Виктор приехал буквально за несколько минут до прихода Монетова. Елена как раз собралась уходить, и мы с Бабенковой даже приготовились дожидаться Сергея на лестничной площадке, но этого не произошло. Сначала в дверь позвонил Виктор, и когда Елена пошла открывать ему, я крикнула ей:
— Если это высокий, атлетически сложенный мужчина, то это Виктор. Я попросила его приехать за нами. Если хотите, можете сказать ему, чтобы подождал нас в машине.
— Да нет, что вы, пусть проходит, — почему-то не заподозрила ничего странного девушка. А ведь могла бы принять нас и за машенниц, которые вызвали помощника, прознав, что мужа нет дома.
Елена впустила Виктора в квартиру, снова посмотрела на часы, куда-то позвонила, но не успела даже закончить разговора, как кто-то вошел в прихожую.
— А вот и Сергей, — обрадовалась она. — Значит мне не придется выставлять вас на площадку. А то у нас такое часто бывает. К нему постоянно то клиенты, то заказчики ходят, я уже привыкла, что все его дожидаются. Так что вы у нас такие не первые. Сережа, — крикнула она в коридор. — У тебя снова гости.
— Я сейчас, только разуюсь, — отозвался он в ответ.
Елена попрощалась с нами и поспешила покинуть дом, торопясь вовремя успеть на работу. Мы со Светланой немного напряглись, готовясь к разговору. И только Виктор сидел непоколебимый, как каменное изваяние. Сергей прошел в зал не сразу, не особо даже интересуюсь, кто и зачем его ждет.
Когда же все же вошел, без какого-либо удивления посмотрел на нас, поздоровался, а затем спросил:
— Хотите сделать какой-то заказ?
— Не совсем, — ответила ему я. — Скорее мы просто желаем с вами немного поговорить и выяснить кое-какие факты и подробности. Это не займет у вас много времени, если вы не станете ничего скрывать.
— Вы меня интригуете, — не догадываясь, о чем идет речь, произнес мужчина.
Я внимательно посмотрела на него. Монетов был гораздо старше своей жены и не так интересен внешне. У него был слишком высокий лоб, с большими залысинами у висков; длинные узкие губы, маленький нос и такие же маленькие глазки. Одет он был в вязаный темно-синий свитер и черные джинсы.
— Хм, — выдержав паузу, протянул он. — Объясните.
— Ну, объяснять — это уж скорее вам придется, — доставая из сумочки и протягивая ему снимок из дела Бабенковой, сказала я. — И мы очень надеемся, что эти объяснения будут правдивыми.
Монетов осторожно принял у меня карточку и с опаской посмотрел на нее. Во взгляде его промелькнуло нечто напоминающее испуг, но длилось это всего лишь какую-то долю секунды, затем он вновь стал таким, как и раньше, и вопросительно посмотрел в мою сторону.
— Не понимаю, чего вы от меня ждете, — протягивая фото назад, произнес он спокойно.
— Неужели? — усмехнулась я. — Признайтесь, это ведь вы делали данный фотомонтаж? — напрямую спросила я.
— А если и так, что с того? — вызывающе глядя мне в глаза, ответил Сергей.
— Значит, вас совершенно не волнует, для чего подобные вещи делаются? — следом спросила я. — Не волнует и то, что по вашей милости кого-то невиновного могут упечь за решетку?!
— Что вы ко мне вообще пристали, — резко встал со своего места Монетов. — И кто вы вообще такие? Менты? Нет, не похоже. Тогда кто?
— Частное детективное расследование, — не двигаясь с места и не имея никакого желания уходить, ответила я. — Пытаемся установить, что такого плохого сделала вам вот эта женщина, — я мотнула головой в сторону молчавшей Бабенковой.
— Ничего, я ее в первый раз вижу, — вроде бы не соврал Монетов.
— Допустим, я вам верю, — сменила немного тактику я. — Это не вам было нужно ее обвинять в том, чего она не совершала. Тогда кому? Кто просил вас выполнить эту работу?
— Ха, — Монетов демонстративно засмеялся, хотя смешного пока сказано не было совершенно ничего. — Вы ведете себя так, будто я задержанный, а вы следователь, — пояснил он успокоившись. — Только я не обязан вам ничего говорить. Это ясно?
— Вполне. Только рассказать все в ваших же интересах, — ничуть не испугалась я.
— С чего бы это? — прищурился Монетов.
— Ну, хотя бы с того, что нам известно, что именно вы, присматривая за квартирой своего коллеги Николая Колесникова, сделали снимки окна квартиры, в которой произошло убийство. Вы же и фотомонтаж сработали. А это, насколько мне известно, наказуемо по закону. Вас это не пугает?
— Ничуть. Это еще доказать нужно, а у вас, как я понимаю, ничего против меня нет. А фотка, — он усмехнулся, — она ничего не доказывает. Так что вы свободны, дамочки, — Сергей указал рукой на дверь.
— Вы хорошо подумали над тем, что сказали? — пока еще не вставая, переспросила у него я.
— Абсолютно, — немного грубее заявил Сергей. — А теперь уходите и постарайтесь больше не доставлять мне беспокойства. Иначе…
— И что же вы сделаете? — в открытую спросила я.
Монетов замялся. Я же встала со своего места, взглядом дала Виктору понять, что мне требуется его помощь — какая именно, он уже знал, а потом произнесла:
— Что ж, если вы не желаете говорить по-хорошему, нам придется прибегнуть к более традиционному методу. Увы, вы сами нас к этому вынудили.
Не успела я закончить говорить, а Монетов испугаться или же что-то понять, как Виктор уже подскочил к нему, поймал обе руки и закрутил их ему за спину.
— Э, вы что делаете? — попробовал было возразить Сергей и даже несколько раз дернулся, но от Виктора еще никому так просто не удавалось высвободиться.
— Я же вас предупреждала, — сев вновь на диван, произнесла я. — А вы не послушали. Ну так что, сами расскажете, или вас попытать придется?
— Нечего мне рассказывать, я ничего не знаю.
— Врешь, знаешь, — не поверила я ему.
— Кто вам меня заказал? — присоединилась ко мне Бабенкова. — Кому я помешала?
— Не з-знаю, — растягивая слова, ответил Монетов. — Я ничего не знаю.
Я кивнула Виктору и он надавил на руки Сергея. Мужчина простонал и выругался.
— Я заявлю на вас в милицию, — были его следующие слова. — Вы пожалеете, что ко мне пришли.
— Заявляйте, — ничуть не испугалась его я. — Следов насилия на вас нет, а значит, и доказать вы тоже ничего не сможете. А мы, как и вы сейчас, будем повторять, что ничего не знаем и впервые вас видим. Ну что ж вы замолчали? Понимаете, что я права.
— Вы… вы… — Монетов не находил слов.
— Кто сделал вам заказ? — повторила свой вопрос я.
— Не знаю я, — теперь уже со вздохом выдал мужчина. — Пришел мужик в ателье, дал денег, попросил смонтировать фото. Я его первый и последний раз видел.
— Откуда же этот мужчина узнал, что вы будете присматривать за квартирой Колесникова? — задала вполне серьезный вопрос Бабенкова.
— Он не знал. Он просто назвал адрес и сказал, что нужно заснять эти окна с лестничной площадки. Ну а я из окна просто их нащелкал. Разницы-то никакой, — стал более разговорчивым Монетов. — Пусть он меня отпустит, — попросил он следом.
Я кивнула Виктору, он сразу освободил руки мужчины и, подперев косяк, встал в дверном проходе. Монетов покосился в его сторону и, понимая, что выскочить ему не удастся, с обреченным видом рухнул в одно из кресел.
— Вы сказали, что заказ сделал неизвестный мужчина. Расскажите, как все происходило, поподробнее.
— А что тут рассказывать, — закинул ногу на ногу Сергей. — Пришел мужик, подошел ко мне, спросил: «Заработать хочешь». Естественно, я сказал, что хочу. Тогда он объяснил, что желает немного припугнуть одного человека, чтобы он ему не мешал. Дал адрес. Объяснил, что нужно сделать. Даже описал ее, — Монетов осторожно покосился в сторону Бабенковой. — Аванс тут же выдал. Я таких денег за полгода не зарабатываю, поэтому сразу и согласился. Сделал все честь по чести.
— Спасибо, — усмехнулась в ответ Светлана. — Очень вам за это благодарна.
— Да я откуда знал? Что вы на меня-то теперь все валите, — принялся отмазываться Монетов. — А то, можно подумать, сами бы так не поступили, будь на моем месте.
— Как выглядел тот мужик? — поинтересовалась я, прервав эту «дружественную» перепалку.
— Как? Обычно выглядел. Темноволосый, роста примерно моего. Глаза темные. Нос, уши, рот — все на месте.
— Он сам забирал у вас фото? — вновь спросила я.
— Естественно. Тогда и деньги полностью отдал. Вот мы с женой эту мебель как раз на них и купили. А больше я ничего не знаю, честно.
— Ну что, поверим ему? — посмотрев на Светлану, спросила я у нее.
— Да вроде бы не врет, — пожала плечами она. Затем устало вздохнула и, посмотрев на мужчину совсем не дружелюбным взглядом, добавила: — Вы мне жизнь испортили своей жадностью.
Монетов ничего ей не ответил, а только отвел глаза в сторону. Видимо, осознал свою вину. Я немного помедлила, вспоминая, все ли, что нужно, спросила, ведь другой возможности поговорить по душам с этим человеком может и не представится, а значит, все выяснять следует прямо сейчас. Но нет, вроде бы все.
— Что ж, благодарю вас за столь приятную беседу, — вставая, стала откланиваться я. — Рады были познакомиться.
— Взаимно, — прорычал мне вслед Монетов.
Мы вышли из его квартиры, спустились на первый этаж и сели в машину. Несколько минут все молчали, а затем Светлана спросила:
— Ну и что теперь делать? Я так надеялась, что мы выйдем через этого парня на заказчика. А тут… — Она всхлипнула, торопливо утирая появившиеся слезы.
— Монетов — обычный исполнитель, каких в вашем деле может быть еще очень много, — не стала ее успокаивать я, а просто объяснила всю ситуацию в целом: — Так же, как и тот покушавшийся — вы для него обычная женщина, смерть которой даст ему возможность хоть на время, но обогатиться. Я вообще думаю, что копать тут следует выше, намного выше, чем мы делаем это сейчас. Скажите, Светлана, — повернулась я к ней, — кем и где вы работаете?
— Думаете, это может быть связано с моей профессиональной деятельностью? — переспросила женщина.
— Вполне. Ведь допустимо же, что вы кому-то невольно перешли дорогу.
— Сомневаюсь, но, если вам чем-то это поможет, скажу. Я занимаю должность заместителя директора концерна «Агрос» по производству сельскохозяйственной техники. У меня вполне обычная работа и никаких самостоятельных решений я не принимаю. Это просто не в моей компетенции.
— А какой-то еще способ получения дохода, кроме этого, конечно, у вас есть? — полюбопытствовала я на всякий случай.
— В общем-то, да, — призналась Бабенкова. — У меня состоятельные родители, а так как я у них единственный ребенок, они постоянно подкидывают мне деньжат, переводя их на мой банковский счет. Так что беззаботная старость, если, конечно, я до нее доживу, мне обеспечена.
— А в концерне, — немного подумав, вновь спросила я, — работают, к примеру, дети вашего директора или дети его хороших знакомых?
— Вы думаете, меня просто желают оттуда убрать, дабы поставить кого-то своего, — угадала мои мысли женщина. Я кивнула и она продолжила: — Это вряд ли. До меня было еще три заместителя, и их без особых проблем попросту увольняли, если это для чего-то требовалось. Наш директор не смотрит на законы — он там сам и бог, и дьявол. Но, тьфу-тьфу, — произнесла она, — мне пока везет, и я его, кажется, полностью устраиваю. А подсиживать меня никто не будет, потому что он всегда ставит на ту или иную должность кого сам пожелает.
— Что ж, вы меня убедили, — вздохнула я. — Если все действительно обстоит так, то проблема в чем-то другом.
Мы снова задумались. Я пыталась понять, что делать теперь, когда все имеющиеся у нас концы оказались обрубленными. Ясно было пока только одно: кто-то пытался подставить Бабенкову под убийство, а когда понял, что его липовая улика не подействовала, попытался ее убить. Но вот вопрос: как этому человеку удалось все узнать?
— Вы кому-нибудь говорили о том, куда мы едем и что собираемся делать? — на всякий случай спросила я у женщины.
— Нет, никому, — отрицательно замотала головой она. — А что?
— Да нет, просто подумалось.
— Что вы будете делать дальше? — спросила у меня Светлана.
— Пока не знаю. Точнее, сейчас отвезем вас домой, а затем сами отправимся в редакцию. Время уже позднее, так что ничего предпринимать больше не будем. К тому же нужно подумать.
Светлана Ивановна несколько раз часто кивнула и, вздохнув, отвернулась к окну. Виктор завел машину и покатил в сторону дома Бабенковой. Быстро доставив по месту жительства, мы высадили женщину, попрощались с ней и, пообещав позвонить, как только что-то станет известно, направились в редакцию. Рабочий день подходил к концу, но я все же надеялась застать на месте всех моих подчиненных.
И мне повезло. Даже Маринка еще не успела свалить, хотя, судя по ее нервному состоянию, очень на это рассчитывала.
— Оля, ну наконец-то вы вернулись, — обрадовалась она нашему появлению. — Я тут уже извелась вся. Нас же с тобой ждут, а ты где-то катаешься. Поедем быстрее домой.
— А работа тебя что, совсем не интересует? — спросила я у нее серьезно.
— Работа не волк, — напомнил мне любимую Маринкину поговорку Ромка.
— Ну да, понятно, — согласилась с ним я.
— Ну что тебе понятно? — заворчала тут же Широкова. — Рабочее время уже закончилось. Сколько, в конце концов, можно вкалывать сверх нормы. Оставь что-нибудь на завтра, а то все сегодня переделаешь, а потом со скуки умирать будешь. Ну давай, решайся.
Я бросила усталый взгляд на Кряжимского. Он сразу понял меня и сказал:
— Пожалуй, Мариночка права. Рассказать о своих успехах вы успеете нам и завтра. Отдохните пока.
Я прикинула, что, в общем-то, рассказывать совсем не так уж и много, а потому порадовала Маринку ответом:
— Ну ладно, поехали. Виктор подбросит нас до дома.
Маринка радостно подпрыгнула вверх, хлопнув при этом ладошками.
— Вот кобылка, — выдал ей тотчас комплимент наш самый мелкий сотрудник, за что моментально схлопотал газетой по макушке.
* * *
Как я ни упиралась, но сразу после возвращения домой Маринка все же потащила меня в кафе. Она заверила, что работа не волк, никуда не убежит, а отдыхать тоже когда-то надо. Спорить с ней было бесполезно, так что я сдалась практически не сопротивляясь. Быстренько принарядившись, причем Маринка почему-то воспользовалась моим гардеробом, а не своим собственным, мы накинули на себя куртки и направились к месту встречи с нашими недавними знакомыми.
Когда мы пришли в кафе, Аникин и Сурков нас уже ждали. Они заказали кофе, какой-то десерт и несколько ароматных булочек. Маринка накинулась на них с жадностью изголодавшейся львицы.
— Ой, бедные, да вы, наверное, прямо с работы, — пожалел нас Николай. — Как же мы раньше-то об этом не подумали. Заказали бы вам чего-нибудь посытнее.
— Ничего, мы несильно голодны, — покосившись на Маринку, ответила я.
— В таком случае вопрос на засыпку: чем желаете заняться? Может, куда-то хочется пойти? — действительно озадачил нас Кирилл.
Я устало вздохнула, совершенно не желая покидать это тихое и уютное кафе. К тому же, в отличие от некоторых, путешествий за сегодняшний день мне уже хватило, и я совсем не прочь была просто расслабиться.
— Мы бы не отказались сходить в кино, — как всегда, сама за всех все решила Маринка.
— Для кино еще пока рановато, — взглянув на часы, улыбнулся ей Кирилл.
— Ах да, там же все с девяти начинается, — сообразила и сама Маринка. — Тогда давайте побудем это время здесь. Музыка отличная, можно и потанцевать. Ты как, Оля?
— Я за, — торопливо согласилась я, боясь, как бы Широкова не придумала что-нибудь еще.
— Значит решено, остаемся пока тут. — Николай подлил Маринке еще соку, который так же был на нашем столе и, склонившись ближе, принялся что-то шептать ей на ухо.
Кирилл посмотрел на них и улыбнулся. Потом подвинулся ко мне и негромко спросил:
— А кем вы работаете, Оля? В первый раз я как-то позабыл об этом спросить.
— Официально я владелец и главный редактор газеты «Свидетель», — ответила ему я.
— А неофициально? — тут же последовал его вопрос.
— А неофициально… помимо написания статей, занимаюсь вместе со своими коллегами поиском преступников и распутыванием загадочных преступлений.
— Так вы занимаетесь детективной деятельностью? — в голосе Кирилла слышалась насмешка. — Но это же мужская работа?
— Ничуть, — не согласилась я. — Эта работа для тех, кто умеет правильно анализировать происходящее и соответствующим образом мыслить.
Кирилл снова усмехнулся. Я поняла, что он не верит в меня, как и вообще в то, что какая-то женщина, пусть и с целой командой, способна распутать настоящее преступление. Невольно я даже пожалела о том, что рассказала про это. Тем временем что-то уже придумавшая парочка в составе Широковой и Суркова куда-то намылилась и, сказав нам, что они ненадолго, торопливо ретировалась. Мы остались одни.
— Ты, видимо, обожаешь сериал про мисс Марпл, — предположил Кирилл спустя пару минут.
— Скорее нахожу в нем много полезного для себя и своей работы, — честно ответила я. — К тому же я считаю, что женщины более внимательно относятся к различного рода деталям и мелочам и именно они помогают ей распутать то дело, которое не всегда могут довести до логического завершения мужчины.
— Оля, ты же умная женщина, — слегка приобнял меня рукой Аникин. — Неужели ты сама веришь в то, что говоришь?
Я обиженно сдвинула брови.
— Ну ладно, я поверю в то, что тебе удалось найти нескольких мелких преступников без помощи милиции. Но это же еще не повод зазнаваться и думать, что…
Я резко встала со стула, намереваясь вообще уйти. Мне не нравилось, что меня не воспринимают всерьез, как человека, способного сделать то, что большинству не по силам. Ну да, я женщина, но это же вовсе не преступление, это не кара божья и не какая-то там порча. Напротив, это более тонкое творение, более восприимчивая душа.
— Прости, — торопливо встав и коснувшись моего плеча, тихо произнес Кирилл. — Я не хотел тебя обидеть. Если хочешь, мы больше не будем возвращаться к этой теме.
— Пожалуй, не хочу, — согласилась с этим предложением я. Затем повернулась лицом к нему и добавила: — Давай лучше поищем нашу сладкую парочку.
— А стоит ли? — загадочно улыбаясь, переспросил Кирилл. — По-моему, им и без нас неплохо живется. И потом, мне лично без них намного спокойнее и… — он ногой отодвинул стул, прильнул ко мне и нежно обнял за талию. Я поняла, что сейчас последует поцелуй, и почему-то торопливо отшатнулась.
— Ты меня боишься? — удивился он.
— Нет.
— Тогда почему ведешь себя, как дикарка? Или, может, я тебе не нравлюсь?
— Нравишься, но…
— Никаких но, — приложил палец к моим губам Кирилл. — Если тебе со мной хорошо, то почему бы не продлить это состояние. Давай потанцуем, — предложил он.
Я кивнула, и мы прошли в центр зала. Его руки мягко легли мне на талию, я поместила свои ладони на его широкие плечи и мы стали раскачиваться в медленном танце. Постепенно Кирилл стал прижимать меня к себе все ближе и ближе, так что я даже стала чувствовать его тяжелое дыхание. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от зачастивших в сознании неприятных мыслей, я спросила:
— О чем ты сейчас думаешь?
— Думаю, что ты очень красивая, — глядя мне в глаза, ответил Кирилл. — Очень.
Я улыбнулась уголком губ и напрямик спросила:
— Мечтаешь со мной переспать?
Кирилл не отвел глаз, хотя я ожидала, что моя прямолинейность его немного смутит и остудит, сразу расставив все точки над «и». Но нет, он только еще сильнее прижал меня к себе и прошептал в самое ухо:
— Об этом наверняка мечтают все мужчины, которым ты встречалась на пути. Не стану отрицать, я тоже не железный. Но мне ты нравишься еще и просто как человек, с которым можно поговорить по душам… Я вообще, кажется, нашел в тебе свою вторую половину, Оля. По крайней мере, я так чувствую. А ты? — он посмотрел мне прямо в глаза, от чего у меня тут же засосало под ложечкой, как когда-то, в студенческие годы, когда я в прямом смысле слова играла с мужчинами, как кошка с мышью.
Я с трудом сглотнула скопившуюся слюну, но ничего не сказала. А Аникин продолжил:
— Ты необыкновенная. Не такая, как другие. Я очень благодарен твоей несносной подружке, что она познакомила нас. Она подарила мне счастье, она подарила мне тебя. Оля, я… я, кажется, влюблен.
— Влюблен или все же кажется? — с трудом выдавила из себя я.
— Влюблен, — притянул меня к себе он. — Я сгораю от страсти, от переполняющих меня чувств. Я…
— Ты просто перегрелся на солнце. Вон оно сегодня какое было, — решила обернуть я все в шутку.
Меня вообще напрягали все эти беседы о любви, в которую я пока еще почему-то не особенно верила. Я могла признать физическое тяготение друг к другу, но любовь, да еще и спустя пару дней, — нет, это явное преувеличение. И почему только мужчины так стремятся разыграть нас? Мне было бы куда приятнее, если бы он честно сказал, что хочет со мной переспать без всех этих лишних прелюдий. Так, по крайней мере, все было бы сразу ясно, и никаких тебе обязательств, никакого спроса. Может быть, я бы даже согласилась.
— Ты не веришь мне? — обиженно надулся Кирилл.
— Увы, — повела плечами я. — Принцев в нашем мире не существует, и не стоит их из себя разыгрывать. Сегодня другое время.
— А если бы я сделал тебе предложение? — не отступал Кирилл.
— Я бы отказала, — не задумываясь, ответила я.
— Но почему? Я же совершенно искренен, — Аникин удивленно посмотрел мне в лицо.
— Я не привыкла верить словам, — развела руками я и тут же, но уже с усмешкой, добавила: — Видимо, это все от просмотра сериала про мисс Марпл.
Кирилл ничего не ответил, но как-то слегка сразу замкнулся в себе, даже задумался. К тому же, он сразу перевел наш разговор на другую, совершенно нейтральную тему и тянул его до тех самых пор, пока не вернулись Маринка с Николаем и мы вновь не сели за стол. Маринка вновь с сияющей улыбкой на устах, что указывало на то, что она чувствует себя замечательно, напомнила нам про кино. Но я сразу пресекла самый вероятный ответ мужчин, сказав:
— Не думаю, что стоит туда идти. И ты, и я, мы очень устали. Да и ребятам наверняка тоже хочется немного отдохнуть. Давайте лучше отложим это мероприятие до завтра.
— Что ж, девушки, как пожелаете, — не стал спорить с нами Кирилл, а Николай только лишь согласно закивал.
Маринку же мои слова явно не устроили, и она вознамерилась было что-то сказать, но я торопливо ущипнула ее за ногу и смерила строгим взглядом. Губки моей подруженьки тотчас свернулись в обиженный бантик, но, по крайней мере, ничего не выдали.
Просидев в кафе еще несколько минут, мы стали собираться домой. Ребята помогли нам облачиться в куртки и, как и полагается услужливым кавалерам, проводили до моего подъезда. Когда мы наконец распрощались и наши новые знакомые покинули площадку у двери в мою квартиру, Маринка легонько ткнула меня локтем в бок и спросила:
— Ты зачем обидела парня?
— Я его не обижала, — открывая дверь, ответила ей я.
— Ну да, не обижала. Он тебе признание в любви сделал, а в ответ…
— А ты откуда об этом знаешь? — удивленно переспросила я. — Он что, сказал?
— Да нет, он-то не скажет. Но я же и сама не слепая.
— Ну да, — усмехнулась я недоверчиво, и только тогда Маринка честно призналась:
— Он сказал Кольке. Просил у него совета.
— А, ну тогда все ясно, — равнодушно протянула я и прошла в квартиру.
— Ну что тебе ясно, что? — не унималась Широкова. — Тут такая удача, а ты что делаешь? Или слишком много тебе в последнее время мужики предложений руки и сердца делали?
— Немного, но зато более искренне, — падая в кресло, парировала я.
— Ой-ой, надо же, искренне. Много ты понимаешь, — выдала моя помошница. — Нет, Ольга, ты неисправима. Ты безнадежная старая дева.
Я схватила лежащую рядом со мной думочку и запустила ее в эту чересчур разговорчивую особу. Маринка поймала подушку, тяжело вздохнула и тоже села, мечтательно проговорив:
— А вот если бы мне кто предложил такое, я бы сразу согласилась.
— Не раздумывая, — добавила я тише.
* * *
Спала этой ночью я довольно плохо. В голове все время крутились какие-то дурные мысли, которые я даже толком и не запомнила. Снилось что-то с Бабенковой в главной роли. Одним словом, утром меня ожидала головная боль.
С трудом поднявшись с постели, если так вообще можно назвать матрас, лежащий прямо на полу, я не стала пока трогать Маринку, а сразу направилась в кухню, чтобы сделать кофе. Выпив две чашки, немного пришла в норму и сразу почувствовала себя человеком. Пора было будить Широкову и собираться на работу. Не дело начальнице опаздывать. Но Широкова, как и всегда, вставать не желала, ворча себе под нос что-то о том, что я вечно обламываю ей весь кайф.
— Я тебе и еще кое-что пообломаю, если ты сейчас же не встанешь, — пригрозила я ей. — Давай поднимайся, мы и так опаздываем.
— Черт бы побрал эту работу, — перевернулась на спину Маринка. — И кто только слово такое вообще придумал?!
Продолжая ворчать и проклинать всех на свете, Широкова поднялась и поплелась в ванную. Пока она там приводила себя в порядок, я успела одеться и даже позвонила Виктору, попросив, чтобы по пути в редакцию он захватил с собой и нас. В общем, пока Маринка одевалась, пила кофе и красилась, наше такси успело прибыть и начало призывно сигналить под окнами. Вырвав у Широковой из рук лак, которым она взялась покрывать свои ногти, я буквально схватила ее за руку и поволокла вон из квартиры.
Оказавшись на улице, мы загрузились в Викторову машину, и он повез нас в редакцию. По дороге Маринка сообщила мне последнюю новость, которую я еще не знала, так как легла спать раньше нее:
— Сегодня нас с тобой пригласили на вечеринку.
— Интересно, кто же это пригласил? — зевнув, переспросила у нее я.
— Что значит кто? — изумилась Широкова. — Ник и Кирюша, конечно. Коленька мне вчера звонил, — ласково отозвалась она о друге. — Так мы с ним немного и поболтали, пока ты спала.
— А, ну тогда все ясно, — равнодушно протянула я.
— Что ясно? Ты идешь или нет? — снова спросила Маринка.
— Еще не знаю, — ответила я.
— Ну, как хочешь. А Кирилл за тобой в шесть заедет, — предупредила как бы невзначай Маринка.
Остаток пути был свободен от разговоров. Я смогла вспомнить и еще раз проанализировать все, что вчера стало известно, и кое-что даже начало наклевываться, появились некоторые соображения насчет наших дальнейших действий.
Наконец мы добрались до редакции. Виктор сказал, что хочет съездить в мастерскую и забрать мою машину, и я отпустила его и Ромку вместе с ним. Мы же с Маринкой поднялись в редакцию, где за компьютером уже корпел наш трудоголик Кряжимский.
— Как настроение у моих дам? — поприветствовал он нас с Маринкой.
— Пока ничего, — присаживаясь рядом, ответила я. — Планируем совещание.
— Весь во внимании, — сосредоточился тут же Сергей Иванович.
Маринка же устало вздохнула и продолжила свою возню с ногтями, так и не завершенную у меня в квартире. Я же стала пересказывать Кряжимскому все то, что нам удалось узнать вчера. Он слушал меня очень внимательно, иногда перебивая и задавая возникающие вопросы. Когда же я закончила рассказ, Кряжимский вздохнул:
— Да, сложное дельце. Не знаю, что и предложить.
— У меня появилась мысль, — решила поведать я ему о своих размышлениях, — ограбление может являться всего лишь маскировкой основного преступления.
— То есть вы думаете, что женщину сначала убили, а потом обставили все, как ограбление? — уточнил сразу Кряжимский.
— Да, по крайней мере, это вполне логично.
— Ну, допустим, — начал разворачивать мысль дальше Сергей Иванович, — все было именно так. Но что это меняет? Ведь кто-то подставил под это убийство Бабенкову, и не факт еще, что это один и тот же человек. Он и убил, и ограбил, и подставил… Нет, не факт.
— А что если человек как раз все тот же? — предположила я. — Ну, например, он убил женщину ради каких-то своих целей, затем ограбил ее квартиру, но, поняв, что милиция выйдет на него раньше, чем на остальных, решил изготовить липовую улику против соседки, которая, может быть, ему ничего плохого не делала. Ну, просто нужно же было свои беды на кого-то списать. И потом она женщина, значит, ей отмазаться будет сложнее. Как результат этого — дело закроют и он полностью свободен и спокоен.
— Намекаете на то, что не помешало бы наведаться в квартиру, где и произошло убийство? — сообразил Сергей Иванович.
Я кивнула. Маринка покосилась в мою сторону и, боясь, что я сейчас позову ее с собой, торопливо заметила:
— Я не могу ехать, у меня много работы.
— Интересно, это какой же? Накрасить ногти и созвониться со своим ненаглядным? Ну уж нет, сегодня тебе отмазаться не удастся. Собирайся, ты едешь с нами, — приказным тоном выдала я.
Маринка недовольно буркнула что-то в мою сторону, но все же стала складывать в сумочку все свои лаки и помады. Вскоре вернулись Виктор с Ромкой, причем на моей машине. Свою, как мне стало известно, Виктор успел отогнать домой. Теперь мы могли ехать. Быстренько загрузившись в салон отремонтированной «ладушки», мы тронулись в направлении дома Бабенковой.
— К этой малахольной будем, что ли, заходить? — промямлила у меня за спиной Маринка.
— Если ты имеешь в виду Светлану Ивановну, то нет, — понимая, почему Широкова злится, спокойным тоном ответила я. — Она нам без надобности.
— Ну и слава богу, — вздохнула Маринка. — Одной занудой меньше.
Я сделала вид, что не поняла, кого она имеет в виду под второй занудой, списав ее раздражительность на простой недостаток отдыха. Но Маринка не унималась:
— Ну и чего мы туда премся? Может, они и сами не знают, как все произошло сначала — ограбили или же сперва убили ту женщину.
— Может, и не знают, — не стала ни на чем настаивать я. — Но поговорить с пострадавшими все же стоит. Вдруг мы сумеем выяснить что-то важное, и это поможет продвинуться в расследовании чуть дальше. К тому же я считаю, что посетить дом убитой следовало с самого начала. А мы как-то с этим немного помедлили.
Вскоре показался нужный нам дом. Виктор остановил машину и мы все стали из нее выходить. Я первой вошла в подъезд и поднялась на пятый этаж. Подождав остальных, надавила на звонок. Ответа не последовало. Я повторно надавила на кнопку, но и это не помогло.
— Так вам и надо, — позлорадствовала Маринка. — Никогошеньки нет дома.
— Плохо, — вздохнула я. — Других идей на предмет того, что делать и как продвинуться в расследовании, у нас пока нет.
— Остается единственно верное решение, — хитро прищурилась Маринка.
— Отдыхать, — закончил за нее Ромка.
— Вот именно, отдыхать, — поддержала его Широкова.
— Как бы не так, — бросила я им и, гордо вскинув голову, стала спускаться вниз.
Пока спускалась, размышляла, как быть дальше.
«Может, стоит подождать хозяев здесь, у дома? — спрашивала я сама себя. — А что если там никто, кроме этой женщины, не жил? Так нужно это проверить».
Остановившись на крыльце, я увидела сидящую в сторонке на маленьком табурете чистенько одетую старушку и направилась прямо к ней. Вышедшая вслед за мной Широкова крикнула:
— Ну куда тебя опять-то понесло?
Я не обернулась.
Старушка заметила, что я иду именно к ней, и насторожилась, внимательно меня изучая. Я подошла ближе, поздоровалась и сразу спросила:
— Вы из этого дома?
— Да. Живу в нем со своими детьми, — кивнула в ответ женщина.
— А вы многих тут знаете? — снова полюбопытствовала я.
— Не всех, конечно, но некоторых знаю. А вы что, кого-то ищите? — догадалась она.
— Да. Мы хотели узнать: та женщина, с пятого этажа, ну что на днях была убита, она жила одна или с кем-то?
— Ах, вы про Морозову, — назвала умершую по фамилии бабушка и сразу ответила: — С сыном они жили. Ильей его звать. По отчеству Петрович, кажется.
— А мужа у нее разве не было? — поинтересовалась я.
— Был когда-то. Но то ли развелись, то ли еще чего, этого уж я не знаю.
— А может быть, вы еще знаете, где работает сын Морозовой? Ведь он уже наверняка взрослый.
— Да большенький мальчонка, — кивнула старушка. — А где работает и работает ли вообще, нет, не знаю. Как-то не было об этом разговора. Видела только, как нынче выходил куда-то. Может, скоро и вернется.
— Что ж, спасибо, что помогли, — поблагодарила я женщину и сразу направилась к своим.
— Ну что? — спросил у меня Кряжимский, едва я только села в машину.
— Думаю, следует подождать. Женщина говорит, что Морозова, оказывается, такая у нее фамилия, жила с сыном. Утром он куда-то ушел. Но куда, она не знает.
— А если на работу? Так что ж, мы его тут сутки ждать будем? — вздохнула Маринка расстроенно.
— Не думаю. Старушка сказала, что парень большенький, но не большой, а значит, вряд ли работает.
— Так мы ж его в лицо не знаем, — спохватился вдруг Ромка. — Как же поймем: он ли идет.
— А тебе, дорогуша, — опередила меня Широкова, — придется между машиной и его дверью маячить. Или ты еще не понял?
— Ладно. Едем в редакцию, иначе вы тут передеретесь, — приняла я решение, понимая, что и в самом деле наше ожидание может затянуться. — Наведаемся сюда позже.
Виктор завел машину, и мы тронулись в обратный путь.