– Сынок, прошу тебя, приглядывай за сестричкой. Она, конечно, ангел, но, сам знаешь, порой бывает сущим чертенком. Это она от мамы Кейн унаследовала. За ней тоже невозможно уследить.

В трубке послышался прелестный смех, пощекотавший Эмме ухо.

– Когда вы нас заберете? Тут, конечно, здорово, но мне очень не хватает вас, – проговорил Хэйден.

– Я не знаю, какие у Кейн планы, но думаю, что скоро. Мы тоже по тебе очень скучаем, – это было правдой. За те три недели, что они провели наедине, рассеялись последние сомнения, и Эмма только удивлялась, как окрепла их связь. – Все ведь в порядке, Хэйден?

– Да, мамуля, все отлично. Перестань волноваться. Просто я не хочу, чтобы вы о нас забыли.

Еще пару месяцев назад Эмма расплакалась бы после этой фразы, но сейчас слышала в голосе сына озорство.

– Кэйси, как известно, непредсказуемые. Но «забывчивые» – это точно не про них, – отозвалась она. – Будь умницей, и до скорого. Я тебя люблю, мальчик мой.

– Я тебя тоже, мамуля.

И все же Эмму потрясала глубина вновь установившихся отношений. Едва сдерживая слезы, она передала трубку Кейн, хотя громкая связь оставалась включенной.

– Как у нас там дела, парень?

– Могу поспорить, что доить корову у меня уже получается куда лучше, чем у тебя.

Кейн рассмеялась, услышав это вместо приветствия.

– В этом пари я бы тоже ставила на тебя.

– Сегодня будет особенная ночь, да? – спросил Хэйден.

– Это уж точно. Когда вернешься, обязательно покажу тебе наш бар. А сегодня попрошу кого-нибудь из наших ребят сделать фотографии нашего открытия.

– Да, жаль, что мне еще нет восемнадцати, – рассмеялся он, пресекая любые советы Кейн. – Знаю, знаю насчет «не торопись».

– Вот именно. И давай заключим с тобой одну сделку? Когда тебе стукнет двадцать один, мы откроем новый клуб, будешь ходить туда со своей девушкой.

Услышав это, Эмма рассмеялась, а Кейн поцеловала ее в лоб.

– Забыл спросить. Как мамуле твой сюрприз?

– А он знал, что ты назвала клуб в мою честь? – удивленная, Эмма заглянула в глаза Кейн.

– Я могла по-тихому все устроить еще неделю назад, скажем, пока ты была в душе. Но Хэйден согласился, что это хорошая идея. Что, думаешь, ты одна делаешь тайные звонки среди бела дня? – Кейн изо всех сил старалась оставаться самой невозмутимостью, сохраняя невинный вид. Невзирая на то, что сын на другом конце провода заливался звонким хохотом. – Поцелуй за меня свою сестричку и скажи Муку, чтобы смотрел в оба.

– А ты сама?

– И я буду смотреть в оба, парень. Люблю тебя. И до скорого.

Мальчик тепло попрощался, и трубку взяла Мэдди.

– Ох, Эмма, парень вырастет сердцеедом.

– Хочешь сказать, не оба они, а только Хэйден? – забрав трубку, Эмма села в кресло и выключила громкую связь, чтобы Кейн могла спокойно ответить на звонок по сотовому. Она смотрела, как Кейн схватила карандаш и начала что-то быстро записывать на первом попавшемся листке. – Как справляешься со всей нашей оравой, Мэдди?

– С детьми мы отлично ладим. Вот только мне постоянно приходится напоминать себе, что люди, которых Кейн тут оставила, – не для работы в поле. Призвание Мука, конечно, – носить пистолет, но он чудесно общается с детьми, помогает Джерри, как может. Ой, погоди минутку, там что-то происходит.

– Что-то не так? – Кейн прекратила разговор и обеспокоено посмотрела на Эмму.

– Ох, это просто кто-то приехал, но я пока не знаю, кто, – Мэдди вздохнула. – Это твой отец.

– Мэдди, что происходит? Ты обычно не затаиваешь дыхание, услышав, как кто-то подъезжает к дому.

– Я не хотела давать тебе повода для переживаний, но должна сказать, к нам стала часто заглядывать твоя мать. Она расспрашивала о тебе. Я не говорила, что дети здесь, поэтому иногда приходится выкручиваться.

– Как думаешь, и откуда вдруг такой интерес?

– Понятия не имею. Просто заканчивайте спокойно все, что вам нужно, а заботу обо всем прочем предоставьте нам с Джерри. Дети будут вас ждать в том же виде, в котором вы их оставили.

– Я так скучаю по ним и по тебе, Мэдди. Если тебе что-то понадобится, звони.

– Ты знаешь, что, в первую очередь я позвоню тебе и Кейн.

– Проблемы? – спросила Кейн.

Взгляд Эммы замер в пространстве, какое-то мгновение она сидела, уставившись в пустоту.

– У нас проблемы? – повторила Кейн.

– Не думаю, – и Эмма рассказала, что услышала от Мэдди.

– Она знает, откуда взялся этот интерес? – Кейн сняла рубашку и повесила на спинку кресла возле шкафа. Когда Эмма подняла взгляд, на Кейн уже было только белье.

– Уж не знаю, что у нее за интерес вдруг возник, но могу тебе сказать, какой у меня сейчас… главный интерес…

Для человека, в которого только недавно стреляли, Кейн выглядела просто сногсшибательно.

– И какой же, девочка моя?

От глубокого грудного смеха Кейн, у Эммы побежали по спине мурашки.

– Во-первых, я хочу совершить что-то совершенно безумное, – воскликнула она и встала, повернувшись спиной к Кейн. Та расстегнула молнию на платье Эммы, мучительно медленно. Дорогая материя заструилась к полу. Эмма замерла, позволяя любимой насладиться открывшимся видом. – Во-вторых, я хочу сделать так, чтобы ты стонала от этого безумства.

– И как же ты, скажи-ка, пожалуйста, намерена это сделать?

Дальше слова Эмме не понадобились: сорвав с Кейн ее простые белые боксеры, она усадила любимую в кресло, и, опустившись перед ней на колени, расстегнула бюстгальтер. Кейн не могла оторвать взгляд от любимых плеч и груди, когда Эмма по одной спустила бретельки, медленно обнажаясь. Ее неуверенность, сковывавшая поначалу, теперь исчезла без следа, и Эмма с упоением наблюдала, как в глазах Кейн зажегся огонь.

– Ну, как тебе? Это последний подарок Кэвина.

– Очень красиво. Но без него будет лучше, – хрипло ответила Кейн. – Я хочу тебя всю.

Эмма медленно сняла черные трусики и отшвырнула их в сторону, оставаясь обнаженной. Ей хотелось разжечь желание Кейн еще сильнее. Сладостная пульсация тела усилилась и стала почти болезненной, когда Эмма провела рукой по соскам Кейн, которые стали твердыми от одного только вида обнаженного тела любимой. И так легко в этот момент было поддаться страсти и стремительно вознестись к запредельным вершинам, куда могла завести ее только Кейн. Но сейчас Эмме хотелось не в один миг потерять над собой контроль и улететь так высоко, как только можно, ей хотелось насладиться томлением, почувствовать сладостную медлительность движений. Она собиралась дать Кейн все наслаждения, которых та заслуживала, и заставить их длиться как можно дольше. Бесконечно долго.

Эмма схватила Кейн за запястья и прижала их к подлокотникам, пока та не успела нарушить ее планы, вжать в пол педаль газа, превысить скорость и полностью отдаться чувству полета.

– Прежде, чем мы начнем, запомни кое-что важное. Одно слово, – Эмма села на пол, глядя на Кейн снизу вверх глазами, полными желания.

– Какое?

– Терпение, любовь моя, – и Эмма отпустила руки Кейн, зная, что они останутся там, где она приказала им быть. – Я хочу тебя. И я хочу, чтобы наша любовь длилась так долго, насколько хватит сил. – Эмма подалась вперед и едва ощутимо прикусила возбужденный сосок Кейн. И пристально на нее посмотрела: – Ты ведь дашь мне это?

– Все, что хочешь, – Кейн развела колени.

– Я люблю тебя, – руки Эммы заскользили по телу Кейн, лаская ее плечи, грудь, очерчивая контуры талии и спускаясь все ниже и ниже. Кейн крепко сжала подлокотники, когда руки Эммы коснулись ее бедер. – Расслабься, милая.

– Она мне говорит: «расслабься»… Хорошая девочка, – как бы там ни было, Кейн сделала, как ей сказали, и опустилась на мягкую кожаную спинку кресла.

Глядя в глаза любимой, Эмма раскрыла нежные внешние губки Кейн и наклонила голову, приникая к ним губами, легко касаясь кончиком языка, точно перышком, напряженного клитора.

– Ты дразнишь меня, дорогая. Ты убиваешь меня, – и хотя Кейн уже давно была на пределе, она не убирала руки с подлокотников. Она играла по правилам. И Эмма не меняла тактику. Но она застонала, когда Кейн ослушалась и вплела пальцы в волосы Эммы. Легкие прикосновения Эммы стали требовательнее и жестче, она принялась целовать Кейн с жаром, но вдруг замерла, оставляя Кейн в миге от настоящего экстаза.

– Девочка моя, не время останавливаться, – голос Кейн был сдавленным, точно ей не хватало воздуха.

Эмма сжала горячий клитор двумя пальцами.

– Скажи, что ты хочешь, – с вызовом спросила Эмма, сжимая пальцы еще сильнее. Бедра Кейн двигались, отвечая на каждое движение Эммы. Обе они таяли от наслаждения, чувствуя такое потрясающее единство. – Скажи, иначе я прекращу.

– Я хочу, чтобы ты любила меня вечно, – бедра Кейн снова подались вверх. – Я хочу, чтобы до самой моей смерти в моей постели была только ты.

Теперь Эмма и в мыслях не держала останавливаться. Прикосновения ее губ были именно такими, как мечтала ее любимая. Кейн снова запустила руки в волосы Эммы, и ее пальцы задрожали от напряжения. Кейн выдохнула имя своей любимой, приводя Эмму в восторг от осознания того, какой властью она обладала над этой сильной женщиной.

Кейн, однако, быстро пришла в себя, и, не успела Эмма опомниться, как уже лежала на спине. Пальцы Кейн медленно скользнули внутрь. Стоны Эммы тонули в поцелуе, который Кейн не собиралась обрывать. Она была так нежна, в каждом движении ее было столько тепла и любви, что у Эммы все запылало в груди, и, точно от накатившего жара, полились слезы. Она прижалась к Кейн, мучимая желанным напряжением. Все внутри сжималось частыми сокращениями. Оргазм прокатился по ее телу, точно огромная карибская волна, Эмма выгнула спину, разрывая поцелуй.

– Я так тебя люблю, – прошептала Эмма, блаженно улыбаясь, и прижала ладони к пылающим щекам Кейн.

– И я тебя люблю, девочка моя. И, если я что-то делала не так, я готова повторить.

– Милая, если ты хочешь, чтобы я сегодня вообще вышла из дома, то сделала все абсолютно верно.

– Не искушай меня, – Кейн погладила Эмму по щеке. – Невозможно быть более желанной.

Из глаз Эммы полились слезы. И снова дверь в сердце Кейн была заперта. Но на этот раз Эмма оказалась внутри, и никто не смел тронуть ее.

***

Они приняли душ вместе и стали собираться на открытие клуба. Кейн все время была с Эммой – наблюдала, как та красилась и причесывалась, одетая только в нижнее белье. Видя ее полуобнаженной, Кейн невольно окуналась в воспоминания о том времени, когда Эмма носила Хэйдена. Кейн с нетерпением ждала момента, когда смогла бы снова увидеть Эмму в положении. В тот момент Кейн чувствовала себя капризным ребенком, которому не терпелось получить в подарок новенький блестящий велосипед мечты, но прежде нужно было доесть обед, как того требовали родители. От велосипеда ее отделяло только то, что Большой Джино еще был в живых.

– Милая, ты в порядке?

Кейн подняла взгляд. Эмма стояла перед ней с галстуком в руках.

– Прости, ты что-то сказала? Я, похоже, замечталась.

– Твои мечты могут быть о чем угодно, лишь бы и для меня тоже нашлось в них немного места.

– Они только о тебе, девочка моя, – одевшись, Кейн встала, чтобы помочь Эмме собраться. Прежде, чем направиться в клуб, они должны были явиться на ужин.

– Спасибо за эти слова, но сейчас мне нужно сосредоточиться на том, что нам сегодня предстоит, – Эмма, одетая в новое платье, повернулась к Кейн, чтобы та застегнула молнию. – Друзья все еще нас поджидают?

Прежде, чем ответить, Кейн подошла к окну. Выйдя на балкон, она увидела две машины с системами слежения ФБР. Наблюдая за ними, она улыбалась и курила сигару. Достав мобильный, Кейн подмигнула Эмме. Кейн знала, что следопыты из бюро практически всегда оставляли такие очевидные звонки без внимания, уже успев убедиться в том, что Кейн не настолько глупа, чтобы по легко прослушиваемой линии обсуждать что-либо важное.

– Лу, дай нам еще минут двадцать, потом подгони машину.

– Вы под присмотром. Идете через заднюю дверь?

Не успела Кейн ответить, как вмешалась Эмма:

– Когда вы женаты на такой женщине, как Эмма Кэйси, вам всегда приходится провожать даму через парадную дверь.

– Лучше и не скажешь, босс.

Камера записала объятия и последовавший за ними поцелуй.

– Думаешь, они собрались на ужин к Карлотти? – спросила Клэр.

– Быть такого не может, чтобы они не явились туда, – отозвалась Шелби.

***

Позади остались несколько недель бездействия и тишины, но теперь должен был открыться клуб «У Эммы», а это значило гораздо больше, чем просто появление в городе нового места, где можно потанцевать. У ресторана Карлотти постоянно дежурили грузовички, а «жучок» на аппарате в кабинете администрации передал разговор менеджера ресторана и его босса.

Винсент велел организовать роскошный юбилейный банкет в отдельном, закрытом зале. Поначалу агенты, наблюдавшие за Карлотти, не придали этому особенного значения. Но потом команда, следившая за Рэймоном Джэтибоном, доложила о прибытии двух важных персон в аэропорт Лэйкфонт. Близнецы Ремингтон и Мано прибыли на собственном самолете, багажа у них практически не было.

– Наши таборы, похоже, пригнали свои телеги в круг. Кажется, сегодня они все вместе соберутся в частном банкетном зале для обсуждения своих проблем, – Шелби, ее команда, и еще множество агентов, работавших в Новом Орлеане, окружили ресторан Винсента, надеясь уловить хотя бы какие-то фрагменты разговора. – Не достает только Джованни и его парней, но это совсем другая история, которой я, может быть, займусь сегодня.

Клэр кивнула и поменяла некоторые настройки оборудования, чтобы улучшить прием.

– Этого Винни, который сын Винсента, я знаю по одному из прошлых заданий. А кто такие Джэтибоны?

– В городе этот клан знают как «Змеиные глаза». Близнецы – новое поколение в целой семье-империи. Дочь Реми сменит отца в роли главы клана, сын Мано ведет их дела в Лас-Вегасе. Реми мне во многом напоминает Кейн, по крайней мере, она тоже ведет себя так, будто у нее КПП на входе в спальню. И она, как и наша хорошая знакомая, тоже не промах по части красивых женщин. А старик, Рэймон, в бизнесе мало отличается от Винсента. Целится сам, но палят, его молодые стволы, – Шелби подперла рукой подбородок, рассеянно его почесав: она пыталась вспомнить, что еще было в досье, которое ей дали прочесть, когда стало известно о прибытии близнецов.

– Насколько мне известно, часть дел каждой семьи вполне легальны.

– Да, но нас интересуют их незаконные дела, согласись, – проговорила Шелби. Она пару раз щелкнула затвором, когда к ресторану подходили супруги Кэйси. – Все они расчетливы. И Далтон, и Винсент, и Рэймон вырастили прекрасную смену. У каждого высшее образование. У Реми, к примеру, – в области права.

– И как же нам с ними разделаться?

– Мой отец обожает строить модели кораблей, – проговорила Шелби.

Клэр рассмеялась:

– Какое это имеет отношение ко всему?

– Он учил меня, что, как бы не был хорош корабль, у него есть слабые места. В основном, это что-то незначительное, – Шелби переключила все внимание на Клэр: они могли не опасаться, что пропустят что-то важное: Кейн вряд ли допустила бы, чтобы агенты услышали нечто большее, чем пара фраз на ушко Эмме, неразличимым нежным шепотом. – Достаточно найти один изъян, чтобы потопить судно. Понимаешь, эти люди умны, но никто не безупречен. Наша задача – найти их ахиллесову пяту.