Признаюсь, самым первым моим порывом… Впрочем, не будем о первом порыве, поскольку вернее было его назвать позывом. Поэтому, выражаясь точнее, моим вторым порывом, после того, как я успешно подавила первый, было стремглав умчаться мимо охранников, растолкав их по дороге, куда глаза глядят.
Потому как смотреть на труп даже не своего будущего супруга не самое приятное занятие на свете, скажу я вам. А уж от мысли, что обвинят скорее всего именно меня, мне и вовсе стало плохо.
Поэтому я понеслась прямо в ту комнату, где, как я поняла, обреталась моя новая подруга.
Побарабанив в дверь, я наконец дождалась сонного ответа, из которого я заключила, что мне тут не особо рады.
— Эльвира, это я, Саша! — прошептала я.
Дверь открылась, и моему взору предстала Эльвира собственной персоной.
— Что случилось? — поинтересовалась она, потягиваясь. — Этот придурок решил посягнуть на твою честь?
— Нет, — пробормотала я едва слышно, поскольку при воспоминании о «придурке» я снова почувствовала приступ тошноты. — Пойдем со мной, а?
Она, наконец-то заметив, что я белее мела, сразу стала серьезной, накинула халат из голубого атласа, и мы тихонько, на цыпочках прошли в кабинет.
Дверь была точно так же приоткрыта, и Филипп лежал все в той же позе, самонадеянно полагая, что он все равно божественно красив.
— Ой, не фига себе! — пробормотала Эльвира, хватая меня за плечо. — И как это у тебя получилось его укокошить?
— Не у меня, — помотала я головой. — Но все равно я боюсь, что все подумают так же, как и ты. Поэтому надо что-то делать.
— Бежать отсюда, — тут же постановила Эльвира. — Чем быстрее, тем лучше. Пока этого «замороженного» не обнаружили.
— Как? — прошептала я. — В дверях охранники. Мое окно зарешечено. И машины у меня нет…
Мне было так страшно за свое будущее, что я почти потеряла всякую способность соображать. Поэтому Эльвире пришлось вытаскивать меня за руку — из нас двоих только у нее все было в порядке с рассудком.
Мы вышли, прикрыв дверь, стараясь не скрипеть половицами, прошли ко мне в комнату. Попугай, словно почувствовав неладное, примолк, настороженно косясь на нас умными глазками.
— Вылезешь через мое, — подумав, решила Эльвира. — И машину возьмешь тоже мою.
— Я водить умею только мотоцикл, — возразила я. — Так что придется мне пешком выбираться.
— Ну да, пешком, — иронически усмехнулась Эльвира. — Пешком тебя уже через пять метров нагонят. Ладно, я сама тебя отвезу. Так что собирайся быстрее. Пока вся братия не очухалась от глубокого и счастливого сна.
— А я готова. Мне брать нечего. Кроме…
Я посмотрела на попугая, который жалобно чирикнул, словно угадав мои мысли. Взяв со стола клетку, я сообщила, что теперь я готова. Потом подумала и, вынув из видео кассету, спрятала ее в карман куртки.
— Конечно, они обвинят тебя в том, что ты кокнула Филиппа, чтобы завладеть попугаем, но это не страшно, — хмыкнула Эльвира. — Вполне смешной мотив. Ладно, у нас времени в обрез. Быстрее…
Она выволокла меня в коридор, оглянулась и так же быстро втащила в свою комнату. Из смежной спальни доносился оглушительный храп.
— Маменька в неведении, — сообщила мне Эльвира. — Проснувшись, узнает, что любимый племянник на том свете. Плача будет, до самых небес! Ладно, нам некогда.
Она бесшумно подняла оконную раму, и мы вылезли в сад.
— Стой тут, — приказала Эльвира. — Нечего тебе там светиться…
Она забрала у меня попугая и решительно двинулась в глубину сада.
Ее машина стояла в гараже, из которого был отдельный выход. Правда, возле гаража торчал охранник, который сразу привстал со своего места, спросив, куда это она направляется. Меня он, слава богу, не заметил.
— К любовнику, — понятно объяснила Эльвира.
— С попугаем? — ухмыльнулся он.
— Ты имеешь что-нибудь против? — осведомилась моя новая подружка. — Будешь возникать — папочке пожалуюсь.
Он сразу, как только признал мою подругу, отодвинулся в сторону и постарался спрятаться в темноту.
Эльвира завела мотор, дала задний ход и быстро открыла дверь. Я тенью юркнула внутрь, Эльвирина машина на полном ходу вылетела из гаража, и очень скоро я смогла вдохнуть своими уставшими от неволи легкими воздух свободы.
— Боже, почему я не встретила тебя вчера? — горестно сказала я. — Дай сигарету. Если, конечно, ты не куришь всякую дамскую дребедень.
— Я курю исключительно «Беломор», — мило улыбнулась она и достала из «бардачка» смятую пачку. — Знаешь, какой кайф! Едешь себе в «Вольво» и дымишь «Беломором»! У лохов глаза на лоб лезут, что в такой машинешке какая-то дуреха вместо «Мальборо» «Беломором» дымит, а мне как приятно!
Машина мчалась по ночному шоссе, унося меня все дальше и дальше от особняка странного человека, которого я даже не успела узнать получше. Знаю, что он любил читать романы и смотреть мультики в перерывах между «трудовыми подвигами» во славу мафии. Еще у него были какие-то извращенные понятия о любви, чересчур, на мой взгляд, далекие от реальности. Но больше я не знала ничего.
Впрочем, я почему-то об этом совсем не жалела. То есть само собой Волкова мне было жалко. Какой-то он все-таки был странный — жестокий и в то же время…
Я не могла подобрать нужного определения. Ах, да — вот. Трогательный.
Он был немножко трогательный в своей наивности!
Но стоило мне вспомнить его взгляд, от которого мороз по коже пробегал, как я эту свою жалость забывала.
Неизвестно, чем бы вся эта история кончилась для меня. И неизвестно, чем она еще для меня закончится!
* * *
Машина ехала по шоссе, и Заманчивое уже было совсем недалеко.
Пенс был углублен в собственные мысли — Сашка не давала ему покоя. Ему даже почудилось, что в «Вольво», мчащемся им навстречу с бешеной скоростью, мелькнул Сашкин профиль, что уж совсем похоже на глюк, поскольку откуда бы у нее вдруг завелись друзья с «Вольво»?
Поэтому он проводил взглядом машину, стремительно исчезающую в темноте шоссе, и вздохнул.
Лариков сосредоточенно смотрел на дорогу, как будто знал, где находится эта самая волковская фазенда.
— Конечно, мы едем поздно, — нарушил тишину Лариков.
Пенс вздрогнул. Ему показалось, что в свете последних событий эти лариковские слова прозвучали немного зловеще.
— Ты что имеешь в виду? — осторожно поинтересовался он.
— Да ничего, — сказал Лариков, недовольно поморщившись. — Просто уже около двенадцати ночи. Если не позднее. И мы застанем хозяев в стадии глубокого сна. Все из-за этого бензина! Сказал бы он, что бензина в машине чуть-чуть, а то промолчал, паразит!
Пенс хотел возразить, что владельца «девятки» они подняли с кровати, и он мало что соображал, так что его винить напрасно не стоит! Но передумал. Ларчик нервничал точно так же, как и он.
— Еще бы найти волковскую дачу, а то можно до утра прокататься…
— Тебе же объяснил Поздяков. На холме. Высокая. Стилизованная под старинный замок.
— Вот у владельца, похоже, крыша и не на месте, — проворчал Лариков. — Совсем он в своем замке додумался невесть до чего.
— Может быть, Сашка и не у него? — робко предположил Пенс. — Ума не приложу, зачем она ему все-таки нужна!
— Потом объясню, когда повзрослеешь, — пробурчал Лариков, прибавляя газу, потому что волковский дом уже показался вдали.
* * *
От крепких «беломорин» у меня начало саднить горло, и я закашлялась.
— Послушай, — сказала я, с трудом прорываясь сквозь приступы сотрясающего меня кашля, — а ведь, наверное, зря мы оттуда сдернули. Теперь все точно уверятся, что это я прихлопнула Филиппа!
— Ну, ты даешь! — округлила глаза Эльвира. — Ты что, совсем идиотка? Наоборот! Очень даже хорошо, что нас там не будет в момент их озарения!
— Конечно, — кисло улыбнулась я. Сейчас мне было уже совсем не так весело, как в начале пути. — Только вот с милицией-то придется иметь дело. И как я докажу, что непричастна к этому убиению?
— Я подтвержу твое алиби, — сообщила Эльвира, безмятежно улыбаясь. — Что, в принципе, не будет ложью. Поскольку в тот момент, когда с Филиппом по-свойски разбирались, мы с тобой по-свойски жрали джин.
— Ну а потом? Когда ты ушла?
— Ага, — ухмыльнулась Эльвира. — А вот мы вместе и ушли. Продолжать уже у моего «любовника». Потому что та тусовка нам порядочно надоела! Вообще-то, моя радость, я бы на твоем месте больше милиции боялась ту компанию. Потому что родная ментура тебе орденскую планку за Филиппино убийство повесит и падет перед тобой на колени со слезами умиленной благодарности… Так что лучше уж рядом с милицией и подальше от наших «дружбанов» держаться, ей-богу! К тому же, если разобраться, они и меня смело могут подозревать в неблаговидном поступке. Мало ли что мне там в пьяную голову пришло. Может, пошла в туалет, а Филипп там долго сидел. Я озлобилась от ожидания и его пришибла. Так что на меня они тоже могут «мулек» навешать.
— Тем более, — упрямо мотнула я головой. — Надо было остаться и во всем разобраться. Я же все-таки сыщица…
— Ты не сыщица, ты полная дуреха, — меланхолично ответствовала Эльвира. — Потому что ты не успела бы во всем разобраться. С тобой разобрались бы быстрее! Так же, как с Филиппом нашим несчастным. Всадили бы тебе пульку промеж глаз, и все твои «разборки» закончились бы!
Мы немного помолчали. Я обдумывала весь ужас своего положения. Прямо как по Вийону: «Всю Францию, весь мир пройди, во все глаза гляди — одна погоня позади, да гибель впереди!»
Мысли эти на мое сознание действовали совсем не умиротворяюще, а наоборот. Услужливое воображение не замедлило нарисовать мне картины моей страшной смерти.
— Все-таки интересно, если мы с тобой его не убивали, то кто же тогда? — поспешила я отогнать от себя мрачные мысли.
— Да масса народа была в этом заинтересована, — пожала плечами Эльвира. — Если подсчитать, сколько людей вожделели Филипповой кончины, пальцев не хватит ни на руках, ни на ногах…
— Боже ты мой! И за такого человека я чуть не вышла замуж? — ужаснулась я.
— Ну, не зря же говорят, что сначала надо получше рассмотреть жениха, — рассмеялась Эльвира. — Ведь я тоже могла выйти за него замуж. Так что мы с тобой вроде как подруги по несчастью!
Вдали засверкал огоньками Тарасов.
— Приехали, — с облегчением выдохнула Эльвира. — Уф! Если честно, я до последнего не верила, что у нас получится так клево сбежать, оставив эту компанию с носом!
* * *
Лариков с Пенсом как раз подошли к воротам, и Пенс уже поднял руку, дабы постучаться, как и подобает вежливому молодому человеку, как Ларчик быстрым движением втянул его в темноту кустов, прижав палец к губам.
— Что случилось? — сделал неуклюжую попытку вырваться из его железных объятий Пенс. — Ты передумал?
— Молчи, — прошипел Лариков.
Из дома доносились женские вопли. То есть тот хриплый бас, который выводил жалобные рулады, назвать женским можно было с большой натяжкой.
— Черт побери, что там у них происходит?
Лариков прислушался.
— Украла мою Эльвирочку! Украла вместе с машиной, с попугаем! А Филипп! О, господи, да сделайте же что-нибудь, не мне же это делать-то, слабой женщине!
Судя по ее тембру, слабой она не была, но ее крики казались Ларикову очень содержательными. Особенно когда в очередном вопле было поведано о «рыжей змее, которую Филипп пригрел на своей груди». В том, что рыжая змея и есть Сашка, видимо, отомстившая всей честной братии, собравшейся под этим кровом, и укравшая какую-то Эльвирочку вместе с попугаем, Лариков не сомневался.
— А ежели так, то ее там уже нет, — рассудил он. Конечно, ему было очень интересно посмотреть на происходящее в поместье господина Волкова, но здравый смысл сразу подсказал, что лучше вернуться домой. Лариков не сомневался, что другие места для сокрытия украденных Эльвирочки и попугая Сашка вряд ли подберет.
Поэтому он, едва дыша, вылез из кустов и, дав знак Пенсу следовать за ним, направился к машине. Вслед ему несся мощный голос дамы и почти неслышный голос охранника, подтверждающие его мысли.
— Да Эльвира одна уехала, — оправдывался тот. — А рыжая ведьма не выходила!
— Куда же она тогда делась? — заорала женщина во всю мощь своих легких. — В доме-то ее нет! Украла все, что могла, и удрала!
«Интересно, зачем Сашке понадобились Эльвирочка с попугаем? — подумал Лариков. — Ну, Эльвирочка-то ладно, может, Сашка надеется получить за нее приличный выкуп. А вот попугай-то ей зачем?»
Обремененный такими сложными размышлениями, Лариков сел за руль и, дождавшись, когда недовольный Пенс усядется рядом, сказал:
— Не ворчи. Ее здесь нет, сам слышал. Так что сначала надо проверить, не направилась ли она прямиком домой вместе с приобретенными ценностями в виде Эльвирочки и попугая.
* * *
Моя душа, разом забыв все невзгоды, пела от радости, когда я поднималась по родной заплеванной лестнице и читала на стенах надписи относительно чувств некоего Витали к девушке Маше.
Эльвира моей радости не разделяла. Угрюмо ворча себе под нос, она поднималась за мной, не прекращая возмущаться моим решением поселиться прямо под звездным небом.
— Ты верхний этаж выбирала, чтобы удобнее было дождаться прилета НЛО? — вопрошала она, с трудом переводя дыхание.
Мы остановились перед моей дверью. Эльвира присвистнула.
— Ни фига себе, — откомментировала она, озираясь. — У всех на площадке железные заслонки, а у тебя — деревянная… Что, совсем не нажила сокровищ?
— Я сама сокровище, — улыбнулась я, отпирая дверь, еще не почувствовав зловещего смысла этой фразы. — Воровать могут только меня. Или маму. Но ее надо тащить вместе с телевизором, поэтому обычно останавливаются на моей кандидатуре.
За окном царила непроглядная ночь, но на кухне горел свет.
— Мама? — удивленно спросила я. — Ты не спишь?
Она стояла на пороге кухни и смотрела на меня такими глазами, как будто я за время отсутствия успела превратиться в привидение.
— Саша? — пробормотала мама. — Господи, я уже не верила, что ты вернешься…