В конце осени даже в сравнительно теплом Правоморье холодно. Промокшая Отрава подпрыгивала на замерзших ногах, а Нанья с подозрением косилась на Лю. У того с собой даже не было одежды, но сейчас стояла другая проблема: он тоже косился на нее, а черные глаза заполнялись все более жгучей яростью.

Лю и в самом злобном настроении вряд ли убьет Отраву – ему достаточно постоянно напоминать о клятве перед императором, но вот Нанья в той же безопасности себя не чувствовала. Волк зарычал и шагнул к ним, поэтому Нанья рванула за спину подруги, а та завопила:

– Не смей, Лю! Не смей! Если ты бросишься на Нанью, то обязательно зацепишь и меня! Простит ли тебе это император?! Клятва, Лю, Клятва!

– Обожаю эти их клятвы! – причитала Нанья, но гораздо беспокойнее.

Перевертыш опустил голову и зарычал громче, но зато замер на месте. Вздыбившаяся шерсть на загривке лишала надежды, что он близок к спокойствию. Наверное, внутри него темные хряки отплясывали шаманские танцы, а он всеми силами пытался их утихомирить.

– Я, пожалуй, на дерево пойду, – пропищала Нанья после последнего, самого внушительного рыка.

– Не глупи! – Отрава к ней не повернулась, твердо вознамерившись броситься наперерез перевертышу, если потребуется. – И не делай резких движений! Он ведь перевернется в того, кто умеет и по деревьям…

Но Нанья так и не научилась бороться с паникой. Она рванула в сторону и этим спровоцировала перевертыша на погоню. Отрава только и успела ухватиться за его хвост, чтобы хоть немного замедлить движение. Волк изогнулся и рядом с плечом Отравы клацнула огромная челюсть – зубы не задели, но заставили всю ее сжаться от ужаса. Они сами довели перевертыша до такого состояния, что он скоро совсем перестанет понимать слова!

– Стреляй шарами, Нанья! – орала Отрава в полный голос. – Стреляй!

Это, конечно, был не лучший вариант, но на Лю все заживет за несколько дней. А вот разодранный в клочья труп Наньи стал бы куда более заметной неприятностью. Сама Отрава со всей мочи вцепилась пальцами в мохнатое бедро – хоть какой-то дискомфорт псине доставить, пока Нанья с силами собирается.

Но Лю рычал еще громче и на Отравины усилия внимания не обращал – только лапой назад сучил, пытаясь ее скинуть. Поскольку он остановился, Отрава подтянулась еще выше и теперь видела Нанью. Та, парализованная страхом, стояла совсем недалеко, уже поняв, что убежать не сможет.

– Нанья, стреляй!

– Как же стрелять-то… – бормотала та, – это же наш Лю… как же я…

И теперь стало понятно, что она не сможет собраться, даже когда перевертыш снова рванет на нее. Отрава от удивления свалилась на землю, увидев как Нанья сама шагнула к нему. Лю снова зарычал и весь сжался, будто перед прыжком. Но Нанья опередила его и протянула руку к морде с оскаленными клыками. Он недоуменно замер.

– Ты прав, Лю, ты во всем прав. Я очень раздражаю тебя, – говорила все громче Нанья. – Но я постараюсь… больше не быть такой раздражающей…

Теперь он зарычал тише. А Нанья обхватила руками его шею, что-то продолжая говорить на ухо. И кажется, ей удалось дошептаться до человеческой стороны Лю – ведь тот даже на восходе ночной звезды оставался существом мыслящим, хоть и слишком эмоциональным. Злость в нем кипела до сих пор, но возможно, перемешивалась с пониманием, что Нанья, вместо того чтобы закидать его своими бронебойными шарами, висит на его шее и жалобно хнычет.

Он нервно задергал головой, скидывая неприятную сейчас ношу. А потом, все так же тихо порыкивая, развернулся и прошел мимо Отравы. Тут же улегся на землю и закрыл глаза.

Отрава даже мнение на этот счет высказывать не стала – и без того было ясно, что Нанья своим глупым порывом победила все доводы разума. Только подошла к подруге и помогла подняться на ноги.

Они развели костер и принялись сушить одежду. Через час, когда ночная звезда окончательно закрепится на темном небе, они прижмутся к теплому боку Лю. Между его мехом и костром у них будет шанс не замерзнуть.

И все же Отрава проснулась от тряски собственного тела, которое до последнего не теряло надежды согреться на земле в тонком тканевом сарафане, и оттого оборачивало само себя в такие же холодные руки. Причина внезапного похолодания была в том, что Лю и Нанья уже сидели у костра, тихо переговариваясь. Сквозь муть уходящей сонливости Отрава разглядывала перевертыша – тот выкрутился и без одежды: все его тело, теперь почти человеческое, было покрыто мехом. Он напоминал чудище из сказок: смесь человека со зверем. Но приветливая улыбка на лице была исконно его.

– Отрава, просыпайся! Я с утра уже зайца поймал – маленького совсем… но зато быстро прожарится.

Отрава переместилась к ним, а точнее – поближе к костру, вытянула к огню озябшие ноги. В лесу они оставаться не могут – тут и с теплой одеждой через пару недель стало бы неуютно, а уж с их арсеналом вообще никаких шансов. Один только голый Лю в безопасности. Но когда Отраве протянули кусок мяса, насаженный на обугленную палку, она сказала совсем другое:

– Нам нужно в Мираль. Не знаю, где это, но там какие-то рудники…

– Где держат Криса, – сразу поняла Нанья. – Ядовитая моя…

– Отрава, нам бы самим сейчас выжить… – задумчиво рассуждал Лю.

– Нам нужно в Мираль! Нам нужен Кристофер! – упрямо пресекла все назревающие противоречия Отрава. Но заметив, что лица слушателей до сих пор не озарены решимостью, разозлилась. – А знаете что, я точно иду в Мираль! С вами или без вас! Можете тут оставаться, чтоб благоденствовать… в этом уюте!

Друзья переглянулись и даже успели с каким-то тайным смыслом иронично улыбнуться друг другу. Отраве показалось, что они неверно ее поняли, поэтому пояснила еще более яростно:

– Вам стыдно должно быть! Ведь есть поговорка: левоморцы в рабстве своих не бросают!

Лю улыбнулся еще более непонятно и неожиданно согласился:

– Сомневаюсь, что в Левоморье в последние десять тысяч лет могла быть в ходу такая поговорка, но хорошо. В конце концов нам все равно надо куда-то идти из этого… уюта. Так почему бы и не за Кирами?

Отрава торжествующе вцепилась зубами в заячье мясо. По сути друзья были правы: перед ними стояла невыполнимая задача, которую можно решить только через множество других задач. В лесу их долго не найдут, но в лесу они и сами долго не протянут. Нужна хотя бы теплая одежда, однако если они заявятся в ближайший город, то там их наверняка уже будут ждать.

Нанья нашла первый выход в украденной книге. И только после этого Отрава поняла, что та не зря так близко прижимала фолиант к груди, предпочитая задерживаться на бегу, чем выпустить настолько ценную ношу.

– Тут есть кое-что! – кудесница водила пальцем по странице с большой картинкой. – Я могу попытаться изменить нашу внешность. Не слишком сильно, но даже если получится повлиять на цвет волос, и то поможет! Скорее всего нас будут искать по общим описаниям… Клеймо на Отраве скрыть не выйдет, но вряд ли кто-то будет проводить ей полный досмотр. А если Лю сделать светловолосым, то его уже никто не узнает! Может идти куда угодно…

– Ну да, так голым и пойду куда угодно… – и почесал мохнатыми пальцами мохнатый бок.

Тут он справедливо заметил, но сама идея была потрясающей! Особенно когда никаких других идей не было, а все больше и больше хотелось попросить Лю снова стать большим волком с длинным мехом и позволить им обеим хотя бы недолго поприжиматься к его горячему животу.

Отрава рассуждала:

– Допустим, узнать нас будет невозможно, и мы попадем в город. А что дальше? У нас ведь ни денег, ни бумаг… По деревням без монет тоже далеко не уйдешь и одежды не купишь.

– Разбой? – предложила Нанья.

– Разбой?! – словно не расслышал Лю.

– Разбой! – обеспечила Отрава необходимый перевес голосов.

Вот так и меняются приоритеты. Когда они попали в лапы разбойников, то и представить не могли, что когда-нибудь добровольно выберут себе такую же роль. Но оказалось, все относительно. Если речь идет о выживании. Может быть, и те разбойники тоже только выживали? Ведь наверняка являлись бывшими крестьянами, и, вполне возможно, избрали судьбу получше, чем умереть всей деревней от голода в неурожайный год.

В общем, так и решили. Конечно, к излишней жестокости никто из них не склонен, но даже Лю был вынужден согласиться. Нанья поколдовала над каждым – и себя, и Отраву сделала жгучими брюнетками, а волосы Лю обесцветились только до рыжего. Черты лица заклинаниям почти не поддавались: нос картошкой, глаза поуже, брови покустистее – и это все, что Нанья сумела. Теперь они все втроем походили друг на друга, как близкие родственники с фамильными носами и бровями, но знакомые смогли бы их узнать без особого труда. Особенно впечатляюще в своей шерстяной одежде выглядел курносый Лю.

Похохотали вдоволь друг над другом и двинулись в путь. Пришлось проделать почти полпути назад, чтобы вернуться к единственной известной дороге, а заплутать в чаще никому не хотелось. После полудня они вышли к широкой конке, но предпочли затаиться неподалеку. Поскольку та тянулась от поместья господина Иракия, они рисковали нарваться на своих преследователей. И не ошиблись.

Уже в сумерках по дороге промчался конный отряд, за которым беглецы наблюдали из густых зарослей. Лю узнал перевертышей с заставы, а потом разглядел и самого господина Иракия. Видимо, тот решил сам заняться поисками. Ведь уже к тому моменту понял, что вряд ли сможет поставить свечку – Нанья была достаточно сообразительной, чтобы этого не допустить. А для построения такого заклинания было необходимо, чтобы путники оставались в одном месте какое-то время, чего те и без свечек себе позволить не могли.

И хоть отряд давно скрылся вдали, Отрава шептала, словно боялась, что ее расслышат:

– Нам потом в другом направлении идти надо. Есть тут поблизости другие города, Лю?

– Да откуда ж мне знать? – тот ответил тоже шепотом. – Нам вообще лучше бы не в город, а в деревню глухую попасть, больше шансов…

– Что-то мне есть от страха захотелось, живот сводит… – чуть более громким и жалобным шепотом ныла Нанья. – Давайте уже ограбим кого-нибудь побыстрее.

– Да кого тут грабить? – усмехнулась снова замерзающая Отрава. – За несколько часов только двое крестьян прошли, с которых брать нечего, да один отряд – и тот за нами. Господина Иракия и будем грабить?

– А это идея!

Когда Лю это сказал, девушки уставились на него, удостоверяясь, что тот не спятил. Но после коротких объяснений они уже взволнованно обсуждали детали.

Господин Иракий не в поместье! И до утра уже никак вернуться не успеет, если едет в город. И с ним же были все его перевертыши! То есть в доме из настоящей охраны остался только старый и до безобразия откормленный пес! И самое, самое главное – никому и в голову не придет искать беглецов там! Ведь только сумасшедшие способны на такую наглость.

Решение было принято быстро. Дождались, когда ночная звезда прекратит дурно влиять на характер Лю, припрятали книгу в лесу и бегом отправились к поместью. Проникли на хозяйские поля тем же путем, что и выбирались. И по темноте помчали через поле к дому.

Сразу нацелились на господские комнаты: там пропажу вещей нескоро обнаружат, если вообще заметят. Нанья с Отравой остались возле задней двери, а внутрь Лю отправился один – он единственный умел быть незаметно тихим.

Весь дом уже крепко спал, а возвращенцы и кудесники не отличались таким тонким слухом, как у перевертышей. От холода хотелось прыгать на месте, а от страха быть пойманными – почему-то хихикать. Но девушки сдерживали нервное волнение, оставив его до лучших и более безопасных времен.

– Ты куда? – взвизгнула Отрава, увидев, что Нанья направилась от нее в темноту.

– В лабораторию! – обернулась та. – Мне очень, очень нужно попасть в лабораторию!

– Нанья, – Отрава не знала, то ли за подругой бросаться, то ли оставаться в карауле. – Не надо больше ничего у него брать!

– Брать?! Я что, по-твоему, воровка какая?

Отраве осталось только махнуть рукой ей вслед. Через некоторое время задняя дверь приоткрылась, заставив Отраву тут же вжалась в темную стену, но оттуда тихо вышел Лю, неся пододеяльник, как мешок набитый вещами. На вопрос в его глазах она ответила:

– Где-где, в лаборатории! Где ей еще быть?

И пришлось им плестись следом за неуемной кудесницей. Лаборатория на ночь запиралась, но у Наньи имелся ключ еще с тех давних времен, когда она тут рабыней числилась. Она сидела внутри за большим деревянным столом, освещаемая только тусклой свечой, и что-то с упоением писала на листе.

Отрава подошла молча и прочла еще недописанное послание любимому господину: «Дорогой мой Иракий! Ты самый лучший рабовладелец из всех рабовладельцев, что я знаю. Но к моему большому огорчению, я вынуждена была тебя покинуть. Прошу простить меня за то, что заодно со мной тебя покинул и Большой Трактат Магии! Мне сильно жаль, но ты должен понять…»

– Нанья! – не удержала Отрава тихое возмущение. – Неужто ты и впрямь считаешь, что твой милейший господин перестанет нас преследовать тотчас после этого романтического письма?

Нанья насупилась обиженно, но продолжила старательно выводить буквы. Видимо, простосердечной ей было невдомек, что тут обычные человеческие отношения совсем не такие, как дома. И ее душевный порыв будет рассмотрен как издевка.

– Да пусть пишет! – удивил Лю. – Нам троим, если поймают, уже ничто не поможет, а так хотя бы никого из рабов в воровстве не заподозрят.

Отрава снова взглянула на мешок с вещами и вынуждена была признать его правоту – все-таки иногда и обычное человеческое сопереживание не лишнее. Она наклонилась к подруге:

– Тогда добавь, что его сынок – сущий подлец! Пусть знает!

И Нанья, обрадованная поддержкой, дописала: «И знай, милейший Иракий, что твой дом я бы считала и своим, если бы не тот козлина, которого ты зовешь сыном. Очень надеюсь, что морду ему ты не смог вылечить полностью! Хотя в твоих талантах кудесника…»

– Опять понесло… – обреченно вздохнула Отрава и тронула Нанью за плечо торопя.

Назад они пробирались снова в полном молчании и уже за последней заставой остановились, чтобы отдышаться и прислушаться. Дом по-прежнему спокойно спал. В Левоморье даже кровопийцы живут в большем страхе, чем тутошнее почти обычное семейство. Расхолодились они от вольготной жизни, а те редкие разбойники, что изредка еще шныряли по лесам, особого беспокойства доставить не могли. Вот пусть и винят во всем свою расслабленность!

Девушкам теплые вещи оказались велики – госпожа отличалась массивными формами. Но так даже лучше: после бесконечного озноба поглубже завернуться в мех было особенно приятно. Только Лю одежда пришлась впору, и он, по всей видимости, просто соскучился по штанам, потому что счастливо улыбался, их натягивая.

– Сегодня на ночь останавливаться нельзя – мы должны уйти как можно дальше, – рассуждала Отрава. – Доберемся до какой-нибудь деревни, а там узнаем, в какой стороне находится этот хряков Мираль!

Им на самом деле нужно было попасть в маленькую деревеньку – и чем глуше, тем лучше. Вряд ли они успели узнать все особенности правоморских традиций, и сейчас являться в большой город было рискованно. Если здесь все устроено так же, как на родине, то городская стража должна быть более дотошной. Да и господин Иракий наверняка разослал ориентировки на беглых рабов по всем крупным поселеньям. А в глухих деревнях – так в любой точке мира должно водиться – люди обычно попроще, а новости помедленнее. Если вообще доходят.

– Ишь, как ты сразу духом воспряла! – смеялась Нанья. – Только стоило приодеться – и нате вам, госпожа уже за своим кровопийцей собралась!

– Не только приодеться, – вмешался и Лю. – Я нашел немного монет. Не знаю, какие тут цены, но вряд ли мы теперь можем считаться нищими!

– Монеты монетами, а бумаг-то нет! – ответила Нанья. – Куда ж мы без бумаг сунемся?

Лю неожиданно резко хохотнул:

– Бумаги, которые тут называются документами, тоже имеются!

Не веря своим ушам, девушки остановились, а Нанья зажгла над ладонью желтый шар, чтобы осветить темноту. Лю вытащил из-за пазухи твердый лист – почти такой же, как бумага в Левоморье. Он умудрился утащить документ молодого господина Лада! Под именем и фамилией рода значилась раса возвращенцев. И хоть сейчас, с переколдованной внешностью, они все были почти на одно лицо, но перевертыши по запаху могли распознать расу! Судя по всему, счастливым владельцем документа предстояло стать Отраве.

– Но имя-то не женское! – засомневалась Нанья. – Подозрительно!

– Исправим на «Лада»! – легко нашлась Отрава.

– Исправим? В документе?! – что-то в Лю так и не успело измениться.

– Исправим! – Отрава свернула бумагу и положила в глубокий внутренний карман. – Вот только дойдем до первой деревни и одолжим самописку! Я, по-вашему, такую же «а» дорисовать не смогу? А вы, бездокументные, будете считаться моими рабами.

Она уверенно направилась дальше. Нанья вслед хмыкнула, а Лю изумился:

– Ну надо же! А когда-то этот самый человек говорил, что возвращенцам имена менять нельзя, а иначе Великое Колесо…

– Шагайте быстрее, рабы! Только болтать и умеете! – отозвалась Отрава, не оборачиваясь. – Скажите спасибо, что я дело в свои руки взяла, а то так бы и сидели под крылышком у своего господина.

– Нанья, она тебе этим гонором никого не напоминает?

– Еще как! Когда эта парочка воссоединится, нам вообще жизни не дадут…

Если глубоко-глубоко вздохнуть, то можно явственно почувствовать, какова на вкус свобода. И этот букет можно поймать, если ты не только вышел из клетки, но еще и нагрел бывших господ на одну обожженную морду и кучу теплых вещей. Зимняя шуба была даже слишком теплой для конца осени, но именно этот пар внутри и накалял аромат полной свободы.

***

Месяц проходил за месяцем, приближалась зима. Кристофера давно освободили от цепей, и теперь он спокойно разгуливал по обширной территории крепости, но не стремился к тесному общению с солдатами. Так и говорил, что ему для начала нужно привыкнуть. И поскольку никаких проблем он не создавал, капитан дал ему время на адаптацию.

Друзей его искали, но в акты купли-продажи имена рабов не вносились, а пиратское судно ушло в плаванье. Поскольку Кристофер постоянно настаивал на выполнении этого условия, бесконечно напоминая, что его так будет легче контролировать, капитан решил сделать все возможное. Он рассылал почтовых голубей по всем поместьям и передал распоряжение во внутреннюю армию. И наконец, поиски увенчались успехом – пришел ответ. Оказалось, что троица к этому времени успела сбежать, предварительно обчистив своих хозяев. Тогда капитан сильно усомнился, что ему такие люди нужны.

Эта новость одновременно и развеселила, и разозлила Кристофера. Это же надо быть такими идиотами! Неужели не могли спокойно посидеть и подождать, пока он сам их найдет? Что за глупость – браться за организацию, когда уже имеется прирожденный организатор! Да и где они собрались его искать? Или эти простофили тоже под свои нужды успели подмять все поисковые системы страны, как это сделал он? Мысль, что они и не собираются его искать, была тут же отметена. Перевертыш – да. Кудесница – возможно. Но Отрава – нет. Отрава мыслит прямо и предсказуемо, поэтому она-то точно сейчас перебирает все возможные варианты.

По менталитету правоморцы почти ничем и не отличались от левоморцев. Незначительная разница в речи и традициях легко перенималась. Да и совсем недавно – двадцать или тридцать тысяч лет назад – они были одним народом, даже язык сохранили тот же. Правоморье заселили первые переселенцы с севера, благо море, разделявшее континенты, было узким. Они же и обосновали новое государство, даже рабство сохранилось с тех самых времен, хотя на исторической родине уже было отменено. Тут климат был намного мягче, а земля плодороднее, поэтому Правоморье быстро догнало, а потом и перегнало Левоморье в экономическом развитии. Единственной неприятностью была южная морская граница, за которой находилось Каменноземелье. Судя по рассказам, там люди были совсем другими: более дикими, жестокими, обозленными недостатком то ли природных ресурсов, то ли банального воспитания. И на протяжении всей истории Правоморья наладить мирные торговые отношения так и не удалось.

Каменноземельцы нападали небольшими корабельными группами – грабили, убивали, похищали людей и отправлялись восвояси. Поскольку налеты эти не были организованными, то враги вряд ли претендовали на захват территории. Но оттого не легче. Потому-то здесь и было много вояк, которые заодно и на внутренней территории порядок навели. Ведь легче его поддерживать, чем решать внезапно возникшие конфликты, когда все внимание должно быть сосредоточено на границе. Левоморье же вообще не ведало, что такое внешняя угроза, а это заметно расслабляет. Вряд ли Их Величества усидели бы на троне, если бы перед ними встала необходимость решать настолько важные вопросы.

Через стены крепости на самом деле пробраться было невозможно. Кристофер пытался пару раз, но даже не смог коснуться холодных камней. Заговорены были не стены, а периметр, поэтому не получилось бы выйти даже в распахнутые ворота.

И замки эти снимут только после того, как будут безусловно доверять кровопийце. Интересно, как они поймут, что уже пора? Придется сделать шаг в этом направлении.

– Как тебя там? Сержант? Заканчивай уже свой бессмысленный монолог, я сегодня решил оказать вам честь.

Сержант, перебитый на полуслове, покраснел от злости, но потом все же отступил с центрального места на плацу, где читал солдатам лекции. Боевые тренировки тоже проходили тут, но некоторые сугубо гипотетические вопросы можно было объяснить только на словах. Вот как раз такой вопрос и решил поднять Кристофер:

– Итак, – он обвел холодным взглядом слушателей. Многие из новобранцев смотрели на него как на божество, невиданное и таинственное. Правильная реакция. Некоторые уже успели привыкнуть к его соседству, но все равно слушали с интересом. Тоже ничего. Ему понравилось быть в центре внимания, поэтому он решил отыграть роль учителя по полной. – Среди каменноземельцев иногда встречаются и кровопийцы. И в этом случае вам надо знать, как нас убивать.

В рядах послышались удивленные и даже восторженные крики – это на самом деле была полезная информация. Но оптимизм необходимо было пресечь на корню:

– Двух-трех кровопийц вы убить сможете, если постараетесь. А если их будет больше, то лучше бегите – ваша оборона все равно накроется темным хряком.

– Чем накроется? – переспросил теперь заинтересовавшийся сержант.

Кристофер и не посмотрел в его сторону. На глупые вопросы людей с ограниченным словарным запасом он отвечать был не намерен.

Во время его подробных инструкций капитан и старые вояки выбежали из своих казарм, чтобы тоже послушать.

– Предположим, перед вами один кровопийца. Сразу выстраиваетесь в два ряда. Первый ряд, назовем его условно «мясом», защищает второй ряд, состоящий из лучников и арбалетчиков. Кровопийцу одной стрелой не уложишь, но десятком уже заметно раните. Потом уже можно будет подойти ближе и добить. Есть и другой способ – с помощью сильных перевертышей…

Кристофер честно рассказывал о любой мелочи, показывал слабые места на теле и какие конечности отрубать надо в первую очередь. Даже ему показалось, что после такой лекции, любой ребенок сможет кровопийцу завалить.

– А как ты потерял палец, Кристофер? – восторженно спросил какой-то юнец, которого сам лектор в «мясной ряд» бы и определил.

Поскольку он не ответил, более серьезные солдаты задавали вопросы поважнее. Но на них отвечать было бессмысленно – проще показать. Что Кристофер и предложил. Добровольцы для тренировки тут же рванули к нему, чтобы попытаться воспроизвести услышанное на практике.

Первая пятерка заняла боевую стойку впереди, позади тех лучники, как по команде, рухнули на одно колено, и еще несколько подходили со сторон, окружая. Нет, все-таки не любой ребенок сможет кровопийцу завалить… Чтобы они воочию убедились, насколько это сложно, Кристофер двигался на полной скорости – сначала обманным маневром кинулся вправо, подкосив ударом под колено только одного, но отвлекая этим внимание, а потом тут же – по скошенной траектории влево, проходя между рядом «мяса» и окружавшим с той стороны. В итоге до крайнего лучника он добрался секунды за две, заставив этим всех недоуменно переглядываться и соображать, что же конкретно произошло. Пока они нелепо лупали глазами, Кристофер не стал себе отказывать в удовольствии: рванул лучника вверх, заставляя встать, и впился клыками в шею.

Сначала заорала жертва, а потом и все остальные. Но Кристофер был сыт – кормили его исправно, выдавая каждое утро по полкружки крови, кем-то добровольно или по принуждению сданной. Поэтому, услышав в окружающей атмосфере панику, он тут же выпустил бедолагу из рук.

– Что-то я увлекся. Кудесник исцелит его. Зато и весь урок получился более впечатляющим, правда?

На этот раз восторгов уже слышно не было. Зато и Кристофер от лекции получил удовольствие – нельзя же только давать и не брать взамен!

Капитан зашел в его комнату сразу после того, как убедился, что его лучник жив и здоров. Самолюбие того будет заживать гораздо дольше, чем рана на шее – не каждому выпадает радость обмочиться на глазах у стольких соратников.

– Я очень зол на тебя, Кристофер. Ты ведь мог этого не делать!

– Мне все равно, Кадж, что ты обо мне думаешь. Но если хочешь, чтобы твои люди не испугались, когда увидят первого кровопийцу-врага, то позволь им привыкнуть к страху до того, как они его встретят.

Капитан улыбнулся и сел к столу. Теперь комната Кристофера была обставлена не хуже, чем у других солдат. По крайней мере необходимой мебелью его снабдили, а цепи, которые так портили настроение, со стены убрали.

– Я знаю об этом. Поэтому очень зол на тебя, Кристофер, но и благодарен. Кажется, я постепенно начинаю понимать ход твоих мыслей. И мне будет жаль, если ты окажешься не на нашей стороне. Именно жаль, по-человечески, а не потому что затраты не окупятся.

– Если ты начал меня понимать, то скоро до тебя дойдет, что со мной можно договориться.

Капитан, посмеиваясь, встал и направился к выходу.

– Давно дошло, что ты не сделаешь ни одного движения, если оно тебе невыгодно. Возможно, ты вообще не умеешь исполнять приказы, Кристофер. А с солдатами не договариваются – в бою на это нет времени.

– Ты можешь звать меня Крис, – сказал кровопийца ему в спину. – Друзья зовут меня Крисом.

Тот, не оборачиваясь, кивнул. Кристофер выдал ему огромный аванс. Перевертыши легко поддаются манипуляциям в силу прямоты характера, и этот клюнул. А Кристоферу только и нужно, что увеличить доверие к своей персоне, которая даже в нем самом доверия не вызывала. Ему наплевать на этих правоморцев и уж тем более – на каменноземельцев. Все его цели сводятся лишь к тому, чтобы сбежать отсюда, отыскать друзей и вернуться домой.