Что еще задумал Лори? Если он опять будет мешать, придется поколотить его, невзирая на их дружбу.

По оконному стеклу барабанил дождь — погода под стать его настроению.

Он откинулся на спинку кресла, стоявшего перед письменным столом, и снова прочел записку, которую час назад ему вручил дворецкий.

Мои дорогой Макс!

Я решил предпринять путешествие, о котором мы говорили, хотя и не собираюсь отправляться к дальним берегам.

Шотландия больше меня не манит. Не знаю, когда вернусь, может, через пять месяцев, может, через пять дней. На этом игра заканчивается.

Во-вторых, я решил, что ты прав. Брак не ловушка, если правильно подойти к нему. Мое прежнее отношение к женитьбе было лишь уловкой — шутка, которую я играл сам с собой, чтобы оттянуть неизбежное.

Странно, как мы обречены повторять ошибки прошлого!

Хотя, должен признаться, я бы предпочел лежать в собственной ванне, что особенно хорошо в это время года, и размышлять о поступках шалуний и других привлекательных натур и таким образом сбежать от самого себя.

Прости, что покидаю тебя в этот час, но у меня нет другого выхода. Пишу тебе, так как понял, что нужно следовать собственным путем, хотя, между нами, я ожидал такого скорее от тебя, чем от себя.

Твой Лори.

Макс нахмурил брови. Что за бессмыслица? Зачем Лори куда-то уезжать? И зачем он прислал эту загадочную записку? К тому же почерк был гораздо более аккуратный, чем обычные каракули Лори, а некоторые слова как бы выделены.

Внезапно дверь в кабинет без предупреждения распахнулась, и, словно дожидаясь этого мгновения, прогремел гром.

— Максимилиан! — Знакомый голос эком прокатился по комнате. — Я хочу знать, что происходит.

Макс застонал.

— Добрый вечер, мама.

Графиня Трент ворвалась в комнату, как фрегат на всех парусах. Она всегда была грозной фигурой, особенно в приступах ярости, но Макс уже с десятилетнего возраста умел стоять на своем. Правда, пришлось посмотреть смерти в глаза на поле боя, чтобы навсегда избавиться от робости перед матерью.

— Как ты мог подумать о женитьбе на этой... этой…

— Кого ты называешь «этой», мама?

— Шалунью. — Графиня с презрением произнесла это слово, будто его было стыдно употреблять в приличном обществе. Уж если выбирать между войсками Наполеона и леди Трент…

— Какую шалунью? — невинным тоном спросил он.

Графиня поперхнулась от возмущения.

— У тебя шашни сразу с несколькими?

— Полагаю, ты имеешь в виду Пандору Эффингтон? Нет, мама, ее одной вполне достаточно, — улыбнулся он.

— Такой точно достаточно. — Она выпрямилась во весь рост и смерила Макса взглядом, который преследовал его в детских кошмарах. — Я этого не позволю!

— Об этом нечего говорить. — Он улыбнулся, отметив, как забавен гнев матери.

Ее глаза округлились.

— Я запрещаю!

— Ничего не поделаешь, — пожал он плечами. — Я женюсь на ней. Здесь я уверен в победе.

— Ты говоришь об игре, в которую с ней играешь? Об этом нелепом пари? — Она сурово посмотрела на него. Каждый, буквально каждый, кого я знаю в Лондоне, говорит об этом. Никогда еще я не испытывала такого унижения.

Макс приподнял бровь:

— Я не знал, что и ты в этом участвуешь.

Она продолжила, словно не слыша его слов:

— Мой единственный сын заключает пари на свое будущее с особой, которая может стать матерью его наследников! Моих внуков. Это сверх всякой меры. — Она схватилась рукой за лоб, прикрыла глаза и с мольбой протянула другую руку к сыну. — Я не переживу этого. Мне сейчас сделается дурно.

Макс еле сдерживал смех. Он уже не раз видел эту сцену.

— Тогда, мама, подойди ближе к дивану. Будет удобнее падать.

Она открыла глаза и холодно посмотрела на него.

— Благодарю за заботу, но мне уже лучше. — Она подошла к дивану и опустилась на подушку с видом королевы, снизошедшей до разговора со своими слугами. — Скажи мне, Макс, почему именно она? Почему из всех женщин Лондона и даже Англии ты выбрал именно ее?

Он улыбнулся скорее самому себе, чем ей.

— На это есть много причин, мама. Сомневаюсь, что ты поймешь.

Ее глаза сузились, и она изучающе посмотрела на сына.

Затем вдруг всплеснула руками.

— Боже правый, ты влюблен! — Она глубже уселась на диван и замахала рукой, словно веером. — Мне сейчас действительно станет дурно.

— С чего ты решила, что я влюблен?

Графиня Трент с пафосом произнесла:

— Я твоя мать. И нравится тебе или нет, но я знаю тебя. Я вижу это по твоему лицу.

— Правда? — пробормотал он. — Как интересно.

— В этом нет ничего интересного. — Ее голова откинулась на спинку дивана. — Это ужасно. — Она снова вскинула голову. — Ты знаешь, что она одна из Эффингтонов?

— Да. Внучка герцога.

— Ну, это хоть что-то. А ты знаешь, как ее называют?

— Шалунья с Гросвенор-сквер? На самом деле она сделала не так много, чтобы заработать это прозвище, мама.

— Ха! А дуэли? А пари? Господи, Максимилиан! — Ей, видимо, надоело играть, и она прямо посмотрела на сына. — Ведь уже восьмой год она посещает «балы невест».

— Седьмой, мама, — возразил Макс с улыбкой.

— Не важно. — Она устало махнула рукой. — Удивительно, что она до сих пор не замужем, если, как ты говоришь, она не сделала ничего такого, чтобы заслужить свою репутацию.

— Она до сих пор не вышла замуж, — с улыбкой произнес Макс, — потому что не встретила меня.

Глаза графини округлились, словно она не могла поверить в такую глупость. Затем она рассмеялась.

— Максимилиан, ты такой забавный! Ей повезло, что она тебя дождалась.

— Спасибо, мама.

Она облегченно вздохнула.

— Этот твой тон я тоже знаю. Я не смогу отговорить тебя, так ведь?

— Да.

— Ты так же упрям, как и твой отец.

— Я полагаю, ты желаешь мне добра.

— Конечно, но все равно такая перспектива меня не радует. — Она снова вздохнула. — Не понимаю, как ты можешь желать брака с женщиной, которая была вовлечена в скандальную историю с твоим ближайшим другом.

— Ближайшим другом? — Он смущенно поднял бровь. Кого ты имеешь в виду?

— О, ты сам знаешь. — Она сделала неопределенный жест рукой. — Виконта Болтона. Того, с которым она сбежала в Гретна-Грин. Когда это было, кстати? Шесть лет назад?

— Пять, — пробормотал он. Лори? Внезапное открытие поразило его. Конечно, он знал о том скандале, но как-то упустил имя человека, с которым она сбежала. Тогда это казалось не важным.

— Это он назвал ее Шалуньей с Гросвенор-сквер. Если я не ошибаюсь, она разбила ему сердце. Ты разве не знал об этом?

— Нет.

Теперь, конечно, все выглядело по-другому. Категоричный отказ Лори признать какие-либо отношения с семьей Эффингтонов. То, как он и Пандора вели себя в Эффингтоп-Холле…

«Странно, как мы обречены повторять ошибки прошлого».

Ошибки прошлого? У него засосало под ложечкой.

— Что случилось?

— Ничего, мама.

Или сразу все. Он взял со стола письмо Лори и перечитал дважды, обращая внимание на выделенные слова.

Не-Шотландия-вернусь-через-пять-дней-игра-заканчивается.

— Если уж я заметила, что ты влюблен; то увидеть, когда что-то случается, для меня пара пустяков. В чем дело?

— Мисс Эффинггон сбежала с Лори, — пробормотал он.

— Неужели? — с восхищением произнесла графиня.

Он бросил на нее неприязненный взгляд, и она мгновенно потупила взор.

— Должна сказать, меня радует, что ты наконец задумался о женитьбе. Я знаю несколько очень подходящих и весьма очаровательных…

— Я собираюсь жениться на мисс Эффингтон, мама.

— Максимилиан, ты серьезно? — Она поднялась с дивана. — Мне кажется, это ошибка. Когда-то она сбежала с Болтоном в Гретна-Грин, а теперь…

— Они едут не в Шотландию.

Лори постарался все объяснить. Но к чему такие уловки? Наверное, Пандора была с ним.

— Я думаю, они поехали в Бат.

— В Бат? — удивилась мать. — Никто еще не сбегал в Бат, чтобы жениться.

— Они не собираются жениться.

Отправляться в Бат прямо сейчас? Нет, сначала нужно заехать к Пандоре. Если Лори настолько умен, что прислал ему записку, у него хватит ловкости задержать их отъезд.

— Как ужасно! — всплеснула руками мать. — Это скандал! Максимилиан, ты не можешь ехать вслед за этой… этой девчонкой.

— Как ты сама заметила, мама, эта девчонка — женщина, которую я люблю. — Он направился к двери. — И она уезжает, чтобы избежать брака со мной.

Если он опоздает… Скрыться на пять дней не так уж трудно. Пока Лори рядом с ней, она в безопасности, но, зная Пандору, нельзя поручиться, что она не выкинет чего-нибудь отчаянного.

— Максимилиан, подожди. — В голосе матери прозвучало искреннее сочувствие. — Ты хочешь заставить женщину выйти замуж, хотя она стремится этого избежать? И даже отважилась на такой крайний шаг, как уехать с другим мужчиной. Неужели ты действительно хочешь жениться на ней?

— Твой вопрос справедлив только наполовину, мама. Боюсь, дело не в том, хочу ли я ее. — Он нервно пригладил рукой волосы. — А в том, хочет ли она меня.

Леди Гарольд стремглав неслась по лестнице, сжимая в руке записку. Лорд Гарольд следовал за ней.

— Все готово? — с улыбкой спросила Синтия. — Можно ехать?

— Пандора сбежала! — Леди Гарольд на мгновение остановилась у первой ступеньки, чтобы перевести дух, затем схватила висевший на спинке стула плащ.

— С занудой, — добавил лорд Гарольд.

Синтия с недоумением смотрела то на одного, то на другую.

— С каким занудой?

— С Болтоном, — мрачно пояснил лорд Гарольд.

— С моим занудой? — ахнула Синтия;

— Он не будет твоим, если мы их не остановим. — Леди Гарольд накинула плащ на плечи.

У Синтии екнуло сердце.

— Что вы имеете в виду?

Леди Гарольд глубоко вздохнула:

— Мы думаем, они уехали в Гретна-Грин…

— Опять, — буркнул лорд Гарольд.

Опять?

— Пандора оставила записку. — Леди Гарольд взмахнула клочком бумаги, — Она не пишет точно, куда они направились, но смысл более чем ясен.

Лорд Гарольд фыркнул:

— Она пишет, что не видит другого способа избежать брака с Трентом. Я знал, что их игра добром не кончится.

Мне следовало остановить их еще тогда, когда Болтон пришел ко мне.

— Лоуренс говорил с вами? — У Синтии закружилась голова.

— Сейчас это не имеет значения, — прервала их леди Гарольд. — Нам нужно их остановить. — С этими словами она направилась к дверям.

— Подождите! — воскликнула Синтия. — Я не понимаю. Что вы имели в виду, когда сказали, что они опять сбежали в Гретна-Грин?

— Это случилось до того, как ты с ней познакомилась. Они с Болтоном уехали в Шотландию во второй год «балов невест». С двумя другими парами. Пандора сказала, что ради шутки. Когда их поймали, она категорически отказалась выходить за него замуж.

— Мне следовало вмешаться, — покачал головой лорд Гарольд, — и заставить ее выйти замуж. Он, в сущности, не такой уж плохой молодой человек. Кстати, именно он назвал ее Шалунья с Гросвенор-сквер.

Глаза леди Гарольд округлились.

— Ты ничего не знала?

Синтия покачала головой, чувствуя себя самой несчастной девушкой на свете.

— Я слышала эту историю, но не знала, что с ней был Лор... лорд Болтон.

— Бедняжка. — Леди Гарольд обняла ее за плечи. Все может разрешиться ко всеобщему удовольствию.

— Разрешиться? — Внезапно вспыхнувшая злость придала ей силы. — Единственное удовольствие — это убить Болтона на месте. Задушить собственными руками. Пронзить чем-нибудь острым. Или застрелить. Хотя последнее, пожалуй, не так болезненно.

— Мне нравится эта девочка, Грейс. — Лорд Гарольд улыбнулся. — Клянусь, она говорит как настоящая Эффингтон.

— Бедняжка, — пробормотала леди Гарольд. — Хватит об этом, нам пора ехать.

— Подожди, — внезапно возразил лорд Гарольд. — Зачем? В такую ужасную ночь. Дождь льет как из ведра.

— Гарри! — Голос леди Гарольд дрожал от нетерпения. — Нам нужно спасти Пандору. Под угрозой ее репутация. Все ее будущее.

— Зачем? — упрямо повторил он. — Она взрослая женщина. Пришло время ей совершать собственные ошибки.

— Гарри! — Леди Гарольд пригвоздила его взглядом. — Мы всегда позволяли ей совершать собственные ошибки. Если бы мы не шли у нее на поводу, она бы сейчас не попала в такую ситуацию.

Он покачал головой:

— Все же я не понимаю…

— Если мы ее не остановим, она потеряет человека, которого действительно любит. — Еле заметная улыбка появилась на губах леди Гарольд. — Ты ведь помнишь, какие глупости совершают люди, когда влюблены, не так ли?

Лорд Гарольд мгновение внимательно смотрел на супругу, потом робко улыбнулся:

— Особенно Эффингтоны.

Внезапно Синтия поняла, что родителям Пандоры не нужно копаться в памяти, чтобы воскресить свои чувства, и жгучая зависть пронзила ее. Будут ли они с Лоуренсом когда-нибудь так счастливы? Если он, конечно, не успеет жениться на Пандоре. И если Синтия не застрелит его.

— Хорошо. Поехали, — Лорд Гарольд огляделся. — Где, черт возьми, мое пальто? И где Питерс?

— О, дорогой, — поморщилась леди Гарольд. — Я отправила его с поручением как раз перед тем, как нашла записку Пандоры. Я надеюсь… — Она пожала плечами. — Ладно, что уж теперь. Едем. — И она решительно направилась к дверям.

— Я полагаю, похищение отменяется? — Синтия не могла скрыть разочарования.

— Оно больше не нужно, — не оборачиваясь, ответила леди Гарольд.

— Похищение? — нахмурился лорд Гарольд. — Какое похищение?

— Теперь это не имеет никакого значения, любовь моя. — Она распахнула дверь и вышла.

— Если нужно, в нижнем ящике моего стола лежит револьвер, — прошептал лорд Гарольд.

— А с ним очень трудно обращаться? — тихо спросила Синтия.

— Нисколько.

— Отлично.

Она довольно улыбнулась. Несмотря на мысли, что охватили ее, когда она услышала о побеге, сейчас она сомневалась, что Пандора выйдет замуж за лорда Болтона. Она не могла понять, что задумали эти двое, но была уверена, что он вернется к ней.

Жаль, что его нельзя будет застрелить.

Пандору бросало из стороны в сторону. Дождь бесконечным стаккато барабанил по крыше кареты, и этот звук проникал внутрь, сливаясь с ритмом ее сердца. С каждой минутой, проведенной в холодной сырой карете, все окна которой были раскрыты, ее тревога росла.

Она высунула голову в окно и, не обращая внимания на хлеставший по лицу дождь, вдохнула свежего воздуха.

Пять дней? Бесконечные пять дней. Она передвинулась на сиденье и устало вздохнула.

— Вы собираетесь издавать эти скорбные звуки весь оставшийся путь? — ехидно спросил Лори. — Или это следствие того, что ни минуты не можете посидеть спокойно?

— Да, — оборвала его Пандора и тут же пожалела о своей резкости. Уж он-то меньше всех заслужил ее гнев. — Простите, я… — Она заломила руки. — Я не могу ездить в карете, когда идет дождь.

— Почему? — Лори нахмурился.

— Я чувствую себя... в ловушке. А когда по крыше стучат капли, мне кажется, что… — она поморщилась, представляя, как нелепо выглядит ее объяснение, — меня хоронят заживо. — Они никому не говорила об этом, кроме Синтии, и ожидала, что Лори засмеется.

— Так вот почему вы настаивали, чтобы все окна в карете были открыты, — медленно произнес он.

— Да, так лучше. — Она пожала плечами и натужно улыбнулась. — Я знаю, что это глупо. Принято бояться высоты или змей…

— Мне совсем не кажется, что это глупо, — спокойно возразил Лори. — У нас у всех есть свои страхи.

— Только не у Макса.

— Даже у Макса. Он страшно боится проиграть.

Она снова вздохнула и заерзала на сиденье.

— Пандора, должен признаться, что несколько смущен. — Лори помолчал, словно подбирая слова. — Когда вы рассказали мне о своем плане, я вначале решил, что ваша цель — не дать ему выиграть. Сейчас же мне ясно, что между вами что-то произошло. Вы сами на себя не похожи. И даже мило разговариваете со мной.

— Я?

— Это немножко действует на нервы.

В его голосе послышалась насмешка. Или он так пытается ее подбодрить? Она действительно перестала его понимать.

Пандора тихо рассмеялась.

— Простите меня.

Он преувеличенно громко вздохнул.

— Я сделаю все, что в моих силах. — Он нагнулся вперед, и его тон стал серьезным. — Шутки в сторону, Пандора. Я хочу задать вам один вопрос. Зачем вы это сделали?

— Конечно, чтобы выиграть, — быстро ответила она.

— Я вам не верю.

— Это правда. Я не хочу, чтобы он получил меня в жены как приз за победу. — Ее голос дрогнул, и она сделала над собой усилие, чтобы говорить твердо. — Много лет назад я сказала, что не выйду замуж без любви. Мое решение не изменилось.

— Вы любите его?

Она заколебалась. Она никогда не говорила этого. Никому.

— Это не имеет значения. Он меня не любит. Я дала ему столько возможностей сказать мне об этом, а он промолчал.

— Даже если так, он…

— Для него важно только наше пари. — Ее снова охватил гнев, и она даже обрадовалась этому. Голос стал тверже:

— Ему нужна только победа, и он сделает все, чтобы ее достичь. Все.

— Я не представляю, чтобы Макс…

— Правда? — Внезапное бешенство освободило слова, которые она не решалась произнести:

— А вы можете представить, что он сказал бы: «Теперь вам придется выйти за меня замуж», или: «Игра окончена, и теперь у вас нет выбора», или: «Брак — единственный способ спасти вашу честь», или: «Вы обесчещены, и я…» — Пандора в ужасе зажала рот рукой.

— О, это многое объясняет, — медленно произнес Лори.

— Черт побери! — простонала Пандора и закрыла лицо руками. — Какая я дура!

— Такое, гм, случается.

Она внезапно выпрямилась.

— Только не со мной. За эти годы у меня была сотня возможностей, но я устояла.

Лори надолго замолчал, словно решая, что теперь сказать. Наконец он вздохнул.

— Макс вас любит.

У нее замерло сердце.

— Вы уверены?

— Не думаю, чтобы он когда-нибудь лгал мне. К тому же он достал золотые яблоки.

Как ей хотелось поверить ему.

— Почему же он не сказал мне, что любит меня?

— А почему вы ему не сказали? — спросил Лори.

Тысяча мыслей пронеслась у нее в голове, и большинство о том утре в конюшне. Может быть, ома была не права? Может быть, это было нечто большее, чем просто желание победить в игре? Может…

— Он любит меня, — тихо произнесла Пандора. Ей хотелось одновременно и плакать, и смеяться. — Макс любит меня. И я люблю его. — Она глупо улыбнулась. — Как идиотка, которая… — Она внезапно вздрогнула. — Господи, Лори, нам нужно возвращаться! Сейчас же. Пока Макс не узнал.

— Отличная мысль. — Он приподнялся и постучал в крышу кареты.

— К счастью, Питерс должен отнести мою записку Максу только завтра утром.

— Вашу записку? — удивленно переспросил Лори. — О да, я забыл про вашу записку.

— Нам нужно вернуться до того, как Макс узнает, что мы уехали. Почему кучер не поворачивает? — Она застучала в крышу.

— Терпение, Пандора, — засмеялся Лори.

— Я не могу ждать. — Она наклонилась к окну и высунула голову. По лицу мгновенно потекли струйки воды, но Пандоре было все равно. — Кучер! — завопила она, стараясь перекричать дождь. — Нам нужно вернуться. Сейчас же. Немедленно!

Карета лихо развернулась, отбросив Пандору на сиденье к Лори. На мгновение ей показалось, что они перевернутся. Еще один поворот, и Пандора оказалась у Лори на коленях.

Их лица замерли в дюйме друг от друга.

— Пандора, — прошептал он, обдавая ее жарким дыханием.

— Да, Лори? — Он что, решил поцеловать ее?

— Вы испытываете ко мне какие-нибудь чувства?

Пандора тяжело вздохнула. Ей не хотелось причинять ему боль, но…

— Нет. А вы?

— И я нет, — произнес он с явным облегчением.

— Совсем ничего? — с легким разочарованием протянула она. — Вам ни капельки меня не хочется?

— Разве что самую капельку, — ухмыльнулся он.

Она тоже улыбнулась и пересела на свое место.

Если Макс захочет, она сегодня же объявит игру оконченной и завтра выйдет за него замуж. В конце концов, она обесчещена, и обесчещена им.

И она не могла дождаться, когда это случится снова.