Ген бессмертия [СИ]

Алексеева Оксана Алексеевна

КНИГА ТРЕТЬЯ

Пробел

 

 

Глава 1

Эй.

Все люди рано или поздно задумываются о смерти. Как будто на ощупь, аккуратно, боясь подойти слишком близко, они крадутся к ответу. И каждый раз отступают, ощущая страх и неприятный холод полного осознания, чтобы не погрузиться в эту тему слишком глубоко. Чтобы дать себе шанс искать полную разгадку еще целую вечность.

Смерть никогда не приходит вовремя. Даже если человек устал, если понял все о жизни, он все равно страшится понять все о смерти. Бессмертие — это тот самый короткий период в раннем детстве, когда ребенок уже осознал свое существование, но еще не успел столкнуться с ощущением его конечности. Короткий миг настоящего бессмертия, не испорченный сомнениями.

Я, как и многие прочие, не был ни плохим, ни хорошим человеком. Я просто жил, боясь слишком погрузиться в раздумья о неизбежном финале, любил одних и презирал других, совершал хорошие и плохие поступки, наслаждался самодовольством, мучился совестью или оправдывал себя. Капля оптимизма, капля тщеславия, капля жизнелюбия и море планов на следующие сто лет. Моя мать, однако ж, всегда видела во мне гораздо больше, для нее я был сверхчеловеком, который всегда и безусловно оправдывал все ее ожидания. Так и было. В ее тесном мирке, заполненном только мной, так все и было. Пока я не умер.

Теперь о себе я часто думал в третьем лице — как о каком-то постороннем существе по имени «Эй». На все, что со мной случилось в последующие несколько лет, я смотрел подобно зрителю в кинотеатре. День за днем я рассказывал себе историю о жизни и смерти человека, все пристальнее вглядываясь в то, как жизнь и смерть того повлияла на судьбы других людей.

Смерть не спрашивает разрешения. И у меня не спросила. Хотя это и к лучшему — я и сейчас не смог бы ей ответить.

Мою смерть звали Каем. Он стал этому новому существу во мне — Эю — и другом, и братом, и отцом, и худшим его кошмаром. Первые несколько лет, проведенных в подвале, заполнил собой Кай. Весь мир стал Каем. Но ненавидеть весь мир бесконечно невозможно, и Эй не смог. Я не смог.

Первое, что я помнил после своего воскрешения — это бесконечно повторяющееся: «Я — Мастер. Ты — Дитя. Ты слышишь мой приказ?». И снова, и снова — сводящая с ума канитель. Оказалось, что до меня просто не доходит то, что должно дойти до любого на моем месте. Я был несанкционированным вампиром, и очень скоро узнал, что таких следует немедленно уничтожать. На вопрос, почему же Кай до сих пор этого не сделал, тот не ответил, а просто обнял меня. Крепко так сжал… как отец сжимает в объятиях своего обреченного ребенка.

В первые дни я не мог внятно произнести свое имя, поэтому Кай называл меня «Эй, пацан, ты там как?», но, к счастью, прижилось только «Эй». Проходили дни, недели, месяцы и годы, а Кай так и оставался рядом, принося в подвал животных, иногда человеческую кровь в пакетах, и вновь пытаясь создать связь между нами. У нас не было никакого источника информации из внешнего мира, Кай не уходил… или идти ему уже было некуда. Зачем мы жили? На что надеялись? Изгой и несанкционированный изгой. Но мы продолжали, даже не видя в этом никакого смысла. Вампиры сами по себе не имеют право на существование, а такие, как я, — вообще просто дырки в мироздании. Они просто есть — как факт, как пробел во всеобщей гармонии.

Однажды, через много месяцев после своей смерти, мне удалось сбежать. И тогда я убил слишком многих. Мужчины, женщины, дети… мама. Она открыла дверь, седая старуха, как будто прошла не пара лет, а десятилетия, и стояла, замерев, а потом из глаз, изо рта: «Лёша… Лёшенька…». И улыбалась. Она улыбалась даже когда я разрывал ей горло. Она умерла счастливой. Уже через месяцы я раз за разом мысленно возвращался к тому моменту, заставляя себя ощущать какую-то сосущую боль от того, что именно Эй убил мою маму. Я убил. Тогда во мне еще оставались частицы человека — ее сына. Но с годами и это прошло.

А после ее квартиры снова парк, снова кровь и оглушительный детский крик. Наверное, именно этот крик и позволил Каю меня наконец-то найти и остановить. Снова подвал, но теперь уже с раздавливающим чувством вины и полной безысходности. Теперь я знал, что этот подвал, этот мой личный ад — это лучшее, что Кай мог для меня сделать. Но несмотря на то, что я сумел вспомнить лицо каждой своей жертвы, ее вкус и запах, ее сначала крик, а потом болезненный хрип, я боялся попросить Кая подарить мне окончательную смерть. Вампиры теряют практически все, но, к сожалению, не инстинкт самосохранения. Я ненавидел животное в себе, но и человек во мне тоже становился все более чуждым. А Кай продолжал в меня верить. Он говорил, что такие срывы случались у многих вампиров, он говорил, что все это пройдет, просто в моем случае дорога станет чуть более сложной, чем обычно.

Все эти проблемы возникли только из-за того, что связь между Мастером и Дитя не установилась. В обычных случаях Мастер сразу после Ритуала просто отдает прямые приказы, и по причине этой нерушимой связи Дитя не силах их ослушаться. Именно на основе таких приказов санкционированные вампиры и не превращаются в безмозглых убийц — даже если жажда и желание их полностью захватывают. Никакой инстинкт не может быть выше приказа Мастера… если связь работает. Кай не хотел ни убивать меня, ни, тем более, обращать против воли. Но раз уж так случилось, он меня не бросит, он будет со мной до конца. Тварей, подобных нам, в мире насчитывалось около двенадцати тысяч, и почти все из них были цивилизованными. Ну, в вампирском понимании этого слова. По крайней мере, они не убивали людей без крайней нужды и могли с легкостью вписаться в человеческое сообщество. Правда, любили повоевать друг с другом. Кай был на стороне проигравших в последней вампирской Войне. Боец из Тысячи Змей, которому удалось выжить и уйти от преследователей. Голодный, раненный, отчаявшийся, он натолкнулся на парня, который в тот день возвращался домой поздно с очередной вечеринки. Кай не был хладнокровным убийцей, он не желал незнакомцу зла, поэтому, успев остановить себя в последний момент, попытался исправить то, что натворил. Он напоил меня своей кровью, но было уже слишком поздно. Поэтому я умер, чтобы потом появился Эй.

После моего побега, приведшего к смерти стольких людей, вся животная сторона моей новой сущности была полностью осознана. Все чаще и чаще я возвращался к мысли о том, что конец все равно будет, рано или поздно, и чем скорее он наступит, тем быстрее Кай освободится от меня. Возможно, Война уже закончена, и тот сможет найти себе место в Волчьей Империи. Но если обнаружат нас обоих, то Кая казнят за то, что он создал несанкционированного. В новой Империи будут новые правила, но относительно этой старой традиции сомнений не возникало. Такого монстра невозможно контролировать через приказы Мастера, он чистое зло, поэтому тут разногласий и не было. Нас пока не нашли, скорее всего, только потому, что во всеобщей послевоенной разрухе еще не проверили все населенные пункты. Но рано или поздно Волки или охотники придут за нами. Мой срыв неизбежно должен был привлечь их внимание. Вероятно, пока просто не хватает резервных сил. Несанкционированных вампиров обычно много после таких масштабных Войн, зачистки могут занять несколько лет.

Однажды Кай предложил мне вместе выйти на улицу. Конечно, при полном контроле с его стороны. Его новый план — попробовать научиться самостоятельно справляться с инстинктами. Я отказался. Я тогда еще не забыл улыбку матери и крик ребенка. Я был тварью, но еще не хотел ею быть. Зато успел смириться с мыслью о том, что существование мое окончится в этом самом подвале.

Кай развлекал меня рассказами о вампирах, о событиях, произошедших сотни лет назад, приносил украденные книги. После такой подготовки я мог бы преподавать историю и литературу в какой-нибудь вампирской школе для вампирских детишек.

Пережили мы и месяц пыток. Это была очередная идея Кая о создании связи. Он бил, мучил, морил меня голодом, бесконечно повторяя свои приказы. А потом давал каплю крови, пытаясь выработать рефлекс, как у собаки Павлова. Я возненавидел его тогда — только тогда я на самом деле захотел умереть, но к поставленной цели мы не приблизились ни на йоту. Но я пропустил через себя эту злость и выкинул ее. Годы наедине друг с другом не оставляют места для ненависти.

И вот однажды Кай не вернулся. Уже наутро я понял, что это конец. Но ни голод, ни одиночество не заставили меня попытаться выбраться из подвала. Я просто сидел и ждал, когда получу настоящее освобождение. Прекрасно понимая, что без крови я буду долго и мучительно высыхать, пока не истлею окончательно, морально настраивался на это. Или охотники найдут меня раньше, но я не окажу им сопротивления. А если меня начнут пытать, то я никогда не выдам имя своего создателя. Пусть Кай живет, если он еще жив.

Дверь скрипнула через несколько дней, кратковременная полоска света и шаги. К тому моменту я уже был готов ко всему, но только не снова увидеть Кая. Тот даже не шел, а перекатывался, сильно хромая и прижимая к груди искалеченную руку — она была почти вырвана из плечевого сустава. Я вскочил с того места, которое и не рассчитывал уже покинуть и подбежал к другу. Такие раны залечиваются долго — возможно, потребуется несколько дней при нормальном питании, но это уже не было основной проблемой. Я был рад, впервые по-настоящему рад после своей смерти, увидев его живым. Поэтому и спросил:

− Ты зачем вернулся?

Кай улыбнулся болезненно:

− Я оторвался от них… Это были вампиры… не охотники, поэтому мне удалось… Эй, тебе нужно уходить. Очень скоро они найдут…

− Ты не должен был возвращаться! Надо было бежать! — крикнул я, заметив, что Кай употребил слово «тебе» вместо «нам». Но тут же взял себя в руки. — Послушай, ты просто отлежишься несколько дней. Я достану крови. Я справлюсь.

− Я знаю, что справишься, — уже укладываясь на холодный пол, ответил тот. — Но что дальше? Теперь, когда они напали на наш след, они будут преследовать нас. Они знают, что в городе несанкционированный вампир — те убийства не оставляют сомнений, они ищут тебя. Я просто попал под руку. И я не мог им позволить схватить себя, потому что тогда бы они нашли… это место.

Да, если Война закончена, то его могли бы и отпустить. Кто знает, какие мирные договоры уже подписаны и кто теперь союзник, а кто враг? Но только не в том случае, если он создал и столько лет покрывал монстра. Я сглотнул и переспросил тише о том, что уже стало понятно:

− Ты вернулся, чтобы убить меня? — самое логичное — стереть меня из своей биографии.

Но Кай просто помотал головой, а потом потерял сознание.

Вампиры — самые жестокие существа на планете. Ни одно животное не может сравниться с ними в этом. Вампиры — самые благородные существа на планете. Ни один человек не может сравниться с ними в этом.

Я проснулся, глотая кровь. Кровь вампира. Река, заполняющая нутро, слова, заполняющие мысли:

— Я — Мастер. Ты — Дитя. Ты слышишь мой приказ? Я приказываю тебе жить. Не причиняй вреда смертным без нужды, пусть твой голод никогда не затмевает твой разум. Приказываю держать инстинкт под контролем. Убей меня, чтобы мой приказ обрел достаточную силу. Слышишь меня? Я приказываю тебе выжить! Любым способом. Дитя… доживи мое бессмертие за меня.

Как это похоже на Кая — поставить на кон все ради очередной абсурдной идеи! Связь двусторонняя, дело тут не только в Дитя, Мастер тоже может повлиять на нее, вложив в свой приказ все без остатка, заставить Дитя ответить на такое безумство, не оставить выбора, кроме как принять ее. Я принял. И тогда впервые ощутил эту бесконечность. Его всепоглощающую любовь и мою всепоглощающую боль.

Наташа.

− Стой! Стой, я сказала! Наркоманка чертова! Деньги верни, которые ты у меня вытащила!

Истошный крик, к которому соседи давно привыкли и уже не реагируют. Я тоже не реагировала, продолжая завязывать шнурки на старых кроссовках. Ежедневный ритуал. Ну, ежедневный — слово слишком громкое для того, кто дома бывает далеко не ежедневно.

Мать вылетела в прихожую и встала напротив двери, перекрывая выход раскинутыми руками.

− Вот мало я тебя била! Пороть надо было, как сидорову козу, чтоб всю дурь из тебя выбить!

Я выпрямилась, но отвечать не спешила. Что вообще на это прикажете отвечать?

− Верни деньги и катись, куда хочешь! — снова заверещала женщина. Она когда-то была очень красивой, но теперь об этом бы никто не догадался. Опухшее лицо, грязные свисающие волосы, сожженные химзавивкой, рваный и месяцами не стираный халат.

− Пусти. Ты это бабло все равно пропьешь, — с чуть нарастающим раздражением ответила я.

− Да пусть тебя хахали твои спонсируют, шлюха малолетняя! — ввернула свой обычный козырь пьяная родительница.

Я сжала кулаки и зашипела сквозь зубы. Да, шлюха. Да, наркоманка. Да, воровка. Да, использовала все способы, чтобы выжить! Я и не помню, не знаю, как жить иначе.

Возможно, раньше все было по-другому. У меня был хороший папа, да и мать тогда не пила. Хотя, быть может, просто память уже подводит, ведь это свойственно человеку — забывать все плохое. Папу убили, когда мне было восемь. На моих глазах, прямо на улице. Мы шли втроем, держась за руки, счастливая семья. Болтали о чем-то неважном. А потом папа сильно дернул рукой. Я позже всем дядькам в форме объясняла, что это была не собака. Это был очень страшный человек с красными глазами, а потом появился такой же, тоже очень страшный человек, но именно он налетел на первого, бил его, утащил куда-то. А я истошно орала, пока не сорвала голос, глядя, как мой папа лежит на земле окровавленным куском мяса. Мне, конечно, никто не поверил. Да и теперь я уже понимаю, что просто пережитый ужас окрасился детской фантазией. А мать вообще ничего не могла сказать милиции. Неизвестно, что она увидела в своей фантазии. Но мне было восемь! Это я была пострадавшей, я — сломанной куклой, которую нужно было починить. И что сделала мать? Повела к психологу, окружила заботой, подбегала по ночам, когда я просыпалась от кошмаров? Ничего подобного. Она нашла утешение в бутылке. Пока бабушка не умерла, я еще как-то справлялась. Потом сердобольные соседи или престарелая учительница временно брали заботу обо мне на себя. Но рано или поздно это заканчивалось, у людей была своя жизнь, и их доброты не хватало на то, чтобы повесить на себя ярмо в виде чужого ребенка на всю оставшуюся жизнь. Воровать я начала в четырнадцать. Тот, кто считает, что воровство — это плохо, никогда не сидел голодным по три дня. Иногда меня ловили, но отпускали после побоев. Вероятно, им было тоже меня жаль. Колонию для несовершеннолетних я благополучно пропустила. Благодаря раннему развитию и привлекательной внешности в семнадцать я нашла новый способ выживать. Нет, я не работала проституткой, это было бы слишком пошло. Просто встречалась с парнями, иногда с мужчинами гораздо старше себя взамен на возможность перекантоваться. Секс с ними не был обязательным условием, просто я точно знала, что за все надо платить. А платить мне больше было нечем. Не сойти с ума помогали друзья и случайный косячок. В мелочах мне вообще везло — я не попала в колонию, меня не отдали в детский дом, я не залетела и не подцепила ничего букетного, меня не изнасиловали и не убили, я даже, что самое удивительное, не подсела на герыч. Да, мне везло. Наверное потому, что жизнь моя и без того катилась в тартарары.

Сейчас я собиралась пойти к одному из своих постоянных приятелей-наркош. Украденные у матери деньги позволят протянуть несколько дней, а уже потом подумаю, что делать дальше. Я вообще никогда не загадываю дальше, чем до послезавтра. К своему нынешнему «хахалю», как изволила выразиться любящая мать, возвращаться не стану. Дедка поперло уже на извращения. Нет, до такой степени я не чувствовала себя ему обязанной.

− Если бы твой отец был жив, он бы быстро поставил тебя на место, — ну вот опять. На этот раз почти жалобно, обреченно. Я даже смягчилась, увидев слезы на обезображенном бесконечным пьянством лице. — Наташка, что ты…

− Нет, мам. Понимаешь, дело не в нем, дело в нас самих. Это мы с тобой уроды.

Сломанные куклы.

 

Глава 2

Кай.

Урок Мастера: Никогда не останавливайся. Только так можно выжить.

Меня зовут Кай. Это уже третье имя, полученное мной после рождения, и второе — после смерти. Я не мог называться Лёшкой — именем, которое дала мне мать. Не мог называться Эем — прозвищем, данным мне тем, кто отдал за меня жизнь. Я стал Каем — белым пятном в вампирском мире, доживающим бессмертие за предыдущим носителем этого имени. Мне нравилось думать о себе, как о Кае.

Полная связь с Мастером так и не установилась, но теперь я мог себя контролировать, так как человеческая часть моей сущности уже полностью никогда не отключалась. Это существенно снизило количество смертей от моих клыков и, скорее всего, самому мне спасло жизнь. Уходить от охотников — дело нелегкое. Уходить по горам трупов — невозможное.

Первые несколько месяцев удавалось выживать в лесу, кровь животных вполне сносно утоляла голод. Кроме того, я использовал этот период для того, чтобы освоить полностью свои навыки. Оказалось, что, пусть и частично, но я все же умудрился унаследовать от Мастера ген Бойца и способность внушения эмоций. По крайней мере, я с легкостью мог успокоить любое пойманное зверье. Но жажда никогда не отступала полностью. По рассказам своего Мастера, я знал, что только человеческая кровь помогает на все сто. Поэтому я все же начал охоту и на людей, приближаясь к небольшим населенным пунктам. Первого все-таки убил, несмотря на то, что задействовал всю силу воли. Но отнес этот промах на ту самую продолжительную жажду — я слишком долго терпел, чтобы справиться. Но потом дела пошли куда лучше. Даже если ситуация выходила из-под контроля, я чаще всего успевал вовремя остановиться. Всегда давал несколько капель своей крови, чтобы раны затянулись быстрее. И всегда следил, чтобы жертва не умерла с моей кровью внутри. «Никогда, никогда не оставляй после себя несанкционированных», — урок жизни от Мастера, который я усвоил в первую очередь.

Мне плохо удавалось справляться с широким спектром человеческих эмоций, но успокаивать и даже усыплять жертв я научился достаточно быстро. В общем-то, этого было достаточно, чтобы пострадавшие не могли стать свидетелями. Так или иначе, но я очень скоро почувствовал себя на вершине пищевой цепочки. Это ошеломляющее самоосознание пришло не сразу, но оно было абсолютным. Слух, зрение, сила, все чувства вампиров направлены на то, чтобы охотиться. Теперь я безошибочно ощущал биение сердца и запах крови с большого расстояния. Я не разделял мужчин, женщин, детей, стариков, но вскоре заметил, что чем более здорова особь, чем моложе, тем больше в ней жизненной энергии. Вампиры питаются не кровью, а именно этой самой энергией, превращая ее в свое бессмертие, и ее концентрация с возрастом постепенно снижается. Но охотиться на детей было сложно — во-первых, редко кого из этих маленьких мешочков жизни можно встретить одного, а во-вторых, убить его проще, чем взрослого человека, что создаст ненужную шумиху. Я не чувствовал к ним жалости, как человек не чувствует жалости к куску говядины. Я не убивал только потому, что боялся преследования.

Наташа.

Урок жизни: Никогда не останавливайся. Только так можно выжить.

— Готова, Рыжая?

— Я, как пионер, всегда готова.

Хотя, на самом деле, я никак не могла избавиться от мандража. Вставляли хаты мы и раньше, но даже в самый первый раз я сумела справиться с волнением. Все дело было в том, что эта квартира существенно отличалось от предыдущих. Да, вынести полуценный хлам из какой-нибудь хрущевской однокомнатной хижины каких-нибудь пенсионеров было проще. Никаких сигнализаций, обычно равнодушные к подозрительному шуму соседи. Небольшой выигрыш, конечно, но при минимуме риска.

Но в этом случае все было по-другому. Псина подбивал меня на это дело уже несколько дней, типа все уже рассчитано, все проверено, никакой опасности. Даже нашел способ отключить сигнализацию. Знакомая наводчица сообщила, что там на самом деле есть, что брать. Хозяева свалили в отпуск, то есть никакого риска, если все сделать тихо. Ради такого куша я была готова к некоторой опасности, но один пункт серьезно смущал — почему мы идем вдвоем? Псина настаивал на этом, говорил, что в данном случае массовка совершенно ни к чему. Потому что верняк. Потому что если перестраховываться, то и делиться придется. А тут верняк! Значит, после этого дела у каждого из нас выйдет очень неплохая доля, если не считать комиссионные наводчице и тому чуваку, который подогнал чудо-штуку для отключения сигнализации. Возможно, после этого я даже смогу снять себе хату, и именно эта мысль мне пришлась особенно по душе. Обычно на дело мы шли втроем — один сек обстановку с улицы. Но в данном случае необходимости расширять трудовой коллектив действительно не было.

Сначала кодовые замки на входе в подъезд — а их целых два. Ну, это легко. Я заранее «погуляла» во дворе этого дома, стащила у одного из детей целую связку ключей, а потом преспокойно сидела на лавочке, читая книгу, пока Псина делал дубликаты. Потом, когда плачущий от отчаянья ребенок и его друзья уже обыскали всю детскую площадку в поисках пропажи, я «нашла» ключи под деревом и отдала благодарному мальчугану. Незачем делать осторожными его родителей.

Дальше — консьержка. Это еще проще. Утомленная жизнью жируха даже не оторвала глаза от своего малюсенького телевизора, услышав, что кодовый замок открывается ключами. Тут главное погромче смеяться, посильнее привлекать к себе внимание. И тогда это внимание не становится настороженным.

Лифт до десятого, потом до второго. Теперь самое сложное — сигнализация и дверной замок.

Я зажмурилась, пытаясь привести мысли в порядок. Сейчас уже поздно метаться, идти осталось только вперед. Только так можно выжить.

Кай.

Урок Мастера: Всегда лучше иметь того, кто прикроет твою спину. Но полностью доверяй только себе.

Мы почувствовали друг друга одновременно, но не спешили ни убегать, ни приближаться. Я замер на месте, впервые за долгое время ощутив запах вампира. Чувства бессмертного не всегда обострены — только когда он охотится или сосредоточен на чем-то. До ближайшего дачного участка больше километра, туда я и направлялся. Другой делал то же самое или выслеживал именно меня? Провалился в зрение, сканируя пространство вокруг. А вот и он. Один. Тоже стоит, тоже присматривается. Нет, этот вампир шел не за мной. Он обескуражен точно так же. И тогда я шагнул навстречу — для нового знакомства или новой драки.

— Назови свою Тысячу, — я впервые общался с вампиром после смерти своего Мастера.

Паренек, лет семнадцати на вид, ухмыльнулся. Одежда на нем тоже была грязной, от чего я почувствовал в том близкую душу.

— Чувак, ты из подвала, что ли, вылез? Нет уже никаких Тысяч!

Угадал про подвал и озадачил. Я был в курсе только правил старой Империи и не знал, с чего еще начать разговор. С едой я не общался, а до этого — почти пять лет наедине с Мастером. Мальчишка совсем по-детски улыбался от уха до уха.

— Ты несанкционированный?

Опять тупик. В таком первому встречному не признаются, но собеседник успокоил, не дождавшись моего ответа:

— Я тоже, — он пожал плечами. — Меня обратили еще в самом начале Войны.

Только после этого я выдохнул с облегчением. А ведь и сам мог догадаться о том, что новый знакомый такой же — его выдавали истрепанная одежда и возраст. Ритуал никогда не проводят с такими молодыми людьми, как говорил Мастер. Но быть несанкционированным не обязательно обозначает быть зверем, как я.

— А связь с Мастером? Она установилась?

Парнишка был ниже ростом и, подойдя совсем близко, смотрел на меня снизу вверх.

— Чувак, ты думаешь, если б все было в порядке, то я бы тусил тут, по лесам и полям, как собака бездомная? — он осклабился и отвел взгляд. — Установилась, но не такая прочная, как должна была быть. В общем, срываюсь время от времени. Я сбежал от своего Мастера, потому что, не ровен час, он бы меня и прибил.

Я все понимал. Тот факт, что пацан смог сбежать, уже однозначно свидетельствовал о том, что связь непрочная.

— Откуда ты? Из какой Тысячи был твой Мастер? Много таких, как мы?

— Да что ты заладил со своими Тысячами? Как зовут тебя, чувак? Разве не с этого начинают общаться приличные люди? — он открыто смеялся. И при этом был настолько человечным, эмоциональным, живым, что я невольно тоже начал улыбаться ему в ответ. Наверное, именно в тот момент мы и стали друзьями.

— Кай, — я впервые произнес свое имя вслух.

— Кай? — пацан сложился пополам от хохота. Пытался что-то пояснить, но снова скатывался на нечленораздельные звуки. А я озадаченно ждал прекращения этой безумной истерики, тем не менее, наслаждаясь звучанием чужого голоса.

— Ща, погоди! Объясню! Кай? Нет, серьезно? — он кое-как собрался с мыслями и на кивок наконец-то ответил: — Меня Гера зовут. Ге-ра. Прикинь, Кай и Гера, — он снова расхохотался. — Это как Кай и Герда, только в гейском варианте! Прикинь! Нам просто суждено теперь быть вместе.

Суждено. Я тоже рассмеялся.

Гера был родом из Москвы. Его и еще нескольких таких же пацанов обратил один из старых вампиров Тысячи Тигра. Это была та самая Тысяча, которая первая выступила против Волков и первая, почти полностью истребленная. Мастер Геры пытался создать свою небольшую армию. Он отлавливал мальчишек из неблагополучных семей или просто с улицы и предлагал им Ритуал. Конечно, те соглашались. Не раздумывая, просто ныряли в новую жизнь, полную приключений, потому что старые приключения их давно уже задолбали. Но именно эта необдуманность выбора и сыграла с некоторыми из них злую шутку, не позволив установиться полноценной связи. Гера не знал, что случилось с его Мастером и «братьями», он сбежал от них еще до того, как Война закончилась. Как и я, жил один, не попадаясь в поле зрения охотников и Волков, постоянно перемещаясь. Как и я, он мог контролировать свою жажду только частично. Как и я, он убивал людей.

Наша первая совместная охота была захватывающей. Чутье у Геры было сильнее, и он не охотился — он творил шоу, превращая погоню в игру. Отринув привычную осторожность, я невольно поддавался этому азарту. Действительно, в голове шумит от мысли, что жертва знает о грозящей опасности, что пытается от нее убежать, но ей это никогда не удается. Растворяясь в этой беспроигрышной игре, человеческая сущность отступает перед животной. Жертва в ту первую охоту не выжила. Но я отнес этот инцидент на небольшой срыв, на адреналин, появившийся от того, что наконец-то не один.

Правда, наутро пожалел об этом.

— Гер, мы не должны убивать. Надо как-то держать себя в руках, — начал я разговор.

— Знаю, знаю. Охотники! Больше такого не повторится, обещаю.

Мы закопали труп и отправились подальше от того дачного поселка.

С того дня начался новый этап в моей жизни, продолжавшийся без малого три года.

Наташа.

Урок жизни: Всегда лучше иметь того, кто прикроет твою спину. Но полностью доверяй только себе.

Да, с замком я немного нашумела, тут Псина был прав. К сувальдному замку я была готова, насколько вообще можно быть готовой к сувальдному замку. Получилось все громче и дольше, чем того требовали идеальные обстоятельства, но получилось. Только проскользнув в квартиру и тихо закрыв за собой дверь, позволила себе выдохнуть и закинуть инструменты в наплечный мешок. Подтянула перчатки.

— Слышь, Псина, а лампочка на сигнализации так и должна гореть красным?

— Хер ее проссыт. Не пищит же, — так же шепотом ответил напарник, освещая помещение фонариком. — Ну ни хрена себе! Наверняка тут педики живут!

Тут и правда жили педики. Об этом просто кричали роскошный интерьер, кусками вырываемый из темноты кружком света, старинная мебель, огромные картины с непонятными сюжетами. А чем непонятнее сюжет, тем дороже картина. Просто педерастическая сказка. Может, пожить тут тихонько, пока хозяева из отпуска не вернутся?

— Не в музей пришел, шевелись, — буркнула Псине и шагнула вперед.

Брать нужно только мелочевку. Жадность в таком деле губительна. Я снова посмотрела на мигающую красную лампочку сигнализации, снова проигнорировала внутренний «ёк» и метнулась к тумбочке. А там меня ожидало заслуженное вознаграждение: часы, наличка, золотые браслеты… Откуда у этих педиков столько бабла? Псина обыскивал шкафы в прихожей. Хоть он и был на стреме, но это не мешало ему тоже внести вклад в общее дело.

Вдруг шорох позади прекратился, я тоже замерла, прислушиваясь к биению сердца. Воцарилась полная тишина, сквозь которую я решила поинтересоваться шепотом:

— Пс! Порядок?

Снова тишина, но на этот раз куда более страшная. Я выбежала из спальни и даже в полумраке хорошо разглядела меняющееся лицо приятеля.

— Валим, — прошептал он одними губами. И только тут я расслышала быстро приближающиеся шаги в подъезде.

Куда валить-то? Но Псина уже распахнул балкон и перекидывал ногу через перила. Вот дьявольская невезуха! Второй этаж! Я кинула взгляд на вбежавшего в квартиру мужчину в чоповской форме и рванула следом. Не пищит же?! Сука ты, Псина, не пищащая! Здоровенная рука больно ухватила за плечо в тот самый момент, когда я уже была готова прыгнуть вниз. Резкий разворот и удар кулаком в нос, в лучших традициях лучших уличных школ вольной борьбы. Секундное замешательство охранника позволило мне вырваться и спрыгнуть. Но прыжок получился по скошенной траектории, и я не успела перегруппироваться, чтобы амортизировать удар, поэтому приземление получилось слишком жестким. Резкая боль сначала в обеих ногах и потом все нарастающая только в одной. Сломала! Я сломала ногу! Твою ж мать, Псина, я тебе эту сигнализацию засуну в задницу, чтоб только красная лампочка выглядывала! Приятель на секунду остановился, оценил мою ситуацию и опрометью бросился бежать. Гаденыш сваливал со скоростью троекратного чемпиона Олимпийских игр среди гончих. А со стороны подъезда приближались охранники.

Кай.

Урок Мастера: Никогда не ешь то, что плохо пахнет.

Мы ссорились очень часто. Нередко доходило и до драки. Возможно, я действительно был не прав, и Гера просто не мог контролировать себя. Каждый раз, когда жертва умирала, наше утро начиналось со скандала — как у закоренелых парочек. Конечно, в итоге мы все равно оставались вместе, потому что у двоих шансов выжить было больше, но я понимал, что срывы Геры рано или поздно выкопают могилу нам обоим.

Примерно через год после знакомства мы попытались интегрироваться в человеческое сообщество. В какой-то глухой деревне познакомились с парой алкашей, в итоге остались на ночевку у одного из них. Эта ночевка продолжалась почти месяц — хозяин нас не гнал, мы помогали ему в огороде, а ели подозрительно мало. Через пару дней мы уже были знакомы со всеми соседями и предлагали свою помощь и им. Деревенька на десять дворов, где жили одни старики, которые были благодарны до слез за починенную калитку или прополотую грядку. Вымирающее племя, которое было слишком радо новичкам, чтобы чувствовать опасность или искать подвох в невнятных ответах на свои вопросы. Бодрствовать днем вампирам сложно — чувства сильно притупляются и приходится мириться с почти постоянной слабостью. Но мы быстро привыкали к такому режиму. Месяц почти человеческой жизни, который резко оборвался с очередным срывом Геры. Он все-таки прикончил хозяина дома после одной из ежевечерних пьянок, хотя, на мой взгляд, в том не было никакой нужды. Мы не голодали — на самом деле, крови требуется очень незначительное количество, если питаться регулярно, и этим количеством пьяная спящая туша нас постоянно снабжала. Но нет же, Гера умудрился все испортить! Но тот месяц показал, что я вполне могу и даже хочу жить среди людей, вот прямо так — при дневном свете. Я тогда избил Геру до полусмерти. Не за то, что он приведет к нам охотников — вряд ли те заглядывают в настолько маленькие поселения. А за то, что сытая и спокойная жизнь закончилась. Избил, бросил, а потом тут же вернулся за ним, потому что этот безумный ублюдок оставался моим другом.

Но после этого меня уже никогда не покидала мысль о том, что среди людей жить возможно. Без документов возникнут некоторые сложности, но сам факт уже не выглядел таким уж фантастическим. При жизни я был довольно симпатичным, общительным, умел легко находить общий язык почти с любым человеком. Мои темные волосы и глаза болотного цвета оказывали неизгладимое впечатление на женщин. Если уж при жизни я не брезговал пользоваться этими дарами, то с чего вдруг начать стесняться после смерти?

Но впереди опять леса, дачные участки, небольшие поселки и мелкие городишки, которые мы покидали почти сразу. Мы избегали любых других вампиров, и едва почуяв чужое присутствие, просто уходили. Теперь, когда мы были вдвоем и не страдали от одиночества, то не хотели рисковать с новыми знакомствами. К тому же, вся эта страна традиционно была территорией Волков, поэтому нарваться на тех шансов было гораздо больше, чем встретить себе подобных. И я не был уверен в том, что хочу еще кого-то включать в нашу и без того проблемную компанию.

В тот вечер я почувствовал запах. Совсем далекий, но совершенно безумный. И позволил себе провалиться в эту вонь. Для вампиров цветы пахнут цветами, дерьмо — дерьмом, а кровь — желанием. А в этом запахе явственно ощущался страх. Мой личный страх. Гера, чувства которого были тоньше, уже стоял на ногах, повернув голову в направлении приближающегося ужаса.

— Охотник, — сказал я очень тихо самому себе. Для Геры эти пояснения не требовались.

Смотря на то, как губы друга растягиваются в улыбке, я уточнил очевидное:

— Бежим. Если разойдемся, встретимся…

— Нет, — перебил тот. — Мы не побежим. Охотник почувствовал нас раньше, чем мы его. Он уже идет по нашему следу. Одного из нас он точно достанет. Мы должны убить его.

— Бред, — все тем же шепотом.

Наступала ночь — время вампиров. Солнце уже село, и тьма медленно покрывала горизонт. Днем против охотника, даже одного, у нас не было бы шансов, но ночью…

— Нет, дорогуша! Единственный выход! И это будет настоящая драка!

И парень шагнул в направлении лесного массива, а его глаза уже загорались таким знакомым азартом. Я понимал, что тот просто не оставляет мне выбора, ведь я не смогу бросить единственного друга тут одного. А значит… значит, начинается настоящая драка.

Мы обходили с двух сторон, постепенно сжимая круг. Охотник остановился на месте, готовясь. Увидел его и на мгновение замер, оценивая… нет, на этот раз не жертву, а врага. Тот был мальчишкой, младше Геры, но даже от такого ребенка исходили сила и уверенность. Похоже, юный убийца решил выпендриться перед своими, выследив пару несанкционированных. В руке охотник держал деревянный кол, выглядевший довольно нелепым оружием против наших клыков.

Гера кинулся первым. Длинный прыжок, который охотник остановил очень быстрым ударом нападавшему в горло. Он просто перехватил того на лету и, не отпуская, опрокинул навзничь, вжимая в твердую поверхность земли. И тут же занес вторую руку с колом, но я вовремя успел, всем телом сбивая траекторию удара. Охотник завалился на бок, но уже через секунду стоял на ногах. Это было совсем не то, что загонять уставшего человека, это был достойный противник. Я ощерился, чувствуя прилив гормональной эйфории. Я стал Герой.

А друг уже тоже поднимался, не сводя красных глаз с охотника. Но противник снова шагнул к нему, и я не успел среагировать на взмах ноги — сначала под колени, от чего Гера снова рухнул на землю, а потом в грудь с такой силой, что раздался хруст ребер. При этом охотник не сводил с меня глаз, крепко держа кол в правой руке.

Поскольку Гера временно вышел из строя, я кинулся вперед, полагаясь теперь только на себя. Пропустил кол мимо, успев развернуть корпус и ударил кулаком в живот. Мгновенная заминка позволила нанести еще три удара. Охотник отступил на шаг, но, быстро сконцентрировавшись, блоком остановил очередную атаку и снова ударил колом. Ген Бойца — штука весьма полезная, она позволяет полагаться на тело, если умеешь вовремя отключить мозги. Даже не успев оценить его шаг, я присел, поэтому кол болезненно вошел в тело, но выше сердца. Не позволяя себе остановиться на звуке рвущейся мышечной ткани и жгучей боли, я тут же контратаковал. Но в адреналиновом порыве сделал то, что всегда делало животное во мне. Едва только охотник открылся, я вцепился зубами тому в шею. И, кажется, этим полностью выбил противника из колеи. Тот даже закричал — не то удивленно, не то отчаянно. Ну что, ищейка, к такому жизнь тебя не готовила? Такому в ваших спецшколах для спецговнюков не учат?

Вампиры не питаются кровью охотников! Это противоестественно. Все вампирское чутье, все инстинкты протестуют против этого! Но я и не был нормальным вампиром, поэтому пил, навалившись всем телом, разрывая гортань, отрывая куски, чтобы река не истощалась. И только потом, обескураженный, пьяный, накачанный, подняв, наконец, голову, заметил, что Гера тоже пьет. И тоже поднимает лицо, закатывая глаза в неконтролируемом экстазе.

Эта кровь была отвратительной. Как отвратителен алкоголь для ребенка. И такой же пьянящей. И таким же началом взрослой жизни. Мы уже вряд ли смогли бы забыть ее вкус.

Наташа.

Урок жизни: Никогда не ешь то, что плохо пахнет.

Это дело сразу плохо пахло! Ну почему я не доверилась своей интуиции? Ведь мне сразу претила мысль идти вдвоем, я боялась вскрывать эту педиковскую хату, я позволила Псине себя уговорить. Все изначально воняло, истошно воняло провалом.

Попыталась бежать. Больная нога при каждом соприкосновении с землей просто разрывалась болью, но я все равно пыталась. Псина не поможет. И я бы не помогла ему, поменяйся мы местами. Прямо на ходу стащила с плеча мешок и вытряхнула содержимое на землю. Возможно, случится чудо и охранники решат, что собрать добро — гораздо полезнее, чем поймать воровку. Но у меня даже не было возможности развернуться, чтобы проверить эту гипотезу. Я пыталась бежать дальше. Еще секунда, две, три… Свернула за дом и оказалась прямо на проезжей части. Навстречу ехала машина, засигналившая при моем появлении.

Вылетела на середину дороги — в тот момент терять было нечего — и раскинула руки в стороны, заставляя автомобиль остановиться. Скрип тормозов — и я тут же ринулась к дверце пассажирского сиденья, вваливаясь в салон.

— Езжай, пожалуйста, умоляю! Любые деньги! — денег у меня теперь не было, но сейчас это было неважно. И еще я решила добавить: — Они хотят меня убить!

Водитель посмотрел на меня, а потом в окно на охранника, который уже тянул руку к дверце, ухмыльнулся и нажал на газ.

 

Глава 3

Наташа.

Как только мы оторвались, машина свернула в темный переулок и остановилась. Я продолжала помалкивать, предпочитая не портить момент моего чудесного спасения. Водитель вышел из машины, и увидев, что он делает снаружи, я невольно ахнула. Мой спаситель менял номера! Менял, мать их, номера! Понятно, что его тачку уже пробивают и рассылают по всем постам ГАИ… Но у кого в багажнике лежат запасные номерные знаки на такой случай? Вот, с этим парнем и надо было идти на дело, а не с Псиной! Странный парень был молод, высок и широкоплеч. Волосы русые и длинные. Даже длиннее, чем моя рыжая шевелюра, что, на мой вкус, сильно портило его внешний вид. Закончив с номерами, он снова уселся в машину, повернулся ко мне и кинул после непродолжительного обмена взглядами короткое:

— Выметайся.

Я вроде бы и понимала, что просить большего в данной ситуации не положено по законам всемирного равновесия добра и зла. Но это не значило, что нельзя попытаться. К тому же, нога начала опухать и болела слишком сильно.

— Послушай, спасибо тебе огромное. Ты меня спас! Я задолжала денег очень плохим парням, и они решили меня наказать. Блин, если бы не ты, то меня бы…

— Это были охранники из ЧОПа, — перебил он с усмешкой.

Ах, ну да. Тогда эту тему лучше не развивать.

— Меня зовут Наташа, — превозмогая боль, я постаралась максимально широко улыбнуться и дважды отчетливо прихлопнуть ресницами. Но собеседник так и не ответил. — Это… мне некуда пойти.

Тут я не лукавила. Возвращаться домой я боялась. Я не знала точно, взяли ли Псину. За мной к машине подбежал только один охранник, а что в это время делали остальные — неизвестно. Но если подельнику не повезло так же, как мне, то прямо сейчас в ментовке он меня честно сдает. Как и я бы сдала, окажись на его месте — ни для кого не секрет, как менты располагают к искренности. Несколько дней лучше отсидеться где-нибудь в землянке на необитаемом острове близ Антарктики.

— Ты хороший человек, — я предприняла новую попытку.

— С чего ты это взяла? — он даже приподнял бровь.

— Ты помог мне!

Он как будто задумался над этим, и ответил только через несколько секунд:

— Помог, потому что не сообразил, что помогать нужно было тем мужикам. По инерции помог, это как рефлекс.

Странные у него рефлексы, конечно, но я хотела бы злоупотребить ими.

— Слушай, если у тебя есть возможность… Мне бы перекантоваться пару дней, а? Я заплачу. Честно!

Тот только скривился.

— Выметайся, сказал.

Сцепила зубы и ввернула последний аргумент:

— Я, кажется, ногу сломала.

Он глянул сначала в лицо, будто оценивая, не вру ли я снова, потом протиснулся между передними сиденьями и начал щупать мою опухшую лодыжку. Я зашипела, но конечность не отдернула.

— Скорее всего, нет, — пробубнил он. — Ушиб. Сильный. Но возможно, трещина… За пару дней вряд ли заживет.

И именно эту секунду я поняла, что с этим парнем можно договориться. У него даже тон голоса изменился, в нем эхом отзывалась жалость. Значит, на жалость и нужно давить!

— Ты же понимаешь, что мне нельзя ни в больницу, ни домой. Да, я накосячила! Но в тюрьму… Понимаешь, у меня отец козлина! Это он меня заставил пойти на все это. Он меня просто прикончит, бить будет, пока сам не устанет… за то, что я вернулась без бабла. Он отсидел, а потом вернулся совсем зверем… А мамка умерла моя, не вынесла всего этого… Мне теперь только на улицу. Я справилась бы, если бы не эта чертова нога! Я потом тебе деньги отдам, клянусь мамкиной могилой, все оплачу!

— Ага, оплатишь, — и он завел мотор. Но на этот раз в голосе не прозвучала жалость, наверное, перегнула я немножко с легендой.

Кай.

Гера еще спал. Неизвестно, сколько времени продолжалось наше безумство и как скоро за нами придут другие охотники. Я постоянно принюхивался, но пока тревожной вони не ощущал. Кстати, труп тоже перестал вонять тем ужасом, которым пах юный охотник, когда был жив. Я очень долго сидел над телом, размышляя. И наконец-то все встало на свои места. В моей голове полностью упорядочились все мысли, как будто броуновские частицы выстроились в ровнехонький ряд. Я не поддался радостному возбуждению, заставляя себя тщательно обдумывать каждую мелкую деталь.

Я больше не буду никем. Перестану быть пробелом в человеческом и вампирском сообществах. Отвоюю свое место в их мире, выстрою свою Империю, если их Империя откажется уступить мне место. Наследник Змей не может просто кануть в небытие. Прямо сейчас начинается мое будущее, и прямо сейчас пришло время постепенно, шаг за шагом, это будущее превращать в настоящее.

Начать надо с того, чтобы не повесить на себя убийство этой ищейки. Когда тело найдут — а его обязательно найдут, потому что охотники никогда такие дела не спускают на тормозах — то им будет нужен виновник. И он есть.

Когда Гера открыл глаза, все еще немного пьяные, то широко заулыбался, с удовольствием потягиваясь.

— Эй, дружище, ты чего такой хмурый? Ну слушай, это было нечто! Я даже удивлен, что мы не подохли после такой оргии!

— Иди-ка сюда, Гера, — позвал я.

И когда тот озадаченно шагнул навстречу, схватил парня за плечо и потащил к телу охотника.

— Эй! — заверещал пацан, до сих пор наивно не понимая, что происходит. — Кай! Ну ты опять, да? Но ведь это ты его убил! Я вообще ни…

— Я знаю, успокойся, Гер. Принюхайся, чувствуешь? — я дождался, когда друг примет нужную позу и только потом воткнул охотничий кол ему в спину, пробивая до сердца. Тело молодого вампира ссыпалось прахом прямо на труп.

Я вложил кол в правую руку охотника и тщательно осмотрел собственную постановку. Да, все выглядело так, как будто Гера разорвал тому горло, после чего получил удар в сердце. Жалость-то какая — в схватке оба противника не выжили. Постоял еще несколько минут, ожидая прилива мук совести, но так и не дождался. Я иду в новое будущее, а там нет места такому балласту, как Гера.

Наташа.

Я проснулась уже в квартире. Видимо, боль и усталость все-таки подкосили меня до того, как мы добрались до места. Мой странный спаситель, похоже, донес меня на руках и потом уложил на жесткий диван. Приземление, случайно или умышленно, было таковым, что не оставляло шансов благоговейно дрыхнуть и дальше. Потом он стянул ботинок с больной ноги. Стопа была немного вывернута под неестественным углом, а лодыжка распухла и горела. Осторожно взяв за пятку и пальцы, парень повернул стопу в нужном направлении, после чего ощупал кожу выше, закатав штанину вверх. Я не издала ни звука. После небольшого осмотра он густо смазал отек мазью, наложил шины и туго перевязал сверху тряпкой.

— Тебе очень повезло, — наконец-то резюмировал парень. — Опухоль сойдет через день-два, тогда и не будет так больно. Трещина есть, но, скорее всего, небольшая. Недельки через две будешь, как новенькая. На ногу пока лучше не наступать. В туалет будешь ходить… — он задумался, а потом пододвинул стул с высокой спинкой к дивану. — Вот, для опоры.

— Ты врач?

Точно, врач. Ведь у всех врачей в багажнике на всякий случай лежат запасные номера. Не-е-ет, он явно был не самым законопослушным гражданином на планете, но являл собой птицу другого полета, чем я. И именно поэтому оказанная помощь получала еще большую ценность. Я не могла выразить свою благодарность, потому что простого «спасибо» явно было недостаточно.

— И врач тоже, — он пожал плечами и скрылся в спальне, хлопнув дверью.

Утром мне удалось добраться до своей ветровки, чтобы взять телефон. Позвонила матери — та была в хлам, но на вопрос, не спрашивал ли кто обо мне, ответила отрицательно. Я надеялась, что визит ментов даже бухая мамаша бы не пропустила. Набрала Псину, абонент недоступен и бла-бла-бла. Значит, тоже шкерится в закромах. В общем-то, отсутствие новостей прибавляло оптимизма. Скоро можно будет вернуться в «любимый» дом. Ура-а-а. Но это ничего. Главное, что, кажется, на этот раз действительно пронесло, хотя я побывала на самом краю.

Хозяин квартиры, заспанный, даже не ответил на мое приветствие. Прошел мимо, молча оделся и вышел. Недружелюбный какой благодетель.

Естественно, я использовала его отсутствие, чтобы осмотреться. Квартирка маленькая: тесная кухня, совмещенный санузел, зал и такая же небольшая спальня. С первого взгляда было понятно, что тут не живут постоянно — никаких личных вещей, повсюду пыль, мебель старая, обшарпанные стены, годами взывающие о ремонте; даже посуды нет, кроме пары каких-то жестянок. Несмотря на ограниченность в передвижении, я заглянула и в спальню. Там обнаружилось нечто интересное — на стене приклеены разные фотографии: лица, дома, машины. Не было смысла разглядывать их, к тому же внимание сконцентрировалось на прикроватной тумбочке. Вся соль заключалась в том, что дверца была заперта на ключ. Не сейф, конечно, такой замок я смогла бы вскрыть и без своих инструментов, но сам факт — в этой убитой квартирке стоит тумбочка с замком! А сверху лежат несколько пятитысячных купюр. Лежат себе, как приглашение, как проверка степени моей благодарности. И однозначно дают понять, что тумбочка запирается не для того, чтобы спрятать от меня деньги. И я дала бы руку на отсечение, что там можно обнаружить ствол, фальшивые документы и много другого интересного. Но сейчас не до праздного любопытства. Все-таки это были тайны человека, который только вчера вытащил меня из беды. Да и нога еще болела слишком сильно, чтобы нарываться. Под его подушкой нашелся… как бы это назвать… нож, но целиком вырезанный из дерева. В руках профессионала вполне себе оружие. Под подушкой! Кто же он такой? Киллер? Частный детектив? Относительно последнего варианта возникали сомнения, если вспомнить про поддельные номера. И самое главное — то, с каким спокойствием он реагировал в нестандартной ситуации, как будто уходить от ментов — для него дело привычное, типа утренней пробежки.

К возвращению хозяина квартиры я уже прилежно лежала на диване, вдохновенно смотря телевизор. Тот только сказал:

— Иди, поешь.

Я добралась до кухни, опираясь на стул и прыгая на одной ноге, пока он выставлял на стол контейнеры с едой. Наверное, взял в каком-то кафе на вынос. Еда была вкусной, но необычной — предполагаю, что это китайская кухня, хотя без особой уверенности.

— Как тебя зовут-то? — дожевывая очередную порцию, спросила я.

Парень был довольно симпатичным. Глаза большие, карие, нос прямой, но немного крупный. Мощные, выпирающие сквозь футболку мускулы на руках. Вполне себе красавчик, если бы ему эти патлы обкромсать. Особенно мне нравилась его живая мимика. Несмотря на то, что со мной он был предельно холоден, я знала этот тип лица — всегда готовый к широченной улыбке.

— Максим, — после непродолжительных раздумий ответил он.

— Спасибо тебе, Максим. За все. Как я могу отблагодарить тебя? — это прозвучало совсем уж шлюховато, но в свои двадцать я знала мужчин слишком хорошо.

— Как только сможешь ходить без стула, сваливай. Хотя… можешь даже со стулом сваливать. Так и отблагодаришь, — он не отреагировал на мой намек.

В принципе, это и был основной план. Но я уже успела понять, что мой новый знакомый совсем не прост, и имея таких друзей, я не пропаду. Я как будто поднялась на лифте на новый этаж мира, но пока стою в подъезде и долблюсь в глухую дверь. И мне очень не хотелось спускаться обратно вниз, даже не заглянув вовнутрь.

Кай.

Я выбирал город очень тщательно, ведь теперь точно знал, что мне требуется. Но для этого мое новое место жительства должно было отвечать некоторым условиям. Во-первых, никаких вампиров и охотников. Россия — страна большая, а вампиров не так уж и много, да и жить они предпочитают большими сообществами, поэтому «свободных» городов полно. Благодаря безвременно почившему Гере, я теперь кое-что знал о новых порядках. В послевоенной Империи в каждом крупном городе назначался шериф, в ведомстве которого находились все вампиры и охотники, живущие там. Они следили за порядком и не пропустили бы появление несанкционированного. Поэтому город должен быть не слишком большим, но и совсем маленькие мне тоже не подходили. Сложно затеряться в населении из ста человек, и нужная мне инфраструктура существовала только в городах.

Работать со смертными оказалось очень просто. Всегда есть небольшая возможность повлиять на эмоции, усыпить излишнюю бдительность. Кроме того, мне не грозила шальная пуля или серьезные травмы в случае разборок — а их при завоевании города не избежать. Я сразу выбрал себе сферу, с которой начну покорять новое место жительства. Это уже был мой город, который еще не знал об этом. Угнать машину или украсть что-то в моем случае было простой задачей. Гораздо более сложная проблема — выйти на рынки сбыта. Это была длительная, скрупулезная работа, требовавшая терпения и времени. Терпения у меня было море, хоть вагонами отгружай, а времени еще больше.

Шаг первый — выследить братву, которая в городе занимается угоном. Долго следить за ними, чтобы дождаться нужного момента. Вот, этот выглядит, как подходящая кандидатура. Случайное знакомство где-нибудь в баре за бутылкой, несколько встреч, постепенное налаживание дружеских отношений. Пока не наступит хорошее время для вопроса: «А ты не знаешь, как можно подзаработать?». Рано или поздно этот придурок созреет, чтобы привести тебя к остальным.

Шаг второй — стать своим. Братва не доверяет новичкам. Они дают тебе мелкие поручения, в лучшем случае — оставляют на стреме. Но ничего серьезного. Тогда ты просто форсируешь события — сам наводишь на них ментов, а потом героически спасаешь всю гопку из затруднительной ситуации. После этого доверие к тебе растет скачками. И вот ты уже работаешь с ними, как полноценный член команды, а потом тебе поручают все более сложные дела и даже оставляют простор для инициативы. Обязательное условие: никогда не охоться в своем городе, никаких случайных жертв. Поэтому ты снимаешь комнату у какой-нибудь престарелой дамы без родни и получаешь кровь только от нее, соблюдая крайнюю осторожность.

Шаг третий — выйти на рынок сбыта. Тут ничего и не надо делать, ты просто ждешь. Рано или поздно — при таких успехах, при отсутствии вообще каких бы то ни было проблем в самых сложных делах, при внушительном списке дорогущих иномарок со всей России, сменивших по твоей воле владельцев — на тебя обратят внимание. Дальше серьезный разговор с криминальным авторитетом Николаем Константиновичем, который только выглядит большой шишкой. Для людей, конечно. Для вампира ничего не стоит выдержать психологический прессинг и ответить на пару сотен вопросов. Потом еще время, пока тебя проверяют, присматриваются, но рано или поздно ты завоевываешь нужное доверие. И вот, спустя всего год, ты уже второй человек на автомобильном рынке города. Твоего города, криминальная часть которого уже начинает это понимать. Стать первым теперь совсем просто, но лучше оставаться в тени. Быть серым кардиналом при Николае Константиновиче удобно и прибыльно. Но рано или поздно хитрый старый лис начинает чувствовать в тебе опасного соперника и решает перестраховаться, наняв головорезов. Тогда ты просто наносишь ему встречный визит, да-да, прямо в его частном доме с самой навороченной системой охраны, а вид его телохранителей с переломанными руками достаточно быстро убеждает Николая Константиновича помалкивать и продолжать играть роль марионетки. Потому что это выгодно вам обоим.

Шаг четвертый — выйти на новые рынки. С полученными связями и репутацией правой руки Николая Константиновича это труда не составляет. Сначала ты пробуешь пробить свой новый препарат через наркорынок, но на поверку это оказывается не лучшей идеей. Вампирская кровь нужна не наркоманам, а людям, чья трудовая деятельность связана с риском для здоровья. Сначала осторожно — парочка близких друзей Николая Константиновича, а потом все больше и больше, люди начинают предъявлять спрос на эту чудесную красную жидкость, которая мгновенно исцеляет даже при огнестрельном ранении. Но препарата мало, поэтому каждая порция и стоит невероятно дорого. Влияние на цену через жесткое квотирование — в лучших традициях экспортеров нефти. Время от времени на тебя пытаются надавить, чтобы ты открыл своего поставщика или увеличил поставки. Они не просто давят, они даже пытаются вооружиться утюгами и паяльниками, как в веселые девяностые, но ты их легко переубеждаешь. Кого-то — сломанными шеями, а кому-то достаточно и трупа любовницы, чтобы он больше никогда не поднимал эту тему. При этом никакого вампиризма! Не допускать ни единого шанса, что твои действия получат огласку вне человеческого мира. Рынок очень узкий, всего несколько постоянных клиентов, но большего и не требуется.

Шаг пятый — легализация. Ты зарабатываешь достаточно. У тебя уже есть документы, новая жизнь и внушительный послужной список в криминальном мире. Но к тому времени, когда на тебя выйдет кто-то из вампиров, ты должен заниматься чем-то более приличным. Поэтому деньги постепенно переводятся в легальный бизнес — вкладываешься во франшизы, пару кафе, гостиницы… Николай Константинович наконец-то может вздохнуть спокойно, ты возвращаешь его рынок ему. За собой оставляешь только тех нескольких клиентов, готовых выложить миллионы за новую пробирку с твоей кровью. Пусть будет, как хобби. К тому же, каждый из этих клиентов — очень полезный человек, через которого можно решить практически любую проблему, возникающую в человеческом сообществе. При их непосредственном участии ты можешь обезопасить себя от полиции, налоговиков и прочих формальностей. Через них твоя новая биография становится девственно стерильной. Именно это пока и является твоей самой масштабной инвестицией. Чем выше ты поднимаешься, тем меньше полагаешься на физическую силу и способности вампира, тем больше переходишь на дневной режим функционирования. Ты — человек. Ты — легальный бизнесмен, с которым можно вести дела. С криминалитетом никаких дел ты не ведешь, и никогда не вел.

На отмытые деньги ты наконец-то открываешь лабораторию и нанимаешь нескольких очкастых ученых. Пора вводить в игру твой главный козырь. Ты не постареешь, твои черные короткие волосы не отрастут, ты всегда будешь двадцатипятилетним парнем, поэтому вечно жить в этом уютном мирке не получится.

 

Глава 4

Кай.

— Руслан Дмитриевич, зайдите, — я отпустил кнопку на стационарном телефоне и откинулся на спинку кресла.

В кабинет зашел мой помощник, как всегда, идеально опрятный и с легкой улыбкой на губах. О, я заприметил его сразу, когда тот, сразу после вуза, пришел в одну из моих фирм на собеседование. Очень смышленый, организованный, презентабельный. Я давно подыскивал себе помощника, на которого можно оставить дело в случае нужды. А нужда регулярно возникала. Сколько бы я ни убеждал себя, к каким бы способам обуздания инстинктов ни прибегал, всё, в любом случае, сводилось к единственному желанию поохотиться, которое время от времени приходилось удовлетворять. Я никогда не мусорил в своем городе, а значит, мне требовалось гораздо больше времени для отлучек. Сначала самолет, потом на арендованной машине в другой населенный пункт, потом на вампирской скорости еще дальше, через лес, как в старые добрые времена. Как и раньше, я старался не убивать своих жертв. Как и раньше, это не всегда удавалось. Но само ощущение охоты, свежей крови прямо из трепыхающегося тела, вдоволь, до отвала — именно это и придавало мне сил продержаться еще несколько месяцев. С появлением Руслана некоторые проблемы решились. По крайней мере, на несколько дней бизнес я спокойно мог оставить на своего помощника.

Мы даже стали друзьями: вместе отдыхали, ходили обедать, спрашивали друг у друга о делах и личном. Это был лучший способ узнать парня получше, а значит — иметь больше возможностей его контролировать. Руслан приехал поступать в местный вуз после школы из небольшого поселка, где и остались все его родственники. В институте он учился хорошо, что неудивительно — он был очень умен и внимателен. Если его ум и внимательность приведут к раскрытию некоторых ненужных вещей, то у меня будет три варианта действий — купить его молчание, шантажировать жизнью кого-то из родни, или, если не сработают первые два, подстроить очень несчастный случай. Вот такими друзьями мы стали. После смерти у меня было два друга — и обоих я убил. Посмотрим, сколько протянет третий.

Руслан зашел в кабинет и прикрыл за собой дверь.

— Заходи, садись. Выпьешь?

Помощник отрицательно качнул головой. Наедине мы всегда оставляли в стороне официоз, хотя в присутствии посторонних строго следовали субординации. Мне, конечно, было плевать, что там себе навоображают сотрудники о наших отношениях или же воспылают завистью к любимчику шефа. Но я не знал наверняка, наплевать ли на это Руслану. Тот был натуральнее любого натурала, и возможно, ему не особенно нравилась мысль о сплетнях с участием его и начальника.

— Как текучка? — спросил я, снова проваливаясь в свое кресло.

— Течет. В общем-то, никаких проблем, которые нельзя было бы решить без твоего вмешательства, — Руслан задумался. — Но если ты хочешь знать мое мнение… — он дождался одобрительного кивка. — С этим отелем у меня очень большие сомнения! «Герда», — так называлась первая гостиница, принадлежавшая моей фирме. Да-да, я иногда так ностальгично-романтичен, что сам от себя тащусь — Гера бы точно мою иронию оценил, — лучшая гостиница в городе. У нее наработанная клиентская база, стабильный доход, новый менеджер подает неплохие надежды. Понимаешь, после ремонта мы начнем раскручивать новый отель. Город-то у нас небольшой, приезжих не так уж и много, плюс другие гостиницы никуда не денутся. Будет ли спрос? По-моему, мы просто создадим конкуренцию между своими же гостиницами. А ремонт встанет в копеечку!

Я выкупил это здание недавно. Он прав, требовались значительные затраты, чтобы превратить этот старинный особняк в современный отель.

— Но он будет больше, плюс бассейн, сауна, массажный кабинет… ну, ты знаешь — то, чего нет в «Герде», — возразил я. — В крайнем случае, мы просто потом закроем «Герду». И чутье мне подсказывает, что приезжих станет больше, — я хищно заулыбался.

— Ты про Осиповых? — сразу понял умница-Руслан. — Да, они свои «туры по глубинке» раскачивают неплохо. Вложились в рекламу, естественно, но попали в яблочко. К нам уже едут туристы из столицы, иностранцы, а в сезон попрет еще больше народу… Лёш, так, может, и надо вкладываться в турбизнес? Золотая жила же!

— Нет. Раз Осиповы до этого доперли первыми, то это их дело. Кроме того, я на следующей неделе встречаюсь с ними — обсудим совместную работу. В идеале планирую договор на размещение их клиентов только в наших гостиницах, и, судя по предварительному обсуждению, они очень даже не против. Мы им скидку и, тем самым, снижение себестоимости туров, а они нам — фактически полное заполнение гостиничной жилплощади, — я растянул губы еще шире, оценивая реакцию заместителя.

— А-а-а, — того до сих пор еще можно было удивить, — если так… Ну, Лёха, мог бы и посвятить в такие подробности, чтоб я не переживал из-за ерунды! Тогда надо быстрее закончить ремонт…

Усмехнулся про себя. Я — наследник Змей. Планировать, предугадывать и просчитывать — наша лучшая черта. Совсем немного помогало, конечно, и высшее образование, полученное еще при жизни. Но гораздо больший вклад внес мой Мастер — за те пять лет почти непрерывных бесед. Нет, никакого руководства к конкретным действиям он мне не дал, но он научил меня мыслить… как Змея. А Змеиная логика проста и сложна одновременно — до того, как сделать шаг — посмотри на свой шаг со стороны. Со стороны врагов, друзей, партнеров, конкурентов. Рассмотри все возможные реакции и встречные шаги. И только потом шагай. Но если занес ногу, то уже не останавливайся, попутно решая мелкие неучтенные детали.

— Ты меня только для этого звал? — Руслан спросил скорее для проформы. Вид у него при этом был задумчивым — смышленый парнишка уже явно строил в уме пессимистический и оптимистический прогнозы роста прибыли после подписания контракта с Осиповыми.

— Нет, — я вывел Руслана из его режима бизнес-планирования. — Мне нужно уехать. Опять. На несколько дней.

Это был далеко не первый раз, поэтому друг осклабился:

— Снова к ней? Съехались вы бы уже, что ли!

Легендой для Руслана была любовница в Москве. Якобы я раз в несколько месяцев навещал свою возлюбленную, с которой и расстаться не могу, и жить вместе никак не выходит. По причине особо страстной любви, конечно. Эта легенда заодно объясняла и тот факт, что я не интересовался женщинами, как, впрочем, и мужчинами.

— К ней, — я отвернулся, демонстрируя, что тема эта слишком болезненна, чтобы ее развивать.

Руслан легко заменит меня в период отсутствия, как это бывало и раньше. Но сейчас я ехал не охотиться. На этот раз дело было куда более серьезным. Настолько, что я не поставил бы ни рубля на вероятность своего возвращения живым и невредимым.

Я прочно стоял на ногах в человеческом мире. В моем криминальном прошлом, оставленном позади, было просто держать свое существование в тени. Теперь это становилось делать все сложнее и сложнее. Когда-нибудь охотники или Волки придут. Тот факт, что до сих пор этого не произошло, можно списать на львиную долю удачи, послевоенный бардак и, в первую очередь, на то, что в этом городе не произошло ни одного преступления, в котором охотники могли бы подозревать вампира. Удача как раз и состояла в том, что в гости не нагрянул какой-нибудь несанкционированный, который привлек бы внимание и ко мне. Но бесконечно полагаться на везение нельзя. И чтобы охотники не пришли, есть только один способ — прийти к ним самому.

По рассказам Геры я знал, что получить санкцию возможно. Для это нужно доказать, что ты не опасен для смертных и быть полезным своей Тысяче. Опять оговорка! Быть полезным новой Империи. В вампирском сообществе, в отличие от человеческого, не каждую проблему можно решить деньгами. Но и там они могут стать дополнительным козырем, той самой «пользой для Империи». Именно поэтому я и не спешил встретиться с охотниками раньше, а сначала «раскрутился» в человеческом мире. Самое сложное — доказать им, что меня невозможно вынудить напасть на человека, это и только это покажет, насколько прочна установленная связь с Мастером, которой как раз почти и не имелось. Я предполагал, что грубые и бесцеремонные охотники уже имеют проверенный арсенал для выяснения этого вопроса. Осталось только перебрать в уме все возможные способы проверки и приготовиться.

Наташа.

Я жила в квартире своего спасителя уже больше недели, но общение наладить так и не удалось, хотя попытки с моей стороны неустанно предпринимались. Максим всегда отвечал односложно, с гораздо большим интересом он относился к моей больной ноге, которая, по моему мнению, исцелялась слишком быстро и в скором времени даст достаточные основания для того, чтобы не слишком радушный хозяин квартиры избавился от моего присутствия.

Поскольку мне так и не удалось ни забраться к нему в постель, ни разузнать напрямую о сфере его деятельности, и понимая, что буквально в ближайшие пару дней меня отправят восвояси, я решила все-таки залезть в прикроватную тумбочку. Во время очередного отсутствия Максима я без труда вскрыла замок и обнаружила внутри листок с надписью: «Вали домой!». И больше ничего — никаких стволов, никаких поддельных ксив. Разочарованно взвыла. Запереть замок было гораздо сложнее, а сделать это так, чтобы внимательный хозяин не заметил ни одной царапины — практически невозможно. Я и не стала пытаться. В очередной раз подошла к окну и снова увидела того человека на улице. Я заприметила его еще вчера и сначала решила, что это менты меня выследили, но потом, конечно, сообразила, что ментам незачем пасти квартиру, если они уже знают, что я тут. Этот человек следил за самим Максом или за этой конкретной квартирой, у которой, похоже, была и своя темная история.

Когда хлопнула входная дверь, я уже сидела на кухне, готовясь к решающему разговору. Парень вошел и, как обычно, стал молча выкладывать на стол из пакета еду.

— Привет, — это слово я произносила чаще других. Обычно на нем все и заканчивалось.

— Проваливай, — классический его ответ.

— За тобой следят, — заявила я уверенно.

— Знаю. Проваливай.

— Я вскрыла твою тумбочку. И, похоже, ты меня там уже ждал, — улыбнулась виновато.

— Проваливай.

— Ну, знаешь, любопытство — не порок! А я очень любопытная! — я даже возмутилась.

— Как твоя нога? — он впервые взглянул на меня.

— Спасибо, лучше!

— Тогда проваливай, — он уже взял себе один из контейнеров и принялся поглощать еду.

— Послушай, Макс! Я не знаю, чем ты занимаешься, но возможно, я смогу быть тебе полезной. Если тебе нужно скрыться от кого-то, что-то достать или… я не знаю! Ты скажи, у меня много друзей…

Парень задумался, а потом все же ответил:

— Вообще-то я ищу одного человека…

— Давай имя, фамилию, фотку, я найду тебе его. Всю городскую шушеру подключу! — я обрадовалась тому, что достигла такого серьезного прогресса в его откровенности.

Максим окатил меня оценивающе-задумчивым взглядом, а потом отрицательно покачал головой.

— Вряд ли. Он умер двенадцать лет назад.

Как раз двенадцать лет назад я и потеряла своего папу. И, как потом выяснилось, в тот же день произошла целая череда аналогичных убийств. Одиннадцать жертв, а убийцу так и не поймали. Потому что единственным свидетелем оказалась я — восьмилетняя девочка. Но вслух переспросила:

— Ты ищешь человека, который умер двенадцать лет назад? Очень интересное занятие! Могу провести экскурсию по местным кладбищам. Недорого, — я подмигнула.

— Я неправильно выразился. Он без вести пропал. Я не знаю, жив он или нет, — проведя какой-то внутренний диалог, Макс махнул рукой. — Да, это была плохая идея. Ты или твои друзья в ту пору еще были совсем детьми, вряд ли вы можете что-то узнать.

Я праведно возмутилась:

— А самому-то тебе, дядечка, сколько лет? Тридцатник? — парень не выглядел на тридцать, но художественное преувеличение всегда добавляет зрелищности.

Но «дядечка» ответил предсказуемое:

— Проваливай.

На этом наш дружелюбный треп и закончился. Я поняла, что теперь все-таки придется уйти. Но это подождет до следующего утра, так я ему и пообещала.

Ночью я никак не могла уснуть, и когда из спальни Максима донесся тихий голос, напрягла весь свой слух. Говорит по телефону, чего до сих пор в моем присутствии ни разу не делал. В ночной тишине какие-то слова все же можно было разобрать:

— Да… Я знаю… еще время… Интуиция, понимаешь, Серёга, интуиция! — увлекшись, он стал говорить чуть громче. — За мной следят… Нет! Человек! Хочешь верь, хочешь нет, но это ли не доказательство, что тут что-то есть? Никаких фотографий, даже у матери в квартире… — он снова заговорил тише, так, что я теперь не могла разобрать ни слова.

Утром, когда хозяина не было, я решила наконец-то покинуть сие райское местечко. Заочно поблагодарила еще раз хозяина за спасение, за то, что привел меня в порядок. За доброту. Несмотря на то, что у него явно были свои заботы, к которым добавилась и я сама, он так и не вышвырнул меня за дверь. Перед уходом взяла с тумбочки одну пятитысячную купюру. Уже в дверях развернулась, снова зашла в спальню и забрала остальные. На маршрутку, как говорится. Благодарность благодарностью, но и жить как-то надо.

Кай.

Я приютил свою машину на стоянке, заплатив за неделю вперед. В этом месте было много и вампиров, и охотников — их запах ощущался повсюду. В каждом крупном городе теперь был шериф. Именно он-то мне и нужен, если верить рассказам Геры. Если кто и может разрешить мне жить дальше, то только он. Главное — проложить путь до этого самого шерифа, потому что на данный момент я просто несанкционированный вампир, и каждый, кто не побрезгует, имеет полное право прибить меня на месте.

Я сам направился на запах. В этой компании были и вампиры, и один охотник. Я не мог знать заранее, с кем легче договориться, поэтому пошел ва-банк, надеясь получить поддержку хотя бы от одной из сторон. Прошло уже несколько лет с нашей злополучной встречи с юным охотником в лесу. И с тех пор я ни разу не ощущал такого волнения, страха… риска, предвкушения.

Они уже рассматривали меня и переглядывались между собой.

— Приветствую! — я не знал новых традиций, но считал, что такое начало подходит для любого сообщества.

— И тебе привет, — весело отозвался один из вампиров. — Ты кто такой?

— Меня зовут Кай, — я старался не поддаваться панике. — Я…

— Покажи разрешение, — перебил охотник. Разрешение — это, видимо, вроде паспорта в новой Империи, вместо старых татуировок. Вот так задокументированность поглотила и мир бессмертных. Такую Империю они строят? Раньше было достаточно назвать свою Тысячу и, если тебя не застукали над остывающим трупом, иди себе, гуляй.

— У меня его нет, — это был критический момент.

Охотник прищурился, а один из вампиров переспросил:

— Несанкционированный? — остальные удивленно переглянулись.

— Да, — я понимал, что врать в данном случае бессмысленно.

Они приблизились и встали передо мной полукругом.

— Из какой Тысячи был твой Мастер? — спросил другой.

Скажи я «Волки» — и моментально улучшил бы отношение к себе. Но эту информацию они проверят очень быстро. А про остальные Тысячи я знал слишком мало.

— Змеи.

Вампиры брезгливо скривились, а один даже сплюнул себе под ноги. Невероятное зрелище — эта ваша новая Империя, где все равны! Сразу видно — никакой дискриминации. Змея на исконной территории Волков, к черту равноправие. Только охотник стоял точно так же, хмуро уставившись на меня.

— Я пришел получить разрешение, — мне отступать было некуда. Хотя в этот момент я решил, что просчитался, и даже неизвестно, на каком ходу.

— Я тебе его выпишу! Прямо сейчас! — один из Волков шагнул вперед, а остальные захохотали.

— Нет, — тихий и спокойный голос охотника позади них. Вампиры отступили разочарованно. — Несанкционированный пришел сам. Императорским указом, любой несанкционированный может получить разрешение, если отвечает требованиям. Довоенная численность еще не восстановлена. Если он бесполезен для Империи, тогда убивайте на здоровье, сколько влезет.

В машине со мной никто не разговаривал. Из этого города я выйду либо с санкцией, либо не выйду вообще.

Меня заперли в комнате в каком-то подвале, где, кроме большого деревянного стола и нескольких стульев, ничего не было. И снова в моей жизни подвал, и из него я тоже выберусь. Час за часом я сидел один. Охотники отобрали телефон вместе с личными вещами, поэтому сложно было сказать, сколько времени прошло. Возможно, сутки или чуть больше. Но я был спокоен, потому что до сих пор все шло так, как я мог предположить. И это были хорошие новости. Чтобы развлечь себя, считал в уме: триста разделить на два, сто пятьдесят разделить на сорок восемь. Сорок восемь умножить на два. Триста разделить на девяносто шесть. Три целых, сто двадцать пять тысячных умножить на два… Цифры меня успокаивали. Особенно эти.

Наконец, в комнату зашли двое охотников. Один из них поставил ноутбук на стол и пододвинул стул, даже не взглянув на меня. Второй, мужчина с посеребренными висками, что могло означать, что ему уже перевалило за сотню, сел напротив. Лицо его выражало приветливость.

— Давай побеседуем, дружок? — при этом он выставил на стол тяжелый чемодан. Похоже, беседа предстоит теплая.

Но, вопреки моим опасениям, охотник достал из чемодана только стакан и пакет с донорской кровью. Переливая тягучую красную жидкость, он не сводил с меня глаз. Что-то уж слишком примитивно вы, ребята, начали. Но вслух спросил:

— Я могу встретиться с шерифом?

— Я и есть шериф, — ответил охотник.

До сих пор я считал, что шерифами назначают только вампиров, а охотники у них на побегушках, вот для такой, например, грязной работы. Пока я не мог определить, хорошая эта новость или плохая, поэтому не спешил ни радоваться, ни паниковать.

— Хорошо, — просто ответил я, понимая, что этот путь предстоит пройти до конца, как бы ни менялись правила игры.

— Когда ты ел в последний раз?

— Незадолго до того, как попал сюда, — я, конечно, знал, почему меня держали столько времени в этом подвале до начала разговора. Я должен быть голоден.

— Когда ты прошел Ритуал?

— Десять лет назад.

Я специально вычеркнул из своей биографии первые четыре года, чтобы было как можно меньше связи с моими первыми жертвами. Конечно, они могли и не верить мне на слово, но на вид такой разницы тоже определить бы не смогли.

— Имя твоего Мастера.

— Кай из Змей.

Второй начал быстро что-то печатать. Через минуту всеобщего молчания он подтвердил:

— Кай из Змей погиб через три года после официального перемирия. Этот факт подтвержден его Мастером — он почувствовал смерть своего Дитя. Та-а-ак… Мастер проходил Императорскую проверку, поэтому тут все чисто. Причины и место смерти Кая из Змей неизвестны, но за год до окончания Войны он пропал где-то в России.

— Как он умер? — шериф снова обратился ко мне.

Странно, что их интересует кончина одного из их заклятых врагов.

— Он приказал мне его убить, — по-моему, исчерпывающее объяснение. — Я вынужден был повиноваться, как Дитя.

Охотник просто пожал плечами. Не имело решающего значения, говорю ли я правду в данном случае или нет.

— Но себя ты называешь тоже Каем?

— В память о Мастере, — до сих пор я не соврал им ни в чем. Замечательное начало.

— Ох, эта их вампирская любовь… — пробубнил голос из-за монитора. — Как больные, в самом деле! Императоры должны узаконить браки между Мастерами и Детьми, чтоб они уже на законных основаниях отсасы…

— Тц! — прервал его главный. — Связь с Мастером установилась?

— Да, — вот тут я уже приврал процентов на семьдесят.

— Ты голоден? — резко сменил тему охотник.

— Да, — в данном случае надо говорить то, что они хотят услышать. На столе так и стоял стакан, наполненный кровью. Я старался отвлечься от этого зрелища.

Охотник встал и вышел за дверь. Вернулся он минуты через три, сопровождая человека. Румяная, пышущая жизнью и здоровьем женщина, немного полноватая и очень аппетитная. Она села на место шерифа, прямо напротив меня, улыбчивая, вкусная. Шериф встал рядом с ней. Вот, теперь становится интереснее. Хотя до сих пор не слишком-то изысканно. Если вампир может сорваться, то рано или поздно он сорвется; если в связи есть хоть какие-то трещины, инстинкт возобладает. И я не сомневался в том, что даже не успею обнажить клыки, как этот седовласый мужик переломит мне хребет. Поэтому я просто обворожительно улыбнулся еде напротив. Она ответила мне тем же. Я начинал подозревать, что у охотников гораздо более лояльное отношение к бывшим врагам, чем у вампиров, которые всю эту революционную кашу и заварили.

— Положи руки на стол, — я выполнил распоряжение, считая, что они перестраховываются.

Но прежде, чем я успел воспылать пламенной любовью ко всему охотничьему племени, шериф снова наклонился к чемодану и вытащил оттуда… гвозди. Строительные гвозди, огромные, некоторые погнутые и со следами ржавчины. Очевидно, эти железные умельцы уже не в первый раз приходят на помощь вот в таких милых беседах. Внутри все затряслось, но я заставил себя посмотреть в глаза подходящему и не отвернуться. Я заранее предполагал, что совсем без боли не обойдется. Я бы на их месте действовал точно так же.

Охотник сделал небольшой размах и всадил гвоздь в стол, прямо через ладонь. Я невольно взвыл сквозь зубы. После этого шериф неспешно достал из того же чудо-чемоданчика молоток и одним ударом вбил гвоздь по самую шляпку, острый конец вышел снизу столешницы. После этого он протянул руку за следующим гвоздем, а я инстинктивно отдернул правую, еще неповрежденную ладонь. Охотник усмехался, ожидая.

Нет! Я пережил месяц пыток в том самом подвале, а мой Мастер был весьма старательным. И я готовился к этой встрече — просчитывал каждую мелочь, сделал уже слишком многое, чтобы сейчас проколоться. Два умножить на сорок восемь! Два на, мать их, сорок восемь! Я сцепил зубы и положил кисть на стол. И на этот раз не издал ни звука, когда гвоздь прошел сквозь мясо и сломал трубчатую косточку. Когда я смог отвлечься от боли и сосредоточиться, то сделал вывод — охотники не испытывают удовольствия от происходящего, по крайней мере, не в данном случае, они просто выполняют свою работу. Голодный вампир, испытывающий боль, не сможет себя контролировать бесконечно, а именно это им и надо проверить.

— Где ты был все это время? Война давным-давно закончилась, — шериф продолжал допрос тем же ровным тоном.

Как я ни старался это скрыть, но голос едва уловимо дрожал:

— Жил в том же городе, что и родился. Я там же и учился, и работал, еще до Ритуала. После смерти Мастера просто продолжал жить, как обычный человек. Матвеев Алексей Алексеевич.

— Он говорит правду, — голос со стороны от компьютерщика. — Это он. По документам, он жил постоянно в одном и том же городе. После института работал экономистом, а три года назад, когда умер его отец и оставил ему очень приличное состояние, самостоятельно занялся бизнесом.

Вот! Это мое любимое место. Именно на это ушла львиная доля моего дохода от криминального бизнеса. Сначала я разыскивал подходящего человека, который после смерти смог бы сыграть роль моего богатенького папаши. Но потом выяснилось, что такого человека легче придумать. Да-да, именно придумать и документально оформить. Именно для этого я и поддерживал отношения с несколькими шишками из человеческого сообщества. Они думали, что я продаю им чудесное лекарство, но на самом деле те, кто сидел на моей крови, гораздо сильнее поддавались внушению. Они и сделали невероятное — по документам, вся родословная до третьего колена и происхождение первоначального капитала Матвеева А.А. теперь были безупречны.

— Да, тут все чисто, — продолжил компьютерщик. Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться, несмотря на мучительное жжение. — Никаких преступлений, которые можно было бы связать с присутствием несанкционированного вампира, с момента его обращения не зарегистрировано. На данный момент является владельцем сети ресторанов по франшизе, гостиницы, совладельцем управляющей компании в сфере ЖКХ… инвестировал в венчуры и гособлигации… Да, все выглядит очень даже неплохо, я дыр не вижу. Больше трехсот рабочих мест. С налоговиками проблем не возникало. Доходы за последний отчетный период… — он присвистнул и озвучил сумму.

Шериф просто кивнул. Я посчитал, что этот мой козырь засчитан. Как и в старой, в новой Империи было огромное количество вампиров, которые занимались только вампирскими делами, у них не было личного источника дохода, а значит, содержать их должны были из казны. Но в новом мире к этой армии дармоедов, вполне возможно, добавились и охотники. Вот, например, этому шерифу и его секретарю, скорее всего, просто платили жалованье. Самыми обыкновенными человеческими рублями или еще более человеческими долларами. Ведь вряд ли люди стали бы оплачивать проживание их и членов их семей только за то, что они в подвалах пытают тех, про кого смертные по вечерам с удовольствием смотрят фильмы. Ну и следует заметить, что вампиры предпочитают жить в роскоши и далеко не всегда обеспечивают себя сами. Цветущая бюрократия — простые бессмертные кормят непростых бессмертных за то, чтобы они за ними следят и придумывают все новые и новые правила.

— Подожди-ка, — снова голос из-за компьютера. Я напрягся. — У него есть какая-то лаборатория, маленькая. Еще не запущена.

— Что собрался лабораторить, сынок? — это уже продолжение допроса.

— Синтезировать вампирскую кровь и на ее основе создать лекарство, — я посчитал, что в этот вопрос можно и углубиться. — Чистая кровь дает слишком мощный эффект, что рискованно. У людей тоже есть неплохие ученые. Синтезированная, в проекте, даст сниженное воздействие, но для лечения открытых ран, переломов, ожогов… как пероральный препарат, может быть очень эффективна для людей.

— Хм. Похвальное рвение, — перебил допрашивающий.

— Прибыльное дело. Если получится, — пояснил я очевидное. — Предполагаю, что я не первый, кто решил этим заняться, но пока не исследовал этот вопрос досконально.

— Какие способности ты унаследовал от Мастера? — охотник сразу перешел к новой теме, раз со старой вопрос был закрыт.

— Ген Бойца и внушение эмоций, — врать тут было бессмысленно. Эти способности встречались чаще других.

— Сильный дар? — с новым вопросом шериф всадил очередной гвоздь сбоку в основание шеи.

Ахтыжсуууука… Я рефлекторно сжался, превозмогая боль. Они это делали не только для того, чтобы обострить мою жажду… Мне приходилось тратить все больше и больше усилий на то, чтобы просто сосредоточиться. Выдумывать витиеватые легенды при таком дестабилизирующем факторе, как невыносимая боль, было сложновато.

— Сильный дар? — чуть громче, выдергивая из мучительной поволоки сознания.

— Нет. Не думаю… — я подбирал слова. — Мне не с чем сравнивать, я не общался ни с кем из вампиров, кроме Мастера. Тем более, чтобы оценить ген Бойца. Влиять на людей сильно не могу — успокоить… усыпить умею, ну, убедить… редко.

Я, удивляясь самому себе, нашел силы снова поднять голову и только после этого оценил свой ответ. Мысленно похвалил себя. Взгляд зацепился за шею женщины напротив. Ее лицо не выражало никаких особенных эмоций, но кровь в ее жилах теперь пахла сильнее. Нет! Я готовился. Я уже прошел весь путь, осталось только сдать экзамен. И я его сдам. Экзамен по математике.

Снова какие-то вопросы про способности, но новый гвоздь прямо в затылок сузил мой мир до одной точки. Веселые ребята, надо потом будет с ними обязательно подружиться. Я никак не мог уловить смысл разговора, но перед каждым невнятным ответом давал себе секунду, чтобы выудить из памяти наиболее верное решение. Это не та боль, от которой можно абстрагироваться, но у меня была масса заготовленных ответов на любое развитие разговора.

— Ты убивал охотников?

— Нет.

— В каком случае ты смог бы, точнее, захотел бы убить охотника?

Вопрос простой, тут не до лукавства.

— Если бы он угрожал моей жизни.

— Ты убивал людей?

— Нет.

— В каком случае ты смог бы убить человека?

А вот тут уже сложно. Очень-очень сложно. Готового ответа на такой вопрос у меня не было. В приказах Мастеров звучит «Не убивай смертных без нужды». А что такое это «без нужды»? Если тебя окружат двести тысяч людей с факелами и кольями — то это «по нужде»? В старой Империи разрешалось убивать преступников, ушедших от человеческого суда и даже после отбытия ими срока. Но новых правил я не знал. Возможно, и теперь можно убивать преступников, но только получив специальный охотничий билет, подписанный пятью шерифами и обоими Императорами, а также письменное согласие самой жертвы… Нет, этот вариант может оказаться неправильным ответом. Думать было слишком трудно. Я постоянно отвлекался на боль и растущую от кровопотери жажду. Но к любой боли можно привыкнуть — я привыкал.

Триста разделить на два… Сосредоточился. Притвориться клиническим идиотом — плохое решение. Они уже проверили все мои дела, теперь уже поздно строить из себя полного тупицу. Мои ответы не должны их насторожить… Так, распылять остатки сил нельзя. Сорок восемь умножить на два…

Вариант «Если он будет угрожать моей жизни» — тоже не подходит. Сложно вообразить себе ситуацию, чтобы человек — в единственном числе — мог бы нанести серьезный вред вампиру. Я отмел и этот ответ.

«Если он будет угрожать жизни другого смертного» — замечательно! Просто великолепно! Было бы, если бы я был охотником. От лица вампира такое человеколюбие естественно прозвучать вряд ли может.

Следующее: «Если он раскроет наше существование, и я не смогу его убедить не поднимать панику». В уме звучит неплохо, но я не знал, имею ли право убивать человека в этом случае. Конечно, существование бессмертных держалось от людей в тайне — хотя бы для того, чтобы не допустить всеобщей истерии и охоты на ведьм. Но какая процедура применялась в случае огласки, я точно не знал. Хотя слышал от Мастера о том, что вампиры, обладающие сильными способностями внушать эмоции и стирать память, просто «проводили работу со свидетелями». Значит, скорее всего, их все-таки не убивали.

Мысли путались, слипались друг с другом, переплетались, а пауза затянулась. Пора было отвечать хоть что-то, и я произнес настолько отчетливо, насколько мог:

— В случае, если по какой-то причине я забуду приказ своего Мастера.

Допрашивающий приподнял бровь.

— Ты о Стирателях?

Точно! Только сейчас я вспомнил, что Мастер упоминал о существовании способности вампиров, которая встречалась крайне редко, — полностью удалять память вампира, включая все изначальные установки. Надо будет побольше разузнать об этих самых Стирателях. Когда я выберусь отсюда, конечно.

— И о них тоже. Но знаете, ребята, гвоздь в затылке тоже не способствует развитию памяти.

Охотник, сидящий за ноутбуком, хохотнул, а женщина напротив, кажется, одарила меня жалостливым взглядом. Я понял, что этот ответ они могут засчитать, как удовлетворительный, поэтому продолжил:

— Я думаю, что если вы будете продолжать в том же духе, то через недельку, может, две, я точно сломаюсь. Я уже с трудом могу вспомнить лицо своего Мастера, еще парочка гвоздей — и я, возможно, смогу забыть его приказы.

— Не волнуйся, две недели я на тебя потратить не смогу, — совершенно серьезно ответил шериф. Мне этот ответ почему-то не понравился.

И снова вопросы, большинство из которых повторялись не единожды. Часами, счет которым давно был потерян. Но теперь было легче. Верный путь достаточно найти только один раз, чтобы ему следовать.

Когда интерес охотников был полностью удовлетворен, шериф по очереди вытащил гвозди из моего тела. Раны затянутся, процесс регенерации уже начался. Я почувствовал прилив радостного облегчения, что грозило мне провалом. Не сейчас, еще рано. Женщина вдруг потянула ко мне руку и сказала:

— Все в порядке. Теперь все в порядке, — и похлопала меня по плечу.

Я не шевелился. Я не выдал ни единым жестом свое раздражение. Но убери от меня свое запястье, тварь. Кто ты? Жена охотника, дочь охотника?! Да какая, к черту, разница? Разорвать тебя на куски, вытянуть из твоего жирного тела каждую венку… И я устало улыбнулся ей, благодаря кивком за поддержку.

Шериф пододвинул стакан с кровью.

— Пей, — я чуть не захлебнулся первым же глотком. Регенерация сразу же ускорилась. Теперь было совсем хорошо.

Полностью придя в себя, я уставился на шерифа, ожидая оглашения вердикта. Хотя и без того было ясно, что экзамен пройден.

— Ты мне не нравишься, — вдруг сказал охотник. Остальные двое к тому моменту уже выходили из комнаты. — Но я обязан дать тебе разрешение по установленной процедуре. Три процента от чистой прибыли теперь ты отчисляешь в Имперскую казну. С чем и поздравляю.

— И почему же я тебе не нравлюсь, охотник? — прозвучало чересчур нагло, но я отнес этот факт на усталость и едва сдерживаемое облегчение.

— Твой самоконтроль впечатляет. Парень… К твоему сведению, ты первый, кто даже не выпустил клыки! Первый! И почти у всех предыдущих была прочная связь с Мастером. А такие проверки мы проводили не раз, — ну уж в этом-то я мог не сомневаться.

— Это какой-то неправильный ответ на мой вопрос, — заметил я.

Охотник задумался.

— Как-то все уж слишком идеально. Ни одного прокола за десять лет, никаких несчастных случаев, а такое все же иногда случается даже с санкционированными, идеальный бизнес, все конкуренты живы-здоровы, прочнейшая связь с Мастером, абсолютно нулевой риск для смертных… От этой безупречности так и тянет блевотиной.

Интересные они какие! Конечно, все идеально. Я немало для этого потрудился. Вместо ответа просто пожал плечами, мол, что поделать, вот такой я замечательный.

— Отходи пока, а потом поднимайся наверх. Я подготовлю разрешение на свободное перемещение по всей Империи. Ты становишься санкционированным вампиром на три года.

Стоп. Что? Охотник, наверное, заметил мое удивление:

— Конечно. А разве ты не знал? А-а-а… ну конечно, ты же не общался с другими вампирами. Абсолютную санкцию тебе может дать только Император. На ее получение тебе и дается три года. Мы не можем отправлять во Дворец каждого, у них и без того дел навалом. Сама процедура…

И он начал объяснять алгоритм получения Императорской санкции, но я думал о своем. Почему я этого не предугадал, ведь все так очевидно? В новой Империи полный порядок можно обеспечить только однозначной преданностью установленной власти. Мастер рассказывал мне об Императорской способности Геммных Волков. Сила их внушения безгранична, их нельзя будет обмануть так же, как я сделал сегодня. На их вопросы придется отвечать честно. И тогда у меня не будет шансов на спасение — зашкаливающее количество человеческих жертв, смерть охотника, сколачивание первоначального капитала через криминальный бизнес, включая воровство и убийства, подсаживание на вампирскую кровь «полезных» людей, плохая связь с Мастером, а уж если узнают о моих планах на будущее… Нет, никаких шансов.

— А что, парень, это проблема?

— Если у них другие способы ведения беседы, то нет, — я с удовольствием потягивался, позволяя крови растекаться по всему организму.

— Ах да, еще одно, — вспомнил охотник. — По документам тебе уже далеко за тридцать, а выглядишь ты пацаном. После получения абсолютной санкции мы поможем тебе получить новые документы, и место жительства сменить-таки придется. Скорее всего, поедешь за границу. За бизнес не переживай, подыскивай пока кого-нибудь из вампиров, он сможет потом работать за тебя на старом месте, если решишь часть капитала оставить там. Очень рекомендую брать кого-то из Тигров… из бывших Тигров. В бухгалтерии и менеджменте им равных нет. Я понимаю, родной город, друзья… Но ты и так протянул дольше остальных на одном месте. А с формальностями мы поможем.

— Спасибо, — просто ответил я.

— Не за что, — шериф прищурился. — Мы будем следить за тобой.

— Не сомневаюсь.

Хотя, судя по тому, что сами они меня за столько лет не обнаружили, сил на постоянную слежку у них просто не хватит. Я всегда был осторожен, осторожным и останусь. Если не дразнить охотников невинными жертвами, то твои остальные дела им уже не особо интересны. Это было видно по тому, как поверхностно они изучили мою биографию и бизнес. Я готовился к более тщательной проверке. Мое дело передают в Императорский реестр, теперь я — подчиненный Империи. Вампиры, в первую очередь, и будут теперь меня проверять.

Домой я ехал в отличном настроении. Это была победа. Промежуточная, но колоссальная по масштабам. У меня есть три года. Целых три года, чтобы решить следующую задачу. Небольшая охота, отдых — и я уже буду готов начинать просчитывать варианты. Я — наследник Змей. Никто в этой, старой или будущей Империях не смог бы соревноваться со Змеями в хитрости. Ум и скрытность — территория Змей, так же, как открытая стычка — территория Волков, а финансы — территория Тигров. И мне только что выдали официальное разрешение воевать на своей территории.

Ах да, осталась еще одна небольшая неприятность. Надо будет вырезать из живота эту треклятую помпу. Будет больно, но вряд ли намного больнее, чем было вбивать ее в глотку палкой. Вот этот шаг я второй раз бы повторить точно не смог. Инсулиновая помпа — небольшой пластмассовый аппарат, рассчитанный на триста единиц инсулина. Конечно, вместо лекарства картридж сейчас заполнен кровью. Я настроил ее выдавать жидкость сорок восемь раз в день, по две единицы за раз. Две капли крови каждые полчаса, но ведь при регулярном питании ее и не требуется слишком много. Готовясь к допросу, я перебрал множество вариантов оставаться сытым в течение нескольких дней — например, капсулы из-под лекарств с разным сроком растворения оболочки. Но никакие из них не могли бы дать эффект на такое длительное время. Кроме помпы, помещенной прямо в желудок, равномерно выдающей кровь, а значит, гарантирующей, что я не сорвусь. Я все-таки расхохотался.

 

Глава 5

Наташа.

Псину менты не взяли, и постепенно мандраж проходил. Я понимала, что ни отпечатков пальцев, ни достаточного описания внешности мы полицаям в подарок не оставили, но все равно первые пару дней вздрагивала от каждого стука в дверь. Хотя и это очень быстро прошло. О нашем последнем неудачном деле знало слишком мало народа, чтобы кто-то смог слить информацию. Я окончательно успокоилась, но в новые авантюры влезать не спешила. А мать даже не поинтересовалась, где ее дочь пропадала почти полторы недели.

Именно эта расслабленность и стала моей ошибкой, когда в дверь постучали. К нам часто заглядывали соседи, такие же алкаши, как незабвенная маман, занять денег или составить компанию в распитии. Я открыла по инерции, но когда увидела лицо посетителя, мгновенно напряглась и попыталась захлопнуть дверь. Максим резким движением руки лишил меня этой возможности. Похолодев от страха, я была вынуждена отшагнуть назад.

— Ма-а-акс! Привет! Как здорово, что ты зашел в гости! — спохватилась я.

— Ага, привет, — буркнул тот, входя в квартиру.

Мать спала в дальней комнате. Сейчас ее способно разбудить только громогласное: «Тут к тебе Степаныч с бутылкой пришел!», а больше ничего. Я уже успела растратить часть украденных у своего спасителя денег, поэтому справедливо расценила, что у меня неприятности. Черт! Не надо было брать у него бабло! Частный детектив он там или киллер — не суть. Понятно же, что при желании сможет меня найти. Ну и дура!

— Уютненько тут у тебя, — брезгливо осматривая царивший вокруг бардак, Макс без приглашения зашел на кухню и уселся за стол, заставленный неделями немытой посудой.

— Спасибо, я — прирожденная домохозяйка, — я обошла его боязливо и села напротив, стараясь держаться, как можно дальше. Правда, очень незначительные размеры хрущевской кухоньки мне не особо дали разгуляться. Нет, первым делом я подумала о том, что можно попытаться и свалить. Но в домашних тапках, старых шортах и растянутой футболке сразу на Канары не получится. К тому же, раз он уже нашел мою квартиру, то вопрос надо решать. Немного успокаивало то, что пришел он без ментов. Значит, можно еще попытаться договориться.

— Я тут подумал, что мне все-таки нужна твоя помощь, — заявил он совершенно неожиданное.

Я оторопела, но попыталась собраться с мыслями:

— Слушаю.

Максим хмурился, как будто продолжая внутренний спор. Он явно не преодолел полностью все сомнения, а пришел только потому, что не нашел другого выхода.

— Дело необычное. И очень важно, чтобы ты никогда, ни при каких обстоятельствах не обсуждала это с другими. Я вынужден просить тебя о помощи, несмотря на то, что толком даже и не знаю, можно ли тебе доверять…

Я перебила:

— Ты в любой момент можешь сдать меня ментам. Разве это не гарантирует мою полную преданность нашей незыблемой дружбе?

Парень усмехнулся и кивнул. А ведь он и сам мог приступить к делу именно с этого, но начал с просьбы. Очень странно для человека, который нарушает законы со спокойствием мамонта. А может, он все-таки действительно рассматривает меня как потенциального партнера?

— В квартире еще человек? — он то ли принюхался, то ли прислушался. И то, и другое было бы ненормально.

— Да-а, — протянула я, шокированная таким чутьем или интуицией. — Мать. Она спит. Бухая. Не волнуйся.

Он еще пару секунд послушал тишину, а потом просто кивнул.

— Наташа, — он впервые за все время нашего знакомства назвал меня по имени, — ты уверена, что хочешь во все это ввязываться?

Я прищурилась, понимая, что ему нужно чуть больше движения с моей стороны, чтобы начать говорить открыто.

— Не уверена, что понимаю, во что ввязываюсь. Но уверена, что хочу в это ввязаться. Тем более, что мне все равно пока больше заниматься нечем, — я махнула рукой неопределенно куда-то в сторону. Но в любой стороне этой квартиры было, чем заниматься.

Максим слабо улыбнулся, снова кивнул и наконец-то начал:

— Возможно, что тебя это дело крайне заинтересует. Когда ты сбежала, я на всякий случай пробил твои данные. И выяснил некоторые факты твоей биографии. Я потому и пришел. Ты точно захочешь мне помочь.

Я не перебивала, но удивление уже зашкаливало.

— Твой отец погиб двенадцать лет назад, правильно? Больше того, ты присутствовала при этом… — он не дождался моего ответа. — Я говорил тебе, что ищу одного человека, а именно — убийцу твоего отца.

Тут я уже не выдержала и вскочила на ноги. Мне захотелось кричать, но я прошипела:

— Это была бешеная собака!

Максим покачал головой.

— Это была собака! — повторила, но уже срываясь на крик.

— Нет, Наташ. Сядь, успокойся, — он дождался, пока я выполню распоряжение хотя бы частично. — Разве это была собака?

Я прижала руки к лицу. Очень хотелось разрыдаться, разорвать все к чертям, провалиться, умереть. Я, восьмилетняя девочка, кричала им всем, что это была не собака! Это был страшный человек с красными глазами! Но мне никто не верил. Экспертиза показала, что ранения моему отцу и другим жертвам были нанесены клыками зверя. На том дело и закрыли. Я двенадцать лет просыпалась в холодном поту, повторяя себе, что это была собака, что детский мозг подменил воспоминания, и тут…

— Убирайся, — сказала я то, чего не могла предположить пять минут назад. Да, я была готова подняться на новый этаж мира, пойти за ним куда угодно из этой беспробудной безнадеги, но только не через эту дверь.

Максим тут же встал и направился к выходу.

— Я буду в городе еще какое-то время. Но не тяни. Мы можем друг другу помочь, — услышала я напоследок перед звуком захлопнувшейся двери.

Следующие сутки были мучительными, бессонными, истеричными. Болезненными. Вся моя исковерканная жизнь началась с того дня. Все плохое, что со мной случилось, было следствием того дня. Я до сих пор не пережила то событие полностью, и сейчас стало так же больно, как в тот день.

На следующее утро я, бледная и измученная, но решившаяся, уже сидела на знакомом диване в квартире Макса.

— Сначала расскажи ты — все, что знаешь, — я решила начать с этого.

— Хорошо, — он протянул мне железную кружку с чаем, а сам пододвинул тот самый стул-костыль, которым я пользовалась во время своего пребывания в его доме, и сел так, чтобы иметь возможность смотреть мне в глаза.

— Это была не собака, Наташ. Я в этом уверен. Но давай по порядку. Как ты знаешь, в тот день точно так же были убиты еще десять человек. Все жертвы на улице — в том парке, в котором… в другом квартале, в лесу за окраиной города. И только одна была убита в помещении.

Я уже знала об этом, поэтому, сжав челюсти до боли, взглядом попросила продолжать.

— Никитина Тамара Федоровна была убита в своей квартире. Тем же самым… человеком. Мы думаем, что убийца был ее сыном.

— Он… убил собственную мать? — я прохрипела эту фразу, попутно отмечая, что никогда не смогла бы сотворить такое со своей. Даже несмотря на то, что материнской любви и заботы с детства от той не видела.

Максим продолжил:

— Послушай дальше. Ее сын был хорошим парнем, по крайней мере, ничего такого за ним раскопать не удалось. Потом он пропал. Мать подавала в розыск, но никаких следов обнаружить так и не удалось. И вот… я думаю, что он появился через два года и убил ее.

— Подожди, — я вскакивала от приливавших эмоций, но тут же заставляла себя усесться обратно. — С чего ты вообще взял, что это был ее сын?

Макс ненадолго задумался, как будто подбирая подходящее объяснение. Мне было понятно, что он не выдает всей информации, а только ту ее часть, которая нужна для осмысления.

— Сначала, конечно, никто с ним и не связал… Нет, неправда, он сразу у нас был главным подозреваемым. Просто после той серии убийств в один день, других не было, с чего мы и решили, что он мертв. И в то время… наше агентство… было завалено другими делами. Я просто решил перепроверить, когда высвободил достаточно времени. И вдруг выясняю, что нигде нет ни единой его фотографии. Понимаешь, насколько это странно? Нигде! В домашних фотоальбомах матери, в фотоальбомах его друзей и сокурсников, даже в полицейских досье, а ведь он два года был в розыске! Все чисто! Тогда еще цифровой техники почти ни у кого не было… Это говорит о том, что он не просто жив, но еще и достаточно влиятелен, чтобы это все провернуть. И если я прав, то он убивает и сейчас. Далеко отсюда, но похожие дела всплывают.

Это действительно было странно, но я спросила:

— А что за агентство у вас такое? Детективное?

— Ну да.

— То есть вас наняли для того, чтобы вы нашли убийцу?

— Примерно так.

— И как же ты проверял фотоальбомы его друзей и полицейские дела?

Широкая улыбка послужила достаточным ответом. Меня, безусловно, не особо смущал тот факт, что мой новый знакомый тайком проникает в чужие квартиры, чтобы найти доказательства. Сама я проникала и для менее благородных целей.

— Но выяснить, как он выглядел, просто! — я хлопнула себя по лбу. — Можно ведь спросить у любого из его друзей! Хотя бы словесный портрет у вас будет!

— Ага, чтобы они узнали, если еще не заметили, что из их альбомов пропали все фотографии с его изображением? И тут же быть обвиненным в незаконном проникновении? Нам лишнее внимание не нужно.

— Допустим, — я снова погрустнела. — Значит, я нужна для того, чтобы описать его? Но я была ребенком! И, кстати, ты тоже! А говоришь так, как будто тогда сам занимался этим делом!

Максим не отреагировал на это замечание.

— Я знаю, что ты была ребенком. Но, возможно, есть способы вытащить это из твоей памяти. Что-то наподобие… гипноза.

Несмотря на жуткое настроение, я рассмеялась.

— Гипноз? Ты серьезно? И что, ты сейчас достанешь блестящую штуку и будешь вертеть перед моим носом? Надеюсь, не из ширинки?

— Нет, — он прервал мое веселье. — Я этого не умею. Но есть… люди, которые могут. Мне нужно твое согласие, чтобы просить о помощи одного из них.

— Чушь какая-то! — я не унималась.

— Я заплачу.

Заплатит? Я мгновенно сменила тон:

— Сколько?

— Все то, что ты уже у меня украла. Отрабатывай, — он подмигнул.

Пока все, что я услышала, звучало до бескрайности абсурдно. Но вдруг я и правда смогу помочь поймать человека, убившего моего папу, сломавшего жизнь мне и моей матери?

— Макс, — я заговорила, продолжая размышлять, — мне было восемь. Было темно. Я не думаю, что узнала бы его, даже если б столкнулась с ним нос к носу…

— Знаю. Я же говорю тебе — есть люди, которые способны вытащить из памяти детали, которые ты даже не уловила осознанно. Конечно, ты можешь в это не верить. Я и сам пока не представляю, как это работает и насколько это возможно. Но разве ты что-то теряешь?

Я уже приняла решение. Потому что в данном случае оно было единственным. Но тут вспомнила кое-что еще:

— За тобой следили! Это… его люди?

— Не знаю, — парень отвернулся, как будто не хотел говорить на эту тему. — Думаю, да.

— Так не проще ли поймать того человека и выбить из него инфу о нанимателе? — казалось, это самое очевидное решение.

— Выбить? Мы так не работаем, — Максим поморщился. — А добровольно он ничего не скажет, сама понимаешь. К тому же, в последние дни слежка прекратилась.

— Еще один вопрос… Вот ты говоришь: «гипноз», «не уловила осознанно». Если мы найдем того ублюдка, разве мы сможем пойти с такими доказательствами в полицию?

— Нет. Того ублюдка мы убьем.

Я даже вздрогнула, отчетливо расслышав нотку стали в его голосе.

— То есть того, кто следит, мы не можем и пальцем тронуть, а ублюдка — убьем?

— Именно так.

Я пожала плечами и кивнула. Звучит, на самом деле, справедливо. Конечно, Макс соврал насчет детективного агентства, но мне было плевать на это, если он не соврал в остальном.

Кай.

Я создавал Империю. Гораздо меньшую, чем Волчья, скрытую от посторонних глаз, вплетенную во все сообщества тайными связями. И теперь мое время было жестко регламентировано. Я не смогу получить санкцию через Императоров напрямую, а значит, через три года снова окажусь вне закона, пробелом в мире бессмертных. Но к тому времени моя маленькая Империя уже будет построена, и я смогу менять правила игры.

До Второй Войны вампирское сообщество было приближено к идеальному. В каждой из семи Тысяч выстроилась эффективная иерархия, где все обязанности были распределены. Старейшие вампиры входили в Управление, Детей контролировали через Мастеров, Бойцы Тысячи самостоятельно следили за порядком на своей территории, остальные занимали нужные места в человеческом обществе, зарабатывая деньги, поддерживая отлаженные поставки донорской крови, обеспечивая переоформление документов и поиск информации. Внутри самих Тысяч беспорядков практически никогда не случалось, несанкционированные вампиры были редкостью, нарушение приказов — нонсенсом. Каждая Тысяча — это отдельная семья, не выносящая сор из избы и решающая возникающие проблемы самостоятельно. Случалось и сотрудничество между разными Тысячами, обычно краткосрочное и всегда взаимовыгодное — как соседи помогают друг другу сегодня, а завтра могут устроить драку из-за шума. Император со своей пятитысячной армией и свитой следил за тем, чтобы мелкие ссоры между соседями не превращались в большую свалку. Единственный раз ему это не удалось, что и вылилось в Первую Войну Тысяч, но, в целом, он со своей задачей успешно справлялся на протяжении пятисот лет. Он же выстроил эффективное равновесие с миром охотников, и этим спас мир бессмертных от полного уничтожения. Он доказал, что регламентированное вампирское сообщество может быть очень полезным человеческому. Живущие столетиями, вампиры занимались легальным бизнесом, создавали рабочие места, аккумулировали значительные финансы для масштабных инвестиций и долгосрочного строительства, занимались научными разработками. При этом практически не вмешивались в политическую сферу людей. Таким образом, человеческое общество имело достаточно свободы, но при этом, само о том не подозревая, получало прочную структуру экономического развития. А охотники могли не тратить все свои силы на отслеживание несанкционированных и безумных вампиров, а направляли их на непосредственную помощь людям. Многие из них работали на станциях скорой помощи, спасателями, пожарными, силовиками, находя применение своим способностям во благо людей. Они и существуют только ради этой помощи и не способны причинять вред людям, если только речь не идет о самозащите. Конечно, и в старой Империи случались эксцессы, преступления с участием бессмертных, но их количество было сведено к минимуму. Это было царство всеобщего благоденствия. Это был отличный Император. Пока не сошел с ума. А когда двое из Волков закрепили Гемму, унаследовав Императорскую способность абсолютного внушения, они и начали этот кровавый переворот. Их конечной целью стало полное аннулирование Тысячной структуры и тесная интеграция с охотниками. По этому сценарию постоянные конфликты между вампирами должны быть прекращены, а высвободившиеся силы — направлены на помощь смертным. Звучит неплохо, если не принимать во внимание издержки этой малюсенькой реформы. В ходе Второй Войны уничтожено больше половины санкционированных вампиров, разрушены социальные связи, в ходе неконтролируемых Ритуалов создана масса монстров, подобных мне. Послевоенный кризис продолжается и по сей день, и полного завершения ему не видно. И до сих пор за границами Императорского дворца, вампиры делят себя по старинке на Тысячи. Трудно отказаться от семьи за какой-то десяток лет, к тому же многие из бессмертных прошли через Первую Войну, где разделение на кланы являлось основой жизни и смерти. Полностью вытравить это мировоззрение удастся только тогда, когда последний вампир, считавший себя частью какой-то Тысячи, умрет.

Обо всем этом я узнавал от вампиров и охотников. Теперь я часто посещал тот город, где располагалось управление шерифа. Меня встречали неприветливо, но и на открытое столкновение идти никто теперь права не имел. Со временем я приобретал все новые и новые знакомства. Нет, не друзей, для этого между нами еще была слишком большая граница в виде моего наследия от Змей, но некоторые все же отвечали на мои расспросы, постепенно принимая новичка в свой круг. Я позволял им узнавать себя, но, в первую очередь, сам узнавал их. И теперь у меня было куда больше информации для размышлений.

Первое — я выяснил, что затеряться в городе с большим количеством вампиров гораздо легче. Тут их запах ощущался повсюду, соответственно, остаться незамеченным шансов больше. С тех пор, как мое лицо примелькалось, меня уже гораздо реже останавливали на улице и просили показать разрешение. Я предполагал, что в других больших городах ситуация примерно та же. Это значит, что большие дела лучше делать в больших городах. И это будет незаметнее всего.

Второе — понял, что негативное отношение к бывшим врагам очень стойко, в первую очередь, к Змеям и Тиграм. Но если Тигры — талантливые экономисты — все равно были востребованы, то Змеи вызывали только непоколебимое недоверие. Как будто ожидали в любой момент от них предательства. Как будто у тех была возможность на предательство… Все санкционированные Змеи под абсолютным внушением Императора поклялись в верности и лояльности к действующей власти. Любой, кто не смог пройти эту проверку, уже казнен. И, тем не менее, с ними не хотели сотрудничать, к ним не обращались за помощью и не спешили помогать. Таким образом, оставшиеся Змеи оказались невольными отщепенцами в новом мире. Но они и не объединялись друг с другом, боясь очередного приступа змеефобии. Я знал, как использовать этот факт себе на пользу.

Третье — иногда встречались вампиры с очень редкими и ценными способностями. Например, Стиратели, умеющие полностью удалять кусок памяти или всю ее целиком у любого вампира или человека, Эмпаты, улавливающие и моделирующие любые эмоции, Читатели, способные видеть мысли людей или бессмертных. Любой из них мог бы быть мне очень полезным, но именно к ним доступа и не было. Такие вампиры проходили регулярные проверки в Императорском дворце. Их было совсем немного, а после Войны осталось и того меньше, поэтому каждый из них был бесценен и, как следствие, находился под постоянным контролем. Из этого можно было сделать и обратный вывод — вампиры со слабыми способностями контролировались в гораздо меньшей степени, просто потому, что Император или Императрица лично не могли постоянно проверять всех. Значит, сотрудничать лучше именно с такими.

Четвертое — я заметил еще одну закономерность, которая присутствовала и в старой Империи — вампиры предпочитали работать с вампирами. Ну, вот теперь еще и с охотниками. Но человеческий ресурс они никогда не использовали в серьезных делах. Людей нанимали на работу, взаимодействовали с ними в социальных связях, но не больше. Значимое поручение никогда не давалось человеку. С одной стороны, это объяснимо — люди попросту не обладают теми же способностями, что и вампиры, их невозможно посвятить полностью в суть дела, с ними нельзя взаимодействовать больше десяти-пятнадцати лет без риска выдать себя. Но с другой… Именно людей никто и не контролировал — ни Императоры, ни вампиры, ни, тем более, охотники. Никто из них не имеет законных оснований поймать человека, пытать его, выбивать информацию. Конечно, нет никаких гарантий, что это не будет делаться нелегально. Но охотники на такое никогда не идут — у них природа иная, а вампиры, недавно только прошедшие Императорскую проверку, на это чаще всего пока не решались.

Первую Змею я нашел в Греции. И дал тому именно то, что было нужно — занять свое место в новом мире. А именно — просто наблюдать и передавать мне всю полученную информацию, конечно, за соответствующую плату. Ничего противозаконного — только смотреть и сообщать. Мой новый знакомый согласился на это не раздумывая, и даже не ради денег. А лишь потому, что это позволило ему заниматься тем, в чем он специализировался до Второй Войны. Достаточно было отыскать всего лишь нескольких Змей, которые тут же начали поднимать свои старые связи. Мне оставалось только наблюдать за тем, как восстает из пепла их шпионская сеть. Этих вампиров не надо было учить своему ремеслу — у одного моего подопечного появлялись другие подопечные, а у тех — свои. Никого из них не надо было учить осторожности. Они по природе своей были скрытными и аккуратными, несмотря на то, что ни один из них не делал ничего, противоречащего правилам новой Империи. Ну и что с того, что он сообщает кому-то, что в городе N постоянно живет такое-то количество охотников или что бывший Сокол является владельцем конгломерата? Ни один из этих фактов не мог бы вызвать ничьего подозрения, но вкупе у меня теперь была полная картина всего, что происходит в Империи.

А в родном городе я давно уничтожил следы своего пребывания. Там разведыванием обстановки занимались несколько смертных, как и в других населенных пунктах, где за мной остались жертвы. Мои люди должны были проверять несколько адресов, и не появится ли кто-то, кто будет интересоваться какими-то старыми историями. Через них я и узнал, что моим делом занимается один охотник. Тот, конечно, сразу заметил, что за ним следят смертные, но вряд ли сможет что-то предпринять. Даже если он прибегнет к помощи вампира со способностью внушения, то все равно не сможет выудить никакой информации. Те люди, естественно, не имели понятия, кто стоит в начале пирамиды их нанимателей. Я не был настолько глуп, чтобы недооценивать своего врага. Охотник уже выяснил, что тот самый несанкционированный вампир все еще жив, но вряд ли сможет отследить всю запутанную цепочку следов до меня. Еще и с какой-то девицей связался — мне передали ее фотографию и основные данные. Сначала я надеялся, что это просто претендентка в жены этому самому охотнику, те часто брали себе в спутницы жизни женщин «со стороны». Ген охотника все равно не передается по женской линии, поэтому он вовсе не обязан жениться только на «своей», хотя это и считалось предпочтительным. Тем более, эта, на первый взгляд, была очень симпатичной. Необычная такая, нестандартная, запоминающаяся. Но когда я получил более подробное досье Натальи, то пришел в замешательство. Тот самый визгливый ребенок из парка! Как удалось охотнику найти единственного свидетеля? Таких случайностей просто не бывает! Или мироздание не на моей стороне. Вряд ли она может рассказать что-то определенное о той ночи. Свидетель незначительный, и убирать ее надо было раньше. Теперь лучше не мельтешить перед глазами ищейки лишний раз. Достаточную доказательную базу тот собрать все равно не сумеет. А в новой Империи, пусть святится имя двух ее Императоров, без этого он не сможет меня обвинить.

А пока надо заняться более важными делами. Лаборатория уже запущена и, безусловно, занимается «синтезом вампирской крови», что даже звучит как бред сивой кобылы. Синтезировать кровь — возможно, но воспроизвести содержащийся в ней ген бессмертия — вряд ли. А именно он и несет в себе целительные свойства. Но для отвода глаз такая деятельность вполне подходит. Но для настоящего исследования мне нужен другой ресурс — другая кровь, дающая незабываемый эффект для вампиров. Правда, санкционированные вампиры ни при каких обстоятельствах не станут добровольно ее пить. А если они не узнают, что это кровь охотника? Поэтому совсем необязательно ее синтезировать, достаточно просто устранить запах.

Мне удалось убить одного охотника несколько лет назад, но тот был слишком юн, поэтому второй раз полагаться на такую удачу не стоит. Вампир приблизиться к нему не сможет, оставаясь незамеченным. Действовать можно только через людей. Я без труда отыскал банду головорезов, готовых на такую работу.

— Он будет всего один? — в очередной раз спросил индюк, мнящий себя их главарем.

— Да, но он очень опасен, — в очередной раз ответил я.

Эти ребята были небольшого ума, но физической силой похвастаться могли. Как и беспринципностью. Именно они и нужны были для осуществления задуманного. Тех, кто выживет после встречи с охотником, я со временем устраню сам. Мне не нужны свидетели. К тому времени, когда расследование доберется до виновников, ни один из них уже не сможет ничего поведать миру.

— Мы можем его тихо прихлопнуть. Перышком под ребрышко, — подтявкнул главарю какой-то остряк.

— Никаких ножей! — рявкнул я, но снова вернулся к ровному тону. — Только огнестрел и то оружие, что я вам дам.

Я уже приготовил транквилизатор, способный повалить с ног даже динозавра. Это замедлит охотника, после чего его смогут добить выстрелами в голову. Конечно, сам я присутствовать при этом деле не мог.

— Как договаривались — пятьдесят процентов сейчас, остальное — по факту, — снова вступил в разговор главный индюк.

Через три дня дело было сделано. Туповатые ребята справились. В поселке, заранее мною указанном, где в тот момент был только один охотник, схватили девицу. Затащили в сарай и заставили повизжать. Конечно, охотник рано или поздно среагировал бы на призыв о помощи. Там его и прикончили. Правда, двоих он все-таки успел уложить и даже помог убежать девице. Но это и к лучшему. Мне был на руку свидетель, который потом расскажет, что произошло, тем, кто придет мстить за своего. По ее рассказу они узнают, что это были люди, а не вампиры. Они всадили в охотника несколько пуль с транквилизатором и разрядили пару обойм, только после этого тот перестал дышать. Тело привезли в назначенное место, а я безропотно сверху оплатил и потерю двух членов банды. На том и разошлись. Ненадолго, в скором времени я вернусь за каждым из оставшихся.

Подвесив тело за ноги, я сделал длинный продольный разрез вдоль гортани к животу. Такого количества крови хватит надолго. Запах сильно уменьшится уже скоро, но полностью не исчезнет. И вот тут вступают в дело два очкарика-ученых. Их молчание стоило недорого. Возможно, они и сами готовы были заплатить за работу с какой-то совершенно странной кровью, в которой зачем-то требуется снизить уровень ферментов, не изменяя остального состава. Когда они добьются успеха, их тоже придется тихо убрать с дороги. Как жаль, что у меня нет способности Стирателя. Это многим бы спасло жизнь и сократило бы мне издержки.

 

Глава 6

Наташа.

Через пару дней Максим снова заявился ко мне, сразу с порога заявив:

— Ты же хотела приключений? Ну что, готова сорваться в путешествие?

— Куда? — опешила я.

— О! Я ожидал другой реакции… Что-то типа «буду готова через пятнадцать минут».

— Буду готова через пятнадцать минут! — отрапортовала я и кинулась в спальню, задыхаясь от предвкушения скорого отчаливания из милого дома.

Я покидала в сумку вещи, документы, остаток денег и бегло осмотрела комнату, просчитывая, не забыла ли что важное.

— Куда намылилась? — из второй спальни показалась растрепанная голова матери. Та, увидев Макса в прихожей, запахнула халат и вышла.

— Уезжаю я, мам, уезжаю, — я положила в сумку и куртку, а потом, секунду поразмыслив, взяла пакет и закинула туда ботинки и кеды.

— Надолго? — мать повысила голос.

— Надеюсь, что навсегда.

— К новому хахалю, что ли? — она кивнула на парня. — Ну, тогда через недельку вернешься.

— Угу, — я уже собралась и толкнула Макса в подъезд.

— Наркоманка чертова! Шлюха! — послышалось вслед.

Я даже не думала отвечать. А в машине приступила к тому, что мне было на самом деле интересно:

— Я так понимаю, что это непосредственно связано с убийцей моего отца? Так куда мы едем?

— В Питер. Там есть человек… ну помнишь, я тебе рассказывал про гипноз. Возможно, он поможет вспомнить. Хоть что-то, — Макс уже выезжал на окружную трассу.

— Это хорошо, — протянула я и устроилась поудобнее, готовясь к длительной поездке. Через какое-то время, уловив боль в челюсти, я вдруг осознала, что все это время неистово улыбалась. Как хренов Гуинплен.

Дорога заняла у нас почти три дня. Мы останавливались в придорожных кафе, чтобы перекусить, а ночевали прямо в машине. Предложила подменять водителя — я умела рулить не хуже него. Но прав у меня, конечно, не было. Макс на это не соглашался. Но надо признать, что спал он очень мало, поэтому к цели мы приближались достаточно быстро. Отношения между нами стали заметно теплее — и хоть парень до сих пор ничего не рассказывал о себе, в любых других темах он был прекрасным собеседником. Я же постепенно выложила всю свою биографию, мне скрывать было нечего. И еще, я была очень счастлива, что вырвалась наконец-то, впервые в жизни, из проклятого города, где каждое здание вызывало тошноту. Мне потом очень не захочется возвращаться обратно.

В Санкт-Петербурге, который ошарашил меня своими размерами и буйной, выставляемой напоказ красотой, мы сразу направились по адресу того «гипнотизера». Изначально я не очень-то верила в подобные психологические финты, но решила, что приложу максимум усилий со своей стороны. Тут дело не в моей вере или безверии… Я так хотела, чтобы это сработало, чтобы мое путешествие на этом не закончилось, что была готова поверить во что угодно.

Очередной старинный дом с витиеватой лепниной на карнизах и наконец-то дверь — тяжелая, как ворота в дворцовый замок. Нам открыла светловолосая девушка — такая молодая, милая и приветливая, что мне пришлось даже распрощаться с трехдневной убежденностью, что гипнотизеры обязаны появляться из клубов сизого дыма и выть, как кладбищенские зомби.

— Ты Максим? — прощебетала она. Похоже, что это была их первая личная встреча.

— Да. А это Наташа, я по телефону о ней говорил.

— Заходите, заходите, — она провела нас в огромную гостиную, ассоциировавшуюся у меня размерами со школьным спортзалом. Правда, в моей школе спортзал был обставлен чуть менее изысканно. Похоже, гипнотизеры неплохо зарабатывают.

— Меня зовут Настя, — блондинка с приветливой улыбкой сразу обратилась ко мне. — Наташ, нам спешить некуда. Ты после дороги устала. Прими душ, отдохни, потом перекусим… Мы вполне можем отложить это и до завтра.

Интересно, она предлагала остаться до завтра тут, в этих роскошных апартаментах? Что-то меня коробило от одной этой мысли. В квартире, подобной этой, я бывала всего один раз в жизни — во время нашего неудачного променада с Псиной. Я никогда не отличалась особой стеснительностью, но в этой атмосфере немного терялась. И без серебряных приборов за дубовым столом, которых стоило бы ожидать, судя по обстановочке, я чувствовала себя посторонней, единственной не посвященной в тайны их «детективного агентства». Дополнительные удары по самолюбию были бы излишни. Но от душа отказаться все-таки не смогла, да и там постаралась управиться максимально быстро. Переодевшись в чистое, я снова вышла в гостиную. Настя тут же всучила мне прямо в руки чашку с горячим чаем.

— Давайте начнем, — кажется, я слишком резко выдала свое нетерпение.

Настя вздохнула и приняла чашку обратно.

— Садись на диван. Максим, — она обратилась к парню. — Как я уже тебе говорила, шансы невелики. Если ей было всего восемь…

— Других свидетелей все равно нет, — пожал плечами тот.

И потом я куда-то провалилась. Вот в самом прямом смысле. Я никогда раньше не теряла сознание, но, скорее всего, это было что-то очень близкое. Очнувшись, уже лежа вдоль дивана, я никак не могла сообразить, сколько времени я была в отключке. Осмотрелась и с трудом села, превозмогая быстро проходящее оцепенение.

— Это был… гипноз? — уточнила я, до сих пор пытаясь прийти в себя.

Настя кивнула.

— И, судя по вашим рожам… в смысле, лицам, вы ничего не выяснили?

— А разве ты сама не помнишь? Расскажи, что произошло тогда, — мягко улыбнулась девушка.

Я обратилась к своей памяти и обнаружила, насколько отчетливо могу воспроизвести те события… но не все. Например, тело отца так и осталось покрыто туманом прошедших лет. Но зато я помнила само нападение. Убийцу.

— У него было странное лицо… — задумчиво формулировала я. — Может, маска… Красные глаза и клыки наружу, когда он скалился… как у какого-нибудь гребаного вампира из фильмов.

Настя посмотрела на Макса и развела руками — мол, видишь, я же говорила.

Но я продолжала вспоминать детали:

— Одежда вся какая-то рваная. Прямо лохмотья… Рост… Чуть выше папы — это значит, что чуть выше ста восьмидесяти… Волосы черные, — я посмотрела на Настю, попутно осознавая шок от воспоминаний, которые всплывали без каких-либо усилий с моей стороны. — Фигура… Взрослый мужчина, не подросток… но и не старик… И еще… подождите! Потом появился другой человек, чуть пониже ростом… почти лысый, но с такими же красными глазами. Он налетел на убийцу, как вихрь! Свалил с ног, бил головой о землю, а потом… они оба просто исчезли. Тот второй и спас меня и маму, — на этом картинка из прошлого иссякла. — И… как я понимаю, этого слишком мало, чтоб их отыскать.

Девушка пересела ко мне на диван и обняла одной рукой, будто утешая.

Максим встал и взлохматил волосы. И поскольку я до сих пор ни разу не видела его злым или возбужденным, то пришла к выводу, что для него такая реакция — крайняя степень ярости.

— Ну неужели больше ничего нельзя сделать?

Настя встала и подошла к нему, решив, что сейчас он больше нуждается в ее поддержке.

— Я могу попросить Алекса… У него больше опыта, как у Стирателя. Но уверяю тебя, невозможно заставить вспомнить то, чего она не знает! Она и так рассказала больше, чем мы могли предположить. Теперь ты знаешь немного о внешности второго! Круг подозреваемых можно хоть немного сузить.

— Ага, — вот сейчас его злость можно было ощущать уже полноценно. — Под это описание подходит каждый пятый!

Настя похлопала его по руке:

— Не совсем, — она явно пыталась помочь. — Если ты откинешь всех… ну ты знаешь, — я на этом месте в очередной раз убедилась, что от меня скрывают очень многое. — Хотя ты все равно прав. Этого точно недостаточно для доказательства, — она снова вздохнула.

После этого мы довольно быстро распрощались с радушной хозяйкой, хотя та и предлагала погостить еще. Но похоже, настроение у Макса, как и у меня, сошло на нет.

— Куда теперь? — спросила я, едва мы вышли на улицу. — Только не говори, что это все, конец! Давай думать что-то еще!

Максим вышел из своей задумчивости, а потом одарил меня самой приветливой улыбкой, что делал нечасто.

— Нет, дорогуша, конечно, не все. Мы останемся тут на пару дней — мне надо кое с кем встретиться. В любом случае, это дело я бросить не могу. Так ты со мной?

Я завизжала от радости и бросилась его обнимать, подпрыгивая на месте. Он улыбался теперь еще шире и даже не оттолкнул, чего я подспудно ожидала.

Мы остановились в какой-то квартирке почти в самом центре города — небольшой и неуютной. После непродолжительного исследования я обнаружила, что и в ней никто постоянно не живет. У их «агентства», похоже, были своеобразные перевалочные базы — вот такие квартиры чуть ли не в каждом городе, где любой из них мог остановиться при необходимости. Я начинала подозревать, что мой новый друг — из какого-нибудь ЦРУ. Фантастично звучит, зато полностью все объясняет, включая и то, что он ничего о работе не говорит. Даже ручные гипнотизеры в эту версию вписываются органичнее, чем в любую другую.

— Что такое Стиратель? — спросила я уже после того, как мы плотно поужинали едой на вынос из ближайшей кафешки.

— Ну… это они так себя называют, — протянул Макс, устраиваясь за своим ноутбуком.

— Кто? Гипнотизеры?

— Не все. А которые, как Настя, помогают вспомнить.

— Вспомнить? Какая-то больная логика, не находишь? — съязвила я. — Стиратель должен стирать! Белье хотя бы… силой мысли.

— Нет, — он отмахнулся. — У их дара есть и другая сторона — они так же умеют и стирать память. И эта способность ценится выше. Поэтому Стиратель, а не какой-нибудь Вспоминатель… Все, займись чем-нибудь или погуляй. Мне надо поработать.

Я притихла, наблюдая, как Макс что-то печатает, читает, рассматривает фотографии. Через пару часов, поняв, что так он завис надолго, действительно выбралась на улицу.

Я была в Санкт-Петербурге! От одной этой мысли хотелось танцевать. Да, моя эйфория немного поугасла, пока мы проезжали в пути другие города, но не потухла окончательно. Я просто гуляла по улице, боясь далеко отойти от нашего многоквартирного дома, чтоб не заблудиться, и наслаждалась; завидовала всем, кто сразу родился в таком прекрасном пасмурном месте. И приходила к мысли, что никогда ничем не разозлю Макса, буду слушаться и повиноваться — только потому, что он подарил мне этот день.

Вернувшись в квартиру, я обнаружила там гостя — мужчину средних лет, который тут же приветливо помахал мне рукой.

— Коллега по ЦРУ? — спросила я, и этот новый мужик — Иван Иваныч, как он представился, расхохотался.

— А она у тебя ничего так, смышленая! — он хлопнул Макса по плечу. — Ладно, мне пора.

В дверях он остановился и снова обратился к парню, видимо, желая высказаться напоследок:

— Максим, я всё понимаю. Все понимают, уж поверь. Но горячку не пори. Убедись на сто процентов, что это он! Потому что если ты ошибешься… ну знаешь, на нас всех тогда полетят плевки… А это сейчас совершенно не нужно, как никогда — не нужно. Вероятность того, что это он, один к двенадцати тысячам. Поэтому убедись… — они пожали друг другу руки, после чего Иван Иваныч отсалютовал и мне.

— Он говорил про того убийцу? — сразу же переспросила я, как только закрыла дверь за ушедшим.

— Ну ты же сама все слышала… Есть у меня подозреваемый. По тем внешним признакам подходит, но ты понимаешь, что брюнетов такого роста… в кого ни плюнь. Ладно, почти в кого ни плюнь. Но у моего когда-то давно был… приятель, чуть ниже ростом и почти лысый. И на этом… в общем-то, вся связь.

Я обреченно вздохнула, понимая, что мы собираемся преследовать человека, который виновен только в том, что его приятель не мог похвастаться шикарной шевелюрой. Но Макс неожиданно продолжил:

— У меня интуиция… Я даже не знаю, как тебе это объяснить, но она говорит о том, что вероятность гораздо больше, чем один к двенадцати тысячам!

— Тогда что мы будем делать?

— Будем проверять того парня, раз других вариантов нет.

Я снова воодушевилась:

— Как?

— Я пока и сам не знаю… Он бизнесмен, очень состоятельный, но живет в небольшом городе… Ему принадлежат кафе, рестораны, гостиницы. При этом, как сказал Иван Иваныч, нужны твердые доказательства. И если за мной тогда следили именно его люди, то, скорее всего, моя физиономия ему известна.

— А моя нет! — меня переполнял восторг от того, что и я могу быть полезна. — Следили точно за твоей квартирой, я уверена! Не за мной! Я не знаю, как к этому богатому престарелому говнюку подобраться, но можно начать издалека… например, устроиться к нему на работу. Той же официанткой!

— Во-первых, мы еще не знаем, что он именно тот самый говнюк, так что не будем клеймить пока человека.

Я перебила:

— Зато «говнюк» — гораздо короче, чем «убийца моего отца»! Так что для житейских разговоров вполне сойдет! Потом заочно перед ним извинимся, если оправдаем.

— Во-вторых, если ты устроишься простой официанткой, то подбираться будешь к нему о-о-очень долго.

— Но это хоть что-то! Возможно, мне удастся что-то разузнать… А если появятся другие варианты — перейдем на них. Насколько я понимаю, тот говнюк не в себе, вообще псих конченый. Мне кажется, если за ним следить достаточно долго, то это как-то проявится.

Он вообще меня не слушал:

— В-третьих, насчет престарелого… А… хотя на это пока забей. И сразу в-четвертых, Наташа, ты должна изначально себя настроить на то, что это может быть не он. Вероятность, действительно, ничтожно мала. Тот… говнюк мог уже давно умереть, переехать за границу, попасть-таки в психушку — да что угодно! И слежка могла быть вообще не связана с тем старым делом — полно других вопросов и других людей, которых я мог заинтересовать. Так что заодно ты должна быть готова, что мы никогда его не найдем.

— Хорошо. Бросаться на говнюка с топором я не стану. Пока мы не раскопаем доказательства!

Максим задумчиво кивнул.

— Говнюк или не говнюк… вот в чем вопрос.

Кай.

Я не дергался, когда узнал, что охотник повез единственную свидетельницу к Стирателям. Все, что произойдет — произойдет помимо моего волнения. И я прогнозировал такой ход событий. Ближайшие Стиратели, а именно к ним бы я и обратился на месте охотника, жили в Питере. От моего родного города до Санкт-Петербурга шла единственная трасса. Одному из моих подопечных Змей с неплохой способностью внушения понадобилось несколько дней, чтобы пройти по этой дороге заранее и создать цепь слежки. Почему никто не догадался раньше следить за охотниками через людей? Ведь человеческий ресурс неисчерпаем! Змея заходил в каждое придорожное кафе, магазин и автозаправку и просто внушал, показывая фотографии, в каком случае стоит ему позвонить по такому-то номеру. Для вампира даже со слабой способностью Эмпата — плевое дело. Никакого насилия он над этими людьми не учинял, ни к чему плохому не принуждал и даже обещал награду, поэтому законов новой Империи не нарушил. И ему позвонили сразу несколько таким образом подготовленных людей, видевших этого парня и ту рыжую девчонку. Поэтому я знал об их перемещениях, но не дергался. Подозрений по отношению к своей персоне я мог ожидать — охотник перебирает всех, кто хотя бы теоретически мог устроить тот шабашик двенадцать лет назад, и заподозрить новоявленного несанкционированного было бы естественно.

И судя по тому, что меня до сих пор не схватили, Стирателю ничего важного выведать не удалось. После Питера я вообще потерял их из вида и не тратил ресурсы на поиск, потому что повод для тревоги так и не обозначил себя.

Только месяца через три я вспомнил про этих двоих, практически столкнувшись с девицей нос к носу. В тот поздний вечер я заехал за Русланом, который заканчивал проверять бухгалтерию в одном из моих кафе. Я и сам бы занимался только составлением и проверкой отчетности — цифры меня успокаивали, но, к сожалению, всегда находилось множество других вопросов, которые приходилось решать лично. Я зашел в кафе, которое уже готовилось к закрытию и сразу же обратил внимание на рыжую девушку, мывшую пол в другом конце зала. Она была достаточно далеко и даже не заметила моего появления, но вампирское чутье позволило моментально оценить ситуацию. Никаких сомнений, это она — та самая свидетельница моего небольшого грехопадения.

Я не хотел быть ею замеченным, поэтому сразу зашел в комнату с открытой нараспашку дверью, где Руслан склонился над бухгалтерским балансом.

— Привет, я скоро, подожди немного, — поднял голову помощник, но я сейчас потерял интерес даже к цифрам.

— Новая уборщица? — я махнул рукой в сторону общего зала.

Руслан удивленно вскинул брови. Конечно, шеф до сих пор никогда не интересовался настолько незначительным персоналом и уж, тем более, вряд ли бы распознал новое лицо.

— Не совсем новая. Больше двух месяцев тут работает в должности уборщицы. Наталья Деева. Двадцать лет. Работает хорошо, ни прогулов, ни опозданий, — он, как обычно, сразу выложил полный отчет. — А что?

Та-а-ак. Фамилия другая, а это значит, что охотники выправили ей новые документы. Девушка выпрямилась и повела рыжей головкой, оценивая оставшийся фронт работ, но в нашу сторону даже не повернулась. Уморилась, видать, шпионка с тряпкой.

Они решили внедрить ее сюда… для слежки? И чего она сможет разузнать на такой крутейшей должности, в такой дали от головного офиса? Если она тут, то я у них под подозрением. А раз ко мне еще не пришли — значит, доказательств у них нет. И не будет. Запаха охотника нигде не ощущалось, наверное, тот держится в отдалении. И ведь не боится отправлять своего человека прямо ко мне в пасть… Хотя нет. Бояться тому совершенно нечего. Если с девушкой что-то случится, даже если она сама поскользнется на этом мокром полу и свернет себе шею — я тут же стану первым подозреваемым. Если сейчас у них только необоснованные гипотезы, то случись с ней что — они моментально вырастут в твердую уверенность. Поэтому тут она в полной безопасности… Но охотник где-то поблизости. Какой у них план? Намывать мне полы, пока я сам не расколюсь?

— Ничего такая, — прокомментировал я вслух.

Это Руслана просто добило:

— Ты знаком, что ли, с ней?

— Нет пока.

— И чего ты там смог разглядеть на таком расстоянии? — я просто пожал плечами, не ответив. — Да нет, Лёх, я, конечно, рад, что ты впервые хоть на кого-то посмотрел… А то твоя столичная мадама тебя рано или поздно с ума сведет. Но… А слушай, давай… типа представлю сотрудницу верховному главнокомандующему?

— Нет. В другой раз, — я устремился к бухгалтерской документации, обозначив тем, что разговор окончен.

Наташа.

— А-а-а! Бесит! — я раздраженно откинула вилку. — Ну фигня это все, Макс! Я столько уже там работаю, и даже ни разу с ним не встретилась!

В этом городе мы сняли квартиру на самой окраине. Там вдвоем и жили уже почти три месяца, пытаясь приблизиться к своей цели, но ни на шаг не продвинулись. Максим терпеливо успокаивал меня, как это бывало все последние дни:

— Ты пообщалась с персоналом. Все, как один, отзываются о нем положительно — типа строгий, но справедливый начальник, спокойный, уравновешенный. Познакомилась с его помощником…

— И что нам дает такая бесценная информация? — я захныкала. — За какой же бредовой идеей мы с тобой помчались? Цвет волос и рост? Сколько таких людей вообще? Почему ты думаешь именно на этого Матвеева?

— Интуиция!

— Да вертела я твою интуицию перпендикулярно оси! Расскажи мне все, что знаешь о нем! Я ведь не дура, понимаю, что тебя сюда что-то привело, а не просто ткнул в первого бизнесмена с черными волосами!

— Наташ, я не могу.

Я попыталась успокоиться, ведь уже давно решила для себя, что буду терпеливо дожидаться от Макса откровенности. Он и так мне дал слишком многое — другая жизнь, другой город, первая настоящая работа и определенная цель для каждого действия. Можно было отблагодарить за это хотя бы терпением.

Теперь уже Макс окончательно стал для меня особенным человеком. Возможно, я, всю жизнь подсознательно тоскующая по папе, вдруг встретила того, кто достоин такой же преданности с моей стороны. Нет, конечно, я не воспринимала его как отца или брата, но он вполне заслуживал, чтобы им быть. Я привязывалась, чувствуя себя от этого уязвимой, но иногда ловила себя на сопливой мысли, что он — мой первый в жизни настоящий друг. А в моем возрасте такие новости с непривычки оглушают. Хотя иногда и беспокоилась о том, что вся наша дружба основана только на общем деле. И тут же переубеждала себя — нет же, я ведь вижу, что он тоже меняется! Во многих вопросах он оставался таким же скрытным, как и раньше, но во всех других темах уже давно принимал меня всерьез. Между нами ни разу не проскользнуло ничего, что можно было бы назвать флиртом, а я этого очень опасалась. Даже и не знаю, как бы поступила, если бы Макс вдруг начал проявлять ко мне романтический интерес. Я вовсе не хотела бы испортить первую в своей жизни дружбу получасовыми фрикциями. Но он, к величайшему счастью, полностью оправдывал мои ожидания и в этом вопросе.

— Да, извини. Просто так сильно одно к другому не вяжется… По фотографиям ему лет двадцать пять… Ну максимум, тридцать, если он ночует в холодильнике… Тот говнюк, насколько я смогла вспомнить, не выглядел ни ребенком, ни даже подростком! А дело-то было двенадцать лет назад! Этот уж слишком молодой, чтобы оказаться говнюком.

— С таким баблом он может подтяжки лица себе ежегодно делать! — со смехом предложил свое объяснение Макс.

— Вот это и не клеится! С таким баблом он мог практически полностью изменить свою внешность и уж точно перекрасить волосы! Ну, если бы он боялся, что его кто-то узнает! А этот… солидный человек, ни от кого явно не скрывается… Никак не могу понять…

— Наташа, может, ты и права. Скорее всего, я действительно ошибся. Хочешь вернуться в свой город?

Угрожает, милый мой соратник, угрожает… И знает наверняка, что угрозы цели достигнут.

— Нет! — я даже руку вскинула. — Не кипятись, братишка! Буду мыть пол и наблюдать! Мыть и наблюдать! Может, мне с этим Русланом попытаться замутить? Он ничего так…

— Не надо, если сама не хочешь, — собеседник снова задумался.

— Тогда я никогда не выйду на этого Алексея Алексеевича! Состарюсь и умру, ни разу не повстречавшись с шефом.

— Потерпи еще. Мне кажется, ситуация скоро изменится.

— Опять твоя чертова интуиция?

— Она, родимая, она…

 

Глава 7

Кай.

Я обсуждал с Русланом детали сделки с Осиповыми, как вдруг замер на полуслове, уловив знакомый запах.

— Лёш? — озабоченный голос помощника. — Все в порядке?

Не все в порядке, это уж точно. В здании был охотник, и он приближался. Я, усмехнувшись, просто махнул рукой, а сам завалился в свое кресло, ожидая. Десять секунд, двенадцать… В кабинет влетела секретарша и залепетала взволнованно:

— Алексей Алексеевич, к вам тут какой-то человек… Говорит, что вы его ждете, хотя в вашем расписании…

— Пусть зайдет, — перебил я ее.

В кабинет вошел охотник — ориентировочно лет пятидесяти-семидесяти, потому что выглядит моим ровесником или чуть старше. Процессы взросления в их племени резко замедляются после полного созревания, поэтому они долго остаются молодыми. Но чем старше охотник, тем сильнее чувствуется его мощь. Этому уже точно не меньше пятидесяти, хотя я мог и сильно ошибаться.

— Руслан, оставь нас, пожалуйста.

Помощник перевел крайне удивленный взгляд с меня на вошедшего, потом безмолвно покинул кабинет.

— День добрый, вампир, — сказал охотник и без приглашения уселся в кресло напротив рабочего стола. — Меня зовут Максим.

Кажется, они все немного хамоваты. Я был рад, что он наконец-то решил обозначить свое присутствие в городе. Но я не должен показать, что знаю о причинах его пребывания тут. Ведь это не меня он тут разыскивает по каким-то неизвестным мне подозрениям. Скорее всего, он уже проверил моих «одноклассников», «одногруппников» и «преподавателей». Но одна из моих талантливых Змеек, приехавшая специально для этого с другого конца света, уже провела всю нужную работу, и теперь каждый из них «помнил», как я учился с ними в школе, а потом и в институте. Смутно, конечно, на большее способностей того вампира не хватало, но и этого было достаточно. Сколько лет-то прошло!

— Я — Кай. Но ты ведь это и так знаешь, раз приехал с проверкой?

Парень удивленно изогнул светлую бровь:

— С какой еще проверкой? Ну да, конечно, я сначала связался со своими, когда почувствовал, что ты в городе. Но я тут оказался не из-за тебя.

Верю-верю.

— Ну, тогда можешь заодно и проверку устроить, раз все равно здесь, а я рад новому знакомству, — улыбнулся я максимально приветливо.

— Неужели? Вампир, любящий охотников?

Глупый вопрос в новой Империи. Надеется на такой же глупый ответ? Ну тогда держи, приятель:

— А с чего мне вас не любить? — я пожал плечами. — Мой Ритуал провели уже после Второй Войны, я не знаю другого мира. Да и если уж на то пошло, охотники спасли мне жизнь — не дали Волкам просто воткнуть мне кол в сердце, когда я был еще несанкционированным. Конечно, после этого они мне устроили веселенькое собеседование… Но вряд ли из-за этого я должен на них злиться, так?

— Так, — Максим уже тоже приветливо улыбался. — Ты не обращай внимания. Эти подозрения между вампирами и охотниками пока до конца не искоренены. Я лично еще хорошо помню те времена, когда мы были над вампирами надзирателями, и они нас за это искренне ненавидели.

Если уж придираться к формулировкам, то они и до сих пор оставались надзирателями. Но решил на этом вопросе не останавливаться, просто понимающе кивнув.

— Чем питаешься? — ну вот, совсем даже не надзирательский вопрос, пусть даже и произнесенный таким равнодушным тоном.

— Лаборатория у меня есть, фармацевтическая. Оформил туда доставки донорской крови для исследований, все на законных основаниях. Мои ученые настолько… ученые, что сроду не отследят движение товарных запасов. Поэтому ем до отвала.

В принципе, так и было. Но я уже приближался к своему очередному срыву. Раз в несколько месяцев мне было просто необходимо поохотиться — донорская кровь, сколько ее ни глотай, утоляла только голод, но не сам инстинкт. Спасибо непрочной связи с Мастером.

— Хитро! — оценил он. — Обычно вампиры такие поставки осуществляют за счет своих, специально внедряясь в медучреждения…

— Видишь же — я в городе один, поэтому выкручиваюсь, как могу.

— Вижу. У тебя даже заместитель — человек, я такое впервые наблюдаю. Вообще ни с кем из своих не общаешься?

Продолжает допрос. Но… в общем-то, имеет на это право.

— С чего вдруг? Постоянно куда-то езжу, встречаюсь, с кем-то сдружился… Через них кое-как и вошел в курс дела. В принципе, я всегда с ними на связи. Но в этот город переезжать никто особого желания не выразил, а я пока тоже не готов покинуть родные места…

— Мне об этом сказали. Но, Кай, тебе все равно придется.

— Знаю, — я был вынужден отметить, что охотник придерживается исключительно дружеского тона, но мне захотелось перенаправить тему на него. — Я могу тебе чем-то помочь? Зачем ты вообще приехал в такое отдаленное от наших сообществ место, если не из-за меня?

Максим с показным смущением отвел взгляд:

— У меня тут любимая девушка. Познакомились давно, она в Новосибирске была по учебе… а потом я не выдержал и сорвался к ней. Вот, теперь живем вместе.

Ага, видал я твою «любимую девушку». Между тобой и нею всегда будет торчать мой прекрасный призрак — единственное, что и склеило такую замысловатую парочку.

— О-о, — протянул я. — Любовь, значит. Ну, поздравляю! Я думал, что охотники чаще выбирают себе спутниц жизни из своих.

Он немного нервно пожал плечами, демонстрируя волнение, вызываемое этой темой. Знаю я цену этому волнению.

— Бывает и по-другому. Но… она про нас не знает. И я пока не решился ей все рассказать.

— Понимаю, — а что? Я и правда понимал. Даже если бы она, действительно, была его любимой девушкой, то вот это все вывалить на нее не так уж и просто.

— Кстати, она работает уборщицей в одном из твоих кафе! Я поэтому-то тебя и почувствовал. Только потом навел справки и пришел сюда.

Я распахнул глаза:

— Уборщицей? Как ее фамилия? Могу поспособствовать карьерному росту. Как я понял, вампиры обязаны помогать своим. А охотники — теперь свои.

— Наташа Деева. Рыженькая такая, невысокая…

— Не помню такой, — я глубоко и очень искренне задумался.

— Делать ничего не надо! — он вскинул руку. — У нее и образования-то законченного нет! И ее саму полностью все устраивает, не парься.

У твоей Наташи даже и начатого образования толком не имеется. И, естественно, ее имя и фамилию ты выложил сразу именно для того, чтобы я «не парился». Не-ет. Ты хочешь ее приблизить ко мне, поднять, так сказать, наблюдательный пункт, а то из текущего меня плохо видно. И без моей помощи вы доказательства будете еще триста лет собирать. Я столько не выдержу, поэтому надо помочь ребятам в их нелегком деле.

— Ладно. Как скажешь, — согласился я вслух. — Если что понадобится — обращайся.

Мы даже пожали друг другу руки, прощаясь. Охотник был непрост… Да они вряд ли бывают простыми. Но он совершенно точно подозревает меня. И совершенно точно у него нет никаких доказательств.

— Кто такой? — спросил вошедший Руслан. Он не имел права на этот вопрос, как помощник, но как ближайший и единственный друг — вполне.

— Да так, — я отмахнулся. — Бывший одноклассник. Забежал, чтоб поздороваться. Помнишь ту новую уборщицу? Она — его девушка.

— А-а-а, — протянул Руслан. — Теперь стало понятнее. А то — «не встречался раньше, не видел, не знаю» — как маленький, в самом деле! Так бы сразу и сказал — нравится девушка, но она занята… эм-м… бывшим одноклассником.

Я добавил в улыбку неловкости.

— Да я с ней встречался-то пару раз, мельком. Ни разу не общались. Она меня точно не помнит. Видишь, ситуация какая неоднозначная… А теперь я решил, что буду ее у него отбивать.

Руслан расхохотался так, что, скорее всего, это слышала и секретарша за стеной.

— Чем могу помочь, друг, в покорении девушки, с которой ты даже словом еще не обмолвился?

— Переведи ее сюда, в головной офис. Уборщицей или… придумай сам что-нибудь. Лишь бы тут где-нибудь крутилась.

— Понял, сделаю, шеф, — Руслан до сих пор не мог остановить вырывающийся смех.

Ну что ж, я сделал то, что нам троим было нужно. Жду благодарностей, цветов и подарков. Невиновный на моем месте поступил бы точно так же.

Наташа.

— Ма-а-аксимуленька! — я снова налетела на него, чтобы обнять. Моего друга это каждый раз заметно нервировало, но он уже настолько привык к моим эмоциональным порывам, что даже не сопротивлялся. — Как ты это сделал?! Просто невероятно!

— Что сделал? — он попытался увернуться, но я все-таки чмокнула его в скулу. В наших отношениях совсем не было никакого сексуального подтекста. Больше того, вот именно такие порывы и свидетельствовали об этом больше, чем все остальное. Это было легко, потому что не содержало в себе напряженного влечения.

— В смысле, что? — я от удивления даже расцепила объятия. До сих пор он тугодумием не страдал.

— Наташ, я не знаю, о чем ты говоришь! Прилетаешь с работы и набрасываешься. Вот все, что я пока понял.

— Серьезно? — я растерялась. — Ну… Я была уверена, что это твоих рук дело. Пробил как-то через свои связи… Вы ж и документы мне сделали, и даже типа курсы я какие-то там закончила, то есть повлиять на такой мелкий вопрос для твоих друзей — ерунда…

— Я тебе говорил, что в этом городе у меня связей нет! Соберись и объясни, что случилось-то?

— Ну да… Просто… Слушай, подходит ко мне сегодня Руслан Дмитриевич и говорит о том, что переводит в головной офис! Якобы тамошней секретарше срочно требуется помощница — ну там принеси-подай, кофе свари, документы отксерь… Зарплата сразу в два раза выше, искать человека со стороны у него, мол, времени нет, а я такая ответственная, справлюсь… Ну я, естественно, не думая, согласилась! Ни с того ни с сего — сразу под бок к нашему Матвееву! Мы с тобой даже мечтать об этом не могли! Но, — я снова задумалась, — если это не ты устроил, то… с чего вдруг такое предложение?

— Не знаю. Совпадение? Может, и правда нужен был человек, а ты за это время себя проявила…

— Начищая пол? Сомневаюсь… Что-то тут не так, Макс.

Теперь мне отчего-то стало страшно. А вдруг говнюк — и правда говнюк? И теперь, раскусив меня каким-то образом… и все равно непонятно, зачем приближать меня к себе. Если бы это был говнюк, то проще было бы меня убить, чем переводить на более высокую должность.

— Есть и другой вариант… Наташ, ты симпатичная, общительная. Может, Руслан этот твой Дмитриевич просто обратил на тебя внимание, как на девушку? Ведь он тебя не только к Матвееву поближе перемещает, но и к себе.

Я подумала и решила, что этот вариант гораздо реальнее, чем тот, где Матвеев — говнюк, а я ему кофе буду варить.

— Не знаю. Может и так. Он всегда был со мной приветлив, но не больше… Ну и хорошо, если это правда!

Максим ухмыльнулся, всем своим видом показывая, какой подтекст прочитал в моей последней реплике.

— Да нет, Макс, не в том смысле! Я когда говорила, что с Русланом Дмитриевичем замутить могу — это только чтоб к Матвееву подобраться! А теперь он сразу перестал иметь для меня значение.

— Ты же говорила про него «ничего так», — парень продолжал свои дружелюбные подколки.

— Между «ничего так» и настоящей симпатией — пропасть! Я понимаю, что мое прошлое немного… портит мою репутацию, но не переноси пару неприятных опытов на всю оставшуюся жизнь. Ты, может, и не видишь этого, но я сильно изменилась!

В ту минуту я верещала очень искренне. Макс все же притянул меня к себе, обнимая:

— Я знаю, Наташка, знаю. Все вижу. Могла бы и не объяснять.

— Мог бы и не вынуждать меня объяснять, придурок! — буркнула я, пряча улыбку в его футболке. — Ой! Чуть не забыла… Макс, а ты умеешь варить кофе? Мне ж до понедельника научиться надо!

Кай.

Ее голос раздался откуда-то издалека:

— Алексей Алексеевич, ваш кофе! Руслан Дмитриевич, чай. Еще что-нибудь?

Я кое-как оторвал взгляд от Руслана. Последние несколько минут я просто прилип к запаху, источаемому его кожей, пока тот нес какую-то чушь… про какие-то затраты… какой-то отель с какой-то Гердой… какие-то дела. Она у него такая смуглая… Такая длинная шея, в которую хочется погрузиться полностью. Ощущения, которые с непривычки можно спутать с сексуальным влечением, но я хорошо знал это чувство. Я голоден. Мне нужно вырваться на охоту. Срочно. Донорская кровь уже совсем не помогает, а лишь больше распаляет желание вонзиться в живое существо клыками. Какая же у него смуглая шея…

С трудом повернул голову к вошедшей. Ну, привет тебе, супер-шпионка. Та была одета очень стильно — похоже, они с охотником немало постарались, чтобы привести ее внешний вид в соответствие новому месту работы. Рыжие волосы выпрямлены профессионалом в ровное каре. В каком припадке безумия женщина способна согласиться на короткую прическу? Как может существо, зацикленное на собственной внешности, взять и отказаться от своего главного козыря — длинных волос? Может. Но только в том случае, если у нее вот такие же огромные светло-зеленые глаза. Выразительные до такой степени, что сложно оторваться. Как она пахнет… С этим голодом надо что-то делать! Но пока у меня на хвосте висит ее дружочек, предпринять что-то очень сложно. У этой рыжей глазастой вражины кожа гладкая. Любой человек бы сказал, что ее кожа — идеальна. Но я-то видел очень маленькую отметинку под внешним уголком левого глаза и микроскопические трещинки на ее губах. И что из ее почти идеальной укладки чуть заметно выбивается одна кудряшка. По-моему, тот художественный бардак, что она носила раньше, ей шел гораздо больше. Запах сводит с ума. Срочно нужно что-то придумать, а то я сожру их обоих, а потом закушу и секретаршей.

Сморгнул голодное наваждение и сосредоточился. Нет, эту есть точно не стоит. Бывают и менее болезненные способы убийства, чем мне потом устроит ее карманный охотник. Может, все-таки Руслан? Шея у него смуглая, длинная, с родинками… Соберись, Кай, соберись. Надо что-то ответить новой помощнице старой секретарши. Я быстро приходил в себя, отгоняя головокружительную жажду. Пребывая в человеческом сообществе столько лет, я все-таки постепенно улучшал свои навыки в этом деле. Я всегда раньше дотягивал до охоты, дотяну и на этот раз. Наверное.

Теперь думать стало чуть легче. Запах охотника ощущался, но очень слабый. Нет, они точно не спят вместе, иначе она бы пахла им сильнее. Конечно, охотникам легкомыслие вообще не было свойственно, но и на целибат никто из них не подписывался. Максим с утра позвонил и поблагодарил за перевод «его девушки», отметив, что ей лучше не знать об его участии в этом деле. Тут все было ясно — похоже, она на самом деле не в курсе, кем является ее неприступный дружочек и кем являюсь я. Возможно, охотник готов к тому, чтобы в любой момент ее вывести из игры, а тут лишние знания только помешают. Она не была ему ни любовницей, ни сестрой, ни полноценным напарником. Она была пешкой. А я хорошо понимал, почему нельзя посвящать пешку во все детали. Интересно, это он ей посоветовал подкрасить ресницы? Надеюсь, что их план не имеет отношения к соблазнению? Я был бы крайне разочарован от такой примитивщины.

Руслан, видимо решив, что пауза затянулась, ответил ей сам:

— Ничего не нужно. Спасибо, Наталья. Как вам тут? Обустроились уже?

Она смутилась до легкого румянца.

— Ну… первый день еще… Спасибо вам, Руслан Дмитриевич, за такую возможность!

— Благодарите Алексея Алексеевича, — в его взгляде и правда плещет неприкрытое веселье?

Мне ее благодарности были нужны так же, как несанкционированные Дети, поэтому я широко улыбнулся и отвесил великодушное:

— Не стоит! Вы можете идти. Светлана Александровна введет вас в курс всех дел.

Она смылась за дверь, а Руслан уже не мог сдерживаться:

— Ну ты даешь! Лёх, неужели так сильно нравится? Ты смотришь на нее, как будто съесть готов…

М-да уж. Я и тебя готов, если придерживаться истины. Но если мой голод уже так очевиден даже для смертного, то пора что-то с этим делать. Под присмотром Максима я не могу действовать по своему обычному сценарию. Но в голове уже созрел другой план — не без шероховатостей, конечно, но времени уже нет. Я сглотнул.

 

Глава 8

Кай.

Меня торкало. Размазывало по барной стойке каждый раз, когда кто-то ко мне подходил, когда легко касались плеча. Выворачивало жаждой наружу. Но я только нервным жестом отгонял от себя этих тщедушных андрогинов и продолжал ждать. У меня только одна попытка, поэтому на мелочи тратиться нельзя.

Я выбрал гей-клуб не просто так. Во-первых, тут, по определению, царит атмосфера некоторого равнодушия — всем по барабану, с кем ты пришел и с кем ушел. Уверен, они к такому давно привыкли. Во-вторых, мне нужен был мужчина — и чем сильнее, тем лучше. Поэтому я и не отвлекался на мальчишек, которые то и дело подсаживались рядом и пытались томно заглянуть мне в лицо. Странно, что мой хмурый вид их заранее не отпугивал. В-третьих, с мужчиной поутру, как я предполагаю, расстаться гораздо проще, чем с женщиной. Хотя… откуда у меня такая уверенность? Просто определяться надо было быстро, я и определился.

Вот. Наконец-то. Очень подходящая особь. Он сидел далеко, но не сводил с меня глаз. Провел зрительную диагностику еще раз и приподнял свою рюмку с коньяком, будто чокаясь с ним. Особь тут же приняла приглашение, подхватила свой бокал и направилась ко мне. Я восхищенно его осматривал, едва не давясь слюной. Огромный, просто невероятно огромный! Под два метра ростом, широкий в плечах, одежда не способна скрыть перекатывающиеся бугры мышц. Я кончил от одного этого зрелища… ну, правда, не в прямом смысле.

— Новичок? — спросил он бархатно, усевшись на соседний высокий стул.

— Новичок… — отозвался я, пытаясь собраться с мыслями. Думаю, вожделение в моем взгляде не скрылось и от него.

— Я могу тебя угостить? — он улыбался, рассматривая мое лицо. Меня его лицо не интересовало вовсе. — Как тебя зовут, красавчик?

Представиться вымышленным именем или это вообще не имеет никакого значения? Да к черту формальности! Я на грани! Поэтому просто встал и спросил, глядя ему в глаза:

— К тебе или ко мне?

Наверное, на такую легкую победу он и не рассчитывал.

— Шустрый, — ухмыльнулся он и тоже встал, возвышаясь надо мной, подобно Фудзияме. Я судорожно выдохнул, стараясь унять восторг. — Должен сразу предупредить, на берегу, как говорится… Ну, чтобы потом не возникло недопонимания. Я — стопроцентный актив.

Актив!!! Стопроцентный! Кажется, я все-таки кончил.

— Тогда к тебе, — максимально спокойно ответил я.

Он поцеловал меня в такси, а я даже лениво ответил. До сих пор все мои поцелуи, правда только с женщинами, оставались в далеком прошлом, за границей моей смерти, а после того жажда всегда была превыше страсти.

Надо отдать ему должное — он не пытался произвести на меня впечатление интерьером своей просторной квартиры. Возможно, стоимость моего прикида и часов была уже оценена профессиональным взглядом. Он вел себя просто — пригласил, налил выпить, мягко толкнул в сторону спальни.

— Какой же ты породистый… — он рычал от возбуждения, раздевая меня. Я не отвлекался на вербальные ответы.

Наркоту я подсыпал ему заранее. Конечно, мне не нужно, чтобы с утра он четко помнил, что произошло. Но пока эффекта не было заметно, поэтому когда я резко изменил наши роли, с силой скинув его и уложив на лопатки, он расширил глаза от шока. Стопроцентный актив, спохватившись, даже начал отбиваться, и это было воистину прекрасно. Его физическая сила поражала, я уже начал подозревать, что он совсем не вырубится. Но нет, через довольно продолжительное время мой сладкий птенчик все-таки отключился, но к тому времени я уже удовлетворил инстинкт. Почти уверен, что менее мощная особь моего сегодняшнего голода бы не пережила. Но этот только заметно побледнел. Я влил ему в рот своей крови, не сомневаясь в том, что утром раны будут уже почти незаметны. Возможно, он сможет смутно воспроизвести какие-то эпизоды, но в целую осознанную картину это не сложится. Решит, что перебрал. Сделав все необходимое, я завалился рядом, чтобы тоже выспаться, нежась в собственном удовлетворении.

Меня разбудило изменение ритма его дыхания и сердцебиения, поэтому я открыл глаза через секунду после него.

— Ты меня завалил, что ли? — спросил он, но совершенно без негодования. — Я вообще что-то смутно помню. Неужели так сильно напился?

— Конечно, нет, — успокоил я его. — Ты же стопроцентный актив, птенчик.

— Как ты вчера назвался? Кай? — он, конечно, и не подумал, что это мое настоящее имя. Его имя я даже и не пытался расслышать. — Извини, я не знаю, с чего у меня так вчера крышу сорвало. Все как в тумане. И ты, вроде, кусаться любишь? — он спонтанно прижал ладонь к шее, но ничего страшного там не обнаружил. — Но я готов повторить на свежую голову, — он подмигнул.

Но я был слишком сыт, чтобы повторять. Поэтому зевнул, поднялся и начал одеваться.

— Погоди-ка, постельное белье другое! Вообще ни черта не понимаю!

Ну естественно, другое! Этот комплект я обнаружил в шкафу, а тот, заляпанный его кровью, еще ночью отправил в стиральную машинку и нажал запуск. Пусть придумает какое-нибудь свое объяснение, зачем я это сделал. Поэтому просто пожал плечами.

— Подожди! — он бросился за мной. — Подожди! Встретимся еще раз? Красивый ты… сил просто нет. Думаю, я поэтому и был сам не свой. Дай мне возможность реабилитироваться.

— Все было прекрасно! — одарил я его чистейшей правдой. — Но второй раз я ни с кем не встречаюсь, извини.

Переживет. Нет, он, безусловно, был восхитителен на вкус, но снова провернуть этот же трюк, не вызвав его подозрений, будет сложно.

Выйдя на улицу, я счастливо огляделся вокруг. Даже если охотник знает, где я провел ночь, — это ничего ему не даст. Может, решит, что я гей. Ну и что с того, что заодно перекусил? Ведь жертва-то жива, здорова и вообще не подозревает, что произошло. Кое-как сдерживался, чтобы не начать насвистывать что-нибудь популярное — настолько мое сегодняшнее настроение отличалось от вчерашнего.

Наташа.

Максим часто встречал меня возле подъезда, как будто заранее знал, что я приближаюсь к дому.

— Ты чего цветешь? — вместо приветствия спросил он. — Миллион в лотерею выиграла?

— Лучше! Быстро домой, расскажу. Посмотрим, как ты зацветешь!

Меня распирало от предвкушения, но я еще немного потянула время, чтобы дождаться нетерпеливого:

— Ну, выкладывай уже, а то тебя порвет!

Ла-а-адно. Уговорил. Я уже больше недели работала в главном офисе, но только сегодня у меня появились по-настоящему ценные новости.

— Я тебе уже говорила, как Светлана Александровна рассказывала, что Матвеева часто подменяет его заместитель, когда тот уезжает.

— Ну! — Макс торопил.

— Предположим, что Матвеев — и есть тот самый говнюк, и он до сих пор убивает людей. Поскольку подобных преступлений в этом городе не было, это значит, что он может уезжать куда-то подальше и там творить свои… говнячества.

— Ну! — он даже короткой паузы терпеть не хотел. Ах, торопыга!

— В общем, когда все свалили из офиса… там у них какая-то презентация была, где почти все должны были присутствовать, я украденными у секретарши ключами открыла все ее ящики и хорошенько там пошарилась.

Максим обреченно взвел глаза к облупленному потолку:

— И что ты собиралась найти в ящиках секретарши? Его чистосердечное признание?

— Нет! — я показала ему язык, но Максим теперь просто с улыбкой ждал продолжения, не позволяя мне еще немного поглумиться. — Там, в общем-то, ничего особенного и не было, кроме одного — распоряжения Матвеева на следующую неделю для нее и Руслана Дмитриевича! Он снова уезжает, как я поняла, в воскресенье вечером! И если он едет за тем, чем мы думаем, то за ним можно проследить!

Улыбка сошла с лица Макса, но через несколько секунд снова вернулась — еще более яркая.

— Наташка… Это… ты молодец! — его восхищение было искренним. Не то, чтобы он не ожидал от меня умения выудить ключи, а потом их поместить на место, как будто так и было, но просто это известие выстраивало перед ним хоть какую-то дальнейшую стратегию, что было очень важно после стольких пустых недель.

— И это еще не все! — я оценила его реакцию. — Потом я залезла в стол к нему самому! Уже без ключей, но, поверь, все сделано очень чисто — замок закрыла обратно без малейшей царапины!

— И там тоже не нашла его чистосердечного признания? — уточнил он.

Я не отреагировала на выпад.

— Там, среди кучи разного хлама, валялись старые билеты на самолет, его ежедневник и какие-то письма на нерусском. Я все сфотографировала своим телефоном! Перекидываем на ноутбук, увеличиваем и все проверяем… Тебе же помогут твои скрытные дружки, да? Теперь у нас есть периоды и направления его поездочек! Можем узнать, не совпадают ли они с другими преступлениями! И письма эти на нерусском… На листочках — в век Интернета! Возможно, черновики. В любом случае, странно! Понимаешь, про иностранных партнеров я до сих пор не слышала, хотя… может, он как раз и пробивает эту тему. А может, это приведет нас к чему-то другому!

Я выставила свой телефон, предварительно открыв одну из фотографий, прямо перед носом Максима, он пригляделся и тут же определил:

— Греческий. Ты права, это может привести к чему-то. Хоть какой-то след! Ура, Наташка!

И он меня так обнял, что я оторвалась от пола, визжа от радости. Но Максим вдруг отпустил меня и зачем-то спросил:

— Сколько времени прошло между твоим обыском и их возвращением?

— А он вообще сегодня больше не появлялся! Поехал по другим делам, как сказала Светлана Александровна. А она вернулась… — я не успела закончить, снова подлетев в воздух.

Кай.

Мне нравится эта засланная охотником шпионка. Засланка. Веселая такая, слишком шумная, но затихающая при моем появлении. Когда она смотрит на меня, у нее сердце стучит быстрее. Я не настолько наивен, чтобы относить эту реакцию на счет симпатии или влечения. Конечно же, нет. Она меня боится, она до сих пор подозревает во мне того, кто убил ее родителя. Мне нравится не она сама, а этот самый страх. Однажды я даже поймал себя на мысли, что мне хочется, чтобы она влюбилась в меня, голову потеряла, забыла об осторожности, и потом, когда она уже никого не будет желать так, как меня, сказать: «Это был я». И смотреть, как она раскалывается на две половины, как пытается и не может собраться воедино. Волнительный аттракцион. Конечно, эту мысль я быстро отогнал.

Девочка меня не разочаровала. Едва сев за стол, я тут же заметил, что кошачьего волоска на месте нет. Тоненький такой, беленький, несколько миллиметров длиной — он всегда зажат сбоку выдвижным ящиком. А теперь лежит себе преспокойненько на полу. Значит, там она уже побывала, народная умелица. Симпатичная веселая пешечка — но теперь не Максима, а моя. Сейчас охотники с азартом будут проверять каждую мою поездку, каждый контакт, о которых я не забыл упомянуть, включая заметки на полях ежедневника. И будут обнаруживать деловые встречи, разговоры с вампирами, охотниками и прочие доказательства моей полной невиновности. Конечно, в ближайшую поездку я не смогу почувствовать за собой слежку — у охотников тут есть преимущество, но буду с радостью им демонстрировать, как разыскиваю кого-то из Тигров, который согласится занять через пару лет мое место тут. Пусть читают, как любовные романы на ночь, мои переписки со Змеей из Греции. Как я прошу того подготовить все к моему переезду в будущем, как я рад, что мой греческий наконец-то улучшился, как я уповаю на наше сотрудничество, ведь мы тесно связаны своим наследием… Я не побоялся быть заподозренным в приязни к Тысяче Змей. Это, наоборот, добавит мне таких нужных и правдоподобных недостатков. Очень надеюсь, что они смогут взломать и мой компьютер. Там таких переписок сотни. Я что же, зря старался?

Наташа.

Максим уехал вчера вечером вслед за Матвеевым, и я, в кои-то веки оставшись в одиночестве, наслаждалась им по полной. Прошвырнулась по магазинам, наелась пиццы, а потом скакала по квартире под громкую музыку в одних трусах. Ну а что? Очень мощная психологическая разрядка, знаете ли.

Мое зашкаливающее настроение было объяснимо — я могла собой гордиться! Это именно я смогла раскопать хоть что-то, и возможно, Максим теперь продвинется дальше. Но ведь это я нашла направление, откуда он может двигаться, прямо там, среди кучи хлама в столе шефа! Среди кучи хлама.

Я замерла, ощущая катящуюся по спине ледяную волну. Среди кучи хлама в столе шефа. Среди кучи хлама в столе шефа, у которого на каждой полке был идеальный порядок. Который клал ручку и телефон всегда на одно — точь-в-точь на одно и то же место… Который перед уходом задвигал свой стул под рабочий стол, идеально ровно подгоняя спинку, будто его подсознательно раздражал любой хаос. И скорее всего, он сам за собой этого не замечал.

Ладно, эти сомнения, возможно, уже просто возникают на откате моей эйфории. Подождем новостей от Макса.

 

Глава 9

Наташа.

Максим позвонил через два дня.

— Ну что там, Макс? — я горела от нетерпения узнать уже хоть что-то.

— Вообще ничего, — он задумался ненадолго. — Во всех его поездках — железное алиби. По времени совпадение есть только с одной жертвой… по версии полиции, погибшей от нападения животного… в общем, похоже. И то убийство произошло почти за тысячу километров от местонахождения Матвеева.

— Но… Зачем он вообще постоянно куда-то уезжает? — я была разочарована. Мне снова казалось, что друг скрывает от меня подробности, но врать в главном он бы точно не стал.

— В эту поездку он искал бухгалтера. Встречался тут с людьми, общался, наводил справки.

— А у нас все бухгалтеры вымерли, что ли? — завопила я. — На черта куда-то ехать, если их и тут с пушки отстреливать можно?

— Наташ, это, может, и глупо с его стороны, а может, и есть какие-то причины… Но ты же понимаешь, что любая из этих причин — это не то, что мы ищем?

— Понимаю, — обреченно выдохнула я.

— Послушай, — продолжил Макс. — Я должен еще проверить несколько мест лично, поэтому задержусь. В данный момент еду на другой конец страны — туда, где та самая жертва… Может, свидетелей каких найду. Протянешь там без меня? А он возвращается, так что жди начальника уже завтра на работе.

— Да протяну, — я махнула рукой, запоздало поняв, что Макс этого видеть не может.

— А пока на рожон не лезь, не рискуй. Поняла?

— Приказываешь мне? — я улыбнулась.

— Приказываю, Наташ, приказываю. Если он тебя прикончит, я могу и немного расстроиться!

— Отомсти ему за меня, родной!

— Отомщу, конечно, но без особого удовольствия, — буркнул он. А потом добавил: — В принципе, если наш Матвеев — не говнюк, то у тебя после всего этого останется отличная работа и новая жизнь. Не спускай все в унитаз, дорогуша.

— Как скажешь, милый, — после чего мы попрощались.

Уже через несколько дней одиночество мне порядком наскучило. Я к такой размеренной и сытой жизни никогда привыкшей не была, и поэтому постоянно что-то зудело внутри, нетерпеливо требуя разнообразия. На рожон я не лезла, просто наблюдала за шефом со стороны. Если отринуть все субъективные ожидания и желание поймать убийцу, то вывод напрашивался один-единственный — этот Алексей Алексеевич не причастен. К тому же, очень хотелось, чтобы такой милый, такой вежливый человек не был причастен к той кровавой каше. Я заметила, что с Русланом Дмитриевичем они не просто коллеги по работе, у них явно теплые и дружеские отношения… возможно, даже больше, если верить корпоративным сплетницам. Шеф никогда, даже в самой экстренной ситуации, не выходил из себя, с улыбкой ожидая, когда закончится очередной приступ истерики у Светланы Александровны из-за того, что какой-то важный клиент до сих пор не отзвонился или из-за новых требований правительства к предприятиям общественного питания, что внезапно вызывает кучу дополнительных проблем. Я даже пару раз видела негодующего Руслана Дмитриевича, но главного начальника — никогда. Во всех смыслах — абсолютно приятный человек. И притом — очень так даже ничего внешне… Ну ладно, чуть больше, чем очень.

После очередного рабочего дня я стояла на крыльце офисного здания и размышляла, в каком направлении отправиться. Домашние одинокие вечера мне уже осточертели — даже и не думала, что так сильно буду скучать по Максу. Хоть он и не был особенно разговорчивым, но смотреть фильм или ужинать вместе — намного веселее, чем одной. Снова пройтись по магазинам? Теперь у меня водились деньги, поэтому я уже успела реализовать свою мечту о шопинге по дорогим бутикам и посещении салонов. И оказалось, что это не так весело, как я раньше думала. Просто погулять по городу? Погода весенняя, распаляющая, беспокойная…

— Наталья? Вы еще тут? — я вздрогнула и повернулась. Даже не заметила, как он подошел!

— А? Да… — и тут же спохватилась: — До завтра, Алексей Алексеевич!

Я уже собралась уйти, но остановилась, услышав:

— Может, вас подвезти?

Что?! Шеф щелкнул пультом и машина пикнула в ответ, приветствуя хозяина, а он тут же направился к ней.

— Э… Нет, спасибо, не надо, — я все-таки опешила.

— Я вас подвезу. Садитесь, — он сказал это так, как будто и не давал мне выбора. После этой фразы я окончательно поняла, почему он никогда не повышает голос — при такой самоуверенности это просто ни к чему. Матвеев открыл мне дверь и просто ждал, когда я решусь.

И я решилась. Нет, Макс, я не рискую и не лезу на рожон! Начальник предложил меня подвезти, а я согласилась! Если он меня сейчас увезет в лес и убьет, то отомсти потом за меня. Не забудь!

Захлопнув за мной дверцу, он спокойно обошел машину и занял место водителя. Едва мы тронулись, он, мельком взглянув на меня, спросил:

— Может, составите мне компанию?

— В смысле? — прозвучало очень тупо, но мыслительный процесс угас окончательно.

— В смысле, я приглашаю вас на ужин. Я все равно собирался перекусить, вот и прошу вас составить мне компанию.

Э-э? В его предложении слова «лес» точно не прозвучало или я пропустила? Он… клеится ко мне? Или это просто от скуки? Вряд ли он ожидал меня сейчас встретить. Ма-а-акс, ну это же возможность!!! Узнать его поближе, пообщаться, так сказать, неформально, как я могу отказаться? Может, он просто из тех, кто тащит в постель каждую новую девицу? Я таких мужчин немало повидала. Но вслух произнесла еще более глупое:

— У меня есть парень.

— А мы ему не скажем, — тут же отреагировал шеф с улыбкой.

Точно, что ли, клеится? Да не-е-е. Быть не может.

— Ну, если не скажем, тогда ладно, — поддержала я его шутку. Надеюсь, что шутку.

Кай.

Я это не планировал, все вышло спонтанно. Но когда мы уже сидели за столиком, был чрезвычайно рад, что именно так и поступил. Она держалась очень уверенно, никакого смущения от того, что ее ведут в самое дорогое место в городе, никакого жеманства. Кстати, этот ресторан принадлежит не мне, но я тут бываю чаще, чем в других местах — уютно, очень дорого и без лишнего внимания. Каждый столик отделен тонкими перегородками так, что соседей не видно. До сих пор я появлялся тут или с Русланом, или один. Ко мне сразу подбежали: «Алексей Алексеевич, добрый вечер! Ваш столик…». Девушка оставалась спокойной. В общем-то, я и не ставил перед собой цели ее впечатлить, но, тем не менее, подспудно ожидал хоть какой-то неловкости. Нет, она ничем нервозности не выдала. Я бы ей даже поверил, если бы не бешено стучащее сердце. Волнуется или боится меня? В тот момент мне и стало любопытно, будет ли ее сердце стучать так же, если она проведет в моем обществе достаточно времени? Утихнет ли ее страх по мере привыкания ко мне?

От вина она не отказалась, блюда заказывала с уверенностью здешнего завсегдатая. Думаю, в паре случаев она ткнула пальцем в небытие, точнее, назвала первое, что попалось ей на глаза из меню, но делала это с максимальным спокойствием. Или охотник часто водит ее по таким местам? Сейчас он наверняка куролесит по России в поисках отпечатков моих пальцев.

— Спасибо, что согласились, Наталья.

— Спасибо, что предложили. Хотя это как-то… неожиданно.

— Как и для меня. Но ужинать в одиночестве — тоска смертная.

— Согласна.

— Вам нравится работать у нас? — я наблюдал, как она потягивает вино, не стесняясь смотреть на меня прямо.

— Нравится. Но думаю, что вы и сами знаете, что на такое место я не рассчитывала, — она улыбнулась.

Прямолинейная. Я знаю такой тип людей — с такими можно говорить исключительно точно так же прямо. Их покоряет только искренность.

— Знаю. И знаю, что у вас нет толкового образования. Сколько вам? Двадцать? Пора бы начинать думать о своем будущем, если не хотите всю жизнь варить мне кофе.

Она мою прямоту оценила — я это четко уловил. Но ответила другое:

— В таком случае я должна поблагодарить вас еще раз. За то, что вы мне дали эту возможность, несмотря на отсутствие «толкового образования».

Я не стал дожидаться официанта и сам подлил ей вина. Понимаю, почему охотник так к ней привязался и не понимаю, почему до сих пор они не перенесли свои отношения в постель. Импотент он, что ли? Или как я — занят более важными делами?

— Не нужно благодарить, — ответил спокойно.

— И все-таки, почему меня перевели? — с отчетливым нажимом спросила она. Просто бронебойная машина!

— Осторожнее, Наталья, — я улыбался уже вполне искренне. — Не стоит так напирать на меня, а то испугаете! Ваш перевод устроил Руслан, когда Светлана Александровна задолбала весь офис своим нытьем из-за загруженности. Так что на меня с этим лучше не набрасываться.

Я осознанно перешел на менее официальный стиль речи.

— Простите, — она наконец смутилась и залпом допила вино из бокала.

Я подлил еще — ей и себе. Мне отчего-то очень захотелось напоить ее до беспамятства.

— Расскажите мне о своем парне. Какие у вас отношения?

— Осторожнее, Алексей Алексеевич! Не стоит так напирать на меня, а то испугаете!

Я не выдержал и рассмеялся. Рыжая шпионка отбивается по полной! Можно немного и пофлиртовать тогда.

— Наталья, вы думаете, что я ухаживаю за вами?

— Нет, — она пожала плечами, ничуть не напрягаясь от такого направления нашего разговора. — Но я думаю, что наши посиделки тут не совсем уместны.

— Вы о сплетнях? Или о том, что нельзя заводить шашни на работе? Кстати, никогда этого не понимал — как будто всеобщая убежденность в правильности этого закона остановила хоть кого-то.

— И тем не менее. Вы — начальник, а я еще недавно работала уборщицей. Довольно забавные вышли бы сплетни, — но улыбка ее по-прежнему не утратила лукавства. Она тоже флиртует?

— Вас пугают сплетни?

Она не ответила.

— А меня сплетни совершенно не волнуют. Слыхали бы вы, что говорят о нас с Русланом…

— Слыхала! — ее разбирал смех. — Во всех мельчайших подробностях!

— О! — я даже приподнял бровь. — И кто из нас сверху?

Она рассмеялась так, что даже уронила голову на руки. Я подлил ей еще вина, окончательно привыкая к звуку ее смеха. Но она быстро пришла в себя и высказала, до сих пор не уняв вырывающуюся улыбку:

— Я понимаю, что вас сплетни не волнуют. Но у меня ситуация совсем другая, плюс парень, не забыли? — нет, пахнет она точно лучше Руслана. — Поэтому давайте сразу обозначим позиции? Моя позиция такова — мне ваши ухаживания ни к чему.

— Очень рад этому. Потому что я и не собирался за вами ухаживать.

Это была правда. Нет, конечно, девчонка была презабавной, и я, скорее всего, влюбился бы в такую, если бы был способен влюбляться. Но для меня настоящего она не представляла интереса. Раздвинуть ее ноги я бы захотел только в одном случае — чтобы добраться до бедренной вены. Но охотник вряд ли бы оценил мой энтузиазм.

Ее сердце теперь бьется спокойнее. Алкоголь? Она явно расслаблялась, и теперь не только внешне. Я поднял бокал, предлагая:

— Давайте тогда за это и выпьем. Никаких ухаживаний! Никаких отношений между биг-боссом и уборщицей!

— Идет! — смеясь, она чокнулась со мной. — Только я теперь не уборщица. Вашими молитвами!

— Руслана Дмитриевича молитвами! — поправил я, сдаваясь на милость ее веселья.

— Здоровьичка ему, благодетелю!

— Пусть только снизу остается.

Она снова прыснула, едва не пролив вино.

— Алексей Алексеевич, а сколько вам лет? Если не секрет, конечно. Мне очень интересно.

С момента моего рождения прошло тридцать девять, по новой биографии, изобретенной специально для охотников, — тридцать пять, а выглядел я по-прежнему — на свои двадцать с хвостиком. В отделе кадров, где мои данные значились, девчонки, конечно, очень удивлялись, не скрывая своего восхищения. Я настойчиво их попросил оставить эту информацию в тайне. Но я не был уверен, что эта рыжая и к ним не залезла. Хотя вряд ли. Если бы она знала, что я на самом деле физически мог быть там двенадцать лет назад, то ее страх ощущался бы отчетливее. А мне вот очень интересно, что врет ей на этот счет ее охотник.

— Я выгляжу моложе, чем есть на самом деле.

— О! Увиливаете от ответа? — она распахнула свои и без того огромные глаза. — Теперь еще интереснее!

— Наталья, я начинаю думать, что вы со мной заигрываете.

Она помотала головой настолько простодушно, что даже продолжать настаивать на этой идее было бы нелепо.

— Двадцать семь? — это, видимо, была минимальная цифра, которую она могла предположить, исходя из возраста моего бизнеса.

— Угадали.

— Точно? — она произнесла это с явным недоверием.

— Осторожнее, Наталья! Не стоит так…

— …напирать на меня, а то испугаете! — закончила она вместе со мной, а потом отмахнулась. — Вряд ли вас вообще можно испугать!

— Отчего же? Я боюсь тараканов, змей, волков… и этих, как их… менеджеров торгового зала!

Она снова смеялась, а я махнул рукой официанту, подзывая, чтобы заказать еще вина, но моя собутыльница меня огорошила:

— Ладно, Алексей Алексеевич, мне пора. Я поймаю такси, — она остановила жестом мою реплику. — Не волнуйтесь, я доберусь. Спасибо за чудесный вечер!

И просто ушла, даже не дождавшись моего ответа. По-моему, форменное хамство. Я тут вроде как ее непосредственный начальник, могла бы хоть продемонстрировать уважение. Сам виноват — позволил считать, что она имеет на это право. Наглая. Или этим показала, что действительно ни на что с моей стороны не надеется? Конечно, я видел, как она мгновенно нажала кнопку на пульте от сигнализации, который просто лежал на столе рядом с моим телефоном. Воспользовалась моментом, когда я звал официанта. И будь я смертным, ни за что бы не уловил такое плавное движение ее руки. Сейчас шарится в моей машине. Ну до чего же умница, а! Дам ей немного времени, в благодарность за хорошее настроение.

А через час меня ждал поистине чудесный сюрприз. Я уже зашел в квартиру, когда почувствовал вибрацию телефона. Незнакомый номер.

— Слушаю.

— Кай? Я получил твой подарок. Звоню, чтобы поблагодарить лично.

Я чуть не выронил трубку от радости. Слишком резкая для меня реакция! Все-таки, незаметно для себя, расслабился сильнее, чем обычно.

— Очень рад вас слышать, Теодор.

— Нам не мешало бы встретиться, пообщаться.

— Конечно.

— Тогда жду тебя, — и отключился.

Победа! Снова промежуточная и снова грандиозная! Я перебирал в уме разные способы закрепиться в новом мире, минуя легальные процедуры. Вампирское сообщество — очень традиционно, несмотря на все изменения последних лет. Они и сами не замечают, насколько привязаны к привычному укладу. Вот, например, Теодор — бывший Глава Тысячи Волка — до сих пор пользуется неоспоримым уважением и властью, подкрепленную этим самым уважением. Он-то мне и был нужен. Если я не могу пойти к Императору, то стоит для начала заглянуть к Мастеру Императора, кем и является Теодор — третий по значимости вампир в Империи, после, конечно, самих Императора и Императрицы. Его возраст уже близится к той цифре, после которой начинается безумие. Все бессмертные рано или поздно сходят с ума, переставая получать эмоции, теряя вкус к жизни. Процесс медленный, едва заметный, но неизбежный. Ему-то я и отправил свой подарок — колбочку с переработанной кровью охотника. Теперь она не пахла ничем, но я уже проверил, что эффект дает тот же — незамедлительный и сногсшибательный. Как еще порадовать вампира, который пресытился уже всем? И я не боялся, что мудрый старик меня раскроет — санкционированные вампиры и мысли не допускают о том, что кровь охотника можно пить. Что это настоящий наркотик, дарящий настоящие эмоции. У меня имеется небольшой запас этого самого ценного в мире зелья, а ученые, изобретшие формулу по устранению запаха, давным-давно случайно скончались сразу после того, как ввели меня в курс дела. Поэтому теперь я могу и сам вытравить фермент, но чистого сырья у меня больше нет. Да и необходимости пока не возникает. Того, что имеется, хватит для тех, кто мне сможет помочь.

Не сомневаюсь, что Теодор захочет получить еще, но сомневаюсь, что в его силах дать мне абсолютную санкцию. В любом случае, знакомство с ним будет очень полезным, а там посмотрим. Времени еще навалом.

Из радостной задумчивости снова выдернул телефон.

— Да, Руслан.

Он сразу начал со смехом:

— Видел я, как ты укатил со своей пассией на машине! Ну как, дружище? Продвинулся?

Я вообще о ней уже забыл! Но другу, конечно, придется что-то отвечать.

— Да как… У нее ж парень этот. Любовь там, все дела.

— Эй, неужели совсем безнадега? Какой парень сможет перекрыть целого тебя?

Вообще-то, у ее так называемого парня передо мной очень серьезное преимущество — он ее отцов не убивал. Ни одного, как это ни странно.

— Посмотрим, Руслан. Мы просто поужинали и разошлись. Ничего такого.

— Поужинали? — он даже хихиканье свое раздражающее унял. — Ну это для первого раза очень даже неплохо!

— Посмотрим.

Наташа.

Естественно, когда Макс позвонил, я без утайки рассказала ему обо всем. Он долго и недовольно сопел, но потом все же согласился, что раз ничего плохого не произошло, то и ругаться незачем.

— А у тебя новостей не появилось?

— Нет, Наташ. Вообще ничего такого, к чему этого Матвеева можно было бы присобачить… Мои… друзья тоже ищут — никаких зацепок! Зато появились другие подозреваемые… Хотя я до сих пор думаю, что прав.

— Другие? Слушай, так может мы на самом деле ошиблись? Понимаешь? Вцепились в него и ищем. А не находим, потому что нечего находить!

— Наташка, он тебе что, нравится?

— Конечно, нет! Ты думаешь, что я из-за какой-нибудь влюбленности перестала мыслить здраво и только поэтому его оправдываю? Ну, знаешь!

— Хорошо, если так.

— Когда вернешься? — я решила не корчить из себя уличенного в некомпетентности профи.

— Пока не знаю. Соскучилась?

— Ага. А что дальше, Макс? Что, если ты так ничего и не найдешь?

— Вернусь, понаблюдаем за Матвеевым еще какое-то время. А потом посмотрим на других… претендентов. Ты со мной?

— Спрашиваешь! — я фыркнула. — Куда ты без меня, цэрэушник?

 

Глава 10

Кай.

— Я — Мастер, ты — Дитя. Ты слышишь мой приказ? Я — Мастер, ты — Дитя. Ты слышишь мой приказ? Я — Мастер…

Мне наконец-то удалось вырваться из кошмара и открыть глаза. Давненько уже не снился тот подвал, я даже начал мечтать, что он остался в прошлом. Хотя, конечно, такие воспоминания за какой-то десяток лет не проходят. Я скучал по Каю — по настоящему Каю, и иногда эта тоска вырывалась вот такими сновидениями. И когда такое случалось, обычно у меня надолго портилось настроение.

Может, мне к психологу обратиться? Ведь они, вроде бы, и занимаются решением подобных проблем? Так ему и скажу: «Доктор, помогите мне забыть, как я сидел в подвале целых пять лет, общаясь только со своим надзирателем. Он учил меня, говорил со мной, кормил, бил и пытал. Поэтому я очень сильно его люблю. Ах да, я вырвал ему сердце! И это немного омрачает мои воспоминания. Доктор, это лечится?»

Правда, в сегодняшнем сне все повернулось немного иначе. Сначала я, жертва, слушал это бесконечное «Я — Мастер, ты — Дитя», а потом сам превратился в говорящего эти слова. И моей жертвой внезапно оказалась эта рыжая девка — охотничья подружка. Она, как и я за секунду до этого, жалась к стене, одетая в лохмотья, ее ноги были перебиты, каждая кость поочередно сломана мной. Но на приказы она до сих пор только мычала: «Пожалуйста, Кай, убей меня, я больше не могу». И плакала. Как я плакал когда-то. Я кое-как сдерживался, чтобы не выполнить эту просьбу. Как мой Мастер едва сдерживался в свое время. В общем, настроение с утреца установилось мерзопакостнейшее.

Я заказал билеты в Париж на завтра, не боясь, что охотники отследят мою встречу с Теодором. Это никакими правилами не запрещалось. Поэтому сегодня нужно будет опять попросить Руслана возглавить мое дело на пару-тройку дней. И да, нужно уже придумать для него какую-то новую легенду для моих участившихся отлучек. А, потом как-нибудь.

— Доброе утро, Алексей Алексеевич! — моя секретарша и ее помощница сказали это хором. Репетировали, что ли?

— Доброе, девушки, доброе! — убил бы обеих! — Наталья, кофе, пожалуйста. Светлана, позвоните, Руслану Дмитриевичу, скажите, что жду.

— Будет сделано! — снова вместе. Едрить твою неловко, чуть ли не в терцию попали! Что там было про переломанные ноги?

Девушка зашла в кабинет минут через пятнадцать, когда я полностью обуздал нрав. Магия, мать ее, кундалини… Запретил себе зацикливаться и обратил более пристальное внимание на вошедшую. Она, как обычно, поставила чашку на стол, и, едва взглянув на меня, выдала свою регулярную реплику:

— Что-нибудь еще, Алексей Алексеевич?

Я мотнул головой, и та тут же испарилась за пределы кабинета. Все как обычно! Слишком как обычно! Это не она ли вчера смеялась, как умалишенная, поддавшись моему неоспоримому очарованию? Могла бы хоть улыбнуться, показав, что у нее не отшибло память. И ее сердце снова стучит слишком быстро. До сих пор боится, до сих пор подозревает? Ну сколько можно-то? Злопамятная какая.

Втянувшись в работу, я и не заметил, как отвлекся от мрачного утреннего настроения. Обговорил поездку с Русланом, перечитал новый шаблон договора, проконсультировался с пришедшими юристами и оценил оставшийся фронт работ в отеле. Поскольку Светлана теперь могла использовать свою помощницу для мелких поручений, документы и схемы ремонта мне приносила Наталья. И каждый раз даже не удосуживалась посмотреть в глаза! Все, как раньше. Я что, зря ее вчера ужинал? Теперь меня начало раздражать не все подряд, как с утра, а конкретно эта девица.

Нажал на кнопку.

— Наталья, кофе, будьте любезны.

— Будет сде…

Я отключился.

Когда она поставила передо мной чашку, я уже настроился на пробитие обороны.

— Наталья, присядьте, пожалуйста.

Она наконец-то посмотрела прямо на меня, даже не пытаясь скрыть удивления.

— Что?

— Присядьте, — получилось чуть резче, чем я намеревался.

Она плюхнулась в кресло напротив стола и уставилась на меня, ожидая. Ее сердце застучало еще быстрее. Я чуть склонил голову и улыбнулся максимально приветливо.

— Наталья, все в порядке?

— Да-а. Почему вы спрашиваете?

Я прищурился, не отводя взгляд. Она тоже держала эту зрительную связь, возможно даже без особого усилия.

— Мне показалось… вы сегодня напряжены. Из-за вчерашнего.

Она слегка нахмурилась, но на лице уже тоже проскальзывала улыбка.

— Да нет, Алексей Алексеевич. Все, как обычно!

В том-то и проблема, тупая ты уборщица! Должно быть не как обычно! Не знаю, как именно, но как-нибудь по-другому!

— Рад, что я ошибся.

Она уже не скрывала улыбку.

— Алексей Алексеевич, вы боялись, что я начну… создавать вам проблемы? — елейным голосом ехидны ответствовала шпионка.

Да не боялся я этого. Уж этого-то мне чего боятся? Но, похоже, подсознательно ждал хоть какой-нибудь реакции. На ее вопрос предпочел не отвечать, но пока не отказался от мысли пробить эту железную защиту.

— Наталья, я завтра лечу в Париж. На пару дней. Светлану взять с собой не могу, у нее и тут дел по горло. Мне там нужен помощник. Не составите компанию?

Реакции добился. Сердце биться перестало вообще, рот раскрылся, глаза смотрели сквозь меня в пустоту. Не представляю, какую работу я там ей придумаю, будем соображать по ходу дела. Ей понадобилось секунд десять, чтобы прийти в себя.

— Алексей Алексеевич… Нет! — последнее слово довольно твердо. Дышать уже начала.

Какое такое «Нет»? Ты — шпионка или ваза с цветочками? Шпионь давай, по-хорошему же прошу! Добавил в улыбку иронии:

— А если я буду настаивать?

Она уже полностью вернула контроль над собой:

— Надеюсь, что вы не будете, — и блеснула ухмылкой голливудской дивы.

— Не буду, — вынужден был согласиться я. — Можете быть свободны.

Она грациозно вспорхнула и поспешила оставить меня в одиночестве. Между этими двумя действиями явно не хватало реверанса. Я был несколько озадачен. Конечно, я подозревал, что без разрешения охотника она на такой риск не пойдет, но в ее «нет» звучало именно «нет», а не «дайте мне пять минут, я ща сбегаю, чтоб позвонить своему настоящему боссу и тогда уж отвечу». Неужели я вообще, ни капельки не произвожу на нее впечатления? Вчера она выглядела такой искренней, такой расслабленной, такой заинтересованной. Насколько точно, в процентном выражении, она уверена, что это именно я — убийца ее отца? Может, эта уверенность и не дает ей рассмотреть, какой я на самом деле очаровашка?

Ответ частично я получил в конце рабочего дня. Светлана Александровна уехала в банк, а Наталья осталась на ее месте. Услышав ее приглушенный голос, я подошел к двери и провалился в слух. Конечно, она говорила совсем тихо и не могла предполагать, что я способен слышать не только ее, но и ответы ее собеседника.

— Прикинь! В Париж! Вообще без понятия, что на него нашло.

— Наташ… Я даже и не знаю, что тебе сказать. Судя по всему, он просто… ну не знаю, нравишься ты ему, наверное. У меня вообще никакого прогресса в его отношении, да и других претендентов надо проверить. Может, и правда зря я в него вцепился. Так что думай сама, как реагировать на его подкаты. Но в Париж лететь… это как-то уж слишком сразу. Теперь я подозреваю его еще больше, — охотник напряженно хохотнул.

— В какой Париж? Конечно, я отказалась! И знаешь, это так прозвучало… как будто это не деловая поездка.

— Не преувеличиваешь?

— Возможно… Эта паранойя меня когда-нибудь доконает. Когда ты вернешься?

— Уже скоро.

— Соску-у-училась по моей любимой врединке!

— Закажи пиццу! — снова тихий смех.

— Да я еще на работе…

— Как на работе? — голос охотника резко изменился.

— Ну…

— Все, мне пора. Созвонимся позже.

Максим, конечно, сразу допер, что я при желании могу и подслушать. Вот что получаешь, когда твоя пешка не в курсе некоторых жизненно важных деталей! Значит, на меня он пока ничего не откопал — неудивительно. И есть другие подозреваемые! А это уже очень хорошие новости. Надо бы разузнать, о ком речь, возможно, получится кому-то из них и подмочить репутацию… Эх, жаль, что она так быстро сказала про работу, мог бы и еще полезных деталей выхватить. Ну ладно, и так повезло ни на чем.

«Соску-у-училась по моей любимой врединке» — передразнил я мерзким голосом себе под нос. Она в охотника влюбилась, что ли? А тот ее на дистанции держит, не хочет втягивать еще глубже в проблемы нашего мира. Или просто равнодушен. Соску-у-училась она. Идиотка идиотская. Этот хрен тебя выбросит, как только займется другими делами! Он даже не против, если ты на мои ухаживания начнешь отвечать, поняла? Хоть и нет никаких ухаживаний, конечно, но сам этот факт говорил об очень значимой вещи — его подозрения ко мне сильно уменьшились. Но настроение все равно подниматься не собиралось.

Наташа.

Вечером я не находила себе места, постоянно мысленно возвращаясь к Матвееву. Моя уже почти полная уверенность в том, что он невиновен, была с лихвой спровоцирована снижением уверенности Макса, а это сильно ощущалось. До сих пор этот Матвеев был для меня подозреваемым, я и не смотрела на него в другом ключе! А если он и правда непричастен к тем убийствам? А если он и правда… проявляет ко мне интерес? Ага, такой супер-красавчик-миллионер и я такая… «Красотка». Сказка, не иначе. Никогда не любила сказки.

Хотя вчера, в ресторане, он был совсем другим — не тем офисным снежным человеком. Веселый, искренний, простой. Хотя, нет, все-таки не простой. Но все равно очень… А сегодня в его кабинете я хоть и старалась вести себя естественно, сердце неконтролируемо сбивалось. Он все же красивый, а у меня все же есть глаза. Неужели и правда клеится? Я промотала в голове еще раз сегодняшний разговор. А где он конкретно клеился? Ему нужен был помощник — он предложил мне выполнить эту функцию! А его игривая улыбка… возможно, просто он сам невольно перешел на неформальный стиль после нашего ужина? Похоже, у него именно такая манера общения — ведь и вчера он был на грани заигрывания, но грань эту так и не перешел. А я тут понапридумывала уже себе… сказку. Красивый он просто. Слишком красивый. И смеется так, что невозможно тоже не смеяться. Надо бы найти себе парня… Пообщаться поближе с коллективом, на корпоратив сходить, да просто по городу погулять — авось и обнаружится моя вечная любовь?

Парня? А разве я не собираюсь уехать отсюда вместе с Максом?

Кай.

— Рад познакомиться, Кай. Проходи, садись.

Я был удивлен. Предполагая увидеть уже сдающего позиции вампира, я столкнулся с совершенно неожиданным зрелищем — Теодор был впечатляющ. Невысокий, совершенно седой, но лицо по-прежнему молодое — на вид невозможно определить, сколько ему лет по человеческим меркам. Но впечатляло не это, а мощь, исходившая от него. Как будто аура силы. Я слышал о том, что с возрастом все способности вампиров увеличиваются, и молодые не могли бы ничего противопоставить старикам… если бы не безумие. Правда, признаков сумасшествия я в Теодоре тоже пока уловить не мог.

— Очень рад тебя видеть, — голос бархатный, пробирающий до самого нутра. — Но начнем с того, зачем ты хотел видеть меня? — с ударением на «ты».

— Отдать дань уважение Мастеру Императора и бывшему Главе Волков, — я развалился в кресле и расслабленно улыбался.

— И откуда взялась эта дань у Змеи? — его лицо абсолютно не менялось. Никаких эмоций.

— Нет уже никаких Змей, — напомнил я то, что напоминали мне все остальные.

— Сколько тебе лет? — он внезапно сменил тему.

— Десять.

— Странно, я бы дал четырнадцать или даже все пятнадцать, — я внутренне содрогнулся, но промолчал. — Ты… напоминаешь моего сына, когда он был в твоем возрасте.

Он сказал «сына», а не Дитя? Я уже наслышан о том, что у них очень близкие отношения. Ник всегда был ему родным, его правой рукой, его доверенным лицом. Именно Ник возглавил армию Волков в Первую Войну Тысяч, а теперь сидит на императорском престоле. Конечно, я видел фото его Дитя и могу с уверенностью сказать, что внешне мы похожи только цветом волос и, может быть, телосложением. А Теодор, видимо, просто…

— Вы скучаете по нему?

— Очень. Но я хорошо понимаю, что не могу держать его вечно при себе.

— А он… скучает по вам?

Кажется, он прожигал сталью своего взгляда насквозь.

— Конечно. К счастью, я заслужил его любовь задолго до того, как все изменилось.

— А Императрица? — мне хотелось узнать, насколько прочно место Теодора в новом мире.

— Анна? Она предала сначала меня, а потом и Николя. И она имела на это право, как обладательница самой ценной из вампирских способностей. Только сильнейший должен получить главный приз.

— То есть с ней у вас отношения не такие… теплые?

— Следи за словами, мальчик. Ты говоришь об Императрице, — при этом никакой злости или раздражения — ни в интонации, ни выражении лица. — Но я отвечу. Ты ведь заранее знал, что я отвечу на все твои вопросы?

Я не сдержал улыбки.

— В отношениях с Императрицей мне на руку пришла их Гемма. Они практически не могут чувствовать изолированных эмоций. Если Николя любит меня, значит и Анна любит. Поэтому можешь не беспокоиться, репрессии мне уж точно не грозят. И кажется, я единственный из вампиров, который получил абсолютную санкцию без проверки под внушением.

Я решил обнаглеть окончательно:

— И в этой проверке действительно не было необходимости?

Он дернул рукой. Думаю, это было проявление чрезвычайной реакции. Перегнул?

— Нет, не было. Я был против этой Войны, против многого из того, что они устроили. Но я никогда не был против сына. К тому же… я слишком стар, чтобы планировать что-то серьезное. Они это знают.

Я не стал убеждать его в том, что безумия в нем не ощущается. Грубая и неприкрытая лесть — не то оружие, которым его можно победить. И в рукаве у меня были козыри посерьезнее. Теодор сразу переключился на следующий вопрос:

— Так вот, о старости. Ты знал, насколько действенен твой препарат до того, как прислал его мне?

— Точно не знал, — я покачал головой, становясь серьезным. Мы переходили к важным темам. — Только предполагал. И как? Я слишком молод, чтобы самому оценить его эффективность.

— Эта кровь… потрясающая, — он отвел взгляд в сторону, будто задумавшись. — Я расскажу тебе все честно, надеясь на взаимную искренность с твоей стороны. Я уже был за краем. Иногда проходили недели, когда я не возвращался из себя. Вокруг полно Волков… бывших Волков, которые до сих пор меня любят и ценят. Они выдергивали меня насильно из этой пропасти, заставляя собирать остатки разума. Но рано или поздно я бы не вернулся.

Я был впечатлен его откровенностью. Вот так спокойно заявлять о том, что он уже безумен… Насколько же сильным нужно быть! Я лишний раз убедился в том, что хотел бы иметь его почетную персону на своей стороне.

— Твой подарок я открыл не сразу, — продолжил он. — Он попался мне на глаза в один из периодов ясности сознания. И поскольку ты не удосужился объяснить все в записке, я не имел понятия — что это такое и зачем мне нужно. Наверное, это тоже был припадок безумия, когда я распечатал колбу и отпил. И узрел настоящие эмоции. Не подкрепленные усилием воли или чужим воздействием. Самые настоящие. После первой же капли я почувствовал этот прилив. Что это за кровь?

Вместо ответа я растянул губы в улыбке. Он понял.

— Не скажешь. Конечно же, не скажешь. У нее странный запах…

Я напрягся, но продолжал молчать.

— У меня есть версии — какая-то смесь новомодных наркотиков и крови. Но суть вся как раз в этой самой крови. Какие-то особенные люди? С исключительными способностями, какая-то отдельная национальность, эмбрионы, больные какой-то редчайшей болезнью?

Мне не хотелось его мучить. Любой из этих вариантов мог оказаться верным, но на самом деле таковым не был.

— Да, примерно так и есть. И это очень редкий ингредиент.

— Тогда о делах, — он снова выпрямился. — Деньги тебе не нужны, как я понял.

Я кивнул.

— Тогда что?

Ну вот, теперь и посмотрим, ради чего я убил того охотника, рискуя всем.

— Мне нужна абсолютная санкция.

Теодор встал и прошелся по кабинету туда и обратно. После долгой паузы он ответил:

— Я не могу тебе ее дать. Действительно, не могу, — я знал, что он не врет. — А что мешает получить санкцию обычным путем?

Пожал плечами. Говорить правду в данном случае было единственным верным решением:

— Я убил тех ученых, которые мне помогли с формулой.

— Логично. Нескольких жертв тебе простят. Я поспособствую.

— Жертв гораздо больше, чем несколько.

— Даже так? Хм… Что еще?

— Я не хочу выдавать рецепт. А под внушением я вынужден буду это сделать.

— Для меня это был бы хороший вариант, — закономерно заметил он.

— Не думаю. Я не преувеличил про редкость ингредиента. Огласка вам точно так же невыгодна, как и мне. Да, возможно, Император из любви к вам будет стараться вас снабжать необходимыми дозами. Но есть и другие вампиры, старше вас, которые тоже представляют ценность для Империи. Хватит ли на всех? И… я не уверен, что узнав об этом самом ингредиенте, они вообще согласятся на производство препарата. Если они это сделают, то нарушат свой главный закон — не наносить вреда людям.

— А ты хочешь сказать, что будешь снабжать меня регулярно?

— Именно.

— С какой периодичностью?

— Сто миллилитров каждый месяц, — при таком раскладе моего запаса хватит на год или больше. Ну, а потом… просто создам еще.

Теодор просчитывал в уме.

— Я думаю, что этого хватит. Или выработается резистенция. И что тогда?

— Тогда вы сойдете с ума, к чему уже были готовы.

— Был, — подтвердил он. — И с тех пор, как получил твой подарок, ни разу не впал в свое забытье. Я уже забыл, как это — чувствовать себя на двести. Снова занялся делами, начал получать эмоции и от других вещей, которые уже лет четыреста меня не интересовали. Да, Кай, тебе есть, что ставить.

Я знал это сразу после его звонка.

— Но я не могу дать тебе абсолютную санкцию.

Направив широченную улыбку в потолок, я с удовольствием рассматривал шикарную люстру. Себе, что ли, такую приобрести? Нет, на такую у меня денег, пожалуй, не хватит.

— Теперь я вижу — ты похож на моего сына только внешне. Но внутри вы — прямо противоположны. Николя никогда бы не осмелился меня шантажировать. Иногда думаю, что я неправильно его воспитывал, — моего ответа он так и не дождался. — Хорошо. Свяжись со мной, когда будет заканчиваться срок твоего временного разрешения, я обеспечу тебя повторным. Мне невыгодно, чтобы тебя казнили, поэтому можешь быть спокоен. Если возникнут любые проблемы с вампирами или охотниками, позвони мне… если успеешь позвонить.

— Я успею.

— Далеко пойдешь, мальчик.

Далеко пойду. Тут он прав. Я не боялся, что он догадается о «редком ингредиенте». Даже если будет знать наверняка, ничего никому не скажет, потому что наше сотрудничество — взаимовыгодно. Он никогда не откроет Императорам, что требуется именно кровь охотников, потому что они не пойдут на это даже ради него и других стариков. В течение ближайших нескольких лет я планирую таким же образом обеспечить себе поддержку со стороны всех влиятельных вампиров Империи. А у нас власть часто прямо пропорциональна возрасту, поэтому я им нужен. Как и они нужны мне. Разве кто-то, включая Императора и Императрицу, захочет разрушить и без того шаткий мир, желая казнить такого незначительного меня? Я сажусь на свой престол, который становится чуть ли не прочнее, чем императорский. Они взяли свою власть силой, а я — умом и деловой хваткой. Да-да, Мастер, я слышу твой приказ. Не ты ли приказывал мне жить?

 

Глава 11

Кай.

После обеда я возвращался со стройки по окружной трассе. Хоть дорога так и длиннее, времени занимает несколько меньше — не надо стоять на светофорах, не надо соблюдать скоростной режим. Именно там, совсем рядом с лесом, меня и настигло легкое чувство тревоги. Я продолжал ехать, не снижая скорости, но тщательнее прислушивался к себе. Далеко, очень далеко от города почти синхронно со мной двигалась волна. Буквально через пять секунд я потерял ее ощущение, но припарковавшись у обочины, вышел из машины и попытался проанализировать свои чувства. Что-то двигалось по траектории вокруг города. Возможно, вампиры, но уверенности не было из-за слишком дальнего расстояния. А может, охотники? Решили заглянуть в гости к Максиму… А я ведь даже и не знаю, вернулся ли он уже в город. И направление их движения полностью соответствовало этой цели. Они с Наташей жили на самой окраине, и «гости» двигались именно в ту сторону.

Стоит ли мне волноваться? Не за мной ли они сюда пришли таким коллективом — поскольку ощущение было подобно волне, а не просто движущейся точке, я понял, что их минимум несколько. С другой стороны, если они собираются меня просто казнить, прямо на месте, то хватило бы и одного Максима. А если мне устроят парадное сопровождение, допустим, в Управление шерифа, то там их ждет сюрприз в виде поддержки от Теодора и всех вампиров, которые на его стороне, то есть вообще практически всех вампиров. О его предательстве я всерьез задумываться не стал — он, может, и безумен, но не до такой степени, чтобы принести свое благополучие в жертву Закону. И я полностью уверен, что мудрый Теодор действовал бы гораздо тише, так, чтобы вообще никто не догадался, о том, что меня не стало. Как и о том, что я когда-то вообще существовал. Анализ привел к выводу, что паниковать рано. Но все равно, прежде, чем вернуться на работу, я заглянул в свою квартиру, чтобы взять небольшую подстраховку.

Я понял, что опасность грозит не мне, как только подъехал к офису и вышел из машины. Из здания выбежала Наташа — бледная, озирающаяся по сторонам. Увидев меня, тут же рванула в моем направлении.

— Алексей Алексеевич! — она пыталась говорить спокойно, но ей это не удавалось. — Пожалуйста, извините меня за эту просьбу! Вы не могли бы подвезти меня до дома? — и даже не дожидаясь моего согласия, быстро пролепетала адрес.

— Садитесь, — сам я тут же занял место за рулем и снова завел двигатель. — Что-то случилось?

Наташа молчала, сосредоточенно глядя вперед. До ее дома ехать минут семь, а на маршрутке, вокруг, получилось бы не меньше тридцати, поэтому она, конечно, плюнула на все и обратилась ко мне, раз уж такая нужда возникла. Интересно, а я ей разрешал покинуть рабочее место?

Я намерился тоже не отвлекаться на разговоры и сосредоточился на ощущениях. Ага, вот! Резко остановил машину, так и не доехав до ее дома.

— Алексей Алексеевич! — она взмолилась, торопя.

Но мне стало не до нее. Охотник уже в городе — его я чувствовал отчетливо, а дальше — там, за их домом, за огромным пустырем, где уже начиналась редкая поросль леса, были вампиры. Два, три, шесть… Не знаю точно, слишком далеко. И они наблюдали за домом охотника. И вряд ли это его друзья. Сам Максим уже выходил из подъезда. Наташа видеть этого не могла, перед нами стоял другой многоквартирник, а я просто уловил его перемещение.

— Сидеть в машине, — сказал я ей и открыл свою дверь.

— Что?! — интересно, она плохо расслышала или удивляется моему тону?

— Я сказал — сидеть в машине, — черт, ей надо что-то большее, чтобы она послушалась. — Наташа, сейчас объяснять некогда, просто поверь, хорошо?

Она заторможено кивнула.

Я догнал Максима уже на пустыре. Точнее, там он остановился, ожидая меня.

— Кай? Что ты тут делаешь? — вид у него был сосредоточенный.

— Кто они? — я кивнул в сторону леса. Отвечать на его вопрос сейчас было точно не первостепенной задачей.

— Несанкционированные. Они прицепились за мной еще очень далеко, километров за пятьсот отсюда. Я не стал связываться, потому что насчитал, минимум, двенадцать. Нашим отправил ориентировку, где их искать, но они помчались за моей машиной, за мной. Так и висели на хвосте, хорошо, что у меня бак был полный. Потом они отстали и я решил, что в город они за мной не пойдут. Ну а теперь придется с ними побеседовать. Они ждут ночи, но я решил ускорить нашу встречу. Все равно за несколько часов охотники сюда не успеют. А ночью у меня шансов не будет.

— И что им нужно? — мне казалось, ответ на этот вопрос отнюдь не очевиден. Хотя сам он и не сомневался:

— А ты как думаешь? Это их партизанская война. На нас часто нападают несанкционированные, особенно, если мы по одному, да еще и успели их засечь. Они решили, что убив меня, смогут и дальше шнырять по лесам.

— Ладно. Помощь нужна?

Мне было глубоко фиолетово, что с ним случится, но если его убьют в этом городе, когда он расследует мое дело, — это уж точно ни к чему. Максим ухмыльнулся:

— Если я правильно помню, у тебя не такой уж сильный ген Бойца, — я кивнул задумчиво. — Так что лучше держись в стороне.

— Волнуешься за меня, милый? — несмотря на ситуацию, я оставался в своем репертуаре. — Пошли, может, удастся поговорить с ними.

Он что-то буркнул в ответ, но пошел следом. Через пару шагов уже обогнал, выступая вперед. Да, их было двенадцать — постепенно подходящие с разных сторон, не такие оборванные, каким когда-то был я, глаза почти у всех наливались красным, а клыки вытягивались. Ну и балбесы! Зачем так нарываться? Похоже, это уже второе или третье поколение после Второй Войны. Но если они собрались такой стаей, значит, им проще выживать! Где-то же они находят еду, скорее всего, среди них есть и такие, кто может себя контролировать. А может и все, раз сейчас стоят перед нами, а не несутся в город, подобно бешеным собакам. В любом случае, идиотизм ситуации зашкаливал. А может, они просто не в курсе, что раз у охотника было время связаться со своими, то теперь им лучше бежать отсюда подальше? И даже если они убьют этого одного, уже к утру по их следу будут идти ищейки. И там уже им ничто не поможет. Хотя… они могут и действительно ничего не знать, если живут изолированно. Или злость на охотников, которая встроена в саму природу вампиров, затмевает их несанкционированные извилинки.

— Хей, братва! — я уже видел, что разговаривать с ними бессмысленно, но я ведь дипломат, — Может, попробуем не горячиться?

Я даже не ожидал, что мне ответят:

— И тебе привет, охотничья подстилка, — гаркнул центральный и тут же обратился к остальным. — Ребята, главное — ищейка. Вампиру тоже не дайте уйти, потом побеседуем, — он махнул двоим, которые тут же направились ко мне в то время, пока остальные кинулись на Максима. Вероятно, говорящий был их главарем. Любой стае нужен вожак. И несмотря на всю тупость их плана, в данную секунду он расставил приоритеты верно — днем охотник гораздо сильнее вампира, сначала надо вырубить его. Интересно, а о чем они потом собираются беседовать со мной?

Максим прав — ген Бойца у меня и правда слабоват. Даже и не знаю, смог бы справиться с этими двумя или нет. Но и проверять эту гипотезу желания не возникло. Я был в дорогущем костюме, уж не стану же я пачкать его из-за того, что на целых двенадцать особей не нашлось даже одного мозга! Я ведь был на их месте, знал, что при желании из той ямы можно выбраться. А тупых я жалеть не умею.

Вытащил из-за пояса пистолет с транквилизатором — как раз за ним я и заезжал домой, после того, как впервые засек их приближение к городу. И совершенно спокойно всадил каждому по пуле. Убить таким образом вампира невозможно, но замедлить — очень даже вполне. Оружие уже прошло боевую проверку даже на охотнике. Оценил обстановку — Максим пока отбивался… хм… я даже восхитился этим зрелищем… но, видимо, грязную работу придется делать самому, а не ждать, пока он освободится. Я выхватил у одного из своей парочки кол, развернул кисть и тут же всадил ему в грудь. Потом сделал то же самое со вторым. Они оставались в сознании, но не достаточном, чтобы сопротивляться.

Максим за это время успел убить четверых, их прах еще даже не осел на землю. Он припадал на одну ногу — похоже, выбили коленную чашечку. Двое схватили его сзади за руки, а третий набросился. Голову они, что ли, пытаются ему оторвать? Ну и дикари. Я без особой спешки вырубил всю троицу. Ближайший, получивший выстрел фактически в упор, завыл от боли. Максим сориентировался мгновенно и за долю секунды добил их, а потом направился к оставшимся. Я ему помог, замедлив их действия.

На все про все у нас ушла от силы минута. Я стряхнул прах со своей штанины и услышал:

— Вампир с пистолетом? Умно, конечно, но странно. У вас же этот… инстинкт. Вам подраться — на втором месте после пожрать.

Я пожал плечами. С зачатками своего гена Бойца я всегда легко договаривался. Возможно, когда Мастер отдал мне приказ выжить любым способом, тем самым он только увеличил во мне инстинкт самосохранения. Поэтому я, в отличие от прочих вампиров, всегда выбирал самый простой и эффективный способ, вместо тупого «подраться».

Сам Максим тяжело дышал, подходя ко мне. Да, его нога пострадала серьезно, дня два, наверное, заживать будет. Он выпрямился, морщась от боли.

— И все-таки, как ты тут оказался?

— Я почувствовал их раньше, там, далеко, — и махнул неопределенно в направлении, где ощутил первую волну тревоги. — А потом твоя Наташа выскочила из офиса и потребовала, чтоб я срочно тебя спасал, как рыцарь прекрасную даму.

— К вопросу о том, что ты подбиваешь клинья к моей девушке, — вставил он.

— Мы оба знаем, что она тебе не девушка, — я усмехнулся.

— Ненавижу ваш вампирский нюх!

— Взаимно.

— Она сейчас идет сюда, — спокойно заметил охотник. — Интересно, что она видела?

Теперь я тоже ощущал ее приближение. Сначала она двигалась осторожно, и, уверен, застать успела только нас двоих. По мере приближения ускорялась, переходя на бег. Но увидев, что ничего страшного не происходит, снова замедлилась.

Я тоже повернулся в ее сторону и приветливо помахал. Максим продолжал хмуриться.

— Какая-то она у тебя не дрессированная, — заметил я, глядя на ее приближение. — Я ей сказал сидеть в машине.

— Нужна какая-то легенда, — ответил он, имея в виду, конечно, историю для Наташи, которую мы сейчас хором и выдадим.

— Может, Стиратель? — я продолжал смотреть на девушку, которая уже почти подошла к нам, переводя взгляд с лица Максима на мой пистолет.

— Нет. Далеко. Внушить сможешь?

— Только успокоить.

— Давай.

— Макс, что происходит? Боже… Ты ранен? Что с твоей ногой? — мое воздействие работало — ее волнение уменьшалось рывками.

— Наташ, не волнуйся, — он сам подошел к ней и обнял. — На меня напали, а Кай…

— Алексей, — автоматически поправил я, усиливая внушение.

— … Алексей мне помог. Спасибо, — и он протянул мне руку для пожатия.

После этого он повел ее — уже полусонную — в сторону их дома. В принципе, подробности — уже не мои проблемы. Дальше пусть разбирается сам.

Наташа.

Днем я позвонила Максу, чтобы удостовериться, что он добрался до дома после своей поездки. Он еще вчера оповестил о том, что возвращается, чему я была очень рада. Но разговор получился странным:

— Максик! Ну что, ты уже…

— Наташ, — он перебил. — Сегодня домой не приходи. Найди, где остаться.

— Почему? Что слу…

— Надо, — и тут же отключился.

Я соображала еще минуту, но паника нарастала. И это была не интуиция, так восхваляемая самим Максом, а твердая уверенность. Ничего не объяснив Светлане Александровне, я вылетела на улицу и сразу же увидела Матвеева, который только что подъехал к офису. Сейчас мне было не до пустых размышлений, надо было скорее попасть домой. Если Макс вообще дома. Я даже не думала о том, чтобы выполнить его распоряжение. Он мой друг! И если у него неприятности, я хочу быть рядом с ним. Постараюсь быть осторожной, но если ему понадобится моя помощь — она у него будет! А если там, на самом деле, все в порядке, просто врежу ему за то, что бросает трубку!

Но и без того напряженная ситуация стала еще более странной, когда Матвеев остановил машину, так и не доехав до места. Потом жесткие, практически металлические распоряжения оставаться в машине. Я пару минут после его ухода была под таким впечатлением, что действительно не шевелилась, а потом все-таки сорвалась. Сначала в квартиру. Никого. Но в прихожей лежит неразобранная сумка Макса, а его рубашка висит на спинке дивана. То есть он успел переодеться в домашнее. И где он? Паника.

Я выбежала из подъезда, огляделась — никого. Потом обежала вокруг дома. И только оттуда вдалеке увидела их. Уже приблизившись, я удостоверилась, что это Алексей Алексеевич и Макс — стоят себе спокойно и о чем-то разговаривают между собой, при этом глядя на меня. Видимо, я слишком сильно нервничала до этого момента, потому что усталость навалилась разом. С ним все в порядке! С обоими все в порядке. А дальше — какие-то разговоры, и я даже не уверена в том, что они мне не приснились.

Утром Макс сам подошел ко мне:

— Ну как ты, в порядке?

— Я что, отключилась? — оторвала голову от подушки, обнаруживая себя в собственной комнате.

— Задрыхла сразу же, как домой вернулись! Перепсиховала, наверное! — и потрепал меня по голове.

Это на меня не похоже… Я вообще вчерашние события помню, как будто сквозь сон. Так, еще раз. Я искала их, бежала вдоль дома, задыхалась, а потом только уже нашла за пустырем, на границе леса. Они были одни. И еще, у Матвеева был пистолет — хотя это не особо важно. Он — богатый человек, наверняка на всякий случай таскает с собой для самозащиты. А я так обрадовалась, что они целы, что чуть не упала в обморок от облегчения. Действительно, что ли, перепсиховала? А Матвеев спросил у Макса «Стиратель?», а тот ответил будто «Нет. Далеко». Стиратели — это люди, которые помогают вспомнить или забыть, такие, как Настя в Санкт-Петербурге. Как Матвеев может о них знать? Или все-таки это плод моего воображения? Я спросила об этом Макса прямо, а он рассмеялся.

— Наташка, не придумывай. Ничего такого не было. Но ты сама не своя была! В общем, меня нашли кое-какие ребята… по старым делам. Они позвонили мне. Если бы я не вышел к ним, то они бы пришли ко мне. Разговор получился бы так себе, если б не твой Матвеев.

— И куда они делись?

— Ушли. Ты же трупов не видела, — он продолжал смеяться.

Если один был с пистолетом, то логично, что бандиты просто сбежали, решили не связываться. Но куда? Никаких машин и никаких людей я не видела. В лес, что ли? Слишком уж быстро. Получается, Матвеев спас Макса? Я пояснила скорее сама себе, чем ему:

— Мы ехали с ним в машине. Он резко затормозил и вылетел из нее, причем приказав мне оставаться на месте!

— Вот и зря не послушалась…

Я проигнорировала:

— Как он узнал, что происходит и куда бежать?

Максим ответил после небольшой паузы:

— Не знаю. Может, увидел что-то. Или на всякий случай, рассудив по твоей бледной роже, что что-то случилось, решил для начала сам посмотреть… Перестраховался.

Может, и так. Но выглядело это довольно странно. И этот «Стиратель?»… Нет, он не может знать о Стирателях. Или может? А если он тоже в курсе всех странных дел Макса и его «детективного агентства»? Не один ли он из них? Какой-нибудь бывший сотрудник, слетевший с катушек? Это бы многое объяснило — мой внезапный перевод, почему именно Матвеев под подозрением… его неожиданный интерес ко мне. Я всегда знала, что Макс от меня многое скрывает. Но вчерашняя сцена была настолько неестественной, что я решила выяснить подробности любым способом. С Максом говорить об этом смысла я не видела, поэтому просто напоследок уточнила:

— А те ребята… они вернутся?

— Нет. Не волнуйся. Чай будешь? — и он, прихрамывая, поплелся на кухню.

Ну да, Макс, ну да. И откуда же такая уверенность, что бандиты, или кто они там на самом деле, не придут снова? Вчера ты так боялся за меня, что просил не приезжать домой, а теперь просто «не волнуйся».

Уже на работе я настроилась на решительные действия, хотя толком и не представляла, что конкретно мне делать. Но принеся традиционный кофе в кабинет шефа, я не спешила сразу уйти, а без приглашения уселась в кресло. Матвеев оторвал взгляд от документов и с удивлением уставился на меня.

— Алексей Алексеевич, я хотела бы вас поблагодарить за вчерашнее.

— А, это… не стоит. Максим меня уже поблагодарил.

— Вы даже познакомились с ним? — ну не удивительно ли, что за несколько минут они успели не только выгнать каких-то невидимых бандитов, но и пообщаться на посторонние темы?

— А мы ребята быстрые, — он улыбался широко, искренне, но как будто хотел свернуть разговор побыстрее: — Что-то еще?

— Да. Алексей Алексеевич, вы знаете о Стирателях?

Он вполне правдоподобно изобразил удивление.

— О ком?

— Ну… вы вчера сказали «Стиратели».

— Я не уверен, что понимаю, о чем вы говорите, — он развел руками. — Впервые слышу это слово.

Какую же глупость я сморозила! Если я права, и Матвеев — давний приятель Макса и в курсе многих вопросов, то вряд ли бы он просто так раскололся. Или все еще проще — приснились мне эти Стиратели! Приснились!

Видимо, моя задумчивая пауза привела его к другой мысли:

— Наталья, похоже, что вы просто ищете повод пообщаться со мной подольше, — издевается, но с очаровательнейшей улыбкой. — Мы сейчас с Русланом Дмитриевичем едем в новый отель. Там заканчивается ремонт, надо проверить сметы, ну и просто окинуть, так сказать, орлиным взором… Вы можете поехать с нами. Вам опыта надо набираться.

И теперь с ответом я не медлила.

— А давайте!

Уж не знаю, на что я рассчитывала, соглашаясь ехать с ними, но ни в самой машине, ни в отеле никаких разговоров, кроме деловых, естественно, не велось. Во время поездки я сидела на заднем сидении, а мой начальник обсуждал с Русланом Дмитриевичем текущие дела, вообще не обращая на меня внимания. В отеле мне поручили таскать папку со схемами, но никакого участия в беседах с рабочими я, конечно, не принимала. В очередной раз поругала себя за глупость — как будто и правда уцепилась за него и таскаюсь ненужным хвостиком, но после кардинально поменяла свое мнение.

Мы снова подъехали к офису, до конца рабочего дня было еще очень далеко. Руслан Дмитриевич открыл мне дверь и помог выйти. Алексей Алексеевич обошел машину и приблизился к нам, как вдруг со стороны раздалось:

— Кай!

Мы обернулись на крик все вместе и обнаружили стоявшего неподалеку мужчину. Он был так высок и широк в плечах, что просто возвышался над проходящими мимо людьми. А на его лице красовалась совсем неуместная для таких габаритов тела очень смущенная улыбка.

Матвеев снова повернулся к нам и поморщился, изобразив неповторимое выражение смеси отчаянья и тоски.

— Можно тебя на минуту? Я кое-как нашел тебя! Одну минуту! — мужчина уже шагал к нам, и на лице его читалось волнение и решимость. Вероятно, он долго ждал возле офиса встречи с моим шефом. Тот снова натянул маску серьезности и обратился к нам:

— Идите без меня, — после чего развернулся и шагнул к своему знакомому.

Руслан дернул меня за рукав, но я не пошевелилась. Заместитель шефа пожал плечами и тоже остался рядом. Думаю, ему было не менее интересно, что произойдет дальше.

— Птенчик, мать твою… — это было сказано с непривычной для него злостью, сквозь зубы. Дальнейшего разговора, который и в самом деле занял не больше минуты, мы расслышать не могли. Громила заметно успокоился и покорно отправился восвояси, вроде бы даже в размерах уменьшился. После чего шеф снова подошел к нам, чтобы отругать за непослушание, видимо.

— А вы чего стоите? Поржать решили? — он и сам уже начинал смеяться.

Руслана Дмитриевича распирало:

— Птенчик?! Лёха, я чуть не зарыдал!

Я заметила, что Руслан забыл обратиться к шефу официально, несмотря на мое присутствие. Сам начальник никак на это не отреагировал — а это значит, именно так они и общались между собой.

— Короче, все расскажу, а то вы потом повынапридумываете себе ерунды и заснуть не сможете! — он обратился к нам обоим, хотя я не смеялась. — Я с этим мужиком завис один разок. Он, похоже, в меня влюбился и искал. Сейчас я ему объяснил, что у нас ничего не получится. Как видите, Птенчик внял.

Руслан Дмитриевич даже хохотать перестал:

— В смысле, завис? Это как понимать?

— Именно так и понимай, — Матвеев хлопнул обалдевшего друга по плечу. — Вопросы?

Это он сейчас признался, что спал с тем мужиком или просто над нами издевается? С него станется. Но у меня был только один вопрос:

— Кай? Он назвал вас «Кай»?

И он впервые замер. Впервые не знал, что соврать.

Вчера Максим тоже назвал его Каем. И это мне не приснилось. Как и «Стиратель». Как и все остальное. Максим все это время врал мне. Он знает Матвеева давно, а Матвеев знает многое из того, что неизвестно мне. И вчера, когда он сказал мне оставаться в машине, он точно знал, куда идти и что происходит. Макс позвонил ему заранее? Так кто они — друзья или враги? Они между собой вели какую-то шахматную партию, а я просто выполняла свои функции на доске. Может быть, за Матвеевым нужно было следить вообще по другой причине, не связанной с моим отцом? Может, это просто была приманка, чтобы я сама изо всех сил старалась? Этот Матвеев… Кай или как там его, просто не мог быть двенадцать лет назад в моем городе! Он тогда еще сам был ребенком! Меня все время использовали для игры, а я даже правил не успела узнать…

 

Глава 12

Кай.

Явление Птенчика народу было полной неожиданностью не только для народа, но и для меня самого. Он начал бубнить что-то о том, как искал меня, как ждал меня в том гей-клубе, как чуть с ума не сошел, заметив мою физиономию где-то на заднем плане в местных теленовостях. Да, там рассказывали про открытие моего отеля. Интервью я никаких не давал — на все вопросы отвечал Руслан, но попал в кадр при панорамной съемке. Потом он, видимо, просто нашел фирму, которая занимается строительством, ну а дальше — ожидание с надеждой, которая рано или поздно увенчалась бы успехом. Я успокоил его внушением, а то, неровен час, он бы прямо там и накинулся бы на предмет своего обожания, но взял его номер и клятвенно пообещал, что в ближайшие пару дней позвоню. Придется это сделать обязательно, потому что он просто так не успокоится. И когда внушение схлынет, он снова начнет думать обо мне. Эх, Стирателя в нашем городе явно не хватает! В принципе, все выглядело довольно смешно, Руслан точно оценит. Но Наташу, похоже, мой Птенчик не впечатлил.

— Кай? Он назвал вас «Кай»? — Наташа вытаращила на меня свои огромные глазенки, как будто я обязан был провалиться сквозь землю.

Первые пару секунд я перебирал в голове варианты объяснения, но потом мне вдруг стало смешно. Почему я-то должен оправдываться? Это они заявились в мой мир, они между собой договориться не могут, а я, значит, крайний? К тому же, стало понятно, что никакой лжи сейчас она не поверит. Мозг у человека устроен довольно просто — все необъяснимое он объясняет сам. Именно поэтому моего внушения всегда было достаточно — человек сам придумывал, как оказался в другом месте — потерял сознание, ударился головой или попросту перепил, откуда у него появилась кровь на воротнике, да даже что делает в его доме незнакомец! Психика смертного изолирует себя от стрессов и поэтому закрывает странности любым подходящим объяснением. Вчера с Наташей не сработало по одной простой причине — она еще до того не верила своему другу, уже была настороже, выхватывала малейшую невероятную деталь и зацикливалась на ней. В любом другом случае она бы и не усомнилась, что ей все послышалось или приснилось. Да и я не был особо осторожен. Если уж сам охотник держит ее за дуру, то мне-то с чего напрягаться? Разве я должен оправдываться за то, что она не в курсе его дел?

— Руслан, мы прокатимся еще немного, — оповестил я немного обалдевшего помощника.

Сам взял ее за локоть и направил обратно в машину. Она не сопротивлялась. Возможно, наоборот, обрадовалась, предвкушая первый настоящий разговор. Но если и так, то она ошибается! Я ей объяснять ничего не намерен. Я им обоим вообще ничего не должен. Бесится, что ее водили за нос? Ну так это дружбан ее водил, а я водил их обоих — это и была основная предпосылка их вторжения в мою жизнь, в которую я их вроде бы не приглашал.

— Алексей Алексеевич, как давно вы знаете Максима? — спросила она сразу же, после того, как мы тронулись.

— Давай уж теперь на «ты», что ли. И можно просто Лёша.

— Или Кай?

— Или так, — меня смешила вся эта ситуация и ее ехидство в особенности.

— Ну, так все-таки как — Лёша или Кай?

— По паспорту — Алексей, если ты об этом. Но мое имя Кай, — я совершенно не заботился о том, что запутываю ее еще сильнее. Так даже забавнее.

— То есть вам нравится, когда вас так называют? — она так и не перешла на «ты», вредина.

Кивнул, не скрывая улыбку.

— И с чего мне вдруг делать то, что вам нравится?

Ого! Она на меня, что ли, злится? Непорядочек! Ее ярость необходимо перенаправить в нужную сторону:

— С твоим Максимом я познакомился недавно. Когда он пришел ко мне и недвусмысленно намекнул, что тебе нужна должность получше.

Я не боялся разозлить охотника, выдавая эту информацию. За это он меня не убьет, уж точно. В конце концов, я только вчера спас его шкуру. Но сейчас передо мной нарисовалась очень ясная цель — разрушить их партнерство, и тем самым обезопасить себя от дальнейшего преследования.

— Что? — получилось коротко и сдавленно. Я попал в точку. — Он вас попросил? И почему же вы согласились, если не знали его раньше?

— За ним стоят очень серьезные люди. Я не хотел с ними ссориться, — половинчатая правда. Да, за ним стоят охотники, и нет, они бы не стали ссориться со мной из-за такой ерунды.

— Почему же вы мне не рассказали? Ведь я спрашивала!

— Я же говорю — очень серьезные люди. Мне было сказано прямо, чтобы я не трепал языком.

— Даже так? — она была в шоке, узнав, каким образом ее дружочек пропихнул ее наверх. — Теперь вы можете меня уволить.

— О, как милостиво с твоей стороны — разрешить мне это! — я уже смеялся в голос. — Работай и дальше, если хочешь. Светлана Александровна тобой довольна.

Ее мой смех разозлил еще сильнее. Конечно, она не могла мне выдать, что шпионила за мной и в чем они меня подозревали. И я очень не хотел, чтобы она, поддавшись мимолетному импульсу, начала со мной откровенничать об этом. Я по-прежнему предпочитал оставаться «не в курсе» моей роли в этом спектакле. Я тут просто несправедливо обвиненный, как видите.

— Мы едем к нам домой? Зачем?

— Разговаривай со своим парнем. Он должен тебе все объяснять, а не я.

Все же ее раздражение превысило здравый смысл, или я чуть раньше слишком сильно надавил на больное:

— Он мне не парень! — и отвернулась к окну сбоку. Но спохватившись, добавила: — С этого момента.

— А. Ну, значит, тогда ухаживать можно? — мое настроение не дало смолчать.

В ответ она меня одарила взглядом Медузы Горгоны, чем вызвала еще больший прилив веселья.

Едва мы подъехали к их дому, она выскочила из салона и со всей силой хлопнула дверью. Хорошо хоть, меня с собой не потащила. Я б там вообще ухохотался до слез.

Если мой расчет верен — теперь они вряд ли смогут быть полноценными напарниками. Хотя, конечно, я мог и не знать всех подробностей их взаимоотношений, но сейчас она ему доверять уже просто физически не сможет. Возможно, он повезет ее к Стирателям или расскажет всю правду. Вообще всю. И я с удовольствием посмотрю, что будет дальше, если он выберет второй вариант. Хотя это маловероятно. Охотники обязаны хранить наши тайны.

Я не удержался, открыл окно и крикнул ей вслед:

— Завтра жду тебя на рабочем месте в девять! Там и извинишься.

Она, безусловно, услышала, потому что, не оборачиваясь, подняла вверх руку с оттопыренным средним пальцем. Я ей точно нравлюсь!

Наташа.

Я постаралась обуздать дыхание до того, как войти в квартиру. Макс встретил меня вопросами:

— Тебя привез Матвеев? Что-то случилось?

Мне совершенно не хотелось объяснять насчет шефа, поэтому сразу перешла к делу:

— Да, Макс, случилось. Нам нужно поговорить.

Он молча направился к дивану, а я последовала за ним. Села в кресло напротив.

— Когда ты познакомился с Матвеевым?

— Наташ… — он до сих пор не был настроен на откровенность. Ладно.

— Почему ты не сказал мне, что приходил к нему и просил о моем переводе?

— Это не совсем так… Наташ, успокойся, пожалуйста! — на его лице не отражалось ни капли волнения. Скорее, досада. — Ты знаешь, что я не могу тебе всего рассказать.

— Знаю. Макс, я всегда с уважением относилась к твоим тайнам. Но в данном случае эти тайны касаются непосредственно меня. Я выполняла свою часть сделки честно, ты это видел. Но вдруг выясняется, что между тобой и Матвеевым есть какая-то связь, о которой я даже не подозревала! Сколько еще вещей, которые касаются меня, вы оба от меня скрывали?

— Наташ…

Я вскочила на ноги, вдруг поняв, что и теперь он не скажет мне ровным счетом ничего!

— Откуда Матвеев знает о Стирателях? Он — один из вас?

Макс тоже встал, но продолжал молчать. Я так ничего и не добьюсь?

— Тогда давай так. Ты — тот, кого я за всю свою жизнь могла бы назвать другом. Я и правда так считаю. Но дружба — понятие взаимное. Не бывает так, что искренен только один, а второй просто использует другого. Это не дружба уже. Что ты собираешься делать дальше? Я имею в виду по поводу этого Кая… или Алексея… Кстати, откуда вообще это — Кай?

Он вздохнул.

— На него ничего нет. Я собираюсь переехать и понаблюдать за еще одним подозреваемым. Да и других дел навалом.

— Ну да… Если ты и в самом деле ищешь убийцу моего отца, а не какие-то другие проблемы решаешь! — я повысила голос, но просто не могла уже сдерживаться. — Ты и правда думал, что Матвеев мог быть тем потрошителем?

— Наташа, я и сейчас так думаю. Но поскольку ничего не нашел… Да и связи у него, на наших уже вышли «сверху» и предупредили, чтобы мы не докучали человеку, раз на него ничего нет… Поэтому я пока вынужден отстраниться от этого дела и уехать. Ты со мной?

Меня этот вопрос потряс, наверное, больше, чем все остальное. Но я постаралась ответить спокойно:

— Нет, Макс. Я не доверяю больше тебе, а ты всегда не доверял мне. Спасибо тебе за все, за эту жизнь. Я всегда буду тебе за это благодарна. Теперь у меня есть работа, и я могу самостоятельно платить за аренду квартиры, и вообще… Спасибо. Но я остаюсь.

Кажется, мой ответ его совершенно не расстроил:

— Это правильно. Подумай об институте. Не упусти свой шанс прожить нормальную и счастливую жизнь. А с этим Матвеевым все-таки будь поосторожнее.

— Хорошо… Макс, ты звони хоть иногда.

— Обязательно.

Когда он уехал, я сначала долго-долго смотрела в окно, как будто ожидая, что он вернется. Меня разъедала обида, желание узнать всю историю от начала до конца, уже начинавшаяся тоска по лучшему другу… и чувство вины перед Алексеем Алексеевичем, который сегодня незаслуженно нарвался на мою грубость. Это я следила за ним, я искала какие-то несуществующие доказательства, а он виновен только в том, что знал больше, чем я. Возможно, я сразу играла не на той стороне?

Макс, береги себя, родной. Чем бы ты там ни занимался.

Кай.

Она пришла! В девять ноль две! И теперь выслушивает мнение Светланы Александровны по поводу ее опоздания. Секретарша очень старается, зная, что я уже тут. Но сам я не стану никого отчитывать, и без того безмерно рад, что она пришла.

Вчера я сразу же уехал от их дома — не хотел, чтобы охотник решил, что я подслушиваю их разговор. А потом, уже дома, меня накрыла паника — а если она уедет с ним? Если он все-таки решит отвезти ее к Стирателям, чтобы те удалили все, что касается меня? Если решит больше не работать тут, раз шпионить за мной больше не нужно? И что? Меня больше не будет отвлекать от дел ее заливистый смех из приемной? Мне больше не придется вслушиваться в биение ее сердца, каждый раз придумывая причины его учащения? За мной кто-то ведь должен приглядывать — ну так пусть уж она этим и занимается, раз взялась!

Но она пришла. Еще минут пятнадцать, и она принесет мне кофе. Раз она осталась, значит, уже полностью уверена в моей невиновности. В том, что охотник уехал или уедет в ближайшее время, я не сомневался. Он и так потратил слишком много времени на безупречного меня, их братия обычно не раскидывается ресурсами, когда и без того немало дел.

— Добрый день, Алексей Алексеевич, ваш кофе! — она поставила передо мной чашку, заставив оторваться от прочтения документа.

— Спасибо.

И вместо обычного «Что-нибудь еще?», она произнесла то, чего я и ждал:

— Пожалуйста, извините меня. За вчерашнее.

Я отложил папку в сторону и выпрямился.

— Извини.

— Что? — она иногда совсем плохо соображает!

— «Извини», а не «Извините», — объяснил я.

Девушка не смутилась, а просто повторила:

— Извини.

— Извини, Кай, — снова поправил я. Не знаю, почему, но мне нравилось на нее давить в этом вопросе.

А она покорно повторила:

— Извини, Кай. Я была неправа, и вчера очень…

Я перебил — мне не хотелось слушать ее оправдания, после того, как она так послушно произнесла мое имя:

— А что там с твоим парнем, который тебе не парень? Урегулировали?

— Да. И он уехал вчера, — ответила она спокойно.

Что-то в ее заторможенности мне не нравилось. Слишком сильно расстроена из-за Макса? А может, он все-таки рассказал ей… про вампиров и охотников? Ну да, и сразу после этого уехал. Нет, он просто бросил ее тут, дав возможность жить дальше, за границами Империи.

— Очень жаль, — в моем голосе вряд ли звучала именно жалость.

— Я могу присесть?

Я кивнул удивленно. Она взяла с края стола чистый листок, потом потянулась и выхватила из моей руки ручку, села и начала писать.

Мое прекрасное настроение будто ветром сдуло. Такому-то… заявление… прошу уволить… и так далее.

— Совсем с ума сошла? — теперь уже без грамма доброжелательности. — А что потом? Через пару дней снова придешь наниматься ко мне уборщицей?

Она неспешно дописала, поставила дату и подпись. И только после этого устремила взгляд на меня.

— Вы… Ты только не подумай, что это шантаж или еще там что-нибудь. Я просто не смогу видеть тебя каждый день и чувствовать себя полной дурой.

— Хорошо, что не шантаж, — должен признать, что я был шокирован таким поворотом. — Иначе бы я тебя вышвырнул в окно. Но я не понимаю, что тебя заставило себя так чувствовать? Разве я со своей стороны…

— Нет. Ты ничего не сделал. Извини меня, — и она встала, чтобы уйти. Вот так просто и навсегда. А может, вообще решила уехать из города?

Я тоже поднялся на ноги:

— Стоять! Тогда какого хрена? Твой Максим тебе не сказал, что обеспечил твое повышение, и из-за такой ерунды вы, видимо, так поссорились, что он даже уехал. А ты что делаешь? Берешь и ломаешь себе жизнь? В отместку ему, что ли? Думаешь, ты найдешь себе работу получше? Подумай до завтра! — я говорил прежде, чем в голове формулировалась мысль. — Нет! Сейчас! Поехали ужинать.

Она опешила, но ирония взяла свое:

— Время — девять утра…

— Я сказал — ужинать. И пока я не подписал заявление, изволь не придираться к начальнику. А то ишь, распоясалась.

Она уже улыбалась:

— Слушаю и повинуюсь, мой господин! — притворно склонила голову.

— Так-то лучше.

Уж не знаю, чего я ей там наплету про этих Стирателей или о чем еще она спросит. Но мне важно, чтобы она осталась! Наверное, запоздалые муки совести. Я сломал ее когда-то, так разве я могу ей позволить и дальше спускать свою жизнь в трубу? Куда она вернется? К матери-алкашке? И будет дальше выживать, пока ее, наконец-то, не посадят?

Или она все-таки меня шантажировала? Большая ставка на маленькую надежду. А я… идиот.

Наташа.

Он схватил меня за руку и потащил из кабинета. Притормозил только возле секретарши:

— Светлана, нам с Натальей срочно нужно уйти! Отмените все встречи, предупредите Руслана Дмитриевича.

У той даже челюсть отвисла:

— Но… как? Куда?

— Ужинать. Мы идем ужинать, — ответил шеф, даже не задумываясь над тем, как это звучит.

— Так ведь утро еще…

Он демонстративно закатил глаза и пробубнил:

— Вы сговорились все, что ли? — и просто потащил меня дальше.

Следующая остановка мне была подарена только в лифте. Там он отпустил мою руку, встал напротив и смотрел сверху вниз.

— Алексей Алексеевич!

— Эм-м, ну может, хотя бы Лёша тогда? — он поморщился, но без раздражения.

— Да какой вы мне Лёша?!

— Окей. Кай — действительно лучше. Так и что, по какому поводу ты будешь возмущаться на этот раз?

Я зарычала сквозь зубы. Непрошибаемый тип! Решила все-таки снизойти на предлагаемый уровень неформальности, чтобы он больше меня не отвлекал своими «правками».

— Ладно, Лё-ша! — показательно выделила это слово. — Ты же понимаешь, что только что обеспечил мне косые взгляды со стороны всего коллектива?

— Так ты же все равно увольняться собралась!

Лифт остановился и мы вышли в открывшуюся дверь. На это раз хотя бы без истерической спешки. Просто пошли рядом по холлу, а начальнику пришлось отвечать на многочисленные приветствия сотрудников. Поэтому я продолжила только в машине:

— А ты разве не собрался меня переубеждать?

— Собрался. Наверное. Да ладно тебе! Если хочешь, я завтра пройду по всему офису с плакатом «Я ее не трахал! Честно-честно!».

Я и раньше заметила, что Матвеев становится совершенно другим, когда выходит с работы. Смешным каким-то, простым. Хотя нет… он и сейчас непростой.

— Так и куда мы едем? Рестораны с утра закрыты!

— Точно! — он призадумался. — А нам с тобой надо поговорить. И лучше без свидетелей, а то ты меня завтра по всему городу заставишь с этим же плакатом ходить. Предлагаю просто завалиться ко мне.

— Что?! — ну нет, это уже ни в какие ворота!

— Тогда к тебе? Парень же твой уехал вроде?

У него вообще есть хоть какое-то понятия о нормах поведения? Или он просто прет туда, куда ему вздумается? Я бы поставила на последнее.

— Алексей Алексеевич!

Он зажмурился и помотал головой, призывая меня к порядку.

— Тьфу ты! Лёша!

Сразу же довольный кивок. Я продолжила:

— Зачем тебе вообще это надо?

— Не хочу, чтобы ты увольнялась.

— Почему?

— Без понятия, — он вдруг сказал это очень тихо и серьезно.

 

Глава 13

Кай.

Я действовал спонтанно, не просчитывал следующий шаг, что в корне противоречило моей природе. Потом все проанализирую, а пока… просто буду решать текущую проблему.

Я открыл перед ней дверь в свою квартиру и мягко подтолкнул вперед, а сам тут же отправился к телефону и сделал заказ блюд на дом. Будем ужинать, раз уж собрались. Скинул пиджак и стянул галстук, бросил их на спинку дивана. Наташа в это время просто замерла посередине комнаты, озираясь. У меня большая квартира-студия. Интерьер, скорее, спартанский — хоть вся мебель и из дорогущих салонов, но только та, которая жизненно необходима. Хотя сами спартанцы вряд ли согласились бы со мной в определении стиля. И тут всегда царит идеальный порядок — домработница наведывается трижды в неделю. От нее я запирал только сейф и холодильник. Потому что последний служил хранилищем не для еды, а для колбочек с кровью — престарелую женщину это могло бы и добить. Как она сама себе объясняла запертый холодильник — не мои заботы.

Повесив трубку, я подошел к девушке, которая теперь стала ниже ростом — едва достала бы мне до подбородка, если на носочках немного приподнимется. Сейчас было смешно вспоминать, как еще полчаса назад она семенила за мной на высоких каблуках по офису. Наташа была растеряна и смущена, но и уходить не спешила, понимая, что я готов ответить хоть на какие-то ее вопросы.

— Что будем пить? — у меня в баре представлен полный арсенал. Алкоголь действует и на вампиров, правда, отпускает быстрее и никогда никакого похмелья. Сам я предпочитал только один напиток, но для Руслана или внезапных гостей, которые почему-то так ни разу и не нагрянули, держал целую выставку.

— Я не буду пить, — она все-таки ответила и довольно решительно.

— Значит, коньяк, — сделал вывод я и достал с полки изящную бутылку с янтарной жидкостью. Оттуда же прихватил два небольших бокала-тюльпана и направился к стойке, разграничивающей кухню и жилое помещение. Взобрался на высокий стул, но Наташа так и не сдвинулась с места.

— Нравится? — я спросил ее о квартире, конечно.

— Не очень, — она наконец-то направилась к стулу на обратной от меня стороне стойки.

— И почему же? — я ожидал от нее прямолинейности, мне было просто интересно.

Она пожала плечами и снова осмотрелась:

— Слишком просторно. От этого как-то неуютно.

Думаю, она рассудила бы иначе, если бы сама пять лет просидела в подвале. Девушка продолжила:

— Комнаты все-таки нужны… чтобы уединиться, если захочется.

— Мне-то от кого уединяться? — я задал закономерный вопрос.

— И шторы… — она продолжила критиковать мое жилище. — На улице светло, но окна закрыты непроницаемо. Зачем искусственный свет, если можно получить естественный?

Ах, ну да, шторы. Я уже давно стал вампиром дневного разлива и теперь совсем уже привык к слабости от солнца, но хотя бы дома я обеспечивал себе максимальный комфорт.

— Мне просто так нравится, — ответил я, разливая коньяк.

— Я не буду пить, сказала же! — в голосе промелькнуло раздражение.

— Тогда вряд ли получишь разговор по душам, — я надавил. Не привык, чтобы со мной спорили по пустякам.

Она буквально на пару секунд задержала взгляд на моем лице, поняла мою угрозу, а потом взяла свой бокал, сразу предлагая тост:

— Тогда за откровенность?

— За нее, — поддержал я.

Она двумя глотками выпила весь коньяк, а через секунду жутко сморщилась и затрясла головой. Я со смехом пододвинул ей стакан с водой. А сам направился к входной двери, услышав звонок. Быстро они с доставкой. Наверное, в такую рань вообще заказов нет, а кафе это находится прямо в моем доме.

Вернулся на кухню и посмотрел на девушку. Она смутилась немного, видимо, от того, что не получилось придерживаться образа такой прожженной жизнью мадамы, но я не стал заострять на этом внимание. Мне больше нравится, когда она злится, чем смущается. Поэтому без комментариев начал перекладывать еду из контейнеров на тарелки и расставлять все на стойку.

— Когда можно будет начинать задавать вопросы? — она взяла вилку и придвинула к себе один из салатов.

— Через две, — я указал на коньяк. Если честно, то я просто немного хотел оттянуть начало нашего разговора и еще не успел придумать, что конкретно буду врать. Поэтому налил по новой.

Она послушно взяла и, даже не чокаясь, снова выпила залпом. Какая покладистая. Надеется, что это все не зря. Я еще не допил свой, с удивлением наблюдая, как она сама наливает третью. Столько же, сколько наливал я — на два пальца. Халтурить не стала, хотя лицо у нее уже немного порозовело.

— Зря ты так спешишь. Давай, начинай свой допрос, — я с улыбкой смотрел на то, как она накручивает вилкой фунчозу и подносит ко рту. — Или сначала я? Все, что я понял — ты со своим парнем рассталась из-за того, что он тебя в чем-то обманывал. Например, в том, что помогал тебе. И если тебе нужно мое мнение, то это довольно глупо, если учесть, что вы жили вместе, так что он был не просто мимопроходимцем… А уж про увольнение мне вообще непонятно. Решила стартануть за отвалившейся любовью?

Она отмахнулась:

— Нет! Но… Я думаю, что вы… ты знаешь о Максиме гораздо больше, чем говоришь!

— Сузь тему, а то я теряюсь.

Она отвела взгляд, задумавшись.

— Откуда ты знаешь о Стирателях? Только не ври мне, что…

— И не собирался, — я перебил, понимая, что что-то сказать все равно придется. — Про Стирателей я знаю давно. Они… стирают.

— И не только, — усмехнулась Наташа. — Так откуда ты про них знаешь?

— Приходилось сталкиваться раньше, не лично, просто мне о них говорили. И Максим упомянул о них в нашу первую встречу — выяснял, знаком ли я с кем-то из них… — эта история должна была выглядеть правдой в ее глазах, а мне только это и было нужно. — Я раньше общался… не с самим Максимом, а с его друзьями. Поэтому-то он и пришел ко мне.

— То есть ты знаешь, чем занимается его «агентство»?

Агентство? А я думал, их братия называется «Клуб фанатов Баффи — истребительницы вампиров». Кивнул.

— Ну же! — она даже приподнялась на стуле. — Лёша… Кай! Пожалуйста, расскажи все, что знаешь!

Теперь главное — открыть ровно то, что она и сама уже должна бы знать.

— Их… организация занимается раскрытием нестандартных убийств. Там, где обычная полиция не справляется. Эдакий профессиональный самосуд, но они знают свое дело. Я сначала даже подумал, что твой Максим меня в чем-то подозревает — уж слишком настойчиво он начал расспрашивать о моих делах. Это знаешь как, российский бизнесмен инстинктивно напрягается от любой проверки, даже если ничего не нарушал — привычка, выработанная годами. Но нет. Он ко мне приходил только из-за тебя, об остальном мы потрепались просто заодно.

— То есть… ты не один из них?

Никакой вампир такое оскорбление мимо ушей бы не пропустил.

— Нет. Им часто нужна помощь влиятельных людей, поэтому некоторых они посвящают в свои дела. Просто я однажды оказался тем, кто был им полезен — только потому их и знаю. Тогда же узнал и о Стирателях — они помогают забыть какие-то события жертвам или случайным свидетелям. Очень полезно в их тайном ремесле. Думаю, что они и в дальнейшем собираются обращаться ко мне, раз я до сих пор о них помню.

По ее расширенным глазам я видел, что она верит. Удивлена, что я в курсе таких подробностей, поэтому верит еще больше. Значит, я не сказал ничего, что шло бы вразрез с ее представлением об их… хм… агентстве.

— А позавчера… ну, когда на Максима напали, что точно там произошло?

— Пока ты сидела и психовала, уставившись в окно, я набрал его номер, а он не ответил. Тогда я и решил, что тебе лучше остаться в машине, а для начала осмотреться самому. Их было… трое. Без понятия, кто такие, но твой Максим уже многим успел дорогу перейти. Когда я подбежал, они решили не связываться с вооруженным психом и просто ушли.

— Просто так ушли? — тут она уже явно сомневалась.

— Просто так ушли, — придумывать подробности в этом вопросе мне стало лень.

Она переваривала информацию. Несмотря на то, что я не сказал практически ничего нового, она заметно успокаивалась. Без моего внушения. Сердце теперь билось ровнее.

— Можно спрашивать дальше? — какого черта она собиралась спрашивать еще? Я и так подчистил историю со своей стороны, насколько это вообще было возможно.

— Сначала выпей, — я пододвинул к ней бокал. Не дожидаясь ее, опрокинул свой.

Она послушно выпила, снова сморщилась, но тут же потянулась за салатом. Прямо даже интересно, сколько еще потребуется коньяка, чтобы она свалилась с ног.

— А зачем ты в тот раз позвал меня в ресторан? Это было так неожиданно, и я до сих пор не понимаю… Ты ведь уже знал про моего Максима, кто он мне, даже лично с ним встречался…

Как же раздражающе она продолжает настаивать на легенде о том, что Максим был ее любовником!

— Ах, так ты из-за этого решила уволиться? Тебе нужно было оплакать потерянную любовь, а тут симпатичный начальник, который силком таскает по ресторанам? Так могла бы взять пару отгулов, чтоб отрыдаться, вместо того, чтоб пороть горячку.

Ее сердце снова забилось быстрее — она не хотела развивать эту тему, поэтому перешла к другому:

— О, кстати, Лёш… Ты — гей? Тот мужчина вчера…

Что ответить? Соврать, что люблю мужчин? Или намекнуть, что играю за обе команды? Хотя по правде, не играю ни за одну. Вместо этого переспросил:

— А у тебя с этим какие-то проблемы? — я продолжал улыбаться, поставив подбородок на скрещенные пальцы.

— Нет! Конечно, нет! — она покраснела и даже замахала руками, будто желая отогнать несправедливые обвинения в нетерпимости. Сейчас было заметно, что она опьянела. — Я тогда просто решила, ну… что я тебе нравлюсь… или даже не знаю, что!

Она засмеялась, я тоже не смог удержаться. Но ничего пояснять не спешил. Тогда она продолжила сама:

— Я просто хочу сказать, что если тебе… ну… — ее язык немного заплетался, — Лёша, если тебе нужно прикрытие… ну, чтоб другие не узнали о твоей ориентации… то я готова на такую роль! Если хочешь, конечно!

Да это не коньяк, а какое-то злодейское зелье великодушия!

— Наташ, мне очень нужно прикрытие. И ты очень даже подходишь на эту роль, — дождался ее «Без проблем!», а потом перешел в наступление. — Но тогда тебе нельзя увольняться!

Она мотнула головой:

— Тогда — нельзя!

— То есть заявление я могу порвать?

— Да хоть подотр… порви его! Раз пошла такая пьянка, буду твоим прикрытием!

— Договорились! — я протянул ей руку, она с удовольствием пожала, закрепляя сделку. И только потом спокойно добавил: — Только я — не гей. С тем мужиком вообще другие вопросы были.

Секунд пять лицезрел очи на пол-лица, а потом раздался безудержный хохот. Но отсмеявшись, она встала и заявила:

— Все, мне пора! Здорово поговорили, спасибо. Можно вызвать от тебя такси?

— Конечно, сейчас вызову, — я подошел к ней и включил внушение. Усиливал, пока она не рухнула мне на руки, засыпая.

Куда она пойдет? На ногах же не стоит… в большей степени, благодаря мне, а не алкоголю. Отнес на кровать, уложил прямо в одежде. Она поежилась во сне. Пришлось вытащить из шкафа плед и укрыть. Потом убавил кондиционер и приглушил свет.

Охотник меня убьет, если узнает. Прямо на месте, без суда и следствия, даже если ему самому потом будет грозить наказание. Если узнает… Но как, если раны затянутся еще до того, как она проснется? Другие вампиры смогут почувствовать мой запах в ее крови, но вряд ли я или тот же самый охотник позволим ее кусать другим вампирам…

Я нагнулся сначала к шее, но потом передумал и поднес к губам запястье. Зачем мне это? Вместо того, чтобы задумываться над ответом, я выпустил клыки и погрузился в ее руку. Она даже не пошевелилась — мы умеем делать так, чтобы жертва вообще не ощущала боли. Через неполную минуту я с усилием оторвался. Потом слизнул сочащуюся из раны кровь. И еще раз, на этот раз остановившись на удовольствии.

Дал ей и своей крови. Немного, только необходимое для восстановления количество, хотя хотелось влить в нее канистру. Если постоянно поить ее своей кровью, то я смогу лучше контролировать ее, тогда она уже полностью будет в моей власти. И тогда мы бы обошлись без подозрений, без напоминаний обращаться ко мне по имени, без мыслей уехать из этого города подальше от меня… Но это было рискованно — это уже нарушение Закона. И самое главное — я хотел, чтобы она по доброй воле тянулась ко мне.

Улегся рядом, готовясь тоже провалиться в сытый сон. Утро — самое лучшее время для этого, жаль, что мне так редко удается отдохнуть в такой период дня. Но непослушные веки отказывались закрываться, а в голове волнами, внахлест бились мысли. Мне нужно с кем-то это обсудить! Раз уснуть все равно не получится, отправлюсь-ка я к своему любимому психологу. К себе.

— Ну, привет, Кай из Змей, запутался?

— Есть немного. Так помоги мне разобраться, Кай из Змей, Эй, или как там тебя… Лёшка Никитин.

— О! Ты вспомнил все свои имена? Значит, действительно, хуже некуда. Так ты хочешь, чтобы она была рядом? Зачем?

— Я надеялся на твое объяснение.

— Влюбленность?

— Вряд ли. Я слишком практичен для такой банальности.

— Чувство вины?

— Возможно.

— Тебе жаль, что ты сыграл в ее жизни настолько плачевную роль. Понимаю.

— Только отчасти. Но я вспомнил вкус крови ее отца. И как она кричала тогда. И потом, в подвале, ту тоску. Как я не хотел быть вампиром. Я вспомнил, как это — быть человеком.

— А разве ты хочешь чувствовать себя человеком?

— Нет. Не знаю. Я просто это чувствую.

— Все-таки это больше похоже на вину, чем на что-то другое. Тогда заботься о ней. Может, тебе давно требуется кто-то, о ком нужно заботиться?

— Не уверен. Это может сделать меня уязвимым.

— Тогда избавься от нее. Отпусти девчонку, и со временем ты о ней забудешь.

— Не хочу.

— А чего тогда ты хочешь, идиот?

— Пить ее кровь. Чтобы она пила мою кровь.

— Глупо.

— Знаю.

Я продолжал размышлять, не отрывая взгляда от мерцающего синим светильника, а Наташа мирно сопела рядом. Зачем-то в памяти всплыла и мать — самая любимая женщина, которая плакала от счастья, увидев меня на пороге. Да, я просто вспомнил себя человеком. Потому что эта девочка пришла из того дня, когда я окончательно перестал им быть. Когда я почувствовал себя… ничем. Пробелом. Мне стало не по себе от этой забытой мысли, зато ее сердце теперь билось ровно, сейчас она не боялась. Именно это чувство, ощущение себя прежним, заставило меня так хотеть обменяться с нею кровью. Просунул руку под ее голову и заставил прижаться к себе. Может, так будет легче? Но легче не стало. Это странное противоречивое метание внутри — между удовольствием и болью. Как у настоящего человека.

Наташа.

Еще до того, как открыть глаза, я осознала, где нахожусь, и быстро сориентировалась в ситуации. Да, я выпила, и немало, но я точно помню, что собиралась уходить. Тогда какого лешего я лежу тут, прижавшись к своему шефу? Он же, будто почувствовав, что я проснулась, убрал обнимавшую меня руку и повернулся на спину.

— Сколько времени? — спросила я, заметив, что его глаза тоже уже открыты.

— Полдвенадцатого… ночи, — он продолжал смотреть в потолок.

Ничего себе! Мы за столом-то просидели час, если не меньше. Я столько времени подряд в жизни не спала.

— Я… вообще что-то не могу припомнить, как завалилась спать, — он не отреагировал, словно погруженный в собственные мысли. — Лёш!

Только после этого он повернулся ко мне и улыбнулся, хотя еще секунду назад на его лице не было ничего, кроме крайней сосредоточенности.

— Ну, я заказал тебе такси. Но потом, видя твою нетвердую походку, предложил остаться тут. Ты, кажется, была только рада.

Может, мне у врача уже стоит провериться? За последние три дня я уже дважды веду себя… нетипично.

— А ты как оказался на соседней подушке? — я не желала корчить из себя принцессу-девственницу, а ирония между нами всегда была главным лейтмотивом.

— А где мне еще прикажешь спать? На коврике рядом?

И правда, в его квартире нет больше ни единой горизонтальной поверхности, способной выполнить функцию постели. Гребаный минимализм или как там называется этот стиль?

— Ну ладно. И кто к кому полез обниматься первым?

Он рассмеялся и переспросил:

— А это важно?

Наверное, нет. Если честно, то за этим веселым тоном я пыталась скрыть свою растерянность. Но возможно, лучше об этом прямо сказать?

— Лёш, я теперь не знаю, как мне себя вести, — смущенно улыбнулась.

— Мы уже договорились, что увольняться ты не будешь, так?

— Ну да.

— Что тебя напрягает?

— Я только вчера рассталась со своим парнем… — я все-таки сказала это.

— Тогда поблагодари меня за то, что я не изнасиловал твое бездыханное тельце. Твоя верность ему — в целости и сохранности, — он уже встал и направился к кухне. Заглянул в чайник, удовлетворенно кивнул и нажал на кнопку. Потом принялся искать что-то в навесном шкафу. Растворимый кофе. Надо же, а на работе пьет только натуральный!

Я тоже встала, поправила измятую одежду и подошла к стойке. Что у нас вообще за отношения? Села на высокий стул и решилась:

— Лёш, я нравлюсь тебе?

Он поставил на стол две большие кружки и насыпал в каждую по чайной ложке кофе. Подумал, и в одну сыпанул еще, прямо из банки, через край.

— Лёш!

— «Я только вчера рассталась со своим парнем», — передразнил он противным голосом, совсем не похожим на мой. — Ну и что же ты хочешь от меня в таком случае? Чтобы я тебя утешил?

— Нет! — я даже возмутилась тому, как он все перевернул с ног на голову. — Я просто… ну, мне так показалось.

— А я нравлюсь тебе? — он наконец-то поднял голову и посмотрел мне в глаза.

Вот это вопрос. Вопросище! И ведь сама же завела эту тему, кого теперь винить? Безусловно, он мне нравится. Я и представить себе не могу, как он может не нравиться! Но…

— Я пока не готова ответить.

— Вот и я не готов, — он разлил кипяток и пододвинул одну чашку мне. — Молока и сахара нет, извини.

Он отвечал в привычном стиле, но я видела, что он серьезен, хотя и продолжает криво улыбаться. И я не знала причину его не слишком радужного настроения. Возможно, я и была той самой причиной.

— Я сейчас уеду. Прости, если нарушила твое уютное одиночество.

— Ночью? Зачем? Оставайся, поболтаем еще. Спать с тобой рядом я уже привык, храпишь ты не так сильно, как могла бы, так что ты мне не мешаешь. Просто оставайся. Тут и еды осталось на десятерых.

Все-таки он не хочет, чтобы я уходила? Но мне нужно и в себе разобраться. А это лучше делать подальше от него.

— Нет, мне домой надо. Завтра же на работу, раз я до сих пор не уволена, — я подмигнула. — Переодеться хотя бы. Сейчас только кофе допью.

— И в душ сходи, — а теперь его улыбка мимолетно мелькнула настоящим весельем.

— Зачем?

— У тебя тушь размазалась и на голове — веник. Не торопись. Я потом тебя отвезу.

— Ну… хорошо, — мне почему-то не стало стыдно от услышанного. Только смешно.

Это было ненормально! Весь этот день был ненормальным! С утра я ведь твердо решила, что больше не хочу работать у него, а потом сплю, уткнувшись носом в его рубашку, принимаю душ в его доме, а он… угощает меня кофе, как ни в чем не бывало! При этом я не имею ни малейшего представления о том, как он ко мне относится. Дикость какая-то. Но… мне и правда не хочется отсюда уходить.

Я расчесала мокрые волосы — так хотя бы кудри не будут торчать во все стороны — немного подсохла в ванной, чтобы надеть на себя те же блузку и юбку. Но уверена, что если бы я вышла, завернутая в полотенце, он бы никак на это не отреагировал.

— Ну что, поехали? — окликнула его, стоящего возле окна. Теперь шторы были раздвинуты. И там, вдали, светлели звезды на черном фоне.

Он повернулся, оценил мой немного улучшенный внешний вид и кивнул. Мы молча вышли из квартиры, молча же дошли до машины. Наверное, он тоже думал, что все это — ненормально.

А я решила нарушить тишину, пока мы едем:

— А ведь я забыла задать свой главный вопрос! Почему Кай?

Он наконец-то улыбнулся, но смотрел только вперед.

— Это сложно объяснить, не вдаваясь в подробности. А рассказ получился бы слишком длинным. Давай потом, когда ты узнаешь обо мне все остальное, я тебе расскажу и об этом?

Никак не могу понять — что же у него на уме? Он ведь явно тянется ко мне, но только словами — цепляет фразами, намекает на обещание и не обещает ничего. Или это такая игра от скуки?

— Как скажешь. На работе давай только придерживаться официального тона? Я и так после сегодняшнего нашего побега буду странно себя чувствовать.

— Ладно, — он согласился легко. — Но тебе пора научиться плевать на мнение окружающих.

— Кай, — я вдруг захотела назвать его именно так. — Мы можем… иногда… общаться с тобой… как сегодня, как тогда в ресторане?

— Если ты будешь так обращаться ко мне, то мы можем все, что угодно.

 

Глава 14

Наташа.

Я была в растерянности. Странное поведение Кая, мой сон в его объятиях, невероятные разговоры — все это ничто. Я была в растерянности от того, что не чувствовала от всего этого неловкости. Будто так и должно было быть. А на вопрос «Что дальше?» я себе не отвечала. Никаких перспектив, никаких ожиданий — лишь то, что подарит мне сегодняшний день.

Правда, когда я зашла в офис, ощутила прилив запоздалых сожалений о вчерашнем. Особенно после того, как Светлана Александровна, вместо привычного «Доброе утро, Наталья!», округлила глаза и громогласно зашептала:

— Ну что там у вас? Вы встречаетесь?

Вряд ли наши отношения можно назвать банальным «встречаетесь». Мы просто спим на одной кровати и объединены общими тайнами, зато никаких там поцелуев и прочей романтической лабуды. Об этом мы даже не думаем! Ну как не думаем… Весь остаток ночи в голове бушевала всякая романтическая лабуда — в виде настроения, а не конкретных мыслей.

Я брякнула скорее из страха, что ее глаза не удержатся в орбитах:

— Светлана Александровна, да ничего такого! Просто у меня были проблемы, а он… помог…

Она что-то буркнула себе под нос и недовольно поджала губы. Злится, что я не откровенничаю? Или может, сама давно влюблена в начальника, а я тут прямо из-под ее носа… После этого она соблюдала при обращении ко мне демонстративную холодность. Сам же предмет ее молчаливого протеста изволил явиться только к одиннадцати. Отсыпался, наверное, а у меня такой возможности не было! После вчерашнего двенадцатичасового задрыха ночью сон приходить уже не собирался.

— Светлана, — обратился он к мгновенно ожившей секретарше. — Что нового? За день моего отсутствия апокалипсисов не случилось?

— Алексей Алексеевич, все в порядке! — отчеканила она. — Руслан Дмитриевич сам вчера встретился с поставщиками. Сегодня после обеда у вас встреча с Осиповым и еще просили позвонить в «Герду» — у них там какая-то накладка с бронью.

Он просто принял к сведению, удостоив ее кивком. Повернулся ко мне и смотрел секунды две, будто прикидывая, где меня раньше видел.

— Наташ, кофе, — и зашагал в кабинет.

Интересно, а секретарша заметила это «Наташ», вместо обычного «Наталья?», или я уже надумываю себе?

Тут же двинулась к кофемашине и принялась усердно давить на кнопки, а Светлана Александровна сопровождала каждое мое действие пристальным взглядом. Даже и не предполагала, что мне придется настолько нелегко. Хотелось бы знать, а остальные в офисе тоже уже в курсе, что мы с начальником якобы встречаемся? Я практически убедилась в этом, когда к нам забежала Лидочка из бухгалтерии, похожая на взъерошенного воробушка, и сказанула: «До-о-оброе утро, Ната-а-аша» таким торжественным голосом, будто Гимн Советского Союза исполняла. После многозначительного обмена взглядами они ушли вместе со Светланой Александровной — наверное, срочно необходимо было пошептаться о дебете и кредите. И вот именно этот факт меня из равновесия выбил полностью — я могу вынести многое, но было бы за что!

Одной рукой придерживая поднос, я аккуратно закрыла за собой дверь. Шеф тут же поднялся с кресла, подошел и выхватил кружку с подставки.

— Знаете, Алексей Алексеевич, — во мне отчетливым бульканьем кипятилась злость, — оказалось, что я все-таки не готова к сплетням!

— Опачки, — искренне изумился он. — Ты ж только вчера согласилась быть моим прикрытием! И дезертируешь при первой же атаке?

Я поставила поднос на стол, грохнув им о поверхность чуть сильнее, чем собиралась.

— Так вы же не гей! Уж определитесь со своей ориентацией. А то мне сложно прикрывать неприкрываемое!

— Я вот щас че-т не понял… — он даже ладони вверх поднял, будто сдаваясь. — Мне что, геем надо стать, чтоб ты на меня орать перестала?

Все раздражение испарилось в никуда.

— Извини, — но в моем тоне не было смущения, скорее, зарождающийся смех. — Нет, правда, извини. Просто это так странно.

Я уже постфактум отметила, как перешла на «ты». Всего лишь две неформальные встречи, а я уже себя так веду! В свое оправдание могу заметить, что очень сложно «выкать» человеку, запах которого еще не успел выветриться из памяти.

— Наташ, — он шагнул ко мне с примирительной улыбкой. — Что мне сделать, чтобы снова все упростить? Уволить секретаршу и нанять более лояльную?

Надеюсь, он шутит. По крайней мере, я поспешила нервно хохотнуть. Подумала немного, а потом махнула рукой:

— Да нет, ничего! Все в порядке. Ты, в принципе, был прав, когда говорил, что надо как-то привыкать не обращать внимания на мнение окружающих.

— Уверена?

И правда, чего я вдруг взбеленилась, да еще и к нему с разборками прибежала?

— Уверена! Что-нибудь еще, Алексей Алексеевич? — теперь я улыбалась искренне.

— Ничего, Наталья, спасибо, — он ответил мне тем же тоном, показывая, что готов поддерживать привычный уровень официальности.

Я и правда себе надумала лишнего, потому что ситуация стабилизировалась сама собой. Почти сразу Светлана Александровна снизошла, чтобы дать мне поручение — раскладывать по папкам документы, а еще чуть позже начала и свою обычную болтовню — то ли от скуки, то ли по привычке. Я полностью успокоилась и в очередной раз поругала себя за истеричность. Ругала бы и дальше, если бы не Руслан Дмитриевич, который нагрянул к шефу.

— Здравствуйте, Светочка… Наталья! Как дела? — он даже не пытался скрыть ехидной ухмылки.

— В…все в порядке, — я почему-то заикнулась от предвкушения чего-то ужасного.

— Ну еще бы! — одарил он нас обеих многозначительным взглядом и скрылся за тяжелой дверью кабинета Матвеева.

Это вот что сейчас было? Не сказав ни слова по сути вопроса, он отшвырнул всю достигнутую с непосредственной начальницей эволюцию в палеолит. Я понимаю, что они друзья с Алексеем Алексеевичем, но не до такой же степени! Однако любопытство Светланы Александровны все же превысило обиду, поэтому она, усадив меня за стол, снова преданно заглянула в глаза и заявила тоном Змия-искусителя:

— Наташ, ну мне-то ты можешь рассказать!

— Да нечего рассказывать… — хотелось заползти под стол. — Ну правда, нечего! Вы же знаете… Я же всё всегда рассказываю! Да я… Ну вообще ничего такого!

Она ловила каждый нечленораздельный звук с упоением жаждущего, поощряющее хлопала меня по руке и пыталась собрать из моих междометий хоть что-то, чем потом можно будет поделиться с бухгалтерией и отделом кадров. Даже сама налила чай и настойчиво пододвинула чашку ко мне, предполагая, видимо, что мне нужно смочить горло перед подробным рассказом. Спасительный шум за спиной — это шеф с Русланом выходят из кабинета, продолжая что-то обсуждать. Я вскочила слишком резко, готовая к тому, чтобы просить о переводе назад, в то кафе, где мыла пол. Но похоже, этим только привлекла к себе внимание.

Начальник прервал разговор с помощником, улыбнулся только мне и огорошил:

— Наташ, а пошли вечером в кино? Я надеюсь, ты успела хоть немного сегодня поспать? После работы не убегай. Я сто лет в кино не был! — пояснил он Руслану, даже не замечая, как вытягивается мое лицо, а наружу рвется вой отчаянья, и сразу же к делам: — Светлана, мы в «Герду». Вернусь через час.

Я думала, мы договорились о конспирации! Или это у него такой способ издевательства? Потрясти перед бешеными собаками, то есть женским коллективом, куском мяса, то есть мной, а потом и выкинуть им на растерзание. А самому преспокойно поехать в «Герду» — куда ж еще ехать Каю, как не к Герде?

Сомневаюсь, что Светлана Александровна еще когда-нибудь со мной заговорит.

Кай.

До конца дня я чувствовал флюиды ярости, проникающие в мой кабинет от Наташи прямо сквозь стены. Конечно, я понимал, что эта работа для нее — первая в жизни возможность чувствовать себя нормальным человеком, частью сообщества, но и подстраиваться под ее настроение не желал. Это мой мир! Разве и здесь мне нужно притворяться? Я хочу улыбаться ей, хочу всем показать, что она — моя, хочу заставить ее думать обо мне. Уж это последнее я обеспечил на сто процентов — вряд ли она вообще сейчас способна отвлечься от злости на меня. И даже не удивился, когда ровно в пять она, попрощавшись со Светланой Александровной и дождавшись сухого ответа, попыталась сбежать. Далеко ли ты уйдешь, милая, от профессионального хищника?

Встретил ее на выходе из маршрутки. Она, естественно, мою машину заметила сразу и попыталась пройти мимо. Я перехватил ее за руку.

— Наташа? Что-то случилось?

Втянула воздух сквозь зубы.

— Вот зачем ты так, а? Я понимаю, что тебе все равно, но меня сегодня испепеляли взглядом все, включая электрика, который лампочку приходил менять!

— Ну и что не так? — я продолжал улыбаться, наслаждаясь зелеными искрами, летящими из ее глаз.

— Лёша! — она уже взмолилась.

— Кай, — поправил, не желая сдаваться на милость ее раздражению. — Объясни, что не так?

— Все думают, что мы встречаемся! Хотя мы не встречаемся!

— И что из этого тебя злит сильнее?

Наверное, я перегнул, потому что она вырвала руку и снова попыталась уйти.

— Наташ, — я обогнал ее и остановил, взяв за плечи. Постарался быть мягче, но, наверное, лицо мое по-прежнему светилось весельем. — Хочешь встречаться со мной?

Она остолбенела, собралась и лишь потом заметила:

— Мне иногда кажется, что ты вообще не в себе…

— Это к делу не относится, — я тихо рассмеялся. — Наташ, давай встречаться? Видишь, я — совершенно свободный. Хватай, пока кто-нибудь другой не заграбастал такую прелесть!

Она не выдержала и тоже улыбнулась.

— Слушай… Если ты хочешь сбить меня с толку, то тебе это удается. Всегда удавалось. Ну какое «встречаться»? Мы же не целовались даже… да у нас вообще ничего не было. С чего вдруг?

Не целовались? То есть надо соблюсти все процедуры, если я хочу, чтобы она не отталкивала меня? Не вопрос. Я наклонился и коснулся ее губ, лишь на пару секунд удержав эту близость. Она не отпрянула, кажется, только от шока. Выпрямился, оценивая свои ощущения, но не успел их сформулировать, услышав:

— Да что происходит-то… — сдавленно. — Я нравлюсь тебе?

Подумал.

— «Нравиться» — какое-то неправильное слово. Не подходит.

Она уже снова набирала обороты:

— Так скажи хоть что-нибудь, что подходит, а то я с ума сойду!

Я отпустил ее плечи и попытался выудить правильный ответ из головы. Мне не хотелось врать — это отвратительное желание говорить ей правду только что было мною принято. Но что сказать?

— Кай! — у меня внутри что-то дрожит, когда я слышу это слово от нее. — Пожалуйста, просто скажи… ты мне нравишься, я тебя хочу, ты мне интересна, мне настолько скучно, что я готов поиграть и с тобой… ну хоть что-нибудь!

Я покачал головой.

— Все эти слова неправильные.

Она зарычала. Понял, что ситуация выходит из-под моего контроля.

— Наташа, я хочу, чтобы ты была рядом. Желательно, постоянно. Я хочу, чтобы ты сама этого хотела хотя бы вполовину так, как я.

Девушка обхватила голову ладонями, но потом нашла в себе силы снова поднять лицо.

— Ладно. Пошли в кино для начала, — обреченно резюмировала она.

Я тут же схватил ее за руку и потащил к машине. Это очень правильно — вести себя вот так глупо, не думать о последствиях, не анализировать следующий шаг. Во мне уже есть ее кровь, а в ней — моя. И этот обмен не был случайностью, как во всех предыдущих случаях с другими смертными. Есть такое понятие — связь между Мастером и Дитя. Эта связь всегда закономерна и всегда начинается с правильности момента обмена кровью. Она из этой правильности и вырастает. Мастер никогда осознанно не обращает случайного человека, а Дитя не получит связи, если заранее не был готов пойди за Мастером куда угодно. И где-то, в самом первом глотке или даже до него становится предельно понятно — что к чему, да или нет, хочу ли я, чтобы ее раны затянулись или я хочу остаться в ней в виде собственной крови. Я не анализировал это до того, как начал пить из нее, я ощущал это, как само собой разумеющееся.

— На что пойдем-то? — этот вопрос она задала уже в машине, когда мы подъезжали к зданию кинотеатра.

— Без понятия… Может, про вампиров что-нибудь идет? Любишь такое?

— Вампиров? Да не особенно, — она пожала плечами.

— Ты должна дать им шанс, — совершенно серьезно отметил я. — Сама выберешь, что будем смотреть.

Про сотню лет я немного преувеличил, но годиков эдак пятнадцать, действительно, кинотеатры не посещал. И мне очень понравилось! За исключением того момента, когда я вынужден был отойти к кассе на пару минут, а по возвращении заметил, как двое парней пялятся на мою Наташу. С точки зрения смертного, она, наверное, красавица, хотя я бы к ней относился точно так же, будь она старше лет на семьдесят и страшнее вяленой рыбы. Обнял девушку одной рукой, а из-за ее плеча взглядом указал тем парням, где их место. Они безропотно ретировались. До сеанса оставалось еще полчаса, которые мы тоже провели отлично — Наташа поглощала мороженое, а я глазел на это, делая вид, что и сам поглощаю мороженое. Хотя поглощать хотелось совсем не его.

Фильм длился один час сорок семь минут, и все это время я перебирал ее пальцы. Она руку из моих ладоней не вынимала, но возможно, пришла к окончательному диагнозу о моем психическом состоянии. Кстати, сама экранизация оказалась невероятным дерьмом — не спасали даже неожиданные кадры и громкие звуки, будто окружавшие зрителя. В общем, мне понравилось.

Смеркалось, когда мы наконец-то выбрались на свежий воздух. Я решил рискнуть:

— Может, ко мне? Или в ресторан? Куда ты хочешь?

Она улыбнулась, но покачала головой.

— Спать, только спать. Отвези меня домой, а то я прямо тут с ног свалюсь.

Мне пришлось подчиниться. Едва она скрылась в подъезде, причем как-то молниеносно, даже не дав мне возможности снова почувствовать ее губами, надвинулась тоска. Что еще я должен сделать, чтобы быть с ней постоянно? Мир полон всякой пакости — несанкционированных вампиров, маньяков, насильников, симпатичных охотников. Разве я могу оставить ее наедине с такой опасностью? Зайти и просто завалиться с ней спать, несмотря на ожидаемые протесты? Усыпить внушением, снова обменяться с нею кровью, а потом испариться в рассвете, чтобы она даже не заподозрила, что я там был? Несмотря на всю глупость сделанного выбора, я просто уснул в машине. Сделаю вид, что приехал за ней утром, чтобы отвезти на работу.

Но когда услышал, как дверь ее квартиры открывается, отпуская хозяйку на вольные плантации нового рабочего дня, я завел мотор и уехал. Мое поведение — абсолютно правильно и естественно, но, вполне возможно, она еще не готова к такому же пониманию, а значит, лучше все-таки быть терпеливее.

В офисе я оказался за две минуты до ее прихода, успев за это время и душ принять, и переодеться — скорость вампира очень полезна в быту. Поздоровался со Светланой, которая всегда находилась на рабочем месте, во сколько бы я ни пришел. Не удивлюсь, если узнаю, что там она и ночует. А вот и моя девочка. Уверенные шаги, шумный вдох и монолог, достойный Гамлета:

— Здравствуйте, Светлана Александровна! Да, мы с Алексеем Алексеевичем встречаемся. Вчера утром не встречались, а теперь встречаемся! Мы ходили в кино. И не только. Наши отношения пока настолько неопределенные, что и рассказывать нечего. Живем мы не вместе, как видите, приезжаем по раздельности. Очень надеюсь на ваше понимание… — речь иссякла на уже почти жалкой ноте.

Поскольку звука рухнувшего тела не последовало, очевидно, что секретарша на тот момент сидела. Я тихо смеялся, пытаясь расслышать, как отчаянно бьется сердце моей Наташи. Кстати, а почему мы не живем вместе? Это сильно упростило бы мне жизнь.

Наташа.

К счастью, вернувшись из кино, я почти мгновенно уснула — сказалась предыдущая бессонная ночь, но зато вскочила задолго до звонка будильника и начала свои метания по пустой квартире.

Получается, теперь у меня есть парень? Который думает, что я всего лишь пару дней как рассталась со своей любовью, но его это не смущает. Его вообще ничто не смущает. Вчера он поцеловал меня — я прижала пальцы к губам, пытаясь воспроизвести в памяти это ощущение — но так мимолетно, как будто просто нехотя ответил на мое требование. Он вел себя завораживающе странно, но теперь мне не казалось, что это просто игра. Каждое его действие предельно непосредственно, похоже, что он просто повинуется любому своему порыву. Если бы не его внешность и умение держать себя во всех других ситуациях, я бы решила, что он ведет себя как маленький ребенок — не боящийся отказа, потому что еще не успел узнать о том, что ему могут и отказать, но и не знающий, что конкретно нужно делать. От каждого его поступка за версту несет эгоизмом. И как ни странно, именно эта незавуалированная естественность и покоряет. О, я неплохо знаю мужчин, в особенности тот их подвид, что называется «Очаровательный бабник». Каждый из таких поначалу умен и уникален, но по мере получения первых же реакций на свои манипуляции они становятся на удивление похожи: резкая смена тепла и холодности, давления и равнодушия. Пока их «жертва» сама не посадит себя на поводок. А потом постель и быстрая развязка. Лично я с такими до постели ни разу не доходила, потому что понимала, как скоро закончится эта игра — мне нужно было выживать, а не играть с мальчиками в их игрушки. В Кае давления было в переизбытке — но не как часть какой-то стратегии, а как суть его природы. Во всем остальном он совершенно другой. Может ли быть такое, что он до сих пор ни разу не заводил серьезных отношений с девушками? Вообще никаких отношений. Это бы многое объяснило. И тем не менее, отчего-то внутри росла твердая уверенность, что я со своей стороны все делаю правильно. Может быть даже, нужно быть еще мягче.

Светлана Александровна на мое откровение отреагировала упавшей челюстью. Уже до обеда весь офис будет знать о моем «романе» с начальством. А я даже не знала, продлится ли он до этого самого обеда. Ладно, теперь кофе. Но я не успела ничего приготовить, как шеф сам показался в приемной.

— Наташ, мне нужно уехать, — как всегда, без стеснений, он обратился прямо ко мне. — Дела в Москве. Вернусь дня через два. Светлана, у меня на столе все распоряжения, свяжитесь с Русланом Дмитриевичем.

Я не знала, что ответить и должна ли вообще отвечать. Он часто уезжал и действительно занимался там работой, как говорил Макс, но я теперь ощущала неловкость, связанную со своим новым статусом. Заторможено кивнула.

Он уже направился к выходу, но неожиданно развернулся и снова подошел ко мне, притянул и поцеловал в висок.

— Два дня. Хорошо? — он разрешения у меня, что ли, спрашивает? — Я позвоню тебе, как доберусь.

Я улыбнулась. Невинный, эгоистичный, дерзкий и сильный ребенок.

— Конечно.

Челюсть Светланы Александровны теперь не спасет и пластическая хирургия.

Но, как ни странно, меня никто не донимал. Возможно, официальное признание заставило всех прикусить языки — никто дорогу Матвееву переходить добровольно не собирался. Уверена, что туалетные разговоры и перемалывание моих рыженьких косточек имеют место быть, но лично мне неприязни или любопытства никто не демонстрировал. Руслан Дмитриевич, перехватив меня на выходе после окончания работы, предложил подвезти до дома. Будто был обязан теперь мне помогать. Я согласилась без лишних раздумий — мне хотелось допросить его. На что я вскоре и решилась:

— Руслан Дмитриевич, а куда Алексей Алексеевич так часто уезжает?

Он рассмеялся. Помощник начальника внешне был очень привлекательным, а с этими очками в тонкой оправе — просто загляденье. Но в нем не было той же уверенности и силы, так щедро источаемой его другом. Это было особенно заметно, когда они находились рядом.

— Алексей Алексеевич? Да ладно тебе, вне офиса хотя бы можешь расслабиться. А вот куда и зачем Лёха постоянно уезжает — я тебе ответить и не смогу… Знаю, у него много друзей… по всему миру. И думаю, что это его способ расслабиться — сменил обстановку на несколько дней и вернулся снова в образе железной леди. Не ревнуй и не парься.

Действительно, не знает или просто хранит секреты фирмы? По сути, неважно. Решила задать и более личный вопрос.

— Вы думаете, что наши отношения… Вы же знаете про наши отношения?

— На «ты», Наташ. В моей машине можно! Конечно, знаю. С тех самых пор, как он тебя увидел в той кафешке… Ты натирала пол с таким рвением, что даже и не видела, когда он пришел и ушел. В общем, тогда ваши отношения и начались.

Но… до сих пор я считала, что мы не встречались до моего перевода в офис! Руслан продолжил:

— Лёха тогда сразу себя странно повел. А потом честно признался, что собирается тебя отбивать у своего одноклассника. Я уже тогда знал, что когда-нибудь мы с тобой будем болтать о ваших… отношениях.

Одноклассник — это Макс? Вероятно, он специально так представил его, чтобы пресечь дальнейшие расспросы об их знакомстве. Значит, он сразу решил меня… отбить? Тогда он ловко это скрывал, потому что я его в этом ни разу не заподозрила. Да до сих пор сильно сомневаюсь, чего уж там.

Руслан был весел и разговорчив, а этим надо пользоваться:

— Расскажи, какой он, — поинтересовалась я. — У нас все как-то… слишком быстро, я до сих пор не уверена, что понимаю его.

— Ну… — он призадумался. — Лёха — очень умный. Думаю, это главная его черта. Скрытный, слова лишнего не скажет. Спокойный до чертиков, иногда даже бесит. Со всеми одинаково приветлив. Если кто-то из сотрудников накосячит — никогда не отчитывает, просто подходит и убивает одним словом: «Свободен». Однажды он уволил сразу десятерых сотрудников «Герды» в течение тридцати секунд, при этом даже не изменив выражение лица… То есть он достаточно жесткий человек. В общем, даже и не знаю, что было бы, если бы я его подвел…

— Вы давно дружите?

— Да фактически с того самого дня, когда я пришел сюда работать… Причем он сам инициировал наше сближение. Лёха — хороший друг, такие — на вес золота. И опять же… не уверен, что не услышу и свое «Свободен», если натворю что-то серьезное.

Я продолжила давить и дальше:

— А девушки? У него были девушки?

Парень расхохотался:

— Решила колоть меня до конца? — отсмеявшись, он продолжил задумчиво. — Тут никого не было. Не знаю, может, на одну ночь, но я ни разу не видел, чтобы он даже знакомился с кем-то — ни в клубах, ни в ресторанах, ни тем более на улице… Знаешь, он говорил о том, что есть у него в Москве какая-то женщина. То ли замужем она, то ли просто дура, но, по его словам, только с ней он и поддерживал отношения. Так вот я сильно сомневаюсь, что она вообще существует. Нет, почти уверен, что он ее выдумал, чтобы отдыхать без лишних расспросов. Да он даже на финансовые отчеты с большей страстью смотрел, чем когда упоминал ее.

Машина уже приблизилась к моему подъезду, но я не спешила покидать салон.

— Руслан… — я сбилась, не понимая, стоит ли добавлять отчество, но потом решила оставить, как есть. — А не боишься, что я расскажу ему, какую информацию ты тут мне сливаешь?

— Нет, — просто ответит тот. — Лёха дружит точно так же, как и работает — все конкретно и однозначно. Он позвонил мне из аэропорта и попросил за тобой присмотреть. Если бы были запретные темы, он бы сразу их обозначил. Уверен, он даже хотел, чтобы ты спросила меня о том, о чем не решаешься спросить у него.

Я поблагодарила его, попрощалась и отправилась домой. Там, не разуваясь и даже не скинув куртку, свалилась на кровать. Кай полетел в Москву. В ту самую Москву, где обитает его предположительная пассия. Может, у него какая-то особая форма импотенции? Хочет только ее, поэтому к близости со мной просто не готов. Если я нравилась ему так давно, как говорит Руслан, то почему же хотя бы не поцеловать меня по-настоящему? А если та женщина все же существует, и он сейчас… с ней? Должна ли показать ему свою ревность, ждет ли он этого или ему все равно? А это действительно ревность или просто чувство собственной призрачности в его жизни?

Она тоже называет его Каем?

А вечером он позвонил:

— Привет, как дела? — в его голосе звучала улыбка.

— Нормально.

— Еще не соскучилась?

— Не успела.

— Плохое настроение? — он будто даже стал серьезнее.

— Слушай… а зачем ты туда поехал?

— Дело тут. Встретиться с одним человеком надо, — я незримо уловила, как он махнул рукой.

— С той женщиной? — наверное, меня бы разорвало на части, если бы я об этом не спросила.

— Нет тут никакой женщины, — он ответил просто. — Точнее, их полно, но ни одной — для меня.

— А Руслан сказал…

— Руслан сказал то, что думает. Я ему позволил так думать.

— Тогда что ты скрываешь?

— Многое… Наташ, у меня большие планы по поводу моего бизнеса, и посвящать во все детали даже близкого друга я пока не хочу. Но и причин для ревности у тебя нет.

— Я не ревную! — как же это глупо прозвучало после моих расспросов.

Но вместо тихого смеха или саркастичного замечания об очевидном, он вдруг заявил совершенно спокойное:

— Я тоже тебя не ревную. Ни к Максиму, ни к кому из твоего прошлого. Это в какой-то другой Вселенной у нас с тобой кто-то был до.

 

Глава 15

Наташа.

На следующий день он звонил трижды — каждый раз мы по несколько минут болтали о пустяках, а потом еще долго в ушах звучал отголосок его какой-нибудь незначительной фразы. И я не выдержала, поплыла. Если до сих пор я еще цеплялась за остатки рассудка, пыталась выловить логику, то теперь просто отказалась от какого-то мыслительного анализа. Ждать его звонка, скучать по нему, вздрагивать каждый раз, когда кто-то упоминает его имя — это так просто! Ничего в моей жизни никогда не было просто, кроме этого. Он завтра приедет… Возьмет меня за руку и выдаст какую-нибудь очередную несусветную чушь, а я покажу ему взглядом свое недовольство, на которое он снова не обратит внимания, и лишь потом рассмеюсь. Что может быть легче?

Засыпая, я тоже думала о нем — ничего конкретного, просто погружалась в забытье, вспоминая его улыбку и глаза. Стук в дверь выдернул меня из очередного приятного сна, я резко села, мгновенно придя в себя. Кто это? Ко мне никто не приходил даже днем, а посреди ночи… Может, Макс вернулся? А если нет? Если это его враги, которые в поисках самого Максима наткнулись на место его последнего пристанища? Не включая свет, я шмыгнула сначала на кухню и взяла нож, а потом подошла к двери.

— Кто?

— Наташ, это я. Прости, что напугал.

Кай?! Тьфу ты, черт! Включила в прихожей свет и открыла.

— Заходи, — недовольно буркнула, пропуская внутрь.

Он окатил меня взглядом с головы до пят, вероятно, оценивая старую майку и шорты, остановился на ноже, по-прежнему крепко зажатому в правой руке, а потом снова вернулся к лицу.

— Надо бы тебе пистолет купить, что ли… Стрелять умеешь?

— Какого черта…

Часы светились радостными «3:07». Кай был одет в джинсы и тонкий белый свитер — не очень привычное зрелище, хотя ему шло невероятно. Я как-то быстро успокоилась, лицезрея его ухмылку теперь наяву. Небольшую спортивную сумку он просто бросил на пол.

— Прости еще раз, — он попытался изобразить сожаление, но, кажется, мышцы его лица для этого были не приспособлены. — Я сразу из аэропорта… Ну прости, Наташ.

М-да… Такого «бойфренда» задолбаешься перевоспитывать… Легче смириться или сразу выгнать, навсегда. Но последнее в голове совсем не удерживалось.

— Ты же сказал, что приезжаешь завтра! — я понесла нож обратно на кухню и бросила его в раковину.

— Ты время видела? Сегодня — как раз уже завтра, — он неслышно подошел сзади, заставив вздрогнуть, обнял за талию и шумно втянул воздух. Нюхает мои взлохмаченные волосы, взатяг — нормально, что тут скажешь?

Но я уже улыбалась, сдаваясь.

— И чего ты хотел сегодня, которое уже завтра?

— Пусти переночевать, а? У меня бензин в машине кончился, до дома не доеду.

Мне захотелось развернуться к нему, но я сдержалась.

— В какой еще машине? Ты же из аэропорта!

— А. Ну да. В такси бензин кончился, вот только до тебя и довезли.

Ну вот что с таким делать? Только прижаться к нему и целовать безостановочно прямо в ехидную ухмылку. Вместо этого я вздохнула обреченно и отвесила великодушное:

— Спать будешь на диване.

Он провел носом по моей шее, отчего я сразу же пожалела о своем решении «отселить» гостя, но после отпустил меня и покорно направился к указанному месту ночлега. Я достала из шкафа необходимые принадлежности и положила на диван — сам разберется, что к чему.

— Спокойной ночи? — почему это прозвучало как вопрос?

— Спокойной ночи, — я — твердыня, гордо удаляющаяся в свою спальню!

Думала, что уснуть просто не смогу, зная, что он вот тут — прямо за стенкой. Но сон пришел неожиданно и практически мгновенно.

А звонок будильника меня застал почему-то снова в его объятиях. Дежавю какое-то. Пришел ночью и просто завалился рядом, прямо поверх одеяла? Даже раздеться не удосужился. Невыносимый! Кай сам отключил раздражающе визжащий аппарат и снова повернулся ко мне. Лицо его не было заспанным, будто не он только что сопел мне в макушку.

— Привет, — в его глазах плескалось привычное веселье.

— Привет, — я тоже улыбнулась.

— Давай не пойдем на работу? — предложил начальник тем же тоном.

Самым правильным было бы кивнуть и снова уткнуть нос в него, но я ответила:

— Ну конечно! Я-то ладно, самый ценный сотрудник компании, меня даже Светлана Александровна хвалит! Но ты — прогульщик! Тебе пропускать уже нельзя, а то выгонят.

Он округлил глаза в притворном страхе.

— Меня выгонять не надо! Я умный, красивый, скромный и… — он придумывал, что бы еще о себе эдакого сказать, — и мою подпись сложно подделать!

— Тогда надо вставать, — я поддержала его рассуждения.

Он скривился на секунду. А потом неожиданно перекатился и навис надо мной. Сердце дрогнуло, остановилось, а следом забилось в истерике. Он секунд пять с серьезным видом рассматривал меня, будто не замечая моего напряжения. И когда я уже готова была неконтролируемо потянуться к нему, поцеловал сам. Едва успев коснуться, даже не дав и секунды, чтобы я насладилась бережными касаниями, такими уместными в самом начале, он проник внутрь языком. Я приоткрыла рот и ответила — это не был вопрос выбора. Сдаваться ему — лучшее из того, что я когда-либо делала. Хотелось выгнуться от наслаждения каждый раз, когда наши языки соприкасались. Но он иногда ослаблял атаку, просто перебирая мои губы, а потом снова углублял поцелуй, не давая мне возможности перехватить инициативу.

Нас оторвал друг от друга резкий очередной звонок будильника. Видимо, Кай случайно нажал на «повтор». Сам он недовольно поморщился, поцеловал меня мягко еще раз, и только после этого встал, чтобы вырубить эту маленькую жестокую сволочь. Направился на кухню, видимо, чтобы отыскать свой любимый кофе. А я еще пару минут нежилась в остатках его ласки.

Меня вернул в реальность его возглас:

— Просыпаемся, соня! Ты, может, и фаворитка Его Величества, но это не значит, что имеешь право опаздывать!

Я нехотя поднялась и заметила небольшую красно-коричневую точку на подушке с той стороны, где спал он.

— Кай, это кровь?

Откуда? Я спонтанно прижала ладонь к носу и рассмотрела чистые пальцы. Взгляд упал на запястье, на котором красовались какие-то странные едва различимые отметины. Ударилась и даже не заметила? Или просто отлежала?

— Кай, — снова позвала я. — Тут какая-то кровь…

Но он ответил просто:

— Без понятия. Иди кофе пить. Чем ты завтракаешь обычно? Я тут какой-то сыр нашел.

После быстрого перекуса вперемешку со смешливыми взглядами я побежала в душ. А он пошел туда уже после меня, пока я красилась и собиралась на работу, всеми силами пытаясь справиться с волнением. Несколько месяцев я прожила в этой квартире с Максом, но присутствие Кая выбивало из равновесия. Его кратковременное соседство вдруг сделало мое жилище тесным, душным и таким, в котором хочется остаться навечно. Да и губы до сих пор горели.

— Ты на работу пойдешь в этом? — странно, но его одежда так и выглядела свежей и неизмятой. — А как же обычный костюм?

Он снова притянул меня к себе, заставив заметить, что волосы его до сих пор мокрые — как раз такие, которые обязательно нужно потрогать руками. Чтобы просто удостовериться, что ты не спишь.

— Вообще-то, заезжать домой я не собирался. Тебе не нравится? — он не интересовался моим мнением, он хотел видеть мою реакцию. Я постаралась ничем себя не выдать, продолжая молча улыбаться, тогда он не выдержал сам: — Ну же, Наташ! Ну скажи, как ты тащишься от моего прикида! — он смеялся.

— «Тащиться» — какое-то неправильно слово. Не подходит! — отомстила ему я. Но потом потянулась и чмокнула в губы. К черту гордость, сомнения и игры. Я тащусь от его прикида, от его улыбки, от его глаз, от того, как он старательно меня бесит, от каждой фразы, от мокрых волос, от его тела, которое бы я хотела ощущать сейчас под своими ладонями без прикида, от которого я тащусь. — Поехали уже, а то без нас Светлана Александровна с Русланом Дмитриевичем захватят власть!

Светлана Александровна выглядела так, будто за секунду до нашего прихода ее огрели по голове тапком.

— Алексей Алексеевич… — она забыла поздороваться.

Даже и не знаю, что ее впечатлило сильнее — начальник в джинсах или тот факт, что мы явились вместе. А он тут же, с ходу, с железобетонной миной начал интересоваться делами, произошедшими за время его отсутствия.

Кай.

У меня в голове будто тумблер переключили с громким щелчком — я отчетливо его расслышал. Не только кровь, всю ее, до последней капли — хочу. Но кровь — больше всего остального. А когда она сонно сглотнула мою, я чуть не оглох от ощущений. Потерялся. Даже и не заметил, как случайная капля упала на белоснежную наволочку. Да, я многократно давал своим жертвам пару капель себя, но до нее это всегда было лишь лекарством для них. Не для меня. Перед собственной смертью я попросил бы только одного — чтобы она выпила стакан моей крови, залпом. И тогда делайте с моей счастливой тушей, что хотите.

И все же я старался держать себя в руках при посторонних. Надо уже переводить Руслана на должность гендиректора — пусть работает за меня. Но сама Наташа вряд ли согласится перейти полностью на мое содержание, рано еще. Ей же надо поломаться для приличия — пусть, я подыграю. Но каждый раз, когда она приносила кофе ко мне в кабинет, я перехватывал ее и целовал, точно зная, что теперь ее сердце усиливает ритм не от страха. Она уже почти не смущалась, только улыбалась от моих глупых выходок, но отвечала сразу — хоть тут не вредничала. А мне было мало, в голове до сих пор шумело от ее запаха. В общем, кофе я за целый день выпил раза в три больше своей обычной нормы.

И конечно, в конце рабочего дня даже и не думал отпускать ее одну, ожидая возле машины. Она же, заметив меня, аж зажмурилась и со смехом покачала головой. Я вижу, как ей все это нравится. Как ей нравлюсь я. Ну все, больше я надолго с ней расставаться не намерен.

— Садись, поехали, — я открыл дверь и дождался, пока она юркнет в салон.

— Куда? — сама протянула ко мне руку и тронула за волосы, едва я уселся. Кажется, она целый день хотела это сделать, но зачем-то сдерживалась.

— У тебя есть пожелания? — решил поинтересоваться ее мнением.

— Неа.

— Я должен за тобой ухаживать, так?

Она даже не пыталась скрыть озорства в тоне:

— Боюсь предположить, как это будет выглядеть! Но если у тебя на уме какие-нибудь миллионерские заморочки, то я категорически против.

Я старался делать вид, что слежу и за дорогой, а не только на нее пялюсь.

— Какие еще миллионерские заморочки?

— Ну, как в фильмах! Комната, заставленная корзинами с цветами, ресторан или кинотеатр, полностью снятый для двоих, самолет в Париж и обратно, чтоб там только по-быстренькому перекусить…

Я даже растерялся:

— О! Звучит, как чушь собачья. Но если тебе это нравится…

Она рассмеялась звонко:

— Это действительно собачья чушь! Просто в фильмах зачем-то показывают именно такие ухаживания!

— Наташ, ну тогда скажи честно — а ты сама чего бы хотела? Выскажи свои пожелания, а я уж буду решать дальше.

— Кай, — она сразу стала серьезней. — Ничего не надо делать. Вообще ничего. Никаких глупых цветов и показательных подарков, никаких сюрпризов или громких признаний на глазах у публики… Ничего! Просто будь… какой ты есть. А я буду тебя останавливать, если ты начнешь перегибать, как это с тобой часто случается, — и она снова развеселилась.

— Хорошо. Буду, какой есть. Сама напросилась. Тогда предлагаю простейший план — поехали для начала где-нибудь поедим, — она кивнула. — Потом надо заехать в магазин. Купить сахар и молоко, да и так, по мелочи. У нас с тобой на две квартиры продуктов — две банки кофе и подозрительный сырок, — она подумала, но потом опять кивнула. — А потом перевозим твои вещи ко мне.

Она перестала улыбаться, открыв от удивления рот.

— Перегибаю? — уточнил я.

— Еще как… — выдавила Наташа.

Кровавые куличики! И сколько дней я должен был выждать, чтобы это предложение прозвучало естественно? Ну вот зачем вообще придерживаться каких-то правил? Я хочу к ней, а она — я же вижу — хочет ко мне. А тут какой-то гребаный этикет «нормальных» отношений. Постарался не выдать своих эмоций, размышляя. В общем, я согласен следовать ее интересам и уважать ее личное пространство, если ей так легче. В крайнем случае, могу забираться к ней в дом, пока она спит. Иногда. Редко. Почти никогда. Сегодня? Атмосфера в ее квартире не давила совершенно, из чего я ясно понял, что она мне была рада, даже когда я заявился посреди ночи. Ну так почему бы не облегчить мне жизнь? Хотя… может, и к лучшему. Надо снять с холодильника замок и перепрятать кровь в другое место, чтобы не выглядеть еще большим психом в ее глазах, чем уже выгляжу. Вслух сказал только:

— Извини. Размечтался.

В ресторане ее удалось отвлечь, и вот она уже снова болтает обо всем, подхватывая любую тему и задавая вопросы о моей жизни — и там мне приходилось или отшучиваться, или говорить правду, если она не шла в разрез с моей новой биографией. Я ее о личном не спрашивал — боялся, что пока не готов услышать историю о том, как я убил ее отца. Кажется, она вообще забыла о своих подозрениях, и я был достаточно рассудительным для того, чтобы понимать, что немаловажную роль в этом сыграла моя кровь, которая притупляла все негативные эмоции по отношению ко мне.

Уже стемнело, когда я привез ее домой. Тоже вышел из машины, придумывая причину, чтобы задержать ее еще ненадолго. Не придумал.

— Наташ, я останусь у тебя сегодня?

Она подавила улыбку, будто усилием воли, но вслух сказала:

— Кай… как-то все слишком быстро… Не дави.

Она о чем? Ну где, где, скажите на милость, я давлю? Я просто не хочу спать без нее! А разве она сама, войдя сейчас в пустую квартиру, не будет думать обо мне? Не будет жалеть, что я ушел? Ну почему все так сложно, хотя на самом деле — так просто? Она ведь даже сама не замечает, как смотрит на мои губы, как хочет прикоснуться ко мне каждый раз, когда оказывается рядом. И у нее, в отличие от меня, впереди нет вечности. Но упорно спускает и без того короткое время в сортир.

— Хорошо, — ответил я спокойно.

А потом притянул одной рукой за затылок и поцеловал. Дождался, когда ее дыхание собьется, когда кровь у нее застучит в висках, а потом отпустил, растерянную, готовую к любому продолжению.

— До завтра, Наташ, — и тут же пошел к машине.

Да, я злобный мелочный мститель. Не остановлюсь, даже если она закричит мне в спину, чтобы я остался! Но она не позвала. К черту. Я буду ждать.

Наташа.

Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Я ругала себя за то, что сдерживаюсь, и хвалила, что у меня хватило сил сдержаться. И без того, я слишком… слишком быстро в нем тону. Вообще не замечаю в нем недостатков, которые могли бы меня хоть немного сдержать или заставить задуматься. И боюсь, что если что-то пойдет не так, то я просто не смогу это вынести. Я уже даже мечтаю разглядеть в нем что-то такое, что его сделало бы в моих глазах обычным человеком. Но этому мешает одна его характерная черта — он не скрывает своих недостатков, он говорит ровно то, что думает, и это сбивает еще сильнее. Эх, Рыжая, какая же ты дура! Зачем отпустила, ведь хочешь его до одури. Рыжая, а ты молодец! Если бы он сейчас остался, у тебя бы просто снесло крышу.

От битья головой о стену спас телефонный звонок. Макс.

— Ну что, Наташка, как дела?

Я выдала ему все без утайки. Он помолчал немного.

— Ты знаешь, что он мне не нравится. Ни раньше, ни сейчас. Но если он делает тебя счастливой, то я рад.

Мне почему-то стало легче после того, как я это услышала. Начала расспрашивать Макса о его делах, но он опять не рассказывал ничего конкретного. Обещал, что будет звонить. И потребовал, чтоб я звонила ему, если возникнут любые проблемы.

После этого я заметно успокоилась. Заварила себе чай и провела остаток вечера, щелкая по телевизионным каналам. Завтра пойду по магазинам, куплю себе что-нибудь… потрясающее. Хочу ему нравиться, хочу, чтобы он на меня смотрел. Хотя… кажется, с этим у нас проблем и нет.

Я даже не удивилась, что он тут же предложил составить мне компанию в планируемом шопинге. Разговор об этом зашел сразу после длительного утреннего поцелуя в его кабинете, что стало уже практически традицией. За такое-то короткое время. Он спросил, чем мы будем заниматься вечером, а я ответила, что хочу прогуляться по магазинам.

— Тогда я жду тебя после работы. По магазинам, а потом и перекусим где-нибудь. Завтра — выходной, — он не отпускал меня, крепко прижимая к себе.

— Нет, Кай. Я хочу купить что-нибудь особенное. А потом приду к тебе на оценку, если не возражаешь, — я скрывала смущение за улыбкой. — Эдакий сюрприз!

Он приподнял одну бровь.

— Значит, ты мне сюрпризы делать можешь, а я тебе — нет? Ты же вчера об этом предупредила.

— Именно!

— Дискриминация по половому признаку! — возмутился он и снова прижался к моим губам.

Я купила себе платье — красное с тонким легким подолом и довольно короткое — чуть ниже кружевной резинки чулок. К нему — черный тонкий плащик и ботильоны на шпильке. Оценила свой внешний вид и осталась довольна результатом, хоть и отдала за него почти всю месячную зарплату. Зачем я это делаю? Мне кажется, что моя одежда никогда его особо не интересовала… Не знаю, возможно, мне просто хочется вырвать из него пару комплиментов, потому что прямо о своем отношении ко мне он никак не хочет говорить. Но при этом однозначно дает понять, чего ждет от меня. Может, из-за этого мои мысли так и путаются?

Он открыл до того, как я нажала на кнопку звонка. Я так и замерла с поднятой рукой. Улыбаясь, он жестом пригласил меня войти. Я вышла в середину его огромной квартиры-студии и покрутилась, чтобы продемонстрировать свой наряд, поощряемая весельем в его глазах.

— Ну как?

— Тебе идет, — он подошел к стойке, взял с нее бокал, в котором уже плескалось красное вино, и протянул мне.

— И все? — я отпила, но всем своим видом постаралась изобразить возмущение его холодностью.

Он наклонил голову набок, снова внимательно осмотрел меня, потом подошел и взял из рук мой бокал. Сделав глоток, отставил его.

— Так, Наташ, все, с меня хватит этого этикета.

Я растерялась:

— Что?

Он уже подошел почти вплотную и наклонился так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Я сказал — с меня хватит. Какого хрена мы чего-то выжидаем, играем друг с другом? Зачем? Сегодня мы ночуем вместе. Не обсуждается. Завтра утром можешь на меня обижаться и называть деспотом. Последнее желание?

— А…

— Вот именно, — и он схватил ладонями мое лицо, прижимаясь к губам. Я выгнулась навстречу, впуская его настойчивый язык в рот.

О чем я вообще думала? Какие границы и правила могут быть между нами? Он и я — весь мир, а остальное — бредовые следствия бредовых правил.

Я сама же оторвалась от его губ и начала целовать шею. Кай стянул с меня короткий плащик и просто откинул в сторону. А мне хотелось дальше, ощутить губами его кожу, поэтому я нервно перебирала пуговицы на его рубашке, освобождая все больше пространства для собственного желания. Темные соски, плоский живот, плечи с рельефом мышц, открывающиеся по мере стягивания этой ненужной одежды. Я никогда не видела никого красивее этого мужчины, который вот тут. Который мой. Подняв лицо, я снова взглянула в его глаза уже без сомнений и глупых терзаний. И где-то внутри темно-зеленых радужек увидела красный отблеск. Замерла. Но мысль об этом так и не успела сформулироваться, потому что он снова нашел мои губы — требовательно, без оглядки. Руками легко подхватил мои бедра, которые тут же обвились вокруг его талии. Я чувствовала себя невесомой и не ощущала, что происходит вокруг, поэтому столкновение спины с препятствием сзади стало немного неожиданным. Но, к счастью, не отрезвляющим. Он отпустил меня, перебирая пальцами вдоль всего тела, сжал грудь сквозь тонкую ткань, спустился вниз, притягивая за бедра уже по голой коже. И сейчас я возненавидела свое новое платье, которое было так некстати, на которое просто не было времени.

Кай стянул с меня трусики рывком, а я только подняла ногу, чтобы освободиться. И снова подлетаю вверх, снова спиной в стену, снова растворяюсь в его силе, отдаюсь. Навсегда и без остатка. Я убью любого другого мужчину, если он посмеет меня коснуться.

Он вошел, заполнил собой и на секунду замер, давая мне возможность подстроиться. Но я в эту секунду пожалела о том, что ничего не успела! Такое желанное тело осталось неизученным. Но и эта мысль исчезла, когда он начал двигаться. Я не скрывала стонов, продолжая целовать его, возможно, слишком страстно, совсем не сдерживаясь. И даже не заметила, как вперемешку с поцелуями начала кусать его губы, щеки, шею. В какой-то момент, наверное, прикусила кожу слишком сильно, потому что Кай вздрогнул и снова замер. А потом опустил голову так, что я не могла видеть его лицо. Но прийти в себя я так и не успела, ощущая новые толчки и приближение оргазма.

Наверное, я сорвалась первой. Хотя ничего не могу утверждать с уверенностью. Почувствовать свое тело я смогла гораздо позже, уже на его руках. Кай нес меня к кровати. Потом бережно уложил, а сам лег рядом. Я чувствовала, как он гладит пальцами мое лицо — так нежно и аккуратно, будто совсем другой человек — не тот, что был пять минут назад. С трудом открыла глаза, но шевелиться до сих пор сил не было. Постепенно, очень медленно приходила в ясное сознание. На его шее осталась немного размазанной крови, хотя самой ранки видно не было. Такого я от себя уж точно не ожидала!

— Кай… Я укусила тебя? Прости.

Он улыбался так, что в животе до сих пор отзывалось легкими спазмами.

— Ничего. Правда, я чуть сознание не потерял.

— Так больно? — я уже была готова немного подтрунить над ним.

— Ага. Больно, — сказал он тоном непрофессионального лжеца. — В общем, если еще захочешь покусаться — я всегда к твоим услугам.

Я смеялась тихо, сходя с ума от блаженства, касаясь кончиками пальцев его плеч, груди, лица. А потом наконец-то долбанул из ниоткуда здравый смысл.

— Кай… Мы же не предохранялись…

Еще день назад я бы плюнула в рожу тому, кто сказал бы, что я способна на такое легкомыслие!

Он отвел взгляд, задумавшись, а потом снова наклонился и мягко поцеловал. Прошептал прямо в губы:

— Не беспокойся об этом.

— Почему?

Он снова подумал.

— У тебя не та фаза цикла.

— Что?! — я даже голову от подушки оторвала. Хотя… он, кажется, прав.

— Шучу. Я — бесплоден.

— Что?! — тут я уже приподнялась на локтях.

— Шучу, — снова поразмышлял и добавил: — Или нет.

— Кай!

— Во! — он будто нашел правильный ответ. — Давай так — если ты забеременеешь, я просто на тебе женюсь?

Я снова упала на подушку с шумным выдохом. Но он сбил меня с мысли:

— План такой: сейчас мы идем в душ, а потом второй заход. На этот раз попробуем без одежды. Угу? Угу.

Я и не собиралась спорить. Второй заход был не менее потрясающим, зато не таким… скомканным. Наоборот, тягуче-медленным, позволяющим теперь насладиться каждой клеточкой его тела.

И после… снова неприкрытая нежность и разговоры. Сон и пробуждение от ласковых прикосновений. Я решила спросить, в очередной раз ведя пальцем по его бровям:

— Кай, скажи, что ты чувствуешь? Я понимаю, что ты не особо красноречив в этой теме, но учти и то, что я — девушка! А мы, как известно, любим ушами.

— У меня от тебя внутри… — и замолчал.

— Бабочки в животе? — подсказала я, совсем не боясь ошибиться.

— Это мало похоже на бабочек. Больше напоминает… голодные спазмы.

Я расхохоталась и потащила его на кухню.

 

Глава 16

Наташа.

Все было просто. Проще, чем дышать или бояться опасности. Наверное, я любила его сразу же, как только увидела, или может, еще задолго до того — еще в каких-то детских мечтах, а дальше — просто не поворачивала против течения. Я не чувствовала себя Золушкой, встретившего прекрасного принца после долгих лет мучений — ничего подобного! Я не поднималась до Кая, как и он не снисходил до меня. Мы просто столкнулись, равные, одинаково друг от друга зависящие. Предопределенно. Если бы в моей жизни не было Макса, то наша встреча все равно бы произошла — раньше или позже, при других обстоятельствах или случайно. Потому что в ином случае наше существование не имело бы смысла, а так не бывает. А сейчас приходится удивляться только одному — как я сразу же не расслышала воплей собственной интуиции, зачем вообще пыталась сопротивляться? Но теперь это неважно, потому что сегодня все правильно.

Дни шли за днями и складывались в недели, а те — в месяцы. Практически сразу мы начали жить вместе. Продолжать отпираться дальше было бы уж совсем нелепо. Кай собирал мои вещи в огромную сумку, а я висела на его спине, подобно счастливому рюкзаку. Казалось, что вес моего тела он не ощущает вовсе, потому что передвигался с той же легкостью, что и обычно, продолжал смеяться и замирал, когда я целовала его в шею. Я даже не пыталась скрывать, как хочу его, и к счастью, он тоже не пытался ничего скрыть — брал то, что принадлежит ему, а я с радостью отдавала. Секс с ним напоминал приступы безумия, и очень скоро, даже не задумываясь, я испытала с ним в постели все, о чем раньше и помыслить не могла. И ничто не выглядело извращением, потому что было настолько естественным, что даже о смущении мысли не возникало. У меня никогда никого не было до него, и никогда никого не будет после. Я живу только потому, что живет он.

О контрацепции я забыла практически моментально — так же естественно, как и обо всем остальном. Возможно, я просто была подсознательно готова к тому, что когда-нибудь буду рожать его детей. Но я и не беременела — это не вызывало ни облегчения, ни досады, я просто плыла дальше. Я не помню, как это — засыпать без него. Наверное, этого просто никогда не было. Мы целовались, занимались сексом, болтали и много молчали вдвоем, ощущая дискомфорт только на работе, вынужденные разлучаться. Я сразу предупредила о том, что не люблю готовить, а он заявил: «Замечательно, потому что я не люблю есть». И меня не беспокоили мысли, что я, по всем правилам совместной жизни, должна бы на себя взять обустройство быта, обеспечивать уют и ждать его с работы в фартуке и с горячим ужином наперевес. Потому что нет никаких правил. И никогда не было. Казалось, ему достаточно только моего присутствия рядом, чтобы быть расслабленным и довольным до урчания.

А я была настолько счастлива, что даже позвонила матери, чтобы рассказать ей об этом. Она была под сильным хмельком, но все-таки сказала: «Я рада, Наташка, я очень за тебя рада».

Сам Кай постепенно передавал все дела Руслану, все реже уделяя внимание работе. Еще пару раз уезжал из города по делам, а вернувшись из очередной поездки, заявил:

— Помнишь, ты спрашивала, что я скрываю от своего помощника в своих поездках?

— Угу, — мне хотелось устроиться на его коленях, но показалось, что разговор требует большей серьезности.

— Я перевожу часть активов в Грецию, чтобы потом туда уехать. Ориентировочно — месяцев через восемь. Но основной бизнес останется тут. Оформлю Руслана сособственником — он башковитый, а на свое дело станет работать еще лучше. Я же просто буду получать свою долю доходов.

— Уехать… в Грецию? — внутри порвалась какая-то тонкая, но очень важная ниточка.

— Ты что-то имеешь против Греции? — нахмурился Кай. — Выкладывай свои претензии, пока не поздно изменить направление.

Нет, ниточка порвалась не окончательно. Он что… имеет в виду, что и я поеду с ним? Как-то слишком неожиданно.

— Ты… зовешь меня с собой? — уточнила я нерешительно.

Он даже замер.

— В смысле?

Я не знала, как переформулировать такой простой вопрос.

— Кай, ты зовешь меня с собой? — чуть увереннее.

Удивление на его лице превращалась в привычную усмешку.

— Никуда я тебя не зову! Я просто и не думал, что ты меня захочешь отпустить одного. Неужели отпустишь? — он уже тянул меня к себе, предполагая, что разговор закончен. Чего тут обсуждать, в самом деле…

До сих пор я даже и не мыслила о нашей возможной разлуке. Остановила его:

— Подожди… Ну, Кай! Я никогда не думала о том, чтобы переезжать… в другую страну! Мы знакомы-то с тобой не так давно… — сама слышу, как это глупо звучит.

— Да иди уже сюда, достала отпихиваться! Я тебя сейчас поближе с собой познакомлю… Ну ладно, Наташ. Если не нравится Греция, говори. Только долго не думай, это переоформление — довольно геморройное занятие. Если прямо сейчас будешь хорошей девочкой, то потом я тебе покажу фотографии — тебе понравится.

— Но… как же язык?

— Я только что придумал твоему языку парочку интересных применений! — оценил выражение моего лица, поэтому решил ответить: — А, ты про греческий. Ой, я тебя умоляю! Как будто ты какой-нибудь другой иностранный язык знаешь! Какая разница тогда? Можешь начать учить хоть завтра. А сегодня… тебе придется… быть очень убедительной, чтобы я забыл тебе эту болтовню после двух-то дней разлуки.

Но я никак не могла отвлечься от шока:

— Греция?!

— Да что ж это такое?! Это твое стоп-слово, что ли? — и он перешел в наступление. Дальше спорить мне было нечем.

Кай.

Как это ни парадоксально, полностью счастливым я себя не ощущал. Тем более, когда ее не было рядом, и я мог сосредоточиться на собственных мыслях. Я чувствовал ее любовь — она и не скрывала, но это было гораздо больше, чем просто чувство. Думаю, она за меня отдала бы жизнь, если бы потребовалось. От этого осознания мой эгоизм выплясывал свои дикие танцы, но мой страх рос. Я становился человеком. Но при этом с таким грузом ответственности, который человеку не вынести. Люблю ли я ее? Сомневаюсь, это как-то слишком примитивно. Ее кровь, ее общество — да. Даже секс доставляет мне удовольствие, как приятное дополнение ко всему остальному. Возможно, перемешанное с чувством вины и новым восприятием себя самого, это и выльется в то, что называют любовью.

Свой бесценный подарок я предложил еще двум вампирам. Один — Стиратель из Волков — был даже старше Теодора. Подобраться к нему стало той еще задачкой, ведь он уже прекратил общение с внешним миром. Действовать приходилось через его Детей, которым я обещал, что мой разговор с их Мастером пойдет тому на пользу. И конечно, так все и вышло. Я просто влил переработанную кровь охотника в практически недвижимую мумию. Через пару дней его Дитя сам нашел меня и поблагодарил, предлагая всяческую поддержку. Я подчеркнул, что мне от них ничего не нужно, кроме сохранения нашего маленького секрета. Сам Стиратель, как и Теодор, просто постарался не вдумываться в состав чудесной крови. Его, как и Теодора, этот подарок сделал моим вечным должником. Дар Стирателя настолько редок и ценен, что одним этим знакомством я продвинулся в своем укреплении очень далеко. И меня мало беспокоил тот факт, что таких важных персон Император или Императрица допрашивают лично, а значит, он может выдать меня, сам того не желая. Об этом волноваться уже не было смысла, потому что я готовился.

Еще одним моим клиентом стал бывший Тигр. Он до сих пор был здравомыслящим и деятельным, но и от него я получил нужную благодарность. С ним все прошло еще легче, чем с остальными. Он был деловит и очень умен. Именно этот Тигр и являлся настоящим автором некоторых идей в человеческой макроэкономической политике, за которые в прошлом веке несколько выбранных им людей получили «свои» Нобелевские премии. Гениальный экономист до мозга костей — ему очень не понравилось, когда я отказался от денег. Он твердо понял, что долг его окажется потяжелее банкнот.

Таким образом, всего трое. Но слово каждого из них имеет неоспоримый вес в Империи — такой, что может вызвать бурю недовольства, если не начало Третьей Войны. Но я не хотел войны… Больше нет. Я хотел, чтобы нас с Наташей оставили в покое. И это последнее только и заставляло меня продолжать. Моих запасов препарата хватит еще на три-четыре месяца. Я решил отложить пока поиск нового сырья, наверное, потому что знал, что это уже не понадобится. Я готовился к концу.

Наташа рассказала мне про отца и про годы, проведенные с матерью. А потом плакала, уткнувшись мне в грудь, а я молчал, гладя ее волосы и плечи. Я практически не слушал, думая о том, что пятнадцать лет назад должен был окончить свое существование. Но я не просто выжил — еще и умудрился отхватить такой кусок умиротворения, который ничем не заслужил. А она всегда будет помнить своего отца и никогда не перестанет думать о его убийце — она свое умиротворение получить не сможет, пока я жив.

Я достал ей пистолет и учил стрелять — сразу боевыми патронами. К счастью, ее не особо заботило то, что это незаконно. Она получала удовольствие от всего, что мы делали вместе. Я не хотел думать, что ей когда-нибудь придется защищаться от кого-то, но и такую мысль допускал.

На охоту я выбрался только один раз — повторил тот же трюк, что и с Птенчиком. Инстинкт утихомирил, но не мог избавиться от чувства, будто предаю Наташу. Из нее я старался пить как можно реже, но это мне не особо удавалось.

Мы посетили с ней и Грецию под шутливым предлогом «А не потрахаться ли нам и на пляже?». Ей очень понравилась и страна, и дом, который я собирался купить. Но у нее было бы точно такое же выражение лица, если бы мы собирались переезжать в Антарктиду. Потому что я рядом. Потому что со мной она пойдет куда угодно.

После той поездки я уже не мог по-прежнему радоваться нашим отношениям. Да, мы можем переехать, можем продолжать жить вместе, но через каких-нибудь десять лет или раньше она задаст вопрос о моем настоящем возрасте. И даже если сможет принять мою природу, то все равно состарится и умрет. Не уверен, что хочу увидеть ее смерть. Если же я обращу ее, то она, вполне вероятно, санкцию получить сможет, но меня казнят за это. Не уверен, что она хочет увидеть мою смерть. У нас нет будущего, если я не решу эту проблему.

Я уже был готов к тому моменту, когда на дисплее телефона высветился номер Максима. Вот оно, началось.

— Привет, охотник!

— Привет, привет… вампир, — он был серьезен и задумчив.

— Излагай, — снова нахлынула тоска. Хорошо, что Наташа в офисе, не хочу, чтобы она меня сейчас видела.

— Мне передали, что ты оформляешь Наташу, как свою наследницу? Почему?

— Глупый вопрос, охотник. Переходи к делу.

Он снова подумал, но потом все же решил, что может говорить со мной по телефону прямо, несмотря на то, что этим дает мне фору:

— Я наткнулся на деревеньку… Совсем маленькую, дворов десять. Старики живут почти изолированно… Но каждый из них узнал тебя по фотографии. Сказали, что ты и еще какой-то мальчишка жили у них… лет десять назад. А потом исчезли, оставив за собой труп. Твоих рук дело?

И теперь стало совсем просто.

— Нет. Его убил тот пацан. Гера. Несанкционированный из Тигров. Но ведь это не имеет значения, потому что мое пребывание там уже не вписывается в мою легенду?

— Не вписывается. Но за тобой стоят очень серьезные вампиры. Ты это знаешь. Этого пока мало, чтобы тебя достать… Но со временем я достану.

— Достанешь, не сомневаюсь. Поэтому сразу подскажу — охотника через два года убил уже я. Молоденький такой, светленький.

— Сашку? — он оторопел.

— Он мне не представился. И еще одного. Примерно год назад, — я озвучил место. — С помощью смертных.

Максим молчал долго.

— Я так и думал — в этом деле никак не сходилась полная картинка без участия вампира. Тебя казнят. А ты сэкономил мне кучу времени и нервов. Так и чего же ты хочешь в благодарность?

— Во-первых, моя смерть должна быть официально зарегистрирована в человеческом мире, я не должен просто пропасть без вести. Иначе у Наташи возникнут проблемы с наследством.

— Это просто. Что еще?

— Привези Стирателя, которому доверяешь. Если Наташе будет слишком сложно, пусть он поможет ей. Даже если в итоге придется стереть все обо мне.

— С удовольствием. А теперь попроси что-нибудь и для себя, а то я буду разочарован.

— Неделя. Мне нужна неделя.

— Зачем? Ведь, кажется, ты не собираешься сбегать? Хочешь рассказать ей?

Я промолчал.

— Надеешься получить от нее прощение?

Вряд ли. Я просто хочу, чтобы она знала. Чтобы смогла поставить точку в той истории.

— Я хочу, чтобы она сама меня убила. Или хотя бы захотела убить.

— По рукам, — и он отключился.

Сразу перезвонил Теодору.

— Проблемы? — вместо приветствия.

— Нет. А как ваше самочувствие?

— Твоими молитвами, неплохо. Говори, что ты хочешь.

— Чтобы вы рассказали Императору о своем самочувствии. Он тоже должен за вас порадоваться.

— Рискуешь… мальчик. Николя вцепится в тебя зубами, как Волк. Вряд ли ты переживешь эту встречу.

Вряд ли. Но фейерверки я заслужил.

 

Глава 17

Кай.

Наташа разулась и прошла в комнату, цветущая от встречи. Я сидел на краю кровати, в последний раз наслаждаясь ее удовольствием.

— Почему ты попросил Руслана подвезти меня? Все в порядке?

Она подошла, села прямо на пол и уткнулась лицом мне в ладонь. Второй рукой я погладил ее волосы.

— Да. А у тебя как день прошел?

— Ноги болят, — прохныкала она, так и не поднимая головы. — Светлана Александровна так зверствовала. Мне кажется, она очень недовольна, что теперь всем заправляет Руслан.

— А я давно тебе говорил — увольняйся. На твое место желающих найдется море.

Она подняла счастливое лицо и уточнила с долей ехидцы:

— Надеюсь, ты говоришь только о моем рабочем месте?

Как же я к ней привык… Сможет ли она и когда-нибудь потом так улыбаться? Но иногда нужно быть жестоким. Сейчас для этого самое время.

— Наташ, я должен тебе многое сказать. И тебе это не понравится, — она уловила в моем тоне серьезность и отодвинулась, продолжая сидеть на полу в ожидании.

— Ты рассказывала о том, что с тобой произошло в детстве… — она нахмурилась. — Это был я.

Удивление сменилось непониманием. Я не стал дожидаться возгласов недоверия и протестов, а просто начал:

— Послушай все. Это займет много времени… Я, как и многие прочие, не был ни плохим, ни хорошим человеком. Я просто жил, любил одних и презирал других, совершал хорошие и плохие поступки, наслаждался самодовольством, мучился совестью или оправдывал себя. Так и было. Пока я не умер. Мою смерть звали Каем…

Я не скрывал ничего, а она только менялась в лице, время от времени отрицательно качая головой, но не перебивала. После рассказа о гибели ее отца, пришлось продемонстрировать ей клыки и красные глаза, чтобы сомнений в дальнейшем уже не оставалось. Она вскочила, но я внушением успокоил ее — не слишком сильно, только чтобы предотвратить истерику. Все остальное она уже слушала, не глядя на меня, съежившись возле стены.

Закончив, подошел к ней. Она дернулась, будто от боли, и закрылась руками. Решил, что еще рано, нужно дать ей время на осмысление. Кажется, выторгованной недели может оказаться и недостаточно.

Оставив ее в покое, сел у противоположной стены и ждал. Она не плакала и ничего не говорила — так и сидела, обняв колени руками и уронив на них голову. Всю ночь. Многие часы, не меняя позы. Как и я. Двое в темной комнате, ощущая присутствие друг друга физически. А я слышал, что сердце ее бьется теперь ровно, но она по-прежнему не спит.

Рассвело, а я начал беспокоиться. Она же человек — у нее есть потребности, которые нужно удовлетворять, да и мышцы уже должны болеть невыносимо. Поэтому, не меняя собственного положения, позвал тихо:

— Наташ?

Еще пятнадцать минут тишины.

— Зачем ты мне это все рассказал?

— Ты имеешь право знать, кого любишь на самом деле. Потом тебе станет легче.

Она вскочила резко, но тело подвело. Рухнула на пол и застонала. Я не шевелился.

— Макс говорил мне… Макс практически все мне говорил, а я… — она будто пыталась заплакать, но у нее это не получалось. — Мне нужно к Максу… — она неловко поднялась на четвереньки. — Мой телефон…

— Наташ, он приедет через несколько дней. Я звонил ему.

Она снова замерла.

— Зачем?

— Он должен убить меня. Если ты сама не захочешь это сделать.

Она снова попыталась подняться на ноги.

— Я… — все-таки одна слеза пробила себе дорогу. — Я не знаю… Я… не смогу…

Прижала ладони к лицу и замычала — как-то тихо, безысходно. Еще несколько минут.

— Кай… Ты сказал, что можешь… усыпить… Сделай это, а то я сойду с ума.

Я мгновенно оказался рядом, но она даже не вздрогнула, поймал взглядом ее зрачки. Она уснула через долю секунды. Перенес на кровать, заметив, что она будто постарела лет на двадцать за эту ночь, переодел в домашнее. Сам лег рядом. Я ведь и не думал, что это будет легко? Когда проснется, заставлю ее поесть. Она сильная, она справится.

Проснувшись, Наташа по привычке прижалась ко мне теснее и поцеловала в грудь, еще не до конца придя в ясное сознание. Но через секунду отпрянула, села и судорожно задышала. Надеюсь, инфаркт ее не хватит. Наверное, истерику все же нужно пережить — может, и зря я ее вчера сразу успокоил. Нервам нужна разрядка. Но она почему-то продолжала молчать.

Я встал, стараясь не касаться ее трясущегося тела и пошел готовить завтрак. За последние несколько месяцев это стало уже практически ритуалом, бытовой ситуацией, которая, по всей видимости, должна была сегодня ее потрясти больше всего остального. Наташа неотрывно смотрела на меня.

Выставив все на стойку, я направился к ней, и теперь она вздрогнула, но я поймал ее руку и мягко потащил за собой. Она не упиралась, просто повиновалась моим действиям. Усадил и пододвинул к ней тарелку с омлетом. Себе я готовить не стал — теперь отпала необходимость делать вид, что тоже нуждаюсь в пище. Она нехотя съела маленький кусочек, а потом потянулась за кофе. Где, кровавые куличики, взрыв? Разве не должна она хотя бы запустить в меня тарелкой и истошно кричать, чтобы я немедленно сдох? Но вместо этого она почти спокойно спросила:

— Ты отпустишь меня, если я захочу сейчас уйти?

Покачал головой:

— Нет, не сейчас, Наташ, не в таком состоянии. Через какое-то время ты с этим справишься. А если нет, тебе поможет Стиратель. Сама потом решишь — как тебе лучше.

— А что потом? Что будет потом? — ну наконец-то хоть какое-то напряжение нарастает. Она даже встала на ноги.

— Будешь жить.

— А ты?

— А я вряд ли.

Она выдохнула порывисто:

— Не хочу.

До меня дошло, почему долгожданная истерика не наступает. Это моя кровь в ее жилах — она не дает ей всерьез ненавидеть меня. Просто не может, как ни старается. Быстро обхожу стойку и обнимаю. Она затихает — так ей привычно, так уютно. Ее тело, привыкшее ко мне, успокаивается рефлекторно. Поднимаю ладонью ее голову и целую — она этого не ждала, ей становится неприятно и страшно. Пытается оттолкнуть. Не позволяю. Ей нужен хоть какой-то выход эмоций, разрядка. Могу предложить только один. Прорываюсь языком в ее рот.

Толкает сильнее, я еще крепче прижимаю ее к себе. Со всей силы кусает мою нижнюю губу. До крови. Не позволяю себе сорваться. Ее лицо уже все в слезах, но она отвечает на поцелуй. Мое дыхание такое же рваное, как и ее. Целую шею вскользь, стараясь не укусить — это напугает ее еще сильнее. Она уже сама запускает руки под мою футбоку, гладит напряженно, обнимает, прижимает с силой, оставляет на спине борозды от своих ногтей.

Стягиваю футболку одной рукой через голову и откидываю. Потом так же резко снимаю с нее майку и шорты — быстро, с силой, не позволяя опомниться. Она тут же находит мои губы, на которых чувствуется соль от ее слез. Упираю ее в стойку, в стороне падает какая-то посуда, разбиваясь о пол с оглушительным звоном. Вхожу в нее сразу, не подстраиваюсь и не даю подстроиться, ловлю сдавленный стон. Перехватываю за талию и перемещаю на пол. Немного грубо, она замирает, ударившись при приземлении спиной. Заглаживаю свою вину новым поцелуем, но не даю сосредоточиться, начинаю быстро усиливающиеся толчки. Она стонет мне в рот, она царапает мои плечи, она задыхается, кончая, она расслабляется. Но не я. Еще нет. Это слишком. Прокусываю свой палец и просто вталкиваю в ее рот. Она не понимает, но и сопротивляться не может. Сам вгрызаюсь в ее шею.

Через вечность слышу:

— Ненавижу.

Молчу.

— Ненавижу тебя! — она начинает кричать. — Себя ненавижу!

Она бьется долго в моих объятиях, но потом все-таки затихает. Несу ее в душ, а потом в постель.

Наташа.

Теперь ничто не имеет значения. Я ем, сплю, иду в туалет или душ, снова сплю. Не разговариваю и не думаю. Меня, живую, разрезали на две части — ровно пополам. Одна до сих пор любит и хочет его, а вторая — дарит первой заслуженную ненависть. Но и это не имеет значения.

В который раз проснулась, пытаясь сфокусировать зрение. Светлые длинные волосы, встревоженные карие глаза.

— Макс?

Он наклонился ко мне и поцеловал в лоб, попытался улыбнуться:

— Ну что, детка, ты как?

— Никак, — честно ответила я, но тоже начинала слабо улыбаться — слишком рада его видеть. — Я думала, ты приедешь только через неделю, а прошло… — я не могла сообразить, сколько времени прошло.

— Волновался за тебя. И боялся, что говнюк тебе навредит.

Говнюк, как оказалось, стоявший с другой стороны постели, хмыкнул. Я посмотрела на него, и снова стало больно. Хотя нет. Ничто не имеет значения.

Но Макс вдруг зафиксировал мою голову в этом положении и присмотрелся к шее. Рваная рана уже полностью затянулась, остались только едва заметные синяки.

— Ты кусал ее? — Макс тут же поднялся с кровати и направился к вампиру.

Тот просто пожал плечами, вставив неуместное:

— Может, по кофейку? Вставай, Наташ, выспалась поди уже, — и пошел к кухне.

Макс свирепел на глазах.

— Ты поил ее своей кровью! Сколько?! — не дожидаясь ответа, он кинулся следом за Каем. — Ублюдок! Именно так ты ее затащил в свою постель?!

— Возможно. Хотя… думаю, что не только так… — хозяин квартиры с олимпийским спокойствием выставлял на стол кружки.

— Я убью тебя, — обозначил охотник свою позицию и подтвердил слова действиями, доставая кол.

— Потерпи немного. Тебе с сахаром? И кол свой убери. Сегодня ты меня не убьешь.

— И почему же? — но Макс все-таки остановился.

— Император захочет допросить меня лично, ты же в курсе уже? Так что надевай обратно намордник и иди пить кофе. У меня и чай где-то есть. Хочешь?

Я слушала их болтовню краем уха. Встала с постели и поплелась к тумбочке. Ничто не имеет значения.

— Зачем тебе это, вампир? Что ты задумал? Какие еще у тебя козыри, кроме поддержки Теодора? Если ты и правда готов к казни, то зачем ждать еще несколько дней?

— Так о тебе забочусь, дружище! Тебе ж потом по попе а-та-та, а я над этим даже поржать уже не смогу.

— О! Твое волнение за меня лишнее. Согласно Закону, мы имеем право провести казнь, если есть достаточные доказательства, — и он сделал еще шаг по направлению к Каю.

Предохранитель щелкнул, и они оба уставились на меня, будто только что вспомнили о моем существовании. Макс замер, увидев в моих руках пистолет.

— Убери, Наташ, — сказал Кай, тоже подходя ближе. — Никого из нас ты так не убьешь… Но зато кому-то дашь очень хороший перевес, — он мельком взглянул на охотника.

А кого из них я собираюсь убить? Лучшего друга или любимого? Того, кто помогал мне, или того, кто сломал мне жизнь? Того, кто прилетел ко мне сразу же, волнуясь о том, как я переживу все эти новости, или того, кто вместо утешения практически насиловал меня… на этом самом полу? Того, кто оставил меня, или того, без которого я просто не смогу? В том числе и потому, что он поил меня своей кровью. И я теперь даже не знаю — где была любовь, а где — наркотическая зависимость. Хорошо, что ничто не имеет значения.

Я приставила дуло к горлу и спустила курок. Взрыв боли и пустота.

* * *

— Тебе не кажется, что она уже должна очнуться? По времени…

— Скоро уже, я чувствую. Не имей мне мозг, и без тебя тошно.

— Тошно ему. Ты к своим преступлениям добавил еще одно.

— И что? Вы теперь будете казнить меня несколько раз подряд? Будете тыкаться колышками в мой равнодушный прах, пока не отомстите за все? И если уж на то пошло, это в мои планы не входило.

— Она ведь не знала, что так получится? Представляешь, до какой степени отчаянья она дошла?

— Не знала. Я ей не рассказывал об обращении, а она вообще ни о чем не спрашивала.

— Давай уже решим — что будем делать, если связь не установится. Кто-то из нас должен будет это сделать…

— Установится. Она любила меня, даже без крови, я точно знаю.

— Только бы ты был прав… Ей тогда дадут санкцию — она уж точно не успела ничего нарушить, а теперь еще — и богатая наследница. А тебя все равно казнят. Ей будет больно.

— Успокойся уже, а! Она предпочла вынести себе мозги, чтоб уже не слышать твой мерзкий голос.

Да, я ничего не пропустила. Они болтают точно так же, как и перед тем, как я… Распахнула глаза. Вдохнула, но воздух в легкие почему-то прошел трудно, с каким-то сиплым звуком.

— Наташа? — Макс наклонился ко мне, а потом уже посмотрел на подошедшего с другой стороны Кая. Кажется, он даже облегченно улыбнулся. — Давай, вампир, твой выход.

Тот тоже улыбался, разглядывая мое лицо, будто сильно соскучился. Аккуратно усадил на край, сам сел передо мной на колени.

— Я — Мастер, ты — Дитя. Ты слышишь мой приказ?

Мир за секунду куда-то исчез. Только его глаза, затягивающие чернотой зрачков.

— Слышу, — голос хриплый, тихий, будто издалека.

— Встань.

Мое тело повиновалось без малейших усилий со стороны мозга. А я боялась вынырнуть из этой глубины.

— Ты не должна причинять вред смертным без крайней нужды. Ты не должна нападать на охотников, если только от этого не будет зависеть твоя жизнь. Контролируй голод, пусть он никогда не затмевает твой разум. Ты слышишь мой приказ?

— Слышу.

Секундная заминка.

— Добавляй, что ли, «Мастер». Мне бы это очень понравилось, — тихий смех.

— Слышу, Мастер.

И тут же бухаюсь в реальность, успевая заметить довольное лицо вампира и широко улыбающегося Макса.

— Ну что, как себя чувствуешь? — голос Кая уже стал обычным, не пробивающим сквозь все сознание.

Я попыталась сформулировать свои ощущения:

— Не знаю… Чувствую, что люблю тебя.

Он поцеловал мою руку.

— Теперь уже без вариантов. Дитя любит своего Мастера по определению.

Со стороны донеслось недовольное:

— Вот же сучье племя! Он и тут подстраховался!

 

Глава 18

Кай.

За оставшиеся пару дней я закончил все свои дела — сделал все, что запланировал. Руслан при нашей последней встрече был потрясен новостью о неожиданном переезде, но расчетливый мозг быстро подсказал ему все выгоды от моего добровольного отстранения, поэтому он смирился с новым положением дел моментально. Никто не удивился и тому, что Наташа уезжает со мной. После моей официальной смерти, о которой я так всерьез ни разу и не задумался, все мое имущество и доли в бизнесе перейдут к ней. Это упрочит ее положение в вампирском мире.

Сама же она в себя приходила довольно быстро. На фоне моих воспоминаний о собственном воскрешении — так вообще практически сразу. Теперь она снова смеялась, покорно выпивала предложенную кровь и расспрашивала о каждой мелочи меня или Макса. Мы же с охотником были просто вынуждены терпеть общество друг друга. Но уж если совсем откровенно, то он и не сильно раздражал — без пререканий постелил себе на полу, наш с ней сон в обнимку и мимолетные ласки никак не комментировал, в драку не лез. Конечно, это он делал только ради нее. А ей нужна была поддержка. Многократно она спрашивала о том, что можно сделать, чтобы я остался с ней, но Макс только отрицательно качал головой. А я наконец-то решил ответить прямо:

— Ты сделать ничего не сможешь. Тебя даже слушать не станут, потому что ты — мое Дитя, а значит, предвзята. В момент, когда меня убьют, будет очень больно. Невыносимо, но со временем к этому привыкнешь. Не показывай им свою боль, не жди сочувствия — никто из них еще не потерял своего Мастера, они просто не смогут понять. Если станет слишком тяжело, то попросишь Стирателя удалить все обо мне. И еще — не факт, что и тебя не казнят. Все-таки никакого разрешения на Ритуал у нас не было.

Странно, но именно эта последняя мысль ее и успокоила. Наверное, она решила, что будет умолять их сохранить мне жизнь, а если этого не добьется, то просто умрет рядом. У нее чувство самосохранения было явно не так выражено, как у меня.

Со слов Макса я точно знал, кто придет и когда. Я был готов, я готовился к этому пятнадцать лет, но все равно удивился, ощущая приближение Силы. Вообще не глядя на двух вошедших вампиров, я устремил взгляд на третьего. Невероятная способность! Он не сможет подойти к кому-то незамеченным, потому что излучает мощь целой армии. Интересно, а этот факт можно как-нибудь использовать против него? Ах да, поздно же уже.

Император был довольно худощавым, весь одет в черное, как какой-нибудь гребаный эмо. Он зашел в комнату, протянул руку Максу и приветливо поздоровался с Наташей — он уже заранее был в курсе о моем Дитя. Она все-таки не выдержала, как ни настраивалась раньше, подбежала к нему и зашептала: «Пожалуйста…». Ник тут же отрезал:

— Молчи. Посиди там, — ее тут же откинуло к указанной стене. Она сжалась от такого давления на сознание, но собравшись, перевела взгляд, сочащийся тоской, на меня.

Я решил тоже поприветствовать грозного повелителя:

— Твой Мастер говорил, что мы похожи. Проверь у него зрение, что ли… раз он не рассмотрел, какой я красавчик по сравнению с тобой.

Ник неожиданно весело ухмыльнулся.

— Вот тем и похожи. У меня в голове промелькнула точно такая же мысль, дословно. Но Мастер от тебя в таком восторге, что я решил проверить лично, есть ли повод для сыновней ревности.

Он огляделся. Я сидел на кровати, остальные, кроме Наташи, стояли по разным сторонам комнаты, затаив дыхание.

Император продолжил:

— Давайте это сделаем по-быстренькому. Аня была вынуждена остаться во Дворце, а мне нехорошо без нее. Но Мастер намекнул, что мне предстоит очень интересный разговор, потому-то я и пошел на такие жертвы.

— Скорей же, прикончи меня, синеглазка, — я снова решил подать голос. — И возвращайся под свой любимый каблучок.

Ник вдруг подошел к охотнику, взял его за руку и крепко пожал.

— Молодец. Орден тебе потом выпишем. За то, что умудрился не убить до сих пор этого юмориста.

Сам Макс, кажется, офигел от Его Императорского Величества сильнее, чем остальные.

— Значит, так. Допрос будет длинным, и свидетели мне не нужны, поэтому просто позанимайтесь пока какими-нибудь делами. Вы не услышите ничего из того, что я или он скажем.

Он будто говорил что-то еще, но я оглох вместе с остальными. Ник пододвинул один из высоких стульев от кухонной стойки к кровати и уселся на него. Что-то снова бесшумно пробубнил, а потом резкое после тишины:

— Я сказал, что ты можешь слышать.

Максим и два вампира подошли к Наташе. Видимо, между собой они разговаривать могли.

— Ты ведь не собирался сегодня умирать, так? И я не смогу тебе простить все, что ты натворил — даже то, в чем ты уже успел признаться. Ты ведь это понимаешь? — я кивнул. — Давай, рассказывай все. Честно. Не пропускай ни одной важной детали.

Я собирался поведать ему все и без внушения, но он почему-то мне не доверял. Обидно даже.

Выложил всю историю — гораздо подробнее, чем Наташе. Он даже улыбался на некоторых моментах, будто оценивая мою изобретательность, но когда я замолчал, нахмурился. Видимо, соображал, что делать со всей этой информацией. Молча он направился к остальным, оглядел комнату и, вычислив, что посадочных мест на всех не хватит, просто уселся на пол, сложив ноги по-турецки. Остальные последовали его примеру. Один я остался сидеть на кровати, предположив, что мою горькую судьбинушку они обсудят и без моего участия.

— Вы можете слышать, — отменил он свое предыдущее внушение. — Наташа, иди тоже к нам, но продолжай молчать, — она нерешительно присоединилась к остальным, сев поближе к Максу.

Ник подумал еще немного, а потом начал говорить:

— Ситуация очень непростая. Мы не можем простить его преступления. Но… прежде, чем я выскажусь, попрошу всех помнить, что я тут вроде как Император и лучший Боец на планете, поэтому громко материться на вашем месте я бы не спешил. Сначала выслушайте. Кай убивал смертных, нескольких несанкционированных вампиров и охотников. Не все его преступления — его вина, но и остальными он заслужил смерть. Создание Дитя давайте вообще откинем — она, как я понял, тут сама за себя нарешала. У нее есть какие-нибудь способности?

— Вы удивитесь, — ответил Максим. — Ген Бойца, достаточно сильный. Про остальные я ничего сказать не могу — тут нужны смертные, чтобы проводить испытания.

— Хорошо, — Ник кивнул. — Санкцию я ей дам, пригодится.

Думаю, мы с Максом выдохнули синхронно.

— И раз так, то предлагаю сразу перейти к более серьезному. Так вот, связи с Мастером у него практически нет, поэтому первые убийства, да и многие из последующих — это вина его Мастера, а не его. Мы же не будем судить бешеную собаку за бешенство? Но если бы все заканчивалось на этом… — он подбирал слова, как короче и логичнее передать им мою обширную историю. И вдруг переключился: — Мне вчера позвонил мой Мастер… Нет, не просить за Кая, но он сказал кое-что очень важное: «В вашей Империи никогда не наступит порядок, пока она строится только на силовом принуждении. Силой долго держать в подчинении можно только слабых, а вампиры — не слабые».

Остальные, как и я, ничего не понимали. Ник, вздохнув, продолжил:

— Кай очень прочно укрепился. Во-первых, как вы знаете, он получил поддержку от нескольких очень крупных фигур, в том числе и от моего Мастера. Казним его — и… нет, они не пойдут против нас прямо, но сделают выводы о моем отношении к ним. Это не будет началом Третьей Войны, но и способствовать укреплению доверия — тоже. Я теперь не Боец, я теперь политик. И, как сказал мой Мастер, должен научиться решать вопросы не только силой, если хочу, чтобы в Империи наступил порядок.

Во-вторых, он практически полностью воссоздал шпионскую сеть Змей — из тех, которые выжили. При этом ни один из них прямо Закон не нарушает. Этим он оказал услугу и нам — пристроив каждого отщепенца, показав, чем можно заняться, вместо того, чтобы строить козни против Империи. Сами мы с этой задачей не справились. Чем они займутся, когда он исчезнет? Правильно, начнут искать виновника смерти их благодетеля. И опять же — никто прямо не пойдет против нас, но зато уже очень скоро каждый санкционированный вампир в любой точке мира будет знать, что я казнил того, кто помогал им, когда им отказались помогать все остальные, кто вытащил из безумия Стирателя и моего собственного Мастера, кто наладил деловые отношения между бывшими Змеями и Тиграми. Их Дети даже и не знают, за что им благодарить Кая, но они благодарны, потому что благодарны их Мастера. И Дети их Детей будут благодарны. То есть, оказав помощь одному могущественному вампиру, он получил заочное благословение от десятков его потомков, которые даже и не знают, в чем состояла суть этой самой помощи. Вы знаете, как у нас работает эта цепочка. А за что я его казнил? За убийство охотников? Кто из вампиров до начала Второй Войны не хотел убить хотя бы одного? Да я сам уничтожил не меньше сотни в Войну Тысяч — а об этом знают все без исключения… За убийство смертных? И опять же…

— В том числе, и собственной матери, — вставил Макс, а Наташа вздрогнула.

— Да, кстати, он действительно любил ее. А вот я убил своего родного отца, будучи полностью вменяемым.

А он ничего так, прикольный Император. Я бы за него голосовал.

— В-третьих, — он не давал им времени на возражения. — Вот это «в-третьих» — уже сильнее попахивает шантажом, чем все предыдущее. Один милейший светский разговорчик со всеми уважаемым Риннаром. Да-да, тем самым экономистом из бывших Тигров. Они просто за бокалом вина обсуждали устройство нашей и человеческой финансовых систем, да как просто через фондовый рынок схлопнуть наши корпорации, да как весело было бы через фьючерсы… В общем, никаких угроз, просто треп, обмен гипотезами. Но я отчего-то не уверен, что бывшие Тигры, которые, как вы знаете, у нас занимаются практически всеми финансами, не воплотят что-то из этих идей в жизнь. Просто так, повеселиться. Даже не нарушая Закон, потому что мы никому из них не говорили и не внушали ничего, связанного с денежно-кредитными махинациями. Сам Риннар со мной не связывался… Но он экономист. Он никакую нашу силу не станет ценить превыше своей финансовой логики. С такими можно работать только дипломатическими путями. Казнь, вот тут, в какой-то глуши, — это не дипломатия.

В-четвертых, — на этом месте Ник задумался, стоит ли посвящать в это остальных, но потом все же продолжил: — он подошел ближе всех остальных к решению проблемы безумия. Я пока не имею понятия, как это использовать, но это прорыв. И если кто и поймет, что с этим делать дальше, не нарушая Закон, то только он сам.

В-пятых…

— По-моему, уже достаточно. Я так классно выгляжу в твоей речи, что меня пора и отпустить, — я вставил свое веское мнение. Но он не отреагировал.

— В-пятых… и это уже личное. Кто из нас бы выжил, как он? Без связи с Мастером, один, без способностей, денег, поддержки? И не просто выжил. Получил временную санкцию — кстати, это та еще история, и только он сможет составить для охотников полный список способов, как их можно обмануть.

Вампиры и даже Макс, к моему счастью, вынуждены были кивнуть, соглашаясь.

— Я хочу сказать, что мы не застрахованы от того, что завтра не появится еще один такой Кай. Вы знаете, что у него даже есть некоторые наметки на наше свержение? Дай ему лет сто…

— Пятьдесят, — перебил я. — Мне хватит пятидесяти.

— Не делай такие ставки, пока не познакомишься с моей Аней, — он наконец-то ответил и мне. — Так вот, если появится новая сила, то кто, как не он, сможет ее остановить? Если будет на нашей стороне, конечно. Настолько бесценные мозги просто жалко будет потом ссыпать веником в совок. И даже это еще не все, я рассказал только самое главное. Но если хотите моего мнения, — этой подчеркнутой фразой он заставил всех вспомнить о его незначительной должности, — соизмерив издержки и выгоды, прямо как настоящий Риннар, я прихожу к одному выводу — убивать его не стоит. Слишком дорого это обойдется, а плюсов никаких. Но и простить все, что он натворил, мы не можем. Предлагаю стереть. Все, с момента его смерти. И тогда мы получим покладистого умницу, не испортив сильно отношения со всей его группой поддержки. А, забыл сказать! Он именно этот вариант и предвидел. Поэтому и потребовал от Максима обязательное присутствие Стирателя. Что думаете?

Наташа переводила взгляд с одного лица на другое, боясь начать надеяться. Макс старался сдерживаться, но ему это плохо удавалось:

— Император, вы создадите прецедент! Уже завтра к вам потянутся жалобы на то, что других, обвиненных в похожих преступлениях, просто казнили. Стиратели потом задолбаются… стирать всех преступников.

Ник кивнул:

— Именно поэтому нам и не нужно, чтобы все это вышло за границы этой квартиры. Огласить можно только то, что остальные смогут принять. Я попрошу вас… нет, внушу вам, и вы ничего никому не расскажете. А своим скажешь, что под моим внушением Кай признался в убийстве первых одиннадцати жертв, что мы можем списать на ошибку его Мастера, и одного охотника. Запаниковал после блуждания по лесам… Ну или что-нибудь подобное.

Максим поежился. Понимаю его — Император вообще не стесняется с применением своего влияния и силы.

Ник повернулся к вампирам, и я тоже наконец-то удосужился рассмотреть их. Парень и девушка — оба платиновые блондины и похожие, как брат с сестрой. Я слышал о них — очень сильные Стиратели из бывших Соколов — Настя и Алекс. Они переглянулись, но заговорил парень:

— Ник, это возможно. Он будет тем же человеком, каким был изначально, а мы сами сможем посвятить его ровно в то, что нужно. Скорее всего, он останется на нашей стороне, потому что вся его личность будет полностью возвращена к той точке, когда он был хорошим парнем. Хотя если он один раз прошел этот путь, то лучше ему не знать обо всем, иначе он начнет думать в том же направлении. Лучше вообще не говорить ему о том, что он преступник — просто внушить, что некий Стиратель напал на него, удалил память, а потом погиб сам. И восстановлению память не подлежит — это тоже ему нужно будет внушить, чтобы он сам не обратился к Стирателю. Все доказательства мы уничтожим. Наташе обязательно тоже стереть все подробности, пусть думает, что он отличный парень и душевный вампирчик, который сорвался всего однажды, не по своей вине — эту мысль он и сам от нее потом переймет. А вот шпионскую сеть пусть и продолжает возглавлять. Такая штука на службе у короны — вещь незаменимая… В общем, детали надо будет очень тщательно продумать. И связь с Мастером…

— Да нет там толком никакой связи! Ты бы знал, как он выкручивался, чтобы держаться, — отмахнулся Император. — Я внушу ему, тут проблем нет. Настя?

— Мне это не нравится. Особенно то, что он не оставил нам выбора. Но у него Дитя… она вообще ни в чем не виновата и не заслужила той боли, которую ей причинит его смерть. Но… Ник, не переиграет ли он нас снова?

— Готов рискнуть, — Император поднялся на ноги.

Алекс смотрел на меня, видимо, прикидывая фронт работ, остальные обсуждали детали. Наташа так и сидела на своем месте, молча, но ее лицо светилось счастьем — она понимала, что я не смогу ее вспомнить, но готова к любому варианту, где я жив.

Я же рассматривал свою любимую квартиру, которую через несколько минут увижу в первый раз. Интересно, они сразу меня утащат во Дворец или позволят остаться здесь? Но когда-нибудь я вернусь, потому что это — хорошее место. Блуждающий взгляд споткнулся о небольшую полку над телевизором. У меня все всегда стоит на своих местах, поэтому я и заметил неточность. Усилил зрение и разглядел шахматную фигуру, почти полностью задвинутую за статуэтку змеи. Черная ладья. Откуда она там? Никогда не любил шахматы и ни за что бы не додумался ставить их в качестве украшения жилища, но мама их просто обожала. У нее на тумбочке стояла черная ладья — совсем другая, большая, стилизованная.

Пятнадцать лет я готовился. Теперь мне дадут абсолютную санкцию, прочную связь, такую, что мне больше не придется охотиться, и даже должность какого-нибудь советника на случай форс-мажорных обстоятельств — ведь, как выяснилось, никто, кроме меня, не остановит другого такого, как я. Наверное, вернувшись на пятнадцать лет назад, я влюблюсь в Наташу без оглядки. Даже и не представляю себе иного варианта. Я готовился так долго… А теперь меня не будет. Того, кем я стал, больше не будет. Через минуту меня превратят в пробел — и теперь в большей степени, чем когда-либо раньше. Неужели я хотел именно этого? Так много сделал, с такими отличными вампирами договорился. С Теодором… С Риннаром… Со стариком-Стирателем из Волков. А зачем конкретно мне нужен был он? Ведь в мире полно и других влиятельных вампиров, но как же я усиленно добивался встречи именно с ним. И почему не позвал сюда его, а попросил Максима привести своего? Взгляд снова выхватил черную ладью. До меня дошло так внезапно, что я чуть не подскочил на месте. Это я поставил ее туда, но сейчас не должен был заметить! Слишком рано! Именно поэтому я и оставил ее так далеко, чтобы заранее не наткнуться! Но внушение Ника уже не действует, поэтому я могу промолчать. Никогда не любил шахматы, но мама их просто обожала! Так… Стиратель, мама… Что я мог сделать? Стиратель удовлетворил какую-то мою просьбу — что-то наподобие «сотри последний день» или «удали все о том-то». Я что-то оставил для себя в ее квартире, в ее могиле — пока не знаю точно, но я найду. Когда в следующий раз я увижу эту шахматную фигуру, пойму то же самое, что и сейчас — подсказка, которую способен разгадать только я. Где-то в месте, связанном с мамой, я сохранил для себя подарок. Вся моя история, все заметки и идеи? О, это было бы полностью в моем стиле! Похоже, Император, я и не собирался уходить, и уж точно вернусь. А там и посмотрим — за тебя я буду или против.

Я смотрел на приближающегося Алекса и теперь уже совсем не боялся.