не поймаешь.

— Игорь, я верю, ты справишься с этой налоговой, ты умеешь у меня делать всё! Ты у меня самый лучший! — сказал Антон, покрыв цветами его губы. — А я завтра по магазинам прошвырнусь с Адамом.

— С которым ты недавно баловался на кровати, ну, который с твоего родного города?

— Да, это он, — Антон мечтательно заулыбался.

— Ну, прошвырнитесь, купите продуктов, и что-нибудь себе из одежды. Трусики себе обтягивающие возьмите, — дядя Игорь протянул Антону деньги и листовку с рекламой модного бутика, — там Фима всегда затаривается, потом в ресторане хвастается перед всеми своей обновой. Только Фима свои трусики носит не долго, их на нём постоянно рвут его страстные поклонники.

— Хороший бутик, мы с ним так и хотели!

— А потрахаться вы случайно не хотели?! — насторожился дядя Игорь.

— Ну, так, если только чуть-чуть! — Антон сомкнул указательный и большой палец на руке и показал дяде Игорю отверстие из пальцев.

— Ну и ладно, трахайтесь, вы ж друзья! Не чужие же люди!

— Игорь, какой ты у меня милый! — обрадовался Антон.

— Я знаю. Ну, а теперь спать! — дядя Игорь дёрнул за резинку трусов Антона.

— Да, давай спать, завтра предстоит хороший день для тебя и для меня, — сказал Антон, выключил свет и с завидным энтузиазмом принялся массировать мешочек дяде Игорю…

 

Глава пятнадцатая ПОДАРОК ФИМЕ

В это утро дядя Игорь на работу приехал очень рано, так как сегодня у него в ресторане «Ромашка» было много дел, да и плюс ко всему в ресторан должна была приехать налоговая инспекция с районного управления. Можно было конечно спокойно отнестись к предстоящей финансовой проверке. Однако, у организации с ограниченной ответственностью «Ромашка», которая и являлась рестораном, были серьёзные финансовые нарушения, которые уже было никак не скрыть за такое короткое время. Поэтому приходилось надеяться только на удачу, и на благословение Высших сил.

Через пятнадцать минут подъехал хозяин ресторана Фима и бухгалтер Андрей Борисович. Не успев зайти, Фима сразу же услышал голос дяди Игоря, который его отчитывал за бездействие.

— Ну, что Фима, ты со своим Ильёй больше трахоаэродрома в кровати ничего больше не видишь. Ты что не мог всё это по-хорошему решить проблему, сейчас налоговая может особо не ковыряться, просто взять любую папку и дело в суд. И ещё нам очень повезёт, если это будет арбитражный суд.

— Игорь, я знаю, ну а как ещё заработать много в этом городе, честно никак нельзя, ты это сам знаешь. Да и у меня ещё молодой человек, которого надо иногда купать в деньгах, чтобы любовь не угасла, но это ты и без меня прекрасно знаешь.

— Да, знаю, а вот у Андрея Борисовича никого нет, он нахрена все эти махинации мутит?

— У уважаемого Андрея Борисовича есть женщина, которой тоже нужны модные шмотки и золотые побрякушки, и это ей всё надо покупать. Раньше была жена, но он с ней в разводе, — ответил Фима.

— Зачем теперь твоей любовнице покупать всё это? — спросил дядя Игорь у Андрея Борисовича.

— Чтобы не теребить свой сервелат одинокими вечерами, — ответил Андрей Борисович.

— Андрюша, полгорода знает как ты пьяный, с моим Антоном в рабочем кабинете трахались.

— Прошу прощения. Я тогда был очень пьян и, этот, это как его, — Андрей Борисович не знал, что ответить дяде Игорю, — ну как же все мужики друг с другом трахаются, ну на меня что-то нахлынуло тогда, я очень сильно хотел, чтобы мою дырочку распечатали, — оправдывался Андрей Борисович.

— А, я понял, когда ты пьян, ты превращаешься в пидовку, тебе хоть это понравилось? — спросил дядя Игорь.

— Да, очень, но больше я так делать не хочу, по крайне мере до следующей пьянки.

— Да и жену я твою помню, она же тебя вообще замучила, ты как последний подкаблучник с ней вёл.

— И что я не мужик после этого? — спросил дядю Игоря Андрей Борисович.

— Почему, ещё какой мужик, только если бы ты был заднеприводным, то был бы сто пудово пассивом, и долбили бы тебя постоянно во все щели.

— Да, ладно Игорь, не обижайся на меня, не буду я больше твоего Антошку соблазнять, хотя он у тебя такой милый, — мечтательно протянул Андрей Борисович. — Тем более что у меня появился новый друг, которого я пердохаю по ночам.

— Надо же! И кто же это? — Дядя Игорь испытал любопытство.

— Резинового мужика себе купил в секс-шопе, заказал через интернет. Надул его, и теперь моя половая жизнь налаживается.

— Да ну, — дядя Игорь не доверительно кивнул головой.

— Правда, правда, — настаивал Андрей Борисович. — Главное, в этом резиновом деле, смазку на шляпу побольше нанести, а там природа сама подскажет, куда и как тыкать. У резинового мужика две дырки, как и у обычных людей, так что не ошибёшься!

— Ладно, хрен с Вами, давай, какие надо бумаги подготавливайте, отчётность за прошлый год, может, пронесёт на сегодня. Налоговая уже через полчаса будет.

Дядя Игорь пошёл к выходу закурил сигарету и терпеливо ждал, когда приедет налоговая инспекция. Фима и Андрей Борисович копошились в кабинете, подготавливая нужные бумажки.

Иван Фёдорович, налоговый инспектор, был уважаемым человеком в Колоссибирске, в ведении которого находились многие объекты, в том числе Фимины ресторан «Ромашка» и ночной клуб «Воздыхатель». Фиме приходилось платить ему за так называемую крышу. Каждый месяц Фима отстёгивал по тысяче баксов зелени за каждый объект, чтобы он не трогал данные увеселительные заведения, и не давал трогать другим, закрывая глаза на многочисленные нарушения. А деньги налоговый инспектор зарабатывал неплохие, потому что Фимин бизнес в настоящее время был достаточно удачным. Однако, к Ивану Фёдоровичу, на время приставили молодого инспектора. Так как у начальства были некоторые подозрения насчёт налоговых проверок Ивана Фёдоровича в коммерческих организациях, а также поползли слухи, что он там дружит со всеми предпринимателями в округе, прощая им все невинные финансовые шалости. Однако увольнять такого опытного специалиста, было бы преступлением и Ивана Фёдоровича просто перевели на другой район, однако дали ему пару недель, чтобы обучить азам налоговой науки молодого инспектора Евгения Александровича, который в дальнейшем и будет курировать район, где находятся увеселительные заведения Фимы.

И вот от того как себя поведёт новый инспектор и зависела судьба Фиминого бизнеса и ещё многих людей, которые у него работали. А также людей, которые так любили коротать вечера и ночи в двух Фиминых забегаловках: в ресторане «Ромашка» и в ночном клубе «Воздыхатель».

Через полчаса автомобиль с налоговиками подъехал к ресторану, из новенькой «Ауди» вышел, как всегда, Иван Фёдорович, и вмести с ним вышел очень красивый напарник. Они оба неспешно прошли в рабочий кабинет Фимы, где уже стояли Андрей Борисович и дядя Игорь.

— Познакомьтесь, сказал Иван Фёдорович, — это ваш новый налоговый инспектор Евгений Александрович. Он с завтрашнего дня приступает к работе, вот вожу его по объектам, ознакамливаю. — А это Фима Егорович Хрусталёв, о котором я тебе рассказывал, — обратился он к Евгению Александровичу, — очень хороший человек.

Фима и Евгений Александрович пожали друг другу руки.

— Для Вас просто Фима. Ну, присаживайтесь, — пригласил Фима пришедших.

Зная любовь Ивана Фёдоровича к виски, Фима предложил выпить за знакомство, и это предложение было отклонено Иваном Фёдоровичем.

— Мы ж на работе, Фима, на выходных можно, давай как лучше чайку! — предложил Иван Фёдорович.

— Как скажете! — сказал Фима и заказал официантам принести крепкого чёрного чая с шоколадом.

Распивая чай, завели, как это бывает, разговор о жизни, о работе. Евгений Александрович всё больше молчал и слушал бредни.

— Ну, так вот, Фима, поскольку я ухожу работать в другой район, наш с тобой наш секретный договор теряет силу, мне можешь с завтрашнего дня мне больше не платить, — сказал инспектор. — А чтобы у тебя не возникало после моего перевода проблем, я и привёл Женю с тобой познакомить. Я его уже ввёл в курс дела, рассказал ему, что к чему, так что теперь он твоя гарантия неприкосновенности, если конечно ты не против этого?

— А почему мне быть против этого, — ответил Фима. Мне кажется, мы поладим, ведь с тобой же мы ладили. Да и на не хорошие бумажки ты всегда закрывал глаза, тем самым очень мне помогая.

— Ах, Фима, хитрец, я помню, как в нашу с тобой первую встречу, ты пытался меня затащить в постель, — Иван Фёдорович улыбнулся.

— В какую ещё постель? — недоумевая, спросил Евгений Александрович.

— Да, не, Жень, не обращай внимания, — отвертелся Иван Фёдорович. — Хотя ты можешь и не устоять перед постелью, ладно, всё шучу, шучу.

— Ну и шутки у Вас, Иван Фёдорович. Да, я думаю, мы с Фимой, поладим, — подхватил Женя.

— Ха-ха-ха. Ну, вот и ладненько. Давайте допивать чай, а то нам уже пора, — потирая руки, сказал Иван Фёдорович. Остальные присутствующие тоже заулыбались.

— А как же бумаги, не будете проверять? — поинтересовался Фима.

— Фима, вот эти бумажки оставь себе, сам их читай, я больше уважаю другие бумажки, — сказал Иван Фёдорович, намекая на деньги.

Фима скрылся с Иваном Фёдоровичем в соседний кабинет, где дал ему, в качестве благодарности за услуги, пару тысяч долларов. Допив чай, Фимины гости ушли. А дядя Игорь и Андрей Борисович вздохнули с облегчением.

— Да, Фим, есть в тебе жилка бизнесмена, — похвалил Фиму дядя Игорь.

— Ну, столько ж лет уже в этой теме, — Фима гордился собой.

— Да и инспектор молоденький ничего, я б ему вдул!

— Игорь, оставь его для меня, я Вам признаюсь, он мне очень понравился, — сказал Фима, не скрывая своих чувств.

— Тебе все нравятся кто в «Ромашку» заходят. Да бери себе его, ты бери, у меня и так дырок предостаточно, но если он тебе разонравиться отдашь его мне, — сказал дядя Игорь, и пошёл в свой кабинет.

— Никому я ничего не отдам, — сказал Фима вслед дяде Игорю, но он его уже не слышал.

Незаметно пролетел рабочий день. Уже в доме в ванной Фима подумал, что молодой инспектор, в общем-то, ничего. Молодой, на вид ему чуть больше двадцати лет, такой же высокий, как и он. Он был явно не местный. Интересно, каков он в постели? Фима поймал себя на мысли, что этот новый инспектор почему-то нравился ему, и его тянуло к нему. Иван Фёдорович был натуралом, ну и ладно, он уже был не так молод, а Женька был очень смазлив.

После того утра Фима ни с Иваном Фёдоровичем, ни с молодым инспектором в течение месяца больше не встречался. И вот, пролетел месяц и пришёл срок платежа. На часах был ровно час дня. Евгений Александрович, в свой выходной день, постучал в дверь ресторана «Ромашка»: дверь ресторана в обед была закрыта, так как ресторан открывали ближе к вечеру, где собирались все пидовки Колоссибирска. Дверь ему открыли официанты и впустили внутрь. Фима в это время обедал в своём кабинете, и предложил ему присоединиться. Он стал отнекиваться, но Фима настоял на своём и усадил его за стол.

— Ты не стесняйся, Иван Фёдорович частенько ко мне захаживал на обед, так что и ты если хочешь, то приходи, я буду рад. Кстати давай без официальностей, зови меня, просто, Фима, и я, если ты не против этого, тоже буду обращаться к тебе по имени, хорошо Жень?

— Я не против этого, так даже лучше, — согласился Женя.

Обед протекал довольно легко, они нашли много тем для разговора. Постепенно их разговор перешёл на сексуальные темы, половина бутылки виски, осушенная ими, только способствовала этому. Пошли разговоры кто и когда лишился девственности, сколько у кого было девушек, в общем, всё, о чём говорят молодые люди.

— Слушай, Фима, а как ты начал этим заниматься за деньги? — вдруг спросил Женя.

— Этим, это в смысле любовью за деньги? — переспросил Фима.

— Ну, да, — смущённо подтвердил Женя. — Мне Иван Фёдорович рассказал про тебя и про твой голубой бизнес.

— Да, не знаю точно. Как-то само собой всё получилось.

Фима рассказал Жени про то, как первый раз ему заплатили за постельные услуги, как первый раз занимался трахом в коллективе развратных людей, про свой первый трах с сорокалетним мужчиной. В процессе Фиминого рассказа Женя постоянно задавал вопросы, что да как, и Фима отвечал на них. Интерес Жени к проституции Фиме показался странным, а тем более расспросы об однополой любви. Хотя, может, это всё было вызвано спиртным. И чтобы как-то понять, что он за фрукт, Фима спросил:

— Жень, а ты спал с мужчинами?

— Нет, — Женя сразу покраснел.

— Да не стесняйся ты, тем более ты знаешь, что происходит в моих заведениях.

— Ну, вообще-то, в юности у меня был опыт с одним парнем в лагере, но мы тогда в этом особо не разбирались, друг у друга отсосали и всё. Потом разъехались все и я его больше не видел.

Судя по всему это было правдой. Имея богатый опыт общения в процессе общественной работы с разными людьми, Фима мог достаточно точно определить, когда человек говорит правду, а когда нет. Теперь Фима начал понимать, почему Иван Фёдорович порекомендовал именно Евгения Александровича проверять его злачные увеселительные заведения для пьяных пидовок.

— А вы спали с Иваном Фёдоровичем? — спросил Женя.

— Нет, дорогой мой, Иван Фёдорович — закоренелый натурал. — ответил Фима. — А хотел бы ты ещё с парнями попробовать? — не унимался Фима.

— Не знаю, я об этом как раньше не думал, — Женя сгорал от стыда.

— А что тут знать, ты хоть когда в последний раз трахался? — Фима продолжал допытываться до Жени.

— Ну, как сюда приехал чуть больше месяца назад, так ни разу ни с кем не было, всё времени не было, работы много, не до этого было, — начал оправдываться Женя.

— Если хочешь, можешь сегодня поиграть с моей дырочкой, бесплатно. Тебе надо немедленно расслабиться после такой утомительной работы. Это тебе будет моим подарком в честь твоего назначения в наш район, — с нескрываемой радостью сказал Фима.

Женя смотрел на Фиму ошалевшими глазами. Ему явно ни кто не предлагал трахнуть самого себя так откровенно, если вообще кто-нибудь и когда-нибудь предлагал.

— Не знаю, — только и смог выговорить Женя.

— Ну что ты заладил, не знаю да не знаю, — Фима разошёлся не на шутку, — давай, иди в душ пока помойся, а я сейчас уберу со стола и присоединюсь к тебе.

— А где душ? — поинтересовался Женя.

— Да вот, проходи в соседнюю комнату для гостей, там увидишь ещё дверь, за ней и душ! — Фима Жени указал рукой направление. — Дверь в душ не запирай, мало ли что!

Женю напугала последняя фраза Фимы, однако, он не сказал ни слова и отправился в душ, а Фима, быстренько убрав со стола остатки нашего ужина, прошёл в соседнюю комнату для VIP гостей. Фима расстелил кровать и, освободившись от одежды, последовал в душевую за Женей. Дверь была не заперта. Когда Фима вошёл в душ, Женя стоял под душем спиной к Фиме. Тело у Жени было ничуть не хуже Фиминого, тоже немного накаченное, ноги длинные, хороший зад. Женя не слышал, как вошёл Фима, стоял, намыливая себя. Немного полюбовавшись видом чистого инспектора, принимающего душ, Фима тоже залез под душ, и предложил ему потереть спину. Женя вздрогнул от неожиданности и протянул Фиме мочалку. Фима натёр Женю мочалкой сначала сзади, причём, не только спину, но и ноги вместе с булками. Закончив мыть его со спины, Фима повернул Женю к себе лицом: Женин сервелат был готов к атаке. Это значило что прикосновения, по крайней мере, манипуляции мочалкой ему нравились. Сначала Фима намыливал и растирал его грудь, постепенно переходя всё ниже и ниже. Ничуть не сбавляя темпа, Фимина рука постепенно перешла от груди к его плоскому животу и дальше вниз. Фима растёр Женин сервелат, не забыв и про яйца, они у него были довольно крупными. Сервелат Жени в состоянии готовности был больше Фиминого на пару сантиметров, кожа была стянута вниз, открывая мясистую шляпу.

Закончив мыть Женю, Фима попросил проделать то же самое с ним и, на удивление, у Жени это неплохо получилось. Он не был столь напряжён, его движения были немного не уверенными, но это придавало пикантность происходящему. Когда они закончили мыться, растерев друг друга полотенцами, Фима и Женя перебрались из душевой в комнату, где их уже ждала приготовленная Фимой кровать. Фима уложил Женю на спину, а сам, усевшись рядом, начал покрывать цветами его тело руками, особенно его различные чувствительные зоны. Начав с его груди, Фима постепенно опустился до его сервелата. Его сервелат продолжал стоять колом, немного погладив его рукой, Фима склонился над ним и прикоснулся языком к его шляпе. От Фиминого прикосновения Женя вздрогнул, ему явно было это приятно. Он лежал с закрытыми глазами, его руки лежали вдоль тела. Немного полюбовавшись его видом, Фима продолжил. Теперь он обхватил сервелат Жени одной рукой и ввёл его себе в сосальню, но только одну шляпу. Он начал сосать сервелат и лизать его как мороженое, манипуляции вызвали стон нового партнёра Фимы. Из сервелата выступила смазка, продолжая обрабатывать сервелат Жени, в другую руку Фима взял его яйца. Они были крупные и не могли уместиться в руке полностью. Фима начал играть с ними, перекатывая в ладони, как с маленькими бусинками. Тело Жени тем временем напряглось, он обхватил голову Фимы своими руками и резко поджал её на свой сервелат. Когда Женин шланг упёрся в плоть Фимы, из него вырвалась струя молока, за ней вторая, третья. Молока было много. Тело Жени начало судорожно вздрагивать от нахлынувшего пика наслаждения. Фима как мог, старался глотать потоки молока, но ему это не удавалось. Молоко начало стекать по шлангу на мешочек. Когда шланг закончил извергать потоки молока, Женя замер на мгновение, а затем, отпустив Фимину голову, обмяк. Его пик наслаждения был очень бурным. Слизав остатки молока, Фима откинулся на спину и улёгся радом с ним.

— Класс! — сказал Женя, — такого кайфа я не получал давно, — Женя лежал тяжело дыша и смотрел в потолок.

Сервелат Жени был по-прежнему в состоянии готовности, он ничуть не уменьшился в своих размерах. Фима дотронулся до него, он был такой же твёрдый как и до того как Женя закончил.

— Он всегда остаётся таким твёрдым после первого раза, если я долго не спускал до этого, — ответил Женя на Фимин немой вопрос.

От Фиминого прикосновения к сервелату по телу Жени пробежала судорога.

— Фим, а можно я вдую в твою дырку? — спросил Женя.

Не говоря ни слова, Фима встал, достал из шкафа тюбик с кремом, смазал им сначала сервелат Жени, затем выдавил немного себе на очко. Затем Фима лёг удобнее для себя на спину и раздвинул ноги немного в стороны, согнул их и прижал к груди, приглашая Женю к действию. Женя пристроился у Фиминых булок, и начал вводить свой сервелат в дырку. Введя его наполовину, Женя навис над Фимой, опершись на обе руки, и начал вдувать в дырку дальше. Его сервелат проникал в Фимину дырку всё глубже и глубже, заполняя собой внутренности. Вдув в дырку полностью, Женя остановился, как бы привыкая к новым ощущениям, а затем начал двигаться, и с силой долбил внутренности. Его движения взад-вперёд были сначала медленные, он полностью выводил свой сервелат из Фиминой дырки, а затем, направляя его одной рукой, снова вставлял и вводил до самого его основания, при этом его яйца бились о Фимины булки. Шланг Фимы начал реагировать на действия Жени, и уже был наполовину напряжён. С каждым разом Женя начал увеличивать темп движений, теперь он уже не выходил полностью, а оставлял в колечке только шляпу своего сервелата. Женины толчки стали резкими, как будто он хотел пробить в дырке новую дырку и прорваться дальше. С каждым толчком, его напор становился сильнее. Его глаза, не перестававшие смотреть на Фиму, были затуманены. От такого напора Фима начал громко стонать. Это, по-видимому, ещё больше завело активного Женю, его напор стал еже сильнее. Каждый толчок теперь сопровождался нецензурными словами и хлопками руками по булкам.

— Так тварь, получай, у, сука, кайф, давай тварь!

Неожиданно Женя вынул, и его сервелат был испачкан коричневым нектаром.

— Теперь стань раком, — скомандовал Женя.

Фима повиновался. Как только он встал на четвереньки, Женя одним сильным толчком вогнал свою долбилку в очко и продолжил с силой долбить. Фима чувствовал небольшую боль. Фима продолжал кряхтеть и стонать, а Женя сыпать матом. Стоя на четвереньках, Фима начал ему подмахивать, что вызвало у Жени бурю восторга. Его напор не уменьшался.

— Давай, сука. Вот, молодец, ух ты! — орал Женя.

Теперь руки Жени были свободны, и он начал мять Фимины булки, при этом стараясь раздвинуть их как можно шире. Время от времени он шлёпал ладонями по половинкам и с каждым разом эти шлепки становились всё сильнее, и булки начали гореть краснотой от наносимых им ударов. Кровать под ними ходила ходуном, казалось, что она сейчас развалится, не выдержав такой скачки. Мимо кабинета проходил дядя Игорь, но услышав, что кто-то опять сегодня трахает владельца ресторана, решил заглянуть к Фиме попозже.

Фимин шланг уже стоял во всю, из него капала смазка. Тут же Фима начал теребить свой шланг и вскоре закончил, Женя вынул свой шланг из Фиминой дырки и брызнул ему молоком на спину. Когда поток молока иссяк, Женя прижался и начал растирать молоко по Фиминой спине.

Затем Женя откинулся на спину и заснул, его шланг обмяк. Фима понял, что на сегодня, он удовлетворён полностью. Фима лежал рядом и смотрел, как Женя мирно спит, посапывая, как его грудь вздымается и опускается. Впервые Фима чувствовал привязанность к мужчине, ему хотелось провести с ним ещё не одну ночь, чтобы он ещё раз вот также отбарабанил его. Фима очень сильно хотел распечатать его очко, разбуравить его так, чтобы можно было загонять в него бильярдные яйца, что впоследствии и было сделано. Да и денег больше за крышу платить не надо было, Фима и Женя договаривались всегда по своему, да и с органами власти теперь всё было пучком. Тем более их рабочие отношения переросли в настоящие крепкие тесные мужские отношения. Но, несмотря на это, старый Фимин партнёр, Илья, тоже не оставался без внимания, и через пару месяцев они вовсю трахались втроём у Фимы на хате. Фима, как настоящий джентльмен, хотел подтянуть дядю Игоря и Антона к своему аэродрому, но они ответили отказом, сославшись на сексуальную загруженность, что было чистейшей правдой!

 

Глава шестнадцатая ГАДАЛЬЩИЦА ИРКА

Дядя Игорь и Антон были очень рады что отказали Фиме принимать участие в его коллективных постельных игрищах на его шатающимся трахоаэродроме. И правильно сделали! У Фиминого партнёра, Ильи, врачи зашивали одно сокровенное место, которое он с удовольствием порвал ради испытания высшего чувственного наслаждения. Поэтому после выписки, Илье пришлось работать ртом в два раза больше. И как результатом Фиминого постельного азарта было следующее…

Кровать в доме Фимы вся полностью залитая молоком и коричневым нектаром, использованные и рваные резинки под кроватью, шатающаяся кровать, спящий на полу официант из ресторана «Ромашка», пьяный бухгалтер Андрей Борисович, надраивающий свой сервелат. Пустые бутылки от виски и опустошённые пивные тетрапаки, сдутый надувной резиновый мужик, женские обгаженные трусики, заведённый вибратор, салат «Оливье», размазанный на ковре. А на стене, на самом видном месте, висел агитационный плакат избранного мэра города Колоссибирска Владислава Нежного, на котором было написано: «С любовью к людям и к любимому Городу!». И этот агитационный плакат всё же придавал окружающему творческому Фиминому беспорядку немного серьёзности. А значит, всё было не так уж и плохо.

В обычный солнечный выходной день дядя Игорь и Антон затеяли генеральную уборку в своей просторной трёхкомнатной квартире. Убирали они все комнаты, раздевшись до трусов, и, нагибаясь рачком для протирки пыли под кроватью любви, успевали друг другу почёсывать яйца, играть мётлами и шлёпаться по булкам. Хотели они отсосать друг у друга, но уборка требовала усердного внимания к себе. Ковыряясь в старых замузганых вещах, дядя Игорь наткнулся на книгу «Гороскоп для всех», тут же замер:

— Слушай, Антоша, ты веришь в эту ерунду? — дядя Игорь показал книгу «Гороскоп для всех» Антону.

— Ну, так, чуть-чуть, — засомневался Антон.

— Ты кто по гороскопу? — спросил дядя Игорь.

— Весы, а ты? — поинтересовался Антон.

— Я Рыба! — с гордостью ответил дядя Игорь.

— Эх, не верю особо я в это, там же ещё что-то про совместимость?

— Что её там читать, эту совместимость, если сервелат в дырку пролезет без смазки, то это уже стопудовая совместимость, — дядя Игорь засмеялся, — Слушай, Антон, а ты меня случайно не привораживал?

— Нет, а что? — Антон удивился.

— Да что-то на тебя у меня в последнее время палкостояние такое как будто приворожили меня к тебе, а на работе когда о тебе вспоминаю, приходиться прямо за рабочим столом самоудовлетворять самого себя, — засмеялся дядя Игорь.

— Ха-ха-ха, нет, я туту не причём. Это опять твоя бурная фантазия, — рассмеялся Антон.

— А если серьёзно, то у меня есть отличная знакомая гадалка, с которой я вместе учился. Это Ирка, я тебе о ней, наверное, рассказывал, она теперь молодеющая лесбиянка средних лет и моя лучшая подруга в студенческие годы, если хочешь, то можем сходить к ней и узнать? — спросил дядя Игорь Антона.

— Конечно же, хочу! — с радостью ответил согласием Антон.

— Сейчас же позвоню ей, — дядя Игорь достал из кармана брюк свой обконченный айфон последней марки и, полистав в записной книжке несколько секунд, набрал номер гадалки. После некоторых гудков на том конце провода был услышан до боли знакомый голос.

— Алло, узнала? Да, это я звоню, Игорек. Слушай, Ир, можно я приду к тебе со своим избранником для проверки совместимости ну и так о будущем своём узнать? Да и давно не видел я тебя. Да, да, да! Хорошо! Сегодня в полседьмого вечера. Буду обязательно! До встречи! — дядя Игорь был очень доволен согласием старой боевой подруги.

Уборка закончилась, был прибран весь срач, который дядя Игорь всегда называл творческим беспорядком. Незаметно приближался вечер и тем самым наши герои начали собираться к гадалке Ирине, выбрав ей в подарок ту самую старую книгу «Гороскоп для всех», думая, что она ей очень понравится. Ещё они с собой прихватили бутылку модного ликёра, на всякий случай.

Поехав к гадалке, дядя Игорь и Антон очень сильно волновались, и, приехав через тридцать минут, прям с порога вручили ей бутылку ликёра и книгу «Гороскоп для всех».

— Здравствуй, Ира, вот это тебе от нас! От меня и от моего бой-френда Антона!

— Меня Ирой зовут, Антон, — представилась гадалка и протянула руку Антону.

— Очень приятно! — сказал Антон и пожал руку гадалке.

— Хороший ликёр! Мда, книга «Гороскоп для всех», хм, это та самая книга, с которой у меня в детстве началось знакомство с этой шарлатанской наукой, правда меня больше эта бульварная ерунда не интересует, я теперь этими книгами вытираю свой зад, сидя на горшке. Но всё равно, огромное спасибо, — сказала гадалка и пригласила гостей в просторный зал, где у неё стоял современный ноутбук с непонятным изображением на экране.

— Ну, раз ты так, покажи тогда нам, как ты свой зад вытираешь, — не стерпел дядя Игорь.

— Игорь, мы хоть с тобой друг друга давно знаем но, во-первых, здесь твой Антон, а во-вторых, Игорь, ты конченный гомосек и тебе не зачем смотреть, как я подтираюсь после туалета.

— Ну ладно, не обижайся, Ирусик. Я пошутил, — отмахнулся дядя Игорь.

— Хоть ты и шутник у нас, Игорь, но в мои юные годы ты мне сказал одну очень умную фразу: «Выпила водку — береги пилотку!» И как всегда, ты оказался прав. Несмотря на это очень простое правило, меня пьяную всё время драли малознакомые мужики, которые изначально специально спаивали меня водярой, чтобы только овладеть мной, — Ирка с улыбкой вспоминала прошлое.

— Но тебе же, это самой нравилось! Поэтому ты и пила раньше, не просыхая, а я вот, наоборот спаивал натуралов и потом пердохал их, так как хотел, — хвастался дядя Игорь.

— А когда я ещё была девочкой, то очень боялась тесно знакомиться с мужчинами и была внешне похожа на мальчика, да и представлялась мужским именем. Но настал тот день, когда мне под новый год сломали целочку, и я стала чуть сговорчивее.

— Ага, чуть! Полгороду уже дала в себя брызнуть! — вспомнил дядя Игорь.

— Ты всё такой же, дорогой мой, как и много лет назад. Проехали, проходите в зал и присаживайтесь, — Ира пригласила гостей и рукой указала на диван.

Квартира гадалки была очень большой с различными эзотерическими символами, которые сопровождали гостей во всех трёх комнатах, в коридоре, в ванне, в туалете, на кухне. Звёздочки, макеты планет, магический шар, даже обои были с рисунком созвездий. Также по всему периметру квартиры гадалки очень сильно распространялись запахи благовоний, которые давали мозгам всех присутствующих неожиданные и смелые фантазии.

Одета гадалка была в чёрные кожаные обтягивающие штаны, белую блузку с красным галстуком, что придавало ей особый шарм. Сама же гадалка была тридцатилетняя крашеная блондинка, которая по молодости немного баловалась однополой любовью с девочками. Сейчас, будучи постарше, Ирка спала с женщинами, а иногда, по пьяни, даже с мужчинами. Ирка даже успела немного пожить с мужчиной и построить с ним серьёзные отношения. Но все её мечты рухнули, когда после очередного запоя её мужчина поймал белую горячку: сосал конфеточку у четвероногого друга и орал на весь дом что очень хочет окатиться в коридоре и подарить всему миру новую и красивую породу собак. Да вообще этот Иркин муженёк частенько наряжался в костюм собаки и на четвереньках мог ходить целый день по квартире. А вообще свою собаку-ротвейлера, когда Ирки не было дома, её молодой человек заставлял делать ему приятно сзади собачьим языком. И это стало последней каплей в их отношениях, Ирка стала снова западать на женщин.

Ирка, усадив гостей на диван, сама присела за стол и начала, как всегда, с дежурного вопроса, — Когда и в каком месте вы родились?

Услышав даты рождений, гадалка Ирка достала гадальные карты Таро и начала перемешивать их, затем сделала из них расклад в виде круга и принялась усердно, что-то искать в своём ноутбуке, поковырявшись в своей книжке, и подумав пять минут, гадалка Ирина закурила сигарету. Покурив сигареты с фильтром, попив кофейка, дядя Игорь и Антон с удовольствием заслушали предсказания на будущее. Оно было не совсем безоблачным, но что позитив будет и в следующем году и что трах будет от заката до рассвета, это было понятно и без всяких предсказаний каких-либо звёзд или планет. Ирина начала:

— Знаете мальчики, искать то можно долго, но вы полностью совместимы и удача Вам сопутствует по жизни но меня, если честно, сейчас волнует не это. Понимаете, раз Вы ко мне зашли, то может быть подолбимся, я знаю, что вы пидовки, но может быть, что-нибудь придумаем? Вы такие красивые мальчики! Ну, давно у меня мужиков, да и баб не было, понимаете. Я знаю, на мою пилотку у Вас стояка не будет, но может и получится что-нибудь. Тем более что звёзды шепчут, что наши отверстия надо сегодня смочить в срочном порядке. Ну как? Вы согласны?

— А что, Антон, давай-ка с тобой вместе с бабой попробуем, тем более что Ирка мне не раз разряжала мой сервелат по молодости в течение длительного времени. Ох, до сих пор вспоминаю! — затянул дядя Игорь.

— Я тоже хочу попробовать с ней, тем более женщина опытная и вызывает уважение! — высказал своё мнение Антон.

— Я тоже вспоминаю как тебе теребонькала, у меня руки до сих пор твоим молоком пахнут. Я даже пыталась залететь от тебя, но видать не судьба. Ну, раз все согласны, мальчики, начните тогда д