Психоконструкт

Алексенцева Екатерина Вадимовна

Отказаться от опасной правды и вернуться к своей пустой и спокойной жизни или дойти до конца, измениться и найти свой собственный путь — перед таким выбором оказался гражданин Винсент Кейл после того, как в своё противостояние его втянули Скрижали — люди, разыскивающие психоконструкторов, способных менять реальность силой мысли.

 

 

 

Глава 1. Феникс

Утро началось для Винсента как и сотни предыдущих, со звонка будильника — протяжного, громкого, с остро-резкими вкраплениями, ледяной воды в лицо, чтобы хоть как-то проснуться, и пустой бутылки из-под молока в холодильнике. Опять забыл купить. Он постоянно забывал о таких мелочах, обычная бытовая рассеянность, её даже в диагноз не пишут, оправдывая работой и допустимым уровнем стресса. Зевая на ходу, Винсент подошёл к раковине и налил в стакан воды. На ладонь россыпью легли утренние таблетки — эти надо было пить до еды, на голодный желудок. В основном успокоительные и витамины. Каждый день один и тот же набор. Винсент поморщился и проглотил их все залпом, едва не подавившись, поспешно запил водой. У неё не было вкуса, впрочем, как и у таблеток.

— Сегодня мне могут назначить новые. — Ни к кому не обращаясь, проговорил Винсент. В квартире от министерства он жил совершенно один. Стены в доме были толстыми, так что подслушать его не могли. И доложить о его психической нестабильности тоже. А ему иногда надо было проговаривать мысли вслух. Это не было отклонением, он повторял себе это каждый раз, просто надоедливая привычка. — Хоть какое-то разнообразие.

В холодильнике было почти пусто — упаковка яиц, пачка апельсинового сока и бутылка с растительным маслом, несколько помидоров и завалявшийся у дальней стенки почти просроченный готовый ужин-полуфабрикат. Вздохнув, Винсент достал яйца, масло и помидоры, клятвенно пообещав себе не забыть сегодня зайти в супермаркет после работы. Он ходил в него каждый день — обязательный ритуал, даже если ему ничего не было нужно. Пока жарилась яичница, Винсент приготовил себе кофе. Как обычно — чёрный и без сахара. На столе стояла вазочка с печеньем для ночных перекусов. Винсент не задумываясь всегда покупал одно и то же, однажды понравившееся. Это утро ничем не отличалось от сотен других.

Закончив свой завтрак, Винсент вернулся в спальню, чтобы одеться. В шкафу висело несколько одинаковых наборов одежды — брюки и рубашки. Раз в две недели в один и тот же день он относил всё это в прачечную за углом и отдавал одной и той же женщине лет сорока с кислым выражением лица. И каждые две недели она возвращала ему постиранную и выглаженную одежду. Эти брюки и рубашки не очень-то ему шли, но менять что-то Винсент не хотел. Психотерапевт однажды сказал ему, что тяга к переменам — это признак нестабильности психики, а Винсенту очень важно было сохранить свой уровень достаточно высоким. Поэтому он молча надел брюки и рубашку, дополнив их выбивающейся из комплекта толстовкой на молнии и вышел из квартиры. Это утро было таким же, как сотни, если не тысячи до него.

По дорожке перед его подъездом пробежала девушка в голубых шортах и сером топике. Собранные в хвост волосы задорно раскачивались из стороны в сторону. Она бегала здесь каждое утро уже несколько лет. Винсент ни разу не заговорил с ней, хотя ждал её появления так же, как восхода солнца — как чего-то неизбежного, но очень важного, даже необходимого. Ещё одна неизменная деталь его неизменной жизни, но, в отличие от большинства, приятная деталь.

Он взглянул на небо — тучи начали собираться с самого раннего утра, обещая к вечеру вылиться дождём — как и обещал прогноз погоды. Метеорологи никогда не ошибаются. В их прогнозах есть определённая неизменность — они всегда верны. Ведь сомнения в погоде и выборе одежды могут поколебать психическую стабильность граждан — это недопустимо. Винсент пересёк дорожку перед домом, на секунду замер, глядя вслед убегающей девушке. Из чьего-то окна было слышно радио: «Добровольное и регулярное психическое тестирование — залог здоровья всех граждан и процветания страны! Лишь уравновешенные и стабильные граждане могут эффективно трудиться на благо нашей родины. Регулярные проверки помогут вовремя выявить напряжённости и избежать деградации». Это сейчас крутили везде. Приятный женский голос, постоянно повторяющиеся, выученные уже наизусть фразы. Истина в последней инстанции. Это утро началось абсолютно так же, как и все предыдущие, вот только его продолжение несколько отличалось.

Через открытые ворота Винсент вошёл в парк, расположенный рядом с его домом. Он всегда ходил этой дорогой на работу. Немного дольше, зато среди деревьев. Гражданин должен быть здоров и физически, и психически. Где-то в стороне работник парка косил траву. Винсент удивлённо хмыкнул. Обычно они заканчивают до того, как на дорожках появляются спешащие на работу граждане. Сегодня задержались. В тусклом, стылом, преддождевом воздухе висел пряный аромат свежескошенной травы. Винсент вдохнул его полной грудью — зелёный цвет среди пыльной серости. Справа у дорожки уже виднелся его любимый киоск. Он каждое утро покупал там солёные крендельки и съедал, пока доходил до работы — как раз хватало. В этот раз Винсент добавил ещё и шоколадный батончик. Сегодня был не совсем обычный день.

Вчера на электронную почту пришло очередное письмо от министерства здоровья и благополучия — шаблонное извещение о том, что он должен пройти психическое тестирование. Оно было обязательным для всех граждан. Раз в год — для большинства, или чаще, как Винсент, если того требовал уровень допуска и особенности занимаемой должности. В прошлом месяце результат у него был на грани проходного. Впрочем, как и всегда. Винсент смял в руке пакет из-под крендельков и выкинул в урну, почти не глядя — она всегда стояла на одном и том же месте. Такое однообразие порой начинало угнетать его, но он упорно гнал от себя эти мысли. Стабильность — это хорошо, психическая устойчивость — это именно то, к чему стоит стремиться. Ни стрессов, ни сомнений. Всё будет так же, как и в прошлый раз. С лёгким чувством вины за то, что он изменил привычный ритуал поедания крендельков, Винсент снял обёртку с шоколадки. К моменту, когда он дошёл до Центра Психического Благополучия, у него оставалась ещё половина. Он остановился напротив здания, чтобы неторопливо доесть шоколадку. Мимо проходили люди, бросая на него недоумённые взгляды, от которых у Винсента пробегал мороз по коже. Он не любил привлекать внимание, даже в коллективе держался несколько отстранённо. Под грозным названием «Центр Психического Благополучия» скрывалось пятиэтажное, грязно-серое мрачное здание с маленькими окнами. Винсенту оно всегда напоминало небо в пасмурный осенний день, затянутое непреодолимыми тучами и обрекающее на долгие часы, если не дни, монотонного стылого дождя. От одного этого накатывала тоска. Крошечные окна подслеповато щурились на прохожих, словно заманивая их в своё нутро — никуда ты от меня не денешься. На третьем этаже, как и в приземистом соседнем здании, соединённом с Центром коридором-спайкой, окон не было вообще. Винсент понятия не имел, что там находится. Ещё одна небольшая тайна министерства, о которой лучше не знать. Времени у него было много — к назначенному сроку он успевал, а отгул начальник Гард дал ему на полдня — успокоиться и прийти в себя.

В холле было всего несколько человек. Винсент подошёл к стойке администратора и зарегистрировался. Сидевшая там полная молодая женщина посмотрела на него неодобрительно — он пришёл почти к назначенному времени и, казалось, совершенно не нервничал. Винсент вяло ей улыбнулся и направился к лестнице, освободив место следующему посетителю. Ему было всё равно. Он знал, что сдаст, ведь в его жизни ничего не поменялось за этот месяц, значит, и ухудшиться показатели не могли. А их вполне хватало для его должности, хоть и по самой нижней границе.

В комнате ожидания как всегда было очень уютно — кремовые мягкие кресла, цветы в горшках — исключительно гипоаллергенные — и мягкие игрушки на полках. Только воздух был отравлен страхом и отчаяньем. Это нормально, от решения врача зависит будущее, надежды, планы. Винсент всегда считал этот страх бессмысленным. В обществе много места, для каждого найдётся работа. К чему подвергать такому испытанию своё драгоценное психическое здоровье? В конце концов, всё равно всё решат за тебя. Психическое тестирование было необходимо для ранней диагностики нарушений и отклонений, для предотвращения каких-либо патологических процессов. Все граждане должны быть здоровы и счастливы. Этот лозунг всегда ставил Винсента в тупик. Он был вполне здоров, но вот счастья не ощущал, как и какой-то в нём потребности. Он, в принципе, добился в этой жизни почти всего, чего только можно пожелать. Стабильная психика, стабильная работа, стабильное здоровье.

Какая-то женщина ходила по комнате и тихо, вполголоса, читала стихи. Что-то надрывно-лирическое. Она нервничала больше остальных, и Винсент подумал, что у неё есть основания. Он бывал здесь достаточно часто — чаще большинства граждан — и видел многих. Минутная стрелка на часах на стене дёрнулась, и Винсент встал. Настало назначенное ему время, пора было идти к кабинету. Там на узких скамейках сидели обследованные и те, кто только ждал своей очереди. Одна девушка плакала навзрыд. Всегда кто-то плакал — это было просто неизменным атрибутом этого коридора. Она была достаточно молодой, Винсенту даже подумалось, что она студентка. Тогда провал тестирования мог означать для неё исключение из университета. С такой причиной отчисления второй раз поступить она вряд ли сможет, да и на работу устроиться будет сложнее. Рядом с девушкой никого не было — люди словно боялись заразиться её неустойчивостью. Винсент опустился на скамейку слева от девушки. Обычная, скорее миловидная, чем красивая. Ему было безразлично, что с ней станется, он просто мысленно перебирал все варианты — без какой-то конкретной цели.

— Хотите? — Винсент покопался в кармане толстовки и достал слегка помятую карамельку. Он не жалел эту девушку, ему было всё равно. В любой момент на её месте мог оказаться он. И ему, он знал это точно, никто не посочувствует. Каждый сам заботится о своём психическом здоровье. Если ты оступился — это только твоя вина. Винсенту порой казалось, что требовать от кого-то счастья в обществе, помешанном на эгоизме и осторожности, просто бессмысленно.

— Спасибо. — С трудом проговорила девушка, давясь всхлипами, и взяла карамельку. Красная, кажется, клубничная. Винсент терпеливо дождался, когда она возьмёт конфету и развернёт фантик, и только тогда убрал руку.

Ещё несколько человек, дожидавшихся в коридоре своей очереди, смотрели на него с осуждением. Никто из них не решился утешить девушку, они сторонились её, как заразной, и теперь винили Винсента в собственном чувстве вины. Он заставил их ощутить себя жестокими, а значит, нарушил их психическую стабильность, да ещё и перед самым тестированием. Как он только посмел? Винсент глубоко вздохнул и сдержал улыбку. Это можно было записать в маленькие незаметные шалости, которые он изредка себе позволял. Бледно-серый цвет обычного дня раскрасился крошечным красным штрихом неповиновения.

— Винсент Кейл, пройдите. — Медсестра быстро нашла его взглядом. Он часто бывал здесь, чаще остальных, и успел примелькаться. Медсестра была массивной высокой женщиной с грубыми чертами лица. Винсенту всегда казалось, что она совершенно не подходит на роль помощницы психиатра, скорее уж для усмирения буйных. — Надеюсь, на этот раз вы постараетесь лучше.

— Доброе утро, Винсент. — Приветливо улыбнулся ему психиатр. На столе перед ним уже были разложены тесты для заполнения. Винсент сел на предложенный стул и взял ручку. — Давайте немного поговорим. Как вы себя чувствуете?

— Как обычно, вполне неплохо. — Винсент с какой-то отрешённой тоской подумал, что сказать ему больше нечего. Как всегда. Немного раздражения из-за молока, немного нервов из-за тестирования, немного опустошённости и немного удовольствия от шоколадки. Больше ничего не было. Как всегда. — У меня спокойная работа, живу один, так что тут тоже никаких проблем.

— Вы не чувствуете себя одиноко? Возможно, вам стоило бы найти себе супругу или хотя бы завести домашнее животное. — Психиатр улыбнулся доброй и насквозь фальшивой улыбкой. Винсент сделал вид, что поверил — это ведь просто его работа, он и сам не честен на своей. Поэтому и ему, и доктору надо иметь такой высокий уровень психической устойчивости — чтобы профессионально лгать, не придавая этой лжи личностного оттенка. — Вы не задумывались об этом?

— Нет. Мне вполне комфортно. Не думаю, что я мог бы уделять достаточно много времени супруге или животному. К тому же, моя работа — это общение с людьми, дома я хочу просто отдыхать. — Винсент вяло улыбнулся. Этот разговор повторялся уже не в первый раз — почти дословно. Как будто психиатр хотел вытянуть из него признание в социофобии или в чем-нибудь столь же постыдном.

— Что же, это вполне логично. — Нехотя признался психиатр. Что ещё он мог сказать? Логика лишена эмоций и признаёт только аргументы. — Тогда заполните, пожалуйста, эти тесты. И не забывайте, тут нет правильных ответов, не надо ничего пытаться угадать. Отвечайте честно.

Винсент кивнул и притянул к себе первую распечатку. Такие тесты он проходил уже множество раз. Вопросы были похожи, иногда полностью совпадали с прошлыми. Он внимательно вчитывался в каждый — не хотел неверно ответить только из-за невнимательности. Заполнял тесты Винсент быстро. Волнения не было, только привычная уже ежедневная апатия. Он пройдёт — он это знал, ведь ничего в его жизни не поменялось. И вряд ли изменится. Ещё один день, немного отличающийся от обычного, но эти отклонения в пределах нормы. Как и его психика. Заполнив один опросник, он сразу же брал следующий. Винсент не задумывался над ответами, лишнее беспокойство ему могло только помешать. Он дорожил своей работой, хотя со своим уровнем стабильности мог получить почти любую. Ему было интересно то, что он делал, нравился коллектив, хоть он в него не очень-то вписывался. Поэтому Винсент старался избежать ухудшения показателей и ничего не менял в своей жизни. Хотя иногда ему казалось, что, что бы он ни делал, ничего всё равно не изменится.

— Отлично. — Доктор просмотрел первые опросники. Добродушная улыбка на его лице осталась такой же приклеенной и лживой. Винсент только пожал плечами и продолжил заполнять тесты. — Теперь несколько вопросов на ассоциацию.

— Хорошо, доктор. — Винсент устало вздохнул, откладывая последнюю стопку распечаток. Он не любил такие тесты — надо было что-то придумывать, пытаться разглядеть в кляксах картинки. У него никогда это хорошо не получалось.

Следующие полчаса он потратил на разные более сложные задания. Доктор тем временем проверял его опросники с неизменной благожелательностью на лице. Каждый раз одно и то же. Винсент обречённо подумал, что даже вот такой вот выпадающий из общего ряда день всё равно до ужаса банален. Оставалась только крошечная надежда, что ему попадётся что-нибудь интересное на работе.

— Что ж. Отлично. Ваш балл вполне удовлетворяет требованиям вашего текущего места работы. — Доктор оскалил зубы в улыбке. Винсент вяло улыбнулся в ответ, желая только одного — уйти отсюда поскорее. Шоколадный батончик явно не был лишним. Его ни сколько не раздражал доктор — такое было просто не допустимо — но и удовольствия от общения он не получал. — Но показатель опять граничный. Вы не стараетесь, Винсент.

— Я стараюсь. Я всё делаю по инструкции. Пью все таблетки. В моей жизни всё очень спокойно. — Почти равнодушно ответил Винсент. Конечно, он должен был излучать радость и оптимизм, но как можно надеяться на светлое будущее, если оно каждый день одинаковое? И чему ему, собственно, радоваться? Тому, что он прошёл? Он проходил каждый раз и просто не мог провалиться. Внутри дёрнулось возмущение, но тут же потухло, придавленное фальшивой улыбкой внешнего благополучия.

— Улучшения почти нет, но, думаю, в вашем случае это не так уж и критично. Но я всё равно вынужден буду сообщить о результатах вашему начальнику. — Покачал головой доктор с делано несчастным видом. Винсент только пожал плечами. Гард был просто идеальным начальником. Он ценил и берёг своих подчинённых и следил за их психическим и физическим состоянием. И никогда не требовал невозможного. — Вам надо будет посетить несколько бесед, и выпишу вам ещё, пожалуй, пару новых препаратов. Не обязательных, но я бы рекомендовал.

Винсент кивнул, взял заполненные рецепты и справки и направился к выходу из кабинета. У него ещё было полно времени до обеда, он мог пойти куда угодно. Вот только выбор у него всё равно был небольшой — парк, какое-нибудь кафе, работа или дом. Винсент решил прогуляться по городу. Справку ему выдали, до обеда он имел право отдыхать. На улицах никого не было — только редкие прохожие, шедшие по каким-то своим делам, да изредка попадающиеся на глаза полицейские. Последние провожали его взглядом, но не окликали. Министерство Труда заботилось о занятости граждан, так что в рабочие часы центр города пустел. Дети и подростки расходились на учёбу, остальные граждане — на работу. Только на окраинах можно было встретить кого-нибудь с низким уровнем психической стабильности, но таких мест Винсент всегда избегал. Он не очень хорошо ориентировался в пространстве, поэтому боялся заблудиться.

Через некоторое время его взгляд упал на кафе. Завтрак уже успел стать не самым приятным воспоминанием, а до обеда было ещё далеко. Винсент зашёл внутрь, окинул взглядом почти пустой зал. Только у дальней стенки за каким-то высоким цветком сидела девушка в красной кофточке и что-то сосредоточенно печатала на клавиатуре своего ноутбука. Яркое пятно среди приглушённых — кремовых и зелёных — цветов кафе. Винсент решил не мешать ей и устроился в другом конце зала. Через несколько минут к нему подошла девушка-официант. Раньше положенного — она почти не дала ему времени выбрать, с другой стороны, у неё сейчас вообще не должно было быть клиентов. Винсент ещё с минуту поизучал меню, потом всё-таки остановился на чашке кофе, порции омлета с помидорами и булочке с шоколадным кремом. Девушка приняла заказ и удалилась. Её не было минут пятнадцать, потом она вернулась с подносом. Винсент не обратил на неё внимания, его больше занимала другая мысль — как давно он в последний раз ел омлет. Дома он почти не готовил — только завтрак, а для завтрака это блюдо слишком хлопотное. По крайней мере, для него. Обедал на работе в столовой, ужин брал в магазине уже готовый, в кафе был последний раз… он и сам не помнил когда. Всё-таки этот день оказался крайне необычным. Винсент впервые за долгое время поступил не так, как всегда. Обычно после таких тестов он шёл либо сразу в офис, либо домой — убраться или почитать какую-нибудь книгу. Но в кафе он не был уже очень давно.

Доев омлет, Винсент принялся за булочку и кофе. Когда он поднял глаза, то заметил, что девушка-официант внимательно смотрит на него. Улыбается, но взгляд не отводит. От этого ему стало не по себе. В кафе был ещё как минимум один посетитель, да и вот так смотреть — это грубость! Ещё одно странное событие этого дня. Винсент быстро допил кофе и вышел на улицу, дожёвывая булочку на ходу. Мимо проехала машина, обдав его мельчайшей водяной пылью. Где-то в городе шёл дождь.

— Отпустите! Вы не понимаете! Вы просто слепцы! Этот город лжёт вам! Все лгут вам! Откройте глаза! — Истошный отчаянный крик, полный безнадёжности и боли. Винсент остановился и повернул голову. Из какого-то переулка несколько полицейских вытаскивали плохо одетого мужчину, который кричал и вырывался. Взгляд у этого человека был совершенно безумным. Винсент тяжело вздохнул. Разве можно было назвать нормальным человека, который не побрился с утра и вышел из дома в мятой рубашке? — Вас окружает иллюзия! Ложь! Они всё это придумали! Слушайте! Они всё придумали, ничего этого нет!

Винсент равнодушно смотрел на происходящее. Подойти и спросить? А зачем? Он ничего не может и не должен менять. Просто дождаться, пока этого чудика увезут? Хотелось побыстрее попасть в офис, к обычной и понятной работе. Это утро выдалось слишком нетипичным. Не то, чтобы это раздражало Винсента, просто тянуло к чему-то привычному.

— Офицеры, что здесь происходит? — Вежливые улыбки на одинаково картонных лицах. Винсенту они на миг показались близнецами. Двое полицейских постарались загородить всё ещё бившегося мужчину, пока их коллеги надевали на него наручники и запихивали в рот кляп.

— Ничего значимого, гражданин. Вам совершенно не о чем беспокоиться. — Один из полицейских сделал шаг вперёд, стараясь незаметно оттеснить Винсента от их машины и нарушителя спокойствия. Гражданам не полагалось обращать внимание на то, что могло вывести их из состояния психической стабильности. Полицейским же необходимо было следить, чтобы они даже случайно не столкнулись ни с чем неподобающим. Винсент достал своё удостоверение и показал полицейскому. Дежурная улыбка резко исчезла с его лица, сменившись оторопью. — Просто психически нестабильный гражданин. Мы его уже увозим. Отправим на экспертизу. Он больше никому не помешает.

— Хорошо. — Кивнул Винсент. Он работал в министерстве информации и контроля, а значит имел высокий уровень психической стабильности и не нуждался в милосердной лжи.

Его работа заключалась в поиске таких же чудиков, как этот мужчина, всё ещё упрямо вырывающийся из рук полицейских и что-то мычащий в кляп. Только он искал их не по подворотням, а в сети. Они были опаснее, умнее и хитрее этого бедолаги, которого всё равно никто не станет слушать. На окраинах ещё могли бы, но здесь, в деловом центре, у всех поголовно уровень психической стабильности выше среднего. И главная забота в жизни — сохранить его таковым. Винсент выбросил из головы полицейских и их жертву, как только они остались у него за спиной. Привычный, въевшийся в подсознание приём, которому учат ещё в школе — избавляйся от всего неприятного, как только оно пропадёт из поля твоего зрения. До работы оставалось десять минут пешком и два светофора.

Винсент дошёл быстрее. Почему-то на улице ему стало как-то неуютно — как будто кто-то смотрел в спину, выжидающе и настойчиво. Конечно, всех, кто проходил психическую проверку, предупреждали, что в первые несколько часов после неё могут быть незначительные отклонения, вызванные перенапряжением и стрессом. Если они продлятся дольше или будут слишком интенсивными, следовало немедленно обратиться за помощью. Однако с Винсентом такого раньше никогда не случалось. Но не мог же действительно кто-то за ним наблюдать? Винсент поднял голову и уткнулся взглядом в холодный чёрный глазок городской камеры слежения, нацеленной прямо на него. После этого он неосознанно ускорил шаг.

Он работал в высоком светлом здании с большими окнами. Ему всегда было немного неуютно рядом с ними, потому и стол он себе выбрал в глубине кабинета. Конечно, он должен был пройти курс психотерапии и выяснить, откуда взялся этот страх, но Винсенту не хотелось, чтобы в его мозгах лишний раз копались. Жить это ему совершенно не мешало, а даже такая мелочь могла в итоге перевесить его пограничный показатель уровня устойчивости. Поэтому он молчал.

Когда он вошёл в кабинет, стук пальцев по клавиатурам на секунду оборвался. Коллеги не ждали его раньше обеда. Винсент мысленно улыбнулся. Сочувственных взглядов было больше, чем настороженных.

— Мог бы не приходить так рано. — Улыбнулся ему начальник Шеда Гард. Высокий светловолосый мужчина, спортивный, всегда вежливый и готовый помочь. Начальник Гард искренне верил в то, что делал, а потому готов был на всё, чтобы помочь своим подчинённым выполнять свою работу как можно лучше. Практически идеальный начальник. Винсенту иногда казалось, что он даже слишком идеальный.

— Дома нечем заняться, а просто так гулять по городу бессмысленно. — Пожал плечами Винсент. Это была вполне приемлемая полуправда. После тестирования ему не хотелось ничего. Привычная работа могла хоть как-то отвлечь его от ощущения опустошённости и зябкости, всегда появлявшегося после психического тестирования. Сейчас ему надо было просто забиться в свой угол у компьютера и расслабиться, отгородиться от того, что было ему неприятно. Как-то восстановить нарушенную целостность его личностной защиты.

— Как тебе будет угодно, Винсент. — Начальник Гард усмехнулся и ушёл к кофейному аппарату, стоявшему в углу кабинета.

Винсент включил компьютер и тоже пошёл за своей порцией живительной горьковатой бодрости. Конечно, можно было попросить начальника Гарда сделать и на него — он никогда не отказывал. Но компьютер всё равно ещё загружался, а просто сидеть и смотреть на бессчетное количество раз виденную картинку было скучно. Винсент сделал себе сразу две порции кофе и вернулся к рабочему столу.

Он работал в отделе, занимавшемся «рыбной ловлей». Сотрудники этого отдела всеми днями сидели на форумах и в чатах, разговаривали, общались, искали тех, кто плохо влиял на психическую стабильность граждан. И делал это намеренно. «Рыбами» называли тех, кто распространял опасные идеи, пытался навязать пользователям сети ненужную, опасную информацию под видом правды. Среди всего этого выделялась одна особенно нежелательная тема, про которую их предупреждали особо на каждой планёрке — Винсент всегда сдавал таких «рыб» начальнику Гарду раньше, чем они успевали сказать слишком много. Другими словами, его отдел занимался поддержанием психической безопасности граждан в сети. Там было удобно лгать — сказанному на форумах и в чатах бездумно верили. Ведь в сети можно не притворяться, выражать свои чувства открыто, делиться информацией. Мнимая конфиденциальность. Здесь никто не осудит, никто не узнает — лица, скрытые за никами, ложная свобода быть собой. Любое слово, напечатанное на клавиатуре, могло быть скопировано, перенесено и распространено по сети. Любая идея могла расползтись, заразить разумы, пошатнуть психическую стабильность граждан. Именно этого и старался не допустить их отдел. «Рыбы» отлично умели удерживать внимание, говорить намёками, убеждать в своей правоте. Им верили, их слова повторяли. Они — совсем не то, что тот сумасшедший на улице, их слова, пусть даже те же самые по сути, были откровением, а не надоедливым уличным шумом. И за ними приезжали уже не полицейские, а люди в строгих костюмах. Так, по крайней мере, говорили, сам Винсент этого ни разу не видел. Ник просто исчезал. Иногда, правда, появлялись подражатели, охотники за чужой сомнительной славой. Брали такой же ник, старались привлечь внимание, писали теми же фразами. Всё это выглядело жалко. Винсент с одного взгляда мог раскусить подделку. Обычно этим занимались скучающие домохозяйки и школьники. Им хватало серьёзного разговора с серьёзными людьми и принудительного курса лечения психического отклонения. Страх сковывал их пальцы и затыкал рты. «Рыбы» попадались нечасто. Особенно крупные и действительно важные, те, что проталкивали несколько самых опасных идей. Иногда неделями они не могли «выловить» никого — настоящее затишье. Винсент обычно старался наладить новые связи и ходил на общие или ничейные форумы и чаты, когда «ловля» не шла. Для того, чтобы вывести «рыбу» на нужный, фатальный для неё, разговор, надо было знать о ней как можно больше. А люди обычно используют один и тот же или похожий ник для разных мест — чтобы не вспоминать каждый раз, где и как назвался. Хотя бывало и так, что они всем отделом сидели ночами, вместе «вылавливая» какую-нибудь крупную «рыбу» или останавливая наплыв мелких. Но такое случалось редко. Ящик для рабочей почты был пуст, значит, и сегодня день обещал быть «безрыбным». Если появлялся кто-то «крупный», о нём сообщали всем смежным отделам.

Чат «Дневной город»

Время 9:32:11

Количество людей в чате: 5

VinK_4509 входит в чат.

VinK_4509: Всем доброго утра.

Marish: Какое же оно доброе? Погода просто ужасна! Да и утро уже позднее. Долго же ты спал!

VinK_4509: А по-моему самая обычная погода.

Lazzy: Ага, каждый день одно и то же. Как же надоело! Уже неделю такая гадость!

Phoenix: Погода у всех одна и та же, вот только для каждого своя J

Marish: Что ты такое говоришь, Phoenix? Как такое может быть?

Винсент ещё раз перечитал кусок диалога. То, что говорил Phoenix, очень походило на поведение «рыбы», причём «рыбы» с той самой опасной темой. Типичные фразы и маркер-слова, по которым их отслеживали в первую очередь. Надо будет попробовать раскрутить его на подробности. Винсент уже встречал Phoenix, но раньше не замечал за ним таких наклонностей. Остальные ники в чате были ему хорошо знакомы. Например, Lazzy вечно всем недоволен, но проблем не доставляет. Дальше слов у него никогда не заходит. У Винсента было досье на каждого постоянного посетителя форумов и чатов, в которых он занимался «ловлей». Так было проще отсеивать тех, кто не представляет угрозы. Особенно, когда они меняли форум и чат, но не меняли ник. Или регистрировались где-то ещё, на чужой территории.

Phoenix: Мы все по-разному воспринимаем реальность.

Lazzy: и вот почему она у меня тогда такая хреновая?

Marish: Lazzy, ты просто вечно ноешь. Сам неудачник!

VinK_4509: Phoenix, хочешь сказать, от нашего восприятия что-то зависит? Звучит как-то фантастично.

Phoenix: VinK_4509, тут всё просто, кому-то нравится дождь, кому-то нет.

VinK_4509: Phoenix, серьёзно? И от этого зависит погода?

Phoenix: VinK_4509, да, от этого зависит погода.

Marish: Phoenix, это ты загнул. Погода — она погода, ни от кого не зависит.

Phoenix: Marish, тут ты ошибаешься. От людей вообще многое зависит.

Винсент допил последние глотки из стаканчика с кофе и пошёл заваривать себе ромашковый чай. Тут надо было действовать осторожно. Предчувствие крупной «рыбы» бодрило лучше любого кофе и напрочь выгоняло из мозгов утреннюю апатию. Феникс играл, очень умно выстраивая линию своего поведения. Винсент украдкой улыбнулся, наливая кипяток в чашку. Азарт, почти запретное чувство предвкушения. О таком говорить не принято. И чувствовать — тоже. Он закинул в кружку пакетик с чаем и вернулся к своему столу. Обычно «рыбы» либо разводили тайну, намекая и обещая, старались заинтересовать «подсадить на крючок» граждан. Либо орали обо всём, что только могли успеть рассказать до того, как за ними придут. С последними было сложно — приходилось действовать очень быстро. Но Феникс отличался и от тех, и от других. Он играл, вёл граждан за собой как мифический крысолов. Заставлял догадываться, приходить к «правде» самим. Тогда его и упрекнуть будет не в чем. Совершенно нетипичное, продуманное поведение. Винсент сделал глоток чая, поморщился — пока ещё слишком горячий. Его нельзя допускать в чат, он может заставить граждан думать, а это всегда опасно стрессом. Лучше утащить его в приват и поговорить там.

Phoenix выходит из чата

Marish: ну вот куда он опять? Так же нормально общались!

Lazzy: Умеет заинтриговать.

Weasel входит в чат

Weasel: Phoenix всегда такой. Скажет что-то интересное — и в кусты.

VinK_4509: Жаль.

Винсент медленно выдохнул и откинулся на спинку стула. Он нигде не ошибся, ничем себя не выдал. Да и Фениксу пока нечего было бояться. Значит, это был простой неспровоцированный уход из беседы. По делам отошёл. Винсент потёр лицо ладонями и снова выпрямился. В этот раз не получилось, но в чате его знают, значит, заходит часто. Следующие два часа Винсент потратил на то, что ненавязчиво расспрашивал завсегдатаев чата о Фениксе. Сам он с ним толком раньше не пересекался, хотя вроде и «удил» в этом чате. А Феникс бывал здесь достаточно часто, активно общался, поднимал интересные темы. Иногда — почти на грани допустимого, но никогда — за гранью. Бывал ещё на нескольких форумах и чатах. Кое-где у него были даже поклонники. Легко подверженные влиянию граждане даже в сети упорно ищут объекты для копирования и подражания. Они не достаточно самостоятельны, чтобы выстроить свою линию общения. И раз такие пользователи цеплялись к Фениксу, значит, у него был свой, узнаваемый и привлекательный стиль. В реале его никто не видел, никто с ним не встречался. Это тоже не было явным отклонением. Сеть даёт свободу, реальность заставляет вести себя по правилам и всё время следить за собой. Потому многие скрывают в сети свою настоящую личность.

Через два часа Винсент заблокировал компьютер и пошёл в столовую. Она располагалась на три этажа ниже, и туда ходил весь его отдел и несколько смежных. Меню там не отличалось разнообразием, но еда всегда была свежей и вкусной. Гораздо лучше готовых обедов, которые Винсент покупал себе на ужин. И уж тем более, лучше того, что он мог приготовить себе сам. Сегодня он выбрал картофельное пюре с отбивной, тёплый салат с сыром и крепкий чай.

— Как успехи, Винсент? Вид у тебя задумчивый. — На стул напротив Винсента сел начальник Гард. На его подносе как всегда стояло что-то жутко полезное. Весь отдел знал, что о своём физическом здоровье он заботится не меньше, чем о психическом. И, наверное, все они в своё время пытались следовать его примеру. Не получилось ни у кого.

— Да попалась одна любопытная «рыбка». Кое-что сказала любопытного, из условных маркеров, а потом сразу «уплыла». Я два часа потратил на сбор информации, но не нашёл ничего стоящего. — Винсент пожал плечами и отправил в рот кусок отбивной под полунеодобрительным взглядом начальника Гарда. Он считал, что пережаренная пища вредит пищеварению, а Винсент был уверен, что слишком правильная еда до ужаса уныла. — Думаю, попробовать в других чатах. Может где и появится.

— Крупная «рыбка»? Она тебя явно зацепила. — Винсент равнодушно пожал плечами. Это было слишком очевидно. Начальник Гард всегда садился за обедом к тому, у кого «наклёвывалось» что-то интересное — как-то чувствовал. Винсент довольно часто удостаивался такой чести, хотя и не всегда в итоге «вылавливал». Ему везло на «рыб», или они сами «плыли» к тому, кому были действительно интересны.

— Ничего конкретного сказать пока не могу. Ни одного явного маркера, но есть весьма характерные намёки. Как будто хочет, чтобы граждане сами догадались. И информацию передать, и чистым остаться. — Винсент неопределённо махнул рукой. Объяснение получилось путанным. За пределами чатов он сразу терял своё красноречие, даже в людях труднее было разбираться, когда они сидели напротив него, а не где-то там, за другим монитором. Наверное, он просто не успевал соображать достаточно быстро. Себя Винсент считал просто заторможенным. В любом случае, начальник Гард всегда его понимал.

— А какой ник у «рыбки»? — Небрежный вопрос, который заставил Винсента сразу насторожиться. Если спрашивает с таким вот невинным лицом — точно догадывается, кто это. Начальник Гард подцепил палочками кусок лосося на пару и улыбнулся Винсенту.

— Феникс. Во всех чатах один и тот же. Я проверил.

Винсент зачерпнул ложкой картофельное пюре и торопливо отправил в рот. Есть хотелось сильно, а начальник Гард мог заговорить до полной потери времени на обед. Винсент не собирался идти у него на поводу.

— Знакомый ник. Мне о нём докладывала Кристен, ещё раньше — Риэ. И везде одинаково — намёки, подсказки, ничего конкретного. И каждый раз «рыба» «срывалась с крючка». — Начальник Гард тяжело вздохнул и сделал большой глоток зелёного чая. И ему, и его начальству эта «рыбка» давно не давала покоя, но «выловить» или хотя бы локализовать её они не могли. — Будь осторожен, Винсент. Она очень скользкая, как будто чувствует, что её начали «ловить».

— Хорошо, учту. — Равнодушно пожал плечами Винсент. Этот Феникс скорее всего был «акулой» или «угрём». Если он его выловит, получит премию, если нет — станет одним из многих неудачников. Ничего страшного, до него многие пытались. Винсент отправил в рот ещё одну ложку картофельного пюре. Значит, можно заниматься «ловлей» в своё удовольствие.

— Винсент, мне прислали результаты твоих утренних тестов. — Ложка замерла в воздухе. Винсент медленно поднял голову. Начальник Гард никогда не ругал его за такие показатели, не требовал улучшить, как другие работодатели. Но всему может прийти конец, даже его терпению. Внутри скрутился мутный, подсознательный страх, живущий в каждом гражданине с самого детства. Страх не оправдать доверие, страх упустить собственную психику. Слишком большие отклонения недопустимы. — Я отменил дополнительные собеседования и процедуры. Тебе они не нужны, только лишний стресс и потеря времени. С медикаментами сам решай. Если что-то тебе помогает, принимай.

— Спасибо, начальник Гард. — Улыбнулся Винсент, всё ещё не поднимая глаз. И чего он боялся? Начальник Гард никогда и никого не ругал за плохие показатели. Наверное, это просто сильно отложенная реакция на сам тест. Винсент медленно выдохнул, чувствуя, как к нему возвращается спокойствие. Всё-таки он был прав — бояться нечего.

После обеда он занялся поискам Феникса в чатах, где тот иногда бывал. Но «рыба» не обозначилась ни в одном. Винсент поддерживал сразу несколько бесед, поглощая литрами чай и кофе. Он привычно переключался на разные стили и темы беседы, везде пытаясь найти хоть «чешуйку» Феникса. Такой поиск, «ловля сетью», был самым сложным и интересным в его работе. Он требовал большого напряжения, но Винсент всегда чувствовал удовлетворение, даже если в итоге не находил свою жертву. В такие моменты он ощущал в себе силу, которой не мог дать название. Мягко и ненавязчиво он подталкивал сразу несколько бесед в нужное ему русло, меняя мнения и направления разговоров. Это завораживало. Наверное, потому и появлялись все эти «рыбы», их так же влекло это странное чувство глубины, скрытой за тонкой оболочкой пустых разговоров в чатах. Феникс появился за час до конца рабочего дня. В то самое время, что колеблется от «сегодня уже точно не явится» и «вот именно сейчас «приплывёт», когда домой уже хочется, опять придётся задерживаться».

Чат «Дневной город»

Время 17:01:43

Количество людей в чате: 7

Phoenix входит в чат.

Phoenix: Приятного вечера, граждане. Не скучали без меня?

Weasel: Скучали. Куда ты делся, Phoenix?

Lazzy: Почему это мы должны были скучать? Не считай себя таким уж значимым.

Chokky: Ё, Phoenix! Как-то ты резко сбежал.

VinK_4509 входит в чат.

VinK_4509: Phoenix объявился. Ты ушёл так внезапно!

Phoenix: Братец кушать позвал.

Lazzy: Вот как? А мы уже заждались. Весь день не было.

Weasel: Да уж! Но покушать — это то, что надо! Сам бы не отказался.

VinK_4509: Я тоже, домой охота!

Phoenix: Lazzy, к брату пришли друзья, пришлось их развлекать.

Chokky: Phoenix, вредный братец!

Винсент устало потёр глаза и на несколько секунд зажмурился. Ну конечно, он должен был явиться именно сейчас! Всего на миг он позволил себе раздражение, потом подавил, засунул в дальний уголок сознания как что-то постыдное. Нет, сейчас надо быть внимательным. Этот Феникс похож на «угря» — так называли самых осторожных, пугливых «рыб», которые сидели по переадресации с кучи серверов, отследить их было трудно, вывести на нужный разговор — ещё труднее. Но и темы они поднимали интересные, недозволенные, провоцировали и сбегали по бесконечной паутине переходов, ссылок, прокси-серверов. Реже встречались только «акулы» — крупные, опасные. Ими занимались специальные отделы, да и разговоры они вели куда более серьёзные.

Phoenix: Ха! Ха! Как думаешь, у меня он действительно есть?

Chokky: Конечно! Или Phoenix его просто придумал?

Phoenix: Chokky, тогда может и есть, раз придумал.

Lazzy: Phoenix, ты такой смешной! Как это — придумал, значит есть? Так не бывает!

Chokky: Просто у Phoenix воображаемые друзья!

Phoenix: Lazzy, бывает.

VinK_4509 приглашает Phoenix в приватный чат.

Пальцы Винсента замерли над клавиатурой. Вот так просто? Эти слова — как шаг на подоконник, как тело, замершее над обрывом за полвздоха до падения. Стоило Винсенту захотеть «поймать» эту рыбу, как Феникс сам запрыгнул ему на «крючок», развернулся, подставляя незащищённое подбрюшье. Эти слова — уже повод сдать его. Но Феникс так легко дал себя «поймать», он может так же легко и сорваться с «крючка». Его надо зацепить посильнее, наверняка. Винсент взял стаканчик с кофе и сделал длинный глоток. Уже давно остывший, неприятно горчащий на губах напиток скользнул по пересохшему горлу. Феникс — не простая «рыба», зачем ему так явно подставляться? Винсент запустил в фоне поиск адреса, с которого сидел ник Phoenix и снова положил пальцы на клавиатуру. Что он должен написать ему в приват? Предупреждение, чтобы втереться в доверие и выяснить как можно больше? Или попытаться «выудить» его? Вытащить признание, неопровержимые доказательства, слова-маркеры? Винсент прикусил губу. Как тут решить? Бить наверняка, но боясь, что он сбежит? Тогда придётся снова менять ник, стиль поведения и ip-адрес, снова заводить знакомства. Или изобразить участие, выждать, спровоцировать тоньше? Винсент допил остывший кофе и задумался, не сходить ли ещё за стаканчиком. Это был шанс, который нельзя было упускать. С «угрями» надо было быть аккуратнее.

Время 17:18:54

Phoenix входит в приватный чат VinK_4509

Phoenix: VinK_4509, ты что-то хотел у меня спросить?

VinK_4509: нет, предупредить. Phoenix, будь осторожен. Я слышал, те, кто болтает о лишнем, потом в он-лайн вообще не появляются.

Phoenix: VinK_4509, какая трогательная забота! Спасибо! До меня тоже слухи доходили. Но тебе нечего бояться. Им меня никогда не поймать.

VinK_4509: Не будь таким самоуверенным. Министерство информации и контроля за всеми следит. Так просто от него не отделаться!

Phoenix: VinK_4509, я знаю. А вот ты откуда знаешь так много? Не все в чатах задумываются о том, что их могут читать люди из министерства.

VinK_4509: считай, что у меня паранойя. Просто будь осторожнее.

Phoenix: Хорошо, буду. Хочешь узнать, за что именно можно загреметь?

VinK_4509: Нет. Не хочу нарываться. Я не дурак, чтобы лезть в запретные темы. Хочу прожить ещё долго.

Phoenix: Ха! Ха! Конечно, все хотят! Встретимся в реале?

VinK_4509: Phoenix, серьёзно?

Phoenix: Серьёзно. У станции Центральная библиотека по красной ветке есть один паб. Хорошее, тихое место. Называется Нора. Знаешь?

VinK_4509: Знаю, хотя раньше там не бывал.

Phoenix: Часа через полтора, договорились?

VinK_4509: Договорились.

Phoenix: Я буду тебя там ждать.

Phoenix выходит из приватного чата.

VinK_4509 выходит из приватного чата.

VinK_4509 выходит из чата.

Винсент откинулся на спинку стула. Рядом стучала по клавиатуре Риэ, гудели компьютеры, на стенке громко тикали часы. Как и всякий гражданин, работающий в офисе, он привык не замечать этих звуков, но теперь они казались такими болезненно отчётливыми, словно появились только что. Он предупредил Феникса об опасности, вот только стал ли тот ему больше доверять? Или Винсент проговорился? Трудно понять. Что дальше? Он не подвёл его к провалу, ничего не сделал, чтобы «выловить». Разговор получился слишком коротким. Но что теперь? Винсент нервно выдохнул. Просто сдать дело начальнику Гарду и отойти в сторону. Вместо него в паб придут мужчины в костюмах, и Феникс больше никогда не появится в сети. Вот только он ни с кем и никогда не встречался в реале. Это был шанс. Винсент мотнул головой. О чём тут думать? Безумие — соглашаться на такую встречу! А он нормальный — даже более нормальный, чем большинство. Может, тогда у него есть шанс не поддаться информационному заражению? Любопытство боролось с логикой и постепенно побеждало. Винсент с каким-то мальчишеским задором подумал, что хуже уже точно не будет. Ну увидит он очередного тощего и вечно всем недовольного гражданина, что в этом такого? Зато сможет узнать, понять, как подобные ему думают — очень ценные данные для работы. Сердце колотилось, едва не ломая рёбра. Что это? Страх, волнение, предвкушение? Винсент и сам не мог точно определить. Это скоро пройдёт, но решение принять надо уже сейчас. Времени ему как раз впритык хватало, чтобы добраться после конца рабочего дня до нужного паба. Винсент усмехнулся полупустому чату и развернул лежавшую перед ним на столе конфету. У него высокий уровень динамической стабильности психики, а проверка была только сегодня утром, значит, до следующей — месяц. Можно немного рискнуть своей психикой ради новой информации. Восстановить душевное равновесие он всегда успеет. Да и потрясение вряд ли будет таким уж сильным.

Он мог послать в паб отряд захвата, но почему-то был уверен: если поступит так, Феникс не придёт. Этот «угорь» явно знал, как устроен процесс «ловли», он точно перестрахуется. А значит, пытаться обмануть его бесполезно. Не сейчас, когда он настороже. Потом, возможно, если он действительно так ценен. Винсент быстро закончил ежедневный отчёт начальнику Гарду и отослал по почте. Факт приватного разговора был зафиксирован, но он написал, что просто пытался вывести Феникса на более откровенный разговор, но у него ничего не вышло. Это не было правдой. Склонность ко лжи была опасной патологией. И это был бунт — открытый, бессмысленный и безумный. Винсент улыбнулся своему отражению в мониторе. Страх мешался с азартом, и он позволил себе несколько секунд наслаждаться собственной смелостью прежде, чем подавил эти неподобающие гражданину эмоции. Так поступать было нельзя. И он прекрасно это осознавал. Неоправданный риск — это опасный симптом. Винсент бросил быстрый взгляд в окно, привычно подавив едва ощутимую тревогу. Там его ждал обычный, стандартизированный, скучный мир, в котором не происходило ничего выходящего за рамки. В котором вообще ничего не происходило. Этот день с самого начала был не таким, как остальные, и Винсент твёрдо решил закончить его так же — необычно. Пусть завтра всё вернётся в привычное русло, одно маленькое приключение он заслужил. Чтобы об этом ни говорило министерство здоровья и благополучия. Маленькое приключение, о котором никто не узнает. Да и кому это может навредить? Всего одна встреча, всего один разговор. Всего один.

Решимость растворилась в серых дождливых сумерках так же быстро, как растворяется в чае кусок сахара. И так же оставила послевкусие, которое только горчило на языке и портило напиток. Винсент шёл по улице, засунув руки в карманы толстовки, и перебирал в голове причины, по которым он должен был немедленно повернуть и пойти домой. Восторг «рыбалки» прошёл, и он начал осознавать, что поступает глупо, поддавшись эмоциям. Их надо держать под контролем, а лучше подавлять. Только спокойствие и стабильность — вот всё, что необходимо. Сейчас он ничем не выделялся из серой массы, толпы, спешащей с работы в тёплые, уютные и однотипные квартиры с одинаковой мебелью и книгами. И он был не против и дальше оставаться частью всего этого, иметь свою такую же квартиру, стабильную зарплату, гарантии.

— Что же я творю? — Винсент поглубже надвинул капюшон и нервно передёрнул плечами. Надо развернуться и пойти домой. Сначала в магазин за готовым ужином, потом к книгам и скучным сериалам. В типовую квартиру, в которой никого нет. И не забыть купить молоко.

Но вместо этого Винсент продолжал идти вперёд. Остатки ещё не придавленного сомнениями любопытства подталкивали его, не давая свернуть. Феникс предложил ему, только ему, встретиться в реале. Только его выделил из всех обитателей чата. Понять и изучить его там — в его стихии — было невозможно, но вот в обычной жизни… это давало шанс. Возможно, даже единственный шанс «выловить» его. Убедить себя в этом было просто. Винсент легко нашёл доводы, подобрал слова, оправдывающее его желание узнать, кто такой этот Феникс на самом деле. В конце концов, это его работа — любой ценой выводить «рыб» на чистую воду, разоблачать их. С «угрём» обычными методами не совладать, вот он и использует… необычные.

Люди шли по своим делам, он то вливался в общий поток, то сворачивал в сторону. Все они шли домой или куда-нибудь развлечься. Каждый день одними и теми же маршрутами. Сегодня только Винсент шёл в противоположную сторону. Он почти не выделялся из толпы в своей толстовке. Взгляд беспомощно скользил по чужим лицам и одежде — такой же, как у всех, у большинства. Лишь изредка он цеплялся за яркие пятна цветов и нетипичные выражения лиц. Но это вызывало лишь тревогу. Винсент только поглубже натягивал капюшон, спасаясь от начавшегося мелкого дождя. Я не один из них, я такой же, как все. Я не хочу отличаться.

Про паб «Нора» он слышал от коллег. Место считалось вполне приличным, но при этом несколько подозрительным. Стив говорил, что там очень удобные небольшие кабинеты. Идеальное место для парочек. Но один парень из другого отдела уверял его, что встречаются там совсем не парочки. Винсент никогда раньше не верил таким слухам, но теперь они показались ему не лишёнными смысла. Если Феникс — «угорь», он не стал бы назначать встречу в непроверенном месте. Он вообще не стал бы её назначать. Винсент обречённо рассматривал стены домов в поисках номеров. Адрес он знал, примерное расположение — тоже. Но всё равно сумел заблудиться. Ему потребовалось почти пятнадцать минут, чтобы найти нужное место. Винсент тяжело вздохнул и толкнул дверь. Он почти не пил алкоголь — психотерапевт не советовал, наверное, из-за пограничных тестов. А здесь, видимо, придётся.

Внутри паб выглядел безопасным. Тёплая деревянная отделка стен, небольшие столики и пресловутые отдельные кабинки в глубине зала. Чистая светла стойка. Винсент замер на пороге. Он не знал, что ему делать дальше. Почему-то, Винсент думал, что Феникс будет ждать его внутри. И что теперь? Заказать выпивку и сесть на видном месте, вглядываясь в каждого входящего? Это будет выглядеть просто умопомрачительно глупо.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — За стойкой стоял официант. Высокий, хорошо сложённый молодой мужчина с почти искренней вежливой улыбкой на лице. Как раз такой, каким и должен быть официант — в белой рубашке и чёрном переднике. Он смотрел на Винсента прямо, выжидая, но не навязываясь.

— Мне назначили встречу в этом заведении. — Неловко ответил Винсент. Слишком официальный тон, совершенно не подходящий ни заведению, ни его внешнему виду. Слишком неловкая фраза. Он просто сильно нервничал. — Я должен встретиться здесь с одним человеком.

Винсент только сейчас осознал, что не знает, ни как выглядит Феникс, ни какого он возраста или пола. Даже не додумался спросить его, как он его узнает. Хотя должен был. Винсент мысленно застонал — маркер прокола. Он не встречался в реале с теми, с кем познакомился в сети, и не привык к таким простым вещам.

— Разумеется. Меня о вас предупредили. Пройдите, пожалуйста, в четвёртую кабинку. — Официант вежливо и чуть снисходительно улыбнулся. Винсент только кивнул и посмотрел в указанном направлении. Такая же, как все. Только за этой деревянной дверью сидит опасный «угорь», а Винсенту совершенно не стоило лезть сюда одному. После недолгой борьбы здравый смысл уступил любопытству, и он шагнул к кабинке.

Винсенту всё больше казалось, что «ловлей» здесь занимается Феникс, а он лишь маленькая забавная «рыбёшка». Слишком любопытная и глупая «рыбка», из своего крошечного «прудика» заплывшая в большой «водоём». Без прикрытия, подготовки, ничего не сказав начальнику Гарду. Это его работа, необходимая и важная для общества и граждан. Это просто любопытство, которое не всегда получается пересилить и подавить.

Винсент подошёл к четвёртой кабинке и постучал. Его ждали. Феникс уже точно знает, что он пришёл. Винсент толкнул дверцу и шагнул внутрь. Кабинка была маленькой — стол и две скамейки едва втискивались туда. Не развернёшься и не убежишь. Винсент сглотнул, почувствовав себя в западне. Наживка заглочена, удочка вздёрнута вверх, осталось подставить сачок. Он несколько секунд привыкал к полумраку, лихорадочно соображая, кем же всё-таки может оказаться та тёмная фигура в углу.

— Ну здравствуй, ВинКей. А ты ничего так. — Винсент вздрогнул. Феникс пошевелился и пересел поближе, оказавшись в круге тусклого света от лампочки на потолке. Девушка. Угловатая, худая и возмутительно рыжая. С проколотыми ушами и слишком яркой помадой. Неправильная и совершенно не подходящая этому городу. Винсент замер, не решаясь подойти ближе. Вбитая в подкорку сознания мысль, что такие, как она, заразны на психическом уровне, упорно билась где-то в мозгу. У неё явно низкий порог устойчивости. От таких людей принято было держаться подальше. Но Винсент не ушёл, он продолжал стоять и смотреть на неё, как на воплощение всего, на что он никогда не осмеливался. Он не мог оторвать взгляд от её красных губ, подведённых глаз и резко очерченных скул. Она казалась слишком живой, показно настоящей. Это пугало. Это завораживало.

— Феникс? Это ты — Феникс? — Голос Винсента прозвучал сдавлено, хрипло, словно он молчал слишком долго. Девушка улыбнулась. Она была яркой, она выделялась, разрывала бесконечную череду одинаковых серых дней одним своим существованием. Феникс, сжигающий старый мир и заставляющий его перерождаться в новой форме.

— Угадал, молодец. Можешь сесть. — Девушка ехидно усмехнулась и указала Винсенту на скамейку напротив себя. Он послушно сел, всё так же не отрывая от неё глаз. Она уже стала самым необычным событием этого необычного дня. Внутри Винсента всё восставало против её существования. Её не должно быть. Она нарушает покой и стабильность.

— Не думал, что Феникс — девушка. — Растерянно проговорил Винсент. На скамейку он буквально рухнул. От волнения ноги подкашивались, в горле пересохло. Один из смежных отделов этим и занимался — вытягивал «рыб» в реал, заводил разговор, вытягивал информацию. Он бы так точно не смог. Сейчас уже в голове плыло, и нестерпимо хотелось сбежать. Любопытство не могло заглушить страха, он встретил настоящего живого «угря». Осталось «выловить» и не попасться самому, ведь если оступится — в лучше случае вылетит с работы. Навечно отправляться в центр реабилитации совершенно не хотелось.

— А кто тебе сказал, что я Феникс? — Взгляд девушки был насмешливым. Её забавляла его растерянность, неуверенность, страх. И неопытность. Винсент буквально чувствовал — она знает и просто играет с ним. — Или что Феникс — это только я?

— Так это группа? Или вас несколько? — Винсент сжал руку в кулак, заставляя себя успокоиться. Инстинкты «рыболова» помогли ему прийти в себя. Это важная информация, стоящая риска. Он уже пришёл не зря. Напряжение внутри постепенно спало. Ещё пара глубоких вдохов, и можно будет работать. Он хорошо умел справляться со стрессом.

— И ничего такого я тебе не говорила! Не выдумывай. — Девушка плеснула из бутылки, стоявшей на столе, в два стакана янтарную жидкость и пододвинула один к Винсенту. — Выпей.

Винсент поднял стакан и боязливо принюхался. Ему нужна ясность мысли и вся его уверенность для удачной «ловли». Пахло достаточно приятно для алкоголя.

— Только не говори, что ты из тех очень правильных, которые не пьют и каждое утро делают зарядку. — Рассмеялась девушка, одним глотком ополовинивая стакан и аппетитно облизываясь.

— Феникс никому раньше не предлагал встретиться в реале. Я стал исключением. И пришёл только из любопытства, хотел выяснить причину. — Винсент нахмурился. Слова путались, выстраиваясь в громоздкие фразы, далёкие от того, что он хотел сказать. С людьми оказалось тяжелее общаться вот так, лицом к лицу. Страх ушёл, оставив после себя раздражение. Винсент нехотя попробовал напиток. Приятный вкус, мягкий, обволакивающий и чуть горчащий на языке. Первые несколько секунд. Потом раскалённый шар алкогольного напитка прокатился по пищеводу, выбив дыхание.

— Забавный ты! В сети говоришь совсем по-другому. Нам не нужна эта формальность. — Девушка усмехнулась. Винсент мысленно отвесил себе пинка. В сети он использовал чаще всего простые фразы, а в реале общался только с коллегами. И ни с кем из них по-настоящему дружеских отношений у него не было. — Ты не такой, как все эти недоумки из сети. Ты особенный, ВинКей. Поэтому, я хочу рассказать тебе правду.

— А если я не хочу? — Винсент почувствовал, как краснеет. Ни одна девушка за всю его жизнь не говорила ему, что он особенный. Это от выпивки, только от неё! Винсент сделал большой глоток и закашлялся. — Я только предупредить хотел. Если продолжишь говорить такие вещи, за тобой придут люди в чёрных костюмах. И ты просто исчезнешь, понимаешь? Я не хочу, чтобы ты исчезала. Не хочу, чтобы тебя….

— Чтобы меня что? Никогда не думал, что происходит с теми, кого забирают? В голову не приходило спросить? Или было страшно? — Феникс наклонилась вперёд, продолжая улыбаться. Только в этой улыбке больше не было веселья, только какая-то жестокая радость. Винсенту ужасно захотелось зажмуриться. Он не хотел правды, особенно такой. В его маленьком уютном хрупком мире никогда не происходило ничего плохого. И зачем он только пошёл на эту встречу, поддался любопытству? В его реальности этот разговор просто не возможен. Он не спрашивал, не интересовался. Ему незачем было знать то, что могло поколебать его психическую стабильность.

— Хватит играть со мной, Феникс. Мне надоело. — Винсент упрямо сжал губы. Он уйдёт отсюда «не пойманным». Не нужно ему всё это! Тихая работа, вечера с книгой и пограничные, но всё-таки проходные баллы на психическом тесте. Это его мир, маленький и уютный. Фениксу там не место и её правде — тоже. — Зачем ты позвала меня сюда? Только не надо про эту твою правду. Мне она не нужна.

— Нужна, и ещё как нужна. Иначе бы ты не пришёл. Иначе бы меня здесь не было. — Феникс встала и подошла к Винсенту. Она была в узких, местами порванных и заляпанных краской джинсах. Винсент не мог оторвать взгляд от её коленки, видневшейся в одной из дырок. Его маленький узкий мирок трещал по швам, расписанный красками чужих слов и эмоций, и за всем этим стояла она. — Все эти глупые, ограниченные люди спрашивают у меня о правде, не желая и не понимая её. А ты другой, ВинКей. Ты ищешь её, хочешь, но боишься. Даже признаться в своём желании — и то страшно, правда?

— Ничего подобного! Вся эта болтовня — просто мусорная лишняя информация. Не то, что надо знать гражданину. — Винсент тоже поднялся на ноги. Усталость, напряжение и раздражение, и так едва сдерживаемые обычными защитными механизмами психики, прорывались наружу. Сначала этот тест, потом весь день, потраченный на поиски «угря», да ещё и этот «угорь» теперь указывает ему, что знать, а что нет. И молоко кончилось! Винсент сжал кулаки. — Говоришь, от нас что-то скрывают, затыкают рты? А тебе не приходило в голову, что граждане просто не хотят всего этого знать? Ты, и тебе подобные просто не даёте выбора, навязываете свою правду. И чем вы тогда лучше? У человека должен быть выбор, что он хочет знать, а чего нет. Подсовывать то, что ты считаешь верным, с помощью манипуляций и обмана — да разве это правильно?

— Сядь и успокойся. — Феникс слегка толкнула его обратно на скамейку. Винсент недоумённо посмотрел на девушку. Всё, что он сейчас с такой горячностью ей говорил, было сказано из-за страха. Он испугался. Того, что она говорила, того, что он внутренне с ней соглашался. Не будь он любопытным, вообще не пришёл бы сюда. По инструкции он должен был просто доложить начальнику Гарду. Но он нарушил правила. Он не такой, как остальные. Она была права, и это его ужасно пугало. — Ты пока ещё часть системы и боишься нарушить её правила. Боишься спрашивать, боишься ответов. Но со временем ты поймёшь, что можешь думать сам, без указки и страха. И видеть своими глазами.

— Пока ещё? — Винсент вцепился в стоявший перед ним стакан, как в спасательный круг. Эта женщина собиралась уничтожить его мир, спокойный и уютный, такой тихий и такой хрупкий. Разбить вдребезги, чтобы втиснуть в оставшуюся от него пустоту свою, такую же яркую, аляповатую, правду. Он не хотел, не был готов, не соглашался на такое! Как же сильно он недооценил риск, поддавшись минутному велению сердца! Правы были психиатры и все те из министерств, кто говорил — эмоция, чувства, желания надо подавлять, от них надо избавляться. Они ведут к пропасти психической нестабильности! Надо было бежать. Уйти отсюда, пока ещё не поздно.

— Сегодня в полночь зайди сюда. Этот чат абсолютно безопасен с полуночи до часа ночи. Все ответы, которые ты ищешь, находятся там. — Феникс протянула ему сложенный вдвое листок, с написанным адресом сайта, названием форума, логином и паролем. Среди его коллег ходили слухи о непросматриваемых чатах, местах, куда не попасть без приглашения, но раньше он был уверен, что это обычные сетевые байки. Безопасное место, где можно свободно говорить о чём угодно. — И вопросы тоже. Не забудь, сегодня в полночь.

— Сегодня в полночь я буду спать в своей постели. — Отрезал Винсент. Страх снова отступил, уже второй раз за эту встречу. Он не собирался и дальше рисковать своим самообладанием и психическим здоровьем. Никаких чатов! Только спокойная книжка, какао и сон!

— Ты зайдёшь, Винсент. — Феникс улыбнулась как-то хищно, опасно. Ей это ужасно шло. Винсент мотнул головой, она не могла знать его имени. В конце концов, тайна личностей сотрудников его и смежных отделов оберегается очень тщательно. — И ещё кое-что. Всё, что происходит с тобой, всегда именно такое, как ты ожидаешь. Обрати внимание.

Винсент ушёл из паба, даже не попрощавшись, прошёл мимо удивлённо глядящего ему вслед бармена. За выпивку пусть Феникс расплачивается сама! У него было на редкость паршивое настроение, как раз под стать мелкому надоедливому дождю. За один вечер он превысил свой лимит нервных потрясений, влез в какую-то авантюру, поддавшись любопытству и совершенно неуместной, глупой смелости. Что ему стоило доложить? Но эта девушка, Феникс, она словно видела его насквозь! Словно читала его смутные, ему же самому не до конца понятные мысли. Он никогда не спрашивал начальника Гарда, кого именно они ловят на форумах и в чатах, что стоит за этими словами-маркерами, и почему за ними приезжают какие-то странные люди в костюмах. Это то, что не должно волновать гражданина, но то, что на самом деле всегда было ему интересно. Но он молчал. Когда находил «рыбу», просто сдавал её начальнику Гарду. Винсент никогда не спрашивал, что становится с этими «выловленными», за что их наказывают. Он не хотел знать. Не хотел понимать. Ему было уютно в его маленьком мирке, где нет ничего сложного или плохого. До этого он ни разу не встречался со своей жертвой лично. Цена знаний была слишком велика. Феникс была права — он не хотел платить эту цену. Оно того не стоит. Винсент шёл по улице, погружённый в свои мысли. Он старался обдумать, переварить всё, что произошло с ним за этот день. Пока получалось не очень хорошо.

— С вами всё в порядке, гражданин? — Винсент почувствовал толчок и остановился. Он задел плечом женщину и даже не заметил этого.

Ей следовало бы возмутиться, а не предлагать свою помощь. Он так плохо выглядит? Женщина была молода, Винсенту казалось, что она будет старше. Светлые волосы завиты в тугие локоны, на губах бледно-розовая, вполне пристойная и допустимая помада. Совсем не такая, как он думал. Он не ожидал её именно такой. Феникс ошиблась. Винсент едва не рассмеялся от облегчения. Она ошиблась и ошибалась не только в этом. Всё не так, как он ожидает. И никогда таковым не было.

— Да, простите. — Винсент неловко улыбнулся и натянул поглубже капюшон толстовки. Женщина всё ещё смотрела ему в след, а он старался уйти от неё как можно дальше. Не хотелось говорить ни с кем.

Этот день с самого начала был не таким, как прочие. Не просто необычным, он выбивался из общего ряда, буквально сводил с ума своей отличностью. Всё шло не так, как должно было. Вот что его дёрнуло пойти на встречу? Это было не желание — всего лишь прихоть. Просто он никогда не встречался с «рыбами» в реале. Они ведь не такие, как он? Они ведь враги? Каждому, кто сражается, надо знать, за что и против чего. За что он знал. За покой граждан, за их психическую стабильность. А вот против кого…? Кто его враг? Такие, как эта Феникс — яркие, сумасшедшие, неправильные. Человеческая энтропия.

Этот день был очень странным и слишком длинным. Мир вокруг него словно рассыпался на куски, которые никак не удавалось собрать. Их надо было склеить правильными словами, оправданиями, лозунгами и текстами, написанными министерством психического благополучия. На ум ничего не приходило. Даже обычные слова, по нескольку раз на день повторяемые по радио, словно выветрились из головы. Очнулся Винсент за два квартала от дома. На часах было без двадцать восемь, он почти час бродил по городу, толком не осознавая, куда он идёт. Стало легче, мысли улеглись и упорядочились. Всё пройдёт, он справится.

У Винсента был высокий уровень динамической стабильности, он мог пережить сильный стресс без особого вреда для психики. Вот только утренний тест был направлен как раз на то, чтобы её расшатать и посмотреть на реакцию. Так проще всего. После этого полагается отдыхать и не напрягаться на работе. Вот только Винсент повёл себя слишком самоуверенно, за что и поплатился. Не стоило ему отвечать на провокации Феникса в день теста. Но откуда ему было знать, что всё так обернётся?

Винсент зашёл в круглосуточный магазин. Тот располагался радом с его домом, и он часто покупал там готовые ужины и продукты. Ассортимент полуфабрикатов был внушительным, а качество вполне приемлемым. К тому же, не надо было придумывать, что готовить — только выбрать — да и испортить уже готовое было почти невозможно. Винсент не то, чтобы сильно любил такие ужины, просто покупал их в силу привычки и некоторой лени. Сейчас привычное место, привычная еда и люди, которых он часто здесь видел, были ему необходимы. Всё не так уж плохо, ничего непоправимого не произошло. Он вполне спокойно сможет завтра пойти на работу и забыть об это приключении как о неудачной книге или прокисшем молоке.

Винсент остановился рядом с полкой с соусами. В его корзинке лежали молоко, апельсиновый сок, сухой завтрак, пара готовых ужинов, сухие сливки, пара пачек чая, большая пачка шоколадного печенья и лимонные вафли. После такого стресса запасов сладкого у него дома могло не хватить. Винсент улыбнулся в предвкушении. Эти вафли редко завозили, и пока он шёл в магазин, он только о них и думал. Как подарок судьбы в качестве компенсации за испорченный вечер.

— Какой же мне выбрать? — Задумчиво произнесла стоявшая рядом женщина. В её руках было два соуса, и она никак не могла определиться. Винсент понимающе вздохнул. Когда-то он и сам также мучился, пока не решился перепробовать все по очереди.

— Берите сырный, он в этой серии самый удачный. — Винсент постарался улыбнуться женщине как можно более приветливо. Обычно он не лез с непрошеными советами, а она его ни о чём не просила. Обычно он старался не мешать другим людям, но сейчас этой женщине очень была нужна помощь, а ему — возможность поговорить с обычным, среднестатистическим гражданином. И удостовериться, что мир всё ещё такой, каким был вчера вечером. Что он не перевернулся с ног на голову и не готовится рухнуть в хаос.

— Правда? Ой, спасибо большое! Никогда эту марку раньше не видела, обычно другой беру. Там сырный не очень удачный, но вообще мне такой нравится. — Женщина неловко улыбнулась. Она не ожидала, что ей ответят. Винсент за пару секунд успел пожалеть, что заговорил, и отбросить эти странные мысли в дальний уголок мозга. — Вы здесь рядом живёте?

— Да, совсем недалеко. И часто беру этот соус, всё уже перепробовал. — Винсент взял сливочный с травами из этой же серии. К сегодняшнему готовому ужину он подходил лучше всего. А завтра… завтра всегда можно зайти снова и выбрать другой.

— А я вот совсем недавно переехала. Ещё ничего здесь не знаю. И никого тоже. Мне психотерапевт посоветовал сменить обстановку. — Девушка смущённо улыбнулась. Люди редко меняют устоявшийся уклад и уютный, обустроенный дом. Только когда это необходимо для оздоровления или стабилизации психики. Новое место, новые знакомства, освобождение от старого.

— Значит, можем ещё встретиться. — Винсент улыбнулся девушке, та кивнула и отошла к другим полкам. Кажется, его последние слова смутили её.

Винсент недоумённо пожал плечами и пошёл дальше вдоль ряда. Она была обычной девушкой, не идеальной — такие только пугают и отталкивают — но вполне стабильной. И даже близко не подходила к той грани, за которой находилась Феникс и ей подобные. Правильный, хороший гражданин. Она была частью того мира, к которому принадлежал Винсент и куда он собирался вернуться. Ни Феникс, ни её правда ему совершенно не были нужны.

Вернувшись домой, Винсент разобрал покупки, поставил готовый ужин разогреваться в микроволновку и отправился в душ. Потом он залил еду соусом и заварил себе чай. Обычный ужин в обычный вечер необычного дня. Поев и сделав себе ещё чай — теперь для той большой пачки шоколадного печенья и вафель, Винсент наконец-то смог спокойно и удовлетворённо выдохнуть. Показатели его психической стабильности не были идеальными — он мог злиться, радоваться, расстраиваться — даже если и не часто это показывал. Но он всегда быстро брал себя в руки — поэтому всё ещё мог работать в министерстве. Динамическое равновесие психики. Весьма удобная штука, если подумать.

— Феникс, что ей от меня надо? Она ни с кем раньше не встречалась в реале. Только со мной. — Винсент неопределённо махнул вилкой. Тишина квартиры ему не ответила, но ему это и не было нужно. Просто мысли вслух, так проще рассуждать, так меньше шанс что-то упустить. — Феникс никому раньше не предлагала всё рассказать, вот так, в открытую. Только мне. Что во мне особенного? Надеюсь, ничего. Она — крупная «рыба». Если не перестанет лезть, у меня будут проблемы. Да ещё и это её обещание. Рассказать правду. Даже не смешно!

Винсент замолчал и прислушался. В его квартире была хорошая звукоизоляция, так что он мог спокойно разговаривать сам с собой. Никто из соседей не доложит. Жил он один, ни родственников, ни подружки, ни даже домашнего животного у него не было. Психотерапевт советовал ему завести хоть кого-то, но Винсент всегда находил причины этого не делать. Не хотел брать лишнюю ответственность и менять привычный уклад жизни.

В том, что Феникс была «рыбой», Винсент не сомневался. В её речи попадались фразы-маркеры: «зависит от тебя», «зависит от восприятия» и тому подобные. Вся эта запретная тема была как-то связана с изменением реальности. И совершенно не имело значения, возможно ли это на самом деле. Если да — то это очень опасно. Если нет — тоже. Люди начинают верить непонятно во что, теряют связь с реальностью или вообще начинают в ней сомневаться. Но подробностей он не знал и знать не хотел. Не его уровень и не его компетенция. А вот Феникс явно считала иначе. Винсент обречённо подумал, что она не отцепится, так и будет тянуть его в свою секту. Кто он на самом деле, знать она не могла. Имя — можно догадаться, даже взломать данные регистрации в чате. Но профессия — это большой секрет. Всё, что касалось сотрудников его и смежных отделов, хранилось на сервере, не подключённом к сети. Им самим было запрещено рассказывать о своей работе. Даже родным и друзьям.

Так что Феникс всё равно не смогла бы узнать, кто он. Если она вообще знает про существование «ловцов». А значит, считает его обычным офисным клерком, пугливым и бесхребетным. Хотя именно так он себя и вёл. Вообще-то, «ловцы» должны быть психологически устойчивы, невосприимчивы к опасным идеям и осторожны. Но он сплоховал. Хотя в этой ситуации получилось даже лучше. Он — обычный человек, пусть Феникс так дальше и думает.

— И что мне дальше-то делать? — Винсент ткнул вилкой в молодую морковку. Не проваренная, как и всегда. — Идти в этот чат или ну его?

С одной стороны — отличные перспективы, возможно, лучшее дело в его жизни. Он ведь узнает ники самых крупных «рыб», может быть, сможет разговорить. Да и зная эту их «истину», можно будет даже притворяться своим или лучше вытягивать на нужный разговор. С другой — надо рискнуть всем, а это всё — это не так уж и мало. И терять это всё не хотелось.

— Может, позвонить начальнику Гарду? — Винсент посмотрел на часы. Слишком поздно для частных звонков. Малодушный порыв умер, едва родившись. Он сам в это влез, да и доказательств у него пока никаких. Устный разговор к делу не подошьёшь. — Мне просто любопытно. И всё. Ничего такого, если я просто туда зайду. И никаких других причин не надо. Мне интересно. И всё.

Винсент обречённо выдохнул. Феникс была права, ему было интересно. Он хотел знать. Хотел услышать, убедиться.

— Это просто их бред. Очередная выдумка. — Винсент понимал, что давно уже всё для себя решил. Ещё тогда, в пабе, взяв листок бумаги из рук Феникса. Бесполезно было лгать самому себе. Да ещё и опасно для психики. Винсент одним глотком допил полстакана молока с апельсиновым соком. Он пойдёт в тот чат и выскажет этим полоумным всё, что думает об их «истине». И всё. Бояться ему нечего. Сеть — это его территория.

 

Глава 2. Пигмалион

Винсент заварил себе ещё чая, крепкого до горькой черноты. Эта ночь должна была быть очень долгой. Цифры на электронных часах показывали без пятнадцати минут двенадцать. В обычные дни он в это время уже спал, но этот день не был обычным. Винсент бесцельно просматривал новостные ленты и музыкальные сайты. В наушниках грохотала музыка, едва укладывающаяся в нормы и рекомендованная только для людей с устойчивой психикой. Ему нравилась именно такая, ещё и включенная на полную громкость. Она заглушала мысли, выбивала жёстким битом из головы всё лишнее. Агрессивно-чёрная с алыми и ядовито-синими всполохами. В неё даже не надо было вслушиваться, только ощущать вибрацию где-то в костях, только забывать в грохоте всё, о чём лучше не спрашивать даже себя. А ещё она спасала от странных снов. У Винсента был один кошмар, о котором он тоже никому не рассказывал. Ему снилось, что он лежит на кровати, вокруг пищат приборы, а он не чувствует своего тела. Он не понимал, откуда мог взяться такой страх. Он никогда серьёзно не болел, не получал травм серьёзнее синяков и ушибов. К счастью, этот сон повторялся редко, но мерзкое ощущение приходилось выбивать из головы ещё несколько дней. Такой вот музыкой и крепким кофе по утрам. А ещё клубничным мороженым и ядрёно-острой лапшой из супермаркета. Но у него получалось, и психика, закалённая липкими ночными страхами, легко справлялась с любым дневным стрессом. А Винсент никому не мог рассказать об этих снах, ведь они были далеко за гранью допустимого. Привычное разнообразие однообразной жизни.

— Время почти пришло, надеюсь, я всё делаю правильно. — Винсент достал из пакета ванильную зефирину и набрал адрес чата. Оставалось ещё минут пять до назначенного времени. Людей в чате было немного, общение шло вяло. Один из тех едва живых и невероятно скучных чатов, в которых ничего не происходит. Порождение амбиций его создателя, у них ещё обычно бывают вычурные названия. Иногда они закрываются, когда надоедают тому, кто их сделал, иногда переходят по наследству одному из тех немногих, кто там сидит. — Или совершаю самую крупную ошибку в моей жизни. И самую глупую.

Винсент почти не слышал себя за грохочущими битами в наушниках. Певец пытался перекричать музыку надрывно и истерично, срываясь то на рёв, то на визг. За пару минут до полуночи обитатели чата начали по очереди его покидать.

Чат «Пандемониум»

Время 00:00:03

Количество людей в чате: 0

Phoenix входит в чат

Phoenix: добрый вечер тем, кто за монитором. Айда общаться!

Pygmalion входит в чат

Ruby входит в чат

Crucified_child входит в чат

VinK_4510 входит в чат

Phoenix: VinK_4510, привет, давно не виделись. Хорошо, что ты присоединился.

Ruby: Phoenix, это тот VinK, о котором ты говорил? А Crucified_child сомневался, что он придёт. Хе-хе.

Phoenix: Ruby, и зря сомневался, других надо было слушать!

Pygmalion: Зато я знал.

Pygmalion: Добро пожаловать, VinK_4510. Ты готов?

VinK_4510: А разве я пришёл бы, если бы не был готов?

VinK_4510 отошёл от чата.

Винсент встал из-за компьютера и пошёл на кухню. Чай кончился слишком быстро, а зефирок в пакете было ещё много. Начальник Гард очень неодобрительно относился к такого рода перекусам, поэтому на работе Винсент старался сдерживаться. Но дома сидеть за компьютером без чая с чем-нибудь неполезным у него не получалось. Да и не перед кем было притворяться.

— Главное, себе не лги. Остальным можно. Остальные этого ждут. А себе надо доверять. — Винсент налил крепкий чай в кружку и добавил к нему тарелку с крекерами. Шоколад дома кончился, а он не догадался его купить. — Будем надеяться, этого хватит. Выслушаю, что скажет этот сумасшедший, и пойду спать. Как и у всех фанатиков, его теория, скорее всего, полна нелогичностей.

VinK_4510 вернулся в чат.

Phoenix: ты куда делся?

VinK_4510: Ты как ревнивая жёнушка. За печеньем ходил.

Pygmalion: Теперь я могу начать. Слушай внимательно, VinK_4510, ты слышал когда-нибудь о психоконструктах и психоконструкторах?

VinK_4510: Pygmalion, нет. Звучит как-то странно.

Pygmalion: VinK_4510, тогда позволь мне объяснить. Ты когда-нибудь замечал, что то, что творится вокруг тебя, полностью соответствует твоим ожиданиям? Например, ты ожидаешь, что утром перед твоим домом пробежит девушка в голубых шортах, и она действительно пробегает там каждое утро.

Винсент вскочил, едва не уронив кружку. Они за ним следят? Как иначе этот Пигмалион мог узнать о девушке? Он никому не рассказывал, никогда не упоминал в сети, даже в личном разговоре — никогда и ни с кем! Просто ежеутреннее наблюдение, не более! Или это просто удачное совпадение, догадка? Надо успокоиться. Винсент поправил кружку, сел в кресло и засунул в рот сразу два крекера.

VinK_4510: Pygmalion, и что с того? Бегать по утрам полезно, а половина спортивных шорт голубые. Многие бегают.

Ruby: VinK_4510, только не ты, да?

Pygmalion: VinK_4510, суть не в этом. Суть в том, что девушка пробегает там именно и только потому, что этого кто-то ожидает. Да и существует она только потому, что кто-то ждёт, что она пробежит. Понимаешь?

VinK_4510: Pygmalion, как-то это уже слишком.

Pygmalion: VinK_4510, наши фантазии материальны. Вернее, реальны мысли лишь небольшого количества людей. Их называют психоконструкторами. Они и создают окружающий нас мир. Они представляют его и верят в него.

VinK_4510: Pygmalion, а как же все остальные?

Pygmalion: VinK_4510, а остальные — психоконструкты, созданные воображением, рождённые потому, что должны были исполнить какую-то роль в жизни психоконструктора. К сожалению, психоконструкторов с каждым поколением рождается всё меньше.

VinK_4510: Pygmalion, почему?

Pygmalion: VinK_4510, потому что они люди. Если они хотят семью, пусть и неосознанно, они создают себе подходящего партнёра. Точно так же они создают себе детей — фантазируя о том, какими они будут. Строить отношения с таким же реальным человеком, как ты, от которого ты не знаешь, чего ожидать — невероятно сложно. Мало кто пытается, ведь придумать себе кого-то намного проще. Ты всегда будешь знать, чего от него ожидать, даже если это будет жестокость или агрессия — ведь это именно ты его таким создал, именно этого ты от него хотел.

VinK_4510: Pygmalion, а у психоконструктов может родится психоконструктор?

Pygmalion: VinK_4510, маловероятно. Мы до сих пор мало знаем о том, почему и у кого рождаются психоконструкторы.

VinK_4510: Pygmalion, хочешь сказать, есть куча марионеток и несколько кукловодов? Как-то невесело звучит.

Pygmalion: VinK_4510, тем не менее, в этом суть. Мир таков, каким его представляют немногие психоконструкторы.

VinK_4510: Pygmalion, хочешь сказать, что кто-то представляет себе войны и болезни?

Pygmalion: VinK_4510, именно. Среди психоконструкторов могут быть и пессимисты. Или те, кто хочет видеть этот мир несовершенным — это оправдывает их внутреннее зло и уродство.

VinK_4510: Pygmalion, выходит, все политики тоже из них?

Pygmalion: VinK_4510, нет, они всегда психоконструкты, их выбирают. Они именно такие, как от них ожидают. Продажные, лживые и эгоистичные психопаты. Если происходит что-то плохое, высока вероятность, что кто-то этого очень ждал или хотел. Пусть и неосознанно.

VinK_4510: Pygmalion, звучит как-то безумно. Такое ощущение, что эти психоконструкторы — боги, и всё вокруг зависит только от их воли. Да и боги — склочные, мерзкие и больные на всю голову.

Pygmalion: VinK_4510, это не совсем так. Во-первых, они чаще всего не осознают своих возможностей и меняют мир локально и незаметно. Для себя. Во-вторых, осознанно влиять на реальность очень тяжело, это требует особых тренировок и навыков. А в-третьих, существует ещё закон вероятностей. Не всё в мире зависит от психоконструкторов. Мир выстраивается так, чтобы их представления о нём были реализуемы с наибольшей вероятностью.

VinK_4510: Pygmalion в это всё равно нельзя поверить, знаешь ли. Как-то слишком похоже на пустую теорию.

Ruby: VinK_4510, а ты попробуй. Поверь во что-нибудь очень сильно. Может, ты тоже создатель, а не создание J

VinK_4510: Ruby, да зачем оно мне? Спокойно можно жить и без всей этой чепухи.

Phoenix: VinK_4510, было бы всё это чушью, разве министерство охотилось бы на тех, кто открыто говорит об этом?

Pygmalion: VinK_4510, скажи, ты думал когда-нибудь, зачем существует министерство здоровья и благополучия? Зачем нужны постоянные проверки психического здоровья?

VinK_4510: Pygmalion, ради благополучия граждан, конечно! Для поддержания здоровья всего общества.

Ruby: VinK_4510, серьёзно? Это прямо цитата на память их лозунга, а продолжение знаешь?

Pygmalion: VinK_4510… и избегания создания неконтролируемых и отличных психоконструктов. Они не хотят, что бы что-то шло не так, как им хочется. Подумай сам, что будет, если психоконструктор или, как их ещё называют, создатель, окажется психически неуравновешенным или, хуже того, больным шизофренией? Что, если его галлюцинации станут реальностью?

VinK_4510: это всё бездоказательно. Просто очередная ничего не значащая теория. Домыслы на пустом месте.

Crucified_child: VinK_4510, да не хочешь, не верь. Тебя никто упрашивать не будет.

Ruby: Crucified_child, угомонись ты!

Pygmalion: VinK_4510, ты получишь доказательства. Ты сам поймёшь теперь, когда знаешь, куда смотреть.

VinK_4510 выходит из чата.

Винсент сунул руку в пакет зефирок и нащупал только пустоту. Он встал из-за стола, пошёл на кухню и заварил себе ещё одну кружку крепкого чая. Только через полкружки он понял, что обжёг язык. Пустая невероятная теория, просто подтасовка фактов. Для большинства людей всё это ничего не значит, они всё равно ни на что не могут влиять. Но если это правда, она объясняла бы все аресты, всю слежку и всю эту «рыбную ловлю». Попытки скрыть правду только предают ей вес. Если, конечно, ему сейчас не лгали, выдавая домыслы за истину. Эта правда объяснила бы всё, даже то, почему та девушка бегает по утрам мимо его дома. Эта правда была слишком невозможной, чтобы в неё поверить. Нет, глупости! Ну и что с того, что сердце колотится в горле? Что с того, что эти слова кажутся давно известной, но забытой истиной? Этого же не может быть! Поверить в подобное может только полный безумец. А он им точно не был — тесты бы давно всё выявили. Винсент поставил кружку в раковину и пошёл в душ. Горячая вода била по его плечам под слишком сильным напором, почти болезненно. Он выкрутил оба вентиля до предела. Они просто следили за ним, вот и всё. Хотят с его помощью избежать наказания, сделать его предателем и шпионом. Вытирая голову полотенцем, Винсент думал, что завтра же расскажет обо всём Гарду. Это не его дело, не он должен этим заниматься! Пусть начальник Гард сам пробьёт по базам этот чат, пусть кто-нибудь проверит тот паб у станции метро. Кто-нибудь, но только не он! Хватит, Винсент Кейл свою работу сделал, теперь он может засунуть голову в песок. Или хотя бы под одеяло.

Утро наступило только после второй кружки крепкого кофе. Винсент сидел на кухне и макал в него печенье, бессмысленно пялясь в стену. Мысли метались в замкнутом пространстве вчерашних схем и фраз. Паника и неверие прошли, сейчас он пытался проанализировать полученную информацию. Кусок печенья отломился и упал в кофе.

— Размякнет теперь. Вот незадача. — Винсент покачал головой и пошёл за чайной ложкой. Обычно он пил кофе без сахара и со сливками. — Пока что я ни в чём не могу разобраться, слишком мало информации, да и та не достоверная. Вся эта их теория — сущая выдумка, но кое в чём они правы. Если слишком тщательно скрывать ложь, она может стать правдой.

По дороге на работу Винсент зашёл в небольшой магазинчик и купил бутылку холодного чая и шоколадку. Он никогда прежде этого не делал, но сейчас ему казалось важным выйти из накатанной колеи привычных ежедневных ритуалов. Потому что весь прошлый день был из ряда вон выходящим. Потому что, если он сам ничего не изменит, это сделают за него.

— Ты какой-то бледный, Винсент, не заболел? — Начальник Гард встретил его обеспокоенным взглядом. Винсент только пожал плечами. Может, он и выглядел плохо после такой сумасшедшей ночи, но чувствовал себя вполне приемлемо.

— Готовый обед из магазина оказался не слишком свежим. — Он старался говорить медленно и смотрел в пол, словно ему всё ещё было нехорошо. Начальник Гард отлично умел распознавать ложь по выражению глаз. — Так что я полночи не спал из-за желудка. Только и всего.

— Может быть, тебе стоит съездить в больницу и полежать денёк дома? — Начальник Гард всё истолковал правильно, именно так, как и ожидал Винсент.

Такое иногда случалось — отложенная нервная реакция. Когда твоя жизнь и работа так сильно зависят от результата психологического теста, нельзя не переживать. Самые выдержанные умудряются сдерживаться во время тестов, но потом всё равно накатывает у кого-то внезапная слабость, у кого-то слёзы, у кого-то тошнота. А показатель Винсента опять оказался на грани, так что ничего удивительного. Все всё понимают, разве не так? Он лжёт, но ложь это вполне понятная и ожидаемая. И даже безопасная.

— Нет, я уже в порядке. Просто высплюсь сегодня как следует, и всё пройдёт. — Не стал разуверять его Винсент. — Начальник Гард, могу я вас кое о чём попросить?

— Да, конечно, и можешь звать меня просто Шеда. Мы давно вместе работаем, зачем этот формализм? — Шеда Гард действительно предпочитал менее формальные отношения. Он считал, что это повышает эффективность работы и снижает стресс.

— Когда вы в следующий раз отправитесь на задержание, возьмите меня с собой. — Винсент поднял голову и посмотрел в спокойные карие глаза начальника Гарда. Все в отделе знали, что иногда он сопровождал группу захвата, тех самых людей в костюмах. Только никто не спрашивал, почему и в каких случаях.

— Зачем тебе это, Винсент? — Закономерный вопрос. Винсент размышлял над ответом всю вторую кружку кофе этим утром.

— Хочу убедиться, что моя работа идёт на благо общества. Получить доказательство того, что всё это — реально и очень важно. — Винсент действительно этого хотел.

Хотел убедиться, что Феникс и все ей подобные — всего лишь сумасшедшие террористы, верящие в какую-то чушь. Он очень хотел снова вернуть свой мир в удобные рамки, забыть обо всём этом, как о страшном сне. Если всё, что она сказала — ложь, он без сожаления сдаст её начальнику Гарду.

— Понимаю. Хорошо, я возьму тебя, если ты не раздумаешь. — Начальник Гард кивнул и направился к своему столу. — Если почувствуешь себя плохо, сразу говори мне и иди домой.

Винсент неопределённо отмахнулся. Они оба прекрасно знали, что он не отправится домой — с нервным напряжением и стрессом он умел справляться ещё со средней школы. Наливая себе в кружку холодный чай и запивая им очередную порцию успокоительного, он думал о том, как просто согласился начальник Гард взять его с собой. Он был уверен, что получит отказ. Или что его хотя бы попытаются отговорить.

До обеда он не поймал ни одной даже самой маленькой «рыбки». На форумах и в чатах обсуждали погоду, спортивный матч, какие-то новости, статьи и фильмы. Обычный скучный ворох никому не нужной информации. К обеденному перерыву Винсент знал все последние сплетни и раз десять успел выслушать нытьё Лаззи. Феникс сегодня не объявлялся, никто не знал, появится ли он в ближайшее время. Винсент ввёл некоторые нейтральные фразы собеседников из вчерашнего ночного диалога в лингвистический анализатор. Тот выдал нескольких человек под другими никами, которые строили свою письменную речь сходным образом, но их проверка ничего не дала. Винсент окончательно уверил себя, что в этот день не произойдёт ничего примечательного и со спокойным сердцем отправился прогуляться в обеденный перерыв.

Он понял, что ошибся, минут через десять после того, как покинул офис. И примерно за секунду до того, как потерял сознание в каком-то переулке, куда его затащили. Он не видел напавшего и не успел понять, как именно его вырубили. Просто провалился в темноту.

Винсент не знал, сколько прошло времени прежде, чем темнота стала наполняться звуками. Сначала появились шорохи, потом — неясный шёпот, разговор на повышенных тонах, слов которого не разобрать. Потом Винсент отчётливо услышал стон и лишь через секунду понял, что стонал он сам. Вслед за звуками пришла боль, несильная, тянущая где-то в затылке и короткими рывками — в висках. А вслед за болью — болезненно-яркие цветные всполохи за закрытыми веками. Разноцветное конфетти, взрывающееся в мозгу в оглушительном ритме сердцебиения.

— Доброе утро, ВинКей! — Винсент кое-как разлепил глаза и поднял голову. Многоцветье исчезло, заменившись реальностью. У Феникса теперь волосы были завязаны в два хвоста, а на шее висело несколько разномастных подвесок. — Как самочувствие?

Винсент не мог ответить, не солгав. Паршивое. Он сидел на жёстком и неудобном стуле со связанными за спиной руками. При малейшем движении запястья перетягивались сильнее. Они и так уже опухли и онемели. Винсент даже не мог просто выпрямиться, приходилось сидеть, наклонившись, так что его спина ужасно затекла и ныла. Как он мог себя чувствовать?

— Какое нам до этого дело, Феникс? — Недружелюбный голос, с каким-то странным акцентом. Рядом с девушкой в поле зрения Винсента оказался молодой мужчина с грубоватыми восточными чертами лица. Незнакомец смотрел настороженно и неприязненно. — Даже если помрёт — не велика потеря. Не он первый, не он последний. Сколько их таких было?

— Прекрати, Крусифайд! Нам есть дело. Ему есть дело! — Феникс прищурилась и хищно улыбнулась Крусифайду. Винсент вспомнил этот ник — он тоже был в том чате, во время того, ночного разговора. — Ну так что, ВинКей, ты хотел доказательств нашей правоты? Так вот тебе доказательство — ты не сдал нас. А значит, веришь нам!

— Это ничего не значит. Совершенно ничего! — Винсент почувствовал, как к горлу подступает паника, вязким комком перекрывая дыхание.

Они убьют его, просто убьют! Он ведь действительно может их выдать, видел уже два лица! Таким людям не ведома мораль и сострадание! Они его похитили как раз для этого! Нет, стоп. Винсент закрыл глаза и выдохнул. Они ведь верят в свою собственную чушь, значит, точно не убьют. Если он — психоконструкт, это бессмысленно, его жизнь — просто написанный кем-то сценарий. Если психоконструктор — тем более, их ведь так мало. — Зачем вы меня похитили?

— Чтобы поболтать, конечно. — Феникс мило улыбнулась. Крусифайд только фыркнул и отвернулся. Он явно был не в восторге от всего происходящего.

— Какой смысл болтать со мной? Я ведь, скорее всего, лишь чья-то марионетка. — Винсент пожал плечами. Немного информации не помешает, а сейчас их можно было разболтать. Паника прошла, оставив после себя почти неестественно спокойный разум.

Не бойся.

Словно кто-то прошептал на ухо. Винсент шевельнулся, заставив себя сосредоточиться на боли в запястьях. Со слуховыми галлюцинациями можно разобраться и позже.

— Ничего подобного! — Крусифайд подошёл и наклонился, приблизив своё лицо к лицу Винсента. Под злобой и раздражением в его глазах едва ощутимо проскальзывала тревога. Они сильно рисковали, он просто не считал Винсента достойным такого риска. — Создатель порождает либо человека с заданными свойствами и процедурами поведения, либо программирует ситуацию, не более! Никто не может контролировать каждое действие и слово! Это уму непостижимо! Думал, ты поумнее будешь!

— Прекрати, Крусифайд. Он ещё мало что понимает. — Феникс положила руку на плечо своему напарнику. — Он ещё ничего не знает, ни в чём не разбирается, но поймёт. Обязательно. ВинКей, хочешь, я тебе кое-что объясню? Представь — ребёнок перебегает дорогу перед машиной. Если психоконструктор стоит рядом и уверен, что ребёнок попадёт под колёса, то так и случится. Как сказал мой друг — это моделирование ситуации. Если тот же психоконструктор просто придумал водителя на синей машине, потому что ему не хватало цвета среди серых и чёрных машин, то ребёнок может успеть проскочить, потому что от чьей-либо воли тут уже ничего не зависит — дело случая. Понимаешь? Тут психоконструктор создал только психоконструкт, водителя. А теперь самое интересное. Если психоконструктор сомневается в исходе, опять же зависеть всё будет от случайности. Понимаешь, что это значит?

— Не совсем. — Винсент начал догадываться, что имеет в виду Феникс. Перспектива была мерзкой — либо сбить ребёнка, потому что кому-то кажется, что так и будет. Либо быть тем, по чьей вине он на самом деле был сбит.

— Изменить что-то психоконструктор может только, если уверует! В этом вся суть. — Феникс выпрямилась и победно улыбнулась, как будто только что доказала что-то очень сложное. — Нужна абсолютная вера! И не важно, будет она осознанная или нет. Главное — абсолютная. Можно сказать, даже уверенность. Иначе ничего не выйдет. Психоконструктор должен знать, что всё произойдёт так и не иначе.

— Всё равно это лишь слова. Они ничего не доказывают. — Винсент усмехнулся и покачал головой. Его трясло от страха, но он улыбался. Потому что улыбка — единственная для него возможность получить превосходство над ними. Если он его утратит — они его убьют. У них нет никаких причин сохранять ему жизнь. — Только вероятности, такие же, как в обычной жизни.

— Открой глаза, и тогда ты увидишь! Как ты можешь отмахиваться от чего-то, столь очевидного! — Крусифайд расхаживал за спиной Феникса, раздражённо размахивая руками. — Я говорил тебе, Феникс, что он нам не нужен! Он полностью принадлежит системе! Другие тоже были против! С самого начала! Иначе мы до сих пор были бы одним целым! Только он настаивал!

— Ничего подобного! Он был уверен, значит, мы тоже должны в это верить. — Теперь Феникс совсем не улыбалась. Ей словно передалось нервное возбуждение её напарника.

Винсент закусил губу и отвернулся. Если он хочет выжить, должен отбросить любые эмоции. Его жизнь была тихой и монотонной, однообразной и спокойной. Ему ни разу не приходилось сражаться за свою жизнь. Опыт был новым, и он вызывал у него совершенно неприемлемую смесь ужаса и восторга.

— Лишь тот, кто не способен доказать, говорит: это очевидно. Это не так. Пустая теория, которой можно объяснить что угодно, и которая не объясняет ничего. — Винсент покачал головой.

В этот момент психологически он доминировал. Он должен был удержать эту позицию, пока не… пока не что? Его искать не будут до следующего утра, да и где? Он ведь и сам не знал, где находится. Его не спасут, убежать он не сможет. Оставалось лишь говорить, а это у него не слишком-то хорошо выходило.

— Но ведь и твои слова — просто попытка отказаться, спрятать правду, которую ты и так уже знаешь. — Феникс улыбнулась и подошла к нему, потом обошла и встала за спиной. — Обдумай то, что услышал. Тебе это ещё очень пригодится. А теперь спокойной ночи, ВинКей!

Винсент не видел, что она сделала, даже ничего не почувствовал. Просто снова пришла тьма, лишённая времени, звуков и расстояний.

Небо показалось Винсенту серовато-синим. Раньше он почти никогда не смотрел на небо. Но сейчас оно оказалось первым, что он увидел, открыв глаза. Голова по-прежнему болела, запястья ныли. Он очнулся в парке, по которому всегда проходил по дороге на работу. Его отпустили, он жив. Винсент сидел и смотрел в небо, ни о чём не думая, ничего не замечая. Сердце билось на удивление ровно. Оглушающая тишина бытия — так он назвал это позже, когда смог обдумать. Те секунды после безнадёжной и отчаянной борьбы за существование, когда можно просто быть.

— Простите, с вами всё в порядке? — Знакомый голос, приятный, взволнованный.

Женщина из магазина, та, что недавно переехала. Пару секунд Винсент перекатывал в голове мысль о том, что она тоже может быть чьим-то конструктом. Может быть, даже его собственным. Может быть, сделанным специально для него.

— Да, сам не заметил, как заснул. Ночью не мог никак, а теперь вот… — Винсент почти не солгал. Сегодня он врал слишком много и слишком часто. И слишком легко. — Со мной всё в порядке.

— Хорошо. Я уже забеспокоилась. — Женщина улыбнулась. У неё была приятная, мягкая и немного грустная улыбка. — Я же не представилась. Меня зовут Мадлен Даннан.

— Очень приятно. Я — Винсент Кейл. — Винсент слегка сжал протянутую руку. Имя и фамилия его новой знакомой как-то плохо сочетались, резали слух. У кого-то было плохое чувство юмора. Винсент поймал себя на том, что думает о её создателе, а не родителях. Почему-то он так просто принял безумную теорию Феникса, даже сам этого не заметил. — Вы часто здесь бываете?

— В парке? Обычно в обеденный перерыв. Я работаю здесь неподалёку. — Мадлен сжала в ладонях ручку изящной сумочки и почти умоляюще посмотрела на Винсента. — Мы могли бы прогуляться здесь как-нибудь.

— Почему бы и нет. — Винсент ответил на улыбку. Его ещё никогда не приглашали на свидания. В этом он был полным неудачником. Вернее, он просто не замечал эту сторону жизни, и она благополучно обходила его стороной. Кто же всё-таки придумал эту Мадлен? — Ещё встретимся.

Он уж опаздывал на работу, поэтому распрощались они второпях. Мадлен махнула ему рукой на прощанье и свернула на другую дорожку. Винсент некоторое время смотрел ей вслед и думал, насколько вложенным может быть психоконструирование. Если кому-то нужен в окружении человек, он ведь придумывает не только его одного, но и его семью, друзей. А у них в свою очередь тоже должны быть друзья и родные. Пигмалион говорил что-то подобное. Психоконструктор создаёт среду, которую считает подходящей. И эта среда включает в себя множество людей. Правило шести рукопожатий. Любые два человека на планете разделены не более чем пятью уровнями общих знакомых. То есть, миру должно хватить шести психоконструкторов. Но их больше, и сферы их влияния пересекаются. Винсент не очень-то во всё это верил — слишком уж фантастично звучала эта теория — ему было просто интересно с ней играть. Почти так же, как с беседами в сети — короткое ощущение всемогущества, такое же эфемерное и призрачное.

— А что если это она создала меня? — Винсент усмехнулся такой странной мысли. Мадлен была красивой женщиной, ему нравилась её мягкость и некоторая робость. — Сейчас встречаться с кем-то опасно.

— Ты задержался. — Начальник Гард не осуждал, просто констатировал факт. Он никогда не требовал пунктуальности, но хорошо знал привычки своих сотрудников. Винсент не любил опаздывать.

— Немного выпал из реальности. — Винсент пожал плечами и направился к кофейному аппарату. Задумался — так было бы безопаснее. Или нет? Что сейчас для него рискованней? И почему он подозревает начальника Гарда? Феникс пошатнула его психическую стабильность, и теперь ему надо было как-то вернуть себе равновесие. — Забыл о времени.

Пусть уж лучше будет рассеянность, чем что-то иное. Начальник прощал многое, пока они выполняли свою работу. После обеда у Винсента опять было пусто. Ни малейшего намёка, как после «большой ловли сетью». Что-то вроде спецоперации, только на форумах и в чатах. После этого все затихают. Граждане не догадываются о том, что за ними следят даже в сети, но как-то чувствуют, не ведут разговоры на неблагонадёжные темы. Но знать им не полагается.

Чат «Дневной город»

Время 17:11:13

Количество человек в чате: 10

VinK_4509 входит в чат

Weasel: VinK_4509, давно не заходил. Дела были?

Lazzy: Weasel, не всем же целыми днями в чатах сидеть.

VinK_4509: Weasel, да, дела были. Phoenix не заходил? Он мне вчера обещал видео скинуть, и что-то пропал.

Weasel: VinK_4509, это когда вы с ним в привате уединились? Нет, не заходил.

Chokky: VinK_4509, сам жду, он мне тоже кое-что обещал. VinK_4509, а ты девушка в реале?

VinK_4509: Chokky, с чего ты взял?

Chokky: VinK_4509, так, значит, да?

Karla: Chokky, отстань от него. Даже если и так, тебе-то какое дело?

Chokky: Karla, может, на свидание хочу позвать.

VinK_4509: Спасибо, Karla. Chokky, пожалуй, обойдусь.

Chokky: VinK_4509, ну как знаешь!

Винсент сделал в своих записях ещё одну пометку по пользователю с ником Чокки. Этот человек часто бывал в чате «Дневной город», и в беседах проявлял себя достаточно активно. У каждого сотрудника отдела была своя «территория» — чаты и форумы, на которых он занимался «ловлей». По завсегдатаям этих территорий они делали записи, постоянно дополняя их фактами. Выдержки по этим личным досье шли в ежемесячный доклад начальнику Гарду. «Дневной город» был в ведении Винсента, поэтому за Чокки он следил давно. Феникс тоже иногда попадалась в этом чате, но до этого не проявляла себя как «рыба». Характеристика её в некоторых деталях удивительно совпадала с оригиналом. Появившаяся сегодня в чате Карла числилась как всеобщая «старшая сестра». Начальнику Гарду очень понравилось это определение. Для разнообразия он открыл Винсенту личность этого человека. Она писала с государственного ip-номера, так что вычислить её было проще простого. Карла работала в полиции, и звали её Рейчел Шенден. Правильная и в сети, и в жизни. Надёжная. Это слово было ключевым в её характеристике. А вот Чокки был вечной проблемой. Он любил провоцировать людей, выводить из равновесия и смотреть, что из этого выйдет. Но он не был «рыбкой», скорее просто развлекался, хулиганил, таких тоже хватало, их не трогали, пока они не выходили за рамки.

— Надеюсь, никто не узнает, что он пытался позвать меня на свидание. — Винсент выдохнул и протянул руку за зефириной.

— Столько сладкого вредно! И почему ты можешь его есть в таких количествах и не толстеть? — Риэ вздохнула и покачала головой. У неё самой всегда была стройная миниатюрная и пропорциональная фигура, так что жаловалась она только для вида. — Так кто там звал тебя на свиданку? Чокки? Он и меня звал, только в другом чате. Не соглашайся!

— Вот ещё! — Винсент отмахнулся. Этого Чокки все отшивают, или ему просто так везёт? Такие заигрывания в сети не были редкостью, каждый из его отдела сам решал, как на них реагировать. Несмотря на всё бунтарство, Чокки не представлял для них интереса, так что для личной встречи не было причин. Он не Феникс и никак с ней не связан. Сейчас Винсента интересовала лишь она. И ещё те, кто был в том ночном чате. Вне всяких сомнений, Пигмалион был их лидером. Именно он взял на себя обязанность всё ему рассказать. Остальные его слушались беспрекословно. Когда Крусифайд ссылался на какого-то «его», он, скорее всего, имел в виду именно Пигмалиона. — Кстати, ты не сталкивалась с ником Пигмалион?

— Это что-то из древнегреческого? Нет, не припоминаю. Он — «рыба»? — Риэ даже не представляла, насколько крупная. Винсент был уверен, что он — одна из ключевых фигур во всем этом «озере», скорее всего «акула». Раньше он просто не задумывался, есть ли какая-то организация у этих самых «рыб», или они появляются спонтанно.

— Да нет, вроде. Но что-то мутноватый какой-то. Появился, нагнал тумана, и исчез. — Винсент врал уже без опаски. Риэ — не начальник Гард, она ничего не заподозрит. — Хотел «порыбачить» сегодня, а его нет. Подумал, может он в других чатах обычно зависает.

— А где ты его видел? — Риэ заинтересовалась. Это было совсем не то, чего хотел Винсент, впрочем, он этого ждал. Начальник Гард высоко ценил Риэ не только за её милое личико и приверженность к здоровому питанию, но и за профессиональное чутьё.

— В чате Пандемониум. — Винсент решил поделиться частью информации. Пигмалион был слишком крупной «рыбой», чтобы «ловить» его в одиночку и с первой попытки. Неплохое оправдание его бездействию и молчанию.

— Слышала я про этот чат. Вроде там иногда проскальзывают всякие личности, но ни одной «рыбки» «выловить» так и не удалось. А ещё он глючный. — Риэ разочарованно вздохнула. Похоже, в этом чате сидели только безопасные чудики. — Становится недоступным время от времени. А вообще, плотно им никто из нас не занимается, так, заходим иногда, но редко. Шеда не давал его никому на «рыбалку». Не «озеро», а просто «болото».

— Понятно, спасибо. Тогда не буду тратить на него своё время. — Винсент улыбнулся Риэ. Значит, Пигмалион явился только ради него. Нет доступа? Скорее всего, в это время туда можно попасть только по особому приглашению. Выходит, этот чат — их постоянное место сбора.

Риэ махнула рукой и ушла на своё место. Винсент досидел положенное время на каком-то скучном форуме и пошёл сдавать отчёт начальнику Гарду. Он даже смог выдавить бледную улыбку в ответ на его внимательный настороженный взгляд. «Ты в порядке? — Да, в полном». То, для чего не очень-то нужны слова, если знакомы уже несколько лет. После работы Винсент зашёл в магазин. Не тот, где он обычно покупал продукты — другой, чуть в стороне. Ему не хотелось сейчас встречаться с Мадлен, а он был уверен, что столкнётся с ней в своём обычном магазине. Интересно, а она будет ждать встречи с ним? Ему не хотелось её видеть, не хотелось вопросов и сочувствия. Люди редко осознают, что показное сочувствие только усугубляет стресс и подавленность. И добавляет чувство вины перед сочувствующим. А ему сейчас нужно было восстановить равновесие психики без дополнительных испытаний. Винсент купил бутылку красного сухого вина. Он пил очень редко, обычно за компанию, так что в алкоголе совершенно не разбирался. Взял первое, на которое лёг взгляд. А ещё он нашёл новый вид готового ужина.

Цыпленок с карри оказался весьма неплох. Поужинав, Винсент взял вино и устроился с ним на диване. Этим вечером он не собирался выходить в сеть. Сделав первый глоток, Винсент подумал, что ошибся с выбором. Вино показалось ему кислым и совсем не вкусным. Следующий глоток он сделал из чистого упрямства. Сладость только помешала бы. У вина оказалось приятное фруктовое послевкусие, а к кислоте и редкому горьковатому ознобу можно было привыкнуть. Винсент поднял стакан и посмотрел на свет. Красиво. Золотистые переливы в глубоком красном.

— Как там обычно пишут? Красное как кровь? Рубиновое? Почему вино всегда сравнивают с кровью или драгоценными камнями? — Винсент улыбнулся собственным мыслям. Кажется, оно уже начало на него действовать. — Почему не с цветами. Что ещё бывает красным?

Трудно вспомнить. Он никогда раньше не брал красное вино, только белое. Пусть и желтоватое, но оно было почти таким же бесцветным, как окружавший его серый мир. Не выделялось. Раньше цвета не было, или он просто не имел значения. Винсент нехотя встал и пошёл в ванную, чтобы умыться и хоть немного прийти в себя. С непривычки вино слишком сильно ударило в голову. Он открыл холодную воду и подставил ладони. Плеснув несколько раз себе в лицо, Винсент поднял голову и посмотрел в висевшее над раковиной зеркало. Сквозь чуть мутноватую поверхность на него смотрело чужое лицо. Более худое и длинное, чем его собственное, и нос не такой. Волосы длиннее и тёмно-русые, а не его — цвета некрепкого кофе. И глаза, прищуренные, серо-зелёные у незнакомца. У Винсента они были желтовато-зелёными, яркого цвета, слишком выделялись на непримечательном лице. Поэтому он ещё в детстве обзавёлся привычкой смотреть в пол и избегать зрительного контакта. И теперь какой-то незнакомый человек смотрел на него чужими глазами сквозь зеркальную поверхность. Его губы шевелились, хотя Винсент молчал. Уголки губ растянулись, потом зубы сжались, придавив кончик языка. Винсент не умел читать по губам, но почти понимал, что говорит чужое отражение. Уголки губ сошлись, снова язык мелькнул между зубами. Незнакомец произносил его имя. Снова и снова. Винсент отшатнулся, поскользнулся и упал, больно ударившись об пол. Затычка соскользнула в раковину, вода набралась и теперь текла через край.

— Да что же это? — Точно не из-за вина! Такого быть не может. Винсент кое-как, оскальзываясь и падая, смог подняться на ноги и выключить воду. Он весь дрожал, когда поднял глаза и посмотрел в зеркало. На него смотрело его собственное перепуганное лицо. Короткие и неровно отросшие волосы намокли и липли ко лбу, зрачки расширились, губы непроизвольно повторяют движения губ незнакомца. Винсент. Он отчаянно пытался привести мысли в порядок, когда ходил за тряпкой и вытирал воду с пола. Это было невозможно. Галлюцинация. Слишком невероятно для его устойчивой психики. Винсент всегда считал, что с ума сходят все, но большинство — тихо и незаметно для своих психоаналитиков. И, кажется, настала его очередь. Сначала слуховые от стресса, теперь вот чужое лицо в зеркале.

— Это уже совсем не смешно. Определённо, мне не стоит брать работу на дом. И пить слишком много. — Винсент выжал тряпку в последний раз, помыл руки и вернулся в комнату. Там его ждало ещё полбутылки вина и невскрытая пачка печенья. Он налил себе полкружки и забрался с ногами в кресло. — Как снег. Красное, как снег.

Его давний детский кошмар. Красный снег, такой холодный и колючий. И он повсюду. Винсент не знал, что мог значить этот сон, но он был очень страшным. Просыпаться и давить в себе крик, заставлять себя глотать слёзы, чтобы его не услышали, потому что быть ненормальным — плохо. Выходить за рамки — преступление. Теперь он и сам ищет и сдаёт властям всяких психов и кибертеррористов, продвигающих свою безумную и ничем не подкреплённую теорию. Существует целая куча таких теорий — достаточно общих и потому не противоречащих самим себе. Они объясняют абсолютно всё, любое совпадение. Эта — всего лишь одна из этих выдуманных и лживых истин, что напридумывали себе люди, чтобы хоть как-то упорядочить хаос своей жизни.

— И какое это отношение имеет к тому лицу в зеркале? — Винсент отхлебнул вино и потянулся за печеньем. — Это просто переутомление и стресс. Похищение, всякие там откровения, вот фантазия и шалит.

Он тяжело вздохнул и откусил полпеченья. Лицо отчего-то казалось ему смутно знакомым, но он никак не мог вспомнить, где видел его раньше. Да и что этому кому-то было от него надо.

— И почему меня все так упорно ищут? Этот в зеркале, ещё Пигмалион. Зачем они вообще меня в это втягивают? Я ведь обычный. — Винсент не льстил себе надеждой на то, что он какой-то особенный. Нет, такой же, как все. Значит, с ним ничего странного происходить не могло. Но происходило. — Завтра на работу. Надо идти спать.

Винсент встал и закупорил бутылку с остатками вина. Он не знал, можно ли ставить её в холодильник, поэтому оставил на столе. Ещё один странный день подошёл к концу. Ему оставалось только надеяться, что на этом всё и закончится. Как оказалось потом, напрасно.

 

Глава 3. Гарпия

.

Винсент задумчиво хрустел крендельками и перечитывал диалог в чате. За утро ему удалось поймать целых трёх «мальков» — это было невероятной удачей. Все они были мелочью, пересказывали то, что услышали от других, но если их грамотно подсечь, могли вывести на более крупную «рыбу». Винсент отдал их начальнику Гарду в разработку, в его обязанности входила только разведка и «лов». Он постоянно держал открытыми окна чатов «Дневной город» и «Пандемониум», но никто из знакомых ников там так и не объявился. Пигмалион искал его, так почему не явился снова? Было в этом затишье что-то пугающее. Не могли же они просто потерять к нему интерес? Было бы неплохо. Винсент наткнулся на следы Пигмалиона в логах нескольких чатов, которые посещал по работе. Тот разыскивал кого-то, расспрашивая форумчан. Среди характеристик, по которым он искал того самого, значилось «он видит такие же сны». Почему-то все были уверены, что Пигмалион влюбился в кого-то в сети или просто придумал себе образ. Винсент был уверен, что этот странный тип ищет именно его. Он не мог этого объяснить, просто был уверен.

— Ему тоже снится красный снег? — Ни к кому не обращаясь, пробормотал он, засовывая в рот очередной кренделёк. Скорее всего, очередная не значащая метафора, вроде «он тоже видит сны о конце этого мира». Очередная высокопарная чушь, которой любят развлекать себя граждане с низким уровнем стабильности психики.

— Это ты о чём? Опять сам с собой беседуешь? — Винсент смущённо покраснел и повернулся к начальнику Гарду. Он-то был уверен, что об этой его маленькой привычке никто не знает.

— Да так, размышления вслух. — Винсент вздохнул и встал. Начальник Гард смотрел на него терпеливо и с лёгкой улыбкой — явно хотел поговорить о чём-то. Один из излюбленных приёмов, вроде бы ничего не значащие жесты. Он не заставлял, но «подсекать» умел не только «рыб». Винсент обречённо покачал головой и пошёл к кофейному аппарату. Там разговаривать было незаметнее и безопаснее.

— А я ведь говорил тебе, что одиночное проживание до добра тебя не доведёт. — Начальник Гард старался не лезть в личную жизнь своих подчинённых без нужды, пока это не сказывалось на работе. Так что упрёк был скорее дружеским, хотя Винсент и не считал Шеду Гарда своим близким другом. Как и кого-либо ещё. — Ты просил меня вчера взять тебя на выезд. Винсент, мне дали разрешение, в следующий раз поедешь со мной.

— Хорошо. Когда? — Волнение сдавило горло, мешая говорить и дышать. Момент истины — бесполезная трата сил, откровение или ненужная ему грязная правда? Винсент не знал, чего ему ждать, но был уверен, что решение было правильным. Чтобы понять, решить для себя, вернуть себе покой он должен был знать. Иначе всё это — пустые слова, которыми кидаются террористы. Ответить он им не мог только по одной причине — он не знал правды.

— Скоро, пока не знаю. Ты точно уверен? Это не очень-то приятное зрелище. — Начальник Гард выглядел действительно обеспокоенным. Винсент даже на секунду подумал, что он бы отказал ему, будь на то его воля. Но почему тогда согласился? Приказать ему такого точно не могли. Брать на опасное задание необученного человека слишком рискованно. Это похоже уже на попытку надрыва психики, начальство Гарда не пойдёт на это, даже если они догадываются о его связи с Пигмалионом. Любые отклонения психики поддаются фиксации и лечению. В крайнем случае — гуманная изоляция. Но только гуманная. А подвергать гражданина испытаниям, с которыми его психика не способна справиться, просто недопустимо. А значит, опасности нет. Почему же тогда так волнуется начальник Гард? — Подумай ещё раз, Винсент. Тебе это совершенно не нужно.

— Хорошо, начальник Гард, я подумаю. — Винсент почти не солгал. Он собирался всё как следует обдумать. Но только после.

— Шеда, можешь называть меня просто Шеда. И давай выпьем после работы. — Начальник Гард улыбнулся. Это тоже входило в его методы улучшения связей в коллективе. Он иногда ходил выпить с подчинёнными, правда, обычно большой компанией. Винсент старался избегать этого, но сегодня приглашение было личным, да и проводить вечер в одиночестве ему не хотелось. Начальник Гард — не самая плохая компания.

Перед самым перерывом Кристен перекинула ему одну занятную «рыбку». Собеседник оказался очень вёртким, кидал много намёков, но никак не хотел выходить на контакт, несмотря на всю показную заинтересованность. Винсенту так и не удалось его «выловить», после обеда он собирался снова найти «рыбку» и попытаться всё-таки вытащить из него нужные слова. Этот точно не был случайным болтуном, как утренние «мальки». Таких, как он, порой приходится по несколько дней раскручивать.

— Сложный? — Кристен остановилась рядом со столом Винсента и заглянула ему через плечо. Она уже собиралась на обеденный перерыв и потому была одета в своё любимое персиковое пальто. Хотя ей каким-то чудом удавалось выглядеть изящно почти в любой одежде. — Я его со вчерашнего дня гоняю, боюсь, примелькалась уже. Он ни в какую не хочет «ловиться».

— «Угорь». Я поработаю с ним, может быть, удастся «подсечь». — Винсент пожал плечами и заблокировал компьютер. Кристен разочарованно отодвинулась. Обещать он ей ничего не мог, слишком уж скользкой оказалась «рыбка». — Если не получится, перекину Стиву, он в таких хорошо разбирается.

Винсенту хотелось «выловить» его самому, но он не был уверен, что справится. Стив выводил таких легко, у него была целая куча приёмов и способов. Обычно всех «угрей» скидывали ему. Стоило спросить Кристен, почему она не пошла сразу к Стиву, но Винсент не захотел её задерживать. Какое это имеет значение, если «рыбка» скоро всё равно уйдёт к другому?

Утром небо было ясным, молочно-белесым с примесью голубизны, сейчас же его затянули грязно-серые тучи. Холодный ветер неприятно задувал под одежду, заставляя ежиться и втягивать голову в плечи. Винсент шёл вперёд, не глядя по сторонам и не видя ничего, кроме небольшого участка асфальта под ногами.

— Добровольное и регулярное психическое тестирование — залог здоровья всех граждан и процветания страны! — Приятным женским голосом вещала небольшая чёрная коробочка городского ретранслятора. — Лишь уравновешенные и стабильные граждане могут эффективно трудиться на благо нашей родины. Регулярные проверки помогут вовремя выявить напряжённость и избежать деградации.

Винсент не вслушивался в постоянно повторяющиеся фразы. Одно и то же, из года в год. Слова, отпечатывающиеся в подсознании. Если любого научившегося говорить ребёнка спросить, зачем нужно это тестирования — он ответит без запинки. Все знают, все понимают: здоровье нации — это залог её процветания. И оно возможно, лишь если каждый её гражданин будет здоров. Абсолютная доктрина.

— Гражданин Кейл, пройдёмте со мной. — Винсент остановился и поднял голову. Заступивший ему дорогу мужчина ничем не выделялся из толпы. Серый плащ с поднятым воротником, обычное лицо, русые волосы.

— Зачем? И куда? — Где-то внутри сжалась, завернулась клубком догадка, подозрение, страх. Правительство? Террористы?

— Там узнаете. — Мужчина был немногословен. Винсент пожал плечами и последовал за ним. Если они знали, где его искать и как его зовут, что помешает им похитить его позже, если он сейчас сбежит? Тогда зачем сопротивляться, если итог всё равно будет один? В подобной ситуации послушность позволяет сохранить хотя бы видимость психического комфорта.

— Хоть скажите, на чьей вы стороне. — Устало спросил Винсент. Совершенно не походило на Феникса и Крусифайда, но они ведь не единственные, наверное. Кто знает, как у них всё устроено?

— Там узнаете. — Повторил его проводник и открыл дверь припаркованной у обочины машины. Винсент ещё раз пожал плечами и сел в неё. Окна изнутри были занавешены чем-то чёрным. Машина двигалась плавно, не снижая скорости на поворотах и не тормозя на светофорах. И как у них это получилось? Куда они едут, Винсент определить не мог. С чувством направления у него всегда были проблемы, так что он даже не пытался угадать, в какой части города сейчас находится.

Ехали они достаточно долго, видимо, чтобы запутать его окончательно. Напрасно старались, дорогу он всё равно не запомнил. Когда машина остановилась, тот же мужчина открыл дверцу и помог Винсенту вылезти наружу. Его привезли к какому-то отелю, достаточно дорогому на вид, но не элитному — этих было не так много, и их расположение Винсент знал хотя бы приблизительно.

— Прошу внутрь, идите за мной. — Мужчина услужливо придержал дверь. Холл отеля выглядел гораздо более внушительным, чем фасад. Пол и стены отделаны мрамором тёплых тонов, стойка регистрации и стулья сделаны из тёмного дерева, всё вплоть до торшера на столе у администратора было подобрано со вкусом и в одном стиле. Таким выглядит богатство, которое не выставляют напоказ.

Мужчина прошёл к лифтам, не обратив внимания на окрик администратора. Впрочем, тот быстро сверился с какими-то записями и растянул губы в угодливой улыбке. Значит тот, к кому вели Винсента, обладал либо большими связями, либо большими деньгами, либо и тем, и другим. Лифт двигался бесшумно и очень плавно. Снаружи их уже ждали охранники — ещё два человека в костюмах без какого-либо выражения на лицах.

— Вас ожидают. — Самый высокий из них ревниво прошёлся металлоискателем по одежде Винсента. — Проходите.

Номер был просторным и светлым, обставленным с функциональным минимализмом. Единственным излишеством казался толстый белый ковёр на полу. Винсент сделал несколько шагов и замер в нерешительности. Он никогда ещё не чувствовал себя настолько неуместным.

— Добрый день, гражданин Винсент Кейл. Рада, что ты пришёл сюда по доброй воле. — У окна стояла невысокая женщина лет пятидесяти, такая же утончённая и элегантная, как и всё, что находилось в этой комнате. Кроме самого Винсента. — Я решила поговорить с тобой лично, чтобы в будущем не возникло никаких недоразумений. Присаживайся.

Винсент послушно кивнул и сел в одно из кожаных кресел. Оно оказалось на удивление неудобным, ему всё время приходилось держать спину прямо, а чтобы смотреть на оставшуюся стоять женщину — ещё и запрокидывать голову.

— Надеюсь, ты не станешь отрицать, что встречался с Фениксом? — Женщина посмотрела на него с плохо скрываемым превосходством. Винсент кивнул. Если она так уверена, скрывать правду не только бессмысленно, но и опасно. Паника, плескавшаяся у него внутри всю дорогу, начала отступать. Бояться было нечего, потому что изменить он ничего не мог. — Отлично. Хочу сразу уточнить, что не все Скрижали согласны с его позицией.

— Скрижали? Я не знаю ни о каких Скрижалях. — Винсент попытался было вскочить на ноги, но женщина остановила его взглядом. Он так и замер в неловкой позе, недоумённо на неё уставившись. И почему она говорит о Фениксе в мужском роде? Никогда не встречала его лично?

— Не знаешь? Феникс не рассказывал тебе? Это организация, обладающая некоторыми сведениями и стремящаяся их сохранить. Хотя некоторые хотят их обнародовать, как, например, Феникс. — В голосе женщины скользнуло удивление. Она явно полагала, что Винсент знает о них больше. Значит, Феникс и Пигмалион были частью большой организации, не простыми террористами. Это те «другие», о которых говорил Крусифайд? — Про создателей и созданных же он тебе рассказывал?

— Что-то вроде того. — Неуверенно ответил Винсент. Чем менее осведомлённым он будет казаться, тем больше у него шансов выйти отсюда живым и невредимым. Женщина имела в виду психоконструкторов и психоконструкты. Кажется, кто-то в том чате их так называл. Хорошо было бы расширить базу автоматического поиска этими словами, хотя как объяснить это дополнение начальнику Гарду? И всё равно она упорно называла Феникса мужчиной. Входит, Феникс — это не один человек? Или ник переходит по наследству? Значит, она знает не так много, как пытается показать. Или это просто проверка.

— Не так уж и много они тебе рассказали. И что ты собираешься делать с этими знаниями? — Женщина явно ждала от него правильного ответа. Винсент закрыл глаза, стараясь привести мысли в порядок. Сутки назад его похитили, чтобы рассказать правду, ещё раз убедить в своей правоте. Тогда его просто отпустили. Теперь его жизнь и свобода зависели от правильных ответов. Его не пытались убедить, скорее наоборот. «Другие тоже были против» — так сказал Крусифайд. Видимо, это и есть те, другие. Значит, они против. Или есть ещё кто-то. Как же всё сложно! И почему его только в это втянули?

— Я ничего не хочу с ними делать, просто жить как раньше! Мне всё это не нужно! — Винсент позволил страху прорваться наружу. Безупречный гражданин, старающийся держаться подальше от всего, что может расшатать его психику. Никакой лишней и ненужной информации, никаких волнений. Оставалось только надеяться, что он не ошибается. К Фениксу его привело любопытство, но об этом лучше молчать. — Хочу, чтобы всё это закончилось!

— Отлично. Тебе даже делать ничего не надо будет. Просто игнорируй Феникса, он скоро от тебя отстанет. — Женщина ласково улыбнулась, но взгляд её оставался холодным. Она смотрела Винсенту в глаза, не отпуская, гипнотизируя. — Мы позаботимся. И не ищи больше Пигмалиона.

— Я просто хотел узнать что-нибудь об этом нике. Поспрашивал. Ничего больше! — Винсент задохнулся от страха — она всё знает, следит за его компьютером. Домашним? Рабочим? Обоими сразу? Если он попытается что-то сделать, его сразу вычислят. Или это догадка, проверка, и он себя выдал? — Мне он не интересен!

— Великолепно. Можешь идти. Клайв, проводи его до машины и отвези обратно. — Женщина вернулась к окну, разговор и гость её больше не интересовали. Винсент облегчённо выдохнул. Кажется, он угадал с ответом.

На обратном пути Винсент не пытался разговорить охранника. Это не имело смысла — такие люди говорят лишь то, что им приказано, а эта женщина явно велела ему молчать. Теперь оставалось только надеяться, что Пигмалион действительно оставит его в покое. И он больше никогда не встретится с Фениксом. Его жизнь вернётся в прежнее русло — больше никаких похищений и чужих лиц в зеркале. От этих мыслей стало немного грустно. Возвращение в бесконечный повтор размеренной жизни. Винсент сумел справиться с немалым стрессом, хотя его жизни и свободе угрожали, да ещё и рассказывали всякую чушь. Этого его удивляло и немного пугало. Слишком просто ему оказалось принять такую вот вывернутую нелогичную реальность.

— Неужели мне нравятся такие приключения? — Пробормотал Винсент себе под нос, выходя из машины. Охранник Клайв повернулся, но ничего не спросил. Видимо, не предал значения словам перепуганного офисного клерка. Никем иным в его глазах Винсент быть просто не мог. Он и сам себя в тот момент никем иным не считал.

С обеденного перерыва он опоздал всего на пять минут. Начальник Гард пришёл только через полчаса с какого-то срочного совещания. Он выглядел встревоженным и напряжённым.

— Какой-то Шеда невесёлый. Думаешь, что-то случилось? — Кристен задержалась у кофейного аппарата, чтобы перекинутся парой слов с Винсентом. — Давно не видела его таким.

— С нашей стороны проколов не было. С его — тоже. «Ловим» с завидной регулярностью. — Винсент пожал плечами. Начальник Гард действительно старался не показывать плохое настроение подчинённым. И единственное, что могло прийти в голову — Феникс. Или кто-то из этих Скрижалей. Они были «крупными рыбами» и знали, похоже, больше остальных. Или у его начальства плохой день. — Не знаю, что могло так его расстроить.

— Вот и я не знаю. Делаем же всё возможное, даже больше. — Кристен пожала плечами. Они искренне беспокоилась за Шеду Гарда, но не знала, чем может ему помочь. И не должна была. Начальник Гард был буфером между высшим руководством и его подчинёнными, и должен был справляться с такими проблемами сам.

Винсент только безразлично пожал плечами и вернулся к своему компьютеру. Выловить «угря» оказалось не так просто. Он был вёртким, ускользал с одного чата в другой. Приходилось менять ники и стиль речи, выслеживать его автоматическим поиском по нику и ip-адресу и вести. Отслеживался он хорошо, но вот вестись не хотел.

— Да что же это! — Винсент раздосадовано отхлебнул кофе и откинулся на спинку стула. «Угорь» снова сменил место общения. Значит, снова придётся пытаться его подтолкнуть на нужную тему так, чтобы он ничего не понял. Снова с нуля. Он постоянно подначивает, провоцирует, минимум день и ни одного прокола.

Чат «Болталочка»

Время 17:52:01

Количество человек в чате: 124

Vinny входит в чат

Lean: ты это серьёзно? Распродажа?

Kally: Серьёзно! Отличные платья и по такой низкой цене!

Truthy: что-то зачастили распродажи последнее время.

Kally: Truthy, тебе-то какое дело? Ты же на них не ходишь!

Vinny: Truthy, подозрительно, да? Цены что ли завысили.

Ruth: И пытаются откатить, потому что не берёт никто. Дурят, вот точно, дурят! Не ходите на них, девчонки, пусть прогорят!

Jake: А может парням тоже хочется прибарахлиться? Нам-то можно?

Lean: Ой, да ладно вам, момент же ловить надо!

Винсент устало вздохнул. Чем больше людей в чате, тем проще вклиниться в беседу, и тем труднее вывести её в нужное русло. Да и если пережать, заразиться информацией может слишком большое количество людей. В таких чатах всегда надо было быть очень осторожным. Слишком много самых разных людей, кто-то может ничего и не заметить, а кому-то самый малый намёк уже будет стоить пачки успокоительного, да и вредная информация быстро может стать вирусной.

Vinny: на все распродажи не успеешь. Их много сейчас. Как будто и правда что-то не так.

Truthy: Vinny, прав. Кто-то перенаправляет внимание наибольшей части социума на малозначимые паттерны потребления. Плюс увеличивается общий уровень одобрения.

Kally: Ничего не поняла.

Jake: Truthy, ты такой умный! Я даже завидую. Встретимся?

Lean: Да ладно умничать!

Vinny: И зачем же перенаправлять? Просто порадовать?

Truthy: Мультивариантно. Повысить уровень одобрения и снизить уровня стресса. В первую очередь. Переключить внимание с чего-то значимого и резонансного. Во вторую.

Kally: Truthy, ты чего? Это о чём?

Lean: Vinny, ты его понимаешь? Я только отдельные слова. Truthy, ты к чему тут стены текста разводишь?

Truthy: Всего лишь высказываю своё мнение. Это лишь малая толика того, что происходит. Необходимо проводить полный и многофакторный анализ, иначе смысл происходящего останется неясным.

Винсент едва за голову не схватился. Одна из тактик этого «угря» — начинать запредельно умничать в чатах, где его просто не могут понять, и максимально упрощать речь там, где ведутся более интеллектуальные беседы. В итоге, он может говорить, что хочет, но внимания на него никто не обращает. Кроме случайных посетителей чата или «рыбаков». Сейчас Винсент рисковал, проявляя заинтересованность. То, что говорил «угорь», было просто и банально, но он выбирал для этого тяжёлые и сложные формулировки. Явно намерено.

Vinny: Truthy, не усложняй. Мне и так на работе мозг перегревает. Попроще, как для детей, а?

Truthy: нееет, так не интересно. Берите словари, детишки, и расшифровывайте.

Lean: Типа тайное послание?

Lean: Я в магазин, там как раз скидки вывесили.

Ruth: Всё-таки повелась. Truthy правду говорит! Нас отвлекают и подкармливают мнимой заботой! А на самом деле происходит что-то важное. Они не хотят, чтобы мы думали!

Jake: Ruth, эй, полегче! Серьёзно, не перегибай!

Truthy выходит из чата

Jake: понаписал и смылся, плохой мальчик!

Lean выходит из чата

Kess входит в чат

Kess: всем привет!

Jake: привет!

Vinny выходит из чата.

Бесполезно, «угорь» опять ускользнул. Рут в конце спасла его своими громкими высказываниями. За ней наблюдали, она была безопасна, просто снимала так напряжение. Её можно было провоцировать для выявления «рыб». Винсенту доводилось читать её досье. Но на сегодня его «ловля» была закончена.

— Винсент. Прости, я сегодня не смогу. — Начальник Гард подошёл совершенно бесшумно и положил руку на плечо Винсента. — Срочное совещание. В другой раз?

— Да, конечно. В другой раз. — Винсент вежливо улыбнулся, в тайне надеясь, что этого следующего раза не будет. Он совершенно не представлял, о чём ему говорить с начальником Гардом, а лгать и скрывать что-то от него тем более не хотелось. А сейчас ему было, о чём умалчивать.

— Ну и хорошо. Береги себя, Винсент. — Начальник Гард хлопнул его по плечу и ушёл. Было в этом невинном предостережении что-то серьёзное, что-то реальное. Винсент прикусил губу и повернулся обратно к компьютеру. Начальник Гард же не мог знать, во что он влез? А если бы знал, на чьей он был бы стороне?

— Береги себя. Я пытаюсь. — Пробормотал Винсент себе под нос. Рабочий день закончился, пытаться снова «выловить» «угря» не имело смысла — он ускользнёт, только время зря тратить.

Винсент вышел на улицу и пошёл знакомой дорогой, но на первом же перекрёстке повернул налево, хотя обычно ходил прямо. Начальник Гард был сегодня занят, но это не означало, что надо менять планы.

— Третий день всё идёт кувырком. И я поступаю не так, как обычно. — Тяжело вздохнул Винсент, через каких-то полчаса поисков толкнув дверь не слишком привлекательного на вид бара. Шеда Гард выбрал бы проверенное, вылизанное до блеска и абсолютно безопасное заведение. Винсент в таких всегда чувствовал себя неуютно. В баре, который он выбрал, царил полумрак, небольшие столики, расставленные без всякой системы и порядка, окружали разномастные стулья. Посетителей было не очень много, это тоже вполне устраивало Винсента. Он не любил толпу, не любил, когда на него смотрели. А на него всегда смотрели, когда он ходил куда-то в компании коллег. Слишком уж неуместный. Здесь же собралась самая разная публика, и никому из них не было до него дела. Они просто хотели расслабиться после рабочего дня.

— Невесёлый ты какой-то. Зачем пришёл сюда? — Винсент поднял голову от стакана.

На него смотрела чернокожая, сухая как мумия женщина. Её полуседые волосы были стянуты в пучок на затылке, плечи прикрывала цветастая шаль. От женщины пахло алкоголем, но взгляд чёрных глаз был ясным. Винсент почувствовал себя нашкодившим школьником, хотя должен был ощущать себя лучше неё — его уровень стабильности явно был выше, чем у любого из посетителей бара.

— Мы не знакомы. — Только и сказал он, не без труда отводя взгляд.

Она должна была уйти. Он не собирался ни разговаривать с ней, ни оплачивать её следующий стакан. Эта женщина явно была на грани отправки в центр психокоррекции и реабилитации.

— Для того люди и разговаривают. Чтобы знакомиться. — Женщина усмехнулась и поставила на стол бутылку. — Я не хочу пить в одиночестве. А ты?

Винсент сдался и кивнул. Ему и самому не хотелось сидеть в одиночестве за столиком. Он слишком выделялся, был чужаком. Если даже никто и не обращал на него внимания, он всё равно это чувствовал.

— Что приуныл? С женщиной проблемы? — Случайная собеседница не удовлетворилась приглашением присесть. Винсент с неудовольствием подумал, что она относится к тому типу людей, что лезут в душу без спроса и такта. Понятия личной жизни для них просто не существует.

— Можно и так сказать. — Если опустить всё то, что к этим женщинам прилагается. — Есть одна женщина. Яркая, непредсказуемая. Я её не понимаю. Совершенно. Что там у неё в голове.

— Но она тебе нравится? — Доверительно спросила женщина. Винсент не знал, что ей отвечать, даже почему вообще начал говорить.

— Не знаю. Пугает. Завораживает. Она необычная, никогда раньше не встречал таких. — Признать чужому человеку, которого он видел в первый и в последний раз в жизни, было проще, чем самому себе. — Она буквально весь мой мир с ног на голову перевернула.

Винсенту не надо было лгать. Просто выдать немного больше правды, чем ему хотелось бы. С другой стороны, это было намного безопаснее, чем держать в себе. Феникс привлекала его именно этой своей непредсказуемостью, бунтарством. Она будила в нём несогласие, желание нарушать правила, жажду свободы от всех рамок и тестов. Феникс обещала эту самую свободу. Конечно, она была далека от идеала, но она завораживала, манила.

— Яркая девушка. Такая либо осветит твою жизнь, либо спалит тебя до пепла. — Покачала головой женщина и плеснула себе в стакан какой-то мутноватой алкогольной жидкости. Винсент её пробовать не рискнул. — Тут не угадаешь, что будет. Я же не знаю, сможешь ли ты гореть. И ты сам не знаешь.

— Есть ещё одна. Тихая, скромная, заботливая. Она могла бы стать идеальной женой. — Винсент одним глотком допил то, что оставалось в его стакане. Неприятно обожгло горло, зато в желудке разлилось тепло. — И красивая тоже. С ней спокойно.

Вот только пресно. Особенно после Феникса. Мирная тихая гавань, банальная и скучная, но безопасная. Такую выберет большинство. Ещё один неизменный кирпичик сытой спокойной жизни.

— И давно они у тебя обе? — Усмехнулась женщина. Винсент почувствовал себя глупо. Как будто ему надо было оправдываться, а он так и не понял, за что.

— Обеих встретил пару дней назад. В один день, если честно. Даже в один вечер, но в совершенно разных обстоятельствах. — Винсент не задумывался раньше об этом. Слишком многое произошло за эти дни. Они обе пришли в его жизнь почти одновременно. Настолько разные, насколько это вообще возможно.

— Две женщины, пламя и вода. Опасное сочетание, парень, очень опасное. Им только встречаться нельзя. — Женщина налила себе полный стакан и хитро посмотрела на Винсента. — С одной сгоришь, в другой утонешь. А какую выбрал-то?

— Да никакую! Не до женщин сейчас. — Винсент успел пожалеть, что завёл этот разговор. Но осознание того, что женщины ему всё-таки могут быть интересны, было для него настоящим откровением. Раньше он избегал подобных мыслей и отношенеий, как источника стресса. — Да и не знаю я. Одной боюсь, второй… наверное, тоже. Она слишком идеальна. Такая робкая, заботливая, нежная, так и тянет утешить, обнять. Так не бывает. Так неправильно.

— Это почему же? Всякие люди бывают. — Женщина улыбалась всё ехиднее, словно он говорил именно то, что она от него ждала. — И слабые, и робкие, и ранимые.

— Слишком уж слабые просто не выживают. — Винсент прикусил нижнюю губу почти до крови. Те, кого легко сломать, ломаются. Без поддержки, без опеки — они не жизнеспособны. Конечно, Мадлен была не такой, не настолько слабой. Просто слишком идеальной. — Это ведь означает, что их психика не справляется даже с положительным стрессом.

— Правильно, парень. Значит, она просто играет. Притворяется, чтобы заманить тебя. Не идеальная, а хитрая паучиха. — Женщина коротко и тихо рассмеялась. Винсента от этого смеха бросило в жар. Или это было от выпивки — он не знал. — Женщины коварны, парень. Они могут притвориться беспомощными и очаровательно-слабыми, чтобы их защищали. Чтобы повиснуть на ком-то и пить его соки, пока он, ослабший, не рухнет. Потом они пойдут искать следующего.

— Мы пару раз только случайно встретились. — Винсент развёл руками, показывая, что между ним и Мадлен ничего такого нет, только его фантазии. На самом деле, ему хотелось кричать, что старуха ничего о ней не знает, хотелось защитить. Всё, как она и говорила. Он её не знает, а уже хочет оправдать по всем пунктам, защитить, спрятать и утешить. — Так что это лишь мои пустые фантазии. Не буду я никого выбирать. Им-то до меня точно дела нет.

Вот тут он соврал. Фениксу точно до него было дело. Это Мадлен — случайность, чья-то придуманная блажь. В ней фальши не больше чем в любом другом, потерявшемся в огромном городе человеке. Не больше, чем в нём самом.

— А ты мысли чужие читать не умеешь, парень. Я сюда почти каждый день хожу. Много лет уже, как мужа похоронила. — Женщина выпила уже достаточно много, чтобы высвободить часть своей собственной правды. Винсент налил себе ещё. Он не сомневался, слушать её трезвым всё равно не получится. — Сын ещё раньше умер. Погиб по случайности. Какой-то ребёнок перебегал дорогу, а он свернул, чтобы не сбить. И сам погиб, в столб врезался. Лобовое стекло как-то неудачно треснуло. Мне так сказали.

Винсент кивнул и сделал долгий, обжигающе-мерзкий глоток. Почему ребёнок на дороге? Почему именно так? Феникс привела это как пример. Ребёнок на дороге и девушка в шортах. Просто пример. От таких совпадений становится страшно. Как будто каждый твой шаг, каждое слово, каждая мысль предопределены и известны заранее. Как будто ты сам давно прописан у кого-нибудь на листочке в клеточку. Как будто кто-то уже наперёд решил, кому жить, а кому умереть. Кому бегать в шортах по утрам, а кому покупать крендельки по дороге на работу.

— Его назвали героем, но тихо и за глаза. Людям лучше про такое не знать, правда, парень? — Женщина тяжело вздохнула. В её бутылке почти не осталось той мутноватой жидкости, резко пахнущей алкоголем. — Это их побеспокоит. Особенно впечатлительных. Ты ведь не впечатлительный?

— Я быстро стабилизируюсь. — Губы Винсента непроизвольно изогнулись в улыбке. Не стоит ей о нём заботиться. Он может пережить и не такое, и даже не свихнуться. — А вам не пора домой? Уже поздно.

— Пора уже. Тебе пора, парень. Я сюда часто хожу. Если поболтать захочешь, приходи. — Женщина махнула рукой, отпуская его. Винсент встал, расплатился и вышел. Он знал, что никогда сюда не вернётся. Говорить с этой женщиной, запросто выворачивающей души, было тяжело и страшно. Она тоже знала, что больше его не увидит, но всё равно позвала. Винсент постарался выкинуть её из головы.

Действительно, успело стемнеть. Мелкая дождевая пыль оседала на кожу слегка липковатой влагой. Сквозь неё фонари на улицах светили как-то размыто и тускло. Такую погоду лучше пережидать под пледом в гостиной с книжкой и большой кружкой какао. Прохладный воздух быстро выветрил остатки хмеля.

— И зачем я ей это рассказал? — Винсент остановился и поднял голову. На перекладине фонарного столба сидела ворона, большая, наглая. Он никогда раньше таких не видел. — Почему стал её слушать? Таких, как она, вообще не должно быть.

Ворона ответила хриплым и насмешливым карканьем. В размытом свете её перья отливали металлом. Эта птица — тоже чья-то фантазия? Тогда этому человеку пора бы к психотерапевту. Как и той женщине. После таких потерь нельзя оставаться нормальным и стабильным.

— Или ты моя? — Винсент смотрел на ворону, пытаясь представить её немного другой. Или заставить каркнуть. Ворона наклонила голову, потом расправила крылья и взлетела, не издав ни звука.

В кармане завибрировал с раздражающим стандартным звуком телефон. Винсент так и не сменил настройки за несколько лет.

— Кейл. — Он даже не глянул, от кого звонок. Позвонить ему мог разве что начальник Гард. Больше некому — телефонов в списке было всего несколько, да и те записаны из вежливости.

— Не достаточно представить. Ты должен поверить, уверовать в это. — Голос женский, насмешливый. Сквозь искажения связи сразу не узнать. Феникс. Винсент не стал удивляться — они знают о нём много, если не всё, так почему не номер телефона?

— Оставь меня в покое. Я не хочу в это лезть. — Страха в голосе не было, только убеждённость, навязанная и нервная. Ему действительно больше не хотелось, чтобы его похищали и угрожали.

— С тобой кто-то встречался? Из Скрижалей? Кто? — Винсенту показалось, что Феникс встревожена. Её-то какое дело? Они же из одной команды. — Ответь мне. Он представился?

— Она. Это была женщина. В возрасте. Властная такая и с охраной. Серьёзная дамочка. — Винсент машинально перешёл на менее формальный язык, который использовал в сети.

— Гарпия, её рук дело. Ты прав, от неё сейчас лучше держаться подальше. Она просто запугивает тебя! — Феникс говорила зло и быстро, пытаясь убедить, придать уверенности. — Не поддавайся, она ничего не сможет сделать. Всё это просто показуха.

— Да мне и без неё не очень-то и хотелось. — Тяжело вздохнул Винсент, понимая, что никуда уже от Феникса не денется — ему просто не позволят. — Может, оставишь меня в покое?

— Не могу. И не хочу. И Пигмалион не хочет. Мы защитим тебя от Скрижалей, а потом они примут тебя. — Феникс говорила слишком убеждённо для того, чтобы действительно в это верить.

— А от министерства здоровья и благополучия меня кто защитит? От тех ребят в чёрных костюмах? От спецназа? — Сердце трепыхалось в горле, сбивая дыхание. И почему он раньше не задумался о том, чем ему могут грозить такие встречи и разговоры? — Вы? Оставьте меня в покое!

Винсент сбросил вызов. Он никогда не делал ничего противозаконного, его никогда и не за что было наказывать. Он не привык бояться. Не этого. Не так сильно.

— Ты же так хотел узнать, как происходит арест. Чтобы знать, как не надо действовать потом самому, да? — Винсент нервно усмехнулся.

Да, и это тоже. Знать правду, увидеть всё своими глазами. Не доверять чужим словам. Всё это — опасный путь, который может привести его к большим неприятностям. Насколько большим, Винсент старался не задумываться.

По дороге домой он зашёл в супермаркет. Надо было купить что-то на ужин, его уже начинало тошнить от голода. Он редко брал еды с запасом на несколько дней, обычно просто ужин на один раз. Потому что раньше он всегда знал, что у него будет возможность купить еду, что очередной день будет точно таким же, как предыдущий. Винсент положил в корзинку третью упаковку с готовым ужином, когда его окликнули.

— Винсент, это вы? Я так надеялась вас снова встретить! — Мадлен радостно улыбалась ему с другого конца ряда. — Вы тогда так плохо выглядели, а вечером не пришли в магазин, я начала беспокоиться.

— Просто решил закупиться в другом. — Пожал плечами Винсент. Он не мог и не хотел объясняться с ней сейчас. После разговора с той женщиной ему даже видеть её было неловко. — Только не говорите, что ждали здесь меня.

— Нет, всего лишь задержалась на работе. — Ещё одна тёплая и ласковая улыбка. От таких не сходят с ума, с такими встречают дома с работы. Тепло и уютно. Без огня, обжигающего и поглощающего.

— Понятно. Рад, что встретились. — Винсент снова солгал, уже привычно. Он больше ни кем не хотел говорить сегодня. Ни с Фениксом, ни с Мадлен.

— Вы сегодня решили сделать запас? — Любопытный взгляд в корзину. У самой пачка макарон, зелень, молоко и томатная паста. — Я думала, вы берёте всегда на один раз.

— Да, что-то вроде. — Винсент неловко улыбнулся. Он редко готовил, обычно просто не забивал себе этим голову.

— Может быть, как-нибудь поужинаем вместе? — Мадлен подошла и взяла с полки пару пакетиков с пряностями.

— Да, когда-нибудь. Приятного вчера. — Винсент сбежал в соседний ряд и начал с преувеличенным вниманием рассматривать бутылки с молоком.

Он не умел общаться с женщинами. Даже в старшей школе, потом в университете, пока его одноклассники и одногруппники ходили на свидания и сидели в кафе, он проводил время в одиночестве. Его это никогда не тяготило, даже сейчас проще было общаться в сети, чем вживую.

Вернувшись домой, он убрал все готовые ужины в холодильник и сварил себе макароны с соусом.

— Красные, как снег. — Винсент поставил тарелку на стол и вернулся к сушилке за стаканом. — Цвета стало многовато. Лучше бы мы все общались в сети. Действительно, проще.

Накатило забытое со школы желание спрятаться и не выходить из дома. Слабость. Нет, хуже — отклонение.

— Просто реакция на стресс. — Винсент сел за стол и принялся за ужин.

Сегодня он выяснил одну достаточно интересную вещь — им заинтересовались не просто террористы-одиночки, а целая организация, обладающая деньгами и связями. Часть их хочет его вступления в их ряды, остальные — категорически против. Чем он им так приглянулся, Винсент не знал. Важным было другое — он сможет использовать это противоречие и оставаться в стороне. Тогда, возможно, на него не обратит внимания министерство здоровья. Его отдел относился к министерству информации, но они всего работали в тесной связи. Искали тех, кто уже нездоров, и помогали их изолировать, пока они не заразили кого-то ещё. Сейчас он и сам заразен, только успешно борется с болезнью и не показывает симптомы.

— Я справлюсь. Всё просто, буду вести себя как обычно. — Винсент обмакнул пару насаженных на вилку макаронин в соус. — У меня ещё почти месяц до следующего тестирования. Я стабилен.

Узнать достаточно правды, получить достаточно информации, чтобы избегать всего этого. Это было именно то, что он собирался делать. Не важно, правдива ли их теория, он не собирался слепо отрицать её или слепо следовать за ней. Винсент хотело только одного — чтобы его оставили в покое.

Доев, он вымыл тарелку, сделал себе чай и пошёл в спальню. Там его ждала интересная книга, из старых, когда ещё печатали всё подряд. У него была небольшая коллекция, которую он иногда пополнял на всяких барахолках. Не то, чтобы его тянуло к запретной литературе, просто там было много такого, чего нет в современных, выверенных и выхолощенных книгах. Искренность, правдивость, увлекательная и яркая до боли, до содранных ладоней жизнь, которой у него никогда не было. Раньше не было. Возможно, из-за этих книг его и тянуло к Фениксу, ведь она как раз такая, как в этих полузапретных романах. Живая, независимая бунтарка. Такая, каким ему никогда не стать. Не хватит ни смелости, ни решительности.

Засыпая, Винсент думал о Фениксе. Вспоминал, как она выглядела, что и как говорила. Ему хотелось запомнить её образ, навсегда запечатлеть в своей памяти. Он ведь решил выйти из этой игры, отказаться от мира, который она ему предлагала, который олицетворяла. Мир, по которому он будет скучать, как по детской мечте. Пускай, некоторым мечтам лучше оставаться мечтами. Так они намного чище и красивей.

 

Глава 4. Уверуй!

Винсент добавил в свой утренний чай молока. Вкус оказался непривычным, но не то чтобы неприятным. Остатки молока он потратил на омлет. Этот день с самого начала был не таким, как остальные. Винсент сам сделал его таким, изменил привычный порядок. На работу он надел футболку — строгого дресс-кода в их офисе никогда не было, и рубашки он носил просто по привычке. Начал носить ещё во время учёбы — от них требовали этого — и с тех пор форму одежды не менял. Сегодня он решил сделать то, чего не делал до этого ни разу.

— Доброе утро. Хорошая погода, не правда ли? — Девушка в голубых шортах остановилась и с удивлением посмотрела на Винсента.

— Да, хорошая. Так уже надоела эта вечная хмурость. — Она ответила на автомате. Винсент улыбнулся. Он ни разу до этого с ней не заговаривал. — Знаете, а я вас здесь каждое утро вижу. Когда мимо пробегаю, вы из дома выходите. На работу?

— Да, на работу. — Пустой разговор ни о чём. — А вы?

— А я на час позже работать начинаю, успеваю ещё побегать и душ принять. По утрам так бодрит! — Девушка задорно улыбнулась и заправила прядь волос за ухо. — Каждый день вас видела, и всё не решалась заговорить. Думала, вам-то какое дело, даже внимания не обращаете.

— Я тоже вас каждое утро видел и не решался заговорить. От бега отвлекать не хотел. — Винсент тоже непроизвольно пригладил волосы. Где-то в самом мрачном уголке его мозга билась мысль, что и эта девушка, и этот разговор — плод чьего-то воображения, и что через минуту её может сбить машина, потому что кому-то так захочется.

— А сегодня, значит, какой-то необычный день, раз вы решились? — Рассмеялась девушка. Смех у неё был красивый, мелодичный. Винсент даже подобрал слово — серебряный с золотыми блёстками.

— Да, сегодня особенный день. — Винсент сжал руку в кулак, стараясь подавить дрожь. Да, особенный. Самый особенный за последние годы. — Даже не знаю, о чём с вами говорить, если честно.

— Да и я тоже. — Девушка улыбнулась, задумалась и, наконец, подняла голову. — А знаете, давайте я сейчас продолжу пробежку, а вы пойдёте на работу. И до завтрашнего утра придумаем тему для беседы. Так вот и будем придумывать, пока что-нибудь общее не нащупаем. Или пока не надоест. Как вам?

— Сойдёт. Только тогда по имени — Винсент. — Девушка кивнула. Ей было тяжело общаться так формально даже с незнакомым человеком.

— Тогда моё — Рейл. Приятно познакомиться. — Ещё одна улыбка, лёгкая и светлая.

— И мне тоже. — Не солгал Винсент. Рейл махнула ему рукой и побежала дальше, на ходу выбирая песню на плеере.

В киоске не было крендельков — они закончились за пару клиентов до Винсента. Он взял зефир и упаковку шоколадного печенья. Такое тоже с ним случалось впервые. Что-то из его поступков нарушило алгоритм, и теперь всё стало непредсказуемым. Винсент отстранённо подумал, что ежедневная рутина практически каждого из граждан больше всего напоминает выполнение какой-либо функции. Итеративный цикл повторяющихся действий. Мысли были жутковатыми и неприятными, поэтому, едва включив рабочий компьютер, Винсент сразу же отправился за кофе. Ничего так не разгоняет мрачные мысли, как кофе с каким-нибудь сиропом и клубничный зефир. Вот только мысли были совсем не мрачными. Они отдавали серостью, пылью и затхлостью.

Чат «Болталочка»

Время 09:15:35

Количество человек в чате: 211

Vinny входит в чат

Ruth входит в чат

Paddy: а вы слышали? Я только сегодня узнал.

Ruth: ты о чём, я только зашла.

Truthy: Ruth, он о том ужасном видео. Сегодня ночью в сети появилось.

Vinny: Truthy, что за видео? Я не слышал.

Ruth: Vinny, не тупи! Он о видео с места крушения самолёта! Я слышала, но не смогла найти и посмотреть. Никакой достоверной информации нет, даже точное количество жертв не сообщили.

Lean: Ужас-то какой! Даже думать о таком не могу!

Truthy: Это был большой пассажирский самолёт, так что жертв там много. Могу кинуть видео.

Lean: Не буду я такое смотреть!

Trill: Truthy, кидай! Всю ночь искала! Кидай же скорее!

Винсент едва не выругался. Дело было скверным, а начальника Гарда с утра не было на рабочем месте — опять ушёл на какое-то совещание. Трилл редко заходила в этот чат, он казался ей слишком пресным и скучным. Но она, видимо, действительно отчаялась найти видео катастрофы, раз решила проверить даже здесь. Согласно досье, Трилл очень любит всякие запрещённые ужасы. Если «угорь» кинет сюда ссылку, катастрофы не избежать. И массового психического заражения — тоже. В утренней информации по отделу было указание пресекать все разговоры на эту тему — если получится. В закрытых новостях было сообщение, что вчера рано утром один из пассажирских рейсов упал в горах, место падения нашли только ближе к вечеру. По предварительным данным, выживших нет. Поздно ночью в сети появилось видео с место крушения. Обломки, разбросанные вещи и, конечно же, тела погибших. Жуткое зрелище. Откуда взялась запись, кто и зачем снимал — неизвестно, этим занимался другой отдел. И вот теперь его «угорь» вместо намёков на создателей и созданных решил поделиться шокирующей записью в массовом чате для не слишком устойчивых людей со средним IQ.

Truthy: Только ради тебя, солнышко ты моё чёрное!

Trill: Truthy, обожаю! Давай в реале встретимся! Ссылку мне!

Line входит в чат.

Line: Truthy, Trill, а ну прекращайте! Валите в приват! Весь чат из-за вас, придурков, закроют!

Paddy: Line, ой не гони! Хотя могут! Они вечно рот затыкают!

Lean: Paddy, кто?

Paddy: Lean, они!

Vinny: Paddy, не нагнетай. А вообще, Line дело говорит!

Лайн был вторым ником Винсента для таких вот экстренных случаев. Более грубый, резкий, решительный и сильный. Вечно растаскивал по углам. И с достаточно высокими правами на любом форуме и в любом чате. Такой был почти у каждого «рыболова» — для экстренных случаев, их появление регистрировалось, содержание бесед записывалось. Под этими никами входили тогда, когда ситуация уже стала критической, и простыми уговорами не обойтись, времени передать беседу отделу предотвращения нет, а действовать надо незамедлительно.

Truthy: Вот ещё. Кину.

Line выкидывает Truthy из чата.

Line: прекращайте уже!

Trill: Line, эй, мерзавец! Чего влез!

Glummy_mom: и чего устроили? Из-за чего сыр-бор?

Paddy: рот затыкают!

Glummy_mom: да вам заткнёшь!

Truthy входит в чат

Truthy: gg454.hidenet.4level.net/air/11_04/blue_ ribbon.mp4

Truthy вышел из чата

Винсент засунул себе в рот зефирину, чтобы не выругаться. Не помогло, обычно просто выкинуть из чата бывает достаточно. «Угорь» перешёл границы дозволенного. Винсент ткнул курсором в иконку веб-телефона и надел наушники.

— Служба коррекции? Винсент Кейл, «отлов». Почистите чат «Болталочка». Последнее сообщение ника Труси, ссылка. — У этого отдела были права делать в сети почти всё, что угодно. Чаще всего к ним обращались для того, чтобы очистить логи, заблокировать или разблокировать сайты, реже — в случае хакерских атак.

— Принято, гражданин Кейл. Почистим в лучшем виде! — Бодрый голос оператора никак не вязался с ситуацией.

— Побыстрее, пожалуйста. — Винсент завершил звонок. Оператор совершенно незачем знать, что в той ссылке. Меньше информации — меньше искушения.

Kally: ужас какой. Жутть! Нье смотрите этож.

Lean: Ой, не буду! Интересно, но не буду!

Trill: класс!

Glummy_mom:…

Paddy: да что же это делаиться-то!

Ruth: Гласность должна быть даже через боль! Почему они скрывают?

Vinny: Ruth, угомонись, это никому не надо.

Ruth: Vinny, а ты что такой спокойный? Не смотрел ещё?

Trill: Просто супер!

Vinny: а зачем мне?

Опечатки были плохим, очень плохим знаком. Если человек не следит за грамотностью в сети, значит, он чем-то взволнован. Редкие ошибки были вполне допустимы, особенно, если они характерны для печатной речи конкретного индивида. Но когда их количество внезапно возрастает — это дурной симптом. Значит, человек не может контролировать свои эмоции. Винсент открыл закладку браузера в защищённом режиме, не хотел оставлять в истории следы того, что он переходил по ссылке Труси. Запрещённое видео. Любопытство или стадное желание, страх остаться изгоем — все же видели.

Видео было дрянного качества, изображение прыгало и металось. Снимали на небольшую ручную камеру. Лес, догорающие деревья и обломки, куски кресел и чемоданы. Всё разломано, выворочено. Горелые куски пластика и тел. Гротескно нереальные позы и лица. Так же не бывает? Такого просто не бывает! Не может такого быть с людьми! Зачем? Неужели, этого тоже кто-то пожелал? Винсент судорожно сглотнул. Камера двигалась с той же скорость, выхватывая всё новые и новые детали и объекты. Чёрный ящик, обгорелый, с хлопьями прилипшей краски. Самописец бортовой, такой-то номер. Зачем он здесь? Для чего он вообще нужен? Узнать, почему это случилось? И чем это поможет всем этим людям? Винсент зажмурился и мотнул головой. Найти логическое объяснение, причину существования этого предмета. Как там говорила та женщина в баре? Положительный стресс? Это уже за пределами. Надо просто абстрагироваться. Он ведь даже не знает, где это произошло, ни разу не встречал ни одного из этих людей. Винсент открыл глаза. Камера больше не двигалась, только мелко подрагивала. Перевёрнутое кресло, какие-то обломки и зацепившаяся за арматурину тонкая ярко-голубая ленточка. Даже не смешно. Винсент закрыл вкладку и медленно выдохнул. Конечно, такое видео не могло не задеть людей, не способных выносить стресс. Его самого до сих пор трясло. Чтобы нормально такое воспринять, нужно быть достаточно циничным. Или просто убедить себя, что всё это — инсценировка. Специально, чтобы шокировать людей. Даже если так, мир не совершенен, не совершенны люди, а значит, и всё, что они создают. Такое бывает, приходится признать.

Vinny: посмотрел, страшновато, конечно.

Line: тоже глянул. И что? Трагедия, конечно, но мне-то что? Я их не знал. Да и вообще, где это произошло и когда? Может, записи уже несколько лет!

Lean: но жуть же!

Ruth: Line, думаешь, нам вешают? Вот ублюдки! На нервах сыграть решили!

Trill: Да какая разница?

Glummy_mom: вот хулиганы! Всё ж подстроено!

Line вышел из чата.

Vinny: вовсе не обязательно, просто меня как-то не зацепило. Жути навели много, ещё и камера дрожит. Как специально.

Ruth: Подстроено! Ещё и запретили, чтобы точно народ глянул. Вот только зачем?

Vinny: всё, мне бежать пора. Пока-пока!

Винсент удовлетворённо улыбнулся и потянулся за ещё одной зефириной. Главное, сделать другую настройку. Теперь в чате будут появляться фразы о том, что ничего такого особенного в видео нет — да, страшно, но и только. Главное, сбить паттерн поведения с паники на неприятие и пренебрежение. Винсент ужасно не любил вот так вот исправлять упущенную ситуацию, но умел. Потом он зашёл на корпоративный форум и кинул в общую тему предупреждение о видео и его распространении, опасности и способе перевода внимания.

— Что-то интересное проклюнулось? — Начальник Гард положил руку на плечо Винсенту и наклонился вперёд, читая с монитора.

— Утреннее видео. Вчерашний «угорь» выложил ссылку в чат. — Винсент раздражённо передёрнул плечами. Ему не нравилось, когда начальник вторгался в его личное пространство. И когда он успел прийти? Даже не заметил. — Пришлось переключать внимание. Он даже моего Лайна проигнорировал.

— Молодец. Правильное и быстрое решение. — Начальник Гард хлопнул его по плечу и убрал руку. — После обеда отправляемся на задержание, так что иди сейчас на инструктаж. Первый подвальный этаж, комната ноль двенадцать.

— Хорошо. — Выдохнул Винсент. Он даже был рад, что этого вёрткого «угря» теперь можно передать другим хотя бы на время. — Только отдам его Стиву.

Стив такому подарку не обрадовался — у него и так хватало работы, чтобы пасти ещё и чужого необработанного «угря». Но взять пришлось — после выходки в чате «Болталочка» его нельзя было оставлять без присмотра. У Стива с такими «рыбками» было больше опыта.

Винсент спустился на первый подвальный этаж — там были комнаты инструктажа, тренировочные, ещё один спортивный зал. Дверь с номером двенадцать нашлась в самом конце тупикового коридора. Винсент постучался и вошёл. Больше всего это было похоже на стрелковый тренажёр, как там они называются? Куча оружия на стендах на стенах, ящики внизу и мишени. Длинная узкая и душноватая комната и всего один человек в одежде защитного цвета.

— Привет, парень. Это тебя прислал Шеда? Меня зовут Бенджи Сай, для тебя пока — инструктор. — Мужчина поднял руку в приветствии и улыбнулся. И улыбка и жест получились короткими и скупыми. — У нас есть несколько часов, чтобы потренироваться, так что давай не будем тянуть.

— Я только одного понять не могу — зачем мне вообще это надо? — Такой серьёзный подход больше озадачивал, чем пугал. — Я ведь всё равно не умею ни драться, ни стрелять. И за несколько часов не научусь.

— А боевое оружие тебе никто и не даст, парень. А вот надевать бронежилет ты должен уметь. — Инструктор опять усмехнулся. Его явно забавлял неловкий и растерянный гражданский. — Скорее всего, тебе это не понадобится, но всякое бывает. Давай, не будем рисковать.

Винсент кивнул. Это всего лишь требование инструкции, ничего более. Перестраховка на всякий маловероятный случай. Просто так надо. Без этого не пустят — иначе начальник Гард не стал бы отрывать его от работы.

— Ладушки. Тогда начнём с броника. Иди сюда и смотри внимательно. — Инструктор достал из одного из ящиков бронежилет.

Винсент старался не отвлекаться, два раза выслушал инструкции, что и куда крепить, как затягиваться, и всё равно запутался. Инструктор повторил ещё раз, потом ещё один. На третьем заходе Винсент смог сносно закрепить бронежилет.

— Вот видишь, а ты ещё спрашивал, зачем нам столько времени. — Снова усмешка, но не обидная — он скорее подначивал. — Я объясню тебе самые основы поведения в типичных ситуациях. Обстановка для тебя будет новая, так что ничего сам не предпринимай, просто следуй инструкции. Опыта у тебя нет, подготовки нет, есть только желание вляпаться, так что слушай.

Винсент пожалел, что не захватил с собой блокнот. Инструктор Сай объяснял всё доходчиво и не торопясь, акцентируя внимание на самых важных вещах. Вперёд не лезть, держаться за спиной оперативной группы, рядом с Гардом, линию стрельбы не перекрывать. Стрельбы, скорее всего, не будет, но всё-таки. Потом инструктор заставил его повторять простейшие приёмы защиты. Как закрывать голову руками, как прятаться за предметами. К концу объяснений Винсент хотел только одного — уйти к себе и снова заняться «угрём».

— Ладно, краткий инструктаж я закончил. Запомни одно, парень — держись за спинами ближе к Шеде и ничего не делай сам. Там будет куча профессионалов, так что от тебя требуется только не мешать. — Инструктор Сай хлопнул Винсента по плечу и недобро улыбнулся. — И не попади в заложники. Понял меня? Стой позади.

— Да, конечно. Я могу идти? — Спросил Винсент с надеждой.

Ему хотелось спросить «а как же я тогда хоть что-то увижу?», но он сдержался. Держись позади, не лезь вперёд и не пострадаешь. Целая жизненная позиция, а не инструктаж.

— Да, конечно. До встречи, парень. — Инструктор Сай махнул рукой на прощание.

Дверь двенадцатой комнаты закрылась за спиной почти бесшумно. Винсент зажмурился и тряхнул головой. Слишком много информации, которая никак не укладывалась в схему ненасильственного решения конфликтов, проповедываемую министерством здоровья и благополучия. Людям помогают найти решение их проблем в центре психокоррекции, но как это вообще сочетается с боевой операцией по захвату?

— Бывают же и террористы. С ними не договоришься. — Пробормотал Винсент себе под нос.

По дороге в свой кабинет он зашёл в туалет. Надо было немного успокоиться и привести мысли в порядок. Смотреть на текущую по пальцам воду было приятно. Из звуков — лишь дребезжание струи по белой раковине. Раньше Винсент не замечал, что все уборные в здании сделаны в одном цветовом оформлении — чёрное с белым.

— Просто перестраховка, мне не о чем беспокоиться. Совершенно. — Винсент поднял лицо и посмотрел на себя в зеркало. Глаза, серо-зелёные, внимательные, изучающие. И губы растянулись в улыбке, похожей на оскал. Незнакомец покачал головой. — Да что же это такое!

Винсент зажмурился и сжал зубы. Опять ему мерещится незнакомый мужчина! И в этот раз он точно не пил. Стресс, переутомление?

— Хватит уже! Убирайся! — Открывать глаза было страшно. Из забрызганного зеркала на него смотрели яркие жёлто-зелёные глаза. Его собственные, наполненные страхом и мольбой. — Оставьте меня в покое.

С трудом удалось подавить желание сесть на пол и обхватить руками колени. Это не поможет. Вернувшись на рабочее место, первые полчаса Винсент бездумно лазил по форумам, никого не ища. В голове всё ещё было мутно, в висках редкими вспышками прорезалась боль — как и в тот раз. До обеда он так и не смог найти хвостов «угря» или какую-нибудь приличную по размерам «рыбу», только пару мальков. Стив написал ему, что за его отсутствие «угорь» появлялся дважды, и оба раза с тем видео. Вроде бы удалось перехватить. Обеденного перерыва Винсент ждал как приговора.

— Пообедаем вместе? — Начальник Гард, напротив, выглядел слишком бодро и весело. — Я угощаю.

— Хорошо, я сейчас. — Кисло улыбнулся Винсент. Есть ему совершенно не хотелось. По дороге до столовой он успел убедить себя, что это от нервов, а вовсе не от слишком большого количества зефира. Отказывать себе в сладком он не хотел.

Начальник Гард заказал обед на двоих: приготовленную на пару рыбу с овощами и рисом и свежевыжатый сок. Винсенту не оставалось ничего, кроме как простить ему такое самоуправство.

— Ты взволнован, я понимаю. Или тебе страшно? — Начальник Гард обеспокоено посмотрел на своего подчинённого. — Я не хочу давить на тебя.

— Я в норме. Просто волнуюсь, ничего такого. — Винсент нехотя ковырнул вилкой ярко-рыжую морковку. Это было не только волнение. — Да и овощи на пару не люблю — безвкусные они какие-то.

— Зато полезные. — Строго нахмурился начальник Гард. — Ты сегодня слишком много налегаешь на сладкое.

— Начальник Гард! Тебе не кажется, что это уже слишком! — Винсент наколол на вилку кусок рыбы и засунул в рот. Руки слегка подрагивали — не то от гнева, не то от страха. Он всё ещё не мог забыть чужое лицо в зеркале. — Риэ ты не выговариваешь за слишком высокие каблуки!

— Я перегнул? Просто изменения пищевых привычек часто имеют под собой совсем другие причины. — Начальник Гард неловко улыбнулся, точно пытаясь извиниться. Винсент ни на миг не поверил в его раскаянье.

— В ларьке не было крендельков. Это ведь из-за тестирования? — Винсент тяжело вздохнул и подцепил пару стручков распаренной фасоли. Ему они показались слишком зелёными, он привык к гораздо более блёклым из упаковок готовых ужинов. — Я прошёл, хоть и по нижней грани. Начальник Гард, не надо меня опекать. Я хорошо справляюсь со стрессом. И психика у меня стабильная — иначе меня бы здесь не было.

— Хорошо, буду соблюдать дистанцию. — Ещё одна неловкая, извиняющаяся улыбка. Это была проверка — как близко он позволит ему подойти. — И называй меня по имени — так будет проще.

— Хорошо, постараюсь. — На этом их пустой разговор закончился, и они занялись обедом.

Винсент прокрутил в голове их диалог ещё раз. Ничего. Никакого смысла, только назойливое беспокойство, почти бестактное — на начальника Гарда не похоже.

Через час после конца обеденного перерыва Винсент выключил компьютер и попрощался с коллегами. Начальник Гард ждал его у заднего входа, там же стоял неприметный микроавтобус и несколько человек в чёрных костюмах. Полы их пиджаков предательски топорщились.

— Эй, парень, иди ко мне. — Бенджамин Сай махнул рукой, подзывая Винсент. — Ты всё-таки к нам присоединился, так что давай, надевай бронник. И накинь пиджак, чтобы не так заметно было.

Винсент кивнул, впервые за день пожалев, что не надел рубашку. С футболкой строгий пиджак смотрелся нелепо. Инструктор Сай всё-таки помог ему разобраться с застёжками.

— И запомни главное. Я тебе уже говорил, но повторю ещё раз. — Взгляд Бенджамина был непривычно серьёзным. — Бронежилет защищает только твою спину, грудь и живот. Не ноги. Не руки. И уж точно не голову. За ними смотри сам. И слабое его место — бок. И ещё, он не от всякого оружия защитит. Ты понял меня?

— Понял. — Выдохну Винсент, чувствуя, как внутри ледяным жгутом сворачивается страх. Что он тут делает? Зачем вся эта блажь? Что он хочет там узнать? Кому что доказывает?

— Бенджи, хватит запугивать его. — Начальник Гард, напротив, выглядит слишком расслабленным. — Это тебе вряд ли понадобится, Винсент. «Рыбка» у нас средняя, такие обычно сдаются без боя. Да и драться толком не умеют. Простая перестраховка для твоего и моего спокойствия. Только и всего.

— Загружаемся! — Зычно гаркнул крупный мужчина с почти белыми, коротко обстриженными волосами.

Бенджамин хлопнул Винсента по плечу и направился к микроавтобусу. Это был последний шанс сбежать. Даже стыдно не будет — не перед кем стыдиться, он никому ничего не должен. Ни доказывать, ни делать. Винсент занял своё место в самой дальней части автобуса — дальше всего от входа. Ему выходить последним. Начальник Шеда Гард сидел напротив, немного нервный, с улыбкой на губах.

— Ты молодец. Правда. Если кто и напрашивается на такие операции, обычно пасует. — Начальник Гард усмехнулся и пригладил волосы. Жест такой пугающе нехарактерный, что Винсент сам почувствовал дрожь в пальцах. Значит, он такой не первый, и начальник Гард его не отговаривал, потому что был уверен — не решится, спасует и откажется сам. — Я вот тоже один раз напросился, только пошёл до конца. Мне необходимо знать, вот и всё. Это, кстати, будет одна из твоих недавних «рыб». Среднячок.

Микроавтобус тронулся с места, и Шеда Гард замолчал. Ехали на допустимой скорости, не слишком быстро. Пару раз автобус ощутимо тряхнуло, один из мужчин в чёрных костюмах сдавлено выругался. Винсент только поморщился, ему открывать рот было слишком опасно. Конечно, спишут на нервы, но запомнят. Минут двадцать, в конце дорога стала ощутимо хуже.

— Райончик не самый приветливый, здесь средний уровень устойчивости даже до простой работы в офисе не дотягивает. — Беловолосый мужчина открыл дверь и первым вышел наружу. За ним потянулись остальные — парами, расходясь в стороны и оглядываясь по сторонам.

— Нам нечего бояться. — Улыбка у Гарда получилась слишком нервной для попытки успокоить. Винсент кивнул.

Он последним ступил на влажный от мелкого дождя асфальт. Раньше ему не приходилось бывать в этом районе города. Винсент вообще редко сходил с привычных маршрутов. На улицах было безопасно — министерство благополучия следило за поведением и достатком граждан, возможные преступления пресекались задолго до их совершения — по результатам тестов. Были только случайности. Ему просто было трудно ориентироваться в незнакомых местах.

Нужная им «рыба» жила в многоквартирном доме на пятом этаже. Лифта не было, и подниматься пришлось по грязноватой и плохо освещённой лестнице. Винсент шёл почти последним, за ним — тощий высокий рыжий парень, настороженно шарящий глазами по тёмным углам. Начальник Гард оказался где-то в середине группы рядом с Бенджамином. Тот привычно его прикрывал. Мужчина с белым ёжиком волос позвонил в обшарпанную дверь и отошёл чуть в сторону, чтобы его не было видно в глазок.

— Кто там? — Усталый и недовольный голос. Женский. — Что надо?

— Откройте, газовая служба. Нам поступило сообщение об утечке, надо проверить. — Худощавый парень с длинными волосами в хвост насмешливо улыбнулся и поправил кобуру под пиджаком. Его голос звучал достаточно убедительно. — Мы только посмотрим и сразу уйдём.

— У нас ничего не протекает и ничем таким не пахнет. И открывать я не обязана! — Голос женщины стал ещё более недовольным.

— Простите, но обязаны. Для обеспечения безопасности ваших соседей и сохранности всего дома. — Парень пожал плечами, хотя она и не могла его видеть. Потому он и выбрал газовую службу. По их просьбе жильцы обязаны были позволить им осмотреть газовые трубы. По одной из директив министерства здоровья и благополучия. В новых домах газ вообще не был проведён, но в старых его ещё использовали.

— Да пошёл ты! — Резко бросила женщина и глухо ударила кулаком в дверь со своей стороны.

Беловолосый начальник группы выдохнул и подошёл к двери. Он не любил радикальные методы — слишком много шума и грязи. Не успел он замахнуться, как дверь открылась. На пороге стояла девушка в домашней растянутой футболке с непонятным принтом, взлохмаченная и злая.

— Я всю ночь на работе пахала, спать хочу. Если вы к моему дебильному братцу, то я ничего не знаю. — Она зевнула, прикрыв рот рукой, и несколько недоумённо уставилась на группу мужчин в чёрных пиджаках. Они явно были не из газовой службы.

— Даниэлла Карс, верно? — Начальник Шеда Гард сверился со своими записями. Он в группе отвечал за информацию по «рыбе».

— Верно. Так что надо? — Девушка попыталась привести волосы в порядок, но они продолжали топорщиться несмотря на все её усилия.

— Ваш брат, Кристоф, дома? — Ещё один вежливый и бессмысленный вопрос. За домом следили несколько дней до операции.

— Ага, в комнате. Всё время там сидит, паразит. — Девушка досадливо махнула рукой куда-то внутрь квартиры. — Он что-то натворил?

— Позвольте войти. Если он не будет сопротивляться, никто не пострадает. — Беловолосый начальник боевой группы уже устал ждать. Конечно, лучше договориться мирно, но давать «рыбе» слишком много времени — тоже не самая удачная идея.

— А у меня есть выбор? — Девушка посторонилась, пропуская людей внутрь. Потом закрыла дверь за Винсентом, они обменялись растерянными взглядами. Ни он, ни она не знали, чего им ждать.

Винсент вошёл в комнату последним. Она была достаточно просторной, но тёмной и заваленной каким-то хламом, у дальней стены стоял компьютер с большим монитором — такой обычно ставят для игр-симуляторов. За компьютером сидел молодой мужчина в наушниках. Он, казалось, не замечал никого и ничего вокруг, кроме мелькающих на экране монстров. Пиратская версия запрещённой игры.

— Вот вас я как раз и ждал. — Экран залила нарисованная кровь, и «рыба» наконец повернулся и снял наушники. — Всё думал, когда же вы припрётесь, падальщики. Шакалы. Вам лишь бы затыкать рты тем, кто говорит правду! Лишь бы утаскивать в свою берлогу, чтобы никто не мешал сожрать.

— Я надеюсь, вы пойдёте с нами по доброй воле. — Шеда Гард стоял за спиной Бенджамина. Он хотел хотя бы попытаться убедить «рыбу» сдаться. Но не надеялся на удачный исход после его слов. — Так никто не пострадает, обещаю.

— Никто не пострадает? Да что ты говоришь? Выискался, красавчик! Я — не моя сестра, на таких не засматриваюсь! — Кристоф Карс презрительно сплюнул на пол.

Следующие несколько секунд растянулись для Винсента в часы. «Рыба» засунул руку в карман и резко выбросил вперёд. Что-то металлически блеснуло в воздухе, а потом мир треснул не слышимым оглушительным рёвом. Пол перед глазами зарябил как в сбойнувшем мониторе. Винсент скорее угадал по движению губ парня с длинными волосами: «звуковая граната». «Уходим!» — Наверное, кто-то из них так сказал. Его вытащили из комнаты за шкирку. В коридоре он едва не споткнулся о лежащую на полу и зажимающую уши руками Даниэллу. На лестничной площадке он смог, наконец, распрямиться. Растянутое время оборвалось и выровнялось.

— Не слишком сильная. Все в порядке? — Беловолосый говорил ещё не слишком чётко, но уже вполне слышно. Дождавшись уверенных кивков, он откинул полу пиджака и потянулся к кобуре. Время снова тренькнуло, вытянулось, взбудораженное грохнувшей о стену дверью в квартиру «рыбы».

Винсент развернулся на звук, слишком громкий для не до конца восстановившегося слуха. Сухой стрёкот, беловолосый вскидывает руку с пистолетом.

— Винс, в сторону. — Шеда Гард успел отпихнуть его к перилам и сбежать следом. Двери соседней квартиры распахнулись и выплюнули несколько пуль. — Стой!

Винсент замер на площадке между этажами рядом с начальником Гардом. Почти все люди из боевого подразделения остались наверху — Шеда хотел увести его из-под пуль и подальше от крови. Дверь в квартире на этаж ниже медленно открылась. Неприятного вида мужчина в спортивной куртке с длинными не слишком чистыми на вид волосами вышел на площадку и поднял голову. На какую-то секунду его взгляд встретился со взглядом Шеды Гарда.

— Винсент. — Тихо, едва слышно. Мужчина достал из-под куртки пистолет и прицелился. Это была засада, ловушка. Винсент чувствовал, как больно бьётся его сердце, отдаваясь в лёгкие. Он понимал, что сейчас должно произойти, но не мог даже пошевелиться. Он едва мог дышать.

Выстрел вспорол затянувшуюся тишину. Шеда Гард упал к его ногам, выплюнул фонтанчик крови. Нереально. Невозможно. Откуда-то сверху послышался дробный перестук каблуков. Про них вспомнили.

— Эй, посиди с ним! — Винсент даже не понял, кто это сказал. Просто кто-то пробежал мимо него.

Единственное, что он сейчас мог ощущать — это то, как кровь Шеды Гарда стекает по его коленям, как тяжело и неподвижно на них лежит его голова. Всё, что он мог, это смотреть в мёртвые глаза и пытаться нащупать на шее пульс которого нет. Уверуй! Винсент дёрнулся, прикусил губу от неожиданности. Что это? Что это такое? Уверовать? Во что? Уверуй. Только это. Винсент зажмурился.

— Глаза лгут. Верить надо своим ощущениям. — Тихо прошептал он, сильнее прижимая пальцы к шее Шеды Гарда. — Ну же. Я чувствую биение твоего сердца. Не сомневаюсь. Верю. Ты жив! Ты не мог умереть! Не мог умереть из-за меня!

Винсент закрыл глаза и медленно выдохнул. Паника сейчас не допустима. Он должен успокоиться и просто поверить. Шеда Гард жив. Это такой же факт, как существование и вкус зефира. Сомневаться в этом просто глупо. Особенно, если ешь его каждый день. Зефир, конечно же. Вокруг было тихо, или может быть, он просто слишком погрузился в собственные мысли и ощущения.

— Эй, новичок! Что тут случилось! Да ответь же. — Его кто-то тряхнул за плечо. Винсент открыл глаза и посмотрел на Бенджамина Сая. Точно, здесь же что-то вроде боевой операции.

— В него стреляли. — Это же очевидно. Крови натекло много, она пропитала одежду и растеклась по полу.

— Он мёртв? — Голос Бенджамина не дрогнул, только взгляд стал более жёстким и тревожным.

— Нет, он жив. Нужна скорая. — Винсент изо всех сил старался не думать, что лжёт. Нельзя же лгать своему инструктору?

— Я сейчас, держитесь! — Бенджамин убежал вниз. Винсент закусил губу, чтобы не разрыдаться. Под пальцами дёрнулась жилка.

Время казалось каким-то условным, не мог же он пару недель сидеть на лестничной площадке, дожидаясь помощи? Мужчина в белом плаще оттолкнул его руки и помог ещё двум медикам переложить начальника Гарда на носилки. Они едва не бежали по лестнице, на ходу приматывая капельницу и натягивая на Шеду кислородную маску.

— Пойдём, милый. Ты не ранен? — Женщина-врач помогла ему подняться на ноги. Винсент не сразу понял её вопрос. Почему он должен быть ранен?

— Это не моя кровь. — Только сейчас Винсент заметил, что весь перепачкан кровью Гарда. Напряжение растекалось по телу усталостью. Хотелось только спать, и чтобы всё решилось как-нибудь само.

На улице шёл небольшой, противно мелкий дождь. Винсент с наслаждением подставил лицо под капли. Мышцы прошивало иголками — он слишком долго сидел неподвижно, а тело Шеды Гарда было тяжёлым.

— Вам нужна помощь? — Винсент покачал головой. Наверное, нет. Он не был уверен, что с ним всё в порядке. — Пойдёмте со мной, мне надо вас осмотреть. У вас же наверняка шок. Да, определённо.

— А как начальник Гард? — Винсент с трудом смог задать вопрос. Слова не клеились одно к другому, путались.

— Тот мужчина с огнестрелом? Вы знаете, ему очень повезло. Буквально на несколько минут позже, и мы могли его не спасти. Большая кровопотеря, но шанс есть. — Доктор мягко, но настойчиво увлекла Винсента за собой к машине скорой помощи. — Его увезли в реанимацию. Ну и бойня же у вас была!

— Бойня? — Винсент едва не упал. Колени предательски дрожали, во рту было сухо, его бил озноб.

— Ваши ребята обычно покрепче бывают. — Недоумённо посмотрела на него доктор. Винсент кивнул, на большее его уже не хватило.

Рядом с подъездом стояло три машины скорой помощи. Врачи заносили на носилках одного из бойцов отряда — теперь Винсент уже понимал, что эти «люди в костюмах» были боевым отрядом зачистки. Рядом на земле лежало несколько укрытых брезентом тел, рядом с одним из них сидела та девушка из квартиры — Даниэлла.

— А, вот ты где, стажёр! — Бенджамин Сай приветственно помахал рукой. У него была забинтована голова и перевязано запястье. — Док, веди его сюда.

— Кажется, у него шоковое состояние. — Растерянно ответила доктор и подвела Винсента к Бенджамину.

— Он из гражданских, был наблюдателем. Его Шеда привёл. — Доктор вздохнула и пошла за одеялом — отогревать от шока.

— И зачем они только таскают гражданских на такое? Всякое же бывает. — Винсент с запозданием понял, что и машины скорой помощи были необычными. Наверное, они ездили по вызовам полицейских и таких вот боевиков — врачи с более высоким уровнем устойчивости к стрессу. Самым высоким, наверное. Высшая элита.

— Шеда выкарабкается, он сильный. Не зря же так за здоровьем следит. — Бенджамин хлопнул Винсента по плечу. Почти неощутимо, как будто кожа потеряла чувствительность. — Должен же быть хоть какой-то смысл в его салатиках.

— Я знаю. Знаю, что выживет. — Тихо и слишком механически ответил Винсент. И он даже знал — почему. Знал, что начальник Гард был мёртв, недолго, но полностью. Или он просто поверил в то, что придумал сам. Каков шанс, что он — психоконструктор? Ни малейшего.

— Вот и хорошо. Главное, не вини себя, парень. — Бенджамин перехватил брошенный доктором плед и завернул в него Винсента. — Шеда — взрослый парень, который сам знает, что и когда делать. Понимаешь? Если он что-то сделал — то осознанно и понимая последствия. Только и всего.

— Я понимаю. — Прошептал Винсент. Говорить в полный голос он всё ещё не мог. И шевелиться — тоже. Навалилась холодная душная слабость с металлическим привкусом крови.

— А вина — она как яд, только хуже. Убивает годами. И портит твои показатели. А тебе ведь они важны, да? — Бенджамин рассмеялся собственной шутке.

Доктор избавила Винсента от необходимости отвечать. Он плохо помнил уколы, какие-то манипуляции. Его поили водой, иногда — кислой или горьковатой, заставили выпить какой-то порошок. Винсент не сопротивлялся, ему хотелось только одного — домой.

— Ладно, тебе надо просто выспаться. — Доктор сама вызвала ему такси — пришлось отвести его в сторону. Таксисту вовсе незачем смотреть на трупы и раны. — Как только что-нибудь будет известно по твоему товарищу, тебе позвонят. Отдыхай и ни о чём не беспокойся.

Винсент кивнул. Это он ещё мог сделать. Под его ногами был асфальт. А вовсе не снег. И чёрный, а не красный. И руки тоже были не красными. Больше нет.

У подъезда Винсент расплатился с таксистом машинально, не до конца осознавая, что и зачем делает. Он позволил своему телу самому решать, что ему сейчас нужно. Два часа спустя он сидел на полу на кухне с мокрыми после душа волосами и в чистой домашней футболке и намазывал на кусок хлеба варенье, которое как-то купил просто так и не знал, с чем есть. С хлебом оказалось вкусно. На плите в третий раз закипел чайник, и Винсент заварил себе крепкий чай с корицей. Дрожь отпустила, холод тоже сдался под напором вкусного варенья и чая. Теперь можно было выдохнуть и успокоиться. Теперь уже ничего нельзя было изменить. Только поверить в произошедшее или объяснить всё совпадением. Или стрессом. Чем угодно, кроме того, чем оно на самом деле было. Или не было. Ведь правда не так уж и важна для человека. Важно лишь то, как он её для себя интерпретирует. Личностная интерпретация и является для человека правдой. Заумные слова его университетского преподавателя по социальной психологии. Винсент записывал такие его фразы — не относящиеся к лекции, но едва ли ни более важные, чем она сама — на полях тетради.

Всё будет хорошо, ведь Шеда Гард жив. Винсент улыбнулся, зачерпнул ложкой варенье и отправил в рот.

 

Глава 5. Беги!

Тошнило, голова раскалывалась, виски жгло огнём. Если бы Винсент не знал наверняка, решил бы, что это похмелье. Больше всего болели уши и спина. Он попытался открыть глаза. Муть. Зрение сфокусировалось секунд через двадцать. Теперь надо сесть и дойти до раковины. Винсент заснул на диване в гостиной, так что до кухни было ближе. Опустить ноги на пол, сосредоточиться, встать. Ещё одна попытка. С третьей ему всё-таки удалось удержать равновесие и при этом не ослепнуть от боли. Путь на кухню оказался очень длинным, зато вода в кране — спасительно холодной.

Три таблетки обезболивающего позволили донести кофе до кофеварки. После третьей чашки подряд Винсент немного пришёл в себя. Ему очень хотелось, чтобы вчерашний день оказался кошмаром, но медицинский пластырь-диагност на руке был более чем материален.

Телефонная трель надорвала вязкую тишину и гонгом отозвалась в ушах. Винсент поморщился, поставил кружку на стол и встал. Он совершенно не помнил, где вчера оставил телефон. Наверное, в куртке в коридоре. Там же лежала вся вчерашняя защитная амуниция — неаккуратной грязной кучкой у самой двери. Одна застёжка даже порвана — он буквально отдирал её от себя. Телефон продолжал надрываться, так что Винсент смог найти его под скомканной курткой. На часах было пять тридцать утра.

— Да, слушаю. — Слишком хрипло и болезненно, но вполне внятно.

— Винсент Кейл? Моё имя Захари Кришан, я лечащий врач гражданина Гарда. С вами всё в порядке? Мне не нравится ваш голос. — Действительно беспокоился — это скорее профессиональное. Винсент только покачал головой. Разве это сейчас важно?

— Он… жив? — Так трудно выдавить два простых коротких слова. От этого сейчас зависело всё. И не зависело ничего. Что произошло — не изменишь.

— Да, жив. И даже пришёл в сознание. Думаю, через пару часов вы сможете с ним поговорить. Он почему-то хотел поговорить с вами. — Доктор Кришан многозначительно кашлянул в трубку. Как будто это действительно несло в себе какой-то смысл. — У него ведь нет близких родственников, насколько я знаю. Мы никому не сообщали, кроме начальства. Вы, видимо, ему очень важны.

— Я приеду. Через два часа. Куда его увезли? — Винсент потёр глаза, чтобы избавиться от мелькающих чёрных мошек. Они не были близки, это уж точно. Свои домыслы доктор может оставить при себе. Винсент понятия не имел, зачем он мог понадобиться начальнику Гарду.

Заснуть он так и не смог, зато после получаса под душем ломота в теле и головная боль начали утихать. Во рту всё ещё стоял сладковатый привкус вчерашнего варенья, так что кофе он пил без сахара и сладостей.

— И как это понимать? Как всё это, чтоб его, понимать! — Винсент запустил диванную подушку через всю комнату в стену. — Безопасное задание? Маленькая «рыбка»? Да даже не одна! Да вирусов тебе в рабочий комп, Шеда Гард! Тех самых!

Винсент остановился посреди комнаты, тяжело дыша. Видел он один раз «те самые», с баннерами. Мельком, но ему хватило, чтобы как следует настроить себе файервол. И поставить серьёзную защиту ещё и на домашний. Убрать это безобразие он мог бы с лёгкостью, но всё равно было противно. И не по себе как-то. «Те самые» вирусы считались одними из самых опасных — они могли нарушить психическую стабильность пользователя.

— Да он там даже не один был. Какого, Гард? Вот какого…? — Гнев схлынул также внезапно, как появился. Просто надо было выговориться, сбросить эмоции.

— Серьёзно. Это была засада. Ловушка. — Винсент вернулся к своему кофе. В холодильнике ещё оставалась пара сэндвичей. — Вот только на кого и зачем? И кто мог её устроить? Пандемониум? Или есть другие такие же? Или они тут вообще ни при чём?

Ещё полтора часа — слишком много, чтобы просто собраться и приехать. Слишком много, чтобы ни о чём не думать и не беспокоиться. Слишком мало, чтобы занять себя чем-то серьёзным.

Винсент убрался в квартире, сбегал в ближайший магазин за продуктами и приехал в больницу с небольшим опозданием. Заблудился в трёх домах и двух скверах. Ему раньше не приходилось бывать в больницах. Ежегодный медосмотр он проходил в одной из медлабораторий при министерстве здоровья и благополучия, как и все сотрудники его отдела. Сильно никогда не болел, а с небольшими недомоганиями справлялся сам. Тем более, что у них в здании на два этажа выше был свой медкабинет.

— Простите, вы не подскажете, в какой палате Шеда Гард? — Винсент подошёл к окошку информации. Женщина за толстой пластиковой перегородкой посмотрела на него раздражённо и демонстративно начала вбивать имя начальника Гарда в строку поиска. Одним пальцем.

Винсент только вздохнул и приготовился ждать. Сейчас уровень стресса этой женщины был явно на пределе допустимого для её профессии. Или даже уже превысил его.

— Палата номер восемьдесят пять на пятом этаже, первый поворот налево после горшка с цветком. — Сухо бросила женщина и отвернулась. — Только вряд ли вас пустят.

Винсент кивнул и повторил про себя маршрут ещё раз. Пустят, начальник Гард очень хотел с ним поговорить. Хотя если ему за эти два часа стало хуже…. Винсент мотнул головой, отгоняя мрачные мысли. Только зря себя накручивать.

Цветок был надёжным ориентиром — огромная пальма в кадке в углу у окна. Такую нельзя не заметить. Коридоры и двери настолько одинаковые, что на пятом повороте начинаешь паниковать — заблудился или просто попал в пространственную петлю и будешь блуждать здесь вечно. У Винсента было именно такое ощущение, пока он не увидел пальму. Наверное, её и поставили в коридоре как спасительный маяк-ориентир для посетителей.

— Вы, верно, Винсент Кейл? — Высокий мужчина в белом халате вышел из двери одной из палат. — Сюда мало кого направляют, а вас мы ждём.

— Да, я. — Неуверенно кивнул Винсент. В коридоре никого кроме них двоих не было. Пугающе тихо, слишком стерильно даже для больницы — так, что дышать неловко.

— Заходите, он вас ждёт. — Доктор приглашающе открыл дверь. Винсент кивнул и вошёл. — Я оставлю вас наедине.

В палате было светло, холодный белый свет заливал аппараты, кровать и небольшой столик. Слишком ярко. Безжалостно вырисовывались тёмные тени под глазами Шеды Гарда, заострившиеся скулы и напряжённо сжатый рот. Как в чёрно-белом фильме, непопулярном сейчас триллере.

— Винсент. — Губы дрогнули в улыбке, слишком слабой и недолгой. Он даже попытался подняться. — Слушай меня внимательно и не перебивай. Это очень важно.

— Начальник Гард! — Винсент подошёл и нерешительно замер рядом с койкой. Потом всё-таки сел на стул рядом — чтобы Шеде Гарду не приходилось напрягать голос.

— Слушай, Винсент. Я должен поблагодарить тебя. Я знаю, это ты меня спас. И знаю как. — Он качнул головой, отметая все возражения Винсента. — Ты встречался с Фениксом?

— Я… да. — Винсент слишком растерялся, чтобы придумать убедительную ложь. — Да, пару раз.

— Отлично. Тогда не надо будет тебе всё объяснять. — Шеда Гард облегчённо выдохнул и закрыл глаза.

— Что? Ты в это веришь? Как это понимать вообще? — Винсент едва сдержался, чтобы не закричать. Он не ждал чего-то подобного от начальника Гарда. От кого угодно, только не от него!

— Я - всего лишь психоконструкт, удобный и функциональный. Я выполняю свою работу, своё предназначение. Это и есть моя жизнь. Это я понял уже очень давно. Слишком давно. Впрочем, меня это вполне устраивает. — Начальник Гард снова попытался улыбнуться, но только поморщился. Боли он не должен был чувствовать, Винсент был уверен, что его накачали лекарствами. — В этом нет ничего ужасного. Даже здорово знать, что ты существуешь с какой-то целью, что действительно нужен тому, кто тебя создал. Особенно, когда догадываешься, кому именно.

— Но кто? И почему ты так решил? — Винсент всё ещё не мог поверить в то, что слышал. Начальник Гард сам признаёт себя психоконструктом?

— Я знаю больше, гораздо больше, чем ты думаешь. И чем думают они. Впрочем, они всегда меня недооценивали, считали только исполнителем. — Шеда Гард тяжело выдохнул и снова закрыл глаза. — Это не важно. Не сейчас. Времени почти не осталось. Слушай внимательно. Я продиктую тебе адрес, запиши его себе. Только не на листах для записи на столике — отпечаток останется.

— Хорошо. Я слушаю. — Винсент решил, что потом разберётся со всей этой мутью, а пока он записывал адрес на чеке из магазина, завалявшемся в кармане его куртки. — Всё записал.

— Отлично. Это контакт. Воспользуешься только в самом крайнем случае. Это связь с Фениксом. — Шеда Гард замолчал, отдыхая. Ему было тяжело говорить, смотреть, шевелиться. — Она защитит. И вот ещё. Ты должен встретиться с Пигмалионом. Это важно, Винсент. Он ждёт тебя. Давно уже ждёт.

— Защитит? От кого? Начальник Гард, я вообще ничего не понимаю! — Винсент окончательно растерялся. Не мог же Шеда Гард быть на стороне Скрижалей. Он же боролся с ними, и весьма эффективно! — Зачем мне с ним встречаться? Да и я обещал не лезть во всё это. Женщине одной. Гарпии, кажется.

— Гарпии? Надо же. — Короткий смешок и кашель. Винсент успел вскочить со стула, чтобы позвать доктора, но Гард остановил его. — Просто запомни, что должен разыскать его. Он всё тебе объяснит. Я не могу — не знаю всего, что тебе надо знать. Но, Винсент, тебя не оставят в покое. Сейчас нет.

— Начальник Гард, почему я? Я ведь самый обычный человек! Да, со своими причудами, но и только! — Винсент понимал, что вываливать свои страхи на едва живого начальника — это сущая глупость, граничащая с истерикой. Успокаивать его никто не будет.

— Прости, Винсент. И вот ещё. Я сам подставился. Просто знай. Так бывает. — Шеда Гард тяжело вздохнул, какой-то из приборов рядом отозвался дробным мерзким писком. — Приходи ещё, надо поговорить будет. И будь осторожен. Береги себя, Винсент.

— Да, хорошо, начальник Гард. — Винсент встал и пошёл к двери. Маленькая палата показалась ему огромной.

За дверью его ждал знакомый уже врач. Он кивнул и зашёл в палату, проверять состояние пациента. Винсент сел на пол, прислонившись спиной к стене, и обхватил голову руками. Ему было наплевать на стерильность всего, что его окружало, и на грязь и влагу на его обуви и куртке. Сейчас его уютный и надёжный мирок рушился, рушился безвозвратно и жестоко. Маленькие осколки его уверенности разрывали изнутри тонкую ткань реальности. Шеда Гард, несокрушимый столб, оплот порядка и стабильности, говорил о том, о чём вообще не должен был знать. Он предлагал Винсенту обратиться за помощью к преступникам. Он знал этих преступников! И он всё это время знал, что Феникс говорила с ним! А он, как дурак, боялся, думал, как бы скрыть от него ту встречу! Почти как предательство. Но тогда получается, эта засада не могла быть делом рук Скрижалей? Хотя та женщина говорила, вроде, что они тоже не все заодно.

— А, ничего не понимаю! — Винсент вцепился пальцами себе в волосы и несильно дёрнул. Его реальность рассыпалась как головоломка, и он никак не мог составить из кусочков новую картинку. Как будто не хватало деталей. Но зачем ему искать Пигмалиона?

— Вам плохо? Мне позвать кого-нибудь? — Молодая медсестра присела на корточки рядом с ним. Так иногда бывает, посетители оказываются не готовы к стрессу, и им самим приходиться оказывать помощь. Обычное дело, болезни и травмы всегда являются источником психической дестабилизации.

— Нет. Мне надо на работу. — Невпопад ответил Винсент и резко встал, голова закружилась, и его повело в сторону. Пришлось ещё несколько минут стоять и ждать, пока головокружение пройдёт, под обеспокоенным взглядом медсестры. Действительно, он и так уже опаздывает.

Сейчас раздумывать о слова начальника Гарда было бессмысленно. Тем более, что-то решать. Всё это надо было ещё переварить и проанализировать, сделать для себя выводы и двигаться дальше. Нет смысла отрицать факты и то, что уже произошло. Нельзя изменить прошлое, можно только пересмотреть своё отношение к нему.

У самого выхода Винсент заметил девушку, сидевшую на одном из стульев для посетителей. Он не любил такие стулья — жёсткие и пластиковые.

— Что ты здесь делаешь? — Винсент подошёл и остановился рядом с Даниэллой Карс, сестрой едва не убившего его «рыбы». — Ты была ранена?

— Нет, обошлось. А вы…? Ах, да! Вы тоже там были! Без костюма не узнала. — Девушка улыбнулась, всхлипнула и прижала мокрый платок к уголку рта. — Я хотела узнать, как там ваш товарищ. Вы ещё вместе всё время были. А я точно не помню, как его зовут. И меня не пускают к нему.

— К нему сейчас никого не пускают, слишком тяжёлое состояние. — Пожал плечами Винсент, так ему объяснил врач. Ему сделали исключение только по просьбе самого пациента. Ей вообще не обязательно было приходить, её это уже не касается. — Тебя выпустили из-под стражи?

— Я ничего не знала. Вообще ничего. И ни при чём была. Его дружки — никогда ими не интересовалась. И в компьютерах ничего не смыслю. Какой им от меня толк?

— Понятно. Так зачем ты пришла? Из-за брата? — Винсент с сожалением понял, что брата она не увидит. Даниэлла была неплохой девушкой, искренней и немного бестолковой, много работала. Она ничем не заслужила того кошмара, который пережила.

— Нет. Его убили, я видела. Мы никогда особо близки не были, просто так квартиру снимать было проще, вот я его и терпела. — Она пожала плечами. Смерть брата не опечалила её, скорее наоборот — она чувствовала облегчение. Они никогда не ладили, и она его просто не понимала. — Так ваш товарищ, как его зовут? Вы к нему приходили? Вас тоже не пустили?

— Его зовут Шеда Гард. Да, я приходил к нему, и меня пустили. — Винсент устало выдохнул. Какое это имело значение? — Он меня позвал, так бы врачи не позволили.

— Вот как? Он вас позвал к себе, и больше никого не пускают. Даже родственников? — Даниэлла замолчала, грустно глядя в пол.

— Да нет, ты не так поняла! — Винсент удивлённо уставился на девушку. Что только она могла придумать себе и почему? — Мы просто коллеги! Он мой начальник, только и всего! Ему надо было кое-что сказать мне по работе. Гард — жуткий трудоголик!

Винсент сам не понимал, почему так сильно пытался убедить её в том, что его с начальником Гардом не связывает ничего кроме работы. И почему лгал ей. Хотя говорить правду было бы ещё более глупо.

— Правда? Только коллеги? — Недоверчивый взгляд из-под чёлки.

— Правда! А семьи у него нет, насколько я знаю. Если бы были, им сообщили бы. — Винсент поймал себя на мысли, что никогда не спрашивал начальника Гарда о его семье. Шеда Гард мог задержаться допоздна, по выходным пропадать в тренажёрном зале. Как будто ему действительно не к кому и незачем было возвращаться. — И я очень спешу. Лучше иди домой, тебя к нему точно не пустят, пока ему не станет лучше.

— Хорошо, а как вас зовут? — Девушка заметно повеселела, хотя Винсент и не понял, что могло послужить этому причиной. А он ещё считал, что разбирается в людях. В сети было проще.

— Винсент Кейл. И можно на «ты», раз уж я первым начал. — Неловко улыбнулся Винсент. Может, это было и не совсем честно, но он был слишком зол на начальника Гарда, чтобы упустить такой шанс.

— Хорошо, Винсент, до встречи! — Даниэлла помахала ему рукой в спину, когда он выходил из дверей больницы.

На работу он спешил, хотя понимал — его там вряд ли хватятся. Начальник Гард в больнице, его нет на рабочем месте — в первый раз за всё то время, что Винсент работал в отделе. Трудно представить, даже если не знать, что произошло на самом деле. Всё могло быть ещё хуже. Намного хуже.

Стив перехватил его на улице у самого входа. Взволнованный и испуганный, первое время он не мог толком объяснить, что ему нужно. Винсент ни разу не видел его таким. И никого из своего отдела. Чтобы ни происходило, им всегда было на кого положиться. Пока с ними был начальник Гард.

— Да послушай ты, Винс! Хватит уже в облаках витать, ты опоздаешь! — Стив тряхнул его за плечи и потащил за собой внутрь здания, к лифтам. — Мне сказали встретить тебя и доставить до дверей кабинета.

— Кто и куда? Я ничего не понимаю, Стив. — Растерянно ответил Винсент. Он не сопротивлялся и старался не слишком мешаться Стиву и не толкать людей в холле. — И что там с моим «угрём»?

— Да забудь ты про «угря»! Большое начальство хочет видеть тебя и немедленно! — Стив остановился у лифта, нажал кнопку вызова и повернулся к Винсенту, переводя дыхание. — Они хотят знать, что произошло. Я тоже хочу, но могу и потерпеть. Так вот, они хотят знать, как так получилось, что старик Шеда на больничной койке, а на тебе вообще ни царапины.

— Ну, это преувеличение. — Винсент покачал головой. Царапины, синяки и никак не проходящий звон в ушах. И почти что нервный срыв. Но он, по крайней мере, смог сам дойти до работы.

Большое начальство, те, кого Винсент никогда не видел вживую, хотели узнать, что случилось с начальником Гардом. Тот всегда брал на себя всё общение с ними, никто из отдела никогда не интересовался, кто даёт им установки и премии. Винсента это тоже раньше не заботило. Можно было заниматься любимой работой, спрятавшись за сильным и несгибаемым буфером. Но теперь Шеда Гард в больнице, едва живой. Теперь встречаться со страшным и неведомым начальством предстояло почему-то ему.

Они зашли в лифт, и Стив нажал кнопку. Двери захлопнулись с тихим лязгом. Получилось жутковато, или просто у Винсента после той гранаты ещё не восстановился слух. Ровный белый свет в лифте неприятно напоминал больничный — раньше он этого не замечал.

— Что случилось, куда вас вообще носило со стариком Гардом? — Стив не смог сдержать своего любопытства.

— На задержание «рыбы». Я сам напросился, почему-то вдруг стало интересно. И он разрешил. — Винсент устало потёр лицо руками. После сна стало только хуже — мышцы ныли, он чувствовал себя вымотанным и избитым. — А там была засада.

— Да зачем тебе это было нужно-то, Винс? — Стив ударил себя ладонью по лбу. Действительно, незачем. Это даже странно, нетипично — хотеть такого. Не просто причуда, опасный каприз. — Сидел же себе спокойно, «угрей» отлавливал.

— Знаю. Просто блажь. Простое любопытство. — Винсент покачал головой. Теперь пойдут слухи. Если кто-нибудь из отдела раскопает его личное дело с последними результатами теста, будет совсем плохо. — Сглупил, а потом отказываться было неловко.

Пусть считают, что это всё в прошлом, и он сожалеет. Ещё не хватало, чтобы о его нетипичном поведении доложили. Тогда придётся проходить ещё одно, более углубленное тестирование. Возможно, даже беседовать с независимым специалистом-психиатром. Слишком долго и утомительно. И не слишком приятно. А сейчас ещё и опасно. Да и таблетки он пить всё время забывал, это тоже не пойдёт ему в плюс.

— Ладно, надеюсь, что так. — Стив покачал головой и отвернулся. Для него Винсент всегда был тихим, застенчивым и нелюдимым парнем, погружённым в работу. И теперь из-за этого парня столько шума, да ещё и с начальником Гардом случилась беда — из-за него же, конечно!

Винсент смотрел на спину отвернувшегося Стива и отчётливо понимал — в отделе не осталось ни одного человека, которому он мог бы довериться. Он ни с кем не сближался, разговаривал обычно только по работе. У него не было друзей, родных, даже со времён учёбы в школе и университете никого не осталось. Там он был таким же — ни с кем не сходился. Сейчас он остался совершенно один. Хотя он всегда был один, просто раньше не осознавал этого. Раньше это было даже удобно.

Лифт мягко затормозил, створки разошлись в стороны. На этом этаже Винсенту раньше бывать не приходилось. Здесь работали руководители, начальники и прочая элита министерства информации и контроля.

— Ладно, я провожу тебя, но только до двери, хорошо? — Стив нервно улыбнулся и передёрнул плечами. Ему тоже было неуютно, и хотелось сбежать к своему рабочему компьютерному столу. В кабинет их отдела, где не было ни дорогой драпировки стен, ни отделки под дерево, ни такой чистоты и порядка.

Винсент кивнул. Он прекрасно его понимал, пару дней назад он поступил бы так же, случись с кем-то из его знакомых подобное. Всё что угодно, лишь бы остаться в стороне от всего, что может вывести психику из состояния равновесия.

Кабинет пятьсот третий, лакированная дверь из тёмного дерева, изогнутая ручка под бронзу. Винсент постучался и сразу вошёл. Хотелось отделаться от всего этого как можно быстрее. Стив остался снаружи и, скорее всего, сразу же сбежал в отдел.

— Винсент Кейл, я полагаю? — Мужчина, стоявший ближе всего к двери, повернулся и посмотрел на него.

— Да, я. — Винсент невольно шагнул назад и упёрся спиной в дверь.

Человек пятнадцать мужчин и женщин в строгих деловых костюмах. И теперь все они смотрели на него. Хотелось зажмуриться и выбежать из кабинета. У Винсента было ощущение, что его сканируют, изучают, обследуют.

— Ну что вы так нервничайте? Садитесь. — Женщина с длинными волосами в тёмно-сером костюме приветливо улыбнулась. Получилось сухо, но достаточно искренне. — Мы ведь вам не враги. Ни допрашивать, ни экзаменовать мы вас не намерены, просто хотим задать пару вопросов.

Винсент кивнул и сел на один из стульев, стоявших около длинного совещательного стола. Остальные тоже начали рассаживаться. Кто-то смотрел на него с любопытством, кто-то неприязненно, кто-то безразлично. Но от одного взгляда Винсенту стало совсем неуютно. Он поднял голову, чтобы понять, кто на него так смотрит. Она. Невысокая женщина в строгом костюме. Волосы затянуты в тугой пучок, губы кривятся в усмешке. Гарпия! Она не просто влиятельная женщина — она работает в министерстве информации! Значит, может иметь доступ ко всему, что делает их отдел. Если она общалась с начальником Гардом…. она сказала ему про то, что он встречался с Фениксом? Или это Гард шпионил за ним для неё? Или он тоже из Скрижалей? Как же так? Или они именно поэтому не могут поймать Феникса? Но как? Как члены террористической группы могут работать на правительство?

— Что такое, Винсент Кейл, вам нехорошо? — Гарпия продолжала смотреть внимательным тяжёлым взглядом и улыбаться. Из-за этой улыбки Винсент чувствовал себя угодившим в ловушку. Липкую и прочную, как паучья сеть.

— Нет, всё в порядке. Со мной, наверное, порядок. — Пробормотал он, отводя взгляд. Это было не так уж и просто.

Я же всё ей объяснил!

Винсент вцепился в сиденье стула так, что суставы заныли. Это уже не смешно! Совсем не смешно!

— Не нервничайте так, мы же вам не враги. — Рассмеялась женщина с длинными волосами. — Давайте начнём. Нам хотелось бы, чтобы вы рассказали о том, что произошло с вами и гражданином Гардом как можно более подробно, не опуская никаких деталей. Можете?

— Да, вполне. — Винсент кивнул. Было только одно, что он не мог рассказать, потому что сам не был уверен. Шеда Гард был мёртв тогда, или он просто не смог нащупать его пульс с первого раза? Он и сам не знал. И говорить такое здесь, тем более при Гарпии, не собирался.

Он рассказал всё, что смог понять и запомнить. На середине рассказа Винсент понял, что такому же допросу подвергли всех участвовавших в той операции людей. А значит, любая ложь и несоответствие сразу же будут выявлены. Он не лгал. Не пытался утаивать факты. Собственно, он знал и понимал слишком мало, чтобы это имело хоть какую-то ценность.

— Отлично, благодарю вас. — Немолодой полноватый мужчина кивнул, не отрывая глаз от своих бумаг. — Вы можете возвращаться к работе, гражданин Кейл. Мы вас больше не задерживаем.

— Да, конечно. — Винсент поспешно встал из-за стола, чуть не упал, запнувшись ногой за стул, и поспешил к двери.

Лифт ехал слишком долго. Безумно хотелось оказаться за компьютером со стаканчиком кофе и зефиром. Среди пусть и не слишком дружелюбных, но знакомых людей. Даже если там нет начальника Гарда. Это всё равно его территория, его убежище. И о том, что Гарпия может лишить его этого убежища, Винсент не хотел думать до того самого момента, как открыл дверь в свой отдел.

У его рабочего места стояли двое мужчин в строгих чёрных костюмах и с одинаковыми, лишёнными эмоций, выражениями лиц. Их послала Гарпия, послала за ним. Винсент понял это в ту же секунду, как увидел их. Прежде, чем он осознал, что делает, он уже бежал со всех ног по лестнице вниз.

Быстрее! Подальше отсюда! Как можно дальше! Спрятаться, пока она не догнала! Он не знал и не понимал, что делает и зачем. Сердце выпрыгивало из груди, в боку немилосердно кололо, паника захлёстывала воспалённый разум. Он нёсся по улицам, не задумываясь, куда и почему бежит. Страх, нервное возбуждение, неразбериха последних дней заставляли его бежать, спасаться от опасности, которую он едва осознавал.

Остановился Винсент только тогда, когда совсем выбился из сил. Он совершенно не понимал, в какой части города находится, и куда ему идти дальше.

— Так, главное — успокоиться. Я сделал глупость? Наверное. — Винсент упёрся локтями в колени. Он сидел на скамейке в каком-то небольшом скверике с массивным фонтаном в центре. — И что теперь? Без понятия.

Он не успел дойти до своего рабочего места до того, как его вызвали на допрос, а потому был всё ещё в куртке. Значит, с ним был телефон, карточка и наличные. Немного, но на обед и такси должно было хватить. Карточкой пользоваться было рискованно — если его будут искать, смогут найти по ней. И ещё телефон надо выключить. Где-то он читал, что такое возможно, в какой-то параноидально-опасной книжке ещё в юности, и с тех пор успел накрепко забыть. Просто никогда не задумывался.

— Это уже паранойя. Серьёзно! Я ничего такого не делал! — Винсент испуганно огляделся. Никого. Его никто не слышал. В это время людей на улицах уже почти не было. — Или делал? Но об этом она точно знать не могла.

Винсент достал бумажник, чтобы посмотреть, сколько у него с собой наличности. Из заднего кармашка, где он обычно хранил всякие важные записки, торчал уголок листа бумаги, сложенного вчетверо.

— Связной? Адрес, который мне продиктовал начальник Гард. — Винсент облегчённо вздохнул. Это хоть что-то. Кто-то его защитит или хотя бы объяснит, что делать дальше. Феникс наверняка попадала в такие переделки раньше. Да и знала эту Гарпию. — А она ведь знала, кто такая эта женщина. Знала и не предупредила. Подумала, что я с ней больше не пересекусь?

И не пересёкся бы, если бы не ловушка. Если бы не начальник Гард. Если бы не всё это! Поймать такси оказалось не так-то просто. Винсент понятия не имел, как это делается — всегда вызывал по телефону. В конце концов, он убедил продавщицу в ларьке, что его телефон разрядился, и она дала ему позвонить со своего. У неё же он купил пакетик ирисок и утреннюю местную газету. Если верить новостям, прошедший день был таким же мирным и спокойным, как и предыдущие. Ни перестрелки в жилом доме, ни, тем более, крушения самолёта, о котором говорил «угорь».

— Надеюсь, Стив сможет его «поймать». Этот гад слишком опасен. — Винсент свернул газету в трубочку и засунул в урну.

Конечно, Фениксу можно было позвонить. В памяти телефона был её номер, никак не подписанный. Но его могли отследить. Так он не только попался бы сам, он мог подставить под удар Феникса.

Он никак не отреагировал на удивлённый взгляд водителя такси, когда назвал ему адрес. Не самые окраины, рабочий квартал, но заказ всё равно странный. Что там делать человеку в хорошей одежде, а значит, с хорошей работой и высоким уровнем психической стабильности? Совершенно нечего. Такие, как Винсент, обычно не имеют каких-либо связей с настолько менее стабильными гражданами, не ищут запретных удовольствий. Слишком рискованно. Да и для всякое запретного, говорят, есть особые места. Винсент этим никогда не интересовался, ему хватало книг и музыки, но на форумах проскальзывало всякое.

С таксистом он расплатился наличными. Может, это и паранойя, но так определённо было спокойнее. Винсент некоторое время стоял на тротуаре и смотрел по сторонам. Он раньше не бывал в этой части города. Высокие дома, не такие чистые и ухоженные, как в центре города. Узкие улицы и асфальт похуже. Слишком заметное разделение.

— Как-то это неправильно. Замкнутый круг получается. Нельзя же вырасти стабильным, если родился в таком месте. — Винсент покачал головой и направился к нужному дому. Он специально назвал таксисту немного не тот адрес, соседний дом. По крайней мере, он надеялся, что соседний.

Холодный ветер гудел в тупиках и пробирался острыми пальцами под куртку. Небо затянуло тяжёлыми тучами, скоро должен был пойти дождь. Нужный дом оказался старой обшарпанной типовой семиэтажкой с недавно покрашенной в грязно-зелёный цвет пожарной лестницей. Входная дверь протяжно и громко скрипнула, заставив Винсента вздрогнуть. Ему и так казалось, что за ним следят, и любой громкий звук может выдать его или спровоцировать преследователей. Лестница казалась такой же ненадёжной, как и дверь. Кое-где на ней валялись мешки с мусором.

— Почему их не выкинули? Не смогли? Есть же социальные службы, они помогают тем, кто не может справляться с домашней работой самостоятельно! — Винсент перешагнул через очередной мешок и протяжно выдохнул. А ещё он никак не мог понять надписей на стенах. В них не было никакого смысла! — Кажется, я узнал много нового о том, как живут люди с менее стабильной психикой. На следующем тесте надо будет постараться как следует.

Хотя настолько завалить тест он вряд ли смог бы. Несмотря ни на что. Третий этаж, узкая площадка, первая дверь слева, квартира номер двадцать. Винсент надавил на кнопку дверного звонка и отошёл чуть в сторону. Прошлый раз такой визит в нестабильный район кончился нервным срывом и ранением начальника Гарда.

— Кого ещё принесло? — Жизнерадостно поинтересовались из-за двери. Винсент замялся, он не знал, как ответить, может ли он сказать правду или должен как-нибудь поубедительней соврать. — Ну чего там?

— Я пришёл… мне дали этот адрес. — Голос Винсента дрогнул. Он пришёл неизвестно куда, непонятно к кому и зачем. — На крайний случай.

Дверь скрипнула, щёлкнул замок, и Винсент увидел человека, к которому его послал Гард. Молодой парень в растянутой футболке с непонятным ярким принтом, коротких, до середины лодыжек, бриджах и на роликовых коньках.

— Ладно, заходи. — Парень посторонился, пропуская Винсента в квартиру. — Меня зовут Зак, это — Люс. — Он указал на девушку, сидевшую в старом продавленном кресле. — Закки шесть и Лулу-вин соответственно.

— Йо, а тебя как звать? — Девушка махнула ему рукой, не отрывая взгляд от своего гейм-боя.

— Винсент. Винсент Кейл. — Он помнил их ники по специальным форумам, посвящённым сети, играм и программированию. Оба были в категории маргинальных, но пока что не представляющих угрозу. И вообще проходили по другому отделу.

— Да нет, ник какой? На кой мне твоё имя? Не ты его выбирал, так что к багам его! — Девушка всё-таки подняла голову и посмотрела на Винсента. В её карих глазах искрилось веселье. — А ты ничего так.

— Наверное. — Не понял её последней фразы Винсент. Что это было? Комплимент или что-то, понятное ей одной? — Ник ВинКей с разными цифрами.

— А, помню, слышала, читала, встречала. Ты такой ветреный — на каждый форум разные ники юзаешь. — Люс улыбнулась и отложила гейм-бой в сторону. На ней был короткий топ и такие же короткие джинсовые шорты. — И Крусифайд о тебе говорил.

— Ладно, она может сутками трепаться. — Зак уверенно проехал на роликовых коньках к компьютеру в другую часть комнаты. Кажется, он вообще их не снимал и двигался более чем уверенно. — Так что и кто тебе нужен?

— Мне нужно связаться с Фениксом. Поговорить. Кажется, у меня проблемы, и я не знаю, что с ними делать. — Винсент прикусил губу. Он ещё не решил, может ли говорить им про начальника Гарда — он же не знает, откуда у него этот адрес. Так он либо завоюет их доверие, либо потеряет его полностью и навсегда. — Она втянула меня во всё это!

— Она? — Зак повернулся и посмотрел на Люс. На несколько долгих секунд Винсент подумал, что прокололся. — А этот устойчивый чистюля правда встречался с Фениксом.

— Знаешь, — Люс повернулась к Винсенту, — те, кто никогда не видел Феникса, не догадываются, что это девушка. Даже в голову не приходит.

— Мне бы тоже не пришло. Я сильно удивился. — Облегчённо выдохнул Винсент. Не прокололся.

— Хорошо, вызову её, встретитесь. Садись пока, мне нужно время, чтобы найти её. — Зак принялся за работу.

Винсент едва удержался от того, чтобы не подойти и не понаблюдать за тем, что он делает. Вместо этого он сел на более-менее целый и чистый стул, чтобы не мешать и не отвлекать его. Люс вернулась к игре, время от времени она хмыкала и высовывала от усердия кончик языка.

Стул был жёстким и неудобным, но остальные были заняты одеждой, распечатками и коробками, по большей части от деталей и техники. Квартира была небольшой и порядком захламлённой. Даже в узком коридоре стояли какие-то ящики и потрёпанный старый чемодан. Взгляд то и дело цеплялся за яркие футболки, развешанные по спинкам стульев, кресел и дивана, стопки дисков с играми и бутылки газировки, стоящие в самых немыслимых местах. Но больше всего Винсента заинтересовал компьютер Зака. Настоящее чудовище с несколькими мониторами, большим, утробно гудящим системником и тремя клавиатурами. Зак работал с двумя сразу, отслеживая результаты по всем мониторам. Форумы, чаты, лог трафика какого-то сайта — он искал везде, где она могла появиться.

— Нашёл, сейчас буду связываться. — Зак решил не пускать незнакомца за свой компьютер. Найти неуловимую Феникса ему удалось всего-то за сорок минут — своего рода личный рекорд. — Думаю, она назначит тебе встречу где-нибудь в безопасном месте, там и поговорите.

— Хорошо. — Винсент кивнул. Он мысленно перебирал всё, что хотел и должен был сказать ей. Пытался предугадать её ответы, построить диалог. Лучше придумать всё заранее, чем потом мямлить непонятно что.

Ещё минут через пятнадцать Зак снял наушники и встал из-за компьютера. Винсент очнулся от своих мыслей и выжидающе посмотрел на него. От того, что он скажет, зависело многое. Если Феникс не захочет с ним встречаться…, что тогда ему делать дальше?

— Через полчаса на заброшенном заводе. Здесь недалеко, я объясню, как дойти. — Зак запустил пальцы в свои спутанные рыжие волосы. — Вообще, странное местечко для встречи. Я бы предпочёл какой-нибудь бар или кафе. Парк, в конце концов. Но она настояла, сказала, чтобы ты приходил один. Чудит, но у неё бывает паранойя, так что не парься.

— Понятно. Рад, что она вообще захотела встретиться. — Винсент облегчённо выдохнул. Он сказал, что не хочет иметь с ними ничего общего, а она всё равно согласилась его выслушать, может быть, даже помочь. Хотя, место и правда очень странное.

— Рад, и хорошо. Теперь давай объясню, как туда добраться. — Зак вытащил из стопки какую-то распечатку и начал рисовать схему на обратной стороне. — И вот тут надо повернуть. Здание ты не пропустишь. Там вокруг него большой пустырь, заваленный всяким хламом. Чем ближе к заводу, тем больше этого хлама. Местная мелочь иногда прыгает со второго этажа в кучи мусора — считают, что это круто, несмотря на переломы. Хотя если выбрать правильную кучу, всё может получиться.