Ватутин Денис Алексеевич

Знак Змееносца

Аннотация: Первая часть серии "Знак Змееносца". Сюжет имеет несколько параллельных направлений, которые перекликаются в общих событиях. Коротко: возникший ещё в XX веке в зодиакальном круге, знак Змееносца, в далёком будущем разорвёт чётную кратность Вселенной. Так называемый "Тринадцатый Фактор", является пресловутым "концом всего". Вселенная должна погибнуть и в пространстве и во времени, как и любая система Мироздания. Но существует древнейшее пророчество бога-творца из египетской мифологии, Птаха, что гибель Вселенной, может предотвратить некий "избранный", который может стать воплощением "Тринадцатого Фактора". Тот должен воплотить в себе несколько состояний позитивного начала, которые в сложении вновь восстановят кратность Вселенной. Но... пророчество слишком туманно и не ясно - ни люди, ни боги не могут его трактовать однозначно. К тому же избранных несколько, а некоторые, просто считают себя таковыми. Чтоб предотвратить неизбежное поглощение Вселенной гигантской чёрной дырой, боги (то есть древнейшие представители эволюции) создают на орбите звезды Альтаир (в ключевой точке пространства-времени) резервную копию планеты Земля (Аттолан - по созвучию с Атлантидой), и устраивают там глобальную и бессмысленную войну, для того, чтоб выделить огромное количество энергии в пространство, что позволит затормозить "Тринадцатый Фактор". За это время, они надеются придумать способ сохранить Мироздание. В этом участвуют многие легендарные божества из истории Земли, в частности персонажи угаритской мифологии (Баал, Анат, Мут, Яму). По случайности, воплощением "Тринадцатого Фактора" становится древнее божество плодородия и мужского начала, Баал. В данной части присутствует вариация на тему угаритской легенды, о том, как братья Мут и Яму убивают Баала, и прячут его тело в подземелье. А жена Баала, Анат, спускается в подземелье, чтоб забрать у убийц тело мужа. В рукописи это преподнесено в футуристическом варианте, и происходит в далёком будущем. К тому же, в момент гибели Баала, (что происходит на Альтаире), его дух вселяется в простого военнопленного лётчика с Земли, которого захватили, так называемые Расы (расисты: остатки бежавших, сквозь портал на секретной базе в Антарктике нацистов). Древний угаритский бог смерти и пустынь Мут, хочет уничтожить и тело, и дух Баала, чтобы стать родоначальником новой вселенной, "единым новым порядком", но, он не сразу понимает, у кого сила его соперника. Анат спускается в подземелья специального сумасшедшего дома, в котором Мут держит тело Баала - она так же не знает об исчезновении духа своего мужа. Параллельно на Аттолане идёт ещё несколько сюжетов, управляемых, так называемыми "Двенадцатью Неизвестными" (на манер Маджестик-12, или "Девяти Неизвестных" царя Ашоки - темы популярные), разбившими планету на двенадцать противостоящих лагерей, названными по принципу двенадцати месяцев земного года. Нацисты (СС) в их числе. Каждый преследует свои интересы, и пытается стать "избранным", чтоб единолично решить судьбу Вселенной. Но, по легенде, есть некая рукопись (которую похищает в 2012 году продажный профессор), и некий таинственный прибор (Арфа Гармоний - легендарный камень "Бен-Бен), соединив которые, можно противостоять гибели Мироздания. Эта линия сюжета развивается в начале XXI века, в Москве. Персонажи - молодые сотрудники ФСБ, работающие в секретном отделе, занимающемся нестандартными исследованиями. Они знают, что грозит всей Вселенной в будущем, и, так же, пытаются внести свой вклад, в удачный исход событий. "Московский" сюжет включает в себя короткие вставки из истории некоторых аномальных зон Москвы, и вплетаются в сюжет. Оканчивается первая книга, спасением тела Баала, и его слиянием с Хором Велесом, пленённым лётчиком с Земли, который становится богом Баалом и, соответственно воплощением "Тринадцатого Фактора". Анат влюбляется в него, и, не жалея жизни, спасает.

   ЗНАК ЗМЕЕНОСЦА

   Книга Первая

   ТЕНЬ АЛЬТАИРА

   "... Во сне иль на яву, должно было случиться...

   Во сне иль на яву, ты всё равно поймёшь...

   Во сне иль на яву, событий строчка мчится...

   Во сне иль на яву, ты ощущаешь ложь..."

   (забытый поэт Ирикелима)

   "Чудище обло, озорно, огромно, стоглаво и лаяй..."

    Василий Тредиаковский

Примечание издателя, пожелавшего остаться неизвестным:

   Здравствуйте, все, кто читает это! В общем, по существу. Для читателей из прошлого, нам пришлось адаптировать этот роман, поскольку, он (роман) предназначается в первую очередь для них, а уж, будет ли его ещё читать кто-либо, зависит, собственно от этих читателей. Возможно, я излагаю мысль, несколько путано и туманно, но важность моего примечания, станет понятна лишь к финалу всего сочинения. Но, так же и люди будущего должны осмыслить эту историю адекватно.

   Исходя из изложенного выше, мы приносим свои извинения, за, возможно, не совсем корректную адаптацию. Причин тому несколько: во-первых, книга готовилась к изданию в максимально сжатые сроки, во-вторых, грамотных специалистов по культуре Земли начала XXI века у нас не так много, в-третьих, в самый последний момент сотрудниками третьего отдела "ЦеРБеР", были усмотрены в готовом материале некоторые моменты, с нежелательной информацией, которая может вызвать пространственно-временные искажения, и в этом случае книгу уже никогда никто не прочтёт. В связи с этим, некоторые имена, топонимические обозначения и названия были изменены. Так же были упрощены некоторые детали различных технологий, физических явлений и ряда Вселенских Событий. Но, главное, сама суть реального сюжета, осталась без изменений, и готова к адекватному восприятию идеи. И последняя причина, состоит в том, что автор данной книги, являющийся одним из участников событий (к слову, так же пожелавший остаться неизвестным, во избежание пространственно временных искажений), дабы охватить полную панораму происходящего, собирал информацию у многих людей, и из различных источников, которые за частую противоречили друг другу не только в описании событий, но и в принципиальной роли себя, самих фактов и причин, эти факты повлекших.

   Вследствие такой тщательной, но слишком спешной подготовки, книга, всё же оценена как серьёзное исследование, в результате чего, один экземпляр этого труда находится в подземном хранилище "Наследия- 009", а второй экземпляр, не редактированный, и без адаптации, в секретном архиве третьего отдела службы "ЦеРБеР". Это та самая диссертация, из-за которой всё и началось, хотя

   В заключении, повторяю свои извинения, за сумбурность стилизации, некоторые ошибки и анахронизмы, так или иначе встречающиеся в тексте. Надеюсь, что эта затея с книгой поможет и нам и вам -- надежда слабая, но она есть. Верю, что вы поймёте, что нужно делать и всё закончится благополучно. Честно говоря, не всякий, кто ознакомится с данным материалом, сохранит твёрдое понимание происходящего в действительности -- кое-где задействованы бессознательные технологии получения информации, или, как говаривали в двадцатом - двадцать первом столетии: "НЛП".

   И именно по тому эту рукопись так тщательно разыскивали различные силы во всём времени и пространстве: ведь тут описаны некоторые узловые точки реальности, меняя которые, можно попасть в ту или иную альтернативу событий.

   Главное уяснить, что всё было, есть и будет, а время и пространство -- это лишь иллюзия, отражающая совсем другие вещи, иллюзия, которая не должна быть прервана, как сон Вишну...

   С уважением, Неизвестный Издатель....

   ГЛАВА 0 Сожжённая дорога.

   (обрывок звуковой записи)

   Когда-то давно, у меня была жизнь, теперь от неё не осталось и горстки пепла... когда-то давно, у меня была уверенность, что всё вокруг, это именно то, что я вижу -- теперь же это лишь иллюзия...

   Я думал, что история человечества, это череда жизней, и смертей, выдающиеся открытия, и отважные поступки, грязные политики, и зажравшиеся олигархи -- но и они вписывались в мою картину, за необходимостью: по меньшей мере, человеческий ум и глупость, алчность и самоотверженность, сменяли друг друга на вахте, как матросы нашего космофлота... а для кого-то жизнь, просто повседневные заботы, заработок, семья, стерео-видение по вечерам, сериалы, пикники... Вдруг я понял, что даже лихорадка боя, и страх смерти, ничто, по сравнению с тем, что я увидел... Даже страшный холод пустой Вселенной, не кажется мне сейчас таким пугающим... нет, не пугающим... чужеродным и диким... не знаю, как правильно выразить мысль... это как в детстве -- тебе говорят, что ты уже взрослый, и нужно прекращать играть в игрушки -- нужно меняться и становиться другим. А тебе отчаянно этого не хочется, потому, что впереди -- зев пустоты и что-то совсем не постижимое... Когда-то я думал, что смерть -- это страшно... сейчас я ищу её, но она избегает меня...

   Наверное, придётся всё это написать, чтоб после меня (если это "после" наступит), хоть кто-то принял мои слова на веру и подумал -- а зачем всё это? К чему ведёт нас неумолимый сюжет? Думать про него или просто читать книгу дальше?

   Я не думал тогда... я просто читал, и, как мне казалось, прекрасно знал, чем всё кончится -- даже, когда вступил в ряды космического десанта... Даже когда попал на войну и видел страх боль и отчаяние... Даже тогда, когда на Аттолане началась вся эта чертовщина... И всё это, не смотря на то, что в воздухе носилась мысль, простая, как запах, чёткая, как нить когерентного луча -- СКОРО ВСЁ ИЗМЕНИТСЯ, И ВСЕ МЫ СТАНЕМ ДРУГИМИ... это как в детстве... Хочется проснуться, а проснуться негде...

   ГЛАВА 1

Пропавшая Диссертация

   (конец начала или начало конца)

   -- Зря вы, Павел Григорьевич отказываетесь ставить оценки за семестр, -- тучная Марина Евгеньевна отхлебнула чаю из блюдца, прикрыв лежащие перед ней на столе бумаги целлофановым пакетом, -- у нас в четверг проверка из минобра -- будут неприятности.

   -- И ничего не зря! -- буркнул сквозь бороду, лысоватый мужчина в очках, выводя в очередной зачётной книжке закорючку своей подписи, -- пусть меня, Марина Евгеньевна, вызывают, хоть к ректору, но этим четверым, из двести двенадцатой, я не поставлю оценки, пока они не сдадут мне предмет...

   -- Нас с вами на ковёр вызовут... -- попыталась урезонить та.

   -- Или не предоставят медицинские справки, -- продолжал мужчина, -- о том, что они были в коме, или лежали с переломами всех конечностей в Склифосовского... Я, знаете ли, устал от этого наплевательского отношения к предмету, и терпеть больше не намерен!... Да...

   -- Поймите, -- не сдавалась Марина Евгеньевна, с хрустом перекусывая кусок сахара, -- если мы отчислим этих студентов, комиссия скажет, что это наша вина, мол, у нас недостаточно высокий уровень преподавания, раз столько студентов не аттестованы...

   -- Это чёрт знает что, Марина Евгеньевна! -- взорвался преподаватель, -- единицы уже давно не ставят, двойки, тоже не желательно! У нас трёх бальная система оценок??? Это же дикость! Это кризис современной образовательной системы! Я и на педсовете так скажу! Получается, что из-за того, что горстка оболтусов платит деньги за своё обучение, при этом наплевав на историю, должна получать тройки, за "здорово живёшь"? Это абсурд! Понимаете, Марина Евгеньевна! Абсурд!

   -- Но, поймите вы и нас... -- начала, было, женщина, обтирая вспотевшее лицо кружевным платком.

   В дверь деликатно постучали.

   -- Да, -- сдавленно воскликнула Марина Евгеньевна, едва не подавившись чаем.

   Дверь приоткрылась, и в неё проник бледный молодой человек. По манере резко выбрасывать конечности вперёд, и по его бледному лицу, с глубоко посаженными блестящими глазами, несущими на себе печать бессонницы, можно было предположить, что сей молодой мужчина, имеет нервический характер. Хотя, возможно, он был просто сильно взволнован, и поэтому зацепил кончиком ботинка порог. В любом случае, он вошёл в деканат, словно стопка опрокинувшихся картонных коробок.

   -- Извините, здравствуйте... -- сказал он отрывистым резким голосом, остановив падение левой ногой, -- Павел Григорьевич...

   -- Алёша! Ты меня ищешь? -- Павел Григорьевич оторвался от своих зачёток, приветливо улыбаясь.

   -- Да... то есть, мне сказали, что вы тут...

   -- Рад тебя видеть! Заходи! -- он поднялся из-за стола и, сделав несколько шагов на встречу, пожал молодому человеку его узкую и длинную ладонь.

   Молодой человек дико озирался по сторонам, словно был здесь впервые, хотя, скорее всего, это было не так.

   -- Как учёба? Как продвигается твоя кандидатская? -- Павел Григорьевич продолжал улыбаться, -- я тут договорился с Равилем Шаденбаевым: он будет твоим рецензентом, так что считай, защита состоится -- академик РАН, надо только стол будет накрыть...

   -- Спасибо, -- как-то отстранённо ответил Алёша.

   -- Ты какой-то расстроенный, Алексей, -- улыбка медленно сползла с лица Павла Григорьевича, -- что-то случилось?

   -- Меня хотят уволить из архива, -- механическим голосом произнёс тот.

   -- Господи... -- вырвалось у преподавателя, -- в чём дело?

   -- Из архива... -- так же механически произнёс молодой человек, и на секунду показалось, что он просто повторил последнюю фразу, но он продолжил.

   -- Пропала диссертация профессора Мальцева... я же ответственный... это катастрофа... скоро проверка из минобра... вы старались мне помочь... а теперь... никакой кандидатской...

   Павел Григорьевич резко посерьёзнел и нахмурился.

   -- Мальцев... Мальцев... Он писал что-то по Кнорозову, кажется... какая-то скандальная у него диссертация была...

   -- "Анализ мифотворчества древних народов мира. История расы Богов"...

   -- Точно! -- воскликнул Павел Григорьевич, -- он ещё был приверженец идеи палеоконтакта и альтернативной истории... да... если бы не вмешательство самого Захарии Ситчена и Эриха фон Дэникена -- не видать ему докторского звания, как своих ушей... хм... да... наделал он тогда шороха этими своими инопланетными богами. Я, как учёный всегда считал это весьма сомнительной темой, но его исследования были вполне адекватными, хотя...

   -- Понимаете, Павел Григорьевич, -- Алексей прервал поток научного анализа, своего руководителя и вдруг затараторил, -- я материально ответственное лицо, я работаю в архиве всего год... диссертация имела подписи этих известных людей, наш университет был на слуху... все говорили про Мальцева и его работу -- прошло много времени, но... меня просто четвертуют... на моей работе можно ставить крест -- всё! Меня больше нет в Истории! Меня вычеркнут из всех списков...

   -- Спокойнее, молодой человек, -- Павел Григорьевич вновь нахмурился, -- списки проверяли? Может она у кого-то?

   -- Да... -- тот лишь махнул рукой, в жесте, отметающим все подобные предположения. Жест его напоминал и формой и движением "дворник" лобового стекла автомобиля.

   -- Последняя запись в регистрационном журнале, -- он вздохнул, -- трёхгодичной давности -- я сам брал её почитать из любопытства, еще, когда на втором курсе учился, а передо мной, ещё двумя годами раньше...

   -- Копии наших диссертаций, хранятся в библиотеке имени Ленина, -- сквозь круассан с шоколадом пробубнила Марина Евгеньевна, которая прислушивалась к их беседе, продолжая прихлёбывать чай из блюдечка.

   Алексей резко повернул к ней своё бледное лицо и посмотрел с явной неприязнью, а может неким удивлением, словно только что заметил почтенную даму.

   -- Я только что из "ленинки", Марина Евгеньева, -- с оттенком укоризны ответил молодой человек.

   -- И?! -- в нетерпении вырвалось у Павла Григорьевича.

   -- И... -- устало передразнил Алексей, злясь то ли на глупый вопрос, то ли на себя самого, а может и на весь белый свет, -- там её тоже нет...

   -- Как нет?!! -- глаза Павла Григорьевича стали размером с его очки, а может просто линзы были очень сильные.

   -- А так, -- Алексей снова вздохнул, будто пытаясь отдышаться, -- мне сказали, что там недавно был ремонт диссертационного архива, работы находятся в стадии сортировки...

   -- Ну и ничего страшного! -- Павел Григорьевич попытался придать голосу приободряющий тон, -- может они её, как всегда бывает, куда-то засунули, прикрыли папкой щель в окне, подпёрли ей стул в комнате отдыха, к примеру... вы же знаете...

   -- Ну, причём тут стул?! -- не выдержал Алексей.

   -- Я сказал, "к примеру", -- попытался оправдаться Павел Григорьевич.

   -- Конечно, я так просто оттуда не ушёл, -- Алексей рубанул ладонью воздух, -- я сказал, что диссертация срочно нужна в нашем университете, так как наша копия испорчена.

   -- Верно, -- кивнул преподаватель, -- с этими бюрократами так и нужно... решительно, без компромиссов...

   -- Они её искали почти три часа, -- молодой человек, гневно сверкнул глазами, а после замолчал...

   -- И? -- не выдержала Марина Евгеньевна.

   -- Не-на-шли, -- медленно с расстановкой произнёс Алексей.

   -- А электронную версию? -- спросила Марина Евгеньевна, -- должна быть у них.

   -- Сказали, что с компьютером у них там что-то случилось...

   -- Чёрт знает что! -- возмутился Павел Григорьевич, -- двадцать первый век на дворе! Первая и главнейшая библиотека столицы! Не нашли! Вы слышали, Марина Евгеньевна? Чёрт знает что!

   -- Слышала, -- кивнула Марина Евгеньевна, проглатывая глазированный сырок, -- действительно, безобразие форменное...

   -- В нашей стране всегда был бардак! -- обличающе резко подытожил Павел Григорьевич, -- я всегда это говорил! И студентам тоже! Чтоб знали и не удивлялись, почему мы так живём! Ещё до большевиков всё началось! Задолго! Это такая у нас в России власть! Мне, человеку с рациональным мышлением, просто не понятно...

   -- Да! -- подтвердила раскрасневшаяся от горячего чая Марина Евгеньевна, -- вот сняли Лужкова, думали все, что воровать меньше станут -- а стало-то только хуже!

   -- Так что мне делать? -- понуро прервал их полемику Алексей.

   -- Не волнуйтесь, голубчик, мы что-нибудь придумаем, -- уверенно кивнул Павел Григорьевич, -- диссертация найдётся, может и не сразу, но уверяю вас, волноваться не стоит! Вы просто много занимаетесь, нервы у вас на пределе...

   -- Да причём тут нервы?! -- воскликнул Алексей.

   -- Очень даже причём! -- Павел Григорьевич ободряюще хлопнул его по плечу, -- да потом, если честно, для науки, это не будет огромной потерей, поверьте мне... подумаешь, Захария Ситчен, какой-то... да он, если вы помните, даже и не историк!...

   * * *

   Прохладным мартовским вечером, примерно около девяти часов, на углу Волхонки и Гоголевского бульвара притормозил чёрный "Фольксваген" Поло. Из него вышел человек в коричневой кожаной куртке, и синей спортивной шапке. На ногах его были одеты серые спортивные штаны Red-n-Rock's и зимние кроссовки. В руках он держал спортивную сумку с надписью "Вперёд Россия!", лицо его было поросшим густой чёрной щетиной, из которой торчал орлиный нос.

   Скучающие полицейские из патрульно-постовой службы, оживились было, словно охотники, почуявшие добычу, но вылезать из своего "Форда" не стали: на улице было промозгло и до окончания дежурства оставалось полчаса. Они проводили его долгим взглядом, как иной повеса провожает удаляющуюся фигуру прекрасной молодой девушки, в короткой юбке.

   А мужчина из "Фольксвагена", пересёк дорогу, и, пройдя под аркой станции метро "Кропоткинская", мимо магазинчиков, вышел на Гоголевский бульвар.

   Пройдя по нему некоторое расстояние, он остановился возле лавочки, которая стояла рядом с оригинальной скульптурной композицией, изображающей писателя Шолохова, на вросшей в камень, лодке, и группу конских голов, торчащих из потемневшей бронзы, под углом в тридцать пять градусов. В народе этот памятник окрестили "Дед Мазай и зайцы".

   На лавочке сидел не молодой мужчина, в шляпе, чёрном драповом пальто и больших очках. На коленях он держал кожаный потрепанный портфель, когда-то бывший бежевым.

   Человек со спортивной сумкой сел рядом с ним, и поздоровался. Говорил он с лёгким кавказским акцентом.

   -- Добрий вэчер, Павел Гиоргич.

   -- Здравствуйте, Зариф, -- сухо ответил тот.

   -- Ви принэсли?

   -- Да, оба экземпляра, -- отвечал человек в шляпе, -- а вы?

   -- Дэньги в сумке. Как догаварывались -- ровно мильон.

   -- Тише вы, -- нервно поморщился человек в шляпе, -- надеюсь, пересчитывать не надо? Да здесь и не получится...

   -- Мой босс дэла вэдёт честно, -- негромко сказал Зариф, -- обэщал -- сделаль. Ви тоже, обещали -- сдэлали. Довэрие...

   -- Одного не могу понять, -- вздохнул мужчина в шляпе, -- на кой чёрт, вашему хозяину...

   -- Нэ хозяину, а боссу, -- поправил Зариф.

   -- Зачем вашему боссу понадобились оба экземпляра?

   -- У кажьдого чэловека свои причуды, -- философски ответил Зариф, -- я говориль уже: он считаэт, что эта вэщь, поможет ему спастысь в декабре 2012, когда дольжен бит конэц всэго... А два экземпляра? Ну, нэ знаю, если одын потеряет, навэрно...

   -- Чёрт знает что! -- пробормотал человек в шляпе, -- я пошёл на это преступление, только из-за своих стеснённых жилищных условий -- ипотеку нечем выплачивать, а зять...

   -- Павел Гиоргич, какоэ прэступление? -- Зариф бросил на него недоумённый взгляд, -- ви сами говорыли, что научная цэност этой вэщи, почти ныкакая. Так где тут плохо?

   -- Ну, знаете ли, молодой человек, -- покачал головой Павел Георгиевич, -- это всё же, в некотором смысле, называется словом "кража" -- разве нет? Ладно ещё университет, но достать это из библиотеки, к тому же центральной, так я же ещё и электронную версию стёр... только мои разносторонние связи помогли мне...

   -- Так поэтому, к вам и обратылис, -- пояснил Зариф, словно разговаривал с несмышленым школьником, -- так, нэнужная вэщ лэжит, пилится, ни кто ей нэ рад, а так, ви и чэловэку помоглы и дэнег заработалы -- где тут плохо?

   -- Ладно, я вам верю -- давайте деньги, и покончим уже с этим делом. Мальцев сейчас в Боливии живёт, ему уже под восемьдесят -- думаю не хватится...

   -- Да всё будэт хорощё! -- успокоил его Зариф, -- я всатаю, сумка лэжит на лавочкэ. Беру ващ порфель и ухожу. Всего вам доброго...

   Он поднялся, взял портфель и зашагал в сторону Колымажного переулка...

   Через пару лавочек от происходившей беседы, сидел совсем неприметный с виду, молодой парень в коротком пальто и чёрном кепи, закинув левую руку на плечи красивой девушке, со вздёрнутым носиком, и большими голубыми глазами, которыми она умудрялась, потрясающе невинно хлопать, заливаясь визгливым смехом, от какой-то истории, которую рассказывал ей её кавалер. Молодой человек внимательно посмотрел вслед удаляющейся спине Зарифа, а девушка вдруг перестала смеяться и на её лице отобразилось глубокая сосредоточенность.

   Парень приложил указательный палец к центру своего правого уха и тихонько произнёс:

   -- Девятый докладывает. Объект двинулся в северном направлении. Сделка состоялась... повторяю: сделка состоялась...

   ГЛАВА 2

Несущий Змея

   (Заметки из коммуникатора. Запись первая.)

   -- Ваше имя, должность и цель визита. Отвечайте чётко, коротко и ясно... Откройте глаза и смотрите на свет...

   -- Лейтенант Хор Велес, военно-космические силы СоЗНа... Марсианский Доминион, четвёртый звёздный флот...

   -- Цель вашей миссии на Атталане? Сконцентрируйте сознание...

   -- Миротворческая миссия, ведение переговоров...

   -- Как ты смеешь, землючья скотина лгать Номляйтеру! Ты шпион, диверсант! Говори, что ты знаешь о Великом Перерождении!

   Кожаная перчатка делает взмах в полумраке, шлепок... щёку обожгло...

   -- Это правда, господин Номляйтер: я получил приказ выяснить обстановку, и, по возможности вступить в контакт с властями, предложив им перемирие с СоЗНа... о термине "Великое Перерождение", я впервые услышал у вас, в управлении, на первом допросе...

   -- Животное! -- острый укол в затылок, заставил вздрогнуть и поморщиться.

   Лица видно не было -- за перчаткой следовал рукав чёрной кожи, с выступающей снежно-белой манжетой, на которой виднелась золотая запонка в виде черепа, и двух перекрещенных костей...

   -- Не убивайте его сейчас...

   -- Отто, не вмешивайся...

   Я сижу в каменной коробке, под потолком которой горит зарешеченный фонарь, светит тусклым сиреневым светом -- пробовал его разбить, только пальцы рассадил... он издаёт ровное зудящее жужжание... от него хочется сесть на стальной клёпанный пол (как ни странно он с подогревом) обхватить голову руками и начать мерно раскачиваться, под какой-то не ясный ритм... Стены влажные и по ним ползают улитки -- много улиток, оставляя слизистые следы... А этот звук заполняет всё кругом... словно вода в аквариуме... булькать хочется... Видать какие-то пси-технологии... на Земле такого я не слышал...Почему улитки не боятся этого звука? Почему эти люди такие уроды? Что случилось тут... но для меня вопрос стоит по-другому... вопрос стоит... господи... написал эту строчку, и как придурок ржал пол часа... вопрос стоит... ой, чтож я за идиот... я в коробке из камня, меня допрашивают три раза в день -- в пять утра, двадцать минут, в двенадцать ровно и в шесть восемнадцать по полудне -- завтрак, обед и ужин... вот ведь... А главное, допросы предваряются кормёжкой... именно кормёжкой -- фонарь начинает гудеть как-то особенно противно, мышцы расслабляются, и в камеру входит один из этих, как я их назвал, ремонтников... они одеты в прорезиненные костюмы серого цвета с жёлтыми вставками, на рожах шлемы с масками... типа древних статуй -- правильные черты лица и бельмы глаз... наверное из металла... блестят и твёрдые -- позавчера съездил одному по роже, получил шоковый разряд за это... перчатка звякнула о маску... извращенцы...

   Так вот -- они входят, вставляют мне в рот воронку и подносят к ней канистру. От туда течёт что-то маслянисто-пресное. Если я отказываюсь есть -- меня лупят по щекам, звук усиливается, я опадаю совсем... пластиковыми пластинами они разжимают мои челюсти и продолжают вливать "еду". Если у меня получается сконцентрироваться, и я сдавливаю гортань -- мутно серая жижа течёт на мой комбинезон. Тогда они делают укол, а дальше я ничего не помню... Кажется от этого легче... гораздо легче... но я не помню ничего... честно говоря... лучше б я умер....... Ну, может не умер, а сдох -- пожалуй это было бы лучше: сдохнуть... вернее, конечно, я хотел бы спасись - но вряд ли...

   Можно ли жить, как овощ?

   Началось-то всё иначе...

   Я был глуп, потому, что молод и наивен... точнее, воспитание у меня было идеалистическое, некоторая полярность в восприятии мира... да... ну... сначала я улетел на марсианский доминион, а потом, словно этого было мало -- вступил в разведку. Выбор-то был не большой. Это я пытаюсь себя оправдать или объяснить кому-то. Сейчас врать бессмысленно, впрочем, как и в большинстве случаев, но особенно сейчас...

   Я мог остаться на старушке Земле, но там начались радикальные перемены. Сперва я вообще хотел стать Летописцем и служить в Министерстве Истории. В принципе, всё бы так и сложилось, даже без "бы"... Отец мой был помощником Среднего Координатора IV Великого Созыва, и, как раз в Министерстве Истории. На тот момент, министерство было подспорьем государственной политики. Оно занималось историческими схемами -- самым почётным было служить в департаменте экстраполяции, куда меня и взяли, при конкурсе 19 человек на место! Ну, тут уж я готов был поспорить про коррупцию и кумовство, о котором так долго кричали до Переворота, хотя, если бы методы нашего департамента были бы применены для блага общества, никакого бы Переворота не было -- зажравшиеся правители и олигархи, сами подписали себе приговор -- хоть читали бы внимательно наши же прогнозы! Так они думали, что (согласно древней пословице) "рыба с головы" гнить не станет... не любил я и их, не полюбил и новых. А причина простая -- когда к власти пришли военные, отменив фактически условия Великого Созыва, у нас Министерстве почти ничего не изменилось, кроме "хозяев"... Вот моя первая оплошность -- когда меня вызвали на тестирование по поводу проекта "Великое Наследие" -- я был на седьмом небе от счастья! Признали, дескать, мой талант! Значит, не зря я занимался источниками, мёртвыми языками и экстраполяцией данных! А нужно было понять, что (опять процитирую древнюю поговорку) бесплатно бывает только сыр в мышеловке. Суть в том, что когда в древности наши предки жили близко с природой -- им часто мешали бытовые паразиты, которых приманивали той пищей, коею они любили... вот и со мной вышло так же... да ещё не один раз... По поводу этого проекта "Великое Наследие" и так ходило много разных слухов, а тут я решил, что моя жизнь посвящается человечеству... поверил, в свою исключительность... Тупой маленький идиот... воспитание, это одно, а социальная адаптация -- другое... Там меня и завербовали, а тут ещё и Переворот...

   В общем, самое неприятное, что моё идеалистическое воспитание оторвано от жизни -- я пытаюсь думать, как надо, как лучше и правильнее, а в жизни бывает по разному -- вот и в данном случае: власть коррумпированных чиновников, дебилов и ублюдков, просто сменилась на мерзавцев и циников, с погонами на плечах. В связи с этим мне вспоминается древнейшая притча про мальчика, который победил дракона, занял его дворец и сам стал драконом. Все властители одинаковы, хотя в истории и бывали исключения -- полноценный человек руководить захочет только по необходимости, а каста правителей -- это диагноз.

   Вот по этой причине своего чистоплюйства, не согласия с окружающем миром, я и согласился на предложения ЦеРБеР -- мне казалось, что это откроет для меня новые возможности... оно и открыло... И, когда меня заставляли маршировать, стрелять из разных видов оружия, учили шифрам, медитативным блокам и выживанию в разных условиях -- я воспринимал всё, как интересную игру. Не думал я, что буду записывать всё это сидя в тюрьме, куда упрятали представители жестокого режима...

   В общем-то, самое страшное во мне, даже не то, что я рохля, человек медитативный, задумчивый и склонный к рефлексии, страшнее то, что моя жизнь делилась на две фазы, и я в них не разобрался. Сначала, я делал, как положено -- прикрывал свои внутренние недостатки, внешней уверенностью. Познав внешние законы, то, что выпендриваться нужно, и это даёт результаты -- я, чисто по диалектике, стал наоборот -- свою индивидуальность, глупость и честность вытаскивать вперёд, словно гордясь или же прося прощение... -- почему я это пишу? Может "ремонтники" прочтут, когда я окочурюсь.

   У звезды Альтаир не было наблюдаемой планетной системы -- совсем иначе дело обстояло с Альфа Центавра или Эридано. Те колонии развивались с трудом, и медленно, как это и положено по логике вещей, учитывая, что финансовый кризис не позволил поддерживать сообщения -- двигатели Искривления жрут массу энергии, хоть эти колонии были гораздо ближе Альтаира... Но тут вдруг нашли планету... пригодную для жизни. Фиг с ним, что пригодную -- за не полные семьдесят лет, колония опередила метрополию! И при этом Земля ни эрга не вложила в развитие -- всё пошло иначе. История, словно начала ускоряться: люди менялись на глазах, происходили резкие изменения -- колонисты Аттолана стали осваивать ближайшие звёзды, типа Гаммы Орла... даже технологии шли впереди...

   В обществе и средствах массовой информации начались идеи, что новый путь развития связан с переселением... колонисты нам должны...

   В общем, из локальных конфликтов выросла небольшая война, в которой ВКС Земли, противостояние проиграли. Вот так... И, чтоб внести ясность в вопрос, был откомандирован человек, понимающий социологию, историю, и, являющийся оперативным работником -- выбор пал на меня, хоть я и сомневаюсь, что это было с трезвого ума...

   Дико воет трёх-нотная сирена -- мозг работает плохо, но у меня нет вариантов -- возможно, долго я не проживу... а хотелось бы оставить, хоть минимальный след, хотя бы в архивах этих уродов... Даже такие дебилы, как они, поймут, что я писал правду -- на допросах-то они другого хотят...

   Ладно... вот как всё было... Военных тайн, я если и разболтаю -- так это никому не принесёт пользы...

   В общем, меня назначили командиром разведывательного крейсера "Прогресс-4": новейший машина в ВКС, да, к тому же высаживаться на Аттолан в тайне, было бы не верно -- остатки космодесанта ВКС перешли на сторону правительства и сражались с оппозицией. Гражданские локальные конфликты тут не редкость... но с точки зрения истории -- полная чушь: не понятны были ситуации, происходившие в клони -- меня за тем и послали: так или иначе -- разобраться в ситуации и доложить руководству ВКС, которому я, формально подчиняюсь. А остальные обрывочные сведения, вообще не подлежали оперативной обработке -- там писали такое, что сразу ложилось под гриф "секретно", хоть было не понятно в принципе.

   В общем, моя миссия заключалась в ориентировке на местности -- и всё. Ну, при удачном стечении обстоятельств, я мог вести переговоры, или попытаться наладить контакт -- это зависело от обстановки и приказа ВКС.

   "Прогресс" -- отличный фрегат, но небольшой по размерам. Несмотря на его огневую мощь, броню и варп-привод, управление достаточно сложное -- не продуман интерфейс многоцелевых задач. Но я так гордился! Три месяца ушло на пси-инстоляцию навыков командования и управления, был выделен опытный экипаж.

   Лучше всего я освоил навыки лётчика-истребителя, но командованию этого показалось вполне достаточным, тем более, что это выходило у меня блестяще.

   Моя человеческая наивность и честолюбие сладко пели мне песни -- шутка ли? Командир военного звездолёта, работаю на правительство, да ещё и не только мышцами, но и мозгами! Сбылись мечты, и мир меня впустил! Принял! Успех! Шелест кредитов и оваций! Да фиг с ними с кредитами: главное что я нашёл себя и дело, важное для всех... И я волен делать его... это, наверное и называют "истинным предназначением", "своим местом в жизни", "настоящей свободой"...

   Я часами проводил за центральным боевым информационным терминалом с огромным и сложным монитором. По экрану бежали полупрозрачные цифры и символы, поверх которых иногда открывались другие окна - эти цифры: ткань бытия фрегата - следить за ними вовсе не нужно - но если что, всегда можно проверить, какие процессы зашифрованы на этом машинном наречии -- или вызвать по интеркому помощника...

   В полёте было комфортно -- я чувствовал, что просто создан для космоса! Всё ладилось и получалось, я доходил до многого сам, не имея навыков... кое кто, в команде, конечно, бросал на меня косые взгляды, мол, что это за выскочка-капитан. Потом-то я всё понял -- понял, почему послали именно меня и именно так... но это потом...

   И вот, мы выходим в области высоких орбит Аттолана, и видим такую картину: огромный мужчина (это было видно в деталях -- он был обнаженным), цвета бронзы, хватает руками здоровенное ведёрко и начинает его раздирать на фрагменты.

   Зрелище жуткое и завораживающее. Мой экипаж, все шестеро, решили, что у нас просто едет орбита, или на нас воздействуют какими-то психотронными полями -- хотя все приборы, включая сканеры дальнего действия, показывали присутствие и самих объектов, и массы их, и габариты... в общем, это было как во сне. Самое неприятное, что такой доклад в "ЦеРБеР" послать я не мог, не разобравшись в ситуации... теперь я и сам считаю себя психом... именно по тому, что я пытался понять, что тут происходит, я и угадил за решётку... да ещё и с полным ощущением того, что существа, посадившие меня сюда, сами не совсем понимают то, что я хотел узнать...

   Всё это, конечно, оправдания... самооправдания... С одной стороны, безжалостное учение о вероятностях, говорит нам, что даже профессионал не может всегда побеждать. А с другой стороны? Были ли мои действия не обдуманны? В чём-то да, а в чём-то нет... За чередой моих блестящих побед покатилась череда проигрышей -- гигантский маятник судьбы качнулся в одну стону, и, стремясь выровнять равновесие, поплыл обратно, к противоположному экстремуму.

   Подбили наш фрегат в зоне низких орбит, причём мы не успели вступить даже в какое-то боевое столкновение. Обходя гигантского человека, со стороны планетоида, я совсем не заметил красные точки на радаре, которые показывали орбитальные спутники обороны. Точнее, заметить, то я заметил, и, даже активировал щиты, но никакого манёвра не приказал выполнить, а Гай, первый помощник, отдал приказ выпустить ракеты... в общем, не буду вдаваться в подробности: на учебном тренажёре за такие действия поставили бы максимум удовлетворительно, и не более того. А в реальном бою -- это несколько секунд и смерть... Нас спасли щиты, но из строя вышел один из двигателей, взвыла тревожная сирена, корпус сотрясало, словно от дрожи, а фрегат потерял маневренность. У меня забурлила кровь в жилах, и я поддался эмоциям гнева -- не так я себе видел выполнение моего задания. Я приказал зачистить сектор от орбитальной обороны, а сам кинулся к ангару, с тремя малыми истребителями, класса "Стерх". Их я освоил довольно таки не плохо, и надеялся боевым вылетом компенсировать потерю маневренности фрегата. К моменту моего выхода в космос, на радаре появились новые цели: два звена орбитальных кибер-перехватчиков. Я действовал механически, как учили, словно во сне -- возможно, это мне и помогло на первых порах. Когда появились на экране первые гантелевидные силуэты машин, серого цвета, с матовым бронепокрытием, я уже не обращал внимания на духоту в кабине "Стерха", на резкие перегрузки. Я рванул по спирали, ориентируясь на горизонт Атталана, сверяясь с боевым курсом, и лихорадочно вводил тактические задачи в боевой компьютер. ОКП разошлись веером под углами в шестьдесят градусов и от них отделились маленькие светлячки самонаводящихся ракет. Тут я действовал строго по всем правилам: как не хотелось мне выпустить на перехват свои ракеты, я сперва отправил по трём направлениям электромагнитные торпеды, чтоб по максимуму ослабить кибер-мозг ОКП. Торпеды распались на несколько боевых частей, которые создали купол электромагнитных помех. А после этого, я выпустил "обманки", имитирующие тепловое и электрическое излучение моего "Стерха". Спираль моя стала расширяться, "мозг" истребителя принял тактическое целеуказание и рванул с бешеным ускорением. Голова кружилась, из носа в кислородную маску потекла кровь. Компьютер через системы жизнеобеспечения дал команду впрыснуть мне стимуляторов. В голове слегка прояснилось, и я заметил, что в зоне поражения моего истребителя находится один из орбитальных спутников обороны, медленно вращающийся конус, с орудийными надстройками в тонкой части. Вот туда я и отправил первую пару боевых ракет. Все это длилось какие-то секунды... я не задумывался даже, что малейшее попадание и меня поглотит космос -- не было страха, была лихорадка... Я уничтожил два спутника, и почти оба звена ОКП. За это время Гай два раза связывался со мной и докладывал обстановку -- фрегат принял бой со звеном пилотируемых истребителей и канонерским ботом. Даже учитывая повреждения "Прогресса" силы были почти равны, и склонялись в нашу пользу...

   Я несколько раз пытался связаться в эфире с любым из кораблей противника, чтоб пояснить: мы не собирались воевать, и смешно надеяться вступить в противостояние с орбитальным флотом, имея в наличии один небольшой фрегат. Но эфир был настолько забит помехами и нашими и чужими, что, не зная конкретной частоты канала связи, это было не реально -- хорошо, что я сообразил, и не отвлекался на бесплодные попытки. Кончилось всё неожиданно -- несколько последних ОКП повернули назад, и исчезли на уровне линии терминатора планетоида. Только сейчас я обратил внимание на гигантский сияющий диск Альтаира, который ослеплял, даже в режиме светоподавления. Пять с гаком парсек, сто пятьдесят девять триллионов километров я пролетел, чтоб поглядеть на этот ослепительно белый шар, и угодить под шквальный огонь, не понятно почему, и за что... С обзорных экранов "Прогресса" он выглядел совсем иначе... на пару минут я впал в прострацию -- после стресса наступал шок. Я разворачивался к фрегату, и, тем не менее, поглядывал на экран радара. Галлюцинация человеческой фигуры исчезла, но на фоне этого светлого Альтаира, виднелись силуэты нескольких крупных кораблей, и массы мелких. С этого расстояния, и при таком слепящем свете трудно было понять класс этих кораблей, но я догадывался, что это орбитальный заградительный флот Аттолана. И самое странное, в этой ситуации, что он вёл бой с несколькими кораблями, которые подозрительно сильно похожи издалека на корабли земной конструкции -- тяжёлые ударные крейсера, класса "Д" (Диплодок)!

   Мой мозг на этот день уже отказывался удивляться, особенно после того мужика из бронзы -- скорее всего это психотронное воздействие, но чьё и с какой целью? И что это за корабли, напоминающие земные? Возможно послевоенные трофеи, хоть я и не слышал, чтоб Вооружённые Силы Аттолана захватывали наши "Диплодоки", но, даже если это и так, то почему они воюют с силами обороны? Я был убеждён, что корабль ВКС на орбите Аттолана один, и это наш "Прогресс". Да и в штабе флота меня бы проинформировали о поддержке нашей эскадрой...

   Во мне боролось два сильных желания: вернуться на фрегат, и подойти поближе к сектору боя. Всё же здравомыслие взяло верх -- не смотря на то, что "Стерх" оборудован небольшим "варп-генератором" и может совершать короткие моментальные скачки в пространстве на небольшие расстояния, боезапас свой, я почти исчерпал, и, попади я в зону боевых действий, от меня могут остаться только обломки и фрагменты.

   Я запросил фрегат о положении дел. В эфире шёл треск и завывание частиц -- фрегат молчал. Я перенастроил частоту. Та же картина. Я начал крутить своего "Стерха" в разнее стороны, надеясь, что фрегат в зоне видимости, но кроме обломков спутников с почерневшими развороченными корпусами, и покорёженных, разлетающихся в стороны частей ОКП, в обозримом пространстве больше ничего не было...

   У меня началась паника -- горячка боя прошла, и мне безумно хотелось выбраться из тесной и душной кабины истребителя... Но ни радио, ни пеленгаторы сигнала бедствия, ни радары не видели ни одного корабля в радиусе двух с половиной тысяч километров.

   Тяжело мне далось моё решение, я в бессильной злобе повыл над приборной доской... Начался тангаж, "от брюха". Я догадывался, чем это может закончится, и догадки мои оправдались...

   Ещё одна аномалия была мною отмечена, и я обязан об этом упомянуть. Стиснув зубы, от злости и отчаяния, я начал снижение по большой гиперболе, и когда до ватного покрова облаков оставалось каких-то пятьдесят километров, с изображением на экране что-то случилось -- видимо это была какая-то хитрая диверсия врага, или же просто глобальный, но короткий сбой видеосистем. Картинка на лобовом экране, словно, "провалилась" вперёд, образовав что-то вроде воронки. И тут начались наслоения изображений -- сперва появилось, почти такой же в размерах, как давешний мужик из бронзы, изображение огромной рыбы, лежащей на высоком стуле, на подобие трона -- видно персонаж какого-то телеканала, затем возник сложной формы кристалл, напоминающий камень. А под занавес появилось изображение некоего старика с раздвоенной бородкой, и каким-то трубчатым прибором у рта. Не успел я его внимательно разглядеть, он исчез, а вместо него возник на несколько мгновений, силуэт моего фрегата.... Затем ещё какие-то мелькающие образы. И, под конец, голова быка -- могу поклясться чем угодно: она улыбалась...

   Исходя из такой встречи, я понял, что меня тут давно поджидают, и, видимо, все эти картинки, должны были, как-то воздействовать на разум пилота. На несколько мгновений, приборы будто взбесились: счётчики излучений поползли вверх, экран кабины несколько раз мигнул, и сама панель управления истребителем, в произвольном порядке мигнула всеми индикаторами, словно новогодняя ёлка, а затем всё нормализовалось. Я с облегчением выдохнул, и направил нос машины в облачный покров...

   Я принял решение о посадке на планету -- "Стерх" предусматривает такую возможность. Вот только бой в атмосфере, почти что, земной плотности, может стать для моего истребителя фатальным -- это только тяжёлые штурмовики и субатмосферные перехватчики могут совершать в плотных слоях боевые манёвры, "Стерх" же рассчитан, максимум на прохождение этих слоёв, и является истребителем исключительно палубного базирования. Да к тому же и боекомплект почти весь вышел -- пару неуправляемых ракет и две лазерные турели, по триста мегаватт... не богатый арсенал...

   Так и случилось... Я вошёл в плотные слои, и обшивка стала заметно нагреваться. Начался бешеный флаттер. На радаре показались четыре цели. Это были как раз те самые тяжёлые штурмовики заградительного орбитального флота Аттолана. Модель "Шквал" была мне известна, и не только по подготовке в военном флоте -- ещё и по истории последний войны. Они отлично зарекомендовали себя, как мощные маневренные и многоцелевые машины, почти идеально приспособленные к орбитальным и суборбитальным боям.Только вот эмблемы у них на фюзеляже были какие-то странные. Не похожи они были на опознавательные знаки аттоланского флота. Со школы я знал, что эмблема у них в виде белой семиконечной звезды, с синей обводкой, символизирующей Альтаир. А сейчас на бортах штурмовиков был нарисован чёрный орёл, распростёрший крылья, над головой которого красовался человеческий глаз, красного цвета. Снизу были буквы: "ИмПеР". Возможно этот "редизайн" был связан с намёком на то, что Альтаир с древнеарабского, так и переводится, как Орёл. Но мне про это ничего не говорили, а подготовка была скрупулезной.

   Руки мои, было, уже потянулись к держкам, но... я раздумал -- что мне это даст, если меня уже ждут?

   Штурмовики взяли меня в "клещи" и отконвоировали на ближайший военный космодром. Пока мы снижались, я любовался впервые увиденной панорамой неизвестной планеты, хоть и догадывался, что ждёт меня в конце пути. Огромные охристо-бежевые ступенчатые скалы, в голубоватой дымке облаков, спускались в бирюзовое море, словно отломанный кусок торта, покрытый по верху зеленоватой сахарной пудрой древесных крон. Ленивые и крупные морские птицы, с голубоватыми перьями, будто с трудом взмахивали длинными крыльями в этом влажном воздухе. И километрах в тридцати, сорока, в глуби континента, возвышалась огромная круглая площадка, на которой стояли гигантские конусы, устремлённые к небу. Это был крупный город, сверкающий огнями, которые было видно даже днём, ребрящийся перекрытиями ферм обслуживания и бликующий зеркалами тысячи стёкол. На Земле такие места можно увидеть только в редких заповедных зонах. Мы создали себе "новые квартиры" на других планетах, вот только переезжать не стали -- там сейчас живут и размножаются наши потомки... Граждан Земли было слишком дорого вывозить на новые планеты, да и не хотели они улетать, не смотря на ухудшения условий жизни в своём привычном мире. Зачем Земле понадобились колонии? Неужели чтобы изгадить другие "квартиры"? Ходили смутные слухи, что прилетевшие сюда колонисты уже обнаружили тут поселения, похожие на земные -- мало кто в это верил... Я продолжал любоваться панорамой.

   Правда, эта прекрасная панорама была подпорчена следами войны: в гуще зелёных крон чернели выжженные воронки от взрывов. То тут, то там виднелись орудийно-заградительные комплексы, чьи многочисленные стволы смотрели в небо, а над прекрасными сияющими конусами города парили в небе боевые машины атмосферной авиации.

   На серо-голубом покрытии из поли-бетона, когда мы приземлились на космодроме, ко мне подошли люди строгих чёрных мундирах и в форменных кожаных плащах, мне, на ломаном импирио объявили, что я арестован, и дали кулаком в живот. Я пытался что-то объяснить, но меня никто не слушал. Меня уволокли в какой-то подземный коридор, где усадили в железный вагон и привезли сюда... вот собственно, и вся история... Допросы, иногда избиения... я не пойму, что они от меня хотят. Да кажется, они и сами толком не понимают: просто они пытаются мне объяснить, что я коварный и опасный враг -- я уже не имею сил что-то им доказывать и объяснять -- всё равно они не слушают. Они хотят услышать что-то своё, а я и близко не знаю, что это. Разве что, я враг всего живого, и отец всех Чёрных Дыр космоса?

   Из тех скудных данных, что мне удалось получить, эти люди называют себя Империей Первой Расы или просто расистами и борются за объединение с Великими Богами Ари. Я решил, что они тут все находятся под воздействием какого-то мощного психологического оружия, или всех поразил вирус сумасшествия. Противостоит им "старый ветхий режим" Ядро Девяти Эрзац-Королей Аттолана. Бред полный, хотя и про Девять Королей я слыхал ещё на Земле, но думал, что это красивое название, не более -- власть на Аттолане, вроде, была парламентская. По крайней мере, во время войны. Сейчас, видно, тоже шла глобальная гражданская война, только её глобальность проявлялась как-то странно -- не выли сирены, предупреждающие о авиа налётах, гула взрывов не слышно было, даже если учесть, что мы под землёй... и эти земные крейсера на орбите, и бронзовый человек... всё странно, глупо и нелепо... Хотя, мне уже наплевать -- скорее всего я не узнаю разгадок этих тайн. Да и не сильно хочется...

   Последнее время в коротких бредовых снах мне часто снится, как меня ведут на расстрел... ставят у стены... слышу тихое жужжание перезарядки магнитных винтовок... Пли!... боль и тишина... я просыпаюсь в холодном поту, а надо мной гудит сиреневый фонарь... и по влажным стенам ползают улитки, оставляя слизистые борозды...

   ГЛАВА 3

Грозовой фронт

   (сон о грядущем)

--

Айзор, ты меня слышишь, нет? Эй, Айзор...

   Звук голоса пронзила хохочущая фиолетовая вспышка, и под конец слова утонули в многослойном раскате грома...

   По комнате заметались светящиеся оранжевые пунктиры -- всколыхнулась проекция мыслей высокого белокурого человека в длинных одеждах светло-зеленого цвета. Правильные черты лица, красивые большие голубые глаза... Они напоминали два облачных водоворота за толстым стеклом Башни, в которые бесцельно упирался его взгляд. Разве что стрела носа, разделяющая его лоб на две части делало его облик более непривычным.

   В центре его зрачков светилась тонкая желтоватая точка, что было признаком глубокого раздумья. Его различные каналы мысли, стремились упорядочиться меж собой, от чего мерцающие пунктиры принимали формы неких геометрических фигур: словно ожившие интегральные схемы пульсировали, передавая сигнал замысловатым узором.

   -- Да, сестра, -- рассеянно произнёс он, -- я не ждал тебя так рано... Я -- размышляю.

   -- Извини, если отрываю тебя от столь важного занятия, но есть новости, которых мы оба ждём.

   Легкая ирония, с которой девушка произнесла эти слова, словно продолжение её появления -- пластичная точёная фигура в жёлтой тунике, будто просочилась в круглую комнату. Левая нога вперёд, правое плечо вверх, ладонь чуть наотлет... Она и просила, и требовала одновременно.

   Молодой мужчина медленно отвернулся от стеклянной стены, почти вокруг своей оси и пунктиры растворились в воздухе, который казался жидким.

   Он слегка приподнял брови.

   -- Нирманакайя уже здесь -- сосуд появился, согласно пророчеству Птаха... ты помнишь, что нужно делать?

   Девушка внимательно посмотрела на брата.

   -- Нужна Арфа Гармоний -- где она может быть, Каларати? -- Айзор почти не шевелил губами.

   Вновь за толстым слоем стекла полыхнула яркая мерцающая вспышка, и прокатился раскат свистящего грохота.

   -- Я думаю, что агенты Расов стоят за этим, -- Каларати поджала полные, красиво очерченные губы, а лицо словно порылось тонким слоем мрамора.

   -- Ты не думаешь о разладе у Титанов и Богов -- а как же Мара со своим Бараном?

   -- Нет, -- девушка опустила подбородок, -- они хотят нашей с тобой крови, а не крови этих ублюдков. От этого они не становятся лучше, но это не они... скорее всего... Оракул молчит уже неделю, и вот сегодня...

   -- Расы, так глупы... -- Айзор поморщился.

   -- Нельзя недооценивать врага: вспомни, у кого они на побегушках, -- Каларати наклонила голову вбок, -- а самое важное -- Нирманакайя. Арфа Гармоний без Знания -- пустой звук... извини за каламбур.

   -- Апрель наступает, -- медленно произнёс Айзор.

   -- Да, -- сестра опустила глаза.

   Айзор несколько раз хлопнул в ладоши: Каларати вздрогнула, покосившись на стену с мониторами контроля.

   Вошли, сгибаясь в поясе, несколько слуг с серебряными подносами, на которых высвечивались богатые яства, и сияли синим светом прозрачные кувшины с вином.

   Башня Стражей была окружена облаками, с мерцающими разрядами -- но это не были обычные облака, в которых бушевала гроза -- это был поток частиц различного диапазона -- только в состоянии экстремума. Со стороны, это были клубящиеся массы, ватной квашнёй расползающиеся друг на друга, меняя цвет, в зависимости от пронзавших их разрядов энергий.

   Помещение вновь сильно тряхнуло, под раскатистый грохот.

   Слуги поёжились и быстро удалились.

   -- Кажется, сегодня Переход не стабилен, -- произнёс Айзор, -- более глупой фразы от меня и не жди сейчас...

   -- Ладно, -- пробормотала Каларати, -- мы и так всё понимаем -- смысл слов?

   Она наклонилась к подносу и взяв изящной рукой синий бокал, сделала маленький глоток.

   Айзор подошел к монитору и громко произнёс:

   -- Дежурный! Это Айзор!

   -- Слушаю, Айзор Великий, -- ответил, сквозь потрескивания не молодой голос.

   -- Вы? Январь Патефонович?

   -- Ждал Ваш вызов -- сквозь помехи ответил тот, -- тут нестабильность поля... с Первой Радуги такая ситуация... Приём...

   -- Причина? -- сухо осведомился Айзор.

   -- Повышенная сингулярность...

   -- Какая, к Падшим, "сингулярность"? -- Айзор говорил тихо, но грозно, -- у нас сингулярности быть не должно, а вы говорите "повышенная".

   -- Вы же не даёте мне договорить, -- несколько раздражённо ответил дежурный, -- я имею ввиду, показатели нашего Поля Покрова -- а Вы что хотели услышать?

   -- Где перегруз? -- поинтересовался Айзор.

   -- Четвёртый и седьмой... -- грохот за окном опять заглушил окончание фразы.

   -- Ясно, Январь Патефонович... а что там с Кругом?

   -- Жрецы спать не ложились четверо суток, Айзор-Великий! -- воскликнул голос, -- нам нужна эта Арфа...

   -- Не вы ли слуги Риши?! -- с деланным удивлением спросил тот.

   -- Мы, мы... -- с некой досадой ответил голос, -- да только ресурса маловато, мой господин...

   -- Ладно, -- Айзор вновь поморщился, -- режим четыре, на два цикла... это приказ.

   -- Будет исполнено, мой господин, -- устало ответил, голос.

   -- Вот так у нас, Каларати, -- назидательно произнёс Айзор, опускаясь в кресло белой кожи, -- Круг Синоптиков следит, но...

   -- Брат! -- Девушка выставила правую кисть руки, на уровне своей груди, -- я всё понимаю! Но пойми и ты! Пространство свернётся, рано или поздно -- мы ничего не сможем изменить...

   -- Да! -- Айзор в первый раз повысил голос, -- не сможем! Но если мы этого не сделаем, то тогда этого не сделают, и боги! Им наплевать и на меня, и на тебя и, даже Падшие отказались сражаться против Чернобога и Мары -- а у нас ещё и технические проблемы!

   -- Спокойно, брат, -- Каларати, скрестив лодыжки, присела на пуфик, -- победить сейчас, значит бросить вызов самим богам. Ты же сказал, что пойдёшь до конца?

   -- Да... -- Айзор устало вздохнул, -- извини...

   -- Если наши дети сразятся против Богов...

   -- Сестра, не говори ерунды! -- Айзор гневно сверкнул глазами, -- сперва, мы с тобой поймём, чего нам не хватает, и только потом будим делать выводы, хорошо?

   -- Да, брат...

   -- Я вернусь в прошлое... Туда... на Землю... Наступает Эйяр -- это моё время... Ты поможешь мне. Но... если не выйдет: действуй всеми возможными методами...

   * * *

   Кошка Лорка -- пушистая и ворчливая... А главное -- вечно беременна... правда котят мы её никогда не видели.

   Это из-за неё всё началось...

   Было время Утренних Радуг... воздух свежий, а на небе треск -- как всегда, когда Альтаир восходит -- так дедушка Штоссер говорит.

   Помню, когда я играл в "захват орбиты", а Снейк дал мне затрещину, за то, что я не правильно назвал командира Великого Звёздного Флота (не Эмирсон, а Эмир Сан), подъехал Алькальд на боевом ЭМУляторе и говорит: -- "кто из вас, малыши, Эзоп, сын Иадмона?".

   Отец мой, Иадмон, погиб ещё в Первой Войне Богов -- мне мама рассказывала, я сам его не помню, хотя, говорят мне тогда четыре года было. Помню чёрный плащ, и лицо...

   Я и говорю: -- "а этот мальчик вам зачем?".

   А он отвечает: -- "ты, парнишка, не умничай -- Номляйтер приказал явиться жёнам и детям ветеранов войны, в ней погибших: что тебе не ясно?"

   -- Ясно, -- говорю я, -- я и есть Изя, сын Яда.

   -- Пойдём со мной, -- сказал мне этот дядька, -- мать тебя ждёт уже

   И тут кошка Лорка выскакивает из ветвей, эта рыжая дура: (кто вживил в неё охранный имплантат?) ей показалось, что Алькальд руку на меня поднял.

   Ой -- что началось потом... Я-то ребятам своим рассказывал: никто не верит...

   Алькальд с поцарапанным лицом, как давай кричать... Я его сейчас придушу... ублюдка этого Ядова... Зверей на Законников натаскивать!

   В общем, затолкал он меня в клетку и повёз в участок, где меня посадили на скамейку, а потом воздух вокруг загудел и стал голубоватым. Мне сказали, чтоб я "сидел и не рыпался", иначе силовой барьер меня током дёрнет. Ну, я и сидел, пока мама не пришла...

   В общем, как мама и говорила -- Изя, занимайся искусством -- тебя не тронет Алькальд.... Но я люблю технику всякую, и когда выросту -- стану лётчиком военным... а Лорка... её не поймёшь -- мы же в развалинах её нашли -- мама сказала, что микрочип у неё есть... для охраны хозяев. Есть и есть -- она, и правда нас охраняла. Если кто чужой, сразу шипеть начинает, может наброситься. Мы поэтому её или в комнате запирали, если гости, или на улицу отпускали, там она была спокойная -- только всегда беременная приходила. А дядя Юро, друг мамы, говорил, что у "них там" раньше всё по-умному было -- только потом "вышло из-под контроля". Что-то не заладилось, ну, типа, как в кино: ужасы всякие... зомби и киборги. А Расы -- молодцы: они пришли к власти, и порядок навели, людей простых смогли защитить. Даже Боги с ними считаются!

   В общем, этот случай с Лоркой нам обещали простить, если мы от неё откажемся, и её заберут в живодёрню. Они сказали, правда, не в "живодёрню", а на биостанцию, но мама сказала "живодёрня". Я спросил, как же так? Неужели мы её больше не увидим -- но мама меня успокоила. Она сказала, что эта кошка по умнее многих Алькальдов будет -- если её начнут искать: она так спрячется, что её даже с электропсом не найти будет. Я и не сомневался, что Лорка такая живучая у нас -- уж постоять за себя умеет.

   Номляйтер -- шишка у Расов: очень важный, одет красиво. Чёрный плащ, белый шарф, чёрные перчатки. На голове у него смешная шапка -- мама сказала "фуражка" -- кроме них, говорят, никто их не носит. За то на этой фуражке серебреный череп с костями! Я себе тоже такой хочу.

   -- Ваша фамилия, электор Изольда Граун, есть в списках на депортацию, -- сказал он строго.

   -- Почему же именно наша, господин Номляйтер? -- мама побледнела и, кажется даже, испугалась. Я вот не боюсь.

   -- Потому что, -- сухо ответил он, -- вы и ещё несколько семей вашего посёлка являетесь родственниками погибших в Первую Небесную Войну. Сейчас в вашем Номе не спокойно -- военные действия приближаются. Наши враги стараются разжечь среди населения пораженческие настроения, проводя параллели с прошлой войной, закончившуюся не в нашу пользу. Для этих целей, они будут использовать семьи погибших, склонять к сотрудничеству с ними, саботажу Империи, будут предлагать свою поддержку в обмен на шпионаж...

   -- Но, господин Номляйтер, -- мама смотрела на него, широко открыв глаза, -- мы не раз доказывали свою толерантность к Империи и правительству...

   -- Поймите, -- он кашлянул, -- Президент - Император Атлант I, не хочет проверять толерантность некоторых граждан, перед лицом военных действий...

   -- Но мой муж воевал за Империю! -- мама вытерла ладонью глаза.

   -- Не волнуйтесь, -- он кивнул, -- вас поселят в удобных эмиграционных поселениях, обеспечат всем необходимым. Единственное неудобство -- запрет покидать зону эмиграционного поселения до окончания Второй Небесной Войны. Согласитесь -- это такой пустяк, по сравнению с тем голодом и ужасами, которые терпят простые электоры во фронтовых зонах...

   -- Да, конечно, господин Номляйтер, -- грустно ответила мама, опустив глаза в пол, точь-в-точь, как я, когда меня отчитывали в школе.

   Вот так всё началось... Мы переезжали! И я, даже обрадовался -- я мало видел других городов и посёлков: путешествовать, как говорил дядя Юро, это дорого, не безопасно, да и незачем.

   Жаль было конечно оставлять друзей, нашу квартиру. Но мне сказали, что я могу взять с собой, что захочу.

   Рано утром к нашему дому подогнали два грузовика. В их кузовах были деревянные скамейки, брезентовые крыши и железные решётки по бокам, чтоб какой-нибудь разиня не выпал на дорогу -- дороги-то у нас не очень ровные: часто идут дожди. Небо было серое -- так что Утренних Радуг было не видно.

   На улице стояли полицейские с Алькальдом, лицо которого было замотано пластырем. Иногда полицейские просили открыть сумки и рюкзаки, чтоб проверить, не взял ли кто-то чего-нибудь лишнего -- ведь грузовик может забуксовать. У нас тоже проверили, сказали, что всё в порядке, можно ехать.

   Из репродукторов с Башни Обороны доносилась трансляция речи Президента - Императора. Он каждое утро нас подбадривал своим громким и радостным голосом:

   -- ... Аттолан - это величайшее содружество народов и культур, как великие древние империи наших предков - Бабизон и Омерка! Мы являем собой воплощение объединения человечества, под мудрым руководством наших правителей, что ведут нас к процветанию, и объединению. Поэтому Империя Первой Расы -- это единственная надежда Аттолана и всех простых электров на счастье и великое будущее, а главное -- на полную победу в Небесной Войне и единение Человеческой Расы с Первой Расой Богов! Арии готовы вернуть Человечеству блеск его былого величия!...

   Правда, дядя Юро говорил, что всё это "унылая патриотическая блевотина" -- просто ему не очень нравился Президент - Император. Он говорил, что у него только задница настоящая -- остальное имплантаты. Мама его всегда за такие слова ругала, а потом плакала, и мне не разрешала так говорить -- ведь папа погиб на войне. А вообще, дядя Юро, он хороший -- что хочешь починит. Вот и сегодня -- он пришёл нас с мамой проводить, и по-дружески маму обнял. Мама плакала -- но не сильно. Конечно, ей было грустно расставаться -- дядя Юро с нами не ехал, но пообещал, что обязательно приедет через пару месяцев.

   Я попрощался с ним и полез в кузов.

   Люди сидели хмурые, не разговорчивые -- наверное, ещё не выспались. Я-то рано лёг. Некоторые были нам знакомы, так что зря мама переживала, что мы будим совсем одни в незнакомом месте.

   Некоторые тихонько переговаривались. Рядом со мной на скамейке сидел мальчик -- он был старше меня на два года, но мы с ним сразу разговорились.

   Тут вернулась мама, обняла меня за плечи, и грузовики поехали. Я помахал нашему посёлку, когда мимо решётки проплыл Цирк Гладиаторов, а парнишка, которого звали Байк, стал мне рассказывать много интересного. Он столько знал. И тут на сером небе громыхнул гром и вниз полился жиденький дождик.

   Мы с Байком пролезли к решётке и смотрели на дорогу. Где-то далеко, за холмами старой свалки, виднелся в сером небе белёсый столб, вверху которого клубились ватные облака и сверкали молнии.

   И вдруг сверху раздался гул моторов, который было слышно даже через рокот гелиевых двигателей наших грузовиков. Из-за нашей Башни Обороны показалось несколько боевых цеппелинов с чёрными орлами на бортах, и бронированными башнями головных орудий по краям, с огромными жерлами пушек. Такая как шарахнет! Громко ревели их турбины, и дождь им был нипочём! Раньше я таких огромных цеппелинов никогда не видел! Вот это да! Я подумал, что мы обязательно победим этих Королей -- у них таких мощных пушек наверняка нет. А Боги нам обязательно помогут -- должны же они, наконец, понять, что мы самые нормальные люди и перестать помогать всем сразу!

   Байк сказал мне, что это Корабли Сентября, и они идут обстреливать вон тот самый белый столб, из-за которого часто идут дожди и молнии стреляют в людей и в машины. Про столб я раньше слышал -- но, ещё пару дней назад, его за старой свалкой не было, хотя грохот было слышно. Говорят -- он просто огромный!

   Я спросил Байка, а почему эти цеппелины называются Корабли Сентября, а он сказал, что это военная тайна. Потом рассмеялся и сказал, что сам не знает -- но слышал, как взрослые говорили, что это самые мощные воздушные крейсера Перуна, которые прибыли служить Расам. По секрету говорят, что они после войны обязаны нам подчениться...

   Я решил пожевать сладкую чаку, и, заодно угостить Байка.

   Сунул руку в рюкзак и нащупал там что-то тёплое и пушистое, а затем, кто-то слегка царапнул за палец -- кошка Лорка...

   ГЛАВА 4

Поликлиника N 92

   (странный случай в центре города)

   Стоял всё тот же холодный мартовский вечер -- буквально около часа назад Зариф встретился с профессором. Поплутав по переулкам, он вышел на Воздвиженку, пересёк Никитский бульвар, а затем, выйдя на Новый Арбат, свернул в сторону Кривоколенного. Там он затерялся в тихих московских двориках, появившись уже на восточной стороне Спасопесковской площади, которая больше напоминала уютный скверик. Теперь Зариф выглядел совсем иначе: на нём были тяжёлые грязные ботинки, спецовочные штаны, со светоотражающими вставками и оранжевый жилет, с надписью "Мосгорстрой". Перед собой он толкал сетчатую тележку на роликах, с табличкой "Седьмой Континент". В тележке лежали разные рабочие инструменты, пакет с лапшой "Ролтон", батоном хлеба и бутылкой "Ессентуков N4". Под всем этим богатством лежал небольшой целлофановый свёрток, в котором и было содержимое портфеля профессора.

   Несмотря на ранний вечер, людей было не так много. Сумерки сделались цвета индиго -- воздух после зимы становится, будто более прозрачным: все звуки и краски воспринимаются острее и сочнее -- даже запахи не успевают перемешаться в единый поток миазмов большого города. Воздух был влажным.

   Весна наступила достаточно ранняя -- в некоторых местах асфальт поблёскивал бликами сырости, среди которых были сухие участки, и только по обочинам дорог и в труднодоступных для света местах лежали корки чёрного свалявшегося льда, да увядшие в чёрной паутине городской мокрой пыли сугробы, словно контрастное обрамление для весенней нови и свежести.

   На сетке забора, натянутого вокруг раскопанной ямы висела порванная афиша, колыхающаяся на ветру: "Двадцать четвёртого марта! Клуб "Б два"! День рождения группы "Крематорий"!".

   Зариф с вожделением, и несколько заискивающе поглядел на проходящую мимо стройную молодую девушку в дорогой короткой шубке. В свете фонарей её лицо казалось абсолютно белой маской японского театра. Одной рукой она отчаянно дёргала за поводок ретивую белую болонку, в клетчатом пальтишке, а другой рукой держала модный плоский телефон, который едва помещался в её ладони.

   -- Я уже три дня сижу дома! -- громко и раздражённо говорила она в трубку, -- а у тебя только работа... Нет! Я завтра уже с Наташкой договорилась... да... что-что: гуляю с Дейзи... да купила я...

   Зариф пересёк площадь, мимо памятника Пушкину, который печально поглядел ему вслед.

   Протиснув тележку между строем припаркованных на обочине иномарок, Зариф перешёл дорогу и оказался в Карманицком переулке.

   Как ни странно -- девушка, которая, казалось, не заметила прошедшего мимо неё работника "Мосгорстроя", обернулась ему вслед.

   -- Объект прошёл "си- плац", движется в сторону "ка семь", повторяю -- в сторону "ка семь". -- Произнесла она негромко в микрофон.

   Болонка загавкала на голубей и стала рваться с поводка.

   -- Принято, пятнадцатый, возвращайтесь, -- донеслось из наушника.

   -- Есть, -- ответила девушка, сжав губы.

   Меж тем Зариф, пройдя вдоль бежевых каменных столбов ограды с чёрной ажурной решёткой, до конца дома один, дробь три, повернул влево, во двор, между домами, сразу же за будкой "Ремонт обуви".

   Во дворе находилось ещё несколько зданий, к одному из которых и направил Зариф свою тележку. У обочины стоял указатель "Управа района Арбат". Перед этим указателем Зариф свернул на право и двинулся к уходящему в асфальт, крыльцу цокольного этажа.

   В это время, из дворика дома номер три, появился высокий и худой человек в красной униформе, с сумкой, на которой красовалась надпись "Доставка пиццы круглосуточно". Он глядел на экран своего мобильного телефона, что-то набирая в меню.

   Зариф остановился, достал из пакета пятую пачку сигарет "LD" и прикурил одну из них. А из-за угла дома, со стороны управы появилась влюблённая парочка, которая шла в обнимку.

   Где-то засвистела пронзительно случайно сработавшая автомобильная сигнализация. Тускло светивший фонарь во дворе издал тихий электрический треск и лампа, мигнув, потухла. Пицца бой слегка ускорил шаги, а влюблённые остановились, предавшись долгому поцелую.

   Если бы кто-нибудь внимательно присмотрелся к угасшему фонарю, то обратил бы внимание, как от плафона отделился темный полупрозрачный сгусток, в виде шара. Словно студенистый мыльный пузырь, лишённый бликов, почти не различимый в вечернем воздухе, он медленно поплыл к стене дома, у которой остановился Зариф со своей тележкой.

   Неожиданно резкий порыв ветра ворвался во двор, поднимая рябь на студёных мартовских лужах. Запутавшись в ловушках эркеров, балконов, углов и оград, он взметнулся среди узких стен, закручиваясь в спирали, шелестя пластиковыми стаканчиками и раскачивая голые ветки редких кустов. Протяжный шипящий звук, на пару секунд перекрыл затихающие звуки улицы. На непокрытой голове целующейся девушки взметнулись длинные волосы, а кончик сигареты Зарифа вспух ярко-оранжевым светом, оттеняя его резкие черты лица и орлиный нос.

   Шар сперва качнулся, влекомый ветром, но тут же, плавно скользнув по дуге, поплыл против течения воздуха, издавая лёгкое потрескивание, заглушаемое шёпотом ветра...

   Из-под ближайшего, припаркованного автомобиля выскочил неясный силуэт чёрной кошки, и быстрыми, пластичными бросками метнулся в сторону Зарифа, который поднимал ворот своей спецовки.

   Где-то высоко, в мутно-тёмном небе, сверкнула зарница, выделив над крышами домов чёрный силуэт шпиля высотки Министерства Иностранных Дел. Раздался далёкий грохот.

   Разносчик пиццы, мог бы поклясться, что фигура бегущей кошки, исчезла прямо в стене дома, будто игла вошла в ткань. Он зажмурил глаза, от ветра. А молодой человек в чёрном кепи, оторвавшись от девушки, поднял голову вверх: глаза его расширились от удивления. Со стороны садового кольца, в небе появилась быстро приближающаяся белая туча, словно огромная белая волна захлёстывала город с запада.

   Разносчик пиццы, загородил собой проход между иномаркой и стеной дома: он стал похож на атакующего богомола. Шар приближался к стене. Зариф продолжал флегматично курить быстро тлеющую сигарету.

   Молодой человек в чёрном кепи и его девушка, повернулись к туче лицом, взявшись за руки. Свободную руку, девушка сунула в карман, а когда достала, её ладонь сжимала чёрный воронёный ствол пистолета...

   Мгновение, и белое ватное облако просыпалось в колодец двора, сильной и холодной волной ветра, закружили мелкие снежинки, закрыв обзор вокруг... Раздался выстрел, заглушенный громким шумом ветра. Сквозь белёсую пелену мелькнуло оранжевое пятно -- то ли вспышка выстрела, толи ярко полыхнувший кончик сигареты Зарифа...

   Где-то вновь, но уже на разные голоса, засвистели сигнализации потревоженных автомобилей.

   Мгновение, и снежный вал вырвался за крыши домов, осыпав всё вокруг мелкой, быстро тающей белой пудрой. Аномальная буря исчезла так же быстро, как и появилась, оставив во дворе три застывшие фигуры: парня в чёрном кепи, его голубоглазую спутницу, с волосами, красиво укрытыми мелким снегом, и разносчика пиццы, с широко расставленными руками, словно он схватил огромный шар.

   Ни Зарифа, ни его тележки с добром, ни странного тёмного пузыря не было во дворе.

   Первой пришла в себя девушка: она убрала в карман пистолет, подбежала к тому месту, где только что курил Зариф, и наклонилась.

   -- Тут два пятна, похожи на кровь, -- сказала она не громко, но слова её отчётливо отразились от стен домов, -- может я задела его?

   Молодой человек приблизился к ней.

   -- За каким хреном стреляла? -- скорее растеряно, нежели осуждающе спросил он.

   -- А что?... -- она как-то абстрактно махнула рукой и стала озираться по сторонам.

   -- Ребята, привет, -- сказал разносчик пиццы, вынимая из внутреннего кармана корочку удостоверения на металлической цепочке, -- девятый и восьмой, как я понимаю?

   -- А ты-то что стоял!? -- неожиданно агрессивно выпалил "счастливый ухажёр".

   -- Двадцать второй, -- вместо ответа, сказал тот, -- вы туда?

   Он кивнул головой в сторону крыльца цоколя.

   -- Туда-туда, -- вдохнув, подтвердила девушка.

   -- Ну, пошли, значит...

   Молодой человек в чёрном кепи, стукнул кулаком о ладонь.

   Пицца бой вставил в ржавый замок никелированную пластину и дверь бесшумно открылась. Они обернулись по сторонам, и зашли в тёмный проём.

   Дверь так же закрылась, а в темноте щёлкнул выключатель и, медленно, дрожащим светом, зажглась под потолком неоновая лампочка.

   Пройдя короткий коридор, они оказались в небольшом пыльном помещении, с потрескавшимися, грязно-зелёными стенами, которое было заставлено деревянными стульями, сложенными друг на друга сиденьями. В правом углу стояла проржавевшая медицинская каталка, а в левой стене, было прорезано окошко, над которым висела выцветшая табличка "Регистратура".

   Рядом с окошком, на пыльной стене, висело два стенда: "Расписание работы поликлиники N92, им. Снегирёва" и "САНБЮЛЛЕТЕНЬ".

   Пицца бой, прошёл в дальний конец комнаты, и отпер железную дверь, над которой была такая же, как и все здесь, выцветшая надпись "Клиническая лаборатория. Часы приёма анализов: 9. 00 - 11. 00".

   * * *

   -- Ну, работнички, ядрёна вошь!!! Тратишь на вас силы, время -- отдачи-то, ноль! Не ноль даже, а минус! Минус на минусе, вашу Машу!!!

   Пожилой светловолосый человек, с бульдожьими щеками, крупной залысиной со лба, и водянисто-серыми глазами, размахивал руками. Он был эмоционально возбуждён. Даже его нос картошкой, порозовел. Немного комичный вид ему придавала форма охранника с надписью на груди "Радон-2".

   -- Товарищ майор... -- с оправдательными нотками в голосе начал, было, молодой человек в чёрном кепи, которого называли "девятый".

   -- Товарищ у тебя в мавзолее лежит, товарищ тебе конь деревянный!...

   Они находились в подземном помещении бывшего отделения клинических лабораторий городской поликлиники.

   -- Но, если без эмоций, товарищ майор, -- твёрдым, но тихим голосом возразила девушка с голубыми глазами.

   -- Я твой доклад уже, сержант, выслушал! -- поджав губы, парировал майор, -- на кой ляд, вы во двор ввалились, как на вечеринку? У вас какая была инструкция!??

   -- Мы его боялись упустить, -- ответила девушка, -- а потом, он остановился, до того, как мы с "девятым" оказались во дворе... он ждал, понимаете? Он просто ждал -- он не собирался сюда идти... уверена в этом...

   -- Мне бы, сержант, твою уверенность... -- язвительно поджал губы майор.

   -- Аномальный грозовой фронт был замечен на северо-северо западе, с Бадаевского наблюдательного пункта, нам доложили за шесть секунд, -- разносчик пиццы, а иначе "двадцать второй", задумчиво жевал губы, глядя в пол, -- а про увеличение количества аномалий мы знали, так же, как и вы... договаривался же он с вами? Но пошёл сразу к двери... мне кажется, я знаю, почему он так сделал.

   -- Ну, выдай умную мысль, -- скептически кивнул майор.

   -- Он с самого начала не собирался с вами встречаться...

   -- А зачем же он тогда к дому пришёл?!

   -- Он знал, что его будут провожать, знал и всё, -- продолжил тот, -- а расчёт его был, на то, что поле наших приборов, и лей-линия разлома коры, помогут ему, войти в контакт с аномалией, не входя за дверь и не прибегая к нашей помощи.

   -- Так рисковал?!

   -- Сергей Анатольевич, ну, Катерина сказала же...

   -- Вот, ребят, -- майор, прилёг на стол и стал похож на доброго бегемота, -- а что мне сказать в управлении? Что я скажу Медведю? Мол, товарищ полковник, извините, облажались!? С вас-то спроса не будит!!!

   -- Товарищ майор, -- прокашлялся сухо прокашлялся "девятый", -- имею доложить вам, что операцию спустили сверху слишком резво... Не мне, конечно, судить, но... думаю, знаю, что они сделают дальше...

   -- Устройства же у них нет? -- тихо спросила Катерина, -- а инструкция им не поможет, насколько я поняла из оперативных данных.

   -- "Насколько я поняла"... -- передразнил "бульдог", -- вы, ребята, знаете, что только я с вами вожусь? Вы, в принципе -- мясо... Жаркое для начальства и нашего президента...

   -- Установить слежку за "профессором"? -- спросил "девятый"?

   -- Ох! Да не стоит, Саша, -- отмахнулся майор, -- след Мальцева мы проверили...

   -- Вы считаете, что "профессор" -- пустшка?

   -- Скорее всего -- да, -- Сергей Анатольевич кивнул, -- но, конечно же "наружку" мы с него не снимаем, просто, он сейчас не в приоритете... да... эти аномалии... Вся проблема в том, что мы не можем точно установить, куда переместится Объект...

   -- А по приборам? -- Двадцать второй наморщил лоб, -- возмущение поля...

   -- А лупить меня начальство будет не по приборам, а по лысине! -- Сергей Анатольевич выпучил глаза, словно почувствовал уже первый удар, -- а на прибор они положат с прибором... понимаешь, Андрюша? По приборам этим, вашим, мы только примерное направление засечь сможем. И где гарантия, что он у нас остался? Или, например, не поменял маршрут в следующей точке? Вдруг там оборудование есть? Или транспорт его ждёт?

   Долговязый разносчик пиццы, которого назвали Андреем, подошел к длинному столу, с монитором компьютера, по которому плавали рыбки, среди пёстрых водорослей и диковинных раковин, пошевелил "мышкой" и начал что-то отстукивать на клавишах, в возникшем интерфейсе. Затем он нажал "Enter", встал, и начал снимать кожух с какого-то агрегата, который покоился на столе. Там оказалась длинная труба, установленная на некой приборной панели. С одного конца трубы, от которой вниз уходили витые провода, стояло чуть вогнутое зеркало, на вращающейся скобе. Скобу можно было перемещать, что явствовало из сантиметровой шкалы, упиравшейся в край трубы. На приборной панели зажглась кнопка "POWER" и тихонько загудели электродвигатели, где-то, в недрах стола, под защитными кожухами. Андрей подкрутил несколько верньеров настройки, и вернулся к монитору.

   Некоторое время за ним наблюдали все трое.

   -- А если установить контакт с Мальцевым в Боливии, а потом осуществить его вербовку? -- предложила девушка.

   -- Кать, человеку семьдесят восемь лет! -- майор поднял к верху указательный палец, -- ты представь, как он будет на нас работать! Одно могу сказать, что наблюдение и за ним установить стоит. В контакт входить, в крайнем случае. Так, ещё давайте думать -- ваши варианты? Давайте...

   Бульдог обвёл всех вопросительным взглядом.

   -- Направление: северо-запад, -- произнёс Андрей, не отрываясь от монитора, -- лимб ипсилон, двести пятьдесят, четыреста единиц; лимб тау, девятнадцать целых, семь десятых, шестьсот единиц; лимб сигма, сто семьдесят четыре, триста единиц. Пять миллионов триста двадцать тысяч, сто девятнадцать лептон в сотую секунды.

   -- Скандинавия или север Европы, -- Катерина сжала губы.

   -- Мы его найдём, Сергей Анатольевич, -- Саша упрямо наклонил голову, -- он будит искать Арфу Гармоний, обязательно...

   ГЛАВА 5

Пробуждение

(Сосуд наполняется. Запись вторая.)

   -- Ну и на хрен тебе это нужно? -- спросил Крон, запахивая тунику...

   Из прохладного зева ворот храма Васишты, схваченного мраморным полукругом, с розовыми прожилками, тянуло горячим и влажным паром, наполненным запахом коры дэодара, и имбирным маслом. Слышались плеск и журчание воды -- начиналось омовение перед молитвой. Только два скучающих легионера Ариа, вылупились своими рыбьими глазами, куда-то в пустоту. Но не стоило считать, что они находятся в медитации -- любое неверное движение или происшествие до третьего Гонга -- и они вмиг оживут, словно статуи кибермонахов в храме Гелиоса...

   -- На хрен? -- переспросил Пандар, -- да потому что все вы -- дерьмо! И плавать вам, пока не потоните...

   -- Пандар Божественный! -- противным тоненьким голоском пропел Эпей, который был самый младший из отряда Гамма, но уже успевший меня взбесить, своей манерой общения. Он пытался играть роль шута- подпевалы, чем изрядно выводил меня из себя...

   Крон, хоть и не был дурным человеком, но, во-первых, командир отряда, во-вторых, ни что человеческое ему не чуждо -- по сему, и унизить, и подмять под себя, тем более, на войне... Ты агрессивно равнодушен -- ты не знаешь, на долго ли ты с этими людьми? Может, завтра погибнет кто-то из них? А может и ты сам. Вот и стал я скуп на эмоции, на общение, и в целом... Товарищи по отряду отвечали мне тем же -- общей скупостью, во всём. Только зелёная молодёжь и отчаявшиеся "старички" (максимальный возраст в отряде Гамма был не выше тридцати пяти), только они ещё со скуки или от отчаяния, а кто и из честолюбия, проявляли эмоции, пытались играть в подхалимство или власть...

   Только две молчаливые фигуры на заднем фоне, у стены храма, почти никогда ни на что не реагировали. Сперва меня от этого коробило, а теперь я просто привык. Они обнимались. Кибелин и Телест были любовниками, здесь это считалось нормальным, даже в казарме они спали вместе, на одной койке, хоть и еле помещались оба. Они были ещё более замкнуты чем все остальные -- общались только меж собою. В бою они были отважными, и могли придти на помощь любому из Гаммы, но не во время отдыха.

   Некоторое время, я тупо пялился на кучу пёстрой и разнообразной обуви, что свалена у входа в купальню и воняет на солнце мужским потом. Затем, будто из небытия, я сообразил отвернуться и сделать запись. Я облокотился о гранитный парапет и вновь бросил взгляд в долину: говорят, что панорама Тибакана была уже третий год одинаково мрачна. Не исключение и сегодняшний день, ещё один день, прожитый мною на этой сумасшедшей планете, психопатов и припадочных... Хотя, зачем я так об этих людях? Да, они странные сами, и вещи у них творятся не реальные, вроде моих видений, на орбите, когда я принял решение сажать свой "Стерх" на поверхность.

   Я изменился за тот год, который провёл в тюрьме... наверное сильно состарился и опустел...

   Да, забыл сказать -- привет, парень! Хор Велес, кажется, бывший лейтенант Звёздного Флота... Я до сих пор не знаю, зачем я записываю все эти впечатления, и услышит ли их кто-нибудь, после моей смерти?

   Наши из Гаммы, сперва посмеивались, что я веду дневник, а потом, как и все, и на всё... В общем, потеряли интерес.

   Я очень изменился, я совсем не тот глупый рафинированный парень, одержимый честолюбием и гордыней, что улетал с Земли капитаном военного фрегата. Год в тюрьме Расистов мне показался чуть не в половину моей жизни, интерес к которой я уже утратил -- ведь она не имеет никакого смысла. Даже вместо расстрела, после этого, бессмысленного годичного заключения в каменном мешке, меня назначили на передовую, в Пятый Гладиаторский Корпус Октября. Почему "октября" не знаю. А гладиаторский -- говорят, что "повезло, как мёртвому в холодильнике", то есть, мы, отряд для показательных боёв. Местный император, выбирает солдат для реалити-шоу, которое снимают прямо на передовой, во время атаки -- камеры понатыканы везде. Из этого потом лепят рекламные клипы, патриотического содержания, одновременно, показывают по нескольким каналам, как развлекательный тотализатор.

   Я давно перестал уже интересоваться происходящим вокруг -- я даже смерти своей ожидаю пассивно: мне просто наплевать на всё... Я пытаюсь стать фотокорреспондентом не состоявшихся событий... всё чётко и ясно - но удивительно и странно. Просто всякие странности, я отмечаю машинально, где-то в периферии своего сознания, будто сквозь шоковую зону. Нелепость здесь возведена в ранг обыденности.

   Когда меня вдруг перестали допрашивать, и фонарь больше не включался -- я почти два месяца ожидал смерти. Но

они

молчали. Однажды вошёл "ремонтник" и прогнусавил сквозь маску, что меня завтра расстреляют. Так миновал ещё месяц тянущегося ожидания. Я так быстро свыкся с мыслью, что смерть неизбежна, что успокоился. Успокоился насовсем.

   А когда меня вынули из камеры, полной улиток, и сказали, что великий Президент Император дарит мне возможность показать себя в бою и честь послужить величайшей империи Первых, я уже и бровью не повёл -- даже от сердца отлегло -- будет не так мрачно, наверное дохнуть, как в застенке. И ждать почти не нужно... Почему я оставался в живых все последние бои? Бежишь за счастьем -- догоняешь горе, ищешь смерти -- находишь жизнь... Закон Вселенского равновесия. Суетиться, это грех... Да уже плевать. Главное перестать желать чего-либо.

   Вот и сейчас, облокотившись на гранитный парапет, и глядя на панораму Тибакана, я машинально отмечаю огромный купол города, с прожжёнными дырами в облицовке углекварцевого стекла, суету транспорта (в основном военного), на окрестных виадуках, и так же равнодушно наблюдаю восход, цвета индиго и сверкающее великолепие Утренних Радуг, полыхающих у горизонта. Так происходит почти каждое утро. Гофрированные трубы временных коммуникаций лежат, словно дохлые змеи на выпуклом щите огромного города. Да -- Тибакан переводится, примерно, как щит, укрытие... Не оправдал он своего названия...

   А по склону долины двигаются дрожащие в мареве утреннего воздуха, Призраки. Призрачные, то есть, полупрозрачные танки, желтовато-песчанного оттенка, вокруг которых прямо в воздухе плывут военные аквалангисты с диковинными ружьями, перед ними, в утренней тишине, нарушаемой лишь пением птиц и тихим шумом транспорта. Вздыбливаются, словно стеклянный салют, прозрачные взрывы -- явно идёт бой, в каком-то измерении, а может быть, это, типа хрономиражей, и это когда-то случилось тут, или только случится, и совсем не тут... да мне, по сути и плевать. Это явление иногда возникает тут повсеместно, на жизнь никак не влияет, и все давно привыкли. В бытовых помещениях, Призраков как-то научились экранировать, за что отвечают специальные устройства у входных дверей, так называемые "мезузы", которые играют ещё роль идентификаторов личности и камер наблюдения. Когда первый раз увидел эти призрачные сражения, я удивился на целых пятнадцать минут, а потом и сам привык...

   Моё равнодушие уже давно меня не тяготит -- напротив: мне тепло и уютно в нём после сырого каменного мешка, с фонарём и улитками. Даже страх смерти у меня притупился: я побывал уже в четырёх сражениях -- действовал, словно во сне. Спроси меня описать хоть одну стычку с январцами -- я даже и не смогу: брызги, огонь, грохот... люди... Эти странные огромные существа, которым тут поклоняются -- они выглядят по разному. Вот их я слегка побаиваюсь -- когда они рядом, ощущается страх, лёгкая тошнота и головная боль... Но появляются они редко. Некоторые из них захватчики, некоторые на нашей стороне. Именно одного из них я видел на орбите, когда, ещё в своей далёкой другой жизни, приблизился на "Прогрессе" к орбите Аттолана... Автоматически отмечаю, что нужно заканчивать своё сообщение, не понятно кому адресованное, мне? А мне оно зачем? Сейчас омовение, молитва и потом в окопы...

   -- Только такой идиот, как ты, Пандар, мог из легионеров перейти добровольно в гладиаторы, -- сказал Крон сквозь хихиканье Эпея, заворачивая в мочалку тюбик с мылом.

   -- Если тут и есть идиот, то точно не я, -- мрачно сплюнул сквозь кучерявую бороду Пандар, покосившись на Эпея, -- я просто хочу умереть достойно...

   -- Ну, не бери в голову, -- ухмыльнулся Крон снисходительно, -- я не хочу тебя задеть. Просто не пойму, зачем?

   -- Аааа, -- протянул Пандар, мечтательно бросив взгляд в долину, -- тебе и не понять, никому не понять... мою смерть покажут по визору, и я, превращусь в электрическое колебание, и полечу отсюда по вселенной... далеко-далеко... от этой паршивой планетёнки, от всех... и буду вечно парить, там, где захочу... Может буду иногда, по ностальгии появляться и тут (он кивнул в сторону аквалангистов с жёлтыми танками), а может быть, сольюсь с солнечным ветром какой-нибудь звезды. Стану всем, чем понравится... буду абсолютно свободен.

   -- Да ты романтик, -- скептически вздохнул тучный Луций. Говорил он редко, почти, как и я, но когда говорил, казалось, что он всем делает большое одолжение.

   -- А ты, Луций, разве не хотел бы унестись к долбанной мамаше, на звёзды разные? -- с усмешкой переспросил Крон, -- у Пандара сегодня скверное настроение -- магнитные бури, наверное: он же у нас старичёк...

   -- Вот поэтому, я скоро и перестану коптить воздух, -- со странной улыбкой ответил Пандар.

   От его улыбки повеяло могильным холодом, да так, что даже Эпей притих.

   -- Ладно, -- кивнул Крон, -- отставить разговорчики. Все готовы, Гамма? Землюк, ты там закончил записи свои?

   Эта последняя фраза была адресована мне.

   Я, молча, кивнул, убрал коммуникатор, и взял полотенце. Мы нестройной цепочкой двинулись в купальню.

   (запись третья)

   Наверное, эта запись последняя... Не думал я, что так быстро захочется что-то записывать. Как вам должно быть слышно (Вам, уважаемый лейтенант-гладиатор, Хор Велес)... да -- бой идёт полным ходом, а я спрятался в полуразрушенный блиндаж -- отмываю глаза от песка -- стеклощит оторвало шальным зарядом, и песка взрывной волной в рожу прям... тьфу...

   С чего я решил, что запись может быть последней? Да вот -- атаку пехоты январцев отбили, так пошли бронеколесницы, блестят на солнце, аж слепят... у них на колёсах плазменные ножи вращаются, противопехотные... А со стороны развалин Пятой Башни Обороны Тибакана движутся гигантские стальные монстры, похожие на слонов. Над каждым из них густое облако газа, из которого сверкают молнии, выжигая всё вокруг. Ещё атака с воздуха: виманы Утзара -- я думаю, наша линия обороны не выстоит... чёрт... всё равно мне скучно... Может здесь всё же вирус какой-нибудь в воздухе? Или действительно излучение незнакомой звезды так на мозг действует? Кто я?...

   Сегодня после одной кровавой бани -- началась другая... Теперь я понял -- я ненавижу этих самых богов, любых... всех... Сегодня я видал одного из них совсем близко! И... я хотел его смерти... Пандара уже с нами нет. Собственно, с него всё и началось. Он мне чем-то нравился, не смотря на свой пессимизм. Он был... ну, не знаю, более чутким, что ли? В этой среде извращенцев, и спящих шизофреников, он проявлял хоть какие-то искры человеческого. Хоть и по-своему. (гулкий удар и раскатистый гром)

   -- ...заходим в купальню, а там, перед молитвенным омовением в бассейне, нужно сполоснуть тело горячей водой из источника, которая течёт из украшенных резьбой, мраморных труб. Вдоль стены к ним стоит очередь: гладиаторы из соседних подразделений, тоже собираются к молитве. Мы тоже встали... В общем, Пандар стоял передо мной, Кибелин и Телест держались за руки чуть позади. Как подошла наша очередь, Пандар встал под трубу, плещется, фыркает. И тут в купальнях такая тишина наступила... Все как-то замерли, застыли -- только вода течёт и шлёпают несколько пар босых ног.

   Я поворачиваюсь и вижу -- идёт! Два легионера по бокам, с излучателями, а по центру ОН... В белой тунике... Даже и не знаю кто он такое... Кожа коричневато-серая, с зелёным отливом, руки суставчатые, между пальцами -- перепонки... Голова лысая, глаза на выкате, как две чёрных полусферы, а под глазами, что-то вроде щупалец небольших свисает... дряблые такие... Во лбу, ближе к макушке, тускло светится огонёк какой-то. Меня аж передёрнуло слегка. Я и представить себе такого не мог, хотя слышал массу рассказов про этих, так называемых, "богов". Этот, наверное, рангом не высок, раз с гладиаторами в купальню пошёл. А может у него цель была такая...

   Все замерли, только Пандар плещется, фыркает, словно не замечает. Я думаю, что всё он прекрасно видел... Да... видел... (серия взрывов, свистящий низкий звук, и снова грохот).

   -- ...смотрит на него, а Пандар взгляда не отводит, и улыбается... не хорошо так улыбается... а вода льётся... а все молчат...

   И вдруг, это чудище произносит гнусавым свистящим голосом:

   -- Здравствуй, тринадцатый!!!

   Как сирена... Голос раздался в воздухе -- он не исходил из этого... чучела.

   Затем, взмахивает своими суставчатыми конечностями, по какой-то замысловатой траектории, и голова Пандара отрывается от шеи, и откатывается к краю бассейна, а вокруг красный фонтан... брызги... а голова лежит, откатилась и продолжает улыбаться, перепачканная собственной кровью... Пандар...

   Время Вечерних Радуг уже давно прошло. Альтаир укатился за горизонт, оставив на западе фиолетово-лиловую полосу, в которой чёрными силуэтами, оставляя за собой бледно-серую линию, двигалось звено патрульных штурмовиков "Шквал". Далёкий гул их двигателей делал атмосферу тоскливой и сонной.

   Эту выжженную равнину, с развалинами в центре, охраняли лучшие подразделения Воинства Осени. Патрульные дроиды, напоминающие прозрачные шары с парой тусклых огоньков, парили в двух- трёх метрах над закопчённой землёй и сканировали местность во всех доступных диапазонах. Нано-боты, напоминающие своими сетевыми группами небольшие тучки мошкары, роились почти в каждой тени, за малейшим укрытием. Одной такой группы хватило бы задержать почти любого противника, и поднять тревогу на периметре.

   В сумраке наступающей ночи стрекотали кузнечики, и редкие ночные птицы, но все они были за пределами выжженной земли. Не только по тому, что там не было условий для нормальной жизни, и уровень радиации увеличивался ближе к центру этой зоны под триста пятьдесят, четыреста бэр, но и ещё потому, что равнина была окружена силовым защитным барьером, миновать который, было фактически не возможно. Следовательно, если бы кто-то, миновав защиту, и не сгорев в высокочастотном поле, экранировал бы все свои излучения, сделавшись незаметным для кибер-охраны, и его не убила бы радиация, и не заметили бы тяжёлые штурмовые истребители, то полной неожиданностью, для подобного самоубийцы стала бы заградительная сеть замаскированных в почве, вокруг холма в центре, турелей с таким богатым выбором арсенала, что, пожалуй, боли он не успел бы даже ощутить.

   На тускло поблёскивающих столбах, через каждые пятьдесят метров, висела табличка: "Стой! Опасная зона! Радиация! Охраняется ВС.".

   Эти-то столбы и генерировали защитный купол над равниной, пройти сквозь который смог бы, разве что средний военный фрегат или шагоход системы "Мамут", со своим грозовым облаком на спине. Защитное поле выдерживало средний ядерный заряд, или же удар когерентного света, мощностью в семьсот мегаватт. Сами же столбы, были не только сенсорами, засекающими любое движение в радиусе двадцати пяти метров, но и имели собственное защитное поле, отключить которое можно было, только имея код доступа первого уровня, или же уничтожив подземную силовую установку, защищённую ничуть не хуже, чем сам периметр.

   Странно было то, что военные так тщательно охраняли этот никудышный клочок земли, площадью около пяти квадратных километров. Даже если бы тут и не было всех этих дроидов и ботов, какому кретину пришло бы в голову, лезть в подобное гиблое место? Разве что этот смертник не нашёл бы более лёгкого способа свести счёты с жизнью, и решил бы перед гибелью, успеть полюбоваться обгорелыми развалинами древнего храма, что находился почти в самом центре мёртвой территории.

   Это были развалины храма богини Иштар. Орбитальная бомбардировка уничтожила его ещё во время Первой Небесной Войны. Правда, сам кратер оказался чуть в стороне, и часть огромных мегалитов храма, покрытая стеклянной коркой, изъеденных температурой, наполовину испарившихся, всё же сохранилась. Здание, и впрямь, было некогда величественным: ровно к востоку смотрел огромный трилитон, являющий собой, нечто вроде центральных ворот. Далее, по дуге стояли пять каменных мегалитов, весом тонн по четыреста, вырезанных из цельных кусков твёрдого камня. Почерневшие, потерявшие чёткость своих граней, они высились к небесам, словно скелет гигантского диковинного цветка. А ровно по центру стояло кубическое строение, с проломленной стеной, увенчанное на крыше, неким подобием обелиска, на котором угадывались остатки резного орнамента.

   В принципе -- не на что смотреть: на Аттолане множество подобных артефактов, которые ждут своих первооткрывателей, и дождутся, видать не скоро.

   Но раз тут были военные -- ясное дело: дело не чисто.

   Впрочем, на счёт неуязвимости периметра, был один маленький прокол, даже у многомудрых и тщательных военных. Если бы сетевая группа нанитов преследовала нарушителя, который мог быть на самом краю периметра, барьер позволил бы ботам пересечь границу защиты изнутри. Это делалось из соображений безопасности нано-ботов, которые могли бы, в противном случае, моментально сгореть в поле высокой частоты. Разделавшись с добычей, нано-боты вернулись бы в зону патрулирования, даже не послав сообщение в штаб -- нарушитель же уничтожен, зачем беспокоить оператора? А данные телеметрии снимают раз в смену, если не поднималась общая тревога. Просто, эффективно и надёжно. Но, тут-то, как раз и крылась брешь в обороне. За периметром, имелась возможность взломать защиту сетевой группы безжалостных роботов. И, вернувшись обратно, на территорию, они были бы уже управляемы дистанционно. Всегда, точно говорю, всегда есть какая-то неучтённая мелочь, которая может разрушить неприступную стену!

   С другой стороны, к чему такие ухищрения? Разве что из любопытства, поглядеть, что же так сильно охраняют военные?

   Но Шаба прекрасно знала, что и почему они охраняют, и давно уже поняла, где есть лазейка. Ей оставалось только дождаться прохождения сетевой группы мимо, а затем запустить небольшого модернизированного дроида за периметр. Дроид был рассчитан таким образом, что его запаса прочности хватило бы, что б два раза пересечь границу поля. Он должен был привлечь внимание нанитов, и вывести их за периметр. После чего, он становился не нужен. Дальше было уже дело техники -- взломать сетевую группу для Шабы, было парой пустяков.

   Возле высохшего поваленного дерева, метрах в пяти от столбов, ночной воздух слегка задрожал, будто разогретый: стелс-накидка Шабы, скрывала и очертания её стройной фигуры, и тепло её тела.

   Некоторое время, она обождала, пока мимо проплывут Призраки: фигуры четырёх конных воинов в старинных доспехах. Хоть это считалось и суеверием, дескать, Призраки при контакте с человеком не могут быть источником мощного излучения, но девушка просто не хотела рисковать даже в мелочах.

   Шаба присела на корточки, аккуратно сняла рюкзак, и вынула оттуда дроида. Затем пробежалась тонкими пальцами по консоли на запястье, и дроид активировался. Со стороны это выглядело странно: в ночном воздухе появился чёрный сплюснутый эллипсоид, который, тихонько пискнув, взмыл над землей и поплыл в сторону периметра.

   Дальше всё шло, как в хорошо отрепетированном спектакле. Облачко мельтешащих точек, в темноте, почти невидимое, резко изменило направление движения, и выстроилось дугой. Дроид начал медленно уходить за границу барьера. Наниты рванулись за ним. Задымившийся эллипсоид потерял управление и застыл между столбами, но, уже снаружи. Наниты, абсолютно невредимые, проскочили защитное поле, и с тихим шелестом вгрызлись в корпус гибнущего робота. В считанные секунды они определили схему его агрегатов и нашли уязвимые точки, абсолютно не зафиксировав тот факт, что сами стали добычей безжалостного охотника, точнее, охотницы.

   Шаба обошла все стандартные протоколы защиты, и получила код доступа к охранному периметру.

   Быстрая и ловкая, словно призрак, она кувыркнулась сквозь ослабевшее поле периметра, а наниты вернулись к патрулированию.

   Костюм Шабы, был изготовлен специально для работ в агрессивной среде, да и как потомок Древних, она не была столь чувствительна к радиации.

   Мелким взвешенным шагом, на корточках, она двинулась к храму Иштар, изредка замирая, подобно окружающим её камням.

   Дождавшись, пока звено штурмовиков тоскливо завывая, опишет очередную петлю над её головой, и повернёт в обратном направлении, Шаба ввела коды доступа на ручной консоли, и турели пометили её для себя маркировкой "свой".

   Не малое удивление испытали бы офицеры охраны, если бы смогли увидеть, как хрупкая с виду, девушка, пересекла их систему безопасности, с такой лёгкостью, словно вышла на утреннюю пробежку, под сверкающими Радугами.

   Руины храма всё приближались. Теперь чёрные глыбы нависали над Шабой, как неумолимые силы судьбы, которая и привела её сюда.

   Бесшумно поднявшись по обожжённым каменным ступенькам, она просочилась в пролом стены, и исчезла в темноте развалин.

   Охранные системы внутри храма, так же упорно "не замечали" отважную девушку, не смотря даже на то, что дыхание её участилось, а сердце в груди бешено стучало. Теперь она останавливалась на несколько секунд, чтоб выровнять пульс и двигаться дальше.

   Каменные лестницы и коридоры уводили её вглубь земной коры, всё ниже и ниже. Всё вокруг утопало в кромешной чернильной тьме. Пахло гарью, сыростью и затхлым воздухом. Она смотрела на мир сквозь "Кошачий Глаз", многорежимный прибор ночного видения. Для кибер машин свет был не нужен.

   Наконец она добралась до яруса с круглым помещением, по периметру которого шли резные каменные барельефы со сценами охоты Иштар на различных диковинных зверей. Прямо напротив Шабы находилась массивная стальная дверь с надписью: "Биологическая опасность уровень девять. Вход только по спецпропускам".

   Но, кажется, и это препятствие не смутило молодую девушку. Через некоторое время, дверь с лёгким шипением отошла в боковую стену, а из черноты проёма, через порог выползло покрывало белёсого тумана, медленными клубами рассеивающееся над каменным полом. Это был конденсат от разницы температур в помещениях.

   Шаба пошарила рукой по стене и дёрнула на себя торчащий из стены каменный уступ. Под потолком забрезжил голубоватый свет, исходящий из стеклянных трубок, осветив узкую каменную комнату, с какими-то покрытыми пылью приборами.

   В центре комнаты стоял гранитный саркофаг, выточенный из единой глыбы. На нём лежала тяжёлая крышка из того же гранита, лишённая каких-либо украшений.

   Шаба сцепила пальцы рук и выставила их вперёд ладонями. Послышался тихий скрежет камня: крышка стала медленно сдвигаться назад, словно нить в иглу, чётко войдя в стенную нишу за саркофагом.

   Постепенно стало видно, что на дне каменного ящика лежит человеческое тело, замотанное в несколько слоёв потемневшего бинта, из-под которого шли тонкие металлические трубки, уходящие в пол.

   Щёки Шабы порозовели, она смахнула с лица прядь выбившихся из-под шлема пшеничных волос, сняла стелс-накидку, и, вынув из рюкзака инструменты, стала аккуратно срезать бинты. Только внимательный наблюдатель уловил бы, как дрожат её пальцы.

   -- До конца активации метаболических процессов осталось пять минут, -- внезапно произнёс механический голос сверху.

   Шаба вздрогнула от неожиданности, замерла на некоторое время, но затем продолжила свое занятие.

   -- Активация метаболических процессов завершена, пульс и давление в норме.

   Раздалось тихое жужжание, и ложемент с телом, стал подниматься на уровень крышки саркофага.

   Перед Шабой лежала абсолютно нагая стройная и прекрасная девушка. Следов бинта на коже почти не осталось: только несколько маленьких красных точек на руках и на теле показывали места соединения с аппаратурой жизнедеятельности. Черты спящей были так же утончённы, как и у взломщицы, но фигура более мускулистая и рельефная, хоть это и не портило гармоничных линий стройного тела. Скорее её можно было сравнить с грациозной пантерой, упругой, как сталь и сильной: плоский и плавный живот, стройные ноги, плавный изгиб изящной талии, упругая округлая грудь, напоминающая спелый сочный фруктовый плод, крепкая и длинная шея, тонкий волевой подбородок, губы, немного по-детски пухлые, но плотно сжатые, изогнутые дуги ресниц, острые росчерки бровей. И волосы, почти такие же густые, как у Шабы -- только цвета крыла ворона, с синеватым отливом, контрастирующие с почти абсолютно белой кожей. Лицо её было безмятежно.

   Шаба наклонилась над ней, и провела языком по кончику соска её правой груди, затем поцеловала левую грудь, а потом припала к губам долгим и страстным поцелуем, так что было видно только её ритмично двигающийся затылок, с пышной гривой растрепавшихся лучисто-светлых волос, цвета пшеницы. Её правая рука скользнула на живот спящей девушки, а затем ниже, к промежности.

   Наконец та издала приглушённый губами её гостьи, стон, и медленно подняв обнажённые белые руки, положила их ей на плечи.

   -- Шаба, какой дивный сон мне снится, о боги ночи... -- слабым голосом, с лёгкой хрипотцой, произнесла пробудившаяся.

   -- Это не сон, милая: это я... я с тобой... -- ответила Шаба, слегка задыхаясь от волнения, продолжая ласкать свою подругу...

   -- О таком пробуждении можно было только мечтать, милая Шаб...

   -- Анат, любимая, -- Шаба расслабленно вздохнула, -- я так скучала, я так волновалась за тебя... Я боялась, что тебя распылят на атомы... Я...

   Она вдруг всхлипнула и закрыла лицо руками.

   -- Ну, ну, успокойся моя девочка, всё в порядке, ты меня спасла, -- глаза Анат вдруг стали светиться неярким голубым светом.

   Две девушки сидели друг напротив друга на откидных креслах, между аппаратурой: одна обнажённая, другая одетая, одна с волосами чёрными, как ночь, другая со светлой копной, растрепавшихся от эмоций, волос.

   -- Ты...? -- Шаба подняла мокрое лицо.

   -- Всё в порядке, меня не изнасиловали, -- с циничной усмешкой ответила Анат на незаданный вопрос, -- хотя подозреваю, что мою ДНК собирались использовать для каких-нибудь "позитивных" опытов. Я знала, что ты придёшь за мной.

   Она положила Шабе руку на плечо. Жест получился немного покровительственный.

   -- Они убили Баала, -- тихо проговорила Шаба.

   Анат помрачнела, стиснув челюсти.

   -- Тело осталось? -- спросила она сквозь сжатые зубы.

   -- Я... я не знаю, -- девушка разрыдалась.

   -- Мут и Йямму, -- сквозь слёзы произнесла она, -- они нас предали... а Мут... он... он убил его... позвал в свои чертоги, на совет... а потом...

   -- Но ведь трупа никто не видел? -- прищурилась Анат.

   -- Были свидетели -- много свидетелей, -- всхлипнув, сказала Шаба. Она совсем не напоминала ту, отважную и быструю, как призрак, которая буквально час назад, пробиралась по смертельно опасной территории.

   -- Раз он не устроил показательную дезинтеграцию, значит останки он прячет, -- успокоила её Анат, -- я так и знала, что эта сволочь... а братик тоже хорош: нашёл к кому в гости ездить... Так, ладно...

   Она решительно смахнула пыль с приборной панели, включила пульт. Над пультом в воздухе возникла объёмная голограмма сенсорного интерфейса. Тонкие и ловкие пальцы Анат набивали какие-то команды.

   Внезапно из стены выехал каменный блок, в котором были аккуратно уложены вещи.

   -- Мне не помешает одеться, -- как-то буднично произнесла Анат.

   Буквально через пять минут пробудившаяся уже была облачена в чёрную силовую броню, а в руках она держала блестящий металлический посох. Щёлкнула кнопка, и по нему пробежала волна тонких светящихся линий.

   -- Давай-ка взбодрись, подружка, -- командным голосом сказала Анат, цепляя на пояс зарядный комплект и термические гранаты, -- пора заняться делом...

   Она звонко стукнула посохом о камень, и сквозь эхо послышался электрический треск: прямо из каменной кладки, словно сквозь сито, в комнате появились семь сверкающих золотистых шаров, потрескивающих электрическими разрядами.

   -- А вот и галла! Здравствуйте мои милые мальчики! Соскучились по мамочке?! Вот сейчас и повеселимся! Я готова Шаба, можно уходить...

   ГЛАВА 6

Пробуждение продолжается.

(Сосуд наполнен. Запись третья)

   Боже! Вот мы и встретились!

   Я не понимаю, что со мной -- но, не так я представлял себе свои последние мгновения... совсем не так... Я думал, что во мне будет равнодушная радость, ожидание скорого покоя... счастья небытия... вот чего я ждал. Даже не смотря на боль, адскую боль... Правый бок был разорван крупнокалиберной пулей, я лежал в луже собственной крови, которая быстро темнела, впитывая в себя дорожную пыль, и асфальтовую крошку... Скорее всего задета печень, я чувствовал ритмичную пульсацию боли, с которой капля за каплей из меня уходила жизнь. Я давно бы уже отключился, но услужливая кибер-броня гладиаторов, впрыснула в меня изрядную долю антишоковых и обезболивающих препаратов, наверное, чтоб я мог насладиться в полной мере потерей крови... Если бы знать, как отключить эту хрень... а то, боюсь, когда начну терять сознание, меня шарахнет дефибриллятором... и я опять не умру... а может ещё на меня набросится наш медицинский бот? Тогда я смогу стать полноценным инвалидом, хотя, вряд ли... Наши позиции разгромлены, а всё, чего хотелось бы мне сейчас, это умереть... перед глазами стоит улыбка Пандара. Как я понимал его сейчас... не то, что тогда, в купальне -- его мёртвая голова продолжала улыбаться -- он ждал этой смерти... он заслуживал её, чтоб унестись свободным потоком частиц к далёким звёздам. А я? У меня будет так же? Заслужил ли я этой смерти? Где моё равнодушие? Оно испарилось, словно бы я проснулся... Проклятая идиотская миссия, проклятая тупая планета психопатов и уродов!!! Нет, жить я не хотел, могу сказать точно -- но моё равнодушие почему-то сменилось ненавистью... дикой, бешеной, всепожирающей ненавистью! Я ненавижу всё и всех! Будь проклят этот слепящий бело-голубой шар! Я ненавижу тебя, Альтаир! Это небо, которое дрожит и пенится дымом, душит запахом гари и оглушает взрывами... Жара и грохот... Мой взгляд какое-то время упирался в покосившуюся табличку на куске бетона. На ней была надпись на местном диалекте -- "Стар Бат Майдан". Это переводилось, примерно, как "Площадь Звёздной Битвы". У них, походу, всегда битвы -- почему тут ещё все не сдохли, и смогли дать отпор силам земного флота?

   Слепящий шар заслонила чёрная тень, и грохот стал нестерпимым... по небу проходило звено дискообразных кораблей, с прокопчёнными бортами, на которых красовались белые семиконечные звёзды. Этот тип кораблей не был знаком мне раньше -- здесь их называли "виманы". Их дюзы извергали острые языки пламени, разогревая и без того раскалённый воздух. Те самые виманы Утзара, генерала январцев, перешедшего на их сторону от мартовских.

   Я лежал, облокотившись на горячий стальной ролик гусеницы подбитого кибер-танка, но жара металла уже не ощущалась -- я просто знал, что он горячий. Пот ручьями стекал по мне, смешиваясь с кровью, а смерть всё не приходила.

   Говорят, что перед смертью в голове промелькивает вся жизнь, за несколько мгновений. Значит, я ещё не умираю. Я не могу увидеть ничего, кроме разогретого бетона, чадящих чёрным дымом, сбитых штурмовых истребителей, и лежащих то тут, то там, мертвецов, в броне гладиаторов, продолжающих сжимать в руках покорёженное оружие...

   Пить, как же безумно хочется пить... кажется, весь отряд Гамма, уничтожен, дело только за мной... Пандар, дождись меня... Порыв ветра накрыл лицо едким густым дымом... Я отвернул голову, и почувствовал, как дрожит земля...

   В темнеющих глазах, я заметил, как из-за руин Четвёртой Башни Обороны Тибакана возникли гигантские силуэты...

   Боже! Вот мы и встретились!

   Их было четверо, трое "серебряных" и один "бронзовый" Титан: мне рассказывали про таких. Гигантские фигуры, высотой метра по четыре - пять, напоминали статуи, и не только из-за, почти одинакового бледного окраса кожи и сверкающих античных доспехов -- от них не веяло жизнью, даже "биологией". Не видно было приливающей или отливающей крови на коже, не сверкали капельки пота на их лицах, в этом раскалённом Альтаиром воздухе, незаметно было их дыхание -- ничего физиологического не чувствовалось в них -- бельмы светящихся желтоватым светом глаз, без зрачков и тяжёлая поступь огромных ног, обутых стальные поножи и сандалии.

   Они легко перешагивали завалы и покорёженную технику, двигались плавно, не торопясь и с неким пафосом.

   Бронзовый случайно бросил взгляд в сторону подбитого танка, и медленно изменил направление, двинувшись ко мне. В руках он сжимал нечто, вроде копья, по которому пробегали всполохи каких-то индикаторных огней. Так как зрачков на его глазах не видно, трудно было понять, смотрел он на меня или куда-то ещё. Но скорее всего не на меня -- не слышал я, чтоб Титаны добивали раненных после боя: им на живых-то плевать было.

   Земля дрожала от тяжёлой поступи этого создания. Говорят, это потомки древнейшей расы, которая в допотопные времена жила на Земле. Именно этих Титанов, что называли себя Первыми Ари, и избрал себе в союзники Президент - Император Атлант I. На чём и строил свою дебильную пропаганду, дескать, люди, соединившись с этими чучелами, станут бессмертными и сверхсильными. Да только Титанам, было на господина Президента- Императора, глубоко наложить удобрений (чего, кстати, они, кажется, не умели, по определению), так что могли они на нашей стороне воевать, а могли и на другой -- зависело, видать, от их внутренних разногласий, нам, простым смертным, не понятных.

   Их я ненавидел сейчас больше всего, и очень жалел, что перед смертью, не смогу поднять магнитную винтовку, и всадить в это пугало огородное остатки боекомплекта.

   А болван всё приближался, и сотрясающаяся земля, отдавалась в моих потрохах волнами боли. Он остановился на расстоянии метров трёх и посмотрел на меня с тем любопытством, с которым мальчишки разглядывают раздавленного жука на дороге. Я поднял голову, в глазах пошли красные круги. Я не выдержал -- я улыбнулся, как Пандар, там, в купальне:

   -- Что вылупился, манекен ходячий?! -- собрав последние силы, выкрикнул я. Получилось какое-то хриплое стаккато, но он, явно меня услышал, и слегка пригнулся, опершись на копьё.

   -- Ты умираешь, -- каким-то многоголосым шёпотом пропел он.

   -- Нет, я прилёг загорать, а ты мне солнце закрыл, пошёл вон отсюда! -- грудь моя заныла, а бок онемел.

   -- Почему в вас столько агрессии? -- просипел он. Казалось, что обыкновенный голос пропустили через хоровую обработку. Говорил он медленно, почти без интонаций. Его шлем, с ворсистым гребнем на затылке, отливал в ярких лучах Альтаира золотом, а копьё издавало лёгкое гудение.

   -- Учитывая, что я прилетел сюда для мирных переговоров и год просидел в тюрьме, мне трудно ответить на этот вопрос, -- сил говорить, почти не было.

   -- Вам не стоит сопротивляться нашей воле, -- мы несём для вас гармонию, в этом мире хаоса, -- он слегка наклонил голову в бок.

   -- Может у меня что-то со зрением, -- я закашлялся, стиснув зубы от боли, -- но я в упор не вижу этой вашей гармонии: вы такие же агрессивные ублюдки, как и все на этой свихнувшейся планетёнке! И кроме роста, и фонарей вместо глаз, не отличаетесь от самого последнего расиста... Если, конечно ты, своими титановыми мозгами, способен понять, о чём я.

   Некоторое время он молчал, словно, действительно пытался понять, что я ему втолковываю. Не реально опрятный и холёный -- он смотрелся среди этого разгрома статистом на съёмках фильма про войну... Если бы не рост.

   -- Я родился так давно, что уже не помню, этих времён... -- снова запел органный хор, говорил он, почти не шевеля губами, -- тогда небо было совсем другим. Я видел, как зажигаются сверхновые, и как умирают красные карлики, я видел непрерывность жизни и вечную смерть. Сейчас сильные и древние сошлись в битве, причину которой не понять тебе, твой разум слишком прост для этого. Можешь кричать, можешь молчать -- всё идёт, как идёт. Теперь нас поведёт в бой Властитель Мира, идущий скорпионом по мёртвой реке, Господин Новых Звезд, стреляющий рогом, вспенивающий бездну пустоты своим Словом, Воин свистящего цветка января, воин конской кожи сентября и июля, рыбо-пес, скачущий поперек дороги... Ты его близнец, подобно, как дева, может взвешивать овечье руно, которая, словно рак, скрывалось на илистом дне льющего воду. Ты станешь рыком льва, в пустыне, мощным, словно бык!

   Веки мои закрывались -- силы оставляли меня. Но было чертовски обидно, умереть под бред четырёх метрового урода, который, кажется абсолютно невменяемым психопатом.

   Я изо всех сил жевал губами, собирая в пересохшем рту слюну, мгновение и мой кровавый плевок полетел дугой в его сторону. Я слабо улыбнулся -- кажется, попал ему на лодыжку. Неужели он не прикончит меня, как Пандара в купальне храма?

   Он медленно нагнулся ниже, и вытянул свою огромную руку. Я зажмурился, представив на мгновение, как моя голова, так же, как и голова Пандара, отскочит в брызгах крови, с моей улыбкой, на моих губах... Надо набраться смелости, и открыть глаза...

   Фаланга указательного пальца, с идеальным полукругом ногтя, напоминала тушу странной рыбы. Перст указующий остановился на уровне моих глаз, которые я всё же открыл, продолжая улыбаться. И вдруг, мелькнула яркая вспышка, а потом стало темно...

   Раздалось тихое шипение, и дверь вырвало из стены, вместе с генератором защитного поля. Искрящиеся и дымные, покрасневшие куски металла полетели по каменному полу, а сидевшие за приборами военные, повскакивали с мест, доставая оружие.

   Из черноты только что образовавшегося проёма, вылетело с тихим гудением семь золотистых шаров, а затем, в комнату вошла девушка в чёрных доспехах и развевающимися чёрными волосами. Глаза её горели пронзительным, синим огнём. Следом за ней вошла вторая девушка, со светлыми волосами, и, тоже в силовой броне. В руках она держала модель мощного нуль-дезинтегратора.

   Военные замерли в разных позах, свет в комнате мигнул, а воздух, словно, сгустился, до осязаемого состояния.

   -- Никому не двигаться, смертные! Кто поднимет тревогу, будет задушен собственными кишками, вам ясно? -- Произнесла темноволосая девушка, мягким низким голосом.

   -- Да, богиня, конечно, -- в разнобой, не стройным хором отвечали люди в форме.

   Они произносили слова медленно, слегка заплетающимися языками, словно очень хотели спать.

   -- Вот и молодцы, -- одобрительно сказала Анат, возвышаясь на добрых три головы над людьми, -- а теперь, ты!

   Рука её указала на молодого оператора за пультом охраны.

   -- Разблокируй мне ангар, и активируй виман. А потом отключи все турели на территории. Договорились?

   Окончание слова перешло у Анат в тихое свистящее шипение, и, побледневший оператор вздрогнул, вытянул шею и, слегка кивнул.

   -- Как же я люблю, -- сказала Анат, с лёгкой улыбкой, -- когда с людьми, можно просто по-хорошему, договориться! Пойдём, дорогая Шаб, нам пора убираться из этого осквернённого храма! Но я ещё вернусь сюда. А вы, сидите и не высовывайтесь! Сутки!

   -- О, нас уже встречают, -- Анат плавно потянула ладонь на себя, и шарообразный джойстик описал небольшую дугу.

   Диск вимана снижался над городом. Мелькали внизу каменные строения с колоннадами, мощёные цветным хрусталём площади, украшенные мраморными фонтанами с резными статуями. Даже Башни Обороны здесь выглядели празднично.

   В центре города виднелся огромных размеров дворец, покрытый до блеска отполированными кварцитовыми плитами. Дворец имел приземистую пирамидальную форму, и по двум сторонам этой пирамиды шли ступени, до самой верхней площадки.

   Туда и направила Анат свой виман.

   На площадке по краям поднимались струйки разноцветного дыма -- тем самым хозяин дворца давал понять, что рад гостям и ждёт их. А по периметру стоял гвардейский караул, сверкая доспехами. Войны были коленопреклоненными, а простые встречающие слуги, лежали ниц, как разноцветные семечки на столе.

   -- Ты думаешь, он согласиться? -- спросила сидящая в кресле пассажира Шаба.

   -- Если не согласится он, то больше не согласится никто, -- твёрдо сказала Анат, -- а с Бараном, я связываться не хочу, да и палка это, о двух концах.

   Шаба слегка покачнулась в кресле -- диск вимана прошёл по параболе над верхней площадкой дворца, и начал снижение...

   ­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­

   -- Да, моя госпожа, этот мир катится в бездну безумия, и с каждым днём, ему всё хуже и хуже...

   Голос был слегка певучий и высокий.

   Ласковый тёплый ветер, немного влажный, пахнущей свежестью моря, колыхал края скатерти, свободные части одежд, и пряди волос.

   На просторной веранде, голубого мрамора, стоял длинный стол, накрытый самыми разнообразными лакомствами: от замоченного в овечьем молоке филе прозрачной рыбы, до фруктовой пасты с ликийским орехом.

   Слуг уже не было. У мраморного бортика, украшенного инкрустацией из ярко-синего базальтина, стояло трое: средних лет, лысоватый мужчина, с пышными бакенбардами, и мясистым раздвоенным подбородком и две красивых высоких и стройных девушки, одна блондинка, а вторая брюнетка. Обе они, в противоречие с дворцовым этикетом, были одеты в чёрные силовые доспехи, и увешены оружием. Разве что стройные ноги, выше колена (ниже были высокие поножи), до середины бёдер, контрастировали с угловатыми формами доспехов, не совсем по-человечески, прекрасных женщин.

   На мужчине же была пурпурная тога, рост он имел достаточно высокий, около двух с половиной метров (почти такой же, как у девушек), лысину украшал золотой лавровый венок, богато инкрустированный драгоценными камнями, а в руке держал чашу с вином, сделанную в виде перевёрнутой птичьей головы.

   -- Честно говоря, мне чихать на этот мир, вместе, со всеми тут собравшимися придурками, -- ответила Анат, -- Мут должен ответить за содеянное! Убив Баала, он только ослабил нас всех. Он идиот -- он даже этого не понимает!

   -- Госпожа, я Вас умоляю, -- развёл руками, -- что Вы хотите, чтоб я объявил войну Муту? Да мне хватает войск, только чтоб охранять эту башню...

   -- Твоя башня, грозное оружие, даже Баран на тебя не осмелился напасть, -- Шаба скептически ухмыльнулась.

   -- Да, конечно, -- пожал плечами, -- всё это великолепие (он кивнул за ограду веранды), естественно, нужно как следует охранять! И народ меня за это уважает, а я уважаю народ -- поэтому живёт хорошо, и ни с кем не сорится...

   -- Но Баал твой друг, -- нахмурилась Анат.

   -- Боже, как с Баалом нехорошо получилось... -- всплеснул руками.

   -- Точнее, его убили, -- подсказала Анат.

   -- Ой, -- покачал головой царь, -- жестокий век, жестокие сердца... А что я могу сделать? Таких, как Баал, сейчас уже почти нет, и скоро совсем не будет! Он умён, он светел, ну... не предсказуем, конечно -- многие его не понимают... но...

   -- Владыка! -- прервала его Анат, -- мы не собираемся объявлять войну Муту, мы просто его убьем, и заберём останки моего мужа и брата, а ты нам нужен, так как, я подозреваю, что в том месте, где мы окажемся, будет полным-полно Гибридонов, а кто, как не ты, умеешь их отключить? Ты же Великий Охотник, у тебя есть доспехи самого Адамаса, выкованные ещё Предвечными!

   На лице царя на мгновение мелькнуло выражение досады -- видно он переживал внутреннюю борьбу, или же просто эти уговоры его раздражали -- но возразить Анат?... Однажды, узнав о заговоре против мужа, она отравила на пиру сто семьдесят человек, раз и навсегда избавившись от оппозиции. Да и вообще, военным делом она была весьма прославленна, но, там, где не срабатывала сила, Анат шла на хитрости, лесть, уговоры, и откровенный подкуп, следуя своему девизу, что "человек должен быть либо приятен, либо полезен, либо и то и другое вместе". А если Анат находила кого-то приятным или полезным -- судьба такого была уже предрешена.

   -- Моё государство граничит с царством Йямму... -- начал было.

   -- Если Йямма хоть пискнет -- ты мне скажи, ладно? -- Анат зловеще усмехнулась.

   -- Я, конечно, доверяю тебе полностью, госпожа, -- вздохнул, -- но, вдруг гнев Илу падёт на меня и мой народ? Ты долго спала, о, госпожа моя, и не слышала, что произошло с Ирикелимом, а это было ужасно: люди плачут с этой истории! Эти несчастные потеряли совесть и стали поклонятся Чернобогу и Маре -- думали, они их защитят! Наивные! Урук Девятый приказал построить им святилища, и энергия потекла к Барану, как из водопровода! Вы будите смеяться, но Илу это не понравилось. Они вместе с Энлилем подняли свои боевые виманы, и поставили ультиматум -- либо это безобразие прекращается, либо... ну, вы понимаете... Потом -- бабах!!! Сейчас город не узнать -- на его месте огромная воронка, которая смердит радиацией за версту! Большинство гражданского населения, конечно, успело эвакуироваться, но те, кто остались, ожидая помощи от Барана, превратились в микрочастицы. А потом, вы представьте себе этих беженцев: ещё вчера у них были квартиры, а сегодня только чемоданы и разочарование! Вы предлагаете мне устроить Муту тёмную, да ещё и его самого отправить в Страну Далёких Предков, а тут уже начинается политика, милые дамы. Я, конечно, всё понимаю, но Йамму служит Муту. А оба этих беспредельщика ходят в любимчиках у самого Илу. Если мы, таки придушим этого пса Мута, чтоб ему распасться на молекулы, мы автоматически имеем двух разъяренных бессмертных Йамму и Илу. Последний, как вы знаете, один из верховных Владык. А его школьный закадычный товарищ Энлиль, занимает такую же должность -- и вы, вот так спокойно предлагаете мне поучаствовать в этой небольшой заварушке, которая закончится ядерным апокалипсисом? Я взываю к твоей мудрости, богиня! Ты всё хорошо подумала?

   После этой пламенной речи отхлебнул вина из кубка, и сделал брови "домиком".

   Гостьи переглянулись.

   -- Илу, всё же, отец мой, -- гордо произнесла девушка, полыхнув синим пламенем зрачков.

   -- Но он, так же, и отец Мута, Йамму и Балу, -- развёл руками, -- так что, вопрос сугубо семейный, а это иногда опаснее всего. А я, вроде, как лояльный служащий... С этой ситуации сквозит, как с чёрной дыры... А потом не забывайте про Великого Палача, Котара-Ва-Хасиса. Пригожий и Мудрый, как он цинично себя называет, служит Муту верой и правдой и, он не менее опасен, чем сам Владыка Смерти...

   -- Хорошо, -- кивнула Анат, вынув из разгрузки своих доспехов, ярко-лиловый, необычайной красоты кристалл, переливающийся в лучах Альтаира, и положила его на парапет, возле, царя, -- что ты предлагаешь, о, многомудрый Владыка Бэбила?

   осторожно взял в руки кристалл, и стал его внимательно разглядывать. Из кристалла исходило мягкое свечение, и на лице царя играли лиловые блики. Анат вынула второй кристалл: такой же, только ярко-оранжевый и положила его так же, рядом с ом.

   -- Я таки думаю, что Мута убивать не стоит, богиня, -- задумчиво ответил царь, -- наша задача найти тело Балу, и сделать это тихо, аккуратно и незаметно, без шума и пыли, как говорится...

   -- И? -- Анат вопросительно изогнула бровь.

   -- У меня есть хорошие маски, -- ответил, быстро убирая кристалл в карман своей тоги, -- в них нас никто не узнает!

   ГЛАВА 7

Панорама событий.

(Научный спор. Телешоу)

   -- И так, дорогие коллеги, -- пожилой мужчина с бородкой клинышком, небольшой залысиной, и изящным пенсне, в тонкой платиновой оправе, откашлялся в кулак, в котором зажимал мел, -- мы здесь имеем систему уравнений восьмого уровня, с вот этим блоком гипер чисел...

   Он дважды ткнул мелом по тёмно-зелёной грифельной доске.

   -- Таким образом, -- продолжил он, -- кватернионы взаимоуничтожаются, и мы получаем квадрочисла, которые можно рассматривать уже с базиса анизотропности...

   Он стёр что-то пыльной тряпкой, и с остервенением громко стуча мелом о доску, написал поверх стёртого.

   -- Тогда, решение данных функций, тяготеет к вектору "лямбда два", при ку и пэ, стремящейся к группе "сигма" штрих. Вот именно поэтому, разрыв ткани пространства на этом уровне, при геометрической динамике, имеет тенденцию вот к этой группе уравнений, с системой матриц некоммутативного ряда, и вот этим фрактальным фрагментом. То есть вариантов несколько -- всего тринадцать, но каждый из них описывает последовательность энтропийного "свёртывания" материи, пространства и времени, то есть, стремится к нулю. Вот так... вот так... есть вопросы, уважаемые Синоптики?

   Он задумчиво пожевал губами, положив мел на полку и вытирая руки влажной губкой.

   Аудитория хранила безмолвие. Мужчины и женщины, неопределённого возраста. Некоторые сосредоточенно что-то записывали, другие негромко перешёптывались. У одного лысого, как бильярдный шар, человека, вокруг головы, на уровне висков светилось кольцо, по которому вращалось голографическая модель какой-то планеты

   -- Ну, раз вопросов больше нет, приступим к ритуалу...

   -- Январь Патефонович, а каким уравнением представлен дополнительный, тринадцатый знак? -- тучный мужчина с широкими скулами, поднял руку с места.

   -- Ну, вот же, Нейтрон Ага -- тот махнул рукой, куда-то на край доски.

   -- Не обычное уравнение, -- заметил тот.

   -- Правильно, -- кивнул докладчик, -- либо мы получаем корень квадратный из нуля, что полная бессмыслица, либо произвольно назначаем переменную, что так же смысла особого не имеет. Аватар тринадцатого знака пока ещё отсутствует. Точнее он не обнаружен и ни коем образом не подаёт сигналов, не вписывается в систему, которая без него обречена на обнуление, то есть, все необходимые нам переменные, как вы понимаете, приравниваются к нулю. Только в таком случае уравнение может быть решено.

   -- Но, тогда вообще смысла во всей работе, не больше, чем излучения после горизонта событий.

   -- Вы правы, коллега, -- как-то грустно кивнул учёный, -- мне немного стыдно перед Айзором. Я не стал говорить ему, что никакая Арфа Гармоний нам не поможет. Хотя он, как потомок древнейших, мог прочесть мой разум. Даже открытое сражение, даже с перевесом сил -- это просто отсрочит неизбежный конец. Постоянная Птаха -- единственное, что мы можем тут ввести... Но в этой системе она играет роль переменной... Абсурд! Нарушение всех законов... но это так...

   -- Если незыблемые законы, которым повинуется всё во Вселенной, и люди и боги, - то это, прежде всего законы математики. Кто знает эти законы, тот знает то, что выше богов, -- встал со своего места во весь рост долговязый мужчина с широким лбом и окладистой, кучерявой бородой, каплевидной формы. Он был одет в белоснежную тогу с геометрическим орнаментом.

   -- Синоптик Пифагор, бесспорно, изрёк Истину! -- насмешливо произнёс средних лет мужчина, с большой залысиной на передней части лба, в которую упиралось треугольное лицо, -- но это не поможет нам в решении функции! И опять же -- переход постоянной в переменную...

   -- Синоптик Гогенхейм прав, -- кивнул мужчина с растрёпанной шевелюрой, толстыми линзами огромных очков, и щёткой усов, -- мы не сможем использовать принцип редукции волнового пакета -- казуальные изменения на лицо.

   Тут все зашумели, загалдели, в воздухе стали сверкать разряды статического электричества, раздались громкие хлопки, и в нос ударило озоном.

   -- ТИИХООО! -- стукнул докладчик указкой по столу.

   Все внезапно смолкли, и только чей-то голос с задних рядов, видно не успевший оборвать начатую фразу произнёс:

   -- ... и вообще, что за личность скрывается за вашим звучным псевдонимом, Январь Патефонович?...

   Докладчик нахмурился, и из его глаз вырвались два тонких красных луча. Кто-то громко ойкнул.

   -- Можно слово? -- спросил человек с широким щекастым лицом и спадающими на плечи светлыми с проседью волосами.

   -- Пожалуйста, Синоптик Айзек, -- кивнул Январь Патефонович.

   -- Досточтимые коллеги! Вновь завершается один из Великих Циклов Движения, -- начал Айзек, солидно нахмурясь, -- вновь собрались Бессмертные и их аватары в круговороте основных цветов, звуков и созвездий. Такое не раз уже бывало и такое не раз ещё должно случиться, но, ситуация выходит за рамки -- данность усугублена посторонним вмешательством, коие имеет целью блокировать одну из новоявленных ступеней развития. (Он прокашлялся) Все вы, конечно об этом знаете, и, наш господин, да осветится имя его в веках, и сестра его многомудрая, соблюдают нейтралитет из последних сил, дабы не лишиться, хотя бы такого хрупкого и шаткого равновесия. Тринадцатый аватар отсутствует до сих пор, потеряна связь с Великим Балу, который поддерживал нейтралов, и оказывал нам неоценимые услуги. Арии разбились на два лагеря, один из которых поддерживает богомерзких Расов. Тёмный не торопится созывать союзников, рассчитывая на всеобщий хаос и разобщённость. И, не смотря на то, что сейчас, его удар мог бы сместить равновесие в его пользу... Неужели так уж незыблема теория Птаха? Неужели её могут использовать в своих целях, словно игрушку? Только осознание причины кризиса поможет нам во всём разобраться... Причины и необходимости объединится всем! Понять друг друга...

   -- О боги! -- саркастически вздохнул Мут, отворачиваясь от монитора слежения, -- эти Синоптики до сих пор не умеют экранировать свои конференции! Да по сути-то, им нечего бояться -- я готов смотреть эту чушь каждый день, вместо развлекательного шоу! Это лишний раз доказывает, на сколько люди тупы и не расторопны в своих деяниях! Это тупиковая ветвь развития -- очевидный факт! В общем-то, их и не жалко -- удобрения чистых энергий, вот кто они такие! Да... Ты слышал это, Йамму? Йамму?? Ты меня слышишь?!

   Позади откинувшегося в кресле перед монитором человека, раздался протяжный вздох. Полуголый мужчина в задранной бронзовой тоге возлежал на мягком диване, в окружении пяти девочек, лет по десять- двенадцать. Девочки были абсолютно обнажены, только на ногах и руках у них были плетённые кожаные браслеты. Их только начавшие оформляться половые признаки были окружены кожаными шнурами скреплёнными кольцами. Двое из них ублажали чресла мужчины, который изредка бил их по спинам трёххвостым хлыстом. Девочки тихонько постанывали, не обращая особого внимания на красные рубцы, на вспухающие на коже.

   -- Йамму Силтавуори, -- резко произнёс Мут, -- ты можешь хоть на стандартную минуту отвлечься от своих дроидов?

   -- А зачем? -- визгливым голосом ответил тот, -- люди, те же дроиды, только удовольствия такого они не в состоянии доставить... давай детка, давай...

   Послышался свист хлыста и протяжный глухой стон.

   -- Что-то ты расслабился последнее время, брат, -- медленно произнёс Мут, глядя в стену бесформенного помещения. Стена выглядела, будто причудливо изогнутое облако клубящегося пара.

   -- Я накапливаю силы к сражению, -- Йамму мерзко хихикнул, -- подкинь мне сомы, во рту пересохло.

   -- Попей-ка лучше нектара, -- тоном, не терпящем возражений, ответил Мут.

   В воздухе возник серебряный кубок, сделанный виде человеческого черепа, который медленно поплыл к дивану. Йамму схватил его рукой свободной от хлыста, и, приподняв голову, сделал несколько жадных глотков, а затем скривил рот.

   -- Я хотел бы сомы, -- с капризными нотками в голосе произнёс он.

   -- Перебьешься, -- ухмыльнулся Мут, -- и вообще, как ты ведёшь себя в гостях? Хоть я и брат тебе, но ты в моём доме, не забывай. Опять налижешься сомой и начнёшь отрывать головы пленникам? Вот заметит Верховный, что энергия течёт к Чернобогу, и отрежет тебе твои причиндалы. Чем ты будишь уродовать самок после этого?

   -- Ах... -- сладостно простонал Йамму, щёлкнув хлыстом вновь, -- мне на всё плевать... Илу... он обещал мне построить... возвести... в общем... мои чертоги... такие же, как у тебя, брат. И укреплённые не хуже... Ой, мерзавка... маленькая дрянь...

   Мут хлопнул в ладоши пять раз, и дроиды застыли, даже облака пара остановили своё бурление -- время замедлилось до минимума.

   -- Так невозможно общаться, брат мой, -- ровным голосом произнёс он, -- ты перебираешь...

   -- Ну вот! -- гневно взвизгнул Йамму, -- ты обломал мне весь кайф! Я уже был близок...

   -- Хватит! -- отмёл его претензии Мут, -- нам нужно решить, что делать с телом нашего любимого братца: оно не может храниться у меня вечно, но и просто так оставлять его нельзя, иначе его попробуют возродить. Конечно, он не будет уже таким могучим, как при жизни, а если останется таким же идиотом, то это и вовсе не страшно -- но, его тело мы можем превратить в наш козырь...

   -- А давай сделаем вид, что мы его дезинтегрировали, а сами ещё подумаем? -- с надеждой в голосе предложил Йамму.

   -- Нет, так дело не пойдёт, -- глаза Мута зажглись оранжевым зловещим светом, -- ууууууууууууууу!

   Мут протяжно завыл на какой-то низкой ноте. От этого воя у любого обыкновенного человека лопнули бы барабанные перепонки и ослепли бы глаза. Но Йамму только поморщился.

   -- Давай сделаем из его черепа кубок? -- снова предложил Йамму, захлопал глазами и издал раскатистое карканье, почесав когтистой ладонью затылок.

   Мут был ростом почти в три метра, в набедренной повязке с золотыми черепами на кончиках ткани. Его могучие плечи украшали, словно крылья, кустистые поросли меха, а нос, покоившийся меж двух широких и плоских скул, рассекал лоб на две части.

   Йамму, был немного поменьше ростом, как и говорилось, в бронзовой тунике и сандалиях из человеческой кожи. Скорее всего, женской. Затылочная часть его черепа была сильно вытянута назад, и покрыта мелкими чёрными чешуйками, напоминающими щетину. Острый тонкий нос, узкие чёрные щели глаз, из которых торчали выпуклые глазные яблоки, и подвижные руки, с двумя локтевыми суставами. Меж его пальцев имелись кожистые перепонки.

   Он вынул из потайного кармана своей туники такого же бронзового, как и туника, жука, чем-то напоминающего скарабея, и усадил его на один из локтевых сгибов, над веной. Жук ожил, зашевелился, поведя бронзовыми усиками, и, воткнул в оранжеватую кожу Йамму своё жало. Его надкрылки затрепетали, и стало видно, как голубая кровь брата Мута медленно заполняет его брюшко, выплёскивая взамен густую золотистую жидкость. Йамму закатил глаза, обнажив кроваво-розовые белки, и издал какой-то невнятный клёкот, толи, подражая дельфину, толи, выдавая вольную импровизацию.

   -- Интересно, что будет потом, когда Вселенная погибнет? Возобновится ли через бездну времени непрерывность жизни? -- медленно произнёс Ямму.

   -- Мне плевать на Вселенную и на всё сущее, -- Мут опрокинул в чёрную щель рта кубок с напитком, -- Я помню гигантские волны магмы, и разряды молний, я помню битву, при сотворении Мира Эолов... как я понимаю сейчас Древнейших -- мне до смерти надоело бытие! Я так устал от этого... Меняются имена, эпохи, места и миры -- а по сути всё это одно и тоже... безумное однообразие... если бы бессмертные могли сходить с ума, я бы давно сошёл... Как бы я хотел стать сумасшедшим...

   -- А уничтожение Вселенной Бытия, не кажется тебе сумасшествием? -- пакостно хихикнул Йамму.

   -- Основы мироздания не в силах уничтожить даже Древнейшие, -- Мут покачал головой, -- а так... может что-то потом поменяется? Изменится, хоть на йоту? Тогда можно будет по-королевски развлечь себя такими понятиями, как "удивление" и "познание"...

   -- А можно, даже, -- Йамму в возбуждении, приподнялся с дивана, опершись о его спинку, -- можно поучаствовать в создании своей Маленькой Вселенной, где будет всё всегда меняться, при этом незыблемым будит только сам принцип Вечных Перемен! Представляешь себе такое, брат?

   -- В тебе погиб художник, Силтавуори, -- ухмыльнулся Мут, прищурившись.

   -- Ты же знаешь, я не люблю, когда ты называешь меня так, -- Йамму скривил лицо.

   -- И так, тело Балу, -- Мут напряг желваки, -- я слушаю твои соображения, брат.

   -- Мы убили его, чтоб он не стал Тринадцатым Воплощением, -- Йамму, нахмурясь, отвечал, словно заученный урок, -- тогда геометрия пространства-времени будит нарушена, и можно будет начать цепную реакцию. А ты, или я, можем воплотить Тринадцатый Фактор в себе, и управлять всеми бессмертными, или разрушить Множественность Вселенных... Но в пророчестве Птаха Инженера было сказано, что убиенный Балу, вернётся в наш мир, в облике бессмертного, но человека, могущественного, но слабого, взрослого и ребёнка, который и станет Тринадцатым Воплощением...

   -- Так, -- кивком подбодрил его Мут.

   -- Честно говоря, я тут вижу какую-то аллегорию, брат, -- Йамму прервал свой ответ, -- "бессмертный", "человек", "могучий", но "слабый", "ребёнок", "взрослый" -- что это за парадоксы? Может это намёк на невозможность возвращения Балу в наш мир? Или на то, что он приползёт сюда, какой-нибудь букашкой, или крокодилом?

   -- По волнам генома, от браков Бессмертных с людьми, возникают Титаны, если ты помнишь... -- скептически поджал тонкие губы Мут.

   -- Нет, конечно же, твоё предложение логично и естественно, -- закивал головой Йамму, -- если в пророчестве говорится про человеческую оболочку, то все Ка Балу, нужно поселить в одного из людей, а потом, отождав ровно год, просто убить его. Пророчество даёт ведь некую вольность в частотах колебания реальности, и мы можем этим воспользоваться. Но, видишь, как получилось: сначала Спонтанный Переброс, а потом, эти придурки, они даже между собой не могут договориться...

   -- Да... -- кивнул Мут, -- со смертными пора кончать: энергии с них всё меньше, а тупеют они всё быстрее.

   -- Слушай, может, всё-таки дезинтегрируем его останки?

   -- И станем вечно отлавливать его Эолы, которые будут плодиться и множится? Нет уж -- как ни велик риск от хранения тела, вряд ли кто-то сможет его найти... Нуванэми -- это сложно...

   -- Ха! Точно! Я надеюсь, что Илу скоро построит мне обалденную военно-морскую базу! Я хочу такую же Хора, как у тебя, брат...

   ГЛАВА 8. Д

венадцать неизвестных

   (эхо событий)

   Простыня пахла дезинфекцией, запах такой, резкий и приятный. Холодный, синий чужой -- вот какой запах, как в кино, когда космос показывают. А перед глазами у меня складка: белый бугор простыни, а на ней полинявший штамп "жилой блок N19, ЭЛИ- 371". Это чтоб в прачечной не путали. И за бугром с этими надписями, голубоватым на чёрном фоне угла комнаты сияет тридэ. Глаза слипаются, но я хочу ещё посмотреть... передача не понятная, но я смотрю видео, как все взрослые, до поздней ночи... трудный день сегодня -- физподготовка в школе, я отжался пятнадцать раз... а Сунзи только четырнадцать... как хорошо...

   Мама сидит в кресле, читает книгу, и экран освещает её лицо снизу, она похожа на зомби! Грустит мама часто -- это, наверное, от того, что ей тут не нравится, с непривычки: просыпаться под громкие звуки весёлых песен, ходить строем, как военные. Мне нравится! Иногда, конечно Смотрящие кричат, могут и шокером вмазать -- тут главное не зевать, как следует кушать и спать крепко.

   Хорошо и уютно, ноги гудят, как трансформаторная плата... а в ногах тепло: рыжая Лорка лежит и тарахтит, как компрессор на станции фильтра... Она довольная, дремлет... а я не хочу спать... с завтрашнего дня, у нас в классе вводится Практика Лояльности -- все ребята и девчонки, кому уже девять лет, два часа работают на оборонном заводе помощниками операторов! Там снаряды делают и самолёты ремонтируют! Вот это жизнь! Не то что у нас было... хотя я скучаю по ребятам из своего класса... но здесь! Не знаю даже... как будто мы на войне и сражаемся за нашу страну и за Президента Императора... Вообще, устаёшь конечно тут, но я думал, что Эмиграционный Лагерь, это что-то плохое, (дядя Юро так говорил, дескать, там вас будут мучить, заставлять работать, а увидел бы он, какую нам форму выдали -- серую, с двумя серебристыми зигзагами на вороте, и кепки с орлом). Лорка всё мурчит, она уютная...

   Вот когда я стану на заводе главным... вот тогда... что там сказал этот парень, в синих перьях? А на глазах его какие-то стеклянные круги, наверное, мониторы... он не согласен? С чем? Засыпаю...

   -- Я, как специалист, не согласен с Вами, Январь Патефонович, история всегда оперирует источниками, поэтому легенды, домыслы и профанации... это не моя работа...

   -- И всё же? Скажите тогда, откуда взялась эта история про тех, так называемых "Двенадцать Неизвестных"? Просто людям нравятся загадки и тайны, которые они не в состоянии постичь? Или за этим что-то кроется?

   -- Как вам сказать? И "да" и "нет" -- это древняя легенда, которая пользовалась популярностью на нашей прародине, Земле, не знаю, насколько нашим тридэзрителям будет это интересно, в свете наших отношений с, так называемой, метрополией...

   -- Помилуйте, уважаемый синоптик, так ведь наша передача и называется "Загадки Прошлого", и наши дорогие тридэзрители, конечно интересуются и нашей историей, и историей их прародины, не смотря на недобрую память о войне... в которой наша планета не могла проиграть, так как мы боролись за собственную независимость...

   -- Скорее, независимость внутреннюю, осознание самих себя, самостоятельной гуманоидной расой, способной и верить, и знать и чувствовать...

   -- Вот был бы здесь Президент Император, вы сорвали бы аплодисменты Атланта Первого, так как именно эти слова он и произнёс, в той горячей речи на собрании представителей НОМов, да, вы совершенно правы, но, вернёмся к теме нашей беседы... двенадцать неизвестных: красивый вымысел? Замена религиозных доктрин? Или же Часть замысла нашего рубахи-парня, Президента Императора? Как вы, специалист, это расценили бы?

   -- Ну, тут можно сказать, что мы, немного пытаемся заниматься самовосхвалением...

   -- Почему вы так считаете?

   -- Дело в том, что наша далёкая прародина, она, как бы, в силу своей переразвитости, стала деградировать, вот и академик Шанкер говорил: -- не родившее материнское чрево, или же не умершее материнское чрево -- не в состоянии понять нового, но создаёт его. Вот и в нашей прародине был такой феномен...

   -- Двенадцать неизвестных?

   -- Да, почти... Сначала их было двое, затем трое, потом шестеро, затем, девять... а уж под конец -- двенадцать и тринадцатый, должен был возникнуть, по мнению мартовцев, но... вы понимаете...

   -- Конечно, их лженаука...

   -- И так, да... В общем, как специалист, скажу так...

   -- Внимание, родители! Отведите от экранов ваших детей... (хрипловатый смех)

   -- Да, вы правы (смех повторяется), сколько существует человечество, столько среди нас и живут тайные ордена и кланы... тому масса примеров... только разведка нашего уважаемого Президента Императора, только они ведут себя демократически, но даже и им, не мешало бы перенять некоторые вещи...

   -- Вы так спокойно критикуете наших защитников?

   -- Да, но абсолютно по-доброму...

   -- А, я просто не понял вашей метафоры... да, напоминаю тем, кто только что законнектился, у нас в гостях, профессор квинтэссенции третьего созыва Синоптик Траволта Вестфальский...

   -- Спасибо, Январь... я думаю, что тридэзрители меня узнали... и так, даже с такой ужасной рекомендацией, я расскажу правду, у нас в Империи Первых, это, вроде, как зачёт?... (смех)

   -- Вот, только что, охранник, который работает у нас на Атланта Первого сделал мне знак вас прикончить, а я испугался и не стал (многоголосый смех)...

   -- И так, когда древние Боги, наши прародители, пришли на старушку-Землю, они знали, что люди, только первая стадия разумной материи. Они долго возились с нами, рассказывали нам первые способы постижения формул физики, химии, и технологической обработки... Но... они часто нас наказывали... и было за что!... Люди, которые только что отошли от животных, стали сливаться с Великими... Но, что они говорили??? Доблесть, ярость и продолжение рода!!! А вопрос, принципиально стоял в другом! Если мы такие умные, почему мы такие глупые? (смех в зале).

   -- И вот, горстка энтузиастов, взявшая себе за цель, достучаться до небес, сделала это! На Земле их называли нацистами, но они поняли систему "червячного перехода" и встретили самих Бессмертных! В общем, первые упоминания об обществе "Девяти Неизвестных" относятся к третьему веку до Большой Религии -- те, из наших тридэзрителей, которые видели предыдущую программу, помнят, о чём я говорю... Так вот.. на Земле была такая страна, Индия... И был там царь, звали его Ашокой. Продолжая дело своего деда царя Чандрагупты, Ашока проводил политику объединения Индии, погрязшей в междоусобных войнах. А далее, этот царь, в какой-то момент отправился завоевывать государство Калингу, располагавшееся между Калькуттой и Мадрасом, в "метрополии". Война оказалась кровопролитной: погибли тысячи людей. Количество убитых повергло Ашоку в ужас. Он отказался от дальнейшего присоединения земель "огнем и мечом", поняв, что истинное господство можно приобрести, только познав истину Бессмертных. Говорят, что царь Ашока основал некий Орден Хранителей, которые не допускают знания к не подготовленным умам...

   -- Достойный правителя Аттолана...

   -- Но есть и другая версия...

   -- Версия чего?

   -- Событий... Их братство называлось "братство Осириса"... В честь одного из воплощений наших Многоуважаемых... Но тут, вопрос, скорее, более философский -- готовы ли люди к знаниям? Один ответ, нет! Так как обыватели боятся нового, но второй ответ -- да! И именно его выбрал президент-император, чтобы доказать торжество нашей расы! Зиг хайль!

   -- А сейчас мы прервёмся на рекламу...

   -- Ну, что, гнида? -- Анат криво ухмыльнулась, -- жить хочешь?

   Глаза её вновь светились синим огнём, а на земле, возле бруствера, лежал офицер и блевал. Ему было очень плохо -- он, исполняя свой воинский долг, пытался не пропустить богиню к каменному мегалитическому строению.

   Строение являло собою начисто срезанный склон горы. Он выглядел так, словно огромный нож отрезал кусок "торта". Результатом этого была ровная стена пород, гладкая и прямая, метров пятнадцать в высоту, и полукруглая площадка под ней, примерно того же радиуса.

   Сейчас, на этой площадке лежали груды закоптившегося металла, которые были когда-то оборонным кибер-комплексом "Орион", и, несколько мёртвых тел из обслуги.

   Оборонный комплекс не только имел множество видов различного оружия, и вспомогательных боевых серв-машин, но и обладал мощным генератором различного диапазона защитных полей. Он был выстроен вокруг небольшого алтаря, серпообразной формы, закрывающего нишу в скале, и мог остановить небольшую армию, вознамерившихся без разрешения господина Мута воспользоваться Норой Червя (узлом лей линий). Армию -- да, Анат и Шабу -- нет. Хоть остановить двух богинь, было в принципе возможно, но, бессмертные оттачивали навыки боя тысячелетиями, против них нужно было выставлять себе подобных. Поговаривали, правда, о "предвечных квантовых процессорах", на основе которых, легендарный клан древнейших Даган, создавал некогда боевые машины, и прочие уникальные приборы -- но... эта история настолько обросла слухами, что сложно было понять, где тут правда, а где вымысел.

   -- Убей меня, богиня... -- прохрипел офицер охраны, -- что ты, что они -- сделают это...

   -- Ты будешь жить, если только поймёшь, зачем, -- Анат вытянула руку, медленно сжимая пальцы.

   Старший лейтенант закашлялся со стоном, схватившись ладонью за горло:

   -- Мут меня убьет... так уж убей лучше ты...

   -- Мне не нужна твоя жизнь, -- Анат вновь усмехнулась, причём не добро...

   Шаба коснулась плеча в униформе, и кожа офицера, словно, задрожала -- кровь, выступившая из ран, стала на глазах темнеть и сворачиваться.

   -- Парень, ну не будь ты идиотом! Ты любишь господина своего, Баала? -- спросила Анат.

   -- Он бессмертный и благостный... -- почти прошептал лейтенант.

   -- Ну, и? -- Анат вскинула левую бровь.

   -- Мут, так же могуществен и благостен... но... Я пропущу богиню...

   -- Тогда твоя просьба исполнена....

   С этими словами, Анат отсекла голову несчастному, и она в брызгах крови, покатилась по камням. Шаба вскрикнула.

   -- Успокойся, подружка: он возродится вновь, -- Анат плюнула в песок, -- просто станет немного поумнее... В этом и кара, понимаешь?...

   -- Ох, -- только и выдохнула Шаба, -- ты не перестаёшь удивлять меня... Ты такая благостная...

   -- Шаба! -- резко прервала её Анат, -- сейчас я не хочу близости совокупления, так что: спокойнее...

   -- А зачем ты спрашивала его разрешения на вход? -- спросила Шаба, слегка приобняв подругу за гибкую талию, -- он же смертный и от него...

   -- Милая, пора тебе понять, -- Анат кивнула, словно самой себе, -- энергетическая благостность, важна даже в мелочах... (она задумчиво огляделась) Где же этот хитрозадый тип?...

   Ярко вспыхнула молния, и перед обеими девушками вырос тёмный силуэт.

   Он напоминал немного прозрачное, быстро вращающееся веретено, с размытыми контурами. Из недр этого явления раздался почти человеческий голос.

   -- Я дико извиняюсь, милые дамы, я уже тут, оденьте это...

   Силуэт перестал мерцать и сделался человеком, одетым в силовые доспехи сложной конструкции -- левая и правая сторона груди была украшена чуть вогнутыми зеркалами.

   (а это был именно он) протягивал в ладони две пары солнцезащитных очков. Третью он придерживал пальцами на лысеющим лбу.

   -- Владыка Бебила! -- воскликнула Шаба, с улыбкой.

   Анат странно посмотрела на него, и, не уверено протянула руку.

   -- Спасибо, что, хоть, пришел, -- сказала она, надевая очки, -- я уже заскучала тут, думала сложить о тебе эпическую песнь, или засадить площадку цветущими эвкалиптами...

   -- Я всё понимаю, моя госпожа! -- слегка поклонился дамам, передавая им очки -- но престол так трудно оставить: в самый последний момент всплыли некие дела, государственной важности, и... (он обвёл площадку взглядом)... но, как я успел заметить, моя госпожа и её благостная компаньонка без особого труда справились с первой преградой. Старый и больной царь, только мешался бы у вас под ногами...

   -- Ой, только не начинай свою любимую песню, старый жулик, -- отмахнулась Анат с кокетливой улыбкой, которая ей так шла.

   -- Короче, Йамму держит тело в Нуванэми, на острове Уоми -- скакать далеко, но, будим надеяться, что безопасно.

   -- Как эта хрень работает? -- поинтересовалась Анат.

   -- Там, справа, есть рычажок, -- слегка скартавил царь, и опустил на лоб свои очки.

   Раздалось электрическое гудение: вокруг богини возник толерантный кокон... почти что, смазавший её силуэт -- примерно такой же явился вместе с владыкой.

   -- Вот так, будет нормально, -- хрипло молвил царь Бебила, -- главное, не делайте резких движений...

   -- Ух, ты! -- восторженно произнесла Шаба, -- прям как "зед пространстве"!

   Анат, то есть её кокон, качнулась, подошла к каменной нише, которая оканчивалась внутри узором срезанных пород. Рядом был оттиск ладони, словно впечатанный в камень. Туда-то и положила ладонь Анат. Раздался треск. На месте стоящих фигур у срезанной стены, возникла пустота...

   -- Смерть... вам она нравится?

   Голос шёл, вроде, с неба, нависшего над тремя смазанными фигурами...

   -- Слышь, ты! -- Это был голос Анат, -- а ты сам-то жить хочешь, урод? Видать знаешь, про что речь?

   Они стояли под ярко-голубым небом, на асфальтовой пустынной трассе, перед контрольно-пропускным пунктом с полосатым шлагбаумом. Вокруг (как говаривали древние), куда бы вы ни кинули взгляд, была рыжая потрескавшаяся равнина глиняной пустоши, словно стягивающая тонкой паутиной горизонт от края до края. Сверху, безмолвным гонгом звенело жарой солнце.

   Надпись над дощатом КПП гласила: "Психиатрическая лечебница "Нуванэми" -- частное владение: вход строго по пропускам!".

   -- Я только хотел отнести своему племяннику новых рыбок! -- выпучил глаза и вытянул губы трубочкой, от чего стал похож на тапира, -- они серебристые... кажется, их можно передавать...

   В большом проёме будки виднелась голова начальника охраны, одетого в униформу Наёмников Ноября, которые служили Муту. Под серой его фуражкой, виднелось лицо такой же серой и складчатой кожи. На лице были вытянутые красноватые глазки, а между ними рос чуть шевелящийся, морщинистый хобот, под которым топорщилась рыжеватая щетина, а уши были кокетливо схвачены золотистой прищепкой: всё в целом делало его похожим на слоника - дегенерата.

   Перед выкрашенным жёлто-чёрную полоску шлагбаумом, стояли два легионера - гибридона: сильные и гибкие, по пояс не отличавшиеся от людей, они пружинисто прохаживались на своих неестественно выгнутых птичьих ногах, поскрёбывая когтями по асфальту.

   Начальник прищурил красноватые глаза:

   -- Снимите очки, -- снова голос шёл от куда-то сверху, -- эти двое, они с вами?

   приподнял очки, перестав мерцать, и покосился на Анат и Шабу, которые невинно обнимались. Они продолжали быть в очках, но отключили их.

   -- Да, -- они родственники по линии матери троюродного брата, а их бабка, Августина...

   -- Проходите...

   Один из гибридонов нажал пальцем на кнопку пульта и шлагбаум начал медленно подниматься, а легионеры расступились, подняв к верху стволы своих мощных третьих ДеМатов.

   Анат разочарованно хмыкнула, и передёрнула рычаг генератора огромного, сигарообразного излучателя, который поменяла на посох ещё перед этим.

   Оружие зловеще загудело центрифугами накопителей.

   -- Они тут ручные, с руки едят, это приятно, -- богиня улыбнулась, почти, как недавно, на площадке, нависая над несчастным офицером.

   сделал в сторону Анат "страшные глаза", призывая к спокойствию.

   Они миновали КПП, и двинулись по пустынной и знойной дороге дальше.

   -- Я всецело уважаю Вас, моя повелительница, -- пробубнил, приложившись к глиняной фляге, и булькнув горлом, -- но Ваш гнев продиктован, скорее злобой на Мута, которую рождает его собственная злоба, а вовсе не поступками этих несчастных, которые ему служат...

   -- Я знаю, -- кивнула богиня, -- я умею балансировать свои энергии. А ты, старый раздолбай, постарайся, чтоб я это делала сегодня редко -- договорились?... Я тоже, как и ты, умею нервничать...

   -- Все мы подобны... -- философски и, немного не в тему изрёк правитель Бебила.

   -- Бессмыслица, всё это напоминает мне сон... -- медленно произнесла Шаба, глядя на ярко-голубое небо в котором проплывали два силуэта затонувших бригантин, покачивающих лоскутами своих призрачных парусов.

   -- Заткнись, Шаба! -- прикрикнула богиня, поправив ремень своего излучателя. Винтовка была украшена разноцветными кристаллами, и ствол её сиял фракталами видимых полей.

   -- Милая, разве тебе так хочется пострелять? А тот лейтенант? Ты оторвала ему голову... -- Шаба поморщилась, -- он был такой красавчик...

   -- Завали свой рупор, дорогая, -- Анат сплюнула вновь, поморщившись, -- на тебя дурно действует жара...

   -- Я не чувствую жары, ты же знаешь.

   Тягостное молчание продолжалось около получаса, пока все трое шли по раскалённой асфальтовой дороге.

   Впереди, в жидком мареве разогретой поверхности появилась приближающаяся тёмная полоса, за которой виднелся призрачный силуэт, напоминающий не то скалу, не то высотное здание.

   Всё бы это напоминало типичные Аттоланские миражи, если бы не масштаб изображения -- он был огромен.

   Через некоторое время, троица остановилась возле крутого обрыва, в который упёрлась дорога. Обрыв был ровно срезан по прямой, словно кусок масла, а перед ними простиралась теряющаяся далеко внизу, во мгле, ровная квадратная пропасть. Даже лучи солнца не проникали на такое большое расстояние. Неестественно ровные и гигантские формы искусственного рва, рождали странные ощущения собственной ничтожности, словно муравей глядел в шахту лифта. В центре этой прорези высилась также идеально выточенная в форме вытянутой призмы, скала, на верху которой из того же каменного массива был вырезан каменный дом, с узкими окнами и галереями, переплетающимися с длинными лестницами по его стенам. Всё это было безлюдно, призрачно и, до ближайшей каменной площадки возле здания, казалось не меньше километра.

   Все трое, даже богини, замерли, разглядывая сие величественное и грандиозное сооружение

   -- А вот и Нуванэми! -- изрёк Нимрот, глядя вдаль, -- Хора умалишённых в царстве Мута, а по сути, лабораторный комплекс и обыкновенная тюрьма.

   -- Не обыкновенная, я бы сказала, -- задумчиво возразила Анат, поджав губы.

   -- Тяжеловесная архитектура, -- покачала Шаба головой, -- мне такой стиль не нравится.

   Анат бросила на неё насмешливый взгляд.

   -- А что? -- девушка вскинула брови, -- у каждого есть право на личное мнение. Лучше скажи, как нам лучше перенестись по воздуху, через эту пропасть?

   -- Наймём гибридонов Мута, и они построят нам мост к парадным воротам, -- усмехнулась Анат.

   -- Изящная идея! -- Шаба тоже улыбнулась.

   -- Не хотелось бы входить через парадное, -- Анат вновь созерцала величественную каменную постройку.

   -- Я тебя не узнаю, о, храбрейшая из воительниц, -- Шаба перестала улыбаться, -- разве только что ты не жаждала расщепить всех на атомы?

   -- А ты, кажется, агитировала меня за мир и человеколюбие, не помнишь? -- Анат прищурилась, -- я не хочу поднимать тревогу: они могут попытаться уничтожить тело или используют его в качестве заложника... тогда всё насмарку.

   -- Если Повелительница Жизни, позволит мне... -- начал было Нимрот.

   -- Говори, не томи душу, змей вавилонский, -- Анат устало вздохнула.

   -- Я думаю, что нам стоит связаться с местными шахтёрами...

   -- Шахтёрами? -- удивилась Шаба.

   -- Конечно, госпожа, -- кивнул царь, -- что бы поддерживать огромнейшие сети здешних коммуникаций тут живут и работают тысячи смертных. Я называю их шахтёрами, так как они почти всегда работают в толще скалы.

   -- Идея довольно любопытная, мой полу-бессмертный друг, -- Анат покровительствующе похлопала царя по плечу, от чего тот едва не упал на асфальт.

   -- Шаба, дорогая, -- Нимрот откашлялся, -- скажи этой милой женщине, чтоб она прекратила надо мной издеваться...

   -- На правду, царь, обижаться грешно, -- Анат назидательно подняла палец вверх, -- ладно, давай, вызывай своих этих шахтёров...

   -- Полюбил Апрель руно, терпко зелено вино...

   -- В предвкушенье новой жизни обратился Май в быка...

   -- И раздвинул облака двойственный Июнь, капризный...

   -- Заглянувший в бездну рак, стал Июлю добрый знак...

   -- И в пурпур одетый Август, предвещает рыком смерть...

   -- Вечной жизни круговерть -- Сентября очаг домашний...

   -- В равновесии Октябрь возведёт любые башни...

   -- Но в кольце противоречья, есть сомненья Ноября...

   -- Только так Декабрь сможет, точно в цель послать стрелу...

   -- И взлетит Январь упорный, к высоте вершины горной...

   -- А сверкающий Февраль радостью наполнит даль,

   -- Чтобы Март восславил песней братства нашего скрижаль...

   Прозвучал гонг, и снова мёртвая тишина.

   Круглый стол сверкал тёмной зеркальной поверхностью, напоминающей крышку концертного рояля. Это сходство усиливалось двенадцатью белых клавиш, расположенных по всему краю стола.

   -- Что нарушено единым звуком молчания?

   -- Кто сжигает за собой мосты и дороги?

   -- Мы должны молчать, но молчать больше нельзя... Правда и сказать, особо нечего -- идеальный удар мечом не имеет цели, так как в полёте ты должен сам успеть его перехватить и ответить своим Инь: всё это всего лишь процесс, и мы сами, такой же процесс внутри другого -- осознав это, можно уже не углубляться в измерения, можно уже там просто быть... как боги и делают... Виртуальность сознания, это чисто человеческая фишка... да... но и она, в свою очередь, должна быть разыграна...

   Тринадцатый... ох, как он всё портит... а может и объединяет... но, сначала, конечно же портит -- система перестаёт быть кратной... Да, Январь, формула простого числа -- это же так просто, вот и смотри, экстремум нирваны квантов здесь превышает норму...

   -- Уравнение Неведомого здесь не функцианирует...

   -- Никто ещё не опровергал Постоянную Птаха...

   -- Это печально... но и доказать эту теорию на сто процентов никому не удалось...

   -- Система разрушится, без модуля самодостаточности -- а тринадцатый, по слухам, мало на него тянет... И с чего вы взяли, что это именно Балу? Я сомневаюсь в этом -- он похищен, а система бездействует... Система не может не реагировать на собственный сбой...

   -- Просто всех тошнит: может и просто так, а может и от неизвестности...

   -- Да... надо многое объяснить... с самого начала -- уж больно сильно оно всё обросло побочными событиями... Нам нельзя быть единым целым, но мы должны держаться вместе, нам нельзя помогать или мешать естественным событиям, если только, конечно, невмешательство будит угрозой для сохранения знаний. Мы не служим людям, и не служим богам, но вынуждены заключать с ними союзы, иногда на заведомо проигрышных условиях. Мы лояльны друг другу, хотя и часто не можем добиться меж собою согласия и противостоим самостоятельным решением других наших партнёров... Нас, как бы, вроде и нет совсем, хотя кое-кто знает о нас. Наша единственная задача -- служение Естественному Ходу Вещей и Событий... Но помогут ли эти наши знания, и это служение перед лицом надвигающейся катастрофы? Возможно, эта катастрофа станет последней, и наши знания, просто больше никому не будут нужны. Тогда мы уснём, и проснёмся лишь к тому моменту, когда будит хоть кто-то, кому мы можем передать всё, что знаем, всё что храним... Если, конечно, кто-то такой когда-либо появится в Вечности...

   ГЛАВА 9.

Нуванэми

   (на штурм сумасшедшего дома)

   -- И здесь ничего не видно, -- разочарованно произнесла Шаба, глядя на каменную стену. Глаза Шабы слегка светились в темноте зелёным.

   -- Ни карты, ни путеводителя... -- разочарованно вздохнул Нимрот, -- а я думал, что Йамму...

   -- Повесит тут указатели? -- Ехидно договорила за него Анат, -- а всё потому, старый пень, что я послушалась тебя, поверила, что ты знаешь, где эти твои Шахтёры живут... а ты...

   -- Госпожа, -- оправдываясь, произнёс владыка Бебила, -- я был здесь последний раз лет пятьсот назад: тут всё поменялось... обычно в этом месте стояли силовые установки, которые питали агрегаты коммуникаций... ну, посты охраны, само собой... а потом, технические коридоры, и подземные посёлки смертных...

   -- Я всё равно не вижу никаких скальных пустот, хоть как-то напоминающих коридоры, -- Шаба продолжала осматривать стены вырубленного в скале тоннеля, по которому они шли уже пару часов, не встретив ни одной развилки, и, которым не пользовались, как минимум лет пятьдесят, семьдесят.

   -- Но не может же этот тоннель вести в никуда? -- задумчиво произнесла Анат: её глаза тоже светились в темноте ярко-синими точками.

   -- Конечно! -- воскликнул царь, -- люди никогда просто так ничего не делают!

   Шаба хихикнула, продолжая осмотр стены.

   -- И зачем я с вами только связалась, -- Анат сплюнула на пыльный каменный пол, -- будим гулять тут до Великого Нуля...

   -- Я твой преданный слуга, госпожа, -- напомнил Нимрот.

   -- А когда-то ты служил Йамму...

   -- Когда я узнал, что он сексуально озабоченный, да и к тому же любитель незрелых девочек, отвращение наполнило меня, -- Нимрот склонил голову, -- и я понял...

   -- Да, ты понял, -- продолжила Анат, -- что если Балу спас жизнь такому полукровке, как ты, нужно платить тем же... Верно?

   -- Балу велик! -- царь часто закивал головой.

   -- А Йамму отобрал у тебя твои храмы...

   -- Это был довольно грубый поступок, -- Нимрот развёл руками, -- но что я мог сделать, скажите мне, милые дамы? С ним и с Мутом? Я?

   -- Тебе повезло, что глупость Мута дошла до предела, и он решил убрать меня из игры...

   -- Это была его ошибка...

   -- А Шаба, верная и преданная подруга, которая всегда берегла гармонию жизни.

   -- Вот-вот, -- вмешалась Шаба, -- давайте постараемся никого не убить...

   -- Посмотрим, -- Анат поморщилась.

   -- Нет, девушки, -- Нимрот поморщился, -- убивать никого и не придется -- нас никто не видел, и, во-вторых...

   -- Боги всемогущие! -- воскликнула Шаба.

   Две пары глаз немедленно устремились в направлении её взгляда...

   В темном провале коридора светились несколько желтоватых пятен, сильно напоминающих глаза живых существ... мрак пещеры, словно ожил, и темнота слегка шевелилась...

   -- Что я говорил? -- Прошептал еле слышно Нимрот, -- а я говорил, что тут не безопасно... Храни нас Баал...

   -- Он умер, -- напомнила ему Анат, сквозь сжатые губы...

   -- Ну, тогда я не знаю...

   -- Так... -- прошептала богиня, -- вот сейчас писать не нужно, владыка: сейчас твой выход... по замыслу режиссера...

   -- Это гибридоны? -- чуть дрожащим голосом спросила Шаба, отступая медленно на шаг.

   -- Ну, уж точно, не группа поддержки из пансионата благородных девиц, -- Анат медленно сняла с плеча свой излучатель антиматерии. Накопители тихонько зажужжали.

   -- Я, конечно, всё понимаю, -- забормотал Нимрот, -- но самое главное сейчас, просто не делать резких движений...

   В коридоре раздалось тихое утробное урчание, которое рокотом разнесло эхо подземелья.

   -- Они неприятно пахнут, -- Шаба несколько капризно выпятила нижнюю губу, и растеряно посмотрела в глаза подруги -- глаза их теперь уже не светились, -- давай оденем очки, чтоб они нас хуже видели?

   -- Мудры слова твои, богиня, -- Нимрот стащил свои очки со лба на глаза, повернул выключатель и стал мерцающим коконом.

   -- Эй! -- Анат почти шипела, -- царь, хорош прикидываться шлангом! На тебе доспехи прародителя человечества! Ты, собственно...

   -- Богиня! -- перебил её Нимрот, и голос его дрожал, видно от спешки, -- я не пользовался ими, примерно полторы тысячи лет, я не уверен, что...

   -- Да засунь свою неуверенность в задний проход, царь... ты царь, или где? -- богиня водила стволом из стороны в сторону.

   -- Ну, причём тут это? -- донеслось из кокона, с некоторым оттенком негодования, -- на кого я оставлю народ Бебила, если со мной что-то произойдёт? Что-то нехорошее?

   -- Уважаемый Владыка, -- Шаба пыталась говорить тихо и быстро, -- ведь вас нарекли Урином! Вы, подобно ему, побеждали всех животных...

   -- Орион, звучит лучше, -- поправил царь, -- и, потом, милые дамы, от него так воняло...

   -- Если эти животные лишат нас наших оболочек, -- Шаба вжалась в стену, -- наши Эолы будут блуждать долгие столетия, прежде чем воплотятся, а то, что от нас останется, будит вонять ещё хуже... правда, конечно, не долго...

   -- Ох... девять в десятой степени джиннов Сринагара! -- донеслось из кокона, -- кажется сенсор активации запоролен... как же там было то?... Золотой Телёнок, пробел, шестьдесят шесть, кажется... нет... день рождения мамы... нет -- я его не помню... что там? Авраам, нижнее подчёркивание, собака, точка, нет... гадство... опять не то...

   Из темноты коридора надвигалось шуршание, и, вскоре, в слабом фосфорицирующем свете от индикаторов доспехов и оружия девушек, возникли подрагивающие, словно в неуверенности, мохнатые суставчатые конечности, противно скребущие каменный грязный пол...

   -- Моча и стрелы? Понятно -- сука... что же там?...

   -- Напомни мне, если дело выгорит, -- Анат обратилась к Шабе, -- я пришью этому клоуну пару квантовых процессоров в его тупую башку... может соображать начнёт быстрее?...

   Внезапно из темноты, со свистом рассекая воздух, выскочило кожаное гибкое лоснящееся щупальце с буграми присосок.

   Анат резко отклонилась в бок. Шаба вскрикнула. А из ствола излучателя вырвалась полоска дрожащего, будто студень, тёмного воздуха. Кусок суставчатой мохнатой ноги отлетел, и с противным хрустом ударился о стену коридора. Раздался скрежещущий клёкот, и брызнула мутно-зелёная жижа. Свет глаз в темноте полыхнул ярко-оранжевым... Раздалось многоголосое глухое уханье. Любого бы в этой ситуации пробрал животный ужас -- почти невидимые и неведомые противники, были готовы умереть за свою территорию...

   Шаба, сжимая в руке бластер, выглядывала из-за плеча своей подруги.

   В это же время, из темноты брызнул фонтан ярко- салатовой кислоты, появилась голова на длинной шее, увенчанная раскрытым клювом с раздвоенным языком, раздалось противное шипение.

   Шаба едва смогла уклониться от обжигающей струи: несколько капель, попавшие на её наплечник, шипели и пузырились, быстро испаряя в воздух едкий смрад.

   Излучатель Анат извергал античастицы, в дециметровом диапазоне: отрывались конечности, брызгала жижа, но не видно было количества нападавших.

   Вдруг стены коридора осветились холодным фиолетовым светом тонкой иглы когерентного луча из бластера Шабы. На пару секунд стало светло, как днём. Сидящие в полу-присяде гибридоны шарахнулись назад, беспорядочно шурша лапами: их был целый выводок -- около сорока особей. Но в глубине коридора на потолке и стенах виднелись трещины, из которых также вылезали силуэты мутантов, потревоженные шумом и криками боли своих сородичей.

   Из-под разрубленных конечностей передних (а коридор помещал их вшестером) выскочили тараканы -- полметра в холке насекомые, с растопыренными жалами. Вот это уже напоминало спланированную атаку. Хоть и была богиня, почти всемогуща, но она, отбросив Шабу назад, отступила -- её пси-возможности не действовали на выродков из генетических лабораторий Мута. Зрелище действительно способно было вселить панику, даже в сердца бессмертных. Опасность потерять физическое тело была для бессмертных равносильна тяжёлому нокауту, а использование многочисленных энергетических тел -- хлопотно и энергоёмко. Потеряй они сейчас свои тела, и это на долго вывело бы их из активных действий -- что в настоящий момент могло грозить поражением...

   Полным поражением, и весь глубинный смысл этой фразы, даже боги боялись себе представить сейчас... По тому-то и полезли они в эти гиблые места, чтоб захватить тело Баала... потому-то Мут и Йамму берегли это тело, словно зеницу ока...

   И вдруг, раздался резкий электрический треск, а вместе с ним громкий возглас из кокона:

   -- Баал Всемогущий, двести тридцать восемь!

   В пещере, вдруг вспыхнул яркий свет, послышался тихий свист, и уродливые существа стали распадаться в пыль с той же скоростью, с которой сгорает бумага на ветру. Их плоть шипела и обугливалась, а клювы и пасти распахивались, разрываясь в немом вопле...

   -- Мог бы пароль и поумнее придумать, -- Анат прокашлялась и, с достоинством отряхнула фрагменты плоти гибридонов.

   Чёрные вяленые куски плоти и хитиновой оболочки валялись под ногами, и от них клубился гнилостный пар...

   -- Всё кончено? -- дрожащим голосом спросила Шаба.

   -- Да, милая, всё позади, -- Анат обняла её за плечи.

   -- Я вспомнил! Вот что значит ежедневные упражнения! -- Нимрот выключил очки и сиял, словно урановая пластинка в гамма диапазоне.

   -- Я тебе мозги-то вправлю, -- замахнулась на него Анат.

   -- Богиня! -- Нимрот прикрыл голову руками, -- я, чисто затупил! На пять мгновений! Не более! А вы, таки помните, как вы были маленькими?

   -- Мама подарила мне вулкан, -- дрожащим голосом ответила Шаба, убирая бластер в набедренную кобуру.

   -- Царь, -- Анат чуть наклонила голову в бок, -- ты, это, так не делай больше...

   Она повесила излучатель на плечо, и шагнула вперёд.

   Если бы боги были чувствительны к неприятным запахам, то они бы сказали, что воняет ржавчиной. Но боги, как известно, избирательнее людей в своих ощущениях, хотя...

   -- Воняет ржавчиной, -- поморщилась Шаба.

   -- Так мы и почти пришли! -- воскликнул Владыка Бебила.

   Где-то отчётливо слышались звуки капающей воды.

   Коридор оканчивался более просторной, горизонтальной шахтой, вдоль которой был натянут канат и шли тускло поблёскивающие рельсы. Канат слегка болтался в воздухе, как гигантская струна, а из шахты доносился гул, и мерцали в перспективе тусклые и редкие фонари...

   -- Номер смены?! -- затребовал хриплый голос.

   Металлический стук начал утихать, и капель сочащейся воды вышла на первый план.

   -- Пять тысяч тридцать девятая! -- крикнул Нимрот.

   С противным скрипом и скрежетом, ехавшая по рельсам дрезина остановилась. Её акустическая машина, печально выдвинула свой резонаторный поршень, а на рельсах вспыхнули искры.

   -- Чо ты произнёс, фитюх несмазаный? -- голос имел не одобрительные интонации, -- назови бригаду!

   -- Моя бригада, самая правильная в пещерах, -- Нимрот, вытянул вперёд ладонь и улыбнулся, -- а я, твой корешь... Помнишь Нима?

   -- Что же, дурак, несёшь всякую хрень! -- голос рассмеялся, немного не естественно, -- вам куда?

   -- Да на генераторную наряд, -- со вздохом ответил царь Бебила.

   -- Ну, садись, подвезём! -- прокопчённое лицо скрывалось за шлемом и очками "кошачий глаз", -- а что за девчонки с тобой?

   -- А нет ни каких девчонок, Марк, ты уже видишь, то, о чём мечтаешь...

   -- Да я тебя подкалываю, старый пень -- садись уже, Ним! Ты помнишь, что десять МРОТов мне должен, за матч с "Охреневшими"?

   -- Ну, как не помнить? -- царь Бебила ухмыльнулся левой стороной рта, -- с получки отдам...

   -- Ладно, чертила, садись к нам, -- человек в каске, что-то смотрел в путевом журнале, сидя в кабине дрезины, -- провезу, провезу, как по курорту -- никаких чудиков не будит... Как твоя племянница?

   Гулко стучали колёса, тускло горел бледный свет тусклых зарешеченных фонарей в квадратных каменных нишах, а сидящие в дрезине тихонько переговаривались, не слушая друг друга. Сидящие позади людей бессмертные, словно были окутаны мраком, и их почти не замечали и не слышали. Хоть бессмертные и умели немного съёживаться, слегка уменьшая свои размеры, но при своих двух с половиной метрах, даже уплотнив собственную ткань, они едва поместились на узких скамьях дрезины, предназначенных для людей. Стены шахты состояли из огромных каменных блоков, пригнанных друг к другу так, что меж ними не пройдёт и человеческий волос. Говорили, что так умеют строить жрецы древних культов, которых боги обучали лично, ещё в незапамятные времена. По стенам змеились чёрные кабели коммуникаций, будто щупальца гибридонов в давешнем коридоре. Шаба поморщилась.

   -- Значит это и есть те самые Шахтёры, которых мы искали?

   -- А ты знаешь их, владыка?

   -- Да боже мой, чтоб я их знал -- я же Нимрот, царь...

   -- О'кей

,

Урион... Хотя, это была идея первой безграмотной команды, почти, как твоя -- почему двести тридцать восемь?...

   -- Орион! Сколько можно повторять...

   -- Я ещё понимаю "Баал"...

   -- Шаба, хватит его подкалывать...

   -- Ну, тебе же можно... А у тебя правда есть племянница?

   -- Дамы, хватит... вы помните, зачем мы здесь?

   -- Ты уж, хрен старый помолчи...

   -- Между прочим именем "Нимрот" назывались в 21-м веке ракеты "воздух-земля"...

   -- А про подземелья, там ничего не было?...

   -- Сперва разводят сунуть голову в петлю, потом говорят, заткнись, не правильно сунул -- женщины, одно слово...

   -- Сунул?

   -- Владыка, сейчас огребёшь...

   -- Я хотел сказать, истинные порождения Шакти...

   -- Вот это более корректно...

   -- Как может быть более корректно и менее корректно?

   -- Поверь мне, Шаба, может...

   -- Погадаю-ка я кроссворды... а то с вами с ума сойти не долго...

   -- Взииииииииииииииииии!

   Скрип тормозов, лязг металла... Дрезина медленно остановилась.

   Просторная шахта расходится на несколько направлений, а по центру высилась круглая каменная площадка, с высеченными на ней буквами ПР - 29.

   На площадке стоял, покуривая самокрутку, кентавр в стальной каске, и бронежилете. Да, да -- самый, что ни на есть, настоящий кентавр, на половину человек, на половину конь! На его лошадиной спине была наброшена попона, так же снабжённая бронепластинами. Он тоже относился к разряду гибридонов, и тоже был искусственным созданием, хотя, в отличии от тех, из коридора, имел более высокий интеллект, и вспыльчивый характер. Он вальяжно облокотился об внушительных размеров, станковый пулемёт, стоящий за высоким стальным бруствером.

   Каменную площадку обвивали железнодорожные стрелки, меж которыми тускло горели семафоры. Над развилкой путей нависли полосатые шлагбаумы, из-под краски которых выбивалась рыжая ржавчина. Рядом с пулемётом, с другой, от кентавра стороны, стоял яркий прожектор.

   -- А что такое ПР - 29? -- почему-то именно это вопрос заинтересовал Шабу, а вовсе не присутствие тут кентавра-пулемётчика.

   -- Пункт распределения, двадцать девять! -- словно отвечая на её вопрос, хрипло прокричал кентавр, -- предъявляем путевые листы!

   Он перегнулся через бруствер, протягивая руку к сидящим шахтёрам.

   Марк, управлявший дрезиной, и принявший на борт группу бессмертных, отцепил с пояса кожаный планшет, и подсвечивая нашлемным фонарём, беззвучно шевеля губами, стал рыться в бумагах. Затем он вынул какой-то лист тонкого пластика, и протянул кентавру. Кентавр снял с пояса маленький фонарик, зажёгшийся ярким фиолетовым светом.

   -- Так... -- бормотал кентавр, разглядывая лист -- ага...

   -- Слушай, Циллар, ты нас сегодня второй раз уже проверяешь, -- не выдержал Марк.

   -- Надо будит, сто раз проверю, -- процедил тот, не отрываясь от своего занятия, -- а кто это с вами?

   -- Да дружбан мой, из нашей бригады: Ним Бебил. У него наряд в генераторную...

   -- Рога Чернобога, -- вздохнул Нимрот, -- придётся вмешиваться.

   Он слегка привстал со скамьи, и простёр свою руку, на которой вдруг замерцал странный перстень, с желтоватым камнем. Свет исходил из камня, и мерцание было очень частым.

   -- Мы с этими людьми, -- медленно произнёс царь, и голос его непривычно звенел в тишине залы -- едем в генераторную, на нулевой контрольный уровень, там утечка радиации, и дело не требует отсрочки! А если мы будим мешкать, или запрашивать начальство, нам всем грозят неприятности! В ваших интересах, пропустить нас, и, как можно скорее.

   -- А женщины тоже с вами? -- спросил кентавр, сдвинув каску на бок, и почёсывая затылок.

   Всё же обдурить кентавра гораздо сложнее, чем обдурить человека.

   -- Да, -- спокойно ответил владыка Бебила, -- это специалисты из лаборатории ядерного синтеза, физики.

   -- Физички, -- закивала головой Шаба, и Нимрот покосился на неё с видимым неодобрением.

   Кентавр так и застыл со шлемом, съехавшим набок -- под этим шлемом явно происходила интенсивная работа мозга, что-то его очень смущало, как-то не укладывалось в голове, но вот что -- он никак не мог понять... казалось, что вот она, эта мысль, прямо перед глазами, но стоило на ней сосредоточиться, мысль тут же ускользала... а была ли вообще эта мысль? Циллар не знал. Просто беспокойство мимолётное... А если что-то не укладывалось вместе с уставом караульно-постовой службы, по тому же самому уставу, подобное стоило без сожалений отметать в сторону, что Циллар, после непродолжительной внутренней борьбы, и сделал. Да и говорил этот рабочий, очень убедительно... Зачем же тогда сомневаться, если путевой лист в порядке?

   На мгновение, ему пришла в голову шальная идея, словно сквозняк в караульном помещении, что в путевом-то листе не написано ничего про генераторную на контрольном уровне, но так как они туда едут, значит, написано, а он, не заметил. Но, ведь им нужно ехать... работа стоит...

   Циллар медленно, словно нехотя, вернул лист Марку, после чего, с некоторым облегчением вздохнул и поправил шлем.

   -- Сейчас переключу вам... он дёрнул какой-то рычаг за бруствером, раздался лязг стрелок, и один из семафоров, зажёгся зелёным.

   -- Только без фокусов там, физички, -- ухмыльнулся Циллар, -- а то будите мужиков от работы отвлекать...

   -- Ах ты, конь... -- начала было Анат, но владыка Бебила крепко зажал ей рот, не смотря на серьёзное сопротивление с её стороны.

   -- Странный он сегодня, -- сказал Марк хохотнув, когда дрезина набрала скорость, и её акустическая установка мерно выбрасывала резонаторный поршень с тихим посвистыванием, -- бабы ему какие-то мерещатся! Конь озабоченный! Скажи?

   -- Я это и хотела сказать, -- мрачно процедила Анат, но её никто из людей не услышал.

   -- И вообще, -- кивнула Шаба с умным видом, -- слово "баба" унизительное название для человеческой женщины, ограниченной низко социальными и репродуктивными свойствами.

   Анат внимательно посмотрела на подругу, но та принялась изучать стены тоннеля.

   Нимрот молчал, дуя губами на укушенную руку.

   -- Да если целыми днями вот так вот торговать своим хлебалом на переезде -- ещё и не то начнётся, -- хохотнул напарник, обращаясь к Марку, -- синдром скалистого ужаса, слыхал про такое?

   И оба громко засмеялись...

(а в это время, ещё тогда...

Интерлюдия от редакции

)

   Почти на границе двух районов Москвы: Тверского, и Марьиной Рощи, находится довольно-таки необычное место.

   В принципе, коренные жители, и, даже многие из гостей столицы, не видят в этом месте ничего удивительного -- такие же улицы, такие же пробки, те же дома (облупившийся кирпич, зеркальные стёкла в алюминиевой оправе), рекламные вывески...

   Когда-то, более двух тысяч лет назад тут находилось капище древних Балтов, восходящих к латенской культуре, точнее, впитавших в себя весь древний мистицизм северных кельтов. В последствии тут селились племена вятичей, которые так же не остались равнодушными к этому месту, и так же использовали его. Почти до двадцатого века в истории Земли, племена вятичей сохраняли древние языческие обряды, хотя уже многие их соплеменники давно исповедовали христианство. В частности любопытен был их обычий, так называемого "трупосожжения", то есть манера сжигать трупы сородичей, способ, привнесенный арийскими и прочими кочевыми народностями из районов Ирана и Индии. Так вот, прах с костями, вятичи помещали в глинянный сосуд, расписанный древними охранными рунами, после чего такой сосуд водружался на специальный деревянный столб, который вкапывали у дороги. Иногда эти стволы украшали ликами древнеславянских богов. По все вероятности, загробный путь человека, видился тогда таким же путем, вечным движением души умершего меж мирами, потусторонними обиталищами Великих Богов. Скорее всего идея деревянного столба, увенчанного сосудом с останками человека возникла из элементов культуры друидов, которые поклонялись священным деревьям.

   Позднее это место было заброшено, и потеряло своё былое значение: вокруг ставили бытовые постройки. Архитектор Жилярди в 1802 году возводивший Мариинскую больницу неподалёку, называл это место: "Чёрный двор".

   Когда в тридцатом году двадцатого века пролетал над столицей на правительственном самолёте Иосиф Сталин с Лазарем Кагановичем -- по легенде он посмотрел на пустующее место и изрек: -- Почему такое мэсто пустует? Надо тут построить что-то... что-то сильное, болщое...

   Правда есть и другая точка зрения -- идею воздвигнуть на этом месте театр пришла знаменитому Глебу Бокию, "Красному Тарквемаде", как его называли некоторые за глаза. Правда он об этом знал и, по слухам искренне обижался, объясняя своим аппонентам, что великая сила непознанного должна служить на благо Советской страны. Глеб Иванович, с точностью корифея игры в бильярд расчитал комбинацию -- высказав свою идею при Лаврентии Берии, который как раз в тот момент привлёк внимание генсека, он знал, что тот на ближайшей встрече со Сталиным, тот обязательно выдаст ее за свою, либо поделится ей с Кагановичем. Каганович тогда тоже находился в фаворе Вождя и Отца народов. В свою очередь, человек не глупый, хоть и своенравный Сталин поймет, откуда пришла мысль, так как общался с Бокием не раз и похвально отзывался о его методах, соответственно и скромность оценит и даст проекту "зеленый свет". Глеб Иванович, возглавлял на тот момент не только специальный шифровальный отдел ОГПУ СССР. Так же, он являлся членом тайного оккультного ордена ЕТБ (Единое Трудовое Братство), который занимался изучением "интуитивных" технологий, воздействующих на мозг человека, аномальными явлениями и прочими перспективными технологиями. В частности, в 1926 году, под эгидой ЕТБ состоялась экспедиция Николая Рериха на Тибет, в составе которой, под видом монгольского ламы присутствовал не безызвестный Яков Блюмкин -- агент ОГПУ, посланный собирать секретную информацию о древних учениях, и участвовать в свержении Далай-ламы XIII. Свержение провалилось...

   И так, возвращаясь к театру, точнее, к его зданию. Бокий, к тому моменту владел достаточной информацией, для создания в Москве оккультного сооружения, не уступающего в масштабах и силе древним храмам. Верно выбранное место, нужный размер и форма, собранное необходимое количество артефактов, могли дать поразительный эффект. Выбранное им место, пропитанное древним мистицизмом, являло собой трещину земных пород, глубокого залегания, которая искажала электромагнитные линии поля планеты. Если построить на этом месте крупное каменное здание, пятиконечной формы в горизонтальном сечении, верно сориентированное по "линиям Леи", то есть лептонным потокам, можно сконцентрировать огромные объёмы энергии. И в древности, в этом районе часто возникали анимальные явления: в частности, выход из недр концентрированных плазмоидов, которые могли перемещаться в пространстве и времени, а главное, имели возможность влиять на людей, их мысли и самочувствие, или просто быть грозным наступательным или оборонительным оружием: этим свойством часто пользовались древние жрецы, хотя и не понимали всей сущности явления. Тогда ещё не знали о ЭОЛах -- энерго- образующих личностях: это было известно только древнейшим, допотопным цивилизациям, угасшим с приходом последнего ледника.

   Во время войны (а театр строился в период с 1934 по 40 год), считалось, что лучи этой "звезды" направлены в сторону пяти московских вокзалов. Совпадение ли это, или же не совсем, но Бокий и эксперты из ЕТБ ставили задачи более глобальные. Новый Храм должен был ориентироваться на древние центры тех самых цивилизаций: один луч показывал направление к древнему центру царства Гипербореев, второй, на легендарную Атлантиду, третий направлен в сторону Аравийского полуострова, где существовал легендарный город Ирам Многоколонный, четвёртый же, проходил по современным на тот момент границам Индии и Китая, указывая на погибшую культуру Лемурии. Пятый, указывал на истоки легендарной Агарты, на северо-востоке Евразии, народы которой, по легендам, переселились позднее в район Тибета, основав подземное государство мудрейших правителей. Так же, лучи Нового Храма пересекали точкаи радиационных полюсов Ван Алена.

   Ну а как реализовать службы и инициации в Новом Храме, если в Советской России официально, религия была под строгим запретом? Конечно же, сделать театр, где люди перевоплощаются в героев или злодеев, где идёт, близкая к шаманству работа, и огромное выделение эмоциональных энергий. Кстати сказать, и артефакты вятичей в древних кувшинах, и амулеты, всё было собрано в глубоком подвале пятиконечной формы, для усиления энергии "концентратора" здания. Бокий считал, что и речка Напрудная и храм Иоанна Воина, что в Екатерининском парке -- всё это даёт идеальные условия для нового Храма.

   Глеб Иванович уже имел в кармане проект, созданный архитекторами Каро Алабяном и Василием Симбирцевом. Театр считался уникальным сооружением своей эпохи: первый небоскрёб Москвы - 65 метров, естественный стилобат древнего капища, сложная и изощрённая архитектура, включающая в себя огромное количество лестниц, переходов, коридоров и тайных помещений. Многие актёры театра, проработавшие в нём по двадцать и более лет, признавались, что так и не изучили всех его помещений, а известный драматург и писатель Григорий Горин, даже заблудился в нём.

   Под уникальной вращающейся сценой снимался один из эпизодов культового советского фильма "Кин-дза-дза". Одна из интереснейших актрис той эпохи, Фаина Раневская, ушла из театра со словами: -- "Я не играю на аэродромах!": настолько сцена и пространство театра поражали своими размерами.

   Первые изображения пятиконечной звезды известны ещё с три тысячи пятисотого года до нашей эры, найденные на глиняных табличках, в развалинах древнего шумерского города Урук. Египтяне называли пентаграмму "звездой псоглавого Анубиса", бога врачевания, покровителя усопших и одного из судий Загробного Мира. В Вавилоне (откуда родом Владыка его (Бебила) Нимрот, настолько верили в спасительную и охранную силу пятиконечной звезды, что чертили её на лавках, и складах, чтоб уберечь ценности от грабителей. Так же и вавилонские цари использовали её в своих печатях, как символ одного человека, покорившего четыре координаты -- стороны света (возможно об этом знал и сам Сталин).

   Древние греки называли её "пентальфа": "пять букв альфа" -- потому, что в эту фигуру вписывались именно пять первых букв греческого алфавита, а пифогорейцы считали её символом пяти изначальных элементов: воды, огня, воздуха, земли и духа. Пифагор утверждал, что пентаграмма, или, как он её называл, гигиея (в честь греческой богини здоровья Гигиеи), представляет собой математическое совершенство, так как скрывает в себе золотое сечение.

   Древние евреи почитали её на ряду со "звездой Давида", и называли обе фигуры "Печать Соломона", так же, считалось, что пятиконечная звезда олицетворяет "Пятикнижие" -- священные тексты Моисея.

   У саамов русской Лапландии пятиконечная звезда считалась универсальным оберегом, защищающим оленей, -- основу жизненного уклада большинства северян.

   В Эпоху Возрождения, Леонардо да Винчи вписал в пентаграмму силуэт своего знаменитого "витрувианского человека" -- голова, руки и ноги.

   Многие тысячелетия, этот символ означал защиту и мудрость, целостность мировосприятия. Но тут в Европе возникла святая инквизиция, которая, борясь с "пережитками язычества", переименовала звезду в "Ногу ведьмы", а её перевёрнутый (двумя лучами вверх) вариант, вписывался с подачи Элифаса Леви, в главный символ сатанизма -- сигил Бафомета: голову Чёрного Козла, олицетворяющего падшего ангела Сатанаила.

   Русский царь, Николай I своим указом от 1 января 1827 года ввёл звёзды на эполетах офицеров и генералов, 29 апреля 1854 года звёзды были добавлены на погоны. После февральской революции эти знаки были отменены. В Советской России под ней подразумевалось единство мирового пролетариата всех пяти континентов Земли: пять концов звезды -- пять материков планеты. Красный цвет -- цвет пролетарской революции, он должен был объединить все пять континентов единой целью и единым началом. Большая советская энциклопедия давала такую трактовку этому символу: "...красная пятиконечная звезда... -- символ конечного торжества идей коммунизма на пяти континентах Земного шара...". Таким образом, красная звезда -- знак Коминтерна.

   В общем -- становится ясно, что именно этот символ, был избран для Нового Храма Искусств: и позитивная, и негативная его суть устраивала молодое советское государство, точнее, его тайных идеологов. В общем, хаос стал возникать во всём мире, в понимании древних принципов и символов -- вспомним свастику, измаранную нацизмом, символ солнцеворота, и странный поступок товарища Войкова (в честь которого названа станция московского метрополитена), коий, после расстрела царской семьи начертал пентаграмму. Начало двадцатого века было суетливым...

   В общем, даже зная подоплёку всей истории Нового Храма, сложно однозначно трактовать его. Только одно можно сказать с большой долей вероятности: не могло сложиться иначе, в данном месте, и в те времена... По тому и сказано было в начале: место это имело странное воздействие. Иногда, человек, попадавший в этот район, словно уходил в себя, и мог запросто, будучи в здравом уме, и трезвой памяти, оказаться возле станции метро "Новослободская", а то и вовсе уйти к Савёловской. Случалось, даже просто попасть в аномальную зону пространства-времени. После этого люди уже не возвращались обратно...

   Возможно, я слишком подробно описываю это место, но поверьте, у нас не много специалистов по 20-му веку, и эти данные удалось раздобыть с большим трудом, так что минимальное присутствие самолюбования тут обусловлено. К тому же, как показалось нашим аналитикам из "ЦеРБеРа" -- это даст ключ к пониманию событий, происходивших в дальнейшем.

   В прочем, простила нас редакция, и Вы, уважаемый читатель, простите (не верное использование стилей - прим. редакции)!

   Это был вторник, 20 марта, 2012 года. Прошло два дня с тех самых загадочных событий, возле поликлиники номер двадцать два.

   В тот день, по иронии судьбы, отмечался Всемирный День Астрологии, а с астрономической точки зрения был День Весеннего Равноденствия.

   К тому времени, театр уже назывался "Театр Российской Армии". Так вот, прямиком к нему, со стороны Институтского переулка, с ритмическим шумом подволакивая ногу, одетый в грязные лохмотья, и, наверняка пахнущий не приятными запахами, ковылял бездомный. В руках он сжимал потёртый, жёлтого цвета полиэтиленовый пакет, с огромной надписью "Распродажа в Стокман!". Время было раннее, около пяти утра, и, не смотря на загруженность центра города, прохожих и автомобилей, почти не было...

   -- Ну, с Катькой-то у меня ничего нету, я тебе отвечаю!

   Рядом со входом в Екатерининский парк, прямо напротив Суворовской площади, возле ларька "Крошка-Картошка", сидел на асфальте довольно не трезвый человек, и разговаривал с вороной. Ворона внимательно слушала его, нагнув голову вбок, склевывая длинным, неторопливым клювом, кусочки ржаного хлеба, которыми человек, делился с птицей, сам заедая ими короткие глотки из коричневой пластиковой бутылки, с сорванной этикеткой. Он поморщился после очередного глотка, вытер нос грязным рукавом джинсовой куртки. Ворона же, внезапно повернув голову на семьдесят градусов против часовой стрелки, высунув из раскрытого клюва язык, прошипела:

   -- Он приближается, Айзор: я чувствую его.

   Пьяница, не меняя сморщенного выражения лица, делал вид, что смотрит в горлышко бесформенной бутылки.

   -- Ох, Катька-катька... Каларати, ступай за ним скрытно, на расстоянии, -- прошептал он, почти не шевеля губами, и, на мгновение, его зрачки осветились голубоватым сиянием.

   -- Да, брат мой!

   -- Не рискуй понапрасну...

   -- Да, брат мой...

   -- Книга у него, забери или узнай, кто за этим стоит...

   Взмахнув крыльями, ворона поднялась над Суворовской площадью, а пьяница, прислонившись к ограде парка, казалось, уснул...

(Продолжение штурма больницы)

   Около сорока минут рабочие молчали. Молчали и бессмертные. Дрезина неслась по длинной галерее, потолком которой являлась часть огромной трубы газопровода. Мелькали будки компрессоров, из которых, будто ветви, тянулись жёлтые трубы, с редкими "плодами" красных вентилей.

   По всей вероятности, именно эта галерея соединяла центральную часть Нуванэми с внешней границей гигантского рва.

   Вот кончились те, немногие тускло-желтоватые фонари, и наступил мрак. Светилась только приборная доска дрезины и нашлемные фонари рабочих. И вдруг, вдалеке показалась полоска яркого света. Дрезина подкатила ближе, и все увидели, что это прорези в стенах галереи, которые давали свет днём, для экономии энергии. Теперь ехать стало интереснее -- правда снаружи были видны в основном отвесные каменные стены гигантского рва, к которым изредка лепились стальные лестницы, заканчивающиеся поржавевшими люками, навесными наблюдательными пунктами, вокруг которых, как и галерее вились трубы, входящие в какие-то агрегаты, подвешенные над пропастью.

   На одной из площадок слепящим пятном сверкал огонёк сварочного аппарата -- рабочие копошились вокруг стоек одной трубы. Со скрежетом и стоном поворачивалась стрела огромного подвесного крана, с контейнерами, закреплёнными на канате -- они лениво покачивались. Неожиданно, мимо спикировал довольно крупный Сирин, громко выкрикнув что-то не разборчивое, и с шумом взмахнув кожистыми крыльями, он (она?) исчез за бортиком галереи.

   Но вот дрезина вновь въехала во мрак тоннеля, послышался гулкий стук колёс, отражённый от стен, и за поворотом уже тускло сияли фонари.

   Скорость движения стала постепенно снижаться -- впереди, из кофейного полумрака показались створы огромных металлических ворот с гермозатворами. А по краям их, возвышались гигантские мохнатые статуи, покрытые серой свалявшейся шерстью. Именно в этот момент и стала очевидна разница между людьми и бессмертными: люди не сильно-то и отреагировали, им было привычно, хотя, возможно и страшнее, а бессмертные знали, что они тут гости незваные, они внимательно разглядывали фигуры. Это были сторожевые псы Мута. Их обличие напоминало лабрадоров, только ростом метров около восьми. Кобели... Да, причиндалы внушительных размеров... Они сидели симметрично, подобно двум статуям. То, что они живые, было понятно только по чуть качающимся, бледно-розовым языкам, больше напоминающим вывешенное на балконе одеяло: они шумно дышали, в глазах их отсвечивали оранжевые блики, а в воздухе стоял не очень приятный запах...

   -- Чем они их кормят? -- Шаба поморщилась.

   -- Ой, лучше тебе не знать этого, моя богиня, -- ответил Нимрот, -- да, мне бы таких рассадить по границе Бебила -- хрен кто сунется.

   Он начал возиться на узкой скамейке, активируя свои доспехи вновь, но уже на малой мощности.

   Собаки замерли, подобрали языки, и, наклонив головы в сторону дрезины, чуть оскалились, но молча. И хвосты их не шевельнулись.

   Марк остановил двигатель, и выпрыгнул из дрезины, двинувшись в сторону контрольно-пропускного сканера, держа в руках магнитный пропуск

   А Нимрот, встал во весь рост -- вогнутые чаши на его доспехах сияли нежно голубым светом. В руке он держал небольшой серебристый свисток, почти как тренер в спортзале.

   -- Милые дамы, заткните уши, -- он поднёс свисток к губам и принялся в него дуть.

   Любой человек, не услышал бы никакого звука, но органы слуха бессмертных во много крат превосходят человеческий слух, по количеству диапазонов волн. Сам Нимрот, хоть и не был Древним Бессмертным, всё же одел звукопоглощающие наушники, а Шаба и Анат, крепко прижали ладони к ушам.

   Морды собак расслабились, языки снова вывалились из открытых пастей, а головы вернулись в прежнее положение -- интерес к пришельцам у них абсолютно пропал. Было немного жутко наблюдать за их медленными и плавными движениями -- эти звери непредсказуемы.

   Какое-то время, Нимрот ещё дул в свисток, а Шаба пихала его кулаком в ногу.

   Действия Марка возымели последствия -- на стене зажёгся проблесковый красный маяк, и раздался трёх тоновой сигнал.

   Ворота заскрежетали, вырвались из поршней струйки пара, и с лязгом и шипением, они стали разъезжаться в разные стороны, открывая за собой ветвящиеся стрелками рельсы... Раздался грохот -- створки зафиксировались в каменных пазухах.

   -- Говорят, что где-то тут живёт ещё один Древний Страж, -- почтительно прошептала Шаба, -- Предвечная Агнесс.

   Все промолчали, глядя по сторонам, как огромные неподвижные мохнатые силуэты двинулись назад, в багровом мерцании маяка.

   А дрезина проплыла дальше, в черноту скалы Нуванэми...

   -- Так это и есть генераторная? -- волосы Анат трепетали на тёплом ветру, поднимающимся по стенам огромного круглого каменного колодца. Они стояли на сетчатом металлическом ржавом балкончике на высоте, примерно метров пятидесяти, а вверх было и того больше.

   По краям колодца шли фермы бокового обслуживания с подъемниками и з-D интерфейсами консолей управления. Вокруг ни одной живой души.

   По центру же шли рядами внушительных размеров стеклянные кольца, чуть запылённые снаружи. Было видно сквозь мутноватое стекло, как внутри них вращаются по кругу яркие светящиеся фиолетовые шары, от чего весь колодец был погружён в тёмно-синий полумрак. Всё это издавало изрядное гудение, на низких частотах, и глаза с трудом привыкали к темноте, после взгляда на ядро головного генератора Нувонэми.

   -- Я вас умоляю: она самая, -- кивнул Нимрот.

   -- Грамотно Мут использует технологии, -- с завистью произнесла Шаба, -- с одной стороны у него зоо-псионика, с другой, не стандартные источники энергии. Я вот, например, такую модель генератора в первый раз вижу.

   -- Ага, -- кивнула Анат, -- это, мне кажется одна из моделей плазмоидного генератора, только какая-то не обычная. Но при этом, подружка, всё предельно экономно: в галерее для света окна прорезаны, ржавчина и голые каркасы, двигатели на вагонетках слабенькие, зверей, наверняка эктоплазмой кормит, и отходами всякими...

   -- Судя по запаху, больше отходами, -- поморщился Нимрот.

   -- Даже людей для работ использует, вместо сервов, потому, что человеческий труд менее затратный...

   -- Жестокий, циничный и практичный тип, -- Шаба поджала губы, -- типичный злодей.

   -- Это-то да, -- согласилась Анат, -- но такие, как он, мастерски плетут интриги, и неплохо захватывают власть.

   Могло показаться, что в нотках её голоса промелькнула зависть.

   -- Значит, мы обязаны его остановить! -- Шаба сняла шлем, и её золотистые волосы рассыпались по плечам.

   -- Естественно! -- Анат выкатила глаза, давая понять, что именно за этим она и пришла.

   -- Милые дамы, -- деликатно прокашлялся Нимрот, -- я надеюсь, вы, таки, помните наш уговор? Мы стараемся никого не убивать, А Йамму и Мута -- сильнее всех стараемся не убивать...

   -- Нас же никто не узнает? -- насмешливо вскинула левую бровь Анат.

   -- Илу, Энлиль, политика, ядерный апокалипсис... -- начал терпеливо перечислять Нимрот все возможные минусы не соблюдения соглашения.

   -- И твоя бедная лысина, -- закончила за него Анат, -- я всё помню, владыка Бебила. Всё в порядке.

   -- Ну, что, тогда в путь, друзья мои! -- Нимрот пафосно вскинул руку, в приглашающем жесте.

   -- А нельзя ли обойтись без пошлых клише? -- поморщилась Шаба, одевая шлем, и пряча под него волосы.

   -- Я просто пытаюсь разрядить обстановку, -- обижено проворчал царь.

   -- А она что, заряжена? -- с присущей ей непосредственностью переспросила Шаба.

   -- Я дико извиняюсь, богиня, -- Нимрот вскинул брови, -- но мы уже нарушили, как минимум пять планетарных законов: проникновение на территорию частного владения, применение технологий Древнейших,

   -- Он и сам их применяет!...

   -- Срыв графика работ ремонтной бригады, использование чужих документов...

   -- Дорогой мой полу-бессмертный друг, -- ухмыльнулась Анат, -- если в мире существуют законы, значит должны существовать и их нарушители -- иначе гармония Вселенной, будит нарушена...

   -- Вы знаете, как я уважаю гармонию Вселенной, -- царь положил руку на грудь, -- но таких как я и вы осталось уже не много... и всё из-за того, что с нами борются. А, лично я не хочу, чтоб народ Бебила осиротел.

   -- Ладно, шевелите коленками...

   -- Вы кто такие, я вас спрашиваю? -- тучный сатир с мохнатыми козлиными ногами в кожаном фартуке с нашивками службы безопасности и двое птиценогих гибридона Мута, со своими ДеМатами 3, стояли прямо на площадке, где только что остановился подъёмник, и буравили всех троих глазами.

   Для троих проникших на нулевой уровень, это было, в некотором роде, неожиданностью, не смотря на обострённые органы чувств бессмертных -- объект не просто охранялся, но был напичкан различными экранирующими полями, флуктуациями и прочими системами нетрадиционной защиты.

   Некоторое время можно было видеть редчайшее зрелище -- бессмертные были удивлены! Этим и объяснялась небольшая заминка в начале беседы.

   Конечно, против троих бессмертных, трое гибридонов: это не серьёзно, но вот если они поднимут тревогу... а сделать они могут это в любую секунду.

   -- Как "кто такие"? -- царь сердито пыхтел, пытаясь срочно активировать доспехи, -- мы специалисты из смежной организации, НИИ Мрод, я и две физички, тфу, лаборантки -- вам что, не звонили? Сейчас я покажу вам документы, и вам станет стыдно...

   -- Гляди, как бы тебе стыдно не стало... -- ехидно хрюкнул сатир, покачивая короткими рожками. Использовать сатиры, кстати, умели их мастерски -- в рукопашной схватке это было большим подспорьем. А бессмертные совсем не желали портить свои бренные оболочки.

   Птиценогие подручные сатира, активировали на всякий случай оружие, как того требовал устав -- на стволах забегали огоньки индикаторов магнитных ускорителей.

   Но стыдно царю, стать не успело -- зеркала на груди загудели, и осветились ярко-зелёным сиянием.

   -- Мы в доску свои ребята, -- медленно проговорил Нимрот, -- идём устранять утечку радиации. Вот, смотрите (царь протянул сатиру правую руку, сжатую в кукиш: на указательном пальце сиял перстень), вот тут всё написано...

   Сатир внимательно разглядывал царский кукиш и так же, как и кентавр Циллар, беззвучно шевелил губами, на поросшем густой щетиной лице. Изредка его верхняя губа задевала висящее из носа, серебряное кольцо, которое принималось качаться, как маятник.

   -- Но я ничего не понимаю, -- пробормотал сатир, продолжая рассматривать дулю.

   -- А что тут не понятного? -- Нимрот сам нагнулся, и посмотрел внимательно на собственную фигу, -- вот ведь, тут, чуть правее, видите?

   -- Бумагу-то я вижу, -- жалобно произнёс сатир, -- но нам действительно не звонили по поводу вас, и я обязан запросить руководство службы безопасности...

   -- Понимаете ли, любезнейший, -- Нимрот поджал губы, -- пока вы будите запрашивать начальство, мы тут все, вместе с вами, кстати, хапнем такую дозу радиации, что у ваших детей не вырастут рога! Вы понимаете это? А потом, нас начальство, так же вместе, и посадит на кол: только вас за вашу же глупость, а нас, просто к вам, за компанию! У вас совесть-то есть?!

   Нимрот повысил голос: он стал грозным и обличительным.

   -- С одной стороны, конечно же... -- замялся сатир, -- но с другой...

   -- Не вещайте мне наноботов в кишки: я с вами, как с родственником, а вы... -- Нимрот укоризненно покачал головой, -- у правды только одна сторона, всё остальное, это попытка манипулировать вашим сознанием тёмными демонами Сринагара, -- да вообще, что я вам тут объясняю, человеку с высшим образованием! Как пройти к реактору?

   Сатир сделал знак своим провожатым своей волосатой рукой, на которой виднелась сизая наколка "Орест-22".

   -- Ладно, цыплятки, -- примирительным тоном произнёс он, -- не будим мешать работягам спасать наши задницы... (а, затем, обращаясь к бессмертным) к реактору, прямо, потом на дверь с кодом "16-73_симсим". Давайте скоренько, а то скоро вахта меняется...

   Неоново-синие мерцающие кольца медленно опускались вниз, отбрасывая живые блики, которые двигались, как бы, совершенно отдельно от почти не подвижных лиц. На мгновении могло бы показаться, что эти трое, и впрямь поднимаются в открытом лифте, в центре какого-нибудь крупного мегаполиса, типа Ирикелима... хотя -- нет: Ирикелим, по крайней мере его центр, сгорел в огне ядерного распада... вобщем, любого такого же города, как и он. Яркие три-дэ рекламы, сияющие в темноте, каменные стены, лифты... не хватало только одного: бурлящей вокруг ночной жизни, снующих торговцев, извозчиков, патрулей... в этом месте не было ни Утренних, ни Вечерних Радуг, ни блуждающих по закоулкам Призраков, и прочих явлений Аттолана. Здесь царствовала холодная и сосредоточенная пустота. На открытых ярусах сияли в воздухе контрольные интерфейсы, вместо рекламы, мониторы с цепочками данных, словно терминалы кафе и транспортных узлов. Редкое движение видно было только в полумраке, да и то, чаще это были робототизированные узлы механизмов.

   -- Странное место, -- тихо сказала Шаба, -- странное, и полумертвое...

   -- В тебе проснулся лирик, -- так же негромко ответила Анат.

   -- Просто я богиня света и люблю настоящую жизнь, -- в зрачках Шабы проскользнули золотистые искорки, -- Мут всё заменил суррогатами...

   -- Не преувеличивай, милая, -- Анат обняла подругу за плечо, -- наши секретные объекты не сильно отличаются от этого.

   -- Я знаю, Ана, -- Шаба грустно улыбнулась, -- просто ощущаю, какой-то дефицит... не знаю, как правильно сказать. Дефицит жизни... нет... надобности... здесь нет гармонии...

   -- Бедная моя маленькая девочка, -- глаза Анат сверкнули синим, словно отразились в них яркие всполохи за стеклом, -- я забываю иногда, сколько тебе пришлось вынести, не свойственных для тебя вещей... без тебя, я бы погибла...

   -- Не говори так, Ана, -- Шаба прислонилась щекой к её бронированному наплечнику, -- разве могла бы я поступить иначе? Ты бы сделала так же для меня...

   -- Ну, милая, ты же знаешь, как я люблю восстанавливать равновесие, -- Анат усмехнулась.

   -- Именно такой я и люблю тебя, -- взгляд девушки поймал синие пятна глаз подруги.

   Нимрот деликатно прокашлялся.

   -- Да, да, -- Анат вдруг улыбнулась, -- и без тебя, гражданин царь, не вышло бы так всё гладко...

   -- Ну, пока ещё не вышло, -- уклончиво отозвался Нимрот, но было видно, что от похвалы кончики его ушей порозовели.

   -- Выйдет, -- уверено кивнула Анат, -- представляешь, как обрадуется Балу, когда увидит всех нас...

   -- Мы принесём ему в жертву самого тучного быка... -- Нимрот тоже улыбнулся.

   -- Не нужно жертв, -- сказала Шаба, -- я чувствую, что не нужно...

   Они вновь стояли в темноте. Пусть она была и не кромешной, но какой-то, искусственно пустой.

   -- Странно, -- Анат пыталась хоть что-то увидеть вокруг, кроме чёрной вуали пространства, -- мы ещё не попали в сам дурдом, но это место меня уже начинает утомлять...

   -- Честно говоря, милые дамы, я и сам немного растерялся, -- Нимрот одел свои тёмные очки, но кокон не активировал, -- где мы, вообще?

   -- Это дренажный отсек, -- сказала Шаба глухо.

   -- Склоняюсь перед всеведением богини, -- Нимрот поклонился, и, кажется, даже не ёрничал.

   -- Откуда ты знаешь? -- удивилась Анат, -- я вообще не могу тут подключиться ни к одному информационному каналу...

   -- А я и не знаю, -- ответила Шаба спокойно, -- просто это словосочетание, единственное, что возникло у меня в голове, когда я смотрела в темноту.

   -- По ходу, подружка, ты круче, чем я, -- произнесла Анат с некой ноткой уважения, -- я вот, к примеру, ни кванта тут не вижу... Я! Старик, а ты?

   -- Между прочим, я на три тысячи лет Вас моложе, моя госпожа, -- Нимрот обиженно хмыкнул.

   -- Не цепляйтесь к словам, гражданин царь, -- отмахнулась Анат, -- просто меня тут охватывает, какое-то неприятное чувство... а вас, нет?

   -- Да как сказать, -- Нимрот задумался, -- прошли давно те времена, когда я был воином, и моя интуиция меня выводила из любых подобных "карманов" -- это ведь "карман", я правильно понимаю?

   -- Похоже, да, -- согласилась Анат, -- поля и частицы тут здорово искажаются, даже и не знаю...

   В темноте замигал оранжевый индикатор на излучателе, осветившем, разве что, стройные ноги богини. Вновь зажужжали накопители антиматерии.

   -- У меня такое ощущение, что нас внимательно разглядывают, -- прикрыв веки сообщила Шаба.

   -- Это хреново, -- сплюнула Анат на каменный пол, -- мы сейчас как в тире стоим. А сделать ничего не выйдет. Ты не можешь почувствовать, милая, это гибридоны, или системы охраны, или ещё что?

   -- Животных я чувствую, -- Шаба перешла на невербальное общение, говоря мысленно.

   Так же поступили и Анат с Нимротом: голоса друг друга они чувствовали внутри своих черепов.

   -- Боги предвечные, -- шептал царь, -- кажется, этот сатир нас подставил...

   -- Ты же великий Орион? -- удивилась Шаба, -- да и не способен гибридон обмануть бессмертного.

   -- Тогда я не знаю...

   -- Ребята, началось...

   Могло бы показаться постороннему зрителю, что темнота, вдруг ожила...

   Благо, что царь успел осветить полумрак зеркалами своих доспехов -- всё роавно, даже их излучение терялось на расстоянии нескольких метров. А там...

   Из темноты появились угловатые фигуры. Они были антропоморфны, то есть, напоминали людей -- две руки, две ноги, торс... правда, головная часть была массивной, и над ней, венчиком, торчали изогнутые рога.

   -- Ай, гниды! -- Нимрот вынул свисток.

   Из темноты надвигалась шеренга существ, атлетического сложения, почти одинаковых. Одеты они были не очень -- кожаные гульфики, стальные зерцала, на груди, налокотники с наколенниками. В руках -- у кого, что: автоматическое, лазерное, плазменное и прочее оружие, но вот одна деталь -- головы у всех были бычии. Хоть и разного окраса. В налитых кровью глазах была пустота, словно им вместо глаз вставили перезрелые вишни. Для человека, без определённого опыта, это зрелище было бы жутким: это было тупое нашествие, тупых тварей -- по крайней мере, так казалось.

   Царь свистел, а фигуры приближались... Обе богини зажимали уши... а люди - быки продолжали двигаться, не стройно смыкая ряды. Даже подойдя на дистанцию выстрела -- они не стреляли: наверное, им было просто всё равно...

   -- Боги всезнающие... сколько же их... -- пробормотала Шаба, -- столько работы... столько материи...

   Вспыхнул яркий свет зеркал владыки Бебила.

   На мгновение, ряды замерли, сощурив свои пустые выкаченные глаза....

   Некоторые упали на землю, а кто-то продолжал идти...

   Послышался рык -- впервые эти существа проявили эмоции...

   Шаба, несколько грубо, вырвала из губ владыки свисток...

   В руках Анат ожил излучатель, извергая студенистую струю энергии...

   И вдруг (как это обычно говорится), вспыхнул яркий, слепящий свет... Свет шокировал глаза, а с боков завыли сенсорные сканнеры... чёрные металлические штанги, с рецепторами, напоминающими глаза... красные тревожные глаза ночного хищника... и воющими на всё подземелье...

   И тут... люди с рогами падают на пол... разваливаются на белковые нити их тела... Резкий щелчок... Вспыхнули тысячи ярчайших белых солнц... любой бы зажмурился, но не те трое...

   Внезапно, поле действия осветилось до малейшей детали и, раскатистым эхом прокатилась волна звуков.

   -- Вот, ведь, -- с досадой сплюнул Нимрот, в сияющих доспехах, -- корень квадратный из трёх, а? Влипли мы, милые дамы, по самую константу...

   -- Анат, это была ловушка... -- прошептала Шаба, -- они нас, всё-таки ждали...

   -- Всё ты, "великий охотник", со своими "шахтёрами", -- Анат продолжала сжимать в руках излучатель, стволом в сторону застывших фигур, теряющихся в ярком свете.

   -- А что сразу я? -- владыка Бебила возмущённо наморщил лоб, и сглотнул, словно кадык и вздёрнул его брови за специальный тросик, -- я, между прочим, с вами же и влетел, только что. Вы не заметили? Я делал, что мог... и мне вы так говорите своё "спасибо"?

   -- Спасибо тебе, гражданин царь, за то, что сейчас нас просто распылят на кварки...

   -- Ха, если бы на кварки...

   -- Вы можете не ругаться, хотя бы в последние мгновения, перед вечностью...

   Шаба была более чем права... в действительности всё это напоминало конец пути, даже для бессмертных... если они переродятся после такого... пройдёт не меньше миллиона лет... а может время вообще остановится, свернувшись в пазухи закрученного в себя пространства.

   Огромная зала, высеченная в скале, терялась к верху в темноту. Сзади была глухая скала, которую, по всей вероятности сотворил тут, прямо за ними, кто-то очень могущественный -- сомневаться в её реальности не приходилось: это заметил глубокий взгляд Шабы, пославшей туда электромагнитный импульс.

   Они стояли на неком подобии арены. А вверх, уходили наклонные дорожки, с высеченными в камне, цепочками широких площадок, словно это был гигантский зрительный зал или же невероятных размеров съёмочная площадка.

   Право же, была ли необходимость в такой глобальной засаде, даже учитывая, что бессмертных было трое.

   Необъятным полукругом, там, высоко, на дистанции метров пятьсот, стояли несколько сотен тяжёлых штурмовых танков А-39 (модель "Молот Богов"), оснащённых мощными дезинтеграторами материи. Эти орудия способны были создавать такие направленные магнитные поля, которые в считанные мгновения разрушали химические связи атомов, вызывая распад вещества и "сверх-магнитные" возмущения уплотняли частицы, унося их в другое измерение. Их применяли во время ударных десантов, на хорошо укреплённые районы врага. Оружие Анат, было построено по сходному принципу, но испускало только лишь поля, а вот А-39...

   Почти синхронно взревели токамаки их плазменных двигателей, и раздался эхом стальной лязг: это в ускорители заряжались ферромагнитные снаряды, источники мощного и разрушительного поля.

   Загудели сотни приводов, и лучи их башенных прожекторов сконцентрировались на троих бессмертных, казавшихся просто заблудившимися букашками, под светом фонаря радивого фермера. Вот сейчас он раздавит их каблуком...

   Стальные упоры танков с противным дробным скрежетом ввинчивались в массив скалы. Они напоминали бронированных черепах, из панцирей которых, словно трамплин, торчали вверх профильные рельсы направляющих, под кожухом которых, кольцами шли магнитные накопители.

   В слепящем, до обморока, свете, вокруг танков, повсюду, возникло мелкое движение: почти целый батальон панцирной пехоты, в экзо- доспехах, занял свои позиции за металлическими брустверами, мерцающими плёнками защитных полей.

   Тысячи гибридонов, от ползающих, до летающих, копошились в районе "галёрки", чуть поодаль от первой линии "обороны". Видно их почти не было, но далёким эхом доносилось их стрекотание, гавканье и утробное рычание.

   И, точно по центру всей этой ужасающей композиции, высился огромных размеров, тяжёлый орудийный комплекс системы "Мамут", на четырёх конечностях, ощерившийся разнообразными видами орудий. Над его кабиной, закрытой полярным колпаком, клубилось статическое газовое облако, внутри которого, тускло сверкали разряды.

   Вдруг, в темноте, высоко над войском, зажглись ярко-оранжевые буквы: "Добро пожаловать на армейский полигон!". На фоне букв, брызнули, совершенно не уместные в данном контексте, разноцветные пятна фейерверков.

   -- Кажется, я знаю, кто сидит на слоне, -- процедила Анат, -- этот придурок, всегда считал себя эстетом...

   И тут, в головах пойманных врасплох бессмертных, возникла невербальная речь... звук был с привкусом ехидства, немного капризный и с ломаными интонациями, но слова складывались из него в сознании.

   -- Здрасте вам! Руки вверх, команда лузеров! Сдавайтесь! Вот вам свезло! Вы теперь на целую вечность, отправитесь на покой! А нам за вас придётся всё самим доделывать... А тебе, хитрозадый предатель, вообще больше не возродиться. Я тебя лично дезинтегрирую по частям, и все Эолы твои... и храмы твои... и подданных твоих, до седьмого колена... забвение падёт на тебя, и подохнешь ты, как собака -- ибо одна смерть у собаки есть: собачья! Сколько я в тебя вложил... сколькому научил тебя -- а ты, червь неблагодарный, жалкий моченосный зверолов -- кого ты привёл в дом мой??? Как ты посмел поганую руку свою против Древнейших поднять???

   -- А ты что, -- мысленно усмехнулся Нимрот, -- ты обиделся на меня, о светлейший растлитель малолетних?

   -- На слизняков не обижаются -- их просто давят, без жалости втаптывают в грязь...

   -- Я тоже скучала, милый братик, -- с тихим шипением произнесла Анат, -- я польщена, что ты собрал тут, ради моего визита, такую кучу мяса и безделушек. Ты меня ведь с детства всегда боялся...

   -- Да у нас тут шли учения, а вы, сдуру выскочили на огневой рубеж... Наверное у тебя есть легендарный меч Изначальных, Тройственный Керикон, раз ты такая смелая...

   -- Маленькая закомплексованная сволочь, -- продолжала богиня, -- ты всегда хотел меня трахнуть, а я тебя всегда обламывала, потому, что даже с такими животными, как ты нельзя иметь ничего...

   -- Зато сейчас ты подохнешь, шлюха Баала, -- на высоких модуляциях взревел Йамму, -- грязная тупая потаскуха, валялась бы себе в своём храме... но (он мерзко хихикнул), возможно тебе приятно будет узнать, что я восстановлю твоё тело, и сделаю с ним всё, что мне захочется, в разных позах и последовательностях. Я буду воскрешать тебя десять тысяч раз, ты будишь мечтать о смерти... сука!

   -- Не думала, что у тебя так много эротических фантазий, милый, -- Анат криво ухмыльнулась, -- в лучшем случае, после десятка другого залпов твоих пуколок, ты будишь искать мои кванты за границей сингулярности, а в худшем, для тебя, мой маленький уродец, я просто тебя убью. Только после твоей смерти, не надейся на воскрешение, даже если сам Илу, прикажет мне это сделать... столкнувшись со мной, ты взглянешь в лицо самой смерти, придурок... ты просто забыл, кто я такая... и, трогать Балу, было большой ошибкой... очень большой... только такие дегенераты, как ты, и твой приятель Мут, могли так просто подставить сами себя. Я тебе, если честно, не завидую, маленький прыщ... Я выдавлю тебя из пространства, как комок гнили...

   -- Ой, я уже сдаюсь, -- захныкал Йамму, после чего раскатисто засмеялся, -- ну давай, застрели меня из ружья, пожалуйста... моя жизнь -- сплошное недоразумение... ой... не могу... сестрёнка... Ты такая грозная -- я просто теряюсь, и у меня уже встаёт... Давай перед смертью разочек?... Ну, на прощание?... Неужели ты мне не дашь даже сейчас?...

   -- Какая же ты тупая мразь, -- Анат сплюнула, поморщившись, -- ты даже не понимаешь, что ваша с Мутом затея может просто схлопнуть пространство-время... да и хрен с ней, со Вселенной... Вы и сами же подохните -- свойства материи изменятся! Океан Ом изменит свои волны... Ты хоть на десять в минус одиннадцатой степени понимаешь, что вы затеяли?

   -- Я в ужасе! -- в притворном волнении произнёс Йамму, -- что же делать, сестрёнка?

   -- Я предлагаю, -- спокойно ответила Анат, -- вернуть мне тело Балу, и разойтись спокойно, как и подобает Древнейшим. И решать наши вопросы в общем обсуждении, а не такими вот, гнусными интрижками. Это не достойно Древнейших...

   -- А ты-то, ты-то, воинственная проститутка, ты-то сама, знаешь, что такое "однообразие"? Что такое "ничего"?! Что такое "предопределённость", "сумасшествие"... что такое пустота?!! Что такое...

   Йамму распалялся, явно готовясь отдать приказ на уничтожение...

   -- Короче, -- прервал он сам себя, -- попрощайся, со своими ублюдочными дружками, и готовьтесь к переходу в НИЧТО!

   Анат медленно повернула голову к Шабе.

   -- Прости, подружка, что втянула тебя во всё это, -- Анат грустно улыбнулась.

   -- Не говори так, -- по щекам Шабы текли слёзы, -- вы делали всё так, как должны были...

   -- Эх... -- царь Бебила вздохнул, -- мой народ осиротеет... кто, таки будет охранять его, и заботиться...

   -- Будим надеяться, что кто-то будит, -- Шаба вытерла щёки тыльной стороной ладони, -- не может же всё кончится вот так... одним психопатом...

   -- Для нас, Шаба, может, -- Анат, обняла подругу и поцеловала в губы, -- ваша с царём задача, постараться выжить, любой ценой. Ему нужна, в основном, только я...

   -- Ана, милая, -- Шаба вновь всхлипнула, -- не надо, я прошу тебя... не надо подставлять себя... лучше я погибну вместе с тобой... Прошу...

   -- А что вы предлагаете нам, госпожа? -- Нимрот нахмурился, -- мы все в одном просторном каменном мешке... мы все умрём одинаково быстро... ну, может не совсем -- но разница... в чём разница?

   -- А в том, куриная твоя голова, -- Анат почти шептала, -- постарайтесь отойти к стене -- уворачивайтесь от выстрелов до последнего: пусть танки Йамму ломают стену сами -- вы сможете спастись, и отомстить за меня. Иначе, мы просто погибнем, и, вряд ли от этого всем будет лучше... Ясно вам?

   -- Милая, я прошу тебя, -- простонала Шаба.

   -- Это приказ, подружка, -- Анат стиснула челюсти, -- если ты, хоть немного меня любишь, ты сделаешь...

   В это мгновение в воздухе раздался резкий звук -- невидимый снайпер выстрелил сгустком плазмы...

   Шея Анат, как раз в промежутке между шлемом и воротом доспеха, почернела и обуглилась, а слепящая стрела проделала в плоти чёрное безобразное отверстие...

   -- Неееет! -- Шаба истошно закричала, Нимрот закрыл лицо руками, а Анат покачнулась, и рухнула на спину...

   -- Бегите... -- прохрипела Анат из последних сил, -- двигайтесь по плоскости, это приказ...

   Она беспомощно сжимала в руках свой излучатель, а глаза её медленно стекленели.

   Нимрот схватил Шабу за руку, но та упиралась, сотрясаясь в рыданиях.

   Танки продолжали молчать.

   Следующий, безжалостный сгусток плазмы, оторвал богине руку, в районе предплечья -- брызнула синяя жидкость, а голубоватый свет глаз Анат померк...

   Ещё выстрел, уже в грудь. Силовая броня отрикошетила раскалённый пунктир, хотя это было уже бессмысленно.

   Нимрот оторвал Шабу, буквально от самого рикошета, и потащил назад, к стене...

   -- Скоты... эктоплазма... -- стонала Шаба.

   -- Давай, девочка, -- дрожащим голосом бормотал Нимрот, оттаскивая слабо сопротивляющуюся Шабу, за не высокий каменный уступ, -- мы должны выполнить приказ, давай, милая... давай... боже же мой...

   -- Ну, что? -- раздался под потолком многократно усиленный голос Йамму, -- сама смерть умерла! Вот это да!!! Не ожидал...

   Он противно захихикал...

   -- Ну, что, танкисты! -- отсмеявшись, продолжил он, -- покажите своему господину класс! За каждый удачный выстрел, ставлю кубок сомы! Всего этих выстрелов должно быть два! Огонь!

   Буквально в долю секунды произошло несколько событий: сверкнули накопители на башнях танков, и вокруг трупа Анат, с громкими щелчками, вспыхнули в воздухе яркие шары. Их было ровно семь.

   Они начали бешеный танец, вращаясь "восьмерками" вокруг трупа богини, сделавшимся неожиданно, пепельно-чёрным, и, казалось, пустым, словно скорлупа высохшего ореха.

   Наведение танковых орудий, перехваченное кибернетическим мозгом, переориентировалось на непонятное явление.

   -- Огонь! -- завизжал Йамму.

   От этой резкой смены приоритетов, возникла некая неразбериха. Кибермозг танков в мгновение отреагировал на приоритетную команду, исходившую от Йамму, имеющего прямой доступ к каналам управления. Орудия дали залп в том положении, в котором находились, сменив режим "цель" на режим "заградительный огонь". Люди, или пилоты, управляющие орудиями, активировали огневые сенсоры, не обратив уже внимания на положение цели.

   Раздался оглушительный свист и грохот -- тысячи светящихся точек, пунктиров и потоков различных энергий, слились в разрозненный залп со всех позиций. Огонь полетел неровным веером.

   Вращающиеся шары, которые уже больше напоминали сияющие полосы, исторгли из себя золотистый кокон, накрывший не только труп богини, но и спрятавшихся за невысокой каменной неровностью Нимрота и Шабу.

   Результат этих событий был таков: лишь немногие заряды попали в область целей. А те, что попали, отскочили от купола, как резиновые мячики.

   Скала задрожала, и вниз посыпались камни, окутанные облаками щебня и пыли. Многократно усиленный гул зазвенел, задрожал в гигантской зале -- пульсирующие чёрные пятна, запрыгали меж уступов скалы, сшибая иногда целые пласты камня, и превращая поверхность, в изъеденный отверстиями, сыр.

   Нимрот и Шаба, прижались к полу, перекатываясь с места на место: некоторые выстрелы, всё же пробивали кокон, и вихри, кружащие смертоносные осколки несколько раз прочертили площадку.

   Шаба кувырнулась, и встала на колено, изящно выгнув спину. Своё оружие она перевела в другой режим: словно узкий и смертоносный, огненный плевок, раскалённая стрела прочертила полумрак. Богиня перекатилась в сторону, сменив позицию, и повторила выстрел. Один из таких плазменных болидов, рассыпался искрами, отклонённый электромагнитным излучением, врезавшегося в камень, ферромагнитного сердечника.

   Тёмная туча над стальным "Слоном", громыхнула раскатисто, под сводами пещеры и извергла несколько змеистых разрядов, ударивших в яркий кокон. Шары на секунду замерцали, но вновь вспыхнули ярко-золотистым сиянием, продолжая вращение.

   Нимрот активировал наплечные ракетницы. Он понимал, что от боевых зарядов его, толку будит мало, по этому активировал ЛЦЭ -ракеты (ложных целей, экранирующие). Расчёт был на максимально возможное количество помех и электромагнитных ловушек, дабы отклонить хотя бы небольшую долю зарядов противника.

   С гулким скрежетом, перешагивая позиции, стальной "Слон" качнулся, и медленно двинулся вперёд. Туча вновь гулко громыхнула, словно куча гигантских коробок просыпалась на пол.

   -- Ох, боги мои... -- застонал Нимрот, роясь в подсумках своих доспехов, -- я, как знал... как знал... Сколько энергии на ветер, лучшие Врил-кристаллы... но... а что делать?

   Он, дрожащими пальцами, извлёк, запутавшиеся в карманах, два кристалла -- один фиолетовый, второй, оранжевый.

   -- Нет, ну за что мне всё это? -- он швырнул оба кристалла к центру кокона, в котором уже неистово вращался яркий столб пламени.

   Кристаллы рассыпались на тысячи радужных осколков, а столб полыхнул ярче. Прогремел раскат грома...

   -- Галлы Анат! -- воскликнула Шаба, -- они пришли! Царь! Они пришли!...

   Шаба, кувырнулась в сторону камня, за которым сидел Нимрот, вся в пыли, отплёвывалась попавшей в рот каменной крошкой, а её светлые волосы слегка выбились из-под шлема.

   -- Да, я заметил, -- тяжело дыша, сказал Нимрот, вытирая пот с лица и отряхивая бакенбарды.

   Теперь картина выглядела совсем странно: грохот залпов, несущий в себе гигантскую энергию, весь поглощался коконом, который только рос в размерах. Он не брезговал никакой энергией, продолжая уплотнятся.

   Достигнув высоты метров двадцати, кокон начал съёживаться, весь впитавшись в столб пламени, который медленно принимал очертания человеческой фигуры...

   -- В атаку! Уничтожить всех! -- прогремел под гигантскими сводами пещеры, истошный вопль Йямму, который надрывным гудением вплетался в грохот канонады.

   Тысячи фигур гибридонов ожили, и кинулись на арену... Некоторые из зверей имели при себе современное оружие...

   Стальной "Слон" замер, накапливая энергию для мощного разряда. Танки стали концентрировать свой огонь, добавив дополнительное вооружение. Яркие всполохи энергий отливали бликами на покатой броне. Раскалились токамаки, бешено вращая плазму. Вся мощь миллиардов ядер вошла в яростные удары, от которых вибрировал камень всей скалы. Казалось, что сама материя Вселенной вот-вот порвётся, увлекаемая флуктуацией Чёрной Дыры...

   Выстрелы вдруг стали беззвучными -- все они исчезали в языках пламени, вокруг которого вращались семь золотистых шаров.

   Огненная фигура, издала неприятный свистящий звук, который плавно перерастал в вибрирующий хохот...

   Модуляции были знакомыми -- так смеялась Анат.

   -- А теперь всем молчать! Молчаааать!!! Как морским штабным свинкам! Позалазить за ваши баннеры и молчать! А главное с улыбкой! С улыыыыбкой!!! -- Анат вновь захохотала, -- готовьтесь к смерти, нечестивые отродья... Боги свидетели -- Охотник не ждал этой добычи...

   Голос Анат шёл, будто искажённый помехами...

   И тут смех Анат перешёл в протяжный вой... Воздух в пространстве пещеры стал дрожать в темноте, словно готовый растаять студень. В нём застревали ферромагнитные сердечники, гасли пунктиры ускоренной плазмы, меркли когерентные жала и преломлялись поля, вязнущие в собственных фракталах.

   Трансформация оператора в объект, или объекта в оператора - не более чем красивая метафора в квантовой метеорологии, а теперь посмотрим, как это происходит на самом деле: так нападает разъяренная богиня. Богиня-воительница. Гнев в чистом виде... Гаснут прожектора тысячи танков, вся энергия сливается в единый пучок, словно жало скорпиона, беспощадное и неостановимое. По крайней мере, так кажется всем, кто смотрит на это. То, что происходило сейчас -- редчайшее, можно сказать, уникальное явлении -- тонкая полевая оболочка богини подключилась к геомагнитным линиям планеты, сконцентрировав из них свои семь галла -- плазмоидов- помощников. Анат трансформировалась в стихию разрушения. Такая трансформация отнимает гигантскую массу энергии...

   Царь Бебила впал в зыбкое оцепенение, ощущая, как по его коже бегут миллионы мурашек. Шаба, широко открыв глаза, встав во весь свой рост, и сняла с пояса свой походный посох -- атрибут богини. Глаза её пылали в темноте ярко-зелёным, словно два огромных семафора, а из посоха бьёт яркий солнечный свет. Всюду, куда попадал этот свет, вставали ярко-белые солнечные столбы, словно через дырявую крышу пробивались лучи солнца. Проходящие сквозь них заряды, растворялись в них...

   Анат вытягивается длинным пламенным крюком, напоминая жало скорпиона, готового к атаке и медленно нависает над армией Йамму.

   Сверкающий скальпель, вытянутой огненной фигуры сметает оборону, словно стаканы со стола. Скала дрогнула... Каменные брызги... Косматые водовороты, втягивающие всё вокруг... Вспыхивают сотни фигурок, в беспорядочных метаниях между камнями. Лопаются прожектора, и раскалываются панцири, подобно ярким цветам, распускаются бутоны плазмы из раскалённых хитроумных двигателей... сверкают молнии, и вспыхивает кипящий металл... красные камни... брызжет шипящая кровь разных цветов, которая под этими вспышками, одинаково черна... Это жидкость твоего бытия. Она медленно истекает по капле, словно сочится переспелый фрукт -- и ты этого не замечаешь, пока не появляется нож садовника... А кто садовник? Кто букашка? Тот, кто ломает, кто в состоянии нарушить -- рано или поздно ломается сам... Тот, кто идёт по естественным волнам... кто плавно движется вдоль течения жизни... тот лишь мудр. Ощути это до самой последней молекулы... до атома...

   -- Остановись, ты, психопатка...

   Из кабины стального "Слона", выпрыгнула фигура с суставчатыми руками, принявшись бешено вращаться, принимая форму сверкающего бирюзового диска...

   Ты понимаешь меня, ошибка Вселенной? Услышь меня перед смертью... испытай несколько мучительных мгновений настоящей предрешённости, а не той, что ты придумал себе сам... Отдохни... усни...

   Диск отчаянно свистел, пытаясь перерезать огненное жало Анат, которое подобно гигантскому канату, слегка покачивалось.

   -- Вот и пришла за тобою твоя смерть, которую ты так звал. Успокойся, глупый -- тебе будет только хорошо... тихо... спокойно... в уютном чёрном пространстве вечности и пустоты... ты просто уснёшь...

   Жало начало сворачиваться в спираль, как бы, обнимая диск вокруг...

   -- Нет! Не надо, сестра! Что ты делаешь??!

   -- Просто уснёшь...

   -- Я не хотел убивать тебя!!! Это всё снайпер...

   -- Просто уснёшь...

   -- Нет!!! Ааааа! Мут!!! Помоги...

   -- Просто уснёшь...

   ГЛАВА 10.

В недрах театра

   (продолжение интерлюдии)

   Зариф долго лежал в грязных лохмотьях, и с перепачканным лицом на куче чёрных пластиковых мешков в маленькой комнате, среди вёдер и ветхих тряпок, вперемешку с высохшими досками, пахнущими сургучом и нафталином. Он спал... переход через аномалию возле поликлиники был двойным и вытащил из него почти все силы. К тому же ранение... Дурная девчонка -- зачем она стреляла? Наберут по объявлению... Если объект меняет свою редукцию суперпозиции, то есть перемещается в пространстве-времени, воздействовать на него физически - бесполезно. А если бы возникла флуктуация? Я бы подох, и лежал бы в Акюрейри, в этом подвале исландского кафе? Дура... одно слово... И вообще: количество некомпетентных, спонтанных сущностей, раздражало Зарифа до крайности. Но, так как испытывать эмоции он просто не мог, разве что часть его ЭОЛа, глубин сознания, была возмущена этим отсутствием целесообразности, он размышлял.

   Пока он был в отключке, ему слышался гулкий шорох, и карканье вороны -- видно всё это последствия "перехода": откуда может взяться ворона в подвале огромного охраняемого сооружения?

   И всё же, некое беспокойство оставалось.

   Нелепый профессор -- вот уж, на сколько пороки могут быть управляемы, но и неудобства от этого есть... жадность, сравни глупости и гордыне -- сколько же он потратил лишней энергии, чтоб сделать то, что он мог бы и сам, только следы оставлять не хотелось. А без этого бы не получилось... Не правильно идёт нить событий -- он проспал почти десять часов: враги могли напасть на след... Вся надежда на неожиданность.

   Не прерывать свою пульсацию! Он медленно встал, ощупал повреждённую ногу. Затем Поднявшись, начал движение. Бережно, словно ребёнка, он взял в руки пакет, с надписью "Распродажа в Стокман!".

   Он был, конечно же, не совсем Зарифом: в принципе, ни его имя, ни его биография, или его молекулярный состав, не были чем-то важным в этой истории, так что ограничимся одним: "Зариф" существовал одновременно и в прошлом и в будущем, как и Айзор, Анат, Нимрот и многие другие. Но, к богам, или же, полубогам, он так же не относился. Если пытаться говорить формулировками 20-го века, он был эманацией воли. Только не совсем понятно, чьей... При этом, некая физиологическая оболочка у него присутствовала. Правда, она могла немного трансформироваться...

   Зариф слегка припадал на прострелянную ногу... Лицо его напоминало маску: бледное и расслабленное.

   Темный бетонный коридор был разбит на бледные пятна света зарешеченных ламп.

   Глухо из-за стены гудели электродвигатели: в театре шел спектакль "Соловьиная ночь", по пьесе Валентина Ежова, и в этот момент сцена вращалась, сменяя декорации. Послышались далёкие выстрелы...

   Волоча ногой по бетонному полу, в лохмотьях, напоминая неудачную копию Квазимодо, Зариф волочился по коридору, к двери "10Б". Она была за ближайшем поворотом, вот только шорох усиливался в трубах, нависающих над ним, или же это шумит в ушах?

   -- Это бред какой-то, -- прошептала Катерина, которую называли "восьмой".

   Картинка на жэ-ка мониторе была очень яркой и чёткой.

   Александр, или же "девятый", нервно дергал в ладони рукоятку, от которой в щель вентиляции, уходило нечто, вроде удочки. На её конце была управляемая видеокамера высокого разрешения.

   Катерина сидела чуть сзади, на деревянном старом ящике, раскинув колени в облегающих жемчужно-серых леггинсах, положив на колени, раскрытые кисти рук.

   -- Кэт, тихо... не колыхай атмосферу... -- бормотал её напарник, успевший сменить кепи на кожаный шлем, с какими-то проводами, тянущимися к затылку. Он внимательно смотрел на экран, пристёгнутый к рукаву.

   В центе висело нечто, вроде полупрозрачного диска, а над ним из полумрака, свисал металлический агрегат, ощетинившийся трубками, лампочками и энергетическими кабелями. Посредине просторного помещения возвышался пятиконечный в сечении камень из красного гранита. На нём были начертаны сложные переплетения древних символов.

   Напротив каждого из лучей находилась фигура в красном балахоне, капюшоны которых прикрывали большую часть лица. На капюшонах были узкие прорези для глаз. Если присмотреться по внимательнее, можно было заметить тончайшую металлическую сетку, вплетённую в ткань ритуальных одежд. Все эти странно одетые люди держали в руке по тускло мерцающей свечке, красного воска. Они негромко пели -- тянули на одной ноте. Потолок гудел на несколько голосов, самый низкий диапазон которых был около 12-ти герц.

   Человеческое ухо почти не улавливало этой вибрации, но нервные центры, и лимбическая зона мозга в этот момент возбуждалась в широких диапазонах электромагнитных импульсов.

   -- Вот сейчас... -- почти выдохнул "девятый", -- давай...

   Из темноты коридора выступило два силуэта -- один был в точно таком же балахоне, с глубоким капюшоном, только чёрном, а второй был одет в строгий серый деловой костюм, и на его крепко-сидящей на короткой шее, голове чернели тёмные очки, и сверкала мокрая лысина.

   -- Ну, что, Георгий Натанович, можно начинать? -- негромко спросил тот, что в очках.

   -- Так точно, товарищ полковник. Начинаем, -- донеслось из-под капюшона.

   -- Кать, -- одними губами прошептал Александр, -- да это же Доценко! Йохан Палыч... то есть, Георгий Натанович...

   -- А этого-то как на тусовку занесло? -- ответила Катерина невербально, произнося слова в своём мозгу, -- ох, Саша, кажется дело-то серьёзнее затевается, чем мы думали... Вот ведь задница...

   -- Да они, как на войну собрались, -- напряжённо произнёс внутри себя Александр, -- ладно... прорвёмся...

   -- А лысый, это Сам, что ли?

   -- В том то и дело...

   -- Защитный купол установлен?! -- громко спросил Георгий Натанович.

   -- Да, Мастер, -- ответила одна из фигур в красном, перестав на мгновение издавать тихий гортанный рык.

   -- Инерция поля?

   -- Три тысячи едениц.

   -- Ипсилон, Тау, Сигма?

   -- Коэффициент ноль целых двадцать три сотых.

   -- Маловато, конечно, -- досадливо произнёс Георгий Натанович, -- ладно... давайте, только аккуратно... плавненько мне давайте...

   -- Есть, Мастер!

   -- Начинайте, синоптики, -- повелительно произнёс Доценко.

   -- Я надеюсь, вы предусмотрели кризисные ситуации, Георгий Натанович? -- спросил полковник.

   -- Я тоже так надеюсь, товарищ полковник, -- ответил Доценко, и в голосе его сквозила горькая усмешка.

   -- Вы специалист высокого класса, вам доверяют...

   Фраза полковника была прервана появившейся из мрака подвала худощавой черноволосой девушкой, лет 18-ти, полностью обнажённой. Её тело на плечах, икрах, и животе, было украшено витиеватыми татуировками. На шее и запястьях колыхались какие-то украшения, блестевшие бронзой. Она нагнулась, обратив к камере видеощупа упругие ягодицы, и надрывно воскликнула:

   -- Где смерть, когда она нужна?! Хочу я ей задать вопрос...

   Гул под потолком усилился... где-то раздалось тихое и ритмичное позвякивание бубна...

   -- Узнать, а смертна ли она? -- продолжила нагая жрица, обращаясь к камню, -- Не ведает судьбы колёс?...

   Над агрегатом сверкнул электрический разряд, и несколько его светильников в нижней части зажглись, ударив лучами света в полупрозрачный диск, который оказался просто большой линзой на чёрном металлическом штативе.

   Жрица продолжала нараспев, плавно колыхая бёдрами:

   -- Приди, коль власть тебе дана, свой лик сюда яви... (голос девушки был почти на гране крика)... восстань, сломав оковы сна, в пятёрке цифра трииииии...

   Голос сорвался на визг... девушка выгнула спину, и застыла, будто её свела судорога.

   Лысый мужчина в костюме и очках вскинул непроизвольно руки, сделав несколько ватных хлопков ладонями, но Георгий Натанович остановил его жестом. Тот посмотрел на него с вопросительным выражением лица.

   Разбившийся в линзе на радужный спектр, луч света, ударил в камень, и бетонный пол слегка вздрогнул.

   Девушка вскрикнула и, подскочив, пошатнулась, гулко ударившись о пол. Сквозь её губы проступила розовая пена, а глаза бессмысленно и равнодушно уставились в потолок.

   Под потолком зажглись оранжевая надпись: "Разрыв метрики пространства. Отсчёт входа -- 5... 4... 3... 2... 1...".

   В центре камня появился небольшой песчаный смерч, разметавший коротким вихрем горячие пыльные волны, а вместо песка на камне возник игрушечный плюшевый медведь, с потёртым по бокам ворсом.

   -- Я родился за триста лет до рождения своего сына, и умер за пятьсот лет до своей матери! Я тень небытия, вне времён ваших миров! Склонитесь, -- шипящий патефонный голос вибрировал в пустоте. Словно радиоприемник настраивался на станцию вещания -- звук прорывался сквозь шум и потрескивание эфира, приобретая четкость и объем. Сложный прибор, прорвав геометрию пространства-времени, уловил частоту "иного" пространства, и создавал небольшую буферную зону, для контакта. В воздухе запахло озоном и что-то противно засвистело.

   Одна из фигур жрецов вздрогнула, капюшон откинулся: прыгнувшая по носу граница ткани обнажила оскал зубов и сведённую мышцу рта. Он захрипел и, тоже рухнул на пол, резко дёрнувшись.

   Оставшиеся стоять фигуры, присели, коленопреклоненные.

   Внезапно, какие-то люди в чёрных облегающих костюмах, на манер аквалангистских, оттащили тело жреца и обнажённой жрицы, и тут же из темноты подземелья, торопливо перебирая ногами, колыхая красную металлотканую материю, выбежала другая фигура, взамен упавшей.

   У плюшевой игрушки, над скверно приклеенным носом из дерматина, колебались глаза из пластмассовых чёрных пуговиц.

   -- Я только что умер... И ещё ранее умер мой брат, -- пробасила детская игрушка, -- но и вам суждено умереть... Все едины в царстве моём, но и в нем нет вечности!

   Раздался резкий треск рвущихся нитей, словно лопались пузыри... Туловище игрушечного медвежонка разорвалось на несколько частей, и в ярком свете появился призрачно подрагивающий, полупрозрачный трон, из красного камня. Будто голографическая проекция гигантская огромная белёсая рыбина, поблёскивая серой влажной чешуёй, и выставив морду к потолку. Из её огромного круглого глаза, обращенного с трона в зал, исходило прозрачное облако зеленоватого сияния, а рот непрерывно открывался, и закрывался, напоминая диковинный головной убор.

   -- Мууууууу............. Муууу....... Муууу... Уууууу.... Под сводами подвального храма повис протяжный вой. Вой рыбы...

   Полковник торопливо перекрестился и сплюнул на пол.

   -- Назови себя, сущность, -- хрипло простонал один из жрецов, пытающийся дотянуться до рубильника на штативе.

   -- Я пришёл не по зову, -- просвистело из рыбины, плавники которой неприрывно колыхались, -- я пришёл за тем, что принадлежит мне... (тихое шипение). Я -- Мут! Владыка мёртвых! Я вне времени, и вне миров... Я -- проекция вектора!

   -- Что же ты ищешь здесь? -- спросил жрец, зашедшейся приступом конвульсивного кашля.

   -- Там... за дверью стоит существо... откройте ему... у него дрожат пальцы...

   Полковник вопросительно взглянул на Доценко, тот коротко кивнул и поднял правую руку, колыхнув чёрным рукавом.

   Из темноты возникли давешние фигуры в чёрных облегающих костюмах. Они направились к выступающей на стыке двух лучей звезды двери.

   Но подойти к ней они не успели: дверь, лязгнув лопнувшими стальными засовами, распахнулась резко, и внезапно.

   В тёмном проёме двери стоял Зариф.

   Он продолжал сжимать в руках ярко-жёлтый пакет, но ярче него, таким же жёлтым светом, словно фары поезда, горели его глаза.

   -- А вот и наш петляющий "заяц", -- мысленно произнёс Александр, глядя на экран.

   -- Назови себя, -- потребовала рыба утробным голосом.

   -- Я есть часть Воли, -- хрипло ответил Зариф, и голос его эхом разнёсся по огромному помещению.

   -- Ты принёс, то в чём я нуждаюсь? -- снова пробасила рыба, и трон колыхнулся в воздухе, в такт её словам.

   -- Да, господин мой, -- Зариф продолжал стоять в дверном проёме, не делая ни единого движения.

   -- Это книга?

   -- Да, господин мой, -- вновь ответил лже-нищий, -- та книга, в которой есть формула пророчества Птаха. Лишь Арфу Гармоний я не смог достать. Кто-то уже нашёл её здесь. Ни в настоящем, не в прошлом я не смог её обнаружить, ни её ни следов её... Из чего я могу сделать вывод, что Арфа Гармоний уже на Аттолане, в последней узловой точке реальности. Пророчество Птаха Инженера начало сбываться...

   -- Глупое мясо, -- в низких модуляциях прозвучали нотки разочарования, -- Книгу и Арфу нужно было объединить здесь, в предыдущим Узле Событий!

   -- Зариф, -- громко произнёс Георгий Натанович, -- дай Книгу нам: мы сохраним её, пока Арфа не найдена, можешь не сомневаться... к тому же все мы здесь, лица заинтересованные...

   -- Уж как вы её охраняли, я заметил, -- голос Зарифа стал насмешлив, а глаза полыхнули оранжевым огнём, -- мне ничего не стоило добыть её, через глупого человека. А потом, вы знаете, что союз Двенадцати скоро рассыплется в прах: Январцы объединяются с Мартовцами и жаждут хаоса, дабы в нём родился новый порядок, Апрелевцы и Сентябристы, желают бороться за спасение старого мира, Айзор Великий Арбитр пытается сохранять баланс, Ты, Мут, вместе с Ямму, жаждаете создать свой собственный мир, пожертвовав Единым Ходом Вещей...

   -- Ты не сможешь противостоять нашей Воле -- ты всего лишь её часть! Помни об этом, червь! -- от низких вибраций голоса рыбы стены храма задрожали.

   -- Вы сами беспомощные эгоистичные сущности, -- спокойно ответил Зариф, -- только ради того, чтоб отсрочить ваш общий с нами финал, вы устроили на Аттолане кровавую бойню, дикий хаос, чтобы залатать дыру в метрике Вселенной энтропическим полем! Такого грубого расточительства я не помню со времён Восстания Древнейших! Но им-то было на всё плевать. А вам?...

   -- Как же мне скучноооо... -- протянула рыба, и полковник сдавил уши ладонями, а Георгий Натанович отступил на шаг назад. Он поднял руки по направлению к трону, и сцепил их в замок.

   -- И от этой скуки ты решил плюнуть на всё Мироздание? -- поинтересовался Зариф.

   Из глаза рыбы вырвалась яркой слезой огненная стрела, метнувшаяся в Зарифа. Тот резко отпрянул вбок. Хлопок, и на металлической полуоткрытой двери возникла чёрная выжженная дыра.

   -- А я думал, что недальновидность, это чисто человеческое качество! -- хмыкнул посланник воли, вновь вперив свой сияющий взгляд в сторону трона.

   -- Зариф, мы же с тобой за одно: отдай книгу нам, -- напряжённым голосом произнёс Доценко.

   -- Нет, -- решительно ответил Зариф, -- вы её упустили, вы её не получите назад.

   Рыба, казалось, застыла.

   -- Тут всё заблокировано лучшими синоптиками, -- подал голос полковник, -- Тебе не выйти из Храма, Зариф.

   -- Вопрос, чисто философский, -- пожал плечами тот, -- вы бы лучше спросили себя, а что будет, если я не выйду отсюда? Не станет ли всем, находящимся тут, и не только тут, не станет ли вам всем от этого хуже?

   -- Отдай книгу, и вали на все четыре стороны, -- полковник начинал нервничать.

   -- А вы отберите, товарищ полковник, -- Зариф хмыкнул.

   -- Хорошо, чего ты хочешь? -- примирительным тоном спросил Доценко.

   -- Давайте поговорим об этом, -- тут Зариф впервые сделал несколько шагов в центр зала, -- я постараюсь рассуждать естественным путём, а вы меня поправьте, если я ошибусь в рассуждениях...

   -- А без дискусий нельзя? -- поинтересовался полковник, по бульдожьи выпятив вперед свою нижнюю челюсть.

   -- У меня просто такое впечатление, -- вкрадчиво сказал Зариф, что вы полностью представляете ситуацию. И некоторых это вполне даже усвтраивает. Причем некоторых, кто относится к финалистам. Те, кому наплевать на нашу Вселенную... Вот как Владыке Муту, к примеру.

   -- Кто создал тебя? -- глаз рыбы зажегся пурпурным огнем.

   Меж тем, сделавший несколько шагов к алтарю, Зариф, или то, что раньше называлось Зарифом, согнулся пополам, вытянув руки вперед и уперев их ладонями в пол. Затем он начал увеличиваться в размерах, а его голова переместилась в облость поясницы. Теперь по конструкции его тело напоминало гигантского тукшканчика с яркими, прожектороподобными глазами.

   -- Тот, кто меня создал и тот, кому я имею честь служить: разные люди, -- чужим глухим голосом ответил Зариф, -- Дело совсем не в этом. Слушайте -- Пророчество Птаха сбудится. Я видел один из фрагментов подобного будущего.

   А теперь по фактам, друзья мои... (коленки Зарифа поднялись до уровня ушей)... слово "друзья", в данном контексте -- гипербола, как вы поняли. И так... если мы не хотим, чтоб жизнь во Вселенной прекратилась, книга должна оставаться здесь, но при этом -- прибор должен быть на Аттолане, чтоб учавствовать в Окончании Цикла. Финалисты хотят завершить развитие миров, построить все с чистого, как говорят у вас, листа. Им выгоднее чтоб книга вернулась на Аттолан, и всё сущее прервётся. Правда Великий Владыка Мёртвых, от чего-то решил, что всех переиграет, и заполучит книгу себе, вселится в тело Бала, и станет тем самым "тринадцатым фактором". А пока всё сущее будит гибнуть, он быстренько, на скорую руку, создаст свою пространственно-временную метрику, и укроется в ней, среди всеобщего хаоса.

   -- Более того: я именно так и сделаю, раб... -- казалось, что изображение рыбы становится чётче.

   -- Извини, Владыка Смерти, но твою затею, иначе как "авантюрой", назвать трудно... -- хмыкнул квази-Зариф, -- вероятность успеха твоей прихоти имеет коэффициент, стремящийся к нулю...

   -- Неужто ты думаешь, что на меня могут повлиять коэффициенты, и твои о них рассуждения, получеловек? -- рыба начала немного пульсировать, а на приборах зажглись первые тревожные индикаторы.

   -- Так мы и предлагаем тебе... -- полковник шумно вдыхал разогревшийся по центру зала воздух, -- книгу нам...

   -- Вот всё хорошо, -- вздохнул мета-Зариф, покачнувшись на своих четырёх конечностях, -- слово "НАМ" меня немного смущает... Вы сперва не заметили личности Мальцева... А он в Боливию не просто так поехал... Он обнаружил там окончательный вариант книги -- её же до сих пор дописывают! Потом вы упустили шумиху вокруг его диссертации -- а обсуждалась она чуть не год, по вашим меркам. А потом, вы узнали про неё, когда я уже фактически её получил. Слов нет -- вы очень тонко пытались заманить меня в свои сети, но, вы не знали кто я, и это вас подвело. К вам, товарищ полковник, и лично к вам, Георгий Натанович, у меня нет никаких претензий: если уж Древнейшая из сущностей, сам Мут Угаритский, собирается сыграть с Мирозданием в покер (кажется это правильное сравнение?), то что говорить о вас, обыкновенных смертных, чьи ЭОЛы так слабы? Вы же по своей наивности, даже не знали, кто к вам придёт сейчас, а ритуал всё равно начали... А когда увидели, простодушно решили перехитрить древнейшего, и выторговать за книгу, место где расположен прибор Азбуки Колебаний, который называют в пророчестве Птаха "Арфа Гармоний". А он и сам не ведает, этот всеведующий...

   -- Кажется, ты нарушаешь равновесие системы, -- пробасила рыба, дико вращая светящимся глазом, -- пора тебя просто раздавить...

   Под потолком взвыла сирена:

   -- Критическое напряжение барьера, -- раздался дикторский мужской баритон, напоминающий Левитана, -- всему техническому персоналу покинуть сектор пять... Повторяю...

   Доценко продолжал сжимать ладони в "замок", и вокруг него сиял призрачный голубоватый ореол.

   -- Саша, кажется, сейчас что-то будит... -- еле слышно, даже на невербальном уровне, прошелестел тревожный голос Катерины.

   -- Тихо, Кать: мы не должны вмешиваться...

   -- Блин... а если сейчас...?

   -- Сержант, у нас приказ, и мы не имеем права оставить пост...

   -- Я понимаю, Саша... Я всё понимаю -- а вдруг мы не сможем потом уже... доставить данные... всё будет лишено смысла...

   -- Так вот, я закончу... -- эрзац-Зариф несколько уменьшился в размерах, и, будто чернильное пятно, смешивался с воздухом, -- мы, не допустим беспредела! Вы уже достаточно наигрались в судьбы людей!

   -- А вот теперь мне не нравится твоё слово "МЫ"... -- Полковник тяжело дышал, и его лысина покрылась крупными каплями пота, а очки немного сползли на нос, -- "мы" -- это кто? Расскажи нам...

   -- Сейчас... -- псевдо-Зариф вновь сделал несколько шагов, шлёпая по полу выгнутыми ногами, но тело его продолжало рассеиваться, и свет глаз заметно потускнел, -- Мы, это единственная сила, которая пытается действовать продуктивно и логически! Именно мы, пытаемся стабилизировать равновесие! А вовсе не этот ассириец! И не Бессмертные, которые занимаются, каждый собой! Про людей, я вообще молчу! Многие тысячи лет все знали о пророчестве Птаха-Инженера, и никто даже и не подумал почесаться, как говорят у вас... А то признак только одного -- вам суждено погибнуть...

   -- Ты в этом уверен? -- тихим голосом произнёс Георгий Натанович.

   -- А вы -- нет? -- удивился Зариф, -- логика событий говорит об этом...

   Жрецы вокруг алтаря держались из последних сил: некоторые фигуры ритмично вздрагивали, словно от нервного тика, и пот пропитал ткань балахонов.

   -- Что нужно сделать, чтоб всё было хорошо, и Вселенная осталась бы на месте? -- продолжил тот, -- ведь конец наступает только слабым структурам, верно? Значит, следует устранить ошибки, в кратчайший срок. Вопрос: как это сделать? Могущественные Мира Сего, наплевали на мир, Смертные -- спрятались за спины могущественных, которые ведут меж собой бессмысленную битву. Аттолан, был создан, как резервная копия Земли, и там всё пошло не так: лучшие люди и сущности, снова не смогли договориться. Вся связь поколений, времён и пространств, не соединилась в Единое! Естественно, что червоточина должна была возникнуть и уничтожить на корню всё сущее -- вопрос времени, которое непрерывно, но, как у вас выражаются -- "до поры, до времени". Линейные и не линейные пространства готовы рухнуть!

   -- У тебя есть решение проблемы? -- спросил Доценко.

   -- Оно логично и естественно, как и всё истинное, -- то, что было раньше пост-Зарифом, выглядело как бело-золотистое облако, -- если люди, полубоги, Бессмертные, Древние и Древнейшие, не в состоянии справиться с проблемой, нужен кто-то другой. Некая сущность, принципиально новая... И мы её почти создали... Да, мы... Это человек, с душой бога! ЭОЛ Древних, максимально подходит для человеческого носителя. Поймите вы, все -- это новая раса! Раса сверхлюдей! Настоящая, а не придуманная! Сосуд Нирманакайя уже здесь, и, согласно Пророчеству, он и станет началом той расы, которая остановит гибель Мироздания!

   Облако приблизилось к алтарю, но не пересекло круг жрецов, колыхаясь и сверкая. Два огонька до сих пор светили изнутри.

   В это время с потолка посыпались оранжевые искры, и раздался треск. Зал слегка содрогнулся. Но даже зрители, во время спектакля подумали бы, что это спецэффекты, или двигатели, скрытые под сценой вибрируют.

   Рядом с облаком возник тёмный вихрь, который стал увеличиваться, поглощая всё пространство возле алтаря.

   -- Импортируемый прорыв метрики! Внимание! Активируется протокол девять!... -- вновь раздался неестественно напряжённый голос под потолком...

   -- Смерть примерит тебя, -- зашипела рыба...

   -- Смерть ждёт всех вас, устаревшие сущности Мироздания, -- облако вспыхнуло ярким светом, -- запомните этот Триумф Воли!

   Раздался гром, электрический треск и гулкий вой сирены. Фигуры жрецов стали падать на пол. Лицо Доценко, словно окаменело: оно выступало из нижней части капюшона светлым пятном, со стиснутыми до посинения губами и узким подбородком.

   -- Всем Синоптикам! Блокировать! Срочно! -- полковник хрипло закашлялся, а зал погружался во мрак...

   Тут произошло опять несколько событий в сжатый промежуток времени.

   Во-первых, в зале перестали существовать такие понятия, как "пол", "потолок" и "стены". Все действующие лица, включая не одушевлённые предметы: алтарь, оборудование и трон с рыбой, повисли в чернильном мраке, перебиваемом россыпью тусклых светящихся точек.

   Во-вторых, в этом пространстве появился предмет напоминающий комнатную люстру XX столетия: Под крупным дискообразным предметом вращались подвешенные стальные цилиндры, напоминающие колокола. Вся эта конструкция гудела и вибрировала, распространяя вокруг слабый фиолетовый ореол. На выпуклой поверхности объекта было изображение чёрного орла, с раскинутыми крыльями, а над его головой изображён красный глаз. Чуть ниже эмблемы выдвинулась стальная клёпаная дверца, и отошла в сторону.

   В-третьих, золотисто-белое облако превратилось в высокую и стройную фигуру человека, одетого в белый военный мундир с золотыми погонами, и аксельбантами. Волосы его, выбивающиеся из-под высокой белой фуражки с чёрным околышем, были абсолютно бесцветными. Золотая кокарда на фуражке изображала человеческий череп, лежащий на двух скрещенных костях. На костлявом крупноскулом лице играла тонкая торжествующая улыбка.

   И, в-четвёртых, в черноте пространства возникло ещё двое: один из них был высоченным мужчиной в зелёных одеждах, глаза которого светились желтоватым светом. А в его протянутые ладони, невесть откуда спорхнула ворона, сдавленно каркнув...

   -- Кать... Ты видишь, то, что я? -- прошептал Александр.

   -- Я же говорила тебе, что мы не выйдем отсюда... нужно было связаться с майором...

   -- Это же Мета-Бот! Колокол! И настоящий Айзор-ассириец!

   -- Да, Саша...

   -- Идиотские ублюдки! -- полковник выговаривал слова, словно их выплёвывал тяжёлый механический пресс, -- опять вы...

   -- Остановись, Отто! -- выкрикнул мужчина с вороной в руках, -- твоя затея, не менее глупа, нежели затея Владыки!

   -- Всё ясно, глупые бактерии... -- прошипела снова рыба, -- мы давно ощущали некую червоточину событий... Наконец-то вы раскрыли себя... сорвали свои лживые личины... теперь мы вспомнили, кого нужно стереть из метрики пространства в первую очередь... Опять... СКУУУУУКАААА......

   Рыба вновь завыла, но этот вой больше не вибрировал в стенах зала, хотя, было понятно, что и Храм и театр остались на месте.

   -- А я говорил, нельзя недооценивать слабых, -- сказал тихо Айзор, сверкнув глазами в сторону Доценко, -- я никогда не набивался к вам в союзники, но сейчас, вы совершили крупную ошибку, которая дорого нам всем обойдётся... Эх... люди... Сейчас нужно было всем объединяться...

   -- Саша... у меня кружится голова... -- Катерина медленно, словно заснула сидя, и стала опадать с деревянного стула на пол. Её изящная ладонь сползла с колена, и, подгибаясь, несколько смягчила падение. Александр уже лежал без сознания, продолжая сжимать в руках видеощуп. Лицо его было голубовато-бледным.

   -- Зиг Хайль! -- "Незариф", высокий (чуть ниже Айзора), приосаненный, торжественно пафосный, вскинул вверх правую руку и застыл на мгновение.

   Из тёмного проёма люка Мета-Бота появились шестеро фигур. Они были угловатыми подобиями людей, заключённых в чёрную стальную броню, бугрившуюся вспомогательными агрегатами, и встроенными орудийными стволами, разных типов. Железные маски напоминали лупоглазых земноводных, а головы были увенчаны продолговатыми шлемами, опускающимися почти до плеч.

   -- Полковник... -- Доценко говорил каким-то неестественным мёртвым голосом, -- Остановите их...

   Казалось, полковник внимательно изучал чёрное пространство у себя под ногами, которое ещё недавно было каменным полом Храма, затем, с видимым усилием он разогнул свою скрюченную фигуру. Лицо его было красным, а щёки дрожали.

   Полковник плавно поднял руки, и снял свои солнцезащитные очки... это было кошмарное зрелище: глаз у него не было! Вместо глаз он имел две чёрные окровавленные дыры, которые вдруг полыхнули ярко-синим пламенем...

   В черноте пространства возник маленький кривоногий старик в меховой шапке, с бубном в руках.

   Старик истошно завизжал, ударив ладонью в свой инструмент, и в чёрном пространстве засверкали яркие шарообразные вспышки. Человекоподобные существа окружили полукругом высокую фигуру в белом мундире, которая плавно плыла в пространстве к мета-боту.

   Айзор вскинул свои руки вверх и в стороны: из них с шипением вырвались бурлящие потоки пара, которые начали обволакивать пространство над вторгшимся кораблём. Раздалось громкое карканье и свист тысячи крыльев, клубящих плотную дымку. Облака принимали подобие некоего купола, превращаясь в грозовые тучи, в которых змеились зарницами разряды энергий.

   Полковник вытянул правую руку по направлению к удаляющейся фигуре. Словно продолжение его руки, из ладони ударил в темноту яркий и тонкий рубиновый луч.

   Угловатые фигуры, синхронно, как по команде, вскинули вверх раструбы стволов, и луч, разбиваясь на несколько ответвлений, исчезал в отверстиях странных орудий, не достигая беглеца.

   Рыба завыла опять, гулким и протяжным тоскливым воем. А шаман продолжал свою пляску, издавая резкие выкрики, и ритмично звеня бубенцами. Люди в красных балахонах парили, обездвиженные, воздухе, напоминая манекены или ватных кукол.

   И тут, тысяча глиняных кувшинов, с останками древних, словно вдохнули в себя воздух подземелья, словно пытаясь вобрать в себя всю окружающую тьму. Чернильное пятно, стало вновь съёживаться. Оно напоминало гигантского осьминога, щупальца которого исчезали в горловинах глиняных сосудов. Центральная часть в которой ещё виднелся уменьшающийся корабль с висящими в пространстве фигурами, стала скручиваться в воронку, обнажая пространство Храма, и унося с собой мета-бот, рослого расиста в ослепительно белом мундире, и его команду... Рыба на троне начала таять, а затем и вовсе исчезла...

   Спектакль в театре шёл своим чередом...

   ГЛАВА 11.

Верхом на танке

   (нехорошее предсказание)

   Вновь, где-то слышна капель воды... в полупрозрачных мраморных нишах горят лампады и плетут тонкие струйки дыма благовония.

   На холодном гранитном алтаре, с начертанными по краям, древними письменами, которые использовали Древнейшие, лежало обнажённое тело Анат, покрытое простынёй.

   Богиня напоминала настоящий несвежий труп: голубовато-синяя кожа, чёрные кровоподтёки лопнувших сосудов, кожа местами была сухая и потрескавшаяся. Губы почти фиолетовые, и чёрные круги вокруг красивых глаз. На шее чёрное пятно, а вот на предплечье свежая зарубцевавшаяся кожа.

   По четырём краям стояло четыре фигуры, в чёрных балахонах, с опущенными капюшонами на лица. В руках у них мерцали свечи, красного воска, а на запястьях висели различные амулеты. Некоторые из них были сделаны из особых сплавов, являющихся пассивными усилителями звуковых волн.

   Фигуры в балахонах пели на разные голоса какую-то протяжную мелодию, из нескольких нот. Голоса их были настолько низкими и рокочущими ниже баса, что человеческое ухо их почти не улавливало, около 12 герц, но зато человек, попавший под воздействие такого пения, мог бы почувствовать себя крайне скверно. Те, кто сейчас издавали эти звуки, чувствовали себя прекрасно, только лишь потому, что почти всю жизнь занимались подобными звуками.

   Когда ноты, во время звучания, попадали в резонанс, древние символы, вырезанные по краю гранитного алтаря ели заметно светились желтоватым сиянием. Возможно, эти письмена имели внутри своей структуры сложные интегральные схемы -- кто знает? Но одно было очевидно -- после каждого такого резонанса и ответа на него каменных знаков, тело богини постепенно преображалось. Вот кожа разгладилась, вот уменьшилась немного тёмная ссадина. Так медленно и неторопливо богиня менялась.

   Жрецы пели свои мантры уже почти сутки, прерываясь на короткий отдых и пищу. Изменения в теле Анат происходили сперва, на клеточном уровне -- регенерация организма запускалась медленно. Но вот, несколько часов назад она ускорила свой темп, фактически, до видимого человеком. Ткани предплечья срослись, и затянулась дыра в шее -- дело шло на поправку, хотя девушка, до сих пор была в коме.

   Галла улетели уже давно, отдав избыточную энергию для тела своей повелительницы. По легенде, они провожали души, умерших в иной мир. В принципе, так оно почти и было: эти мощные плазмоиды, распределяли энергию павших, в лей-линиях планетоида. Эолы всех живых существ, попадали в это поле в целости и сохранности, отдавая излишек сил, воплащаясь матричной структурой. Не важно, была ли это личность воина, крестьянина или же богоподобного существа. Где-то там, в их оранжево-багровом вихре, промелькнула матрица Йямму, теряющая свой гнев, свои эмоции, погружаясь медленно в пучину созерцания. Прозрачный сверкающий диск, постепенно растварялся вибрирующем пространстве.

   Богиня, фактически возвращалась с "того света", так как с точки зрения любого человека - ещё час назад она была мертва. Теперь, всё зависело от силы организма богини, и от профессиональности жрецов...

   После Большой Пещерной Битвы (так в молве окрестили это событие местные жители), подавляющая часть оставшихся в живых солдат, гибридонов и простых рабочих, перешли на сторону Анат. Те, кто видел богиню в гневе, решили, что могущество ее безгранично, и поклонились ей, и вознесли молитвы, с жертвенными курениями. Других жертв решили не приносить -- уж больно внушительно выглядели груды человеческих и животных останков, разбросанных по пещере. Командиры разбитого танкового полка, и оставшиеся офицеры панцерпехов, устроили церемонию воинской присяги, где отреклись от недостойного их господина, погибшего в справедливом бою со своей великой сестрой. Прокляли память его, поскольку неповинных солдат повёл он в бой, презрев силу гнева, святости и справедливости Анат. Шаба и сперва сильно волновались, так как были уверены, что в сумасшедшем доме Йамму нет святилищ, а, тем более, храмов, посвящённых воинствующей богине. Но люди, на все лады, хоть и с некоторым испугом, славящие великую Иштар (одно из имён Анат, приписываемое ей), отвели бессмертных в храм Илу, где святилище Анат, всё же, было.

   Новый начальник подземного военного гарнизона, приказал не сообщать об исходе сражения, утроил охрану подземелья, и закатил грандиозный пир, куда пригласили и солдат и рабочих и крестьян, в честь пришествия к ним столь могущественных бессмертных.

   Нимрот выступил с приветственными речами, в которых от лица народа Бебила, выразил глубокое удовлетворение, от падения тирании Йямму и высвобождения от реакционного, антидемократического режима, который не мог не вызвать праведный гнев Бебила вообще, и его, а, в частности. Далее царь высказал надежду на сближение между их городами под своим мудрым и справедливым правлением, которое приведёт Нуванэми к процветанию. В одном из тезисов, владыка Бебила пообещал сделать новые рабочие места для людей с не опасными психическими отклонениями, и повысить жизненный уровень шахтёров региона. Сдавшимся в плен гибридонам, предоставлялись равные демократические права, включая право на труд и медицинское страхование. Неразумные и агрессивные особи подлежали тотальному уничтожению. Под бурные аплодисменты, перерастающие в овации, владыка подписал несколько гражданских прошений о предоставлении политического убежища в Бебиле, ряд прошений о снятии дисциплинарных взысканий, и дал интервью для ряда местных информационных каналов.

   Одно лишь слегка омрачило царя: какой-то въедливый щелкопёр, возьми, да и спроси в лоб, прям в онлайне, во время пресс-конференции, что, дескать, будит с Нуванэми, если Мут обрушит на их головы гнев свой за гибель Йамму. Все напряжённо, хоть и с почтением взирали на царя. бросил такой взгляд на этого незадачливого представителя второй древнейшей профессии, что у того вылезли глаза на лоб, и поднялась температура. Но, царь вовремя спохватился и ответил:

   -- В настоящий момент, мы с коллегами, как раз занимаемся решением данного вопроса с точки зрения создавшейся политической ситуации, и экономических реалий в контексте союзнических взаимоотношений с представителями различных фракций и государств, как потенциальных союзников в обеспечении стабильности региона...

   Все сразу замолчали, и принялись тщательно фиксировать каждое царское слово, переспрашивая, и переписывая друг у друга.

   -- И вообще, интеграция наших государств, несёт в себе перспективное и взаимовыгодное сотрудничество, в плане сближения с представителями октябристов и ноябристов, что позволит вывести инвестиции на качественно новый уровень, -- решительно заявил царь, почувствовав, что аудитория внимает ему, а кто-то даже шёпотом читает молитвы, стоя на коленях, -- это, в свою очередь, поднимет экономические показатели, по процентным соотношениям внешнего валового продукта, что станет, в свою очередь, гарантом, не только автономии Нуванэми, но и основой для снижения конфронтации и напряжённости, и на всей планете, и за её пределами, тогда, как Президент-Император, в своей реваншистской политике, не учитывает тот фактор, что...

   Царь говорил и говорил, а люди, словно впали в транс, глядя на него глазами, полными восторга и счастья. Вряд ли до них доходил смысл сказанного царём, но это было так завораживающе прекрасно. Одна из способностей бессмертных -- манипуляция массовым человеческим сознанием. Люди, со временем, её тоже переняли, но, конечно не могли использовать это настолько эффективно. Даже незадачливый журналист, смущённо прикрыл рот ладонью, зарделся румянцем и смотрел на него влюблёнными глазами.

   -- Поэтому я решительно заявляю -- за новой психиатрией будущее! -- провозгласил помпезно царь с трибуны, вскинув в воздух правую руку.

   Раздался просто шквал аплодисментов, а царь улыбался, махая всем рукой.

   -- Кормилец! Надёжа наша! Да здравствует величайший из царей! Слава у, великому! Отцу простого народа!

   На произошедшем далее экстренном совещании начальников штабов и подразделений, было решено, что войска подземного гарнизона, поддержат живой силой и техникой, выступление бессмертных к верхнему больничному ярусу. Учитывая, что тирания Йамму пала, речь о каком-либо серьёзном сопротивлении военных и гражданских лиц верхнего яруса, можно было не вести. После полного захвата власти, Нуванэми объявлялся независимой суверенной структурой, а лаборатории и медицинский комплекс переходили в руки к свободным предпринимателям. Синоптики из высшего духовенства торжественно поклялись воздвигнуть три новых храма: у, Анат и Шабе. А все эти поворотные события и новые законы высечь в камне, на стенах центральных храмов, в назидание потомкам ныне и во веки вечные!

   Шаба сославшись на головную боль, на мероприятие не пошла, делегировав все свои и Анат полномочия владыке Бебила. Сперва Шаба попросилась на кухню, и полночи пекла для Анат ритуальные пирожки, в форме быка, с вегетарианской начинкой. Затем, поставив их подогреваться, пошла в храм Илу, и сидела до полудня в жреческой бытовке, рядом с бойлером, ожидая, когда очнётся Анат. Потом, она уснула, и служители храма с подобающими почестями, переложили её к алтарю Илу.

   Рядом с ней жрецы тоже пели песни -- просто короче.

   Медленно растворялся в сознании острый серп скорпионьего жала, медленно проступала сквозь него темнота, успокаивающая и тёплая. Вот оно какое -- небытие...

   Но вдруг в тёплую пустоту вторгается приятный монотонный вибрирующий звук. Звук усиливается, и в пустоте появляется собственное "Я". Теперь их двое: пустота и "Я". "Я" начинает изучать пустоту, довольно быстро приходит к выводу, что она пустая, скучная и не интересная. Тогда, "Я" разрывает пустоту пополам, и возникает свет, звук, предметы и фигуры. Полумрак, нарушаемый тусклыми масляными светильниками, фигуры людей в чёрных балахонах, с лицами, закрытыми капюшонами, и, склонившееся сверху, прекрасное лицо девушки, с изящными чертами, зелёными глазами и локонами цвета пшеницы.

   -- Второй раз я воскресаю из мёртвых, и меня приветствует богиня солнечного света, -- это произносит собственное "Я". Но вот кто оно, это "Я"?

   -- Анат, милая, -- шепчет девушка, -- как я счастлива, что ты снова со мной...

   Она целует в губы, лежащую на алтаре, обнажённую девушку, с волосами цвета воронова крыла.

   Та пытается приподняться на локтях. Волосы раскиданы по алтарю, действительно напоминают распростёртые крылья ворона. И если внимательно приглядеться к ним, даже немного трепещат... Да -- собственное "Я" называется Анат, а красивая девушка с пшеничными волосами -- Шаба... Всё встаёт на свои места, мир обретает такие условные понятия, как "верх" и "низ", "свет" и "тьма", "запах", "вкус", "цвет" и прочие детали... всё постепенно складывается в общую картину, и становится осязаемым...

   -- Ох...-- со стоном произносит Анат, -- что это было, вообще? Просроченная сома, или нокаут Тройственным Кериконом? Кажется, я немного понервничала... да?

   -- Ты была великолепна в своём гневе, моя богиня, -- улыбнулась Шаба, -- ты смела войска Йамму, как гигантской метлой... это было что-то!

   -- Правильно, он ведь морской стратег -- нефиг было командовать сухопутными...

   -- Такая трансформация! Просто блеск! Твои Галлы прилетели так вовремя, всех окутали своим полем...

   -- Да, они у меня мощные ребята -- флуктуация лей-линий планеты...

   -- Да... -- кивнула Шаба, немного потупив взор, -- Ээээээ... Вобщем... Йамму мёртв...

   -- Это я его, что ли? -- подняла брови Анат.

   -- Да...

   -- Так ему и надо, маньяку конченому, -- кивнула Анат.

   -- Ну, это всё же был твой брат, -- вздохнула Шаба.

   -- Родственников не выбирают, -- хмуро ответила Анат, -- Баал, тоже мой брат, и ты, моя сестра... вот с вами-то можно общаться по нормальному? А этот кретин... танков с чудиками настругал, и думал, что ему всё можно... Вот теперь пусть покукует в небытии, может поумнеет... хотя, вряд ли, конечно -- сколько его помню: всегда был придурком.

   -- Странно, что Мут выставил против нас одного Йамму, без своего Палача Котар-ва-Хасиса. Если бы там был Пригожий и Мудрый, нам пришлось бы совсем скверно...

   -- Мут потерял память, и решил, что меня может остановить армия... Он слишком уверен в своём могуществе...

   -- Возможно...

   Жрецы принесли богине длинную лиловую тогу, покрытую желтыми геометрическими узорами, и с поклоном положили её на алтарь.

   -- Нафиг мне это платье? -- возмутилась богиня, -- доспехи мои тащите: они мне больше идут.

   -- Ну Ана, -- начала было Шаба...

   -- Никаких "ну", -- отрезала та, -- сейчас не время расслабляться: Мут может нагрянуть в любую минуту. Ты думаешь, он не почувствовал смерть Йамму?

   -- А вдруг он его специально подставил? Чтоб конкурента лишиться? -- предположила Шаба.

   -- Этого-то? Вряд ли... Один придурок, без другого не может. Он мог бы грохнуть его, когда власть перешла бы к ним... да и смысл рисковать телом Балу? Хотя, они, эти психи, такие загадочные, сил нет...

   Анат стала облачаться в свою силовую броню.

   -- Значит Мут будит готовить нам западню по страшнее этой... -- Шаба вздохнула.

   -- Мут, просто следующий кандидат в жмуры, -- Анат сжала губы.

   -- Пойдём, поприветствуешь смертных, -- сказала Шаба, беря её за руку.

   -- Каких таких смертных? -- нахмурилась Анат.

   -- Твоих новых подданных...

   -- О, боги! Этого ещё не хватало... Во рту пересохло что-то, дай попить?

   -- Я испекла тебе пирожки, твои любимые!

   -- Спасибо, Шаба, но я пить хочу...

   -- С кунжутом и мёдом...

   -- О, Боги Великие!...

   На просторной подземной площади у ступеней храма Илу, собралось огромное количество народу. Почти всю площадь, занимали чёткие шеренги трёх гвардейских рот панцерпехов. Они стояли, не шелохнувшись, как шахматные фигуры на доске.

   Когда две высокие женские фигуры появились на верхней площадке из полумрака портика храма, окружённые жрецами, по площади пронеслась многоголосая команда:

   -- Равняйсь! Смирррно!!! Великой и благостной Иштар...

   -- Урррааааааааааа!!! -- грянули пехотинцы.

   Зажужжали сервоприводы экзоброни, и, почти тысяча человек, в покрытых голографическим камуфляжем панцирях, преклонили левое колено. Зрелище напоминало показательное выступление спортсменов, перед Олимпиадой. Но в целом получилось впечатляюще.

   -- О, Великая из богинь! Иштар, покровительница жизни, и гроза врагов своих! -- офицер приблизился на расстояние в пятнадцать метров, как того требовал этикет обращения к бессмертным, -- девятая, одиннадцатая и двенадцатая гвардейские роты, построены, для принесения торжественной присяги! Командир майор Гендель!

   Анат молчала, скрестив руки на груди. Майор продолжил, и голос его усиливали штатные громкоговорители, вмонтированные в броню:

   -- Посвящать тебе молитвы и помыслы наши, почитать тебя, как мать, как царицу!

   -- Клянёмся! -- гаркнули сотни глоток пехотинцев.

   -- Защищать и оберегать тебя, нести людям слово и закон твой!

   -- Клянёмся!

   -- Являться на зов твой и отдать свои жизни в борьбе с твоими врагами!

   -- Клянёмся!

   Анат сняла с плеча свой излучатель, и переведя его в режим плазменного огня, выпустила над площадью большой ярко-оранжевый шар, который с шипением и грохотом взорвался.

   Солдаты прокричали троекратное "ура"! Присяга была принята.

   -- Повелеваю вам, мои верные воины! -- голос Анат разносился над площадью гулким эхом, -- взять под контроль все блок посты у переходов на верхний сектор Нуванэми, и удерживать их, до прекращения сопротивления. Второе -- создать мобильную ударную группу, на базе мотострелковой роты, для быстрой переброски, в район предполагаемых боевых действий, если у нас будут неприятности. Всё ясно!?

   -- Так точно, повелительница! -- майор гулко стукнул пятками бронированных сапог.

   -- Можете идти, и да прибудет с вами благословение моё!

   Анат подняла вверх правую руку, и извергла из указательного пальца синюю змеистую молнию. Раздался звенящий гром.

   Гвардейцы, стройными рядами покидали площадь.

   -- Я бы, ей богу, остался тут погостить, милые дамы, -- сказал Нимрот, потягивая из кубка золотистое вино, -- такие тут радушные люди, честное слово... они даже не против присоединиться к Бебилу...

   -- А ты-то и рад, хапуга, что можно у покойничка Йямму, оттяпать кусочек, -- Анат хмыкнула, -- Ты лучше о деле подумай...

   -- Боги всемогущие! -- царь вытаращил глаза, -- ну зачем покойнику имущество? Его же любой тиран сейчас к рукам преберёт: люди будут страдать... а я... я никогда не был зажиточным, вы знаете... Я только трачу, только трачу...

   -- Царь, я всё понимаю -- Шаба мне рассказала, что ты истратил оба врил-кристала, в момент моей трансформации, -- Анат кивнула, -- я благодарна тебе за своевременную поддержку... я тебе ещё таких подарю, хочешь?...

   -- Ну, дело не в кристаллах, моя драгоценная госпожа...

   -- Четыре, -- сказала Анат, -- моё слово -- кремень, царь.

   -- Ох, -- Нимрот тяжело вздохнул, -- ну, хорошо, будемте посмотреть, что там у нас дальше в нашей развлекательной программе? Торжественное четвертование Мута, кажется? Я ничего не путаю?...

   -- А что мне надо было делать, старый ты жулик!? -- возмутилась Анат, -- подставить Йамму задницу, чтоб он со мной позабавился??? Или сдаться в плен? Этого, кстати, он не предлагал...

   -- Вы таки помните, про что я вас предупреждал? -- царь поднял руки вверх, не забыв отхлебнуть из кубка, -- мы уже навлекли на себя гнев Верховных Владык -- я хочу сказать, что сейчас, нужно взвешивать каждый шаг, каждое движение. Хорошо, что Мут не выставил против нас Пригожего и Мудрого... В общем, давайте попробуем избежать всё же, массовой резни. Я, конечно, прекрасно вас понимаю, милые дамы...

   -- Ну, давай, генерируй светлые мысли: ты у нас мозг операции, -- Анат скептически на него посмотрела, -- пока твой тактический гений не дал ни одной осечки, не считая маленькой неприятности с Йамму...

   -- Ой, как вы можете так говорить о собственном брате, -- царь сделал брови "домиком".

   -- Начинается, -- Анат устало прикрыла веки, -- вот уж кто-кто, гражданин царь, а ты, точно не подходишь на роль семейного психолога, давай без этого пошлого лицемерия. Просто честно скажи, что вину за смерть Йямму ты будешь спихивать на меня, если тебя прижмут... это я прекрасно понимаю...

   -- Помилуй, госпожа...

   -- Ладно, проехали, -- отмахнулась та, -- если ты так переживаешь, то выдай-ка нам план действий, желательно, безупречный...

   Верхний сектор Нуванэми, и в архитектурном и в техническом плане, являл собой уникальный и сложный образец зодчества. В каком-то смысле, это был инженерный шедевр. Хоть и нижний сектор сложен по структуре, и изобиловал удачными конструктивными находками, но вверху всё было ещё хитроумнее и уникальнее.

   Общий план устройства был схожим: выточенные внутри скалы полости имели пирамидальное расположение, шли ступенчато, наискосок, с четырёх сторон и смыкались на вершине. От них отходили технические коридоры и цепь силовых агрегатов. А в них самих были устроены настоящие города, в которых жил обслуживающий персонал, квартировались войска, и имелись различные производственные базы. Только пирамида нижнего сектора, была перевёрнута вершиной вниз. Как раз в самом низу основания Нуванэми находилось хорошо укреплённое убежище, бункер, на случай ракетно-ядерного удара, куда отряд бессмертных так и не попал, ибо и не стремился. По центру этой перевёрнутой пирамиды, из огромных пещер, находилось гигантских размеров цилиндрическое помещение, где и располагался центральный силовой генератор Твердыни Йамму. Через него и пытались проникнуть наверх Нимрот со своими спутницами, но заблудится в Нуванэми очень легко, и, они, отклонившись от маршрута, попали в одну из пещер основания перевёрнутой пирамиды, где их уже поджидал Йамму. А вот верхний ярус, планом своих пещер, так же повторял ступенчатую пирамиду, только уже стоящую на основании. Таким образом, две пирамиды стыковались своими основаниями, образуя огромных масштабов, вытянутый по вершинам октаэдр.

   Устройство помещений верхнего яруса, всё же отличалось, пусть не основным планом, но деталями. Воздуховодные лабиринты, вырезанные в скале, снабжали коридоры и залы свежим воздухом, шедшим без всяких насосов, естественным током. На случай войны были предусмотрены заслонки и фильтры. Электроэнергии на освещение тратилось крайне мало, так как эти же воздушные лабиринты, были оснащены призматическими линзами и фокусирующими параболоидными зеркалами, которые могли, почти без потерь, проводить яркий свет Альтаира, в самые укромные уголки Нуванэми. Двери, ворота, затворы или мосты -- большинство из них имело мееханизмы, и работало на инерционных приводах, которые почти не потребляли энергии. Примерно так же выглядела и схема водоснабжения: на крыше башни находился накопительный бассейн, от которого шла хитроумная система дренажных водостоков.

   Конечно, и электрическое освещение и энергетические агрегаты присутствовали, но и они часто питались от скрытых в скалах солнечных батарей и инфракрасных генераторов, использующих нагрев камней за день. А зачем же тогда такой большой центральный источник энергии понадобился Йамму?

   Этого не знал никто, даже обслуживающий технический персонал. Ну, естественно, часть его ресурса уходила на производственные нужды, на ночное освещение, и подогрев нижних ярусов, куда почти не поступал свет и тепло. Но такой колосс мог бы снабжать энергией несколько таких башен. Поговаривали, что он работает на одну десятую своей мощи, а на полную Йямму собирался использовать его, в случае войны. Допустим, чтоб запитать от него мощное поле Покрова, не проницаемое для Стрел Смерти и потоков энергий. Самые же опасные, это разумные, и не очень, полевые существа, сотканные из мельчайших частиц, способные проникнуть почтивсюду...

   В центре же верхней пирамиды, так же, симметрично с нижней, шло не малых размеров вытянутое вверх, цилиндрическое помещение, где располагался крупный научно-исследовательский биологический комплекс, центр изучения мозга, центр синтеза белковых структур, тысячи хорошо изолированных палат и тюремные камеры...

   Огромный, пахнущий озоном и горячим маслом, громыхал в гулких пещерах штурмовой танк А-39, по прозвищу "Молот Богов".

   Двигалась машина, не спеша, несмотря на то, что тоннель был достаточно широк, а дорога ровной -- этот тоннель был запасным транспортным, для связи с верхним ярусом, пользовались им редко, и патрулировать его, особой необходимости не было: охраняй ворота, контролируй коммуникации -- и всё!

   Но майор Гендель, лично решил проводить бессмертных -- мало ли что? В десантном отсеке А-39 сидела группа панцерпехов, из спецподразделения "Фестиваль", известные своими профессиональными навыками, лучшие бойцы диверсионной группы, двенадцатого гвардейского батальона.

   Сами же бессмертные, как их не уговаривали сесть в кабину танка, наотрез отказались, соглашаясь ехать только на броне -- не смотря на всё "съёживание", габариты людских размеров, были им тесноваты... а у Нимрота вообще разыгрался приступ клаустрофобии, и он выпросил себе в дорогу кубок вина.

   Покрытый охристо-терракотовой текстурой, под гранитные породы, здоровенный танк, врубив на полную все свои прожектора, покачивался на массивных гусеницах, неторопливо продвигаясь по тоннелю. Редкие огни дежурного освещения терялись в мощных пучках света "Молота Богов", на борту которого красовался свеженарисованный герб его батальона: вставший на дыбы скорпион, с выставленными клешнями, и согнутым жалом. Видно многих покорил образ Анат, в процессе трансформации. Чуть ниже было написано слово "КРЕВЕДКО" и далее шёл номер 74-12.

   Позади шестиметрового купола обтекаемой бронированной орудийной башни танка, примостились три фигуры, на лицах которых, всполохами бликов, отсвечивала плазма из токамаков плазменных двигателей.

   Нимрот пролил часть вина из кубка на свои доспехи, и пытался отряхнуть его с фокусирующих линз своих излучателей, тихонько ругаясь в вполголоса.

   -- Ни разу не ездила верхом на танке, -- Шаба мечтательно улыбнулась, положив голову на плечо Анат, -- разнообразие... необычность...

   -- Да, милая, -- ответила Анат, пытаясь прочистить линзы ускорителя, на своём излучателе, -- но, в чём соглашусь с гражданином царём, ход могли бы и по плавне сделать... да ту же магнитную подушку установить. Гусеницы, конечно надёжнее, но старомодно, как-то, по-варварски...

   -- А вспомни, сколько чудесных законов варварской механики придумали люди! -- Шаба определённо прибывала в своей солнечной эйфории, -- а эти, их летающие штуки, такие, которые воздух вёслами загребают...

   -- Винтами, -- поправила Анат, -- ну ты вспомнила! Это когда было-то?

   -- Не так уж и давно, -- Шаба махнула рукой, -- и всё же что-то в этом есть, -- такое, по-детски грубое, и такое честное, мощное... согласись?

   -- Я-то соглашусь, -- проворчала Анат, поглощенная сборкой своего оружия, -- а вот усилитель фрактального поля у меня работать не желает... чёрт, что делать то? Шаба, глянь-ка лучше, где там у меня цепь нарушена?

   Шаба повернула голову, глаза её полыхнули зеленоватым свечением.

   -- Седьмой, девятый и восемнадцатый контакт, -- ответила она.

   -- Ах, восемнадцатый, вот кто... -- пробормотала богиня, углубляясь в интегральные блоки излучателя.

   -- Вообще, -- вступил вдруг в разговор, подсохший на ветерке Нимрот, -- я с самого начала говорил, что не надо ехать на этом железном гробу... мои доспехи -- такое ощущение, что их обагрили кровью. Я буквально перед вашим приездом их чистил... буду выглядеть, как бродяга...

   -- Главное, чтоб ты выглядел, как живой бродяга, -- уточнила Анат, на всякий случай.

   -- Вы просили с меня безупречный план, -- Нимрот обиженно поджал губы, -- так вот, мне не кажется безупречным поездка на этом железном носороге через посты верхнего яруса... надо тихонько, без шума, и, как говорится, пыли, а это...

   Он окинул взглядом камуфлированную броню кормы, с открытыми воздухозаборниками, под которыми мерно гудела плазма.

   -- Зато, граждан царь, -- назидательно сказала Анат, -- вот сунулись на нас, было, из соседнего тоннеля, чудики всякие, а увидели это страшилище, и заднего дали! Экономия энергии, и непротивление злу насилием! Вот так вот...

   -- Ой, я вас умоляю, что бы они с нами сделали? -- Нимрот закатил глаза, -- в моих-то доспехах, я бы их мигом...

   -- Пароль активации не забыл? -- заботливо спросила Шаба.

   Царь сконфуженно промолчал, делая вид, что оскорблён самим предположением подобной своей забывчивости.

   -- Мне кажется, -- примирительно ответила Шаба, -- упречный план, тоже подойдёт, и, кстати -- тут какие-то мощные силовые потоки. Вы не чувствуете? Наверное, от самого Генератора...Не лей-линии же тут преломляют...

   И она погрузилась в глубокие размышления... А затем и двое её компаньонов: Анат продолжила ковыряться с оружием, а царь погрузился в созерцание кубка, украшенного драгоценными каменьями.

   Даже если бы мы и смогли погрузиться в мысли бессмертных, вряд ли стало бы понятнее, что они за существа. Вроде бы всё, как у людей, но в чём-то в миллион раз многослойнее, и абстрактнее. В чём-то, напротив: проще и прямолинейнее, в те же разы. Всё как у людей -- просто сильнее...

   Танк, словно выламывал из чёрной густой темноты, однообразную каменную гладь вырезанной в скале стены, которую и созерцали бессмертные. Его разнообразные сенсоры внимательно рассматривали всё пространство между камней, и даже внутри них, но, компьютерный мозг, конечно не мог заниматься созерцанием в чистом виде. Вообще "созерцание", хоть и несколько сравнимо с "зеркалом" -- но у всех по-разному...

   Каждый думал о своём, да настолько углублённо, что когда "Молот Богов" замер возле контрольно-пропускного пункта с полосатым шлагбаумом: последним КПП перед въездом на верхний ярус, бессмертные не обратили на это внимания. Они, иногда отличались чудовищной медлительностью и самопогружениями, если не ощущали опасности: именно это и послужило для людей примером для подражания в их религиозных медитациях.

   Ребята из группы "Фестиваль" коротко переговорили с часовыми, те запросили подтверждение из штаба, и, буквально в считанные минуты, вопрос проезда танка был решён положительно -- слухи про трансформацию Анат, уже проникли и сюда.

   Искоса, чтоб не разгневать богиню, или не выказать излишнюю навязчивость, военные бросали короткие и любопытные взгляды, на три застывших на броне фигуры, делая вид, что осматривают бронированную машину.

   Бессмертные же, сидели в окаменевших позах, сливаясь с потоками пространства-времени, как ни странно, целиком положившись на своих смертных воинов, хоть со стороны могло показаться, что боги высокомерно устранились от общения.

   В танк вставили дополнительный картридж с

тригелем

(имеется ввиду энергоёмкий газ, гелий-3, исползующийся в токомаках А-39, наряду с тритием). Не прошло и четверти часа, как шлагбаум поднялся, зажёгся зелёный огонёк на охранной системе, и танк, полыхнув плазмой мотора, двинулся дальше, вглубь коридора, который постепенно изгибался спиралью, поднимаясь всё выше.

   Как писал знаменитый в Эпоху раннего НТР, писатель с Земли (кажется, словак или чех), Антон Павлович: "если на сцене висит танк, он должен стрелять". Так, как специалистов по культуре Земли тех лет достаточно мало, так и не удалось точно расшифровать эту метафору. Во-первых, танк на сцене, видимо подразумевает некую театральность, какое-то шоу, то есть, что-то искусственное. Это понятно. Не совсем ясно, как можно подвесить нечто вроде А-39, весом в добрую сотню тонн? Конечно, это возможно в ультразвуковом или электромагнитном компенсирующем гравитацию поле, но тут и возникает вопрос целесообразности этого действия, тем более в театрализированном шоу, если можно сделать "три-дэ" модель? По всей вероятности, это была некая тонкая метафора, говорящая о нелепости или бессмысленности некоего действия: ведь лучше, чтоб танк стрелял, когда он стоит, следовательно, когда стреляет висящий танк, это абсурд. Тут, наверное, уместно провести аналогию со всеми понятным парадоксом, точнее игрой смыслов в квантовой механике. Шутка, конечно же, тонкая, но устаревшая: редукция суперпозиции. Кто сказал в пивной слово "аэробика"?

   В общем, так или иначе, но, в данном случае, мы имеем яркий пример, воплощения древней метафоры в жизнь, самым, что, ни наесть, линейным манером.

   Как только тоннель пересёк крупную трещину пород, стены расступились, а путь пошел по стальной эстакаде, до следующей стены, возникла система нелинейных (параллельных) событий:

   1 - А-39 осветил большую каменную полость скалы своими яркими прожекторами.

   2 - В темноте возникло движение, повторенное многократными бликами, ребрящимися в темноте.

   3 - Раздалось громкое шипение, урчание, и в трещине вспыхнули два больших пятна, цвета меди.

   4 - Камни затрещали, зашуршали, словно по ним водили огромным наждаком.

   5 - Запахло гнилью.

   6 - Бессмертные вышли из своего оцепенения, но было уже поздно: две огромные, усеянные желтоватыми зубами, челюсти, похожими на тысячелетние сталактиты, свисающие с небольших футбольных полей, обдав жаром и зловонием, с неприятным скрежетом, схватили стотонную машину, и со второй попытки, оторвали её от эстакады.

   Видимо, это было очередной чудовищный эксперимент Мута: огромный змееподобный гибридон -- рептилия. Он напоминал мега размеров змею, с косматой пастью, шестью когтистыми ногами, ловко перебирающими по скалистым уступам -- а уж извивался не хуже пиявки, не смотря на свои габариты.

   "Молот Богов" взревел сиреной, словно испуганный слон, а его гусеницы беспомощно продолжали вращаться в воздухе, роняя вниз камни и пыль...

   Бессмертные вцепились в стальные поручни на броне, а Нимрот закричал во весь голос:

   -- Ну, когда же это кончится, сингулярность им в печень!!! Дамы! Держитесь, сейчас что-то будит...

   Шаба громко вскрикнула, когда, едва не уронила свой походный посох, в чёрный провал под эстакадой. Она держалась за скобу одной рукой. Позиция же Царя и Анат, была ещё хуже -- они висели в воздухе, успев уцепится в скобы обеими руками, а на ремне победительницы Йамму, беспомощно болтался её излучатель. Владыка Бебила, растеряно качался на одной руке, не выпуская из другой кубок, что явно затрудняло ему активацию доспехов прародителя человечества.

   Шаба подняла руку, напряжённо сгибая её в локте и, большим пальцем скользнула по рукоятке посоха, от чего по нему пробежали яркие, словно на ёлочной гирлянде, огоньки. Посох умел не только концентрировать энергию, но и измерять фрактальные поля -- именно это свойство пыталась вызвать Богиня. Но... в этот момент...

   Чудовище, не разжимая челюсти, выдохнуло через ноздри, глухой рычащий звук, от гнева, что танк никак не разламывается зубами -- на висящих со скоб, оно внимания и не обращало (зря приписывают некоторым драконам кровожадность). Да и, в общем, "оно" -- характеристика, весьма условная.

   Именно на Шабу ударил мощный поток воздуха, и, обдав гнилостным зловонием, сорвал богиню с брони. Её пальцы сорвались со скобы, и она полетела вниз, за поручни эстакады...

   Глаза Шабы расширились от ужаса, она неловко дёрнула локтем, успев перехватить посох ладонью, богиня исчезла в темноте пещеры...

   Анат зарычала, пытаясь вскинуть излучатель, а царь засвистел, в надежде отпугнуть дракона -- он суетливо размахивал кубком, в надежде активировать свои доспехи, но платиновый кубок, усеянный драгоценными камнями, подарок горожан, мешал ему. Сперва, конечно, царь подумал его выбросить...

   ...Сейчас, придётся пояснить, что произошло.

   С точки зрения ВКМ, её раздел "Метеорология", то есть "наблюдение", описывает окружающий мир с двух позиций: действия (частицы) и фиксации (выбора наблюдателя). Тут подошло бы даже, уравнение броуновского движения, на примере которого, известный физик, Георгий Рязанов, объяснял такие вещи. Так вот, трансформация "объекта" в "оператора", как было при битве с Йамму, имеет следующий подтекст...

   Тут седовласый мужчина поправил очки, и провёл правой ладонью по лысине... (вообще, я соврал, про мужчину -- это был комментарий Января Патефоновича, который он сделал, разбирая данный материал, и вообще, мня тут уже начали критиковать некоторые, за вставки, ни как не подходящие к стилю XXI столетия (Неизвесный Редактор)).

   Честно говоря, всемогущество богов, аспект, весьма преувеличенный людьми. Всегда удивительно, если фокусник, достаёт из кармана железнодорожный вагон (или наоборот: вагон исчезал -- кажется, были подобные шоу в XX веке). С богами не так, и не этак -- они всего лишь умеют чувствовать то, что мы, homo sapiens, не можем понять. И действия их, иногда признаются хаотичными. Даже и они не имеют всемогущего понимания, и возможностей, но, в наших глазах, это видится непостижимым. В общем, произошло вот что: испуганная Шаба, почувствовав всплеск электромагнитного поля, которым можно воспользоваться, и увидев дракона, произвела, как это говорят специалисты, редукцию суперпозиции, то есть (грубо), выбор вариантов. С точки зрения законов траекторий квантовых частиц, Шаба просто избрала контрольную точку ситуации (действия), пятью минутами раньше, воспользовавшись посохом, как контрольным прибором. Поэтому, она успела подхватить выскальзывающий у неё из рук посох, и НЕ упасть в пространство пещеры под эстакадой.

   Тело богини замерцало миллиардами ионизирующихся частиц, и пропало, растаяло в воздухе, а дракон зажмурил свои медные крокодильи глаза, и разжал челюсти. Во-первых, он поступил так, от неприятных ярких вспышек, во-вторых, тут же на него упал яркий луч света, который выпустил падающий секунды назад, посох Шабы.

   А-39, неуклюже качнулся, повинуясь центру тяжести, грохнулся на металлический мост, с высоты несколько метров. Раздался звонкий лязг гусениц, мост застонал, немного качнувшись, но не обрушился. Даже сквозь этот шум, и сквозь толстую броню А-39, было слышно громкие крики и отборные ругательства. В момент своего короткого полёта, танк успел повернуть башню на сорок градусов, и дать залп из главного калибра. Согласно древней поговорке -- танк выстрелил!

   Произойди это на доли секунд раньше и выстрел стёр бы из пространства Шабу, и крупный фрагмент шеи самого дракона. Но сейчас, ферромагнитный сердечник, окружённый ярким всполохом полей, вырыл в противоположной стене воронку, величиной с автобус.

   Анат и царь Бебила, успели синхронно подпрыгнуть в воздухе, и приземлиться на броню после падения стального исполина.

   И тут, вся сцена на мосту, замерла, словно остановился кадр проектора...

   Сама же богиня солнечного света, находилась сейчас в двух местах одновременно (не вдаваясь в подробности), часть её находилась на мосту, в застывшей позе, с поднятым посохом, а другая её проекция, уютно примостилось в плетеном кресле старомодной гостиной, прихлёбывая из блюдечка ароматный чай. Выцветший абажур, тюлевые занавески, прокопчённый чайник. А в центре -- медный самовар. В сущности эта была не гостиная, а веранда дачного домика, обитая старыми досками, с потрескавшейся краской. Правда за окнами была непроглядная ночь, так что определить степень живописности пейзажа не представлялось возможным. А может статься, что его там просто и не было...

   С противоположной стороны круглого стола, покрытого ветхой кружевной скатертью с бахромой, сидела фигура, в чём-то напоминающая пожилую даму, в желтоватом переднике и сером, до пят, платье. Голову её венчал старинный чепец, но вот вместо лица, была зубастая крокодилья пасть, с недобрым желтоватым огоньком глаз. Это была матрица дракона. Она вязала спицами длинный носок, синей шерсти.

   -- Ты печенье-то бери, не стесняйся: сегодня пекла... -- произнёс дракон надтрестнутым старческим голосом, не разжимая челюстей.

   -- Спасибо, я ужинала, -- вежливо поблагодарила Шаба, которая постепенно приходила в себя.

   Обстановка и ощущения казались ей знакомыми.

   -- А я тебе говорю, жри давай! -- голос дракона сменился сиплым карканьем, а корпус, в платье, чуть подался вперёд, -- я Хранитель этого места! Отвечай, зачем вы тут?! Основания выдай мне ваши! И я хочу, чтоб они были более чем вескими...

   -- Прости, Агнесс, -- ответила Шаба, -- не сразу тебя узнала... Я уж было подумала, что мы попали к Пригожему и Мудрому... Всё это случилось так внезапно... Ох... Ну... Ты же сама понимаешь: мы должны восстановить равновесие. Мы не просто так пришли...

   -- Да, но вы убили моего господина, -- пасть дракона немного оскалилась, он отложил вязание, -- вы нарушили мою клятву служения!...

   -- Прости, Агнесс, -- Шаба сжала ладони на груди, -- мы не стали бы убивать его, если бы он сам не...

   -- Замолчи, -- раздражённо перебил её дракон, -- я всё прекрасно понимаю! Пригожий и Мудрый тоже ищет вас... Когда мы встречались раньше, обходилось без драки... Но, раз ты ставишь меня в двоякое положение, выбор перед долгом и гармонией, тогда и я поставлю тебя в такое же! Балланс должен соблюдаться... Как ты любишь...

   -- Что ты имеешь ввиду? -- Шаба воззрилась на Хранителя.

   -- Я загадаю тебе две загадки: ответишь -- пропущу вас, а нет, сама понимаешь... Извини... Работа...

   -- А нельзя никак обойтись без этого? -- Шаба поморщилась: загадки она недолюбливала, -- скажем, я исполню пару твоих желаний, ну... или царь тебе заплатит...

   -- Ой, не смеши меня, Шапаш! -- Дракон всплеснул руками, -- Нимрот? Заплатит? Может ещё мне веранду отремонтирует? Короче, или, или...

   -- Хорошо... -- Шаба поглядела на Агнесс изподлобья, -- надеюсь загадки не трудные.

   -- Для детей, -- махнула рукой Агнесс.

   -- Давай...

   Шаба замерла, словно готовилась прыгать с парашютом.

   -- У трех трактористов есть брат Сергей, а у Сергея братьев нет. Может ли такое быть? -- Глаза рептилии прищурились.

   -- Эээээ... парадокс какой-то, -- девушка нахмурилась.

   -- Никакого парадокса, -- Шабе показалось, что чудовище ухмыляется, и это заставило её сосредоточиться.

   Агнесс хрюкнула от удовольствия.

   -- А! -- вдруг воскликнула богиня, -- понятно! Женщины смертных, могут быть трактористами! Ну, то есть, трактористками. Я, правда, подзабыла, а что это... трактористка... типа, танкиста, только на другом агрегате... трактор... или Великий Аттрактор...

   -- Правильно, -- в интонациях дракона звучала непрекрытая обида, -- ладно, слушай вторую... Только чуть прохладой веет,

   Сразу он свинцово-серый.

   А теплеет, ярко-синим,

   Станет, как морская бездна.

   Он младенцем беззаботным

   Цвет имел бутона розы.

   Под покровом птичьих трелей,

   В плавал в воздуха потоках...

   Старость дряхлая, краснея,

   Подкралась к нему незримо,

   И костёр прощальный вспыхнул

   Чтоб на утро стать золою.

   Перед смертью, покрывалом

   Лик укроет белый саван,

   Черным бархатом, расшитый,

   С золотыми кружевами.

   Но позднее дом хрустальный

   Он покинет, разливаясь,

   Вознесётся он из пепла,

   Словно огнекрылый Феникс!

   Агнесс с победоносным видом, отвела в сторону свои ковшеобразные челюсти, с лёгким прищуром наблюдая за растерянной богиней.

   Шаба беззвучно шевелила губами, уставившись в пол, наморщив лоб, и машинально теребила пальцами бахрому на скатерти.

   Так прошло минут пять.

   Захрипел старенький радиоприёмник:

   -- В Лимбусе четырнадцать часов, по аттоланскому времени...

   Снова шипение, а затем тишина.

   -- Да, забыла сказать, -- дракон снова принялся за вязание, -- на размышление не больше пяти минут...

   -- Ну, слушай, -- Шаба обижено надула губы, -- твоя загадка изобилует метафорами, суть которых может меняться в зависимости субъективной картины индивида...

   -- Шаба, не грузи ты меня умными словами... Загадка для средней школы, что ты... -- дракон покачал чепчиком, а зубастый клюв напомнил диковинный маятник.

   -- Да? -- богиня наклонила голову, -- тогда я знаю!

   -- Ну? -- Агнесс с любопытством глядела то на Шабу, то на кончики спиц, захватывающие шерстяную нитку.

   -- Это загадка, про наших мудрецов! Тех самых! Намёк на годичный цикл климата в средней полосе, означает наших двенадцать Хранителей, которые являются посредниками между бессмертными и сильнейшими из мира людей!

   Агнесс тяжело вздохнула, и отложила вязание снова.

   -- Скучно тут, последние лет семьсот, -- сказала она неожиданно, глядя задумчиво в чернильный мрак за окном веранды.

   Где-то стрекотал зуммер сверчка...

   Шаба напряжённо смотрела на проекцию дракона.

   -- Одно и то же вокруг, в чём-то я понимаю Мута.

   -- Мута? -- удивилась Шаба.

   -- И его тоже, -- Агнесс поковырялась ногтем между кинжаловидных зубов, -- вы можете проезжать, Младшие...

   -- Ура! Значит, я угадала?!! -- воскликнула враз повеселевшая богиня Солнечного Света.

   -- Нет, -- Агнесс повернула к Шабе свою крокодилью морду, -- правильный ответ "небо"...

   -- Да как же так?! -- возмутилась Шаба, -- почему небо? Там ведь...

   -- Не веришь, посмотри в интернете: там ответ есть, -- буркнула Агнесс.

   -- А почему ты нас пропускаешь тогда? -- теперь вид у богини был растерянный, что являлось редчайшим случаем во всех мирах.

   -- Да потому что! -- Агнесс почти выкрикнула эту фразу, -- вы же всё равно попрётесь! Не так, так эдак! Не эдак, так вот так! Ещё и меня случайно пристрелите... не со зла, конечно... Вы же младшие Анунаки... Такие же упрямые, как потомки Адамаса... Эх... Да вот только... (голос её смягчился, и приобрёл какие-то грустные интонации) -- я бы на вашем месте туда не совался... Горе ждёт нас всех... (вздох) Большое горе... и вообще -- плюньте вы на эти Игры Богов...

   -- Как, Агнесс?! -- Шаба не могла придти в себя от удивления.

   -- Да вот так, -- и Агнесс смачно сплюнула в угол веранды, и продолжила вязание.

   Сверчок затих.

   -- Но ведь Мут затеял недоброе... равновесие Мироздания под угрозой...

   -- Мироздание, не глупей вас будет! -- назидательно прервала её матрица дракона, -- оно как-то выкручивается, с начала Великого Цикла, и ничего, всё нормально -- Вселенная ещё не треснула... ну, за исключением пары раз... да и то: все живы - здоровы. И ведь всегда так было... Сколько себя помню... А всякие герои, лезут между жерновов истории, пытаясь доказать всем вокруг, что они, де, могут влиять на Естественный Ход Событий! Погибнуть во имя всеобщего блага и процветания! А потом, когда они становятся просветлёнными, они понимают, что можно было этого всего и не делать, и называют таких же, как были сами,

подмастерьями мудрости

... Если все так будут тренироваться, на вас Вселенных не напасёшься!

   -- Слушай, Агнесс, -- Шаба молитвенно сложила руки на груди, -- не ворчи на меня, умоляю, скажи, что нас ожидает? Что нам делать?

   -- Тебе бы, милая моя, синоптиком работать, -- буркнула Агнесс, -- а если я тебе расскажу, носок вон, распустится -- и вяжи его потом заново... Реликтовые гравитационные волны, потому и называют реликтовыми, что они очень редкие. А ты тут...

   -- Ну, хоть намёк... я не хочу терять Анат... она нужна всем нам, -- Шаба посмотрела в глаза Хранителя.

   -- Ты же знаешь, зачем на Аттолане сейчас собрались почти все бессмертные? Почему идёт эта бесконечная война...

   -- Это всё из-за того древнего пророчества?

   -- Не только, но и... Вот глянь, -- дракон придвинулся к девушке, скрипнув ножками табурета по дощатому полу, -- видишь, вот тут, узелок есть? (Агнесс показала спицей на вязаное полотно носка) Флуктуация причинно-следственных событий пространства-времени. Если за него потянуть, будит огромная дыра, по сравнению с которой, чёрные гигантские дыры погибших галактик, пятнышки тли на садовых розах! Целостность Океана ОМ нарушится, и он свернётся в бесконечно малую точку. Ты понимаешь, что это означает?

   -- Не будет больше солнечного света, -- богиня, широко открыв свои огромные зелёные глаза, как зачарованная, смотрела на маленький узелок.

   -- Недаром в тебе есть дар всеведения! Это мягко сказано, -- Хранитель саркастически хмыкнул, и перед Шабой сверкнул частокол зубов, -- тебя не будит, меня не будит -- никого не будит! Представляешь себе множественность Вселенных, свернувшуюся в бесконечно малую точку? Я вот, лично, нет... но чувствую, что будет хреново -- даже ЭОЛы могут трансформироваться и исчезнуть -- то есть, ваше бессмертие, перестанет быть таковым, по сути. Может, конечно потом кто-то и возродится, но это не факт... Начнётся всё заново, с чистого, так сказать, листа, через миллиарды лет...

   Даже бессмертная богиня зябко поёжилась при словосочетании "миллиарды лет".

   -- Если вы возродите Баала, -- продолжала Агнесс, -- узелок зацепится, потянется и всё погибнет... Всё!... Ну, не погибнет, конечно -- просто прекратится...

   -- Но почему? -- Шаба снова теребила бахрому на скатерти, теперь уже нервно.

   -- На этом этапе расширения нашей Вселенной, возникает узелок, предсказанный ещё великим пророком древности, Джеком Машиной, (известным так же, как Птах Инженер) около миллиона лет назад. Именно сейчас в размерности пространства-времени должен возникнуть тот самый, знаменитый "Тринадцатый Фактор". Он сломает кратность Вселенной и ткани самого пространства-времени. Появится новый принцип симметрии частиц, пойдёт цепная реакция Великого Гравитационного Коллапса, которая сможет уничтожить ВСЁ! Она прорвёт границы измерений: невидимые поля, станут осязаемыми, они разбухнут от энергий, и начнут пожирать материю, пока вся Множественность Вселенных не оптимизируется в ту самую, бесконечно малую точку. Но, так как его появление неизбежно, а в нашем нелинейном мире всегда есть поле альтернатив, то, как сказано в пророчестве, Баал не должен возродиться, став Тринадцатым Фактором -- иначе, он будет точкой разрушения, но, он может воплотиться волной, прибывая в вечной суперпозиции, тогда Тринадцатый Фактор, сольётся с Двенадцатью, и при этом останется в нашей Вселенной. Она не сможет без него расширяться далее, и взаимодействовать с остальными Вселенными! Точка этого события, должна быть здесь, на Аттолане, об этом говорит мне узелок... Но Баал будет не живой, и не мёртвый, смертный, но могущественнее бессмертного, превратится во взрослого и ребёнка... личность его расколется, и будет он подобен фотону -- волной и частицей одновременно, в пространстве-времени... Вот так...

   -- Значит, его больше не будет? -- Шаба медленно произнесла это, глядя в пол.

   -- В любом случае.

   -- Но если мы не зацепим этот узелок, может ли его зацепить кто-то ещё? Кто знает об этом? -- Шаба мрачно нахмурилась.

   -- Мут знает об этом...

   -- А ты говоришь, чтоб мы плюнули на всё!

   -- У него другие планы, -- Хранитель отодвинулся обратно, на свой край стола, -- он хочет контролировать ВГК (Великий Гравитационный Коллапс), и под этим соусом диктовать свою волю всем, включая Древнейших. В принципе, у него это, скорее всего не выйдет, и его так же размажет в пространстве-времени, как и Баала. Может быть, он попробует переселиться в чётное измерение, и контролировать богов оттуда, но... пройдут годы, силы его иссякнут... в общем...

   -- В общем, мы теряем нашего близкого, а ты предлагаешь нам всем жить в страхе, -- подытожила за неё Шаба.

   -- Ну, почему в страхе, -- дракон пожал плечами, -- вы же будите знать, что это ненадолго, так и боятся нечего: Мут слишком самолюбив, чтоб просто погибнуть, дав уничтожить ВСЁ. Даже если мальчик заскучал. Ему придётся рано или поздно подчиниться Естественному Ходу Событий. Каких-то сто, двести тысяч лет... А вот если вы продолжите свой путь, и постараетесь исполнить пророчество, и Баал добровольно согласиться стать волной -- тут, как раз, я вижу, что узелок обязательно потянут -- не вы, и не Мут... кто-то ещё... его нет в моей нити, я не знаю, кто или что это, но тогда неизбежно произойдет что-то очень скверное... очень... Не зря за это пророчество так все уцепились...

   -- А мы можем, как-то, этот узелок, ну... не знаю, защитить, экранировать, что ли? -- Шаба была грустна.

   -- Теоретически можете, -- кивнула матрица дракона, -- но я бы, на это не рассчитывала... Да... Уж, поверь -- вероятности я прикидываю не хуже квантового процессора Птаха... Корень этого узелка тянется из прошлого, с планеты Земля. Возможно, Двенадцать Хранителей, о которых ты вспомнила, как-то связаны с этим. Цепочка его последовательности тонко сплетена с причинно-следственными связями, и выделить эту частоту из общей вибрации ОМ -- задача, почти не реальная.

   На столе загудел кипящий самовар, а об абажур с тусклой лампочкой бились мельтешащие ночные мотыльки.

   Помолчали. Было и уютно и, одновременно тоскливо...

   -- А как он хоть выглядит, этот узелок бытия? -- спросила Шаба, понимая, что на чёткие инструкции рассчитывать не приходится.

   -- Да вот так, -- Агнесс приподняла вязание.

   -- Агнесс, ну, я серьёзно...

   -- Я не знаю, какова проекция этого узелка, на ткань макрокосмоса, но... что-то мне подсказывает, что мимо вы не пройдёте...

   Собственно, пока происходил этот довольно необычный диалог (драконы не часто столь словоохотливы), всё в пещере и на самом мосту было застывшим, словно облито жидким стеклом, которое быстро твердело. Время, конечно же не остановилось окончательно, но его течение было очень замедленным, так что со стороны, могло бы показаться, что все фигуры и предметы неподвижны (если только вы бы не оказались внутри самого места этого происшествия -- тогда вам вообще бы ничего не показалось, совсем).

   Но всё же, был один объект, который в пещере двигался.

   Под тёмными скалистыми сводами горной трещины, в сумраке, выделялся полупрозрачный шар, внутри которого виднелся силуэт необычной птицы, изредка взмахивающий крыльями. Эта птица была чернее самой чёрной ночи -- её было так плохо видно в темноте пещеры, что, если бы не защитный кокон -- только столкнувшись с ней нос к носу, можно было бы обнаружить это присутствие.

   Это был чёрный аист. Он сел на выступ скалы, и долго, внимательно наблюдал за остановленной сценой на мосту, слегка дёргая головой, изредка отвлекаясь, на то, чтоб почистить клювом свои перья.

   Затем, он изящно, словно змея, изогнул свою шею, и задрав клюв к потолку, стал издавать им быстрые резкие звуки, раскатистую длинную трель, с разным ритмом.

   После, не дожидаясь развязки, он взмахнул крыльями, и полетел прочь, во мрак пещеры...

   ГЛАВА 12.

Сосуд

Нирманакайи

   (Новый Карфаген. Некоторые документы и факты)

   Мы были окутаны серым стеклом влажного воздуха, и, готового вот-вот заплакать, неба...

   -- Уууууууууууу...

   Улица была заполнена толпами людей: пёстрая толпа гудела эмоциями, выкриками и напряжённым шепотом. Шумел ветер, эхом раздавались голоса из громкоговорителей, и выкрики толпы. Где-то рвались петарды, а может одинокие выстрелы.

   И над всеми этими звуками, где-то в небе, высоко-высоко, фоном звучал какой-то гул на одной ноте.

   -- Уууууууууууууууууууууууууууууу...

   Словно декорации дождливого неба держались в воздухе на водородных турбинах.

   -- Вы пикетчики? -- спросила у нас пожилая женщина с оцинкованным ящиком, из которого пахло пирожками.

   -- Уууууууу......

   -- Нет, -- Луций простодушно улыбнулся, -- мы идём в "Клюшки", а тут сами видите...

   -- А, так вы из "Клюшек"! -- дама улыбнулась синеватыми губами, окаймлявшими узкую трещину, -- вы, наверное, давно не были дома?

   -- Да, -- кивнул Луций, служил нашему господину...

   -- Вот видите, как тут у нас не спокойно стало... всё шпионы... -- дама достала металлический баллончик и брызнула из него себе в трещину на лице, которой был её рот, -- идите через парк, там полиция.

   -- Спасибо, мать, -- Луций вытер уголком туники, намотанным на руку, мясистый простуженный нос, и, громко хлюпнул, -- пойдём, чумовоз...

   -- Уууууууууууу...

   Это он ко мне... да... опять забыл сказать: из собственных аудиозаписей я узнал, что я попал сюда случайно... то есть я, был когда-то лейтенантом сил СоЗНа, Хором Велесом, и даже игриво рассказывал о себе, но, кажется это всё лажа... судя по записям, мой персонаж погиб, и, как объяснил мне Луций, он меня вытащил из-под ноги какого-то гигантского человека. Точнее я вытащил его.

   Я допускаю, что он в чём-то прав -- но, согласитесь, смешно и, не выдерживает никакой критики эти бредовые истории про улиток, Пандара, Гладиаторов и войну богов... А главное, что я с какой-то далёкой планеты... если бы я был более сосредоточен, я бы вспомнил правду. Но, пока, я признаю одно: я был на войне, и меня контузило. Видимо ранее, я был глупым человеком, который надеялся, что звуковой дневник, поможет ему что-то понять. Я внимательно послушал его, послушал этого человека, назвавшегося "Луцием", моим однополчанином, якобы, в некой войне.

   -- Уууууууууууу...

   Он сказал, что мы решили дезертировать -- покинуть ряды некой армии, которой мы присягали на верность. Так называемому Президенту- Императору, Последниму Оплоту Демократии и служителю великой Новой Расе!

   Так как я этого не помню, а то, что я слышал из собственного плеера, вообще сбило меня толку, я подумал, что стал частью некоего розыгрыша, или очень сильно нажрался наркоты накануне: а может я до сих пор нахожусь в этой иллюзии?

   Я растерян: но, помню улиток на бетонной стене. Ещё смутно встаёт образ какого-то огромного человека, облачённого в лёгкие доспехи, который нагнулся надо мной.

   Мне мало что понятно из этого, но, Луций заботится обо мне и куда-то ведёт меня. Наверное, в то место, где всё будет понятно. Хотя я в этом сомневаюсь. То, что я услышал о себе, напоминает мне какой-то бред, но, возможно, я просто крепко сплю. Честно сказать -- боюсь и подумать, как можно было бы связать всё то, что я знаю, помню и вижу. Луций называет это "кратковременной посттравматической потерей памяти". Не смотря на нелепость этого определения, я вновь соглашаюсь с ним, поскольку больше идей нет.

   Город цветёт красивыми и влажными растениями, жаль я не помню их названий, а спросить у Луция, мне, как-то не ловко. Подумает ещё, что я дебил. Одно из немногих, что я помню, так это то, что люди ничего просто так не делают, и если Луций подумает, что я неисправимо болен, то оставит меня в этом шизофреническом месте, где за день два, а иногда и более раз сверкают на небе яркие радуги: утренние и вечерние. А иногда вокруг меня проплывают призрачные и прозрачные фигуры людей, животных, техники, которые растворяются в воздухе, и мне говорят не обращать на них внимания. Я припоминаю, что видел что-то подобное, но от чего-то, эти обрывочные мысли рождают в душе тревогу.

   -- Уууууууууууу... -- напоминает далёкий авиалайнер...

   В общем, не утешительный вывод: ощущение, что мне всё знакомо, но.... Кажется, я ничего не помню.

   Вчера пол ночи думал о том, кто я такой -- было немного страшно. И ещё записи...

   Луций говорит, что я с другой планеты, которая называется "Земля". Почему не "Камень" или "Песок"? Когда я попытался пошутить, что и он не отсюда, лицо его выразило раздражение. Вообще, он сказал, что мы идём к доктору. Правда, больным, я себя не чувствую, и это повышенное внимание к моей персоне, мне кажется навязчивым. Он сам простужен и часто кашляет, и хлюпает носом. Пункт первый: нужно выяснить, кто такой Луций... всё... он идёт из магазина... я не хотел бы, чтоб он знал, что я говорю сам с собой, пусть и в микрофон.

   Толпа шумела...

   -- Уууууууууууу...

   -- А что случилось тут? -- мягко поинтересовался я.

   -- Да всё, как на прошлой неделе, -- ответила торговка пирожками, -- Уртан, советник Президента- Императора (да осветится его имя Богами) объявил о присоединении мартовской Беатии к нашему Ному. Январцы хотят союза с "мартовскими", а те, все за своего короля...

   Я ничего не понял, но с умным видом кивнул:

   -- А чтож они так шумят? -- спросил я.

   -- Знамо дело, что, -- ответствовала горожанка, -- электор Бабур, ультраправый-то наш, из Бундеснома, кричит, что мартовских нужно бомбами закидать, чтоб, дескать, знали наших, и короля ихнего отключило, чтоб...

   -- Как отключило? -- удивился я.

   -- Ты забыл со своей контузией, -- хмыкнул Луций, -- это ж один из Девяти Великих Серверов, король-то их...

   -- Ну, да, -- закивала женщина, -- я и говорю. Народ-то недоволен, что войну проиграли. Вот, говорят, что боги от них отвернулись. Может, возьмете с индюшачьей патокой? Эрзац первой степени, такого сейчас не купишь. Сейчас только "Бета Ит"...

   -- Мамуль, мы спешим, -- сказал Луций, хотя перед этим, мы с ним наоборот: прятались по всяки подвалам и развалинам домов. Я так и не уловил, в какой момент мы стали спешить...

   -- Уууууууууууу...

   -- А что так гудит? -- зачем-то спросил я, озирая силуэты домов.

   -- Да бес его знает, -- отмахнулась женщина с трещиной на подбородке, --

   -- Да-ёшь Ян-варь! -- доносилось с площади многоголосое эхо. Оно усиливалось бетонной чашей круглого форума, в центре которого находилось углубление цирка с трибунами, для общественных собраний.

   Над головами пикетчиков, окружённых чёткими рядами закованных в броню полицейских, пестрели яркие флаги, и наспех слепленные голографические транспаранты, с дешёвой анимацией, которая, по всей вероятности изображала карикатуры на политических лидеров, не желающих войны с мартовцами.

   -- Уууууууууууу...

   И вдруг, меж силуэтами опустевших небоскрёбов, сквозь мутную дымку облаков, я заметил источник далёкого гула. Это был огромный, возвышающийся очень далеко (его прикрывали дома), белёсый столб, увенчанный, словно гриб, шапкой грозовых облаков, озаряемых молниями.

   -- Что это, Луций? -- я тронул его за локоть, указывая по направлению к странному объекту.

   Тот рассеянно взглянул, и нахмурился.

   -- Ничего там нет особенного, -- раздражённо буркнул он.

   -- Так я вам и говорю: идите через парк, в "Клюшки", -- разочарованно произнесла торговка, проследив направление моего взгляда -- сейчас дождь начнётся и Кетавры приедут...

   Словно, в подтверждение её слов, на сером небе грянул гром, и брызнули капли влаги.

   Это явно был какой-то молчаливый заговор, так как оба этих человека видели то, что увидел я, но старательно это игнорировали. Ладно... попробую узнать об этом позже...

   -- Спасибо, мать, -- сказал Луций, и, накинув капюшон туники, на голову, потянул меня за рукав.

   В сыром осеннем воздухе завыла сирена, а на лужах заплясали концентрические круги...

   -- А разве сейчас осень? -- почему-то спросил я.

   -- Ой, сынок, ты что? -- она втянула в себя накрашенные веки в прожилках, -- точно с войны... эх... ребятки вы мои...

   Я, запрокинув голову, глядел вверх, туда, где плыли в густом тумане вытянутые туши стальных дирижаблей, ощетинившихся стволами огромных орудий.

   -- Пошли, пошли, чучело! -- сморщив, красный от простуды нос, шипел Луций, тянув меня за рукав.

   И мы двинулись по выложенной узорчатой серой плиткой аллее, между каких-то ржавых труб, и заброшенных каменных беседок, обтянутых разноцветными целлофановыми лентами, с надписями "Полицейский департамент Н. Карфагена".

   Дождь усиливался. Капли стекали по моей шее.

   -- Уууууууууууу...

   Некоторые деревья были обуглены и начисто лишены веток, похрустывая на ветру, хотя вокруг зеленела трава и в листве тускло сияли яркие цветы.

   -- Да здравствует Президент- Император, и его партия! -- доносилось с форума, -- вялые либералы и трусы не в состоянии...

   То здесь, то там, в зарослях кустарника городского парка лежали опрокинутые автомобили, прилавки или просто нагромождение старых ящиков, и ненужной мебели.

   Аллея привела нас к бульвару, украшенному высоченными серыми мокрыми колоннами. По дороге шагала ещё одна демонстрация пёстро одетых людей с голографическими "аватарами" в сыром воздухе. Эти изображения были символами, означавшими эмоции и настрой демонстрантов. Они скандировали нестройным хором: -- Оманепадмехум! Оманепадмехум! Оманепадмехум!

   Тут, из ближайшего перекрёстка, к бульвару, поскрипывая суставами сервопривродов, вышли боевые платформы ЭМУ. На их бортах красовались символы Империи, а сверху торчали раструбы "гуманитарных орудий". Не помню, откуда я это помню...

   Их стальные конечности уверенно шагали по асфальту.

   -- Просьба всем электорам покинуть зону пикета! Повторяю! Всем электорам покинуть зону пикета!

   -- Назад! -- крикнул мне Луций, и, схватив меня за плечо, повалил в ближайшие кусты.

   -- Оманепадмехум! Оманепадмехум! -- продолжали скандировать люди.

   -- Немедленно разойдитесь! -- раздалось из полицейских шагающих машин, которые останавливались, образуя полукруг.

   -- Оманепадмехум! -- вдруг от толпы отделился сверкающий шар, который, потрескивая в каплях дождя, полетел в сторону ближайшей машины.

   И вдруг, раздался истошный свист -- это включились излучатели "гуманитарных орудий".

   Луций, с искажённым лицом, выхватил из сумки наушники, и, нахлобучив их себе на уши, обхватил мою голову своими крупными ладонями.

   У меня закружилась голова и в глазах, потемнело. Казалось, что капли дождя, падающие на мою кожу, сверлят её, словно раскалённые иглы.

   Люди, стоящие в толпе, начали падать на землю. У некоторых из ушей текла кровь. Они совершали конвульсивные движения, а голографические баннеры начали таять...

   Я очнулся в какой-то горячке: мы с Луцием бежали по узким улицам, покрытым мусором и осколками кирпича.

   -- Уууууууууууу...

   Я пошатнулся, голова пошла кругом, а в глазах стояли красные круги.

   -- Хор! Не падай! -- крикнул он.

   Я не упал, хотя было скользко, и мои ноги, от осознания, происходящего со мной, чуть не споткнулись, потеряв ритм бега.

   -- Луций, какого пениса... -- я закашлялся: холодные капли секли по лицу.

   -- Не разговаривай, -- опять крикнул он.

   Внезапно, по пути нашего следования, возникла мусорная куча. Обойти её можно было только справа. Вдруг из кучи поднялся человек, одетый в лохмотья. Лицо его было вспухшим, и грязным. Один глаз заплыл бельмом. Он напоминал утопленника...

   -- О! Привет! -- крикнул он сиплым голосом, и в его руках появился пистолет.

   Луций выставил вперёд локоть, и попытался прикрыть меня своим тяжёлым корпусом.

   Утопленник, поднял оружие, и, внезапно, приставив ствол к виску, выстрелил...

   Кровавая крошка смешалась с водяной пылью, его серый язык вывалился изо рта, и он опрокинулся навзничь, обратно, в ту же кучу мусора, рядом с перевёрнутыми оцинкованными баками. Багровая лужа смешалась с ручьями на мостовой.

   -- Сука, -- сплюнул на асфальт Луций, достаточно бесцеремонно протаскивая меня между кучей, и стеной дома.

   Я схватил его за плечо, и согнувшись пополам проблевался на мостовую, чуть не захлебнувшись кислотными парами в носоглотке...

   -- Велес! Отставить! -- Луций почти срывался на истерический крик, схватив меня за шею, и толкая вперёд, от чего я чуть не поскользнулся на собственной блевотине, размываемой дождём.

   Я выпучил глаза, и глубоко вздохнул.

   Мы опять побежали...

   Красивые клумбы, грязные подворотни, люди, машины... всё мелькает, слышаться выстрелы...

   -- Уууууууууууу... гудит вдалеке белёсый столб...

   Я и забыл про него, просто идёт постоянный гул... вой... далёкий тихий и тоскливый... как стиль этой жизни... воют стены домов, воет тротуары и мостовые... воет небо, деревья... ступени... но... так тихонько... где-то там...

   Сердце бешено колотится, в глазах темно, в рожу дождь... сука... когда это кончится...

   -- Эй... -- задыхаясь, хриплю я, -- Луций, я заёц, так бегать?... Ты...

   Луций неожиданно останавливается, рядом с небольшой площадью, прижимая меня правым боком, к силовой установке, над которой висит восьмиугольный рекламный короб.

   -- А... и не надо бегать, Велес... -- тяжело произносит он, -- лежи тут, как кал, в подворотне, убейся, чибис...

   Он явно злится на меня.

   -- Что тут происходит, в том месте, куда ты меня так долго волок...? Ради чего мы тут?

   -- Чтоб тебе, дураку, лучше стало... Всё... больше не бежим...

   Рядом с нами, у стены дома, небольшая подвальная лестница. Разрисована голографическими надписями -- минимальное, но прикрытие.

   Теперь я просто кашляю -- блевать уже нечем. Я встал на колени и начал отхаркивать на тротуар. Лёгкие свистят...

   -- Вниз... -- шипит Луций.

   Мы ползём по ступенькам -- мне уже просто всё равно... и, всё же я вижу...

   В небольшом сквере стоит маленький дом, из грубого пластика, почти сарай.

   Свист сервоприводов был слышен заранее. Почему мы должны скрываться, мать моя мишура ... Боги!

   Я, почему-то чувствовал, что сейчас будет что-то нехорошее... раньше, насколько я помню (уже смешно), такого не было...

   Холодком как-то прошло в груди, даже не пульс... что-то в сосудах, в мошонке, что-то подобралось. Я даже спрятался за бортиком, хотя в этом не было необходимости.

   -- Именем Древнейших! Всем электорам выйти из дома! -- раздался голос, искажённый усилителем, -- предлагаем вам сдаться. Вы переедите в комфортабельные эмиграционные поселения...

   -- Нет! -- крикнул какой-то мужчина, картавя.

   -- Убирайтесь! -- вторил ему визгливый женский голос.

   -- Мы не причиним вам насилия... -- раздалось из бронированной машины.

   Дверь с тихим скрипом открылась, и, оттуда вышел старик.

   Он был в кожаной куртке, со сморщенным красным лицом. В руках его была пластиковая ёмкость, с широким раструбом.

   -- Положите ёмкость на землю! -- последовал приказ.

   -- Да идите вы на... -- он хрипло засмеялся, -- мы знаем, что нужно, и знаем, зачем... Боги с нами!

   Не знаю, почему он сделал это..... он ухмылялся своим острым ртом с редкими зубами... Он облил из канистры на стены дома, а потом кинул её на невысокую крышу... Почему его не подстрелили?

   -- Боги с нами! -- После, он вновь недобро усмехнулся, отряхнул руки, и, чиркнув зажигалкой, бросил ее в лужу мутной жидкости, натёкшей на тротуар. Стены дома вспыхнули ярким пламенем, а он вошёл внутрь и запер дверь. И через какое-то время... боже мой... я услышал: кричали люди... захлёбываясь дымом и кашляя... и они сгорели там... заживо... даже не попытавшись выбраться...

   Я зажмурился и заткнул уши, чувствуя противный приторный запах коптящего дыма...

   Потом раздался зудящий звук, и "Стальные Кентавры" ушли...

   Некоторое время, мы с Луцием ещё сидели в своём убежище.

   Я приоткрыл глаза: над сгоревшим домом пролетал призрачный силуэт табуна вороных жеребцов, с развивающимися гривами...

   Всё же странный я человек: смотреть на смерть мне было не приятно, слышать крики -- больно и страшно... А вот на душе, кроме опустошённости, и некоего паршивого настроения -- никакой скорби: наплевать...

   В голову пришла фраза, моя фраза, только не помню, к чему я её говорил раньше. Но сейчас было в самый раз: "Планета Психопатов"... А кто такой псих? Тот кто опасен, и поведение которого выбивается из общих норм и принципов? Больной на голову человек? Так ведь это же я! Это я здесь "белая ворона"...

   Гула в небе я уже не слышал. Дождь почти перестал, но небо оставалось серым.

   С крыши посыпались осколки кирпичей, и куски цемента. Я задрал голову, и увидел металлический манипулятор, с зазубренным кончиком, который, свесившись с крыши шестого этажа, впился в стену дома. Завыли сервоприводы...

   -- Так, валим отсюда! -- Луций снова схватил меня за рукав и потащил направо.

   Резким хлопком по мостовой ударили трассирующие выстрелы. Мы шарахнулись к стене противоположного дома. Вспышки и шипение...

   -- Долбанные киборги, -- гневно выкрикнул Луций, буквально срывая с петель дверь подъезда, и вталкивая меня в тёмное пространство.

   Как только мы выскочили на лестничный пролёт, сзади нас так шарахнуло, что, казалось в уши воткнули по ватному тампону... Где-то вдалеке запели осколки. Луций что-то кричал, но сквозь вату и шум было не понятно, что. Рукой он указывал на окно.

   Он вскинул вверх ногу в тяжёлом гладиаторском сапоге, покрытом защитными титановыми накладками, и рама разломилась пополам, брызнув стёклами в разные стороны.

   Я зажмурился, прикрыв лицо ладонью в перчатке. Я понял: нужно прыгать...

   Луций толкнул меня в поясницу, я вскочил на подоконник, и коротко бросил взгляд вниз.

   Было не высоко -- метров пять, но внизу виднелись стальные шлемы с чёрными черепами на перекрещенных костях. Их было около семи человек.

   Я обернулся на Луция -- тот быстро кивнул.

   Видно некие рефлексы взяли верх над моим разумом, а злость и страх стали управлять мной.

   Я выхватил десантный нож, и, оттолкнувшись от подоконника, прыгнул на ближайшего полицейского, поднявшего, своё закрытое бронестеклом шлема, лицо, на шум разбитого окна.

   Он начал поднимать ствол своего автомата вверх, но я, каким-то привычным движением, по плавной дуге, вонзил лезвие ножа чуть ниже его шлема, а ноги встретились с землёй.

   Раздался противный хруст, и мне в лицо брызнула кровь, противно-тёплая.

   Полицейский рухнул на мостовую, смягчив моё падение, а я, так же плавно вытащил нож, другой рукой выдернув из его слабеющей хватки автомат, и тут же кувырнулся вперёд, метра на три.

   Подкатившись к противоположной стене, я развернулся к ней задом, и, привстав на одно колено, и, поймав в целеуловитель следующую фигуру полицейского, надавил на курок.

   Автомат изверг глухо-рычащую очередь, фигура вскинула руки, словно пытаясь всех обнять, и отлетела назад.

   Я упал набок и откатился в сторону, здорово поранив об каменную крошку своё ухо, с которого потекла обильно моя кровь.

   Раздался треск короткой очереди, и туловище моё нервически содрогнулось...

   Тот, кто стрелял, промахнулся на несколько сантиметров, а вот я уже нет.

   Только сейчас я заметил, что Луций, воспользовавшись тем, что всеобщее внимание было приковано ко мне, прыгнул из окна на следующего, и почти тут же открыл огонь из ЭлПи.

   Я тяжело дышал, сжимая онемевшими руками автомат.

   -- А ты молодец, Землюк! -- хмыкнул Луций, перешагивая через трупы, -- навыков не потерял!

   Он протянул мне руку, чтоб я встал с колен, но сперва, ему пришлось вытащить из моих рук оружие -- я вцепился в него намертво...

   -- Продолжаем нашу прогулку, -- мрачно нахмурился Луций, -- ещё немного осталось...

   Он сплюнул на мостовую и, случайно попал на форму мёртвого полицейского.

   Я, зачем-то стёр носком сапога его плевок, и в памяти, словно всколыхнулся какой-то видео кадр...

   -- Новый информационный портал "Природоведение"! Самые последние новости о сражениях! Самые последние гороскопы, от лучших синоптиков! Самые большие скидки на заявки поставок "Бета Ит"! Новости Бундеснома! Поздравляем всех Возникновением Бога!

   В небе зажглись яркие огненные точки и раздался грохот.

   Я невольно присел на колено -- только оружия в руках у меня не было, и я чертыхнулся, почувствовав себя нелепо.

   -- Трата-та-та-та! -- закричал маленький Эзоп, -- мочи их, дядя Хор!

   Он припал на колено, почти так же, как я, выставив маленькие кулачки к небу, а их здоровенная рыжая кошка, прижала уши и зашипела. Первый раз вижу кошку на поводке.

   Я немного покраснел, а Изольда вскинула брови.

   -- Что у вас тут отмечают? -- хладнокровно поинтересовался Луций, глядя на то, как яркие огни, что превратились в объёмные фигуры драконов и огромных космических крейсеров, из прошлой войны.

   -- У нас... -- на губах Изольды играла мечтательная улыбка, пока она смотрела на салют, -- я родом из Западных Номов -- Хирасика, может, слыхали?

   -- Мой однополчанин оттуда был, -- Луций пожевал мясистыми губами, -- Гай Гулий...

   -- А! -- воскликнула Изольда, -- Барий Гулий, его отец?

   Над её головой возник объёмный аватар нетерпения.

   -- Так точно, Изо, -- кивнул Луций, который сразу нашёл общий язык с этой немолодой но привлекательной женщиной.

   -- Он был заместителем Главы Духовной Общины Атлантов! Я у них в саду любила раньше в прятки играть: такой лабиринт!

   -- Ну вот, Изо! -- Луций сейчас напоминал пожилого аптекаря, который флиртует с клиенткой, -- оказывается у нас много общих знакомых!

   -- Гай погиб? -- Изольда нахмурясь, посмотрела на Луция.

   -- При контратаке "апрельевцев", -- вздохнул мой таинственный провожатый, -- почти не мучался... на мине...

   -- Бедный старик Бар... -- вздохнула Изольда, -- да... все они погибают... в этой дурацкой бойне...

   -- Ваш муж погиб? -- поинтересовался Луций, свесив брови на глаза, для солидности.

   -- Да... -- кивнула Изольда, -- Иадамон Граун... герой Первой Небесной Войны...

   -- Мой отец, он всех "июньцев" там: тра-та-та-та! Никого не осталось! -- маленький Эзоп, сын Иадамона, стиснул губы, превратив их в точку на целеуловителе автомата.

   Их рыжая кошка, огромный Восточный Палампир, изогнула спину вновь, и тихонько заурчала. Эти палампиры не умеют мяукать, как все остальные. У них микрочипы биологические, а у самок раздутый живот, будто беременная... Откуда я это помню?

   -- Жена героя, -- Луций поклонился.

   -- Да бросьте вы, Луц, -- Изольда горько усмехнулась, -- это не помешало номляйтеру депортировать нас в иммиграционный лагерь...

   -- Боги мои! -- Луцию явно нравилась Изольда, -- не осталось совести у чиновников президента-императора!

   -- А мы оттуда с мамой убежали! -- Эзоп засмеялся, несколько искусственно, но торжествующе.

   -- Тихо! -- шикнула Изольда, не то своему сыну, не то Луцию.

   -- Простите, но это скотство, -- кивнул Луций.

   -- Вот и Юро так говорил... где-то он сейчас... -- над красивой головой Изольды возник вопросительный знак.

   -- Это ваш друг?

   С этими странными людьми мы познакомились в Унии.

   Когда мы с Луцием вырвались из оцепленных районов города, мы попали в сущий рай: хотя, конечно, смотря, что с чем сравнивать.

   Центр Нового Карфагена был смещён на восток -- тут продолжалась нормальная жизнь, не считая, конечно комендантского часа, и воя сирен воздушной тревоги.

   Так вот -- спасаясь от полиции, мы затерялись в толпе и укрылись в храме Синоптиков, в арийском сегменте. Туда полицейские не сунулись. А вышли мы оттуда: Луций под руку с Изольдой, а я держал за руку маленького Эзопа. Нас не остановили, и мы попали, как выразился Луций, "на "электорашник"".

   Молитва была дебильной и пропагандистской -- почти никто не слушал. Луций быстро познакомился с красивой женщиной, лет около сорока, а её сын, узав, что я лётчик (со слов Луция), был очарован мной.

   Они недавно сбежали из иммиграционного лагеря, где их собирались стерилизовать, согласно последнему указу Аттолана I "о правилах регуляции расы". К тому же усилились нападения зомби, с которыми охрана справлялась из рук вон плохо.

   Они купили себе место в броневике снабжения, и приехали в Новый Карфаген.

   -- А вы хорошо ориентируетесь здесь, для беглого гладиатора, -- Изольда улыбнулась своими татуированными губами.

   -- Если честно -- я тут вырос, -- Луций посмотрел ей в глаза и хмыкнул, -- так что, любой ваш вопрос...

   -- А вот, электор Хор, -- Изольда кивнула на меня, -- он ничего не говорит. Но Эзопу он понравился: а мой мальчик чувствует людей... Хор, скажите, как вы познакомились с Луцием? Вы вместе воевали?

   -- Да, -- вяло кивнул я, потрепав Эзопа по пышной каштановой шевелюре, на что тот увернулся, -- правда, меня контузило, и я ничего не помню. Луций сказал мне, что я был военнопленным, и прилетел с Земли...

   -- Настоящий Землюк! -- восторженно крикнул Эзоп, -- как мы вас тогда... в Первой Электорской!...

   -- Зая моя, помолчи, ты грубо сказал, -- нахмурилась Изольда.

   Кошка Лорка забормотала. Над ней кружился аватар сочной косточки.

   -- Хор самый лучший! -- перебил её сынишка, -- он лётчик! Я тоже стану лётчиком!

   -- Убереги тебя Индра! -- казалось Изольда произнесла заученную фразу, и над её головой вспыхнул аватар тревоги.

   -- Если честно, -- Луций понизил голос, -- знаешь: он спас мне жизнь...

   -- Вот это да! -- Изольда вскинула брови, и аватар тревоги сменился на стрелу любопытства, -- как?!

   -- Я почти провалился в воронку, когда часть Тибакана ушла под землю от сейсмической атаки, а к этому отморозку подошел Титан и раздавил его пальцем! Наверное, промазал, или передумал. Прикинь, Изо! А он потом встал, подошёл к воронке... я уже срываюсь с рельса, поминаю богов Альтаира, а этот, спокойно, так, протягивает мне руку, и вынимает меня из ада! А потом, с таким умным видом говорит: "Не падай!". Представь себе? И тут выясняется, что он не помнит нифига! Ты прикинь!

   Луций хлопнул себя ладонями по коленям, и в такт ему ударил раскат грома. Снова начал накрапывать дождь, а вокруг шумели транспортные модули и гомонили сотни людей.

   -- Вы отважный мужчина, Хор, -- Изольда грустно улыбнулась, -- вы, воин.

   -- Спасибо за тёплые слова, Изольда, -- мне стало неловко, да и Эзоп смотрел на меня, как контрольно-измерительный лазер, -- эту историю я знаю только со слов Луция. Я не хочу сказать, что не верю ему, но слушаю это, как про другого человека. Я, в некоторой степени инвалид, вот и иду, как мумия, куда мой товарищ скажет.

   Я попытался рассмеяться, но вышло какое-то хрюканье.

   Эзоп стал подражать мне и все рассмеялись в голос. На нас оборачивались, но нам было плевать.

   -- Вот так он и балагурит, с тех пор, как меня спас, -- горько усмехнулся Луций, -- я иду к доктору Шредингеру, он может дать надёжное укрытие, да и вам, с Эзопом оно понадобится... Идём с нами?

   Изольда посмотрела на него, затем на мостовую, озаряемую вспышками фейерверков, и мигалками патрульных ЭМУ.

   -- Я думаю, что мы с Эзопом можем вам доверять, -- произнесла она, и над её головой появился аватар "сердечко", -- мы чужие в этом городе...

   -- Договорились! -- Луций сиял, как урановая пластина.

(отрывок аудиозаписи)

   Я сейчас немножко вас погружу -- а потом не буду: стану рассказывать, что твориться снаружи.

   Я грузить-то думал, в каком смысле: мне скверно, но, кажется, я испытываю от этого, какой-то мазохистический кайф...

   Убивать мне не нравится. Бегать мне не нравится. Мне вообще не нравится всё... Кажется, это полная фигня... когда так говорят... В общем... Я, кой чего вспоминаю... но не сильно это мне помогает.

   Такое ощущение, что у меня последнее время всегда трясутся руки, или вибрирует в нагрудном кармане вызов коммуникатора. Вчера специально, как дурак, минут по пять смотрел на каждую свою руку: не дёрнулись даже... Ну, что я за нелепость? Кто я? Что со мной происходит?

   Дождь барабанит в жестяную крышу. Улиток нет, хотя я знаю, что должны где-то быть...

   Я многое знаю о себе -- ничерта это в мою голову ни укладывается...

   Гром грохочет третьи сутки -- я уже привык к нему, как к урчанию силовых агрегатов...

   Кто я? Почему мне на всех наплевать? Зачем я убивал? И почему тут люди убивают сами себя? Всё что со мной происходит, действительно, напоминает сон, именно по уровню некой отдельности моего сознания, от происходящего. Даже когда грозит смерть, или увечье, я пугаюсь, где-то в глубине своего сознания, а снаружи действую спокойно, уверенно, словно идут съемки "три-дэ" фильма, и я знаю, что всё вокруг бутафорское, не настоящее. Раньше говорили, что это оно из качеств так называемых "Детей Индиго", поколения первой нейронной мутации. Но это было давно... и уже фактически не осталось случаев рождения подобных детей. По крайней мере, на Земле, откуда я родом.

   В общем, молча и про себя, я уже начал разделять мысль Луция, что мне не плохо бы показаться хорошему врачу, тем более, что за это не возьмут денег, которых у меня нет. В городе удалось выяснить, что меня списали, как погибшего, в рядах гладиаторов, и, так как родственников, ни близких ни далёких, на Аттолане у меня и быть не могло, весь мой гонорар с телешоу перевели на счёт Министерства Обороны. Луций тоже не смог воспользоваться своими деньгами, так как, хоть и числился без вести пропавшим, попыткой манипуляций с банковским счётом, официально подтвердил бы себя дезертиром, и был бы объявлен в розыск.

   Все обрывочные воспоминания о моей родной планете, почему-то не вызывали у меня ни малейших ностальгических чувств. Напротив, то, что я вспомнил из событий на Аттолане, казалось мне более важным и интересным, не смотря на то, что это были в основном жуткие картины боя, насилия и смерти. Но и это не волновало меня особенно.

   Просто грудь, иногда сдавливал какой-то внутренний спазм, напоминающий рыдание.

   Я поймал себя на мысли, что мне жутко и одиноко... словно я не могу проснуться... Когда происходит страшное -- мне не страшно. Когда всё спокойно -- я начинаю психовать и нервничать... кажется я, флуктуация...

   А ещё, у меня есть одна психологическая проблема -- я всех люблю, но считаю ниже себя... причём, без гордыни: чисто по способностям. Что бы это могло быть? Посттравматический синдром? Или умопомешательство?

   Ночами мне снится странная черноволосая женщина -- она безумно красива! Есть в её красоте что-то нереальное, словно она творение рук художника... хотя, она реальна, как ни что вокруг: осязаема и материальна. Но от неё исходит агрессия и боль. Её глаза сверкают в тусклом свете синими бликами. Хочется её обнять, защитить -- но только я протягиваю руки, она исчезает... Благо хоть до сексуальных сцен не доходит, -- я всё же в гостях... сказывается жизнь в военном гарнизоне, долгие недели на корабле и эта кошмарная тюрьма... этот гул... эти смерти...

   А ещё и улитки...

   Вчера начал играть в игровую приставку маленького Эзопа -- там были истребители... За тринадцать минут я набрал рекордное количество очков, под восторженный и завистливый взгляд маленького Эзопа. Я вспомнил, правда: я был пилотом. Я люблю управлять летающими объектами и защищать свою целостность... не знаю... мне невыразимо тяжело, но, в то же время я чувствую некоторую силу своего пофигизма...

   Всё -- доктор идёт... Я сделал вид, что сплю...

   -- Ну-с... молодой человек! -- лицо с видео-имплантом вместо глаза и татуировки, МСВ по всей левой части, склонилось надо мной.

   -- Так... и здесь... хорошо... отлично...

   Он обернулся.

   -- Луц! -- позвал он.

   -- Да... -- ответил голос моего провожатого.

   -- Он не мутант, часом? Или клон, может быть, какой-то? -- он говорил, словно я здесь отсутствовал.

   -- Землюк он, Карл, -- Луций зевнул, -- а что там у него не так?

   -- Конфиг твою мать! -- Карл хмыкнул, -- изменения на уровне генотипа, да такие, что я понять не могу.

   -- Что такое? Выключи три дэ, ребёнка разбудишь.

   -- У нормальных людей набор из двадцати трёх диплоидов -- сорок шесть хромосом. У этого твоего парня, двадцать шесть пар! Луц! Ты где его нашел?

   -- Да говорил же тебе, -- Луций застегнул ширинку, -- служили мы с ним, в отряде "гамма", ё...

   -- Ты говоришь, его титан раздавил ногой?

   -- Тихо-тихо, зая моя, -- шепчет Изольда Эзопу...

   -- Да -- одним пальцем... а потом он встал и пошёл... Может болван просто промахнулся? Или передумал в последний момент? У них бывает такое...

(Интерлюдия из

XX

-го века. Тень

Б

ашни)

   А теперь, уважаемый мой читатель, вернёмся с Аттолана на Землю. В то самое время, когда окончились описанные события в "Храме Театра".

   Да простит меня торопящийся читатель, и возблагодарит пытливый: нужно будет немного описать то место, куда мы попадём, согласно той нити плетения судеб и событий, о которых идёт наш рассказ. Буду максимально краток, дабы не навлечь на себя термин тех лет -- "грузево".

   Да, признаюсь с самого начала, что и это место, в Москве, так же довольно необычно, с точки зрения простого обывателя, и, даже с точки зрения нашего повествования. Информации об этом месте достаточно много, так что мы ограничимся лишь общими сведениями, чтоб было понятно, почему события, происходящие тут в данное время, происходили тут, и в данное время (да простит меня редактор).

   Если бы мы знали технологии древних, то могли бы зажмуриться и очутиться именно в том месте, в то время. Это на тот момент, была станция городского метрополитена, носящее имя "Сухаревская", как и площадь со сквером.

   При советской империи, это место было переименовано в "Колхозную", (как и станция) но, после падения вышеуказанной империи, здесь вернули прежнее название.

   Если "копнуть", как выражаются археологи, глубже, то выяснилось бы многое. Но копать очень глубоко мы не станем, так как в этом нет особой необходимости. Единственное, что можно отметить, что в этом месте, так же есть стык "линий Леи", некоторый геологический разлом, на большой глубине, и, восходящий поток энергетических полей третьего порядка.

   Своё название, данное место получило в 1692 - 95 годах, когда на месте старых деревянных Сретенских ворот Земляного города (на пересечении Садового кольца и улицы Сретенка) была построена Сухаревская башня.

   Башня была сооружена по инициативе Петра I по проекту М. И. Чоглокова. Название получила в честь Лаврентия Сухарева, чей стрелецкий полк в конце XVII века охранял Сретенские ворота. В 1689 году Пётр I бежал, спасаясь от своей сестры, царевны Софьи в Сергиеву лавру. При этом полк Сухарева встал на защиту наследника Петра. В благодарность царь приказал построить на месте старых ворот, новые: каменные с часами.

   В 1698--1701 годах ворота были перестроены в том виде, в котором они и дошли до начала XX века, с высокой, увенчанной шатром башней в центре, напоминающей чем-то Биг Бен. Существует предание, что в рапирной (фехтовальной) зале на верху Сухаревой башни проходили заседания секретного "Нептунова" общества под председательством Ф. Лефорта и Я. Брюса, прозванного "колдуном с Сухаревой башни".

   Яков Вилимович Брюс (при рождении Джеймс Дэниэл Брюс), был фигурой загадочной, и, далеко не однозначной. Он был уважаем при дворе Петра, почти так же, как его ближайший соратник, Меньшиков. Брюс утверждал, что является потомком шотландских королей, которые принимали участие в крестовых походах. Якобы, оттуда была привезена, некая "чёрная скрижаль", чудом уцелевший, после пожара в александрийской библиотеке, трактат, содержащий в себе обрывки древних сакральных знаний, почерпнутых в одной из книг некоего "неизвестного", состоящего в ордене "Девяти Неизвестных Хранителей". Этот орден основал сам древнеиндийский царь Ашока Великий, для сохранности знаний древних высокоразвитых цивилизаций от неправильного использования. Орден развивался, и в последствии стал иметь двенадцать Хранителей.

   Но была, и другая версия бегства Якова Вилимовича из Шотландии.

   В начале XIV века, некий христианский монах охотился за древними знаниями друидов. Ему удалось проникнуть в их ряды, и сделать кое какие записи, касающиеся важнейших эмпирических данных (от греч. empeiria -- опыт) и древних обрядов. В дальнейшем монаха раскрыли, и он был жестоко казнён. Но, записи его бесследно исчезли... Ходили упорные слухи, что эти записи попали к дедушке самого Якова Брюса, который передал их внуку, не вполне понимая их ценность. Вот тут-то и произошла утечка информации, и друидическая секта, в существование которой, уже не верили в средневековой Европе, приговорила Якова к смерти.

   Яков прибыл в Россию, ещё до восшествия Петра Великого на престол, но сделал для новой родины довольно много. Человек он был учёный, и причём, весьма. Проводил реформу российской артиллерии, заведовал с 1706 года российским книгопечатанием, а в 1709 вышел под его редакцией "Брюсов календарь", прямо в год битвы под Полтавой.

   Военный, дипломат, инженер и учёный, занимающийся физикой, астрономией и минералогией, ближайший сподвижник Петра. Но при этом, у московских жителей, за ним закрепилась репутация "чернокнижника" и одного из первых масонов.

   Считалось, что "Нептуново" общество было союзом "Вольных Каменщиков", в котором состоял и сам Пётр, Лефорт, князь Черкасский, Голицын, Меньшиков и, даже граф Шереметьев.

   После строительства Сухаревской Башни, Брюс поселился там, сделав на третьем этаже одну из немногих обсерваторий, с настоящим телескопом, и, многие москвичи, проходя по вечерам мимо, слышали взрывы, и видели вспышки в его окнах, на фоне которых возвышалась фигура в чёрном балахоне. Фигура хозяина Башни.

   Некоторые источники утверждают, что в своих астрологических пророчествах, он превосходил во много раз самого Нострадамуса. Владелец села Перово, после смерти Петра поселившийся в Глинках. По уверениям ряда авторов, на склоне лет Брюс бился над секретом точного метода вычисления удельного веса металлов и очистки их от посторонних примесей.

   В Глинках бытовал рассказ о том, как к Брюсу в ночные часы прилетал огненный дракон", а также история, что будто бы "в жаркий июльский день он к удовольствию гостей обратил пруд в парке в каток и предложил кататься на коньках".

   Умер он в возрасте шестидесяти семи лет. Местная знахарка, бывшая ему близкой, говорила, что тот "не правильно использовал слова". Сейчас это называется "Синоптикой" и "Волновыми заклинаниями", а в XX веке это назовут НЛП. Эта была работа над контролем человеческого разума, и Брюс просто перепутал частоту, или поставил неудачный эксперимент. Хоть и не сразу, но, приговор друидов был исполнен.

   Вот такая богатая событиями история у этого места, точнее у Башни.

   В начале XVIII века в здании этих ворот была размещена морская "навигацкая" школа, а затем московская контора Адмиралтейской коллегии.

   В 1870-е годы под руководством архитектора А. Л. Обера осуществлена реставрация башни. В 1914 году начат ремонт. Остановлен ввиду начала 1-й мировой войны. В 1919 году ремонтом Сухаревской башни занимался архитектор З. И. Иванов, он же составил проект её перестройки под музей. В 1926 году в Сухаревой башне был открыт Московский Коммунальный музей.

   Несмотря на протесты многих известных архитекторов и историков, Сухаревская башня была разобрана в 1934 году в связи с реконструкцией площади. В принятии данного решения непосредственно участвовал Сталин.

   Вот здесь, пожалуй, стоит остановить своё внимание. Как мы и писали выше, Сталин, был достаточно умён, не смотря на свою жестокость и цинизм. Он принимал многие факты, достаточно своеобразно. Если сопоставить историю возникновения "Храма Советской Армии", и историю сноса Сухаревской Башни -- явного исторического и культурного памятника города, можно понять, что это было не случайно.

   На жалобу архитекторов-коммунистов, протестовавших о сносе Башни, он ответил, что в данном месте необходимо расширение движения. И, что не обычно для вождя, извинился, перед архитекторами, но твёрдо напомнил, что решение снести Башню, приняло правительство, а не он лично.

   Самое странное, что движение, за счёт сноса Башни, не сильно-то и расширилось, а на её месте разбили сквер.

   Тут довольно уместно вспомнить один исторический анекдот, о том, как встал вопрос о сносе Храма Василия Блаженного, который мешал прохождению демонстраций и торжественных парадов по Красной Площади Москвы.

   Говорят, что Лаврентий Берия, принёс Отцу Народов макет, со съёмным храмом. И когда он снял его, Сталин, по легенде сказал: -- Лаврентий, поставь на мэсто!

   В этом сравнении становится ясно, что Сухаревская Башня, представляла для Вождя некоторую угрозу, и интерес: иначе он не принял бы такого резкого решения, снабдив его словами: -- "Советский народ сможет украсить столицу более прекрасными зданиями".

   При изучении гибели Башни, наши специалисты обратили внимание на то, что здание не было разрушено, как остальные, мешавшие реконструкции Москвы, а было разобрано, почти по кирпичу. При этом присутствовал сам Лазарь Коганович, один из ближайших соратников Сталина. Сталин искал "Чёрную Скрижаль", и, возможно её нашёл.

   Самое примечательно, что по некоторым отголоскам истины было в этом манускрипте: местоположение некоего прибора, минеральной структуры, именуемого в нашем повествовании -- "Арфа Гармоний". Его ещё называли "Чашей Грааля", хотя никакого отношения к сосуду с кровью легендарного Иисуса Христа, этот артефакт не имел. Некоторые именовали его "Камнем Ориона", который искал ещё Барченко на Кольском полуострове. Так же он известен как камень Бенбен или же Чинтмани.

   Он способен влиять на метрику пространства и многие другие вещи -- но, об этом после...

   Сперва была тьма... Тьма, озаряемая бледными огнями...

   Затем раздался скрежет -- глухой такой и резкий. Во тьме всколыхнулось что-то ещё более тёмное.

   В темноте подвала пахло старыми газетами и кошачьей мочой. Возможно, тут присутствовал запах голубиного помёта, но общий фон, навивал некую тоску и усталость.

   Андрей, которого называли "двадцать второй", и который явился нам в первой сцене в виде разносчика пиццы, глядел в зеленоватую мглу, сквозь инфракрасные очки, так называемый ПНВ.

   Он держал в ладони холодные пальцы Катерины, а всё, что он видел, это куча жестяных консервных банок, с рваными краями вскрытых крышек, и ржавчиной, на которой поселилась плесень...