Сосуды тайн. Туалеты и урны в культурах народов мира

Алимов И. А.

Липков А. И.

Сильнов А. А.

Мещеряков А. Н.

Ланьков А. Н.

Краснодембская Н. Г.

Хисматулин А. А.

Дивов О. И.

Современная этнографическая наука достигла успехов в самых разных областях. Труды учёных, посвящённые этногенезу, этнографической истории, обычаям и обрядам, фольклору, материальной культуре и быту разных народов мира, заполняют в библиотеке не один шкаф. Всякий интересующийся может составить довольно ясное представление о самых разных сторонах повседневной жизни практически любого народа. И только одна тема традиционно обходится в науке стыдливым молчанием — это отхожие места, правила их использования и связанный с этим комплекс поведенческих норм (в том числе часто религиозного характера), а также способы утилизации прочих отходов жизнедеятельности (мусора различного характера).

Между тем трудно не признать, что туалеты и мусор занимают существенное место в любой культуре: посещение туалета (в самом широком смысле этого слова) так же естественно, как своевременный приём пищи (что очевидно хотя бы потому, что первое есть логичное следствие второго), а дистанцирование от отходов входит в повседневную жизнь любого этноса наряду с обрядом инициации. Однако в научной и даже в научно-популярной литературе столь занимательному предмету посвящено до обидного мало исследований.

Настоящая книга предназначена не только и не столько специалистам (есть ли специалисты в науке «туалетоведение»?), но всем интересующимся, а также может быть использована как пособие по туалетному этикету, принятому в странах Востока.

 

Художник А. В. Сильнов

 

Часть I

Нужный вопрос

 

 

Вместо предисловия

И. А. Алимов

Современная этнографическая наука достигла многого в самых разных областях. Труды ученых, посвященные этногенезу, этнографической истории, обычаям и обрядам, фольклору, материальной культуре и быту разных народов мира, заполняют не один шкаф в библиотеке. Всякий интересующийся может составить довольно устойчивое представление о самых разных сторонах повседневной жизни практически любого народа. И только одна тема традиционно обходится в науке (да и в обществе в целом) несколько стыдливым молчанием — это отхожие места, традиционные правила их использования и связанный с этим комплекс поведенческих норм (в том числе часто религиозного характера), а также способы утилизации прочих отходов жизнедеятельности (мусора различного характера).

Упорное нежелание общества познавать себя во всех своих проявлениях приводит лишь к точечному, избранному и часто определяемому исключительно коммерческими интересами освещению вопросов, касающихся очищения от продуктов жизнедеятельности. На сегодняшний день благодаря массированной рекламе все от мала до велика знают как приблизительно использовать тампоны «Tampax» или прокладки «Carefree». Но мало кто знает, как справляет свою нужду, например, чукча, находящийся в пути и страдающий несварением желудка при морозе, скажем, в 45° ниже нуля и при сильном ветре. Задача нетривиальная, но чукча как-то с ней справляется. Как? Также мало кто знает, как аналогичную задачу решает абориген Австралии. Возможно, лишь после того как он исполнит особый, предназначенный лишь для этих целей танец. А может быть, процесс проходит в прекрасном первозданном простодушии.

Между тем трудно не признать, что туалеты и мусор занимают существенное место в любой культуре: посещение туалета (в самом широком смысле этого слова) так же естественно, как своевременный приём пищи (что очевидно хотя бы потому, что первое есть логичное следствие второго), а правильное, обусловленное национальными особенностями дистанцирование от отходов входит в повседневную жизнь любого этноса наряду с обрядом инициации; «своевременное опорожнение кишечника — краеугольный камень интеллектуальной и духовной жизни», — справедливо подчеркивает модный сочинитель. Не отстают в понимании важности туалетов и политики: «Вы побывайте на предприятиях, которые послушались меня, с директорами которых мы единомышленники, зайдите в туалеты этих заводов — вот с этого начинается в том числе и духовное возрождение», — говорит президент Чувашии Николай Федоров.

Однако в научной литературе туалетному делу посвящено до обидного мало исследований. Можно, не особенно преувеличив, сказать, что комплексных работ по данной теме на русском языке нет; редкие же — робкие и застенчивые! — упоминания же ни в коей мере не могут восполнить ту чудовищную лакуну знаний, которая наличествует в области изучения туалетов и урн. Единичные популярные издания, как правило, носят или сильно облегченный или рекламный характер. Информационный вакуум пытаются заполнить многочисленные сайты глобальной сети Интернет, однако сетевые материалы носят, как правило, весьма хаотический и совершенно не научный характер и дают, скорее, пищу для размышлений, нежели серьезный фактологический материал.

Так, безусловного внимания заслуживает довольно обширный сайт «Туалет. ру» (). Здесь можно найти материалы в следующий разделах: «Рынок туалетов» (словарь терминов, классификация туалетов, обзор рынка туалетов); «Юридические тонкости» (нормативные материалы по туалетной теме, обзорная информация); «Перспективы развития» (концепция туалетов, философия туалетов, туалетная комната); «Продукция»; «Канализация загородного дома» и прочее. Как видно, сайт носит ярко выраженный прагматический характер: конечной целью авторов является продажа своей туалетной продукции, то есть собственно отхожих мест разной конструкции, под заказ. Или — довольно хаотическое, однако же насыщенное конкретными фактами обследование минских туалетов (к сожалению, по октябрь 1997 г.), завершающееся сводной таблицей обследованных энтузиастами девяти отхожих мест, в которой по десятибалльной шкале им выставлены оценки по дизайну помещения, комфортности, количеству дополнительных услуг и вежливости персонала. Но безусловным апофеозом туалетной темы в русской части интернета можно считать «Официальную страничку платного туалета на ул. Грабина города Королева Московской области» (): после посещения этой рекламной странички хочется, не считаясь с транспортными расходами, немедленно устремиться в туалет на улице Грабина, тем более что способы проезда к нему указаны весьма подробно, а расценки по нынешним временам просто смехотворны — «Писсуар М» — 3 руб., 2,5 руб. ночью; «Унитаз Ж» — 4 руб., 3,5 руб. ночью; особенно: «Унитаз Ж, надолго» — 5 руб., 4 руб. ночью.

* * *

Туалеты и урны всегда шли рука об руку с цивилизацией. Неумолимый прогресс шаг за шагом уводил наших далеких предков от стихийного использования окружающей матери-природы для отправления своих нужд — к более развитым формам и способам дефекации, что неизбежно повлекло за собой появление туалетов. Египетские туалетные помещения датированы вторым тысячелетием до н. э. Древнейшие сооружения туалетного типа были обнаружены в Индии. Есть основания предполагать, что некие туалеты существовали еще раньше, около 2500 лет до нашей эры в Греции. Зато первыми по части создания прообраза туалета унитазного типа с водяным смывом были, похоже, китайцы — археологическая находка такого рода датируется раннеханьским временем (206—23 до н. э.) Шло время, и в средние века, с развитием городской культуры, процесс отправления естественных потребностей превратился в настоящую проблему. Рим всегда был один, средневековые европейские города не обладали такой развитой системой водоснабжения и уж тем более — туалетной культурой. Комнаты отдохновения встраивали в городские стены, и продукты жизнедеятельности свободно стекали прямо в городской ров, создавая весьма характерный запах и заодно — дополнительное, вероятно, весьма эффективное средство обороны. Не особенно стеснялись и жители удаленных от этих «удобств» районов: нечистоты выплескивались прямо на улицы, из-за чего по улицам ходить часто бывало не только малоприятно, но и небезопасно. Счастье, если дом окнами выходил на речную набережную!

Подлинная туалетная революция произошла в 1755 г., когда британец Александр Каммингс догадался изогнуть отводную трубку унитаза в виде буквы V, чтобы небольшое количество воды не выпускало наружу запах — именно из-за запаха не выдержали испытания практикой все предыдущие проекты построения сливного туалета. Первый действующий туалет сливного типа был устроен в Букингемском дворце в 1842 г. Дальше прогресс пошел семимильными шагами: в 1857 г. в Британии было положено начало торговле туалетной бумагой, в 1883 г. для королевы Виктории был изготовлен первый керамический туалет, в 1885 г. появился унитаз в современном понятии этого слова, в 1928 г. туалетную бумагу начали производить в виде привычных ныне роликов, в 1959 г. Швеция порадовала мир первым в истории человечества вакуумным туалетом, в 90-х гг. в Нью Дели появился первый в мире Музей туалетов, в 1996 г. на Тайване в туалете впервые была сыграна свадьба…

В наши дни мир объединяется в желании сделать туалеты комфортнее, безопаснее и гигиеничнее, в желании повернуть туалеты лицом к потребителю: в октябре 2000 г. в Бостоне троим медикам из Глазго вручают премию «Антинобель» — за исследование в области опасностей, которые представляют собой туалеты, в частности «обрушивающиеся»; в Сингапуре проходит выставка «Унитазы и общественные туалеты-2001», в которой принимают участие более полутора сотен ведущих производителей туалетов и туалетных аксессуаров; 19-е октября официально объявляется международным днем туалетов; клуб «Infinity» в Манчестере предлагает посетителям особую услугу — двухместный женский туалет: туалет пользуется необычайной популярностью и очередь рядом с ним не иссякает — привлекает, очевидно, возможность поболтать, сидя рядом; в апреле 2000 г. бразильский конгрессмен Вильсон Лима вносит предложение о создании специальных туалетов для сексуальных меньшинств; австралийцы готовят первую электронную общенациональную карту общественных туалетов, благодаря которой каждый посетитель интернета сможет легко и быстро сориентироваться, где можно справить нужду на этом континенте, и так далее.

Россия пока стоит в стороне от этих общегуманистических и облагораживающих процессов. С сожалением в очередной раз приходится констатировать, что чем ниже уровень жизни населения, тем ниже средний бытовой уровень туалетов и мусоросборников, которыми население данной страны располагает. На это очевидное обстоятельство в России наслаиваются и особенности национального менталитета, в результате чего даже в крупных городах столичного типа, таких как Москва и Санкт-Петербург, проблема туалета (особенно общественного) стоит чрезвычайно остро, а мусоросборники (например, урны) зачастую приобретают невиданные формы (если вообще приобретают).

В задачи настоящего введения не входит дать сколь либо исчерпывающее описание отечественных туалетов — это тема для отдельного исследования; мы ограничимся описанием общим, сосредоточившись, главным образом, на одном культурном центре России, Петровом «окне в Европу» — Санкт-Петербурге. Положение дел в этом городе ни в коей мере не исчерпывает сути проблемы, однако позволяет обозначить некоторые общие приметы российского туалетного дела.

* * *

Итак, туалеты. Туалеты, как показывает практика, бывают нескольких типов: стихийные (всегда бесплатные), общественные (бесплатные и платные) и частные.

Стихийный туалет, то есть место, где страждущий человек имеет возможность справить необходимую нужду, на улицах славного города на Неве встречается особенно часто. Представления о стихийном туалете здесь чрезвычайно широки — в качестве туалета такого типа может быть использовано практически любое место, удовлетворяющее двум требованиям: относительной уединенности и внешней привлекательности для пользователя, продиктованной его, пользователя, эстетическими наклонностями. В результате в качестве такого туалета может выступать практически любое место. При этом важную роль играет, как правило, время суток, и то место, где пользователь справил нужду ночью, может никак не привлечь его при свете дня. Именно поэтому, похоже, наиболее часто используемыми в качестве стихийных туалетов местами бывают подворотни (арки) и подъезды (лестничные площадки) жилых и (предпочтительнее) нежилых домов — именно из-за относительной неизменности освещения (или, что чаще, ввиду его полного отсутствия), а также и малолюдности. Сюда же следует относить и подвижные туалеты — лифты, вне зависимости от их грузоподъемности и этажности домов, равно как и так называемое межтамбурное пространство — место сцепки вагонов в пассажирских поездах.

Рис. 1. Стандартный домашний туалет

Надо отметить, что широкое распространение в культурной столице стихийных туалетов, в том числе движущихся, вызвано все же не особой тягой русской души к риску или к отправлению естественных потребностей в слабо приспособленных для того местах, но скорее некими элементами постсоветского менталитета, а также повсеместным отсутствием тех самых специально оборудованных мест. Эти же особенности менталитета подчас находят удивительное обоснование на страницах петербургских газет. Так, в одной из них стойкая традиция российских граждан справлять малую нужду в парадных и лифтах оправдывается наличием у большинства россиян мужского пола воспаления предстательной железы, являющейся будто бы основной причиной частых позывов к мочеиспусканию. А поскольку мест, предназначенных для оного, в городе катастрофически не хватает, то из безысходности россияне мужского пола находят решение проблемы в наиболее, с их точки зрения, подходящих для этого местах. Газетная статья, правда, предлагала страдальцам другой выход — воспользоваться для лечения недуга уникальным безаналоговым отечественным аппаратом «Витафон», из чего можно заключить, что объяснение причин самой живучей урогенитальной традиции России несколько надумано и продиктовано рекламными соображениями.

Да, действительно, дело с общественными туалетами в Санкт-Петербурге обстоит не так хорошо, как со стихийными: число бесплатных туалетов неуклонно и стремительно сокращается (и даже вовсе сходит на нет), а уровень предоставляемого ими сервиса таков, что вообще всерьез заставляет задуматься о правомочности применения термина «сервис» к этому типу туалетов. Сокращению числа общественных туалетов весьма способствовал процесс перехода к рыночной экономике, когда вполне естественным явлением стала приватизация (аренда) всяких мелких площадей коммунального пользования вроде подъездов домов, в которых теперь повсеместно расположились мелкие лавочки и магазинчики. Туалеты тоже не остались обойдены вниманием предпринимателей: во многих из них теперь продают всякие мелкие полезные товары, иногда даже свежий хлеб. Нельзя не упомянуть историческое здание, расположенное на набережной Васильевского острова, по правую руку от моста лейтенанта Шмидта. В этом капитальном одноэтажном домике издавна функционировал бесплатный туалет; ныне здание подверглось ремонту и туда вселился бар. В солнечный летний день теперь бывает приятно посидеть здесь, на набережной, за столиком под тентом, и полюбоваться вековым течением невских вод, неспешно потягивая холодное пиво… Специальные изыскания в городе и окрестностях обнаруживают лишь останки бесплатных туалетов. Некоторые из них безнадежно утратили историческое лицо, а некоторые сумели сохранить свое природное назначение, мутировав в платные.

Рис. 2. Типичный туалет коммунальной квартиры

Платные туалеты также охвачены предпринимательской революцией. К сожалению, это редко отражается на их внутреннем убранстве, рабочем запахе и предоставляемом сервисе. Зато неуклонно растет плата за вход — верхней планки в цене здесь, видимо, не существует. Право справить нужду продаётся в нашем городе за совершенно разные суммы, но уж никак не дешевле пяти рублей. Что делать: инфляция!

Наконец, частные туалеты. Этот тип, пожалуй, вполне способен конкурировать со стихийными по распространенности и доступности: частный туалет есть, как правило, в каждом жилище. По месту дислокации такие туалеты делятся на коммунальные (то есть расположенные в коммунальных квартирах и иных местах корпоративного пользования: конторах, магазинах и пр.; круг потребителей, который имеет возможность ими воспользоваться, обычно узок и более или менее стабилен); частично предоплаченные туалеты (то есть такие, посетить которые можно, только проникнув внутрь некоего помещения, за вход/пребывание в котором нужно платить, — столовые, рестораны, клубы, кинотеатры, дискотеки, гостиницы, выставки и пр.); собственно частные (то есть расположенные в индивидуальных жилых помещениях; мы приравниваем к ним личные туалеты, примыкающие к кабинетам различного ранга руководителей как частных, так и государственных структур; круг потребителей тут еще уже и стабильнее).

Самое печальное зрелище из всех перечисленных подтипов частных туалетов являют собой конечно туалеты коммунальные: на них невозможно смотреть без слез, а пользоваться ими без содрогания могут только закаленные повседневной борьбой с жестокой действительностью люди. Далее следуют туалеты, частично предоплаченные; на высшей ступени развития стоят, вне сомнений, собственно частные туалеты — они бывают оборудованы в соответствии с последним словом туалетной техники, и слово «биде» никому из потребителей таких туалетов совершенно не кажется ругательным.

Ни время, ни вместе с ним и российские туалеты не стоят на месте. Во времена тотального дефицита, когда достать новый унитаз взамен прохудившегося было целой проблемой, а обладатели изделий лукавой фирмы «Густавсберг» ходили гоголем от переполнявшей их законной гордости, мне были известны люди, которые старались придать безликим и единообразным местам уединения индивидуальный облик — посредством всяких рукоделий вроде затейливо выжженных настенных пластин; путем туалетных библиотек, где были подобраны брошюры и даже книги, отвечающие, по представлению хозяев, настроению, которое должно овладевать гостями при посещении туалета; с помощью устройства своеобразных выставок фотографий или вырезок из красочных журналов, в том числе зарубежных, на стенах туалетной комнаты; а на дне одного унитаза мне даже довелось видеть художественно, с завитушками, выгравированную надпись «выход». Беззаботное время, когда мы все и наши туалеты тоже были равны, ныне ушло безвозвратно, ныне туалет зачастую становится показателем уровня доходов и высоты социального положения его обладателя, который вкладывает немалые деньги как собственно в сантехнику, так и в дизайн помещения для отдохновения. В туалет подчас зазывают вовсе не для того, чтобы вы могли комфортно справить необходимую нужду, но затем, чтобы вы убедились, как у хозяев шикарно даже в туалете. А появление многоэтажных загородных особняков с бесчисленными роскошными удобствами на каждом этаже, похоже, вполне способно подвести под туалетную тему отдельную новую жизненную философию.

* * *

А как обстоит дело в других странах?

Настоящий сборник как раз и призван ответить на этот вопрос и заполнить «туалетную лакуну» — по крайней мере в отечественной науке и в первую очередь в отношении культур стран Востока. Последнее обстоятельство вызвано исключительно соображениями готовности научного материала к печати и ни в коей мере не должно ущемлять гордость европейца достижениями западной цивилизации. Мы рассматриваем настоящий сборник как первый выпуск в длинной череде исследований, к которым рассчитываем побудить других учёных. Ибо опыт составления сборника показал наличие нетривиального багажа порой никем не востребованных знаний практически у каждого соприкасавшегося с данной темой, а также ее необозримые перспективы (взять хотя бы настенную графику и эпиграфику: девственного материала для исследования — непочатый край). Сложнее оказывается изменить у носителей таких знаний стереотипы предвзятого отношения к теме — для превращения достояния избранных в массовое достояние, на что у составителей настоящего сборника ушел не один год.

Книга состоит из трёх частей. Первая — «Нужный вопрос» — является чем-то вроде большого предисловия, введения в тему; вторая часть — «Свидетели сакрального» — посвящена материалам о туалетах и урнах традиционного и современного Востока: Кореи, Китая, Японии, Шри Ланки, исламских стран. Наконец, третья — своего рода прогностические размышления известного фантаста О. Дивова о канализационных системах будущего.

Надеюсь, наша книга покажется читателю не только своевременной, но и интересной, познавательной, а возможно — и практически полезной как для лиц, собравшихся посетить перечисленные страны и будучи уже благодаря ей готовыми воспринять столь нужную сторону бытовой повседневности, так и для тех, кто желает всерьез и надолго приобщиться к многовековой восточной традиции. Однако мы понимаем, что наши знания неизбежно ограничены и потому надеемся на снисходительность читателей.

 

Русский сортир на фоне востока и запада

А. И. Липков

Книга, которую держит в руках уважаемый читатель, как, наверное, он уже понял, относится преимущественно к туалету и туалетным обычаям стран Востока. Тогда почему же в заглавии этого предисловия «русский сортир», притом еще и «на фоне Запада»?

Да потому что, как вы сами знаете, человеку от природы свойственно примерять всё на себя. Глядя на «этот красный кирпич», думать о своем, наболевшем; читая про то, «как там у них», невольно вздыхать: «если б у нас!» Несмотря на известный прогресс, наметившийся в обустройстве отечественных отхожих мест — общественных, служебных и индивидуальных, по-прежнему актуальной остается ситуация, обрисованная в достаточно старом уже анекдоте, который позволю себе здесь привести:

Британский музей решил собрать экспозицию национальных сортиров со всех стран мира. Из России прислали длинную узкую коробку, в ней — две палки, одна с заостренным концом. Ученые англичане думали-думали, как же сортиром пользоваться — ничего не поняли. Запросили инструкцию. Пришла инструкция: «Палку № 1 вбивать в землю — вешать ватник. Палкой № 2 — отгонять волков.

Если б не беспокоила нас ситуация с сортирами отечественными, эта книга, наверное, осталась бы достоянием одних лишь зануд-ученых. Полагаю, однако, что читателей у нее будет заметно поболее. А еще и «на фоне Запада», конечно же, потому, что мы тяготеем к цивилизации западной, хоть и не слишком в нее вписываемся, да и не очень хотим того. И взгляд на Восток у нас всегда, в большей или меньшей степени, через Запад.

В последнее время сортирная тема привлекает к себе все большее внимание общественности. Кое-где уже созданы и музеи: в Брюсселе — Музей канализации, в английском местечке Стоук, славящемся своими фаянсовыми изделиями, — Музей истории туалета. В Японии, кстати, подобный музей существует давно, а пять старинных отхожих мест попали в разряд памятников, оберегаемых как «важное культурное достояние». Сортир осознается не просто как нужник, отхожее место и пр., но уже и как явление культуры. П. С. Гуревич в своем вузовском учебнике «Культурология» ссылается на замечание безымянного сантехника: «Цивилизация начинается с канализации», философически добавляя: «Не исключено, что он был недалек от истины».

Сортирная тема как-то заметно оживилась и в нашей прессе, и на радио, и на телевидении (готовится передача в цикле о культуре, который будет вести Андрей Кончаловский), и в Интернете (тут уже полное раздолье, начиная от актуальной информации, кончая собраниями сортирных граффити), и вот уже в книжной литературе. Поэт Тимур Кибиров посвятил этому предмету отдельную поэму, так и названную — «Сортиры». На Западе еще прежде вышли целые монографии, посвященные горшкам и унитазам, туалетному дизайну, истории сортира. В России напечатана монография «Толчок к размышлению» (М.: «Совершенно секретно», 2002), написанная автором настоящей статьи. Собирая материал к ней, автор воспользовался многими отечественными и зарубежными публикациями, печатными и интернетными (в том числе и вошедшими в этот сборник), информацией компетентных в сортирном деле людей и наблюдениями рядовых пользователей, чем и хочет поделиться в настоящем предисловии.

Разные авторы ведут отсчет туалетной истории от разных дат, ссылаясь на археологические находки в различных странах. По мнению одних, первый прообраз туалета, предназначенного для практического применения, появился приблизительно за 3000 лет до н. э. в Месопотамии. Другие считают, что самый древний сортир относится к цивилизации Мохенджо-Даро (2500 лет до н. э., на территории нынешнего Пакистана) — это кирпичное сооружение со стульчаком, связанное с подземной сточной системой. Автор «Всемирной истории» Плантагенет Соммерсет Фрай отмечает, что это был не вообще сортир, а целая канализационная система, первая в мире, причем обслуживала она город, где проживало не менее 40 тысяч человек. В домах, причем даже самого скромного достатка, имелись комнаты для омовения и туалеты. Вода и нечистоты стекали по желобам в подземные отстойники, имевшие смотровые люки, а затем выводились за черту города.

Древний Египет додумался до сортира заметно позже: стульчак из известняка, найденный близ Тель-эл-Амарны, датируют ориентировочно 1350 г. до н. э. Американец Ричард Закс ведет начало сортирной истории примерно от 1800 г. до н. э. Тогда некая царица Крита, присевши облегчиться возле ручья, увидела, как все извергнутое ею смывает течением. Зрелище это дало толчок (простите, не собирался каламбурить) ее мысли, подобный тому, что испытали Ньютон под деревом или Архимед в бане.

В провинции Хунань китайские археологи недавно обнаружили туалет в гробнице одного из китайских императоров династии Хань, жившего 2000 лет назад. В информации Би-Би-Си эта находка названа «великим изобретением, свидетельствующим о высоте цивилизации Древнего Китая». Изобретение являет собой каменное сиденье с подлокотником и устройством для спускания воды. Рядом с усыпальницей императора — погребение его жены. Ее склеп состоит из 30 комнат, включая туалет, ванную и кухню. Видимо, совсем не райски бесплотной, а очень даже телесной, не избавленной и от низменных надобностей представляли себе загробную жизнь древние китайцы.

Кстати, именно Китаю человечество обязано изобретением туалетной бумаги. Появилась она там в первом веке христовой эры, делалась из коры дерева и материи. Известно, что в средние века семье китайского императора ежегодно поставлялось 15 000 листов туалетной — толстой, мягкой, опрысканной благовониями — бумаги в квадратиках примерно 8 на 8 см. Что же касается Европы, то тут туалетная бумага была изобретена наново в 1860-е гг. британским промышленником Джеймсом Олкоком. Его великое новшество чуть было не погибло и не разорило самого первопроходца: товар шел плохо. Чопорные сыны и дщери Альбиона стеснялись спрашивать в магазине столь низменную принадлежность.

Человечество, как видно, не случайно норовит собираться в большие кучи. Деревни становятся селами, села — поселками, поселки — городами, города — мегаполисами. Все ругают города, а уж мегаполисы и подавно — за скученность, толкотню в транспорте, автомобильные пробки, скверный воздух, суррогатные продукты питания, преступность, наркоманию и пр., и пр. И все норовят осесть в городе. Хутора почти напрочь исчезли. Деревни вымирают. Люди перебираются в города. И так не только в родимом отечестве, которое мы привыкли бранить с особым удовольствием. Так во всем мире. Какая тому причина?

Город удобнее для жизни, экономичнее, дешевле. Город перспективнее. Тут и работу легче найти, и образование получить, и пару подыскать себе по душе, а если, случилось, не по душе, то и разойтись легче. Продолжительность жизни в современных мегаполисах не уступает уже продолжительности ее в экологически весьма благоприятных регионах — за счет высоких стандартов во всех областях: и в продуктах питания, и в медицине, и в психологическом комфорте. Тут и общение с друзьями и коллегами, и театры, и юристы (куда ж сегодня без них!), и банки. Собственно, город и сам по себе есть банк. Его главный капитал — люди, их мозги, их умения. Собравшись вместе, они способны и работать производительнее, и создавать нечто такое, что порознь у них никогда не получится — ни на хуторе, ни в деревне, ни в местечке. Чем крупнее город, тем, в принципе, сильнее его потенциал — интеллектуальный, творческий, финансовый. Ныне уже все, одни — с радостью, другие — с печалью, согласились, что будущее человечества — мегаполисы. А какой же мегаполис без канализации! И речи не могло быть о небоскребах, покуда светлые умы человечества не придумали унитаз со сливным бачком.

Главный мегаполис античности — Рим как насос всасывал в себя пленников-рабов и награбленную добычу со всего покоренного мира. Позволю себе утверждать, что не было бы и речи о его величии и могуществе, если бы не Cloaca Maxima, служившая и для осушения болотистой почвы, и для спуска нечистот. Начало ее строительства относят к VI в. до н. э. Многие века Cloaca Maxima оставалась самой совершенной канализационной системой в мире. К I в. новой эры население города достигло уже миллиона, а потому во времена Марка Агриппы (63–12 гг. до н. э.) клоаку пришлось расширить, местами до 7 метров; работники, следившие за ее состоянием, плавали по ней в лодке.

Рис. 3. Греческая ваза, возраст которой составляет более двух с половиной тысяч лет; изображён мальчик, справляющий нужду

История канализации хранит сведения о роскошных уборных (фриках), которые в Древнем Риме служили местом встреч и бесед под журчание сливных ручьёв. Посещение таких фриков было по карману только очень состоятельным гражданам. Остальные пользовались общественными нужниками, зловонными, полными мух, особенно в летнее время. Сохранившиеся развалины позволяют судить, что представлял собой такой нужник. Это было приземистое здание с каменной плитой внутри. В плите были пробиты дыры. Уже тогда простые римляне, видимо из классового протеста, взяли за обыкновение испещрять стены отхожих мест рисунками и надписями непочтительного содержания. Отвратить их от этого пагубного занятия не могли даже изображения богов, делавшиеся на стенах как бы в напоминание: «Боги видят, чем ты занимаешься!» Народ еще тогда знал: бог все видит, да не скоро скажет.

Впрочем, и в Риме по канализационной части не все обстояло гладко: порою даже на улицах клали камни для пешеходов — чтоб не марали ног в ручьях нечистот, прорывавшихся из переполненных сортиров. Но сортиры-то были, и подземная клоака тоже была. Зато во времена средневековья произошел полный откат к первозданной простоте. И в городах и в замках — ни сортиров, ни канализации, ни нормального водоснабжения. Владельцы замков могли позволить себе специальные помещения для отправления естественных надобностей, именовавшиеся в Англии гардеробами. Они имели наклонный желоб для сброса испражнений наружу либо же сами приметно выступали из стены, так что извергнутое, не касаясь каменной кладки, могло совершать вертикальное падение по всем законам ньютоновой механики, открытой, впрочем, несколько позднее. В общем, из гардеробов ли или просто с высоты стен нечистоты выбрасывались в ров за стенами замка (города). Аромат стоял соответственный.

Другой распространенный способ — рыть ямы для нечистот под домами. История сохранила печальный случай, имевший место в 1183 г. в Эрфуртском замке (Германия). Под императором Фридрихом и его рыцарями проломился пол Большого зала, все попадали с 12-метровой высоты в выгребную яму, многие потонули, сами понимаете в чем.

Простые горожане во всех концах Европы имели обыкновение выплескивать содержимое ночных горшков прямо из окон. (Как хорошо все-таки, что кино не стало одорофонным, то есть способным передавать запахи: насколько бы это подпортило романтику костюмных лент, киноподвигов Д'Артаньяна и т. п.!). В Париже в 1270 г. был издан закон, под угрозой штрафа запрещавший «выливать помои и нечистоты из верхних окон домов, дабы не облить оным проходящих внизу людей». Но закон этот наверняка не исполнялся, иначе зачем было через сто лет принимать новый, повторявший, что нельзя выливать из окон «оное», правда, на этот раз уже всего лишь без предупредительного уведомления. Если перед выполнением процедуры трижды прокричишь: «Gare I'eau!» — «Осторожно, вода!» — моча то есть, то можно. Позднее городские власти снова издали закон о запрете на «опорожнение в общественных местах», и снова горожане — и знать и простолюдины — словно бы о нем и не слыхали.

Рис. 4. Аристократический стул-туалет XVII в.

Заметим, что не только простые горожане, но и родовитые особы не отличались излишней щепетильностью и любовью к гигиене в делах, связанных с отправлением естественных надобностей. Исторический факт: в 1364 г. некто по имени Томас Дюбюссон получил задание «нарисовать ярко-красные кресты в саду или коридорах Лувра, чтобы предостеречь людей мочиться там и гадить — чтобы люди считали подобное в данных местах святотатством». Ситуация не переменилась и триста лет спустя. «В Лувре и вокруг него, — писал в 1670 г. человек, намеревавшийся строить общественные туалеты, — внутри двора и в его окрестностях, в аллеях, за дверьми — практически везде можно увидеть тысячи кучек и понюхать самые разные запахи одного и того же — продукта естественного отправления живущих здесь и приходящих сюда ежедневно».

Леонардо да Винчи, приглашенный ко двору короля Франциска I, был настолько потрясен парижским зловонием, что спроектировал специально для своего патрона туалет со смывом. В чертежах великого провидца обозначены и подводящие воду трубы, и отводные канализационные трубы, и вентиляционные шахты. Увы, как и в случае с вертолетом и подводной лодкой, Леонардо на века опередил свое время. Чертежи так и остались на бумаге…

Неудача постигла и другого изобретателя, творившего несколько позже в Англии. В ту пору лондонские туалеты строились над рекой. Однако со временем «выходная мощность» их так возросла, что извергаемое грозило перекрыть притоки Темзы. Тогда туалеты стали строить прямо на городских улицах, придавая им весьма окультуренный вид. Одна из таких уборных находится ныне в Музее Лондона.

Богатые англичане, у кого в домах были большие камины, имели обыкновение выплескивать в них содержимое ночных посудин, а то и попросту мочиться в пылающий огонь.

Пованивало, конечно, но зато в огне погибали бациллы, о факте существования которых, а тем более об их зловредных свойствах в ту пору никто и не ведал. Видимо, простой житейский опыт подсказывал, что делать так — на пользу здоровью.

Так вот, в эти самые времена сэр Джон Харрингтон (1560–1612) задумался о цивилизованном методе удаления экскрементов.

Для начала несколько слов о нем самом. Харрингтон — личность во всех отношениях примечательная. Он — крестник королевы Елизаветы I (годы правления 1558–1603), но при этом никак не лизоблюд трона. На какое-то время даже был отлучен от двора за непочтительные эпиграммы. Перевел на английский «Неистового Роланда» Ариосто. Участвовал в военном походе Эссекса в Ирландию, где и был возведен в рыцарское достоинство. И что самое для нас интересное: принадлежал к тому же кругу родовой и духовной аристократии, что и Вильям Шекспир. Заметим, что под именем Вильям Шекспир мы разумеем не того стратфордского ростовщика и ловчилу, которому поставлен памятник и воздаются славословия. Истинный Шекспир — Роджер Меннерс, пятый граф Рэтленд, что обстоятельно разъяснено и аргументировано в книге И. М. Гилилова «Игра о Шекспире, или Тайна Великого Феникса» (М., 2000. 2-е изд.), к которой и отсылаю тех, кто еще ее не прочел.

Рэтленд, как и Харрингтон, участвовал в ирландском походе Эссекса; ближайшей подругой жены Рэтленда Елизаветы была сестра Харрингтона Люси Бедфорд. Заметим, что Елизавета, дочь великого поэта Англии Филипа Сидни, сама была прекрасным поэтом и в каких-то произведениях — соавтором своего мужа. Есть основания полагать, что и Харрингтон приложил руку к написанию некоторых из шекспировских комедий.

В 1596 г. (по другим сведениям — в 1599, по третьим — в 1594) Харрингтон построил для Елизаветы рабочую модель туалета с бачком и водяным резервуаром, куда должны были поступать высочайшие испражнения. Королева попользовалась творением крестника и, как было сообщено, осталась весьма довольна. Однако, как пишут историки, изобретатель допустил две кардинальные ошибки. Одна относится к собственно конструкции, другая, как сказали бы ныне, к ее пиару. Первая состояла в том, что предок нынешнего ватерклозета сильно пованивал, на что нередко жаловалась монархиня, вообще гордившаяся своей экстрачувствительностыо к запахам. (Понадобилось еще двести лет, чтобы устранить этот недостаток конструкции: для этого хватило всего-навсего сделать изогнутой отводную трубу.) Вторая ошибка касалась названия: изобретатель назвал свое детище «Метаморфоза Аякса» (на английском сленге «якс» означает нужник), что современниками понималось как метаморфоза трона, из-за чего королеве пришлось выслушать немало предосадных шуток. Это, считают историки, и повлекло за собой отвержение опередившего свое время творения.

Золотой час туалетов пробил в XIX в. Пробил, увы, не от хорошей жизни. В 1830 г. азиатская холера, распространившаяся вместе с испорченной нечистотами водой, выкосила миллионы европейцев. Другим бедствием стал брюшной тиф. Правительства поняли: пора раскошеливаться на канализацию. Соответственно, встал вопрос и о современного уровня стульчаках, к разработке коих и обратилась творческая мысль конструкторов. Именно тогда появились, как называет их Джулия Л. Хоран, «три мушкетера» туалетного дизайна: Джордж Дженнингс, Томас Твифорд и Томас Крэппер.

Не могу не восхититься богатством, изяществом и дизайнерской изобретательностью Твифорда. Да, конечно, переживший школу конструктивизма нынешний технично-утилитарный век многое в его сортирных залах счел бы «излишеством», но все-таки есть в них высокое ощущение основательности и достоинства. Это не однодневки, не проходные зальчики-забегаловки — это дворцы. Приходите сюда и уходите отсюда дорогими гостями.

А какой поразительной красоты росписи унитазов оставил нам XIX век! Какая замечательная лепнина их украшает! Нет, это действительно шедевры, достойные места в престижных музейных собраниях.

Более всех прославился Томас Крэппер, подаривший миру систему «дерни за цепочку»: англичане до сих пор унитазы называют «крэппер», а долгое сидение в уборной обозначают глаголом «крэп». Среди других изобретателей — Доултон: ему принадлежит честь изобретения бачка, крепящегося на стене высоко над унитазом. Вода, обрушиваясь с высоты, смывает все в канализацию. А в 1915 г. пришел час и сифонных бачков, которые можно располагать едва повыше стульчака. Многие славные умы потрудились над простым, обыденным на вид унитазом, которым мы пользуемся ныне.

Обратимся теперь к ситуации в любезном отечестве. Как пишет исследователь этого вопроса Герман Штрумпф, жители Москвы еще и в XVII в. выбрасывали экскременты и выливали нечистоты во дворы и на улицу — тому есть свидетельства иностранных путешественников. Даже по самой главной Тверской улице струились зловонные ручьи, вытекавшие из-под деревянных заборов, огораживавших дворы. Ров возле Крепостного вала, шедшего по Садовым улицам, в дождливую погоду наполнялся водой, которая в сухое время загрязнялась нечистотами. Аналогичное зрелище представляли Болото, Балчуг и Садовники, затоплявшиеся в весеннее половодье разлившейся Москвой-рекой, а потом в течение всего лета подсыхавшие, благоухая плавающим дерьмом. Речка Неглинная славилась своим амбре: и в самой ней было полно нечистот, и по берегам ее вечно лежали кучи навоза и гниющего мусора.

Конский навоз и мусор практически не убирались. Как и во многих городах, в Москве кое-где были проложены сточные канавы, каналы и подземные трубы — для отвода дождевой воды и хозяйственных стоков. Увы, как и парижане, москвичи сбрасывали в них «золотце». Со временем в разных местах дворов стали рыть глубокие ямы для надворных клозетов. Когда яма заполнялась, рыли другую, нужник переносили. Золотарное дело не было развито. Обыкновения такого не было — вывозить дерьмо из города. Ну, а раз не было спроса на этот вид промысла, — не было и предложения.

Нынешние московские экологи могут пометить в календаре красным дату 9 апреля. В этот день в 1699 г. Петр I издал указ «О соблюдении чистоты в Москве и о наказании за выбрасывание сору и всякого помету на улицы и переулки», где, в частности, было сказано: «На Москве по большим улицам и по переулкам чтоб помету и мертвечины нигде, ни против чьего двора, не было, а было б везде чисто…» Но указ указом, а санитарное состояние столицы не улучшалось.

При таком уровне санитарии Москву, как и прочие европейские города, то и дело посещали всякие «моры», уносившие от четверти до половины населения. В 1771 г. (так ли далеко это от нас?) пронесшаяся над Москвой «моровая язва» (эпидемия чумы) свела в могилу больше трети населения и даже вызвала «чумной бунт», во время которого был убит архиепископ Московский Амвросий. Пытаясь предотвратить распространение заразы, он запретил устраивать крестные ходы и массовые моления, за что и был растерзан толпой.

Завершая свой рассказ о канализации старой Москвы, Герман Штрумпф печально констатирует:

Единственным средством, повышавшим санитарию и способствовавшим благоустройству города, служили, как это ни грустно, другие стихийные бедствия — пожары. Деревянная Москва от них выгорала почти целиком по нескольку раз в столетие; с домами сгорали скопившиеся в них нечистоты, отбросы и насекомые. Отстраиваясь заново, Москва на несколько лет улучшала свое санитарное состояние [18] .

А далее все снова шло своим чередом. «Зловоние разных оттенков всецело господствовало над Москвой», — таково свидетельство современника, причем относящееся не к XVII в., а, увы, к середине XIX. Та же ситуация и в других городах. В Киеве, например, как описывал современник, «на каждом шагу попадались пропасти, заваленные нечистотами», во многих усадьбах разводили свиней, «которые распространяли вокруг ужасный смрад», выпуск на улицы нечистот и загрязненных вод из дворов «считался делом обычным и не вызывал с какой-нибудь стороны протеста».

Еще одно примечательное описание, относящееся к 1871 г. Газета «Русская летопись» описывает Красную площадь, где «настоящая зараза от текущих по сторонам вонючих потоков. Около памятника (Минину и Пожарскому. — А. Л.) будки, на манер парижских писсуаров; к ним и подойти противно. Ручьи текут вниз по горе около самых лавок с фруктами… Москва завалена и залита нечистотами внутри и обложена ими снаружи… По этой части Москва — поистине золотое дно; это — русская Калифорния… Только копните ее поглубже даже простой лопатой, и драгоценная добыча превзойдет самые смелые ожидания».

А в 1880-м в России появился первый унитаз.

В книге своих путевых записок «Остров Сахалин» (1891–1894) Антон Павлович Чехов не обошел вниманием и русский сортир:

…Несколько слов об отхожем месте. Как известно, это удобство у громадного большинства русских людей находится в полном презрении. В деревнях отхожих мест совсем нет. В монастырях, на ярмарках, в постоялых дворах и на всякого рода промыслах, где еще не установлен санитарный надзор, они отвратительны в высшей степени. Презрение к отхожему месту русский человек приносит с собой и в Сибирь. Из истории каторги видно, что отхожие места всюду в тюрьмах служили источником удушливого смрада и заразы и что население тюрем и администрация легко мирились с этим. В 1872 г. на Каре, как писал г. Власов в своем отчете, при одной из казарм совсем не было отхожего места и преступники выводились для естественной надобности на площадь, и это делалось не по желанию каждого из них, а в то время, когда собиралось несколько человек. И таких примеров я мог бы привести сотню [19] .

В 1893 г. Москва приступила к строительству сплавной канализации по проекту инженера В. Д. Кастальского. С тех пор «кастальский ручей» растет и ширится и, как мы знаем по опыту, пребывает ныне в достаточно сносном состоянии. Специалисты оценивают состояние московской канализации как удовлетворительное. И это при протяженности сети — 7120 км (для сравнения: длина Нила — 6670, Амазонки — 6280, Миссисипи — 6215, Янцзы — 5520, Волги — 3531 км).

К началу XX в. из 1063 городов и населенных пунктов Российской империи нормальную сплавную канализацию имели лишь одиннадцать. В их число не входил Петербург; Москва была канализована лишь в пределах Садового кольца.

Что касается петербургской канализации, то разработка ее проекта была поручена английскому инженеру Линдлею. Он намеревался все нечистоты отводить в Невскую губу, откуда «сильное течение уносило бы их вдаль», но забыл о ветрах, вызывающих ежегодные наводнения. Эксперты забраковали его проект: «фекалии легко могут ворваться в город».

Бог миловал, но дальнейшая история устройства петербургской канализации полна печали. Войны — первая империалистическая, гражданская, блокада в Отечественную прогрессу канализационного дела не способствовали. Как известно, строительство новой линии очистных сооружений по-прежнему является головной болью петербургских властей.

О том, как были устроены в России уборные, мы сегодня доподлинно знаем благодаря… японцам. Капитан японской шхуны Дайкокуя Кадая после кораблекрушения попал в Россию и в 1791 г. был привезен в Петербург. Его рассказы о России (по возвращении на родину) легли в основу книги Хосю Кацурагавы «Хокуса Монряку» («Краткие вести о скитаниях в северных водах»), почти полтора века после того остававшейся секретной. В числе прочих секретов, выведанных наблюдательным японцем, было и устройство русского сортира. Ну что ж, не будем таить зла и даже поблагодарим коварного соглядатая. То, что российские авторы не считали достойным описания, японец со старательной и простодушной дотошностью изложил в самых подробных деталях:

Уборные называются [по-русски] нудзуне , или нудзунти [нужник]. Даже в 4—5-этажных домах нужники имеются на каждом этаже. Они устраиваются в углу дома, снаружи огораживаются двух-трёхслойной [стенкой], чтобы оттуда не проникал дурной запах. Вверху устраивается труба вроде дымовой, а в середине она обложена медью, конец [трубы] выступает высоко над крышей, и через нее выходит плохой запах. В отличие от дымовой трубы в ней посередине нет заслонки, и поэтому для защиты от дождя над трубой делается медный навес вроде зонтика. Над полом в нужнике имеется сиденье вроде ящика высотой 1 сяку и 4–5 сун [сяку = 30,3 см или 37,8 см; 1 сун = 3,03 см]. В этом [сиденье] вверху прорезано отверстие овальной формы, края которого закругляются и выстругиваются до полной гладкости. При нужде усаживаются поудобнее на это отверстие так, чтобы в него попадали и заднее и переднее тайное место, и так справляют нужду. Такое устройство объясняется тем, что [в России] штаны надеваются очень туго, так что сидеть на корточках, как делают у нас, неудобно. Для детей устраиваются специальные сиденья пониже. Нужники бывают большие с четырьмя или пятью отверстиями, так что одновременно могут пользоваться три-четыре человека. У благородных людей даже в уборных бывают печи, чтобы не мерзнуть. Под сиденьями сделаны большие воронки из меди, [а дальше] имеется большая вертикальная труба, в которую все стекает из этих воронок, а оттуда идет в большую выгребную яму, которая выкопана глубоко под домом и обложена камнем. Испражнения выгребают самые подлые люди за плату. Плата с людей среднего сословия и выше — по 25 рублей серебром с человека в год. Очистка производится один раз в месяц после полуночи, когда на улицах мало народа. Все это затем погружается на суда, отвозится в море на 2–3 версты и там выбрасывается [20] .

С тех пор японцы, да, кажется, и весь мир, далеко обогнали нас в туалетном прогрессе. Унитазы стали компьютерными, с пультом управления и разноцветными кнопочками.

Как пишет наш безымянный соотечественник, имевший возможность воспользоваться этим техническим чудом, «когда вы садитесь, под вашей тяжестью включается датчик и автоматически подсоединяется вода. Сделав дело, нажимаете нужную кнопочку, снизу под вами выдвигается штуцер и ваше выхлопное отверстие нежно и ласково обмывается подогретой водичкой, температуру и напор которой можете регулировать специальной ручкой. Если вам нужен другой напор или форма струи или если вы дама со специальными потребностями — существует другая кнопочка, и другой штуцер выезжает и моет вам все, что надо! Да, говорят еще, что в особо продвинутых системах существует к тому же обсушка» (найдено в сети Интернет). И все эти радости вполне по карману японцу среднего достатка.

Европа до компьютерных унитазов пока не доросла, но и тут технический прогресс порой поражает воображение. Парижские улицы украшают стальные кабинки общественных туалетов-автоматов. Опустил монетку, и дверь гостеприимно раскрывается перед тобой. После каждого посетителя производится санитарная обработка помещения: потоки воды с шампунем под давлением промывают кабину, а затем потоки горячего воздуха ее просушивают. Широко известен сюжет про россиянина, воспользовавшегося таким туалетом и по привычке ставшего ногами на сиденье: тут же он оказался в темноте, сначала под струями воды, а затем в потоке горячего воздуха (туалетный компьютер, потеряв контакт с ногами посетителя, решил, что помещение уже освободилось, и приступил к санобработке). Кончилось тем, что незадачливого гостя пришлось извлекать полицейским: когда он, ополоумев от ужаса, принялся биться об автоматические двери, компьютер потерял ориентацию в происходящем и на всякий случай заблокировал дверь.

Московские власти пытались не отстать от прогресса и закупили несколько таких чудо-туалетов. Первый из них был установлен у «Макдональдса» на Пушкинской площади. Вскоре его, увы, пришлось убрать: монетоприемник был вдрызг раскурочен, а в задней стенке (стальной!) была проделана большая дыра. Сортирный вандализм, как ни печально констатировать, — вполне обыденное у нас явление. ООО «Мкад-сервис», ведающее синенькими кабинками биотуалетов, вынуждено постоянно тратиться на замену панелей в кабинках, на латание прорезанных в них дыр.

И всё же прогресс приходит и в отдаленные кишлаки. И в нашем отечестве (в Москве, во всяком случае) уже не редкость увидеть вполне приличный сортир, и, случается, даже в достаточно сносном состоянии. Китайские товарищи недавно провели большую кампанию, выделив на то немалые деньги, по приведению пекинских сортиров в достойное великой страны состояние. Делалось это в связи с намерением получить право на проведение в Пекине Олимпийских игр 2008 г.

Рис. 5. Фрагмент мужского отделения туалета Московского кремля

Теперь дебаты в Олимпийском комитете уже позади, вопрос решен в пользу Пекина. Сразу после проходившей в Москве сессии Комитета Путин недвузначно дал понять, что и мы намерены побороться за право принимать следующие Олимпийские игры — в 2012 г. Будем надеяться, что это событие немало послужит сортирному прогрессу, тем более что надежде этой есть и историческое основание. Именно в 1980 г., в связи с памятной Олимпиадой, в последний раз произошло серьезное обновление столичных общественных туалетов, равно как и умеренное умножение их количества, увы, уже и тогда не отвечавшее потребностям многомиллионного города и тем более не отвечающее им ныне.

И действительно, менее чем через месяц после памятного заседания Олимпийского комитета (а точнее 7 августа 2001 г.) мэр столицы Юрий Лужков подписал постановление «О состоянии и дальнейшем развитии сети городских общественных туалетов в городе Москве». Самые радужные горизонты отныне открываются перед нами!

Прежде всего мэр признал, что дело обстоит неблагополучно: «За последние годы число общественных туалетов стало сокращаться, что снижает эстетическую и санитарно-эпидемиологическую обстановку в городе». Вот же, не забыли отцы города и об «эстетической обстановке»! Постановление предусматривает проектирование новых туалетов с учетом не только «их типа, мощности», но и «современных международных требований». Планируются капитальные вложения (начиная с 2002 г.) в реализацию программы «проектирования, реконструкции и строительства городских общественных туалетов». Установлено, что «в предприятиях торговли, общественного питания, сферы услуг, в учреждениях, где проводятся культурно-зрелищные и спортивно-массовые мероприятия» пользование туалетами должно быть бесплатным, «за исключением отдельных случаев при взимании платы за предоставление дополнительных услуг».

Может, и вправду что-то сдвинется? Впрочем, еще за четыре года до того было постановлено «дополнительно к существующим построить около 400 единиц стационарных общественных туалетов, в том числе в Центральном административном округе — 94 единицы». И все это должны быть «общественные туалеты нового поколения». Ау! Где вы, родимые, ну хоть бы и старого поколения? А так хорошо все выглядело на бумаге! Тут и создание сети уличных автоматизированных «антивандальных» туалетов. И закупка «на конкурсной основе 40 автоматических туалетов, в том числе 10 для обслуживания инвалидов». Где они?

Сегодня власти уже не делают ставки на слабоватый для российских условий импорт — будем развивать собственное производство. Дизайном бахвалиться не будем, а вот по части надежности — будьте уверены. Московское правительство приняло постановление «О производстве и развитии сети общественных автоматизированных «антивандальных» туалетов», где дается положительная оценка экспериментальным образцам, изготовленным ОАО «Энергопромстрой», указывается на необходимость их скорейшей доработки, сертификации и первоочередной установки первых 30 единиц в местах, согласованных с префектами административных округов.

Общественность окрылена надеждой. Откликнулась пресса: «Новый московский туалет можно разрушить только бомбой». «Новая модель туалета, выполненная из бетона с аксессуарами из нержавеющей стали, будет обладать поистине фантастической сопротивляемостью к хулиганским действиям. Человек, не вооруженный спецсредствами, например автогеном, не сможет в нем ничего сломать». А что если мы опять недооценим российского умельца?

Заметим, что в наш информационный век, как известно, возрастает и цена информации. Сортирное дело тоже требует информационного обеспечения на достойном века уровне. В Америке уже существует интернет-портал, облегчающий поиск общественных туалетов в 12 крупнейших городах Америки (Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Чикаго, Сан-Франциско, Вашингтон и др.). В свою очередь Австралия стала первой страной в мире, подготовившей национальную карту общественных туалетов. Взявшаяся за этот проект компания National Geographic Information Systems (NGIS) создала интернет-базу данных о расположении 13 000 подобных заведений и об уровне их качества, оцененном по пятизвездочной шкале. Проект был поддержан Федеральным правительством, выделившим на него 1, 5 миллиона австралийских долларов (около 820 тыс. американских). Теперь путешествующему по стране легко узнать, где ближайший туалет (в Австралии их в среднем около пяти на квадратную милю). Нужно лишь послать запрос из любого места, где есть доступ в сеть Интернет, с указанием интересующей местности.

Думаю, именно общественное осознание необходимости приведения отечественных сортиров в состояние, соответствующее мировым стандартам, и стимулирует немалую волну публикаций на эту тему. Причина, конечно, далеко не единственная. Есть и обычный человеческий интерес к тому, что ранее было табуировано цензурой, да и обыденным сознанием, воспитанным в христианской традиции. Оно и поныне воспринимает эту тему как низменную, принижающую нашу тягу к высокой духовности и недостойную пера серьезного автора. Сознавая все это, автор, я то есть, тем не менее не склонен капитулировать перед мнением некоторых знакомых и незнакомых пуристов, отказываться от размышлений на эту животрепещущую тему и от освещения ее в доступных ему средствах массовой информации. Ту же готовность мне приятно видеть у ряда моих коллег по перу, в особенности у авторов предлагаемой читателю обстоятельной, научно компетентной книги.

Сортирная мысль никогда не иссякала в России. Да, она не всегда обретала себя в печатном слове, иногда (и подолгу!) оставаясь в кругу слов непечатных. Но тема эта всегда жила в народном сознании — от самых фольклорных низов (вспомните «Мальбрук в поход собрался», «На кладбище ветер свищет», многие частушки, анекдоты, пословицы) до интеллигентских кухонь, временами прорывалась и на страницы литературных произведений. Сейчас она настоятельно заявляет о себе и в научных трудах, и в поэзии, и в текущей публицистике, и в высказываниях первых лиц государства, не говоря уж об сети Интернет, духовная связь которого с сортирной стенкой требует отдельного исследования. Рискну утверждать, что отечественное сортироведение начинает складываться, становиться на ноги, обретая себя и как наука, и как жанр текущей публицистики, жаждущей помочь обустройству России.

 

Часть II

Свидетели сакрального

 

 

Туалеты в системе общественных построек Древнего Рима

А. В. Сильнов

О том, какое значение придавали сами римляне вопросам чистоты и гигиены, можно судить из факта наличия в римском Пантеоне богов, охраняющих туалеты. Стертиций (Stertitius) был бог земли и отходов, а Крепит (Crepitus) — бог туалетов; Клоакина (Cloacina) — богиня подземных вод и покровительница знаменитой подземной канализации Cloaca Maxima. Общественные сооружения, названные в её честь «клоаками», имели специальные святилища, где люди могли делать жертвоприношения Клоакине. В более поздние времена само существование храма богини Клоакины («очистительницы» — эпитет Венеры) вызывало язвительную иронию христиан. Между тем, несмотря на эти насмешки, само существование Cloaca Maxima является одним из величайших достижений римской инженерной мысли, непревзойденным в христианской Европе вплоть до XIX в.

Однако прежде чем рассмотреть вопрос о том, что же представляли собой римские туалеты, следует сделать несколько предварительных замечаний.

Как отмечает английский историк Дж. Дюран в своем исследовании о римском наследии в провинции Британия, «римская цивилизация — это, прежде всего, городской образ жизни. Особенности, которые отличают цивилизованный мир от варварского существования, могут быть найдены только лишь в черте города».

Рим зачастую так и называли — Город («urbs»), этого было достаточно, чтобы понять, что речь идет именно о нем. «Чужестранцы, побывавшие в этой столице мира, с восторгом рассказывали своим землякам о великолепных зданиях, поражавших и обдуманной смелостью замысла и несравненной роскошью отделки, о величавых форумах, о триумфальных арках, которые спокойно и неопровержимо повествовали о победах и завоеваниях Рима. Отголосок этого восторженного изумления слышится в эпитетах, сопровождающих его имя: «золотой», «вечный»».

Между тем, возникает естественный вопрос — как же обстояли дела в столице мира с вопросами канализации и водоснабжения, ведь это как раз и может быть тем показателем, который отличает, по выражению Дж. Дюрана, «цивилизованный образ жизни от варварского».

Очевидно, что туалеты являются частью городской инфраструктуры и входят в систему общественных построек. Строительство подземной системы канализации и водоснабжение города — оба эти вопроса были давно и тесно связаны между собой для правителей Рима.

Многие античные города имели развитую систему водопровода и канализации. В Афинах уже в V в. до н. э. воду и нечистоты с Агоры отводили при помощи канала глубиной и шириной в 1 м. В эпоху эллинизма во многих городах проводились открытые уличные каналы или водостоки, перекрытые плитами. В Пергаме с III в. до н. э. функционировала система подземных клоак, с которой были связаны общественные уборные. Польский филолог-классик К. Куманецкий, говоря об античном градостроительстве, отмечает, что «наличием удобств и чистотой эллинистическая Приена превосходила Париж эпохи Людовика XV».

Рис. 6. Мраморный римский туалет в форме колесницы

В Риме, а также в городах, находящихся в сфере римского влияния, постепенно в разных климатических условиях начали создаваться крупные канализационные сооружения. Знаменитый греческий географ Страбон (63 г. до н. э. — 24 г. н. э.), описывая великий Город (Strabo V. 3. С235), сообщает: «Если считалось, что греки при основании городов особенно достигали цели стремлением к красоте, неприступности, наличию гаваней и плодородной почвы, то римляне как раз заботились о том, на что греки не обращали внимания: о постройке дорог, водопроводов, клоак, по которым городские нечистоты можно спускать в Тибр. Они построили также дороги по стране, срывая холмы и устраивая насыпи в лощинах, так что их повозки могут принимать грузы купеческих судов. Клоаки, выведенные сводом из плотно подогнанных камней, оставляют даже достаточное пространство для проезда волов с сеном. Водопроводы подают такое количество воды, что через город и по клоакам текут настоящие реки. Почти в каждом доме есть цистерны, водопроводные трубы и обильные водой фонтаны. Обо всем этом больше всего заботился сам Марк Агриппа. Помпей, Божественный Цезарь, Август, его сыновья, друзья, супруга и сестра превзошли всех остальных, не щадя усилий и расходов на строительство».

Правители Рима, независимо от того, были ли они деспоты или демократы, любили строить огромные сооружения, которые красноречиво демонстрировали их мощь и величие. Так город получил великолепный новый Форум, после того как Юлий Цезарь стал пожизненным диктатором. Императорский Рим, величайшая столица мира того времени, был местом, где наследники Цезаря возводили все новые общественные здания, опробовали дорожную систему и инженерные сооружения. Комплекс императорских Форумов в сердце Рима, носящий имена Августа, Юлия Цезаря, Нервы, Веспасиана, Траяна, — представлял собой насыщенные центры городской жизни, с множеством роскошных садов, статуй, фонтанов, колонных портиков, мраморных храмов и дворцов. Здесь же располагались харчевни, рестораны, магазины и рынки всех видов. Это были места для общения, обсуждения последних слухов, политики и бизнеса. Как же обстояли здесь дела с интересующей нас темой?

Рис. 7. Общественный туалет в термах Адриана в Ливии

Одним из древнейших инженерных сооружений Римского Форума является Cloaca Maxima (от латинского cluo — чистить). Первоначально это был открытый канал, сооруженный в VI в. до н. э. во времена правления трех римских царей, занимавшихся в широких масштабах градостроительными вопросами (Л. Тарквиний Приск, Сервий Туллий и Л. Тарквиний Гордый).

Строительство продолжалось долго, однако к 300 г. до н. э. оно считается в основных чертах завершенным, что не мешало римлянам строить и достраивать канал вплоть до 33 г. до н. э., когда М. Агриппа (сподвижник императора Августа) довел дело до необходимой «кондиции». Функция Cloaca Maxima заключалась в отводе дренажных вод из Форума в Тибр, и лишь в имперские времена здесь появляются большие общественные бани и туалеты.

Римский писатель и ученый Плиний Старший (23/24—79 гг. н. э.), описывая достопримечательности Города (Nat. hist., XXXVI, 24, 104–107), сообщает: «Старики поражались огромному протяжению городского вала, подпорным сооружениям Капитолия, кроме того, клоакам — сооружению, о котором следует сказать более всех других, поскольку для этого были прокопаны холмы, и город стал висячим и под ним проплывали на лодках во время эдильства Марка Агриппы после его консульства. Под ним протекают, сведенные вместе, семь рек и стремительным течением, подобно бурным потокам, неудержимо всё увлекают и уносят, а усиленные вдобавок лавиной дождей, сотрясают дно и стены. Иногда Тибр, раздувшись, устремляется против их течения, и сталкиваются внутри встречные потоки, — и всё же прочность этого сооружения непоколебима. Поверху волокут такие громады, а полости этого сооружения выдерживают всё это, их потрясают обрушивающиеся со стремительной силой или обваливающиеся от пожаров здания, сотрясается почва от землетрясений, а они держатся со времени Тарквиния Приска вот уже 700 лет почти несокрушимые».

Работа общественных бань и туалетов невозможна без развитой муниципальной системы водоснабжения. Сложная система, обеспечивающая подачу воды в столицу Империи, остаётся одним из величайших достижений римской инженерной мысли. В течение 500 лет — от 312 г. до н. э. до 226 г. н. э. — было построено 11 грандиозных акведуков, которые доставляли свежую воду в Рим из источников, находящихся — на расстоянии до 57 миль (92 км).

Акведук (от латинского aqua — вода и ducere — доставлять). Вода из них текла и прибывала в несколько распределительных резервуаров и далее распределялась по всему городу — в термы, фонтаны, жилые кварталы, общественные и частные туалеты. С инженерной точки зрения, задача снабжения миллионного города водой является чрезвычайно сложной. Воду необходимо доставить по всем кварталам, далее возникает проблема текущего ремонта и обслуживания водопроводной и канализационных сетей.

Рис. 8. Интерьер солдатского туалета в Честер Форте

Сочинение римского офицера Секста Юлия Фронтина (35 г. до н. э. — 103 г. н. э.) «De aquis urbis Romae» («Об акведуках города Рима») освещает вопросы проектирования и строительства главных акведуков столицы. Бывший военный, губернатор провинции Британия, Фронтин уже в пожилом возрасте был назначен Нервой «водным смотрителем» (curator aquarum). Штат его управления включал до 700 специалистов, во главе которых находилась группа инженеров-архитекторов, которых Фронтин называет «главными строителями своего ведомства» (architecti suae stationis). В их обязанности входило всё, что касалось проектирования и построек водопроводов, фонтанов, общественных туалетов, канализации, отделки помещений и т. д. По существу, мы имеем пример деятельности первого в мире проектного института, совмещенного со строительным управлением.

Основное количество воды распределялось между тремя категориями — императорским двором (парки, дворцы, придворные службы — nomine Caesaris), общественными учреждениями (термы, туалеты, сады, амфитеатры, склады, рынки — opera publica) и большими фонтанами (munera). На основании подсчетов Фронтина можно сказать, что в Риме на душу населения приходилось в среднем от 600 до 900 литров воды. Для сравнения можно привести данные М. Е. Сергеенко, которая отмечает, что в 1900 г. в Санкт-Петербурге потребление одним человеком воды исчислялось в 200 литров.

Римские акведуки были построены по всей Империи, их арки мы можем увидеть в Греции, Италии, Франции, Испании, Северной Африке и Малой Азии. Таким образом, проблема доставки свежей проточной воды в общественные и частные туалеты римлянами решалась успешно.

Если попытаться перечислить основные типологические примеры объектов, где римляне строили туалеты, то в таком списке читатель не найдет ничего необычного:

— это, прежде всего, общественные форумы городов;

— термы;

— жилые дома и виллы состоятельных римлян;

— инсулы (жилища для бедных) и гостиницы;

— военные лагеря.

Однако если мы начнем анализировать то, что архитекторы называют объемно-пространственным решением, то здесь современный читатель, видимо, испытает легкое недоумение. Дело в том, что, в отличие от современных туалетов, представляющих собой небольшие кабинки индивидуального пользования, римляне строили помещения общественные. Ибо они посещали туалеты не только по прямому назначению, но также и для общения.

Для римского гражданина посещение туалета являло собой социальное действие — это было место для встреч, обсуждения дел, слухов и т. п. Более того, римлянину было бы весьма сложно представить себе туалет в виде маленькой кабинки, которая закрывается на замок. Ричард Вуд в своей книжке, посвященной истории туалетов, отмечает, что в 315 г. н. э. в Риме было 144 общественных туалета — цифры, сопоставимые с современным мегаполисом. Некоторые из них были очень вместительны — например, в термах Адриана в Ливии они спроектированы на 50 человек (см. рис. 7 на с. 43), с богатой декоративной мозаикой на полу и фонтанами.

Рис. 9. План терм в военном лагере Честер Форт в Северной Британии. II в. н. э.: А — комната отдыха и смены одежды, В — топка, С — горячие термы, J — латрины, К — выпуск канализации, Е — бак для кипения, G — холодная комната, g — холодильная, H — фригидарий, S — тепловые каналы, D — аподитерий, E — тепидарий, F — кальдарий, R — винный двор.

Как отмечает «Lexikon der Antike», римские туалеты (по латыни — latrina, forica) отличались комфортабельностью, оборудовались мраморными сиденьями и подключались к системе водоснабжения. За пользование ими взималась определённая плата. По поводу этой платы широко известен пассаж из сочинения римского историка II в. н. э. Гая Светония Транквилла «De vita Caesarum» («О жизни цезарей»). В книге, описывающей деяния Веспасиана (Vesp. X, 22), Светоний рассказывает, что император обложил налогом посещение туалетов в новом амфитеатре, прозванном за свои размеры Колизеем.

Тит упрекал отца, что и нужники он обложил налогом; тот взял монету из первой прибыли, поднес к его носу и спросил, воняет ли она. «Нет», — ответил Тит. «А ведь это деньги с мочи», — сказал Веспасиан [29] .

Отсюда, как известно, и пошла римская пословица «деньги не пахнут».

Итак, что касается дворцов, общественных терм, домов и вилл состоятельных людей, то здесь с санитарно-гигиеническими удобствами всё было в порядке. Другое дело, если мы рассмотрим жилье для бедных — инсулы (многоэтажные дома, образцы которых до сих пор можно видеть в Остии и Риме). После пожара Нерона в 64 г. началась интенсивная застройка Рима подобными многоэтажными и многоквартирными домами. Естественно, водопровод в такое жилье не проводился (в лучшем случае, лишь на первый этаж). Жильцы верхних этажей должны были или покупать воду у водоносов или ходить за ней во двор, к ближайшему фонтану или колодцу. С отсутствием воды было связано и отсутствие уборных. Обитатели инсул ходили в общественные туалеты, но зачастую просто выбрасывали отходы из окошек на улицу. В сатирах Ювенала (III. 269–277) как раз упоминается такой случай, когда на прохожего «сверху летит битая посуда; хорошо, если только выплеснут объёмистую лоханку».

Примерно то же самое можно сказать и о гостиницах, которые располагались близ городских ворот, в центре или недалеко от пристаней. У ворот посетитель мог увидеть такого рода рекламу:

Выпивка стоит здесь асс. За два асса ты лучшего выпьешь,

А за четыре уже будешь фалернское пить [31] .

Как пишет польский филолог Л. Винничук, в римских гостиницах «на первом этаже обычно находился трактир, на втором — комнаты для постояльцев. Меблировка спальных покоев в гостиницах была скромной, если не сказать примитивной. Она включала в себя ложе (в заведениях низшего разряда — простой топчан), лампу и как обязательную принадлежность гостиниц — ночной горшок». Об отсутствии в гостиницах элементарных гигиенических удобств свидетельствуют помпеянские трактирные надписи:

Мы помочились в постель. Виноваты мы, ладно, хозяин.

Но почему же ты нам не дал ночного горшка? [33]

Рассмотрим, как функционировал общественный туалет. Археологические раскопки военного лагеря в Честер Форте (римский Cilurnum) в составе укреплений Адрианова Вала в провинции Британия (II в. н. э.) дают представление о пространственном решении такого туалета в термах военного лагеря (см. рис. 8 на с. 45 — с реконструкцией солдатского туалета в Честер Форте, а также рис. 9 на с. 47).

Термы состояли из трех помещений, где поддерживалась разная температура: tepidarium, calidarium и frigidarium (теплая, горячая и холодная). Туалет примыкал к большому помещению для отдыха и смены одежды, здесь прекрасно сохранилась часть стены с каменными арочными нишами. Главной его функциональной особенностью был водный канал с проточной водой, выведенный наружу до ближайшей реки. Для гигиенических целей римляне применяли материал, сильно отличающийся от привычного для нас пипифакса. Вместо бумаги использовалась средиземноморская губка (эластичная пористая масса), насаженная на деревянную палочку. Римский солдат, посещающий термы и латрины в Честере, первым делом выбирал палочку с губкой. Её нужно было обмыть в проточном канале, используя находящиеся рядом резервуары с солёной водой или уксусом. Мраморные сиденья для посетителей туалета зачастую украшались изысканной мозаикой. В Тимгаде мозаичный дельфин разделял каждое место.

Английский исследователь римского военного дела М. Симкинс, описывая помещения Честер Форта, отмечает:

Каждый может представить, что такие термы особенно часто посещались римлянами в течение холодных зимних месяцев, которые были нередки в северной Британии. Люди, прибывавшие сюда из восточного Средиземноморья, должны были чувствовать себя там особенно комфортно [34] .

Под властью PAX ROMANA человек мог совершить путешествие из Пальмиры в Сирии до Эбуракума в Северной Британии, не нуждаясь ни в паспорте, ни даже в необходимости менять привычное для себя градостроительное окружение. Куда бы ни приходили римляне, они учреждали миниатюрную версию своего родного города — с его рынками, банями, храмами и всеми другими сложными атрибутами своего образа жизни [35] .

В целом можно сказать, что санитарно-гигиенические требования к римским туалетам были достаточно высокими. Заканчивая эти заметки о них, можно ещё раз вспомнить о том, что уровень культуры общества зачастую как раз и определяется культурой отправления естественных потребностей человека.

 

Японские туалеты и урны

А. Н. Мещеряков

 

Уж сколько европейцы за последнее время книжек про Японию написали, а про туалеты — нет, молчат. Ведь откровенный разговор про это заведение — принадлежность «низовой» культуры, а Япония у западного интеллектуала прочно ассоциируется с чем-то исключительно изящным — поэзия, цветная гравюра, икэбана… Ну и, конечно, бесконечные сады камней. И это несмотря на то, что в столичном Токио имеются не только императорский дворец и Музей национальных шедевров, но и Музей туалетной истории. К сожалению, серьезные западные исследователи до телесного низа пока не снисходят, хотя в солидном японском книжном магазине вы обязательно встретите пару-тройку «туалетных» монографий, которые проходят либо по этнографическому, либо по археологическому отделу. Да и название этой науке уже придумано — тойрэгаку, т. е. «туалетология».

Научные конференции по данной тематике в масштабе всей страны проводятся каждый год. Что до международной деятельности японских туалетологов, то в 1989 г. в Париже был проведен французско-японский симпозиум, а в 1994 г. — международная конференция в городе Кобэ, которая на следующий год переехала в Гонконг. В 1996 г. — вновь Япония. Как будто бы не так и плохо. Однако японские ученые, связанные с туалетной проблематикой, все равно жалуются на недостаток внимания со стороны широкой публики. Не приходилось слышать и о защите диссертации на такого рода тему.

Тем не менее, созданное в 1985 г. всеяпонское «Общество туалетов» ежегодно проводит конкурс по определению десяти лучших общественных отхожих мест. В расчет принимаются чистота, отсутствие неприятных запахов, дизайн, конструкция здания, гармония с окружающими строениями, отзывы посетителей и даже название. Ну, например: «Рукомойня отшельников», «Морской воздух», «Шум прибоя».

Увидев такую вывеску, не сразу и догадаешься, что тебя ждет за дверью. И действительно, газетчиками зафиксированы случаи нарушения общественного порядка непосредственно возле такого высокохудожественного сооружения, выполненного в виде загородной виллы, — не поняли японские товарищи, возле какого храма находятся.

И вправду — почти что храм и есть. Как и в России, в Японии тоже есть памятники архитектуры, «охраняемые государством». Только называются и ранжируются они несколько по-другому. Самые что ни на есть охраняемые определяются как «национальное сокровище». В этой категории памятников туалеты пока что не зарегистрированы. Но вот ко второму разряду — «важное культурное достояние» — относятся целых пять отхожих мест (самое древнее — приблизительно XIV в.). А возле общественного туалета в городке Касивара поставлена никелированная памятная доска, на которой начертано, что чудное сооружение сие было воздвигнуто радениями «Клуба Ротари».

Замечательна лингвистическая разработка туалетной темы — в современном японском языке имеется по крайней мере полтора десятка слов, обозначающих «это». Здесь и ходовое «удобное место», и приспособленный для местной фонетики тойрэ (toilet), и «рукомоечная», и «умывочная», и «кабинет уединения», и даже — «чистый ящик» (все-таки очень любят японцы первоначальный смысл до полной неузнаваемости засветлить!). Существовал также весьма поэтичный и древний термин сэттин («скрытое снегами»). Здесь имелось в виду частое расположение отхожего места несколько к северу от усадьбы или буддийского храма, а также физическая отдаленность туалета от жилища. Уборная, далекая, как пики покрытых снегом гор.

Как показывают этнографические исследования, охотники и собиратели, не имеющие постоянного места жительства, не имеют и фиксированных мест для отправления нужды. И протояпонцы, разумеется, не были в этом отношении исключением. Когда же они стали переходить к более (хотя и не окончательно) оседлому образу жизни (а происходит это за три-четыре тысячелетия до новой эры), то появляется и первый туалет «совмещенного» типа. Только он был совмещен не с привычной нам ванной, а с помойкой. Я имею в виду многочисленные «раковинные кучи», получившие название по сложенным в одном месте раковинам съеденных протояпонцами моллюсков, которых они поглощали в огромном количестве. Однако на самом деле там находятся не только раковины — предки японцев выбрасывали туда все, что им не было больше нужно: пищевые остатки, трупы людей и собак. Судя по тому, что в раковинных кучах археологи находят и окаменевшие экскременты, создатели раковинных куч отправляли нужду туда же.

В японских мифах одно из первых упоминаний туалета связано не столько с его прямым назначением, сколько с насилием. Живший (по преданию) на рубеже I–II вв. «император» Кэйко (на самом-то деле это был, конечно, не настоящий император, а всего-навсего мелкий древний царек) отправил старшего сына за двумя красавицами, которых сам пожелал взять в жены. Тот, однако, ослушался родительского повеления и женился на них. Отцу же он привел совсем других девушек. Но Кэйко обман раскусил и, как это замечательно сказано в мифологическо-летописном своде «Кодзики» («Записи о делах древности», 712 г.), «тех девушек мучил: смотрел на них, а в жены не брал». Досталось и старшему сыну — Кэйко повелел своему младшему сыну Ямато Такэру выучить старшего брата правилам сыновней почтительности. Простосердечный отчет самого царевича об этом «уроке» звучит так:

Когда рано утром старший брат зашел в отхожее место, я уже поджидал его там. Я напал на него, схватил его, убил его, руки-ноги повыдергал, завернул тело в циновку и выкинул.

Иными словами, туалет в мифологических представлениях выступает как место смертельно опасное, что совершенно верно также и с фактической точки зрения — в момент отправления естественных потребностей человеческая особь делается абсолютно беззащитной перед лицом потенциального врага. А человек, между прочим, среди всех млекопитающих тратит на дефекацию больше всего времени, то есть бывает беззащитен сравнительно длительное время.

Первые документальные археологические сведения, которыми мы располагаем относительно истории конструктивных особенностей «цивилизованных» японских туалетов, относятся только к концу VII в. (об обнаружении этого туалета трубили все газеты на первых полосах). Именно в конце VII в. была построена первая постоянная (хотя и не слишком долговечная — двор пребывал там всего шестнадцать лет) резиденция императоров — Фудзивара. По прикидкам историков, там могло проживать от 30 до 50 тысяч человек. Поскольку существует несколько предположений о площади территории города и количестве горожан, то и расчеты плотности населения тоже «пляшут». Оценки колеблются в пределах от 4600 до 1100 человек на квадратный километр (для справки: в современном городе Касивара, расположенном на территории бывшей Фудзивара, эта цифра составляет 3045).

При такой заселенности в Фудзивара должны были возникать проблемы, свойственные любому крупному городу. Одна из них — борьба с отходами. Проблема решалась довольно бесхитростно. По ответвлениям от проложенных на территории города каналов, которые имеют самое непосредственное отношение к теме рассказа, на участки поступала вода. Туалеты того времени представляли собой расположенные в глубине участков прямоугольные ямы размером приблизительно 150 на 30 сантиметров; вода, поступавшая по отводам из уличных каналов, протекала через эти ямы. Затем туда же, в каналы, она, теперь уже наполненная нечистотами, и возвращалась. А оттуда — обратно в реки. Точно так же были устроены туалеты и в следующей японской столице — Нара (710–784). Вот такое было у японцев в VIII в. «сливное устройство». Неизвестно, правда, было ли оно крыто крышей.

В столичном городе бытовые отходы беззастенчиво выбрасывались либо в те же самые каналы, либо куда попало. При этом японские власти того времени свято верили в чудодейственность рескриптов. Так, в записи правительственной хроники от 706 г. от имени императора строго указывалось:

Стало известно Нам, что улицы столицы сделались грязны и вонючи. Происходит это оттого, что соответствующие ведомства не осуществляют должного контроля. Отныне и впредь охранники города должны хватать и наказывать нарушителей. В случае невозможности вынесения наказания, составлять рапорт об обстоятельствах дела.

Археологами найдены также туалеты и другого типа, относящиеся приблизительно к этому же времени. Они были устроены непосредственно на мостиках, переброшенных через магистральные пятиметровые каналы и имели название кавая («речной домик»). Такие «скворечники», расположенные над горными ручьями и речками, окончательно исчезли из обихода удаленных регионов только после окончания последней мировой войны. Считалось, что умеренное внесение в воду фекалий сильно способствует росту рыбы, до которой, как известно, японцы большие охотники (на Филиппинах, во Вьетнаме и в Индонезии туалетные домики такого типа устраивали прямо над нерестилищами).

Сколь бы странным это ни показалось, но в то время вместо туалетной бумаги использовали материал, на котором — как и на настоящей бумаге — писали. Я имею в виду дерево. Дело в том, что ввиду дороговизны настоящей бумаги в ту пору были в ходу небольшие (длиною сантиметров двадцать пять, шириною — два-три) тоненькие деревянные таблички моккан, служившие для многочисленных чиновников (в одной столице их насчитывалось около семи тысяч) материалом для деловых посланий, а также использовавшиеся в качестве «записной книжки» или же «тетрадки» для упражнений в иероглифике. После того как запись делалась не нужна, ее соскребали ножом. И тогда можно было снова начинать «с чистого листа». Когда же табличка истончалась окончательно, местом ее последней службы мог становиться и туалет. Получалось нечто вроде вчерашней и никому не нужной газеты.

В последние годы среди всех исторических дисциплин наибольший прогресс достигнут археологией — прежде всего за счет того, что она имеет дело с вещами и предметами, которые поддаются различным методам анализа, применяемым в естественно-научных дисциплинах. Английские и американские ученые были пионерами точных исследований в области изучения окаменевших экскрементов. Японцы же уверенно подхватили эстафету и добились немалых успехов.

Что же с этими окаменевшими экскрементами делают эти небрезгливые учёные? Во-первых, после растворения они подвергают их химическому анализу. Кроме того, делают тончайшие (50 микрон) срезы окаменевших экскрементов. На этих срезах достаточно хорошо видны недопереваренные остатки потреблявшихся пищевых продуктов. Вкупе с анализом земли, взятой со дна обнаруженных древних туалетов, это дает достаточно богатый материал для восстановления картины питания древнего человека и реконструкции его среды обитания.

Совместные усилия археологов, палеоботаников, палеонтологов, химиков позволяют хорошо идентифицировать рыбные кости, семена, цветочную пыльцу. По сохранившимся яйцам определяются также и паразиты, свойственные тому или иному конкретному виду рыбы. Это особенно ценно, поскольку кости некоторых пород рыбы сохраняются чрезвычайно плохо. Так, идентификация паразитов позволила установить, что древний человек, проживавший на территории Японско-го архипелага, употреблял в пищу, в частности, форель, карпа и карася, хотя традиционный археологический материал и не давал оснований для такого вывода.

С удешевлением бумаги эпоха мокканов кончилась. В 794 г. была построена новая столица — город «мира и спокойствия» Хэйан (нынешний Киото). Его аристократические обитатели известны своей непревзойденной праздностью и непосредственно связанной с ней утонченностью такой же непревзойденной степени.

Каков же был настоящий аристократический туалет? И как у них с этим делом обстояло в промежутках между сочинением стихов, конкурсами на лучшие благовония и любовными ухаживаниями при свете луны? Наверняка не так же, как у простого крестьянина, озабоченного своим рисовым полем и видами на урожай.

Оказывается, в жизни аристократов вообще не было предусмотрено места для постоянного туалета. Дворцы аристократов представляли собой ряд деревянных одноэтажных помещений, соединенных крытыми галереями. Причем ни одно из этих помещений не обладало капитальными внутренними стенами. Не дом с настоящими комнатами, а пустая коробка. Разумеется, эту коробку тоже перегораживали, поскольку в усадьбах проживало немало людей, бывало множество гостей, задавались пиры, проводились бесконечные праздники и церемонии. Так что для истинно аристократического времяпрепровождения от дома требовалась прежде всего свобода перепланировки, которая достигалась за счет членения пространства с помощью различного рода занавесей, пологов, экранов и ширм, на которых для общего украшения быта изображали что-нибудь пейзажное или каллиграфическое. Словом, получается, что никакие постоянные комнаты со специализированными функциями в таком доме не предусматривались.

И туалет в этом отношении отнюдь не был исключением. Поэтому использовался средневековый японский вариант нашего ночного горшка — прямоугольный деревянный пенал, предварительно заполненный абсорбентом — золой или древесным углем, что делало его несколько похожим на нынешний квартирный туалет для кошек. Причем «горшок» этот использовался не только ночью, но и днем, притом он обладал вполне приличными размерами (наконец-то удалось обнаружить хоть какую-то вещь, которая была бы у европейцев по размеру меньшей, чем у японцев!). Поэтому с одного конца к нему была приделана рукоять, за которую слуги и таскали его по всему дворцу за теми избранными, для которых он и предназначался. То есть идеи «ходить в туалет» не было, а была идея, чтобы туалет за тобой путешествовал.

При этом следует иметь в виду, что процедура отправления естественной надобности была начисто лишена какой бы то ни было приватности. Ведь одежда японских аристократок представляла собой нечто вроде ряда оберток-халатов (их число доходило до двенадцати) без застежек, но зато с длиннющим шлейфом. И потому «развернуться» из этого соединяемого воедино широким поясом наряда, каждый слой которого чуть выглядывал из-под другого (при этом сочетанию цветов придавалось огромное значение), для отправления какой-то там нужды никому и в голову не приходило. Знатная дама справиться с этой нуждой в одиночку была попросту не в состоянии. В связи с этим ее служанка, стоя на почтительно-уважительном расстоянии, приподнимала специальным шестом-рогатиной ее накидки и вдвигала упомянутый пенал в образовавшееся между накидками и полом пространство.

Точно известно, что отдельно стоящий стационарный туалет, содержимое которого можно было вычищать по мере наполнения, появился по крайней мере в XIII в. Но речь идет не о русской бездонной выгребной яме на все случаи жизни: очень быстро емкости для большой и малой нужды стали вести в Японии раздельное существование. Отправление большой нужды осуществлялось на корточках через прямоугольное отверстие в деревянный ящик или же глиняный горшок. Для мочи же был приготовлен керамический сосуд, на дно которого ради благозвучия и аромата укладывалась хвоя. Он мог стоять как непосредственно перед входом в туалетное строение (и тогда каждый мог видеть, чем ты занят в данную минуту), так и внутри его.

Исторические источники свидетельствуют, что знаменитый средневековый военачальник Такэда Сингэн (1521–1573) назначал в свой персональный генеральский туалет дежурных, в обязанность коих входило перманентное воскурение благовоний ради уничтожения неприятных запахов. Кроме того, при некотором воображении это создавало иллюзию нахождения в буддийском храме. Такэда Сингэн решительно восставал против традиционных крошечных японских туалетов: площадь его сооружения составляла — западному человеку даже подумать страшно! — целых десять полноформатных квадратных метров. Будучи человеком военным, проживая во времена усобиц и ожидая нападения в любой неудобный для себя момент, он, видимо, помнил про поговорку «махать копьем в сортире», т. е. быть не в состоянии вести полноценные боевые действия в стесненных бытовых условиях.

Сингэн так любил свой весьма просторный кабинет уединения, что распорядился покрыть пол циновками — вещь для Японии совершенно немыслимая, поскольку циновка является принадлежностью исключительно жилых комнат, по которым передвигаются, ввиду их чистоты, исключительно в носках. Создав себе потребные рабочие условия, Сингэн, опустившись на корточки, просматривал деловые бумаги и вынашивал победоносные стратегические планы. Неизвестно, сколько времени проводил Сингэн в туалете. В любом случае, достоверных сведений о том, что он страдал запорами, источники до нас не донесли.

Обычный же деревенский туалет представлял собой весьма небольшое деревянное строение с довольно хлипкими стенами, где в полу вырезалось отверстие, только не круглое, как принято у нас, а прямоугольное. Внизу же располагался деревянный ящик, который опорожнялся по мере его наполнения. Видимо, поэтому само действие так и называлось «сделать (просьба не путать с «сыграть»!) в ящик». Оно производилось на корточках, т. е., выражаясь русским языком, «сидя орлом». Получается, что в традиционной Японии не существовало устройства, похожего на наш стульчак. Это неудивительно, поскольку до самого последнего времени вся жизнь японцев проходила на полу, хотя им и был известен пришедший из Китая стул. И все интерьеры делались применительно именно к такому образу жизни. Что же до исторической долговечности такой «птичьей» конструкции, то она дожила до наших дней (см. ниже, сколь бы каламбурным этот вполне научный оборот ни показался).

Ну хорошо, сделал свое дело. А что дальше? Рука-то ведь сама собой к рулону туалетной бумаги тянется. Рука же японца могла тянуться в те средневековые времена либо действительно к бумаге (но это только у людей состоятельных), либо к деревянной (бамбуковой) дощечке, теперь уже не имевшей на себе никакой записи государственной важности — с удешевлением бумаги время дерева как носителя письменной информации осталось позади. Нельзя также сбрасывать со счета и такие подтирки, которые были созданы самою природой без участия человека. Я имею в виду привычные русскому homo sapiens листья деревьев (особенно популярны, естественно, были широколиственные породы типа фуки, т. е. подбела японского, Petasites Japonicus Miq), а также более экзотичные водоросли, употребление которых документально зафиксировано на маленьком острове Садо и на большом острове Хоккайдо.

Даже отхожее место не могло умерить страсти японцев к написанию столь любимых ими инструкций на все мыслимые случаи жизни. Вот, например, наставление одного из патриархов дзэн-буддизма Догэна (1201–1253), которое он адресовал своим последователям-монахам в XIII в. (по своему решительному настрою напоминает суворовские инструкции войску).

Отправляясь в отхожее место, бери с собой полотенце. Повесь его на вешалку перед входом. Если на тебе длинная ряса окажется, повесь ее туда же. Повесив, налей в таз воды до девятой риски и таз держи в правой руке. Перед тем как войти, переобуйся. Дверь закрывай левой рукой. Слегка сполоснув водой из таза судно, поставь таз перед входом. Встань обеими ногами на настил, нужду справляй на корточках. Вокруг не гадить! Не смеяться, песен не распевать. Не плеваться, на стенах не писать. Справив нужду, подтираться либо бумагой, либо бамбуковой дощечкой. Потом возьми таз в правую руку и лей воду в левую, коей хорошенько вымой судно. После этого покинь отхожее место и вымой руки. Мыть в семи водах: три раза с золой, три раза с землей, один раз — со стручками (стручки дерева гледичия ввиду своих бактерицидных свойств использовались при мытье вместо мыла. — А. М .). После чего еще раз сполосни руки водой.

Очень уж этот Догэн был строгий. Делай только так, а не этак. Но смотрел в корень: после восьми помывок руки все-таки почище станут. Кстати, если монах прерывал ежедневную медитацию ради отправления большого или малого дела, то за это вообще-то полагалось колотить его бамбуковой палкой. И, естественно, в каждом дзэнском монастыре туалет существовал в качестве одного из предписанных каноном строений сакрального комплекса.

Усвоив китайские представления о счастливых и опасных для человека направлениях, японцы старались не строить туалеты, где попало. Особенно неблагоприятным считалось северо-восточное направление, через которое с легкостью проникают самые разные напасти и враждебные силы. Если подходить к выбору места для строительства туалета со всей прорицательской строгостью, места, в сущности, оставалось очень немного — в узком секторе, заключенном между северо-востоко-востоком и северо-северо-западом.

Дзэн не делает разницы между духовным и телесным — оттого и Догэн беззастенчиво смешивает «высокое» с «низким». В более позднее время в дзэнском монастырском туалете стали даже устраивать настоящий сад из крошечных камней — сидишь себе и любуешься, ни на какие глупости не отвлекаясь. В дзэне все подчинено одному — достижению просветления. А оно может застичь тебя в любой позе и в любой момент — даже в отхожем месте. И здесь дзэнские заповеди вступали в противоречие с расхожим мнением, выраженным в поговорке «уборная и Будда», подразумевающей совершенно несовместимые друг с другом вещи. Интересно, однако, что дзэнские монахи устраивали из туалета сад камней, а не из сада — сортир.

Это трепетное отношение к отхожему месту докатилось и до нынешнего дня. Отправимся вслед за Танидзаки Дзюнъитиро (1886–1965), одним из самых «японских» писателей XX в., за которым числится и блестящее эссе «Похвала тени»:

Комнаты для чайной церемонии тоже имеют свои хорошие стороны, но японские уборные поистине устроены так, чтобы в них можно было отдыхать душой. Они непременно находятся в отдалении от главной части дома, соединяясь с ней только коридором, где-нибудь в тени древонасаждений, среди ароматов листвы и мха… Для достижения удовольствия нет более подходящего места, чем японская уборная: здесь человек, окруженный тихими стенами с благородно простыми деревянными панелями, может любоваться через окно голубым небом и зеленой листвой. Поистине уборная хороша и для того, чтобы слушать в ней стрекотанье насекомых и голоса птиц, и вместе с тем самое подходящее место для того, чтобы любоваться луной. И если уж говорить о недостатках японской уборной, то можно лишь указать на удаленность ее от главной части дома, делающую неудобным сообщение с нею среди ночи и создающую возможность простудных заболеваний в зимнее время… Но я считаю, что приятнее, когда в подобных местах стоит температура не выше температуры внешнего воздуха. Как неприятны европейские уборные в отелях с их паровым отоплением и постоянно нагретым воздухом [36] .

Поговаривают, правда, что сам Танидзаки Дзюнъитиро для себя лично предпочитал всё-таки тёплый туалет европейского типа. Но про больших писателей всегда злословят…

Мир древних японцев был буквально переполнен богами. Жили они и в горах, и в реках, и в море. Был свой «домовой» и у отхожего места. Ему на каждый праздник Нового года совершались приношения японской лапшой или специально вырезанными для этого случая бумажными фигурками мужчины и женщины, что было призвано охранить человека от злых сил — ведь, как понимали уже в VIII в. составители «Кодзики», тот действительно совершенно беззащитен в момент отправления естественных надобностей.

Еще одна «обязанность», возлагаемая на божество, — забота о плодородии в самом широком смысле этого слова. Это и урожай, и деторождение. В тех же самых «Записях о делах древности» рассказывается, что великому богу Омононуси понравилась одна девушка. Когда она отправилась в туалет, он обернулся красной стрелой (символический заместитель фаллоса), проплывающей по ручью, над которым была устроена уборная. Девушка, конечно же, удивилась и, несмотря на занятость, подобрала стрелу. После того как она положила ее возле своей постели, у нее родилась дочь, ставшая супругой первого легендарного японского «императора» Дзимму.

В соотнесении с этими мифологическими представлениями о плодородии становится понятно, почему и во вполне исторической Японии беременной женщине предписывалось дочиста мыть туалеты — тогда ее будущий ребенок будет здоров и красив (в японском языке прилагательное кирэй означает одновременно и «чистый» и «красивый»). Первый церемониальный вынос новорожденного за пределы дома имел своими пунктами назначения колодец и туалет — так протаптывалась дорожка туда, куда ему придется ходить пешком всю жизнь по несколько раз на дню.

Связь между туалетом и плодородием, безусловно, не случайна. В условиях отсутствия полноформатного животноводства (японцы экономили территорию и предпочитали не пасти на ней крупный и мелкий рогатый скот, но сажать в эту землю рис и другие вкусности) фекалии были важнейшим источником повышения плодородия почвы. А земля в традиционном обществе, как известно, рассматривалась как эквивалент женского лона. Поэтому в традиционной Японии (как и в Китае) гостя всячески благодарили, если он (конечно же, не ввиду чрезвычайных обстоятельств, но исключительно из дружеского расположения к хозяевам) соизволил посетить отхожее место, внеся тем самым свой вклад в повышение плодородия земли и благосостояния ее владельцев. И власти тоже трогательно наставляли землепашцев, заботясь об их благосостоянии и о своих налогах:

Крестьяне должны заранее заготовлять удобрения. В особенности это касается золы и экскрементов. В связи с чем уборные надлежит строить большие и крытые, чтобы ямы не заливало дождевой водой.

Становится ясно, почему «общественные» (возможно, их было бы правильнее назвать «придорожными») туалеты появляются в Японии достаточно рано. Во всяком случае, раньше, чем в Европе. Португалец Луис Фройш, направленный в Японию с проповеднической миссией, с большим удивлением писал уже в середине XVI в.: «Тогда как европейцы стараются по возможности размещать уборные позади своих домов, уборные японцев расположены перед домом и доступны каждому».

Доиндустриальное общество держится на сельском хозяйстве, а ему без удобрений нельзя никак. Так что если случайный прохожий твою уборную посетит, от этого хозяину только радостно делается. А поэтому надо ее поближе к уличной части выставить. Прохожие ведь в те времена (да, впрочем, и сейчас тоже) были не слишком стеснительны, вполне могли и обочиной обойтись. И пропала тогда ценнейшая органика!

Особенной простотой нравов отличались грубоватые и малоотёсанные жители Эдо (нынешний Токио), на которых обитатели древнего и аристократического Киото взирали несколько свысока. В самом-то Киото на каждом перекрестке стояли специальные бочки. И знаменитые киотоские красавицы пользовались ими у всех на виду безо всякого стеснения. Однако мало-помалу и в самурайском Эдо тоже пришли к выводу о том, что сбор отходов жизнедеятельности человеческого организма в одном месте — дело намного более практичное. И гигиеничнее так получается, и урожайнее, хотя и приходится приносить в жертву бытовые удобства. В сознании той эпохи туалет ассоциировался с местом от дома далеким, местом темным, а зимой и попросту холодным.

Дотошные японцы строго следили за тем, чтобы доход от сбора нечистот распределялся «по справедливости». Если уборная была выставлена в доме, где проживал его владелец, то все содержимое ее принадлежало, как правило, одному ему, даже если он пускал к себе жильцов. Если же дом был сдан целиком, то жидкие нечистоты принадлежали арендатору, а твердые — домовладельцу. Причем доход солидного домовладельца от торговли фекалиями мог превышать арендную плату в полтора-два раза! Фекалиями торговали на рынке, меняли на рис. В первой половине XIX в. за право выгребать в течение года фекалии одного взрослого человека давали 36 килограммов риса. Эти данные относятся к Киото, в котором тогда проживало, между прочим, 350 тысяч человек.

Подобный натуральный обмен послужил источником вдохновения для Дзиппэнся Икку (1765–1831), автора замечательно смешного и вполне раблезианского произведения «На своих двоих по тракту Токайдо». Путешествуя по знаменитой дороге Токайдо, два героя попадают в разные комичные ситуации. Так, услышав призывный голос уличного сборщика мочи, обещавшего редьку взамен того, что клиент помочится в его керамический сосуд, они требуют три редьки за свои старания. Однако выясняется, что струи их весьма тонки, так что их деловой партнер соглашается дать им только две…

Учитывая старания средневековых золотарей, стоит ли удивляться, что и в более новое время японские города были обеспечены общественными туалетами достаточно хорошо. Первые «настоящие» общественные туалеты были построены в славном портовом городе Йокогама — основном проводнике европейского влияния в XIX в. Предприниматель, получивший право на сбор нечистот, сильно обогатился за счет этого нововведения. А в 1889 г. в Осаке общественных туалетов насчитывалось около полутора тысяч. Эти действительно публичные туалеты появились под прямым европейским влиянием. Хотя иностранцы всегда отмечали личную чистоплотность японцев, манера последних по-свойски отправлять малую нужду прямо на улице оскорбляла их христианское достоинство. Японские же власти были весьма чувствительны к такой критике. Отсюда и массированное возведение публичных туалетов и вполне ощутимые штрафы за прилюдное отправление нужды.

Фекалии использовались в японском сельском хозяйстве вплоть до 60-х гг. XX в. До этого же времени были чрезвычайно распространены и паразитарные заболевания, ввиду чего в японской традиционной кухне, как считают некоторые, не получило развития употребление сырых овощей, как раз из-за страха перед глистами.

Во второй половине XIX в. власти заглядывались на Запад, пытаясь выстроить жизнь на новый лад. Новшеств в народной жизни было так много, что это приводило и к весьма забавным происшествиям. Так, некоторые не слишком догадливые горожане принимали вновь учрежденные уличные почтовые ящики за писсуары некоей прогрессивной и никогда не виданной ими конструкции… Стоит ли говорить, что письма в таких ящиках оказывались сильно подмочены.

Справедливости ради стоит отметить, что нестеснительность худшей половины японского человечества, несмотря на все усилия и штрафы властей, окончательно преодолена так и не была. Вид сзади вполне формально отвернувшегося от нескромных глаз человека с характерно сведенными перед собой руками является и ныне зрелищем вполне обычным. Да и в «институализированных» туалетах вы сталкиваетесь с этим на каждом шагу. Совершенно нормально, если забор, огораживающий ряд общественных писсуаров, настолько низок, что достигает только поясного ремня. Часть туалетных кабинок в знаменитом скоростном поезде Синкансэн оборудована лишь приспособлением для малой нужды. Дверь же туда сделана вовсе не глухой — она снабжена иллюминатором, через который при желании можно наблюдать то, что творится внутри.

В первых японских поездах 70-х гг. XIX в. туалет отсутствовал, и пассажиры имели возможность посетить его только на достаточно длительных остановках. Однако с увеличением протяженности линий стало понятно, что для ускорения движения необходимо использовать и этот резерв. К тому же, однажды некий важный правительственный чиновник засиделся в 1890 г. в станционном туалете, что привело к трагическим последствиям. Догоняя набиравший ход поезд, он сделал один неверный шаг и провалился в пространство между поездом и платформой; этот случай заставил власти решительно пересмотреть туалетную политику применительно к поездам.

Что касается художественного осмысления общественных функций общественных уборных, то даже Кавабата Ясунари (1895–1972), первым из японских писателей получивший Нобелевскую премию по литературе, отдал дань этой тематике. В своем рассказе «Сортирный Будда» он повествует об истории открытия общественной платной уборной. Дело происходит в средневековье на самой окраине тогдашней столицы Киото — в Арасияма. Поскольку прибывавшие для любования местной знаменитой сакурой аристократы испытывали большие сложности морального плана в связи с отправлением нужды на свежем воздухе, местный житель по имени Хатихэй открыл общественный туалет (вход туда стоил три монеты) и составил себе вполне приличное состояние. Однако завистливый сосед Хатихэя решил отбить у него клиентуру и спроектировал настоящий дворец, причем моделью для него послужил павильон для проведения входившей тогда в моду чайной церемонии. Своей сварливой жене он расписывал его так: «Дерево на стены из Сацума завезём, «очко» — с инкрустацией сделаем. Дверь — из кипариса, крыша — из кедровой дранки, ступенечки — гранит из Курама. Вокруг — забор из бамбука, около умывальника — сосну посажу». Однако оказалось, что его туалет не может составить конкуренцию более скромному и дешевому заведению Хатихэя — запрашиваемые восемь монет отпугивали каждого, хотя столичным штучкам и мечталось оглядеть интерьерные прелести сортирного храма. Чтобы привлечь посетителей, горе-строитель пошел на хитрость — заплатив три монеты за вход в заведение Хатихэя, не покидал его целый день, заставляя других, более застенчивых, клиентов перейти через улицу и посетить его собственный дворец. Жена же в это время только и делала, что подсчитывала барыши и опорожняла туалет. Однако дни, проведенные на корточках, не прошли даром — незадачливого предпринимателя скрутил приступ подагры, приведший к вульгарной смерти.

Прознавшие про случившиеся столичные жители говорили:

— Как жаль, что жизнь столь изысканного человека прервалась так рано!

— Такого мастера по части чайных дел больше не сыщешь!

— О таком красивом самоубийстве в Японии еще не слыхали!

— Он достиг просветления в сортире!

Вот так Кавабата, считающийся певцом традиционных японских ценностей, с помощью придуманной им платной уборной жестоко посмеялся над теми, кто увлекается этими ценностями чересчур уж рьяно… Посмеялся он и над самой идеей платных туалетов, которые, на самом деле, никогда в Японии сколько-нибудь широко распространены не были.

Замечу, что туалет при павильоне для чайной церемонии всегда отличался скромностью. Главное, чтобы он был идеально чистым. Посещение его гостями чайного мастера является непременным элементом протокола. Зайти в туалет перед началом чайного действа считается этикетно обязательным — присутствовать на церемонии может только человек, который очистился от всего чересчур уж земного. При этом можно воспользоваться туалетом практически, а можно и ограничиться лишь его осмотром, который, естественно, имеет ритуальный характер.

Повышенное (с нашей, конечно, по-русски высокой колокольни) внимание, уделяемое традиционной японской культурой туалету и всему с ним связанному, наследуется и современным обществом, которое считает своим долгом самым тщательным образом заботиться об отхожих местах и думать об их совершенствовании. А это совершенствование происходит безостановочно — на протяжении более двух десятков лет, когда я лично имел возможность наблюдать эволюцию туалетного дела, оно постоянно прогрессировало. Одно лишь остается неизменным: никогда и нигде за посещение туалета в Японии не брали денег. Считается, что отправление этой физиологической потребности так естественно, что брать за вход в туалет деньги — настолько же странно, как и за пользование воздухом. А уж требовать монету в туалете пивного бара, как это делается, например, во Франции, или же в туалете московского универмага, где вы накупили всякой всячины, не может присниться и в самом страшном сне.

Количество общественно доступных туалетов в современной Японии очень велико. Любая станция — метро или железнодорожная — оснащена туалетом. То же можно сказать и о любом сколько-нибудь крупном магазине, даже если это магазин книжный. Нынешняя российская ситуация, когда этого удобства может быть лишен даже пункт общественного питания, совершенно непредставима.

Однако следует иметь в виду, что бесплатные японские общественные туалеты на самом-то деле не совсем бесплатны, ибо, в отличие от поездов и самолетов, достаточно часто не предоставляют дармовой туалетной бумаги, которая продается в виде гигиенических салфеток в автоматах, расположенных при входе, за 50 йен (т. е. приблизительно за 50 центов). Японцы ко всему относятся со всей серьезностью. В том числе и к туалетам. Упомянутое «Туалетное общество» проводит глубокие разыскания в туалетной культуре. Так, в результате тщательных визуальных и вполне секретных наблюдений за посетителями туалетов в поездах, на статистически репрезентативном материале был сделан принципиально важный вывод о том, что женщины единократно проводят в туалете почти в три раза больше времени, чем мужчины (соответственно 1 минута 31, 7 секунды и 33 секунды ровно). Если учесть, что женщины ходят в туалет чаще мужчин (пять и семь раз в день) и непременно используют туалетную бумагу каждый раз, то и потребление женщинами этой самой туалетной бумаги оказывается намного более расточительным: среднестатистический японец использует 3,5 метра бумаги в день, а японка — 12 метров, что при умножении на соответствующее количество взрослых мужчин и женщин приводит к вполне впечатляющей цифре в 956 322 000 погонных метров в день (при кросскультурном анализе следует обязательно иметь в виду, что японская туалетная бумага исключительно тонка и подлежит употреблению только будучи сложенной в несколько слоев). Эти цифры особенно впечатляющи на фоне того факта, что две трети населения земного шара туалетной бумагой не пользуются совсем.

Рис. 10. Компьютеризированный унитаз в японском доме

Приведенные цифры относительно различающихся между собой мужской и женской моделей туалетного поведения адекватно объясняют перманентные очереди в женских туалетах всех без исключения стран и однозначно свидетельствуют о глубочайших гендерно-биологических различиях в физиологии, что как-то не слишком политкорректно и вовсе не вяжется с феминистически-фантастическими представлениями о равенстве полов. А потому и нынешний принцип организации общественного туалетного пространства, когда отдельно стоящее строение механически-бездумно делится на две равные половины, является явным анахронизмом и несправедливостью. Лично я абсолютно уверен, что архитекторы недалекого и такого же светлого будущего учтут это и станут выделять женской половине не менее двух третей столь жизненно необходимого ей туалетного пространства.

На моей памяти туалеты в личных домах японцев всегда были опрятны и чисты. Что же касается общественных, то лет двадцать пять назад еще вполне можно было встретить нечто по-российски привокзальное, входить куда можно было лишь задержав дыхание.

Ныне же картина изменилась кардинально. Чисто стало почти повсюду. Даже в поездах, где, в отличие от наших, пользоваться туалетом можно даже на остановках, поскольку уже с 1964 г. экскременты не проваливаются на полотно, а аккуратно собираются в специальную емкость где-то там, внизу — что лично у меня создает ощущение путешествия на самолете.

Тем не менее, туалет считается японской культурой по определению местом грязным. Раньше в туалете полагалось переобуваться в гэта (деревянные сандалии-вьетнамки, к подошвам которых были приделаны две параллельные перекладины, позволявшие передвигаться в самых антисанитарных условиях без загрязнения нижних конечностей). Равно как в частном доме (квартире), перед тем как переступить порог туалета, вы обязательно меняете одни тапочки на другие, хотя теперь это переобувание потеряло всякий гигиенический смысл. Если вы находитесь в истинно японском ресторане, где едят босыми (в носках), сидя на покрытом циновками полу, то для похода в туалет вы обуваетесь в одни тапочки, а достигнув двери туалета — другие. Имеющая историческо-психологические корни привычка к тому, что туалет — это место грязное, до сих пор никак не позволяет японцам (и это при настоящей страсти к экономии пространства) строить квартиры с совмещенным санузлом.

Общественный туалет — институт, по определению, вполне демократический. В этом смысле он напоминает баню. При всей серьезности японцев и проистекающем отсюда некотором дефиците бытового юмора (разумеется, если подходить к жизни с нашим зубоскальством) одну из лучших японских шуток я услышал именно здесь.

Это было во время одного синтоистского праздника под Токио, посвященного местному божеству. Хотя дело происходило ночью, все население городка вкупе с любопытствующими туристами находилось на улицах, и туалет возле станции испытывал явную перегрузку. Мужчины находились в умеренном поддатии и раскрепощении. Когда я сам очутился уже у места назначения, то услышал сзади вполне задорный голос: «Эй вы, там, впереди! Нас здесь много, отливай по половине!»

Чистота настолько прочно вошла в повседневный быт, что стандартный японец формирует свои впечатления от заграничных странствий, отталкиваясь именно от туалетов. И если вы спрашиваете: «Ну как вам понравилась Россия?» — то откровенный человек первым делом начинает говорить вовсе не о Третьяковской галерее, но отвечает: «Сортиры там грязные». И тут уже Достоевский и Оружейная Палата с Эрмитажем оказываются абсолютно бессильны.

Стандартный современный японский унитаз в общественном туалете представляет собой продолговатую белую фаянсовую раковину, вмонтированную в пол. То есть вы садитесь над ней на корточки и избегаете контакта с поверхностью, на которой, если речь идет о Европе, в последний раз сидел неизвестно кто. То есть устройство это вполне традиционно, хотя начиная с конца XIX в. и этот туалет стал оснащаться сливным устройством.

В последнее время, правда, стало появляться все больше конструкций европейского типа. Общая приверженность японцев к письменным инструкциям (вечная память Догэну!) сказывается и здесь: в мужской половине каждого из подобных туалетов обязательно имеются две трогательные картинки с раздельными объяснениями: для большой нужды и для малой (для мужчин пиктограмма настоятельно рекомендует откинутое сиденье). При этом вы никогда не увидите инструкций по пользованию туалетом японского образца, хотя для молодого поколения, привыкшего в домашних условиях к обычному европейскому унитазу, это было бы, возможно, и не лишним. Учитывая разные привычки посетителей и их разный возраст (то есть разновременность туалетной социализации), строители чаще всего предусматривают кабинки с устройствами как японского, так и западного типа.

Туалеты европейского типа («сидячие»), привились по преимуществу в частных домах (55 процентов) и квартирах (92 процента), где все — свои и зараза к заразе не пристанет. И поскольку японцы стараются избегать любого рода соприкосновений с посторонними (самый очевидный пример — отсутствие крепкого мужского рукопожатия, заменяемого разной глубины поклонами), то и стульчаку не досталось стопроцентного места в японском туалетном пространстве, хотя японцы с помощью дружественной руки, бескорыстно тянущейся с Запада, и поднимаются потихоньку со своих корточек (на коленях-то по официальным и праздничным случаям еще посиживают).

Последнее время отмечено усилившимся вниманием к инвалидам. Многие тротуары и переходы оборудованы пупырчатой дорожкой, по которой передвигается слепой человек, постукивая по ней палочкой. Лифтовые кнопки на уровне, доступном человеку в коляске, тоже стали вполне обычны. На жестянках с пивом делается надпись азбукой Брайля с наименованием этого товара (на безалкогольных напитках по непонятной мне причине подобная надпись отсутствует). Подобного рода забота сказалась и на общественных туалетах. Строители теперь оснащают их специальными писсуарами, подъехав к которым на коляске, вы хватаетесь за металлические трубки-держаки и, подтянувшись за них, имеете возможность сделать то, за чем вы сюда и приехали. И даже поезда скоростной железной дороги Синкансэн оснащаются ныне специальными просторными кабинами для инвалидов.

Некоторые нынешние туалеты неподготовленного человека просто пугают. Ну, например… Вы входите в белоплиточный дворец (это еще ладно), в котором тихонечко играет классическая музыка (подумаешь!) и пахнет свежепроизведённым шампунем (эка невидаль!). Но дальше вы не можете не содрогнуться: над каждым писсуаром вмонтирован некий красный глаз, горящий неизъяснимым таинственным светом в приятном полумраке. Вы подходите к нему, чуть задерживаетесь, потом отходите, и вмиг поток воды смывает то, что вы после себя здесь оставили. Ошарашенно приводя себя в порядок, вы мало-помалу понимаете, что загадочный рубиновый глаз — это датчик, который «засекает» ваше приближение к месту действия и после оставления оного приводит в движение систему смыва.

Но даже после этого сильно облегчающего душу открытия чувства остаются в некотором беспорядке, ибо вы (или, может быть, это относится только лично ко мне?) явственно ощущаете, что в многонаселенной Японии за вами кто-то постоянно наблюдает, и даже в туалете невозможно достичь искомой степени приватности.

Бывают еще домашние и гостиничные туалеты с подогревом сиденья. И с омовением при нажатии спускового крючка вашего «телесного низа» теплой водичкой, температуру которой вы устанавливаете сами на вмонтированном в стульчак пульте. Зимой в конструктивно холодном японском доме это бывает нелишне. Нажатие другой кнопки превращает туалет в биде. Чтобы решиться впервые сесть на это устройство, необходимо определенное мужество. Впечатление такое, что с нажатием кнопки ты вместе с унитазом немедленно катапультируешься в какое-то неземное (подземное?) пространство.

Ну и мало ли что еще бывает! Взять хотя бы туалетную бумагу с уроками английского языка (важно, чтобы она была действительно персонального употребления — а не то из-за своих домашних придется пропускать занятия и получать двойки). И между прочим, туалетная бумага (не только с уроками, а вообще) изготовлена так, что растворяется в воде. Для очистных сооружений — очень удобно, но не вздумайте бросить вниз хоть что-нибудь другое (даже туалетную бумагу, изготовленную в другой стране, которую вы предусмотрительно захватили с собой, собираясь в дальнее путешествие). Иначе вас ждет вульгарный засор и последующий культурный позор (диаметр труб в Японии составляет всего 5 сантиметров, так что они «переваривают» только местную туалетную бумагу, а о том, чтобы сбрасывать в унитаз спитой чай, даже если это отборный зеленый японский, и вовсе речи быть не может). Ибо местный «дядя Вася» (Танака, или как там бишь его?) слупит с вас не на немедленную бутылку (он выпивает, но исключительно вечерами), а намного больше.

В одном, правда, японцы никак не могут достичь искомого прогресса. Я имею в виду высоту унитаза. Дело в том, что его размерный стандарт был, по-видимому, определен еще в какую-то допотопную эпоху, когда рост японцев еще сильно отличался от европейского. И японские путешественники, покинувшие пределы родины, сталкивались с немалыми сложностями. Самому мне не раз приходилось выслушивать жалобы представителей пожилой части населения архипелага на недосягаемую высоту европейских унитазов, сидя на которых с болтающимися ногами, японский человек как бы впадает в детство. Что, очевидно, не всем приятно. Видимо, помня об этой исторической обиде, японцы до сих пор изготовляют унитазы намного меньше принятых у нас. Поскольку расстояние до унитаза чрезвычайно велико, то струя европейского мужчины активно распыляется по дороге, капельно загрязняя окружающие стены и пол. Нехорошо. И для чистоплотного русского человека выход только один — усесться на этот унитаз верхом, как он делает при отправлении большой нужды. Что, впрочем, приходит в голову как-то не сразу.

Если быть окончательно честным, то все описанные туалетные нововведения с использованием компьютеров меня больше пугают, чем радуют. Ибо много ли в сущности человеку надо? А тем более человеку, воспитанному в спартанских условиях, предоставленных мне в детстве коммуналкой в пятьдесят душ и одним туалетом на всех желающих?

На самом-то деле воистину глубокое впечатление произвело на меня совсем другое устройство, ибо в нем с наибольшей полнотой воплотилось прочно укоренившееся в японцах стремление к рационализации околотелесного пространства. Смысл этого действительно широко распространенного устройства состоит в том, что спусковой рычаг бачка имеет два положения: первое рассчитано на малую нужду, второе — на нужду побольше. Соответственно этому при спуске обеспечивается поступление разного количества воды. Но это еще не все. Верхняя крышка фаянсового бачка имеет вид раковины для мытья рук. Над ней расположен кран. В тот момент, когда вы спустили воду в унитаз, из крана начинает литься вода. Поскольку она поступает не непосредственно в бачок, а сначала на его верхнюю крышку, удобно расположенную чуть выше уровня живота, то у вас есть великолепная возможность вымыть руки, прежде чем вода поступит в бачок — для уже повторного использования. И руки действительно моют. Но почему-то без мыла, что несколько осложняет доказательство постоянно выдвигаемого мной тезиса о необыкновенной чистоплотности японцев. Впрочем, все вокруг настолько чисто, что прикосновение к чему бы то ни было уже не требует генеральной уборки «рабочих поверхностей» собственного тела?

Словом, если вы вдруг проснулись среди ночи по нужде и спросонок не можете разобрать, в какой стране находитесь, то, открыв дверь искомого заведения, по конструкции вышеописанного устройства немедленно поймете — это Япония.

* * *

Нравится мне это или нет, но человеческая мысль идет в ногу с требованиями все большего комфорта. В связи с ужасными пробками на дорогах выдвигаются проекты создания туалета прямо в автомобиле (одно из задних сидений отгораживается занавесочкой, откидывается и вы обнаруживаете там искомое устройство). Радикально настроенные ревнители прекрасного выдвигают идею таблетки, после принятия коей ваши нечистоты будут приобретать чудесный цветочный аромат, выбор коего останется за пользователем (для кошек и собак подобные таблетки, уничтожающие запах, уже поступили, как известно, в продажу). С чисто японской любовью к отслеживанию того, какое сейчас на дворе время года, предлагается варьировать ароматы именно по сезонному принципу. Вообще-то говоря не такая уж это и новость — в житиях средневековых буддийских святых довольно часто говорится, что к концу жизни в результате длительного подвижничества кал святого полностью утрачивал неприятный запах. Правда, современный человек подвижничать не желает. Ему таблетку на все случаи жизни подавай…

Один вполне серьезный психолог составил список произведений классической (интересно, что исключительно европейской) музыки специально для проигрывания в туалетах. Эти произведения рассчитаны на все темпераменты, настроенческие и физиологические расстройства (депрессия, запор, понос и т. д.).

Пошли разговоры и о том, что WC (water closet), то есть туалет со смывным устройством, уже принадлежит прошлому (воду беречь надо!) и что на смену грядет DC (dry closet), «туалет сухой», или же «биологический», где все нечистоты будут уничтожаться прямо на месте с помощью микроорганизмов. Как известно, такие туалеты уже вовсю используются и нашими передовыми дачниками.

В общем, скажу я, хорошо бы мне не дожить до тех времен, когда такая переработка будет вестись с помощью какой-нибудь таблетки непосредственно в моем организме, обеспечивая замкнутый цикл, который лишит меня бесценных минут уединения.

 

Мусорные урны

В отличие от предыдущего раздела, посвященного истории японских туалетов, я не производил специальных разысканий в области урн, загрязнения бытовыми отходами окружающей среды и переработки мусора. Поэтому на сей раз придется ограничиться лишь некоторыми визуальными наблюдениями.

Начну с явного парадокса, ибо на моей памяти происходила действительно странная вещь: урн становилось все меньше, а улицы при этом делались все чище. Я непосредственно знаком с Японией с 1974 г. И тогда улицы Токио (да и любого другого крупного города) вполне соответствовали газетным реляциям советских журналистов, справедливо сетовавших на почти полное равнодушие как капиталистических властей, так и рядовых японцев к проблеме загрязнения окружающей среды: бумажки, газеты, обертки, жестяные банки и бутылки беззастенчиво выбрасывались под ноги себе и другим. И при этом мало кто бывал озабочен тем, чтобы донести остаточный продукт своего потребления до ближайшей урны. Особенно неприятный вид все это антропогенное безобразие приобретало в столь частую для Японии ветреную погоду — улица превращалась в некую аэродинамическую трубу, где испытывали на прочность непосредственно тебя.

Однако довольно скоро стало понятно, что так жить нельзя. Уровень потребления стремительно рос. А вместе с ним росло и количество бытовых отходов. Поначалу власти пошли самым естественным, на первый взгляд, путем: количество урн было увеличено. Это отчасти улучшило ситуацию, но не настолько, чтобы можно было говорить о коренном переломе. Ибо невозможно превратить город в сплошную выставку урн, а тогдашний японский человек был недостаточно терпелив, чтобы зажимать в ладони свой окурок на протяжении сотни метров.

Перелом наступил, когда среднестатистическому японцу дали понять (и ему стало по-настоящему понятно): грязи на улицах станет меньше лишь в том случае, если он сам совсем перестанет сорить, потому что город не в состоянии обеспечить адекватное подметание, у него попросту нет достаточных средств и людей. Достичь этой цели можно было одним-единственным путем: заставить потенциального загрязнителя уносить весь мусор к себе домой. То есть запретить ему сорить вообще. То есть убедить его, что предназначение уличного пространства состоит вовсе не в том, чтобы быть местом избавления от ненужного. И на сегодняшний день эту задачу можно считать в значительной степени решенной.

Теперь в местах общественного пользования (вроде автобусной остановки) вместо урн вы увидите объявление-благодарность: заранее спасибо за то, что вы унесли ваш драгоценный мусор. Подоплека же — невозможность городских властей справиться с бесконечными обертками, до которых японские производители чего угодно весьма охочи. Посему, как это ни парадоксально, урн в Японии не так уж и много (во всяком случае, меньше, чем унитазов). Единственное регулярное исключение — урны для жестяной тары из-под прохладительных напитков. Торговля ими осуществляется в основном через самую разветвленную в мире сеть автоматов. В центре города такие автоматы расположены через каждые несколько десятков метров, а то и чаще. И вот возле такого автомата урна обычно действительно имеется — ответственность за ее установку лежит на владельце автомата. Однако круглая прорезь в пластмассовом баке сделана точно по размеру банки, так что другой мусор туда бросать крайне неудобно.

Что же до других видов мусора, которыми обрастает совестливый горожанин в пути, то этот мусор приходится таскать с собой. До тех пор, пока загрязнитель (в данном случае я имею в виду, в частности, себя) наконец не доберется до своего дома.

А что же происходит дома? Как правило, никаких баков для мусора возле дома не имеется. Поэтому он (то есть я) выкладывает на кухне свою пустую пивную банку в один полиэтиленовый мешок, коробку из-под бутерброда — в другой. То есть подлежащий выбросу бытовой мусор делится на две неравные половины: тот, который горит, и тот, который не очень. В тех редких микрорайонах, где наружные баки для мусора все-таки имеются, они также будут ранжированы по содержимому: бутылки (отдельно), банки (отдельно), остальное (тоже отдельно). На станциях электрички и метро отдельный бак предназначается для газет и журналов, которых японцы, несмотря на прогресс аудиовизуальной культуры, прочитывают еще достаточно много (Япония — единственная страна в «цивилизованном» мире, где тиражи газет пока еще не сокращаются).

В зависимости от места проживания машина, собирающая мусор, может приезжать разное число раз в неделю. В моем конкретном случае (вместе с семьей я прожил на самой окраине Киото с сентября 1999 по июнь 2000 г.) сжигаемый мусор забирали по понедельникам и четвергам, а бутылки с банками — по пятницам. При этом вы выносите свои мешки обязательно завязанными. Несмотря на редкость пятниц, с бутылками-банками особых проблем не было, поскольку на их дне ничего не оставалось, а значит, и гнить там в квартире было нечему. Единственно неприятно, что моторизованный мусорщик прекрасно знал, сколько напитков и какой крепости вам (то есть мне) удалось употребить за прошедшую неделю.

Что до органики, то с этим сложнее. Ведь выносить мусор можно только утром соответствующего дня — в противном случае бездомные кошки (которых современные и предельно одомашненные японцы называют «дикими») ваши мешки разнесут в клочья, которые, кроме вас, убрать в общем-то некому. По этой же самой причине невозможно заранее выставить мешки и на лестничную клетку (лестница в моем случае была открыта ветрам, не запиралась и являлась, в сущности, неотъемлемой частью улицы) даже в том случае, если ваши отходы за означенный срок и превысили вместимость стандартного сорокалитрового мусорного мешка.

Безусловно, существуют возможности для облегчения бедственной судьбы мусородателя. Некоторые виды объемного мусора можно было снести в урну около ближайшего магазина, который находился в двадцати минутах ходьбы. Так, молочные пакеты следовало чисто вымыть, аккуратно сплюснуть, перевязать веревочкой и отнести в тамошний специализированный под молочные пакеты бак. Чтобы уменьшить количество бесконечных полиэтиленовых сумок, которые вам бесплатно предоставляют в магазине, можно от них отказаться, и тогда вам дадут талон. Скопив определенное количество талонов, вы можете обменять их на товар в том же самом магазине. В книжном магазине вас обязательно спросят — нужно ли заворачивать купленную вами книгу (такая дополнительная обложка традиционно входит непременным элементом в комплекс услуг книжного магазина). Нынешнему интеллигентному человеку, заботящемуся об уменьшении количества персонального мусора, прилично твердо ответить «нет».

Количество персонального мусора резко увеличивается, если у вас есть дети. И не только ввиду подгузников однократного употребления. В отличие от богатой Европы и бедной России в Японии не принято дарить (отдавать) ношеные вещи, даже если они находятся в прекрасном состоянии. Такое дарение выходит за рамки приличий. Это объясняется тем, что раньше японцы верили: в одежде остается часть души, которая может навредить ее новому обладателю. Когда в мире случается очередное бедствие и сердобольный японец решает помочь, очень часто он решает не поделиться тем, что ему уже не так нужно, а пойти в универмаг и купить нечто новое (одеяло или одежду). Поэтому если ваш ребёнок подрос и у него нет родных сестёр-братьев (а это случается все чаще и чаще), то его носильные вещи ждет только одна судьба — оказаться на помойке.

Особенно тяжело приходится тем, кто вознамерился выбросить из своего дома что-то большое. Скажем, велосипед или же телевизор. С велосипедом, правда, все-таки несколько проще. Можно отъехать на нем же (если, конечно, он еще ездит) на велосипедную стоянку и «забыть» его там. Или же просто оставить на безлюдной улице. И тогда ввиду того, что среднестатистический японец не подбирает на улице ничего чужого, можно ожидать, что этот велосипед, палимый солнцем и поливаемый дождями, простоит на том же самом месте в течение нескольких лет. С телевизором будет посложнее. Его как-то не принято оставлять прямо на улице. А потому, чтобы избавиться от него, следует позвонить в специальную фирму и попросить ее приехать за вашим телевизором. Услуга, разумеется, платная.

Российский человек еще не дожил до того, чтобы таскать свой мусор за собой. Единственное исключение — подлежащие сдаче пивные бутылки. Остальное, как известно, сдаче не поддается. Поэтому остальным он продолжает сорить нещадно. Предвижу, что убедить его бросать окурок в урну (которую обнаружить бывает довольно затруднительно), а не куда ни попадя, довольно долго еще будет сложно. Наиболее сознательным хочу посоветовать так: не ищите уголок за водосточной трубой или в трещине вздувшегося асфальта. Не стесняйтесь, бросайте бычок прямо на проезжую часть. Ибо там время от времени все-таки метут…

 

Китай: туалеты и урны. Полевые заметки

[38]

И. А. Алимов

 

Великое, как известно, в малом. Часто, попадая в чужую страну, где вовсю говорят на чужом языке и ведут себя по-чужому, обращаешь внимание на мелочи, тем сильнее бросающиеся в глаза. Ну вот, например, вы выходите из международного аэропорта во Франкфурте-на-Майне, садитесь в такси, едете в город и на десятой минуте путешествия понимаете: что-то не так. Все (и турок-водитель) говорят по-немецки, придорожные указатели художественно выполнены на том же языке, но к этому вы подготовились еще дома и чувствуете, что дело, безусловно, не в том. Вас тревожит что-то такое непонятно-необъяснимое, вы начинаете беспокойно озираться и ощупывать себя руками: все ли на месте. И тут вас осеняет: машина идёт ровно, как по маслу, вас не трясёт на выбоинах и прочих неровностях. А на спидометре — сто двадцать километров в час. То же самое можно наблюдать и в самолете, когда вы пересекаете государственную границу. Казалось бы, один и тот же воздух, только тут трясет, а там — нет.

Что же говорить о наших восточных соседях, разнящихся с нами буквально во всем, начиная от того, с какой стороны надо отгибать пальцы при счете, и заканчивая тем, в какую очередь следует есть суп! Одним из самых сильных впечатлений, какое я получил в Пекине зимой 1986 г., выходя из своей гостиницы и высматривая, куда бы деть пустую пачку из-под сигарет, было столкновение с местной урной: справа и слева от входной двери я увидел пару сидящих лакированных львов, из разинутой пасти которых торчали бумажки и кожура от бананов. И это после наших родных разбитых и потерявших всякий вид жестяных ведер! Именно тогда я почувствовал пробуждение живого интереса к подобного рода бытовым мелочам.

Будучи позднее в Китайской Народной Республике, я и мои коллеги (среди которых я с удовольствием назову Е. А. Торчинова, М. Е. Ермакова и А. И. Кобзева) уделили немало времени полевым наблюдениям над предметами быта, обыкновенно не привлекающими внимания страноведов. Несомненно важные сведения, главным образом в области урноведения, дали мне материалы полевой экспедиции профессора Линь Бай-ши на морском побережье провинции Гуандун в 1999 и 2000 гг.

Некоторые краткие и далекие от полноты заметки по этому поводу и предлагаются ниже вниманию читателя.

 

Урны

Феномен китайской городской урны (гописян #i_015.png ) трудно переоценить. Источники не донесли до нас каких-либо вразумительных сведений об урнах китайской древности, хотя, возможно, будущие исследования дадут в руки ученых материал такого рода. В современном Китае в сельской местности институт урны отсутствует, что как будто не удивляет; в поезде класса плацкарт и выше ее функцию выполняет железный (пластмассовый) подносик с высокими краями: накопившийся в нем мусор проводник (проводница) помещает в специальный жестяной ящик с откидывающейся крышкой, закрепленный на длинной ручке, а затем ловким отработанным движением не глядя отправляет за окно. В обыкновенном поезде с жесткими сидячими местами подносики как промежуточные накопители обычно отсутствуют, мусор громоздится на столиках и просто на полу и удаляется проводником посредством описанного выше приспособления каждые тридцать-сорок минут — по мере накопления и одновременно с доставкой в громадном термосе кипятка для жаждущих чая.

Китайская городская урна разбивает напрочь все наши традиционные представления об этом немаловажном предмете, столь желанном во многих местах нашего благословенного города на Неве. Китайские урны следует различать в первую очередь по форме: они бывают о четырех стенках, фигурные и цилиндрические. Последнее — не так типично и суть продукт влияния западной, главным образом американской, цивилизации. Такие цилиндрические урны нетрудно опознать — на них часто можно встретить англоязычные надписи, и попадаются они, как правило, в городских районах, где иностранное присутствие чувствуется сильнее всего: у заведений типа «Kentucky Chicken», а также в курортных зонах, ориентированных, как правило, на иностранцев. Ибо обычный, простой китаец в урне как в специальном устройстве для накопления мусора с целью его (мусора) последующей утилизации вовсе не нуждается.

По замыслу конструкторов, внутрь цилиндрических урн помещаются черные пластиковые пакеты, которые удаляются и вывозятся к месту утилизации по мере их заполнения отходами (или в соответствии с графиком работы соответствующей службы).

Урны как непременные атрибуты цивилизации все в бóльших и бóльших количествах встречаются на улицах китайских городов, и мы остановимся на них подробнее.

Главным, доминирующим типом китайской городской урны является четырехгранное/цилиндрическое, несколько расширяющееся кверху сооружение высотой около метра, крытое четырехскатной (или круглой) крышей. Бестолковый турист завороженно смотрит на сооружение и тщетно пытается понять его предназначение. Он шевелит губами, силясь прочесть удивительные надписи, покрывающие стены сооружения (часто выполненные в подражание архаическим почеркам вроде «чжуани»). Местные жители в душе над ним смеются — ну иностранец, лаовай ( ), что с него возьмешь кроме долларов. А ведь все просто: на многих подобных строениях ясно написано (по-китайски), что они — урны. К этой надписи часто также бывают присовокуплены призывы повсеместно блюсти чистоту, часто — в поэтической форме.

Рис. 11. Классическая пекинская урна

Рис. 12. Вариант классической урны, в виде гриба-мухомора. Пекин

В Пекине такие урны нередко красят в салатный цвет, а крышу — в чёрный, что, впрочем, правилом не является, поскольку никакого явного канона для окраски урн, насколько мне известно, не существует. Во всех четырех стенках урны имеются прямоугольные (овальные) отверстия, достать до которых рукой нормальный человек может только нагнувшись. Отверстия, собственно, и служат для сбора разного рода мусора. Часто вместо одного из них присутствует запертая на висячий замочек дверца; через эту дверцу происходит удаление накопленного. В подобную урну трудно плюнуть, да этого никто и не пытается делать: все с чувством плюют на низлежащую поверхность, а в помещениях — в горшкообразные низенькие белые плевательницы, наполненные водой. Да и в урны отходы мечут явно без особого желания. Нет такой привычки.

Рис. 13. Урна из Санья (Хайнань, Гуандун)

Рис. 14. Типичная зверомордая (лев) урна. Пекин

Интересно, что эти «дома мусора» имеют, кажется, свои часы работы: однажды, поднявшись в непривычно ранний час, я попытался выбросить в одну из них мелкую дрянь и не смог этого сделать, ибо все отверстия были плотно закрыты шторками.

Но наиболее поразительно в четырёхгранных городских китайских урнах то, что они строго ориентированы по сторонам света, и это каждый любопытствующий может проверить с помощью самого обыкновенного компаса. Не смотрящие своими черными окошками на юг, север, запад и восток урны крайне редки и оказываются в таком совершенно несвойственном им положении лишь по принуждению — из-за ремонта дороги или какого-то происшествия.

Рис. 15. Фигурная урна в форме рыбки. Санья

На периферии воображение местных властей часто порождает несколько иные формы урн, обычно восходящие все к тому же четырехграннику. Но в любом случае фантазии местных властей можно сделать комплимент: иногда в мелких китайских городах встречаются воистину шедевры полета художественной мысли, надпись «Урна» на которых вовсе не кажется лишней и для местных жителей — настолько трудно бывает идентифицировать эти сооружения по их прямому назначению. Так, в городе Ханьгу (недалеко от Тяньцзиня) преобладают урны, напоминающие дома для птиц или почтовые ящики американского образца: такая урна покоится на довольно высокой ножке и имеет всего два отверстия, что, однако, не мешает ей быть строго ориентированной по сторонам света. А в городе Санья (Хайнань, провинция Гуандун) на территории местного дельфинария и тропического парка турист может наткнуться на некое деревянное сооружение с двухскатной крышей, больше напоминающее род кормушки для пони, на поверку оказывающееся все же гописяном, то есть — урной. Удаление отходов из такой урны производится посредством опрокидывания мобильной ее части во вспомогательное приспособление (совок, лопата и т. п.).

Некоторые отклонения от нормы встречаются также в столичных парках, часто посещаемых иностранцами; зачастую именно для них китайская надпись на урне дублируется английской.

Городские урны расположены крайне неравномерно. Так, их ставят кучно в местах общественного досуга (сады и парки), заботясь о чистоте окружающей среды. Количество урн резко возрастает в районе расположения мест удовлетворения большой и малой физиологической потребности. Несознательные гуляющие, однако, часто игнорируют дома мусора и мечут отходы куда попало.

Что до урн фигурных, то это, главным образом, урны зверомордые, в первую очередь уже упомянутые выше лакированные львы. Традиционный китайский лев отличается маленьким размером и выпученными глазами, что нашло достойное отражение в зверомордых урнах, каковые со всей благожелательностью, задрав морды, подставляют потоку бумажек, банок и бутылок свои немалые рты, украшенные рельефно выполненными клыками. Иногда в этой же функции выступают драконы или, например, рыбы. Зверомордые урны локализуются у гостиниц, входов в музеи, универмаги, в парках, курортных зонах и прочих местах общественного досуга и создают вполне возвышенное настроение, готовя посетителя к встрече с прекрасным.

Интересное сочетание четырехгранных и зверомордых урн мы нашли в пекинском парке «Да гуань юань», воссоздающем место действия и облики главных героев и героинь (в виде восковых статуй) известного романа «Сон в красном тереме». Там перед входом можно видеть абсолютно черные четырехгранные урны с положенными четырьмя отверстиями, под каждым из которых имеется выкрашенное золотой краской изображение звериной морды (предположительно, это тоже лев) с кольцом в зубах. Величественное зрелище!

 

Туалеты

Китайские туалеты (цэсо #i_022.png ) уходят своими корнями в глубокую древность. В июле 2000 г. Би-Би-Си со ссылкой на китайское национальное информационное агентство «Синьхуа» сообщило новость: китайские археологи во время раскопок одного из могильных комплексов в Шанцю, провинция Хунань, обнаружили туалет, который датируется временем династии Поздняя Хань (206—23 до н. э.). Сам каменный комплекс включает в себя более трех десятков помещений различного назначения — в том числе и тот самый туалет. Собственно туалет представляет собой креслообразное каменное же сооружение с подлокотниками — для обеспечения наибольшего комфорта (что понятно: могила-то все же княжеская), оборудованное механизмом для спуска воды. Последнее обстоятельство выводит эту находку из ряда ей подобных и зачастую более древних: перед нами наиболее ранний туалет в мире, свое рода прообраз унитаза, в конструкции которого для удаления нечистот использовалась вода. Несмотря на всю важность такого открытия и удивительные перспективы для выводов относительно повседневной жизни древнекитайской высшей знати, находка эта не позволяет нам судить о том, как же в те далекие времена справляли нужду простые китайцы. И мы неизбежно оказываемся перед необходимостью обратиться к письменным источникам, необычайным богатством которых так славится традиционная китайская культура.

Рис. 16. Китайский женский ночной горшок. 1805 г.

Трудно сказать, как относился к туалетам Конфуций, история не донесла до нас соответствующих высказываний Учителя. В словаре «Ши вэнь цзе цзы» («Толкование письмен и разъяснение иероглифов») содержится «родовой» иероглиф туалета в архаическом написании — , и следующее его толкование: «Древнее и современное написание иероглифа, [означающего] отхожее место». В «Цзо чжуани» («Комментарий Цзо») есть упоминания о том, как тот или иной исторический деятель после приема пищи направлялся в туалет: «Цзиньский хоу… отправился в уборную, оступился и утоп». Нередки упоминания о том, как в туалетах спасались от смерти во время бунтов и мятежей, забираясь под прикрывающую выгребную яму доску (цэ чуан #i_025.png ); есть скупые упоминания некоторых туалетных атрибутов — горшков о четырех ножках (цэ ма ), бадей для испражнений (цин тун #i_027.png ), а также специальной лопаточки для удаления экскрементов (цэ чоу #i_028.png ). К сожалению, бóльшими подробностями обо всех этих приспособлениях мы не располагаем.

Туалетная тема звучит в ряде произведений классиков китайской литературы. Так, великий поэт и политический деятель Оуян Сю (1007–1072) писал, что лучшие свои творения создал сидя в туалете:

…И я чаще всего пишу свои произведения в трех местах — верхом на коне, лежа на изголовье и сидя в уборной. Ведь только в этих местах рождаются наилучшие замыслы! [49]

Из сочинения того же Оуян Сю мы узнаем, что в его время в туалете активно использовали свечи:

Когда господин (Коу Чжунь, 961—1023, министр. — И. А. ) переходил служить с одного места на другое, то каждый раз после его отъезда с казенной квартиры там в отхожем месте на полу находили множество холмиков застывшего воска, натёкшего со свечей [50] .

Там же читали книги:

…каждый раз, направляясь в уборную, брал с собой книгу и читал ее там громко и отчетливо — всюду было очень хорошо слышно! [51]

Широкое хождение имела легенда о туалетном духе — Цзы-гу ( , она же Цэ-гу, Цэ-шэнь, Сань-гу, Кэн Сань-гу), наложнице, доведённой до самоубийства в отхожем месте ревнивой старшей женой; духу совершали регулярные поклонения (в ночь пятнадцатого дня первого лунного месяца), а также вызывали его для предсказания будущего. Туалетная тема прошла через всю историю китайской литературы.

Как показали наши скромные наблюдения, современные китайские туалеты бывают нескольких видов, что зависит в первую очередь от местности, в которой они расположены. Туалеты естественно делятся на городские и сельские. С последними все более-менее просто, ибо справить любую нужду в сельской местности не представляло никакого труда тысячу лет назад, не представляет и сейчас, да и в самом нраве сельских жителей от природы присутствует легкое (но не поверхностное) отношение к этому жизненно необходимому процессу.

Сельские туалеты можно разделить на два подкласса, а именно: неорганизованные и организованные. Под неорганизованным туалетом мы и китайский народ понимаем местность, обладающую какими-то привлекательными для испражняющихся свойствами, как то: уединенность, располагающиеся рядом зеленые насаждения и прочие объекты, за которые можно держаться при отправлении большой физиологической потребности, широколистные растения, могущие служить для подтирки и т. д. Впрочем, перечисленные качества, как показывает практика, вовсе не обязательны, и главным критерием при определении того, что конкретно называть туалетом на селе, могут выступить индивидуальные особенности испражняющегося. Так, однажды на берегу Бохайского залива мне случилось видеть средних лет местного жителя, неторопливо отправляющего недалеко от воды большую потребность; в классической позиции «согнувшись», со спущенными штанами (дело было в декабре 1990 г. и дул страшный ветер), и держа в одной руке папироску, этот достойный представитель китайского народа созерцал воды и качающиеся на них рыболовецкие суда. Человек был погружен в эстетическое любование пейзажем.

А в 1986 г. в городе Баотоу, металлургическом гиганте Внутренней Монголии, на вокзале я видел местного жителя, относившегося к проблеме туалета еще более просто: будучи одетым в длинный, до пят, зелёный стёганый тулуп военного образца, он присел посреди перрона, а когда через несколько минут поднялся, на камнях красовалась аккуратная кучка. Вопросы подтирки этого человека не волновали вовсе.

К организованным сельским туалетам относятся разнообразные сооружения, как обладающие крышей, так и без таковой, представляющие собой, как правило, канаву (канавообразную яму), равномерно застеленную досками или бетонными плитами, между которыми оставлено достаточно места для беспрепятственного калоизвержения и мочеиспускания. Такие туалеты обладают еще и разделительной стенкой, отгораживающей мужскую половину от женской. В них обыкновенно отсутствуют условия для одновременного отправления эстетических потребностей, а специфический запах этих заведений заставляет покинуть их как можно быстрее.

Гораздо больший интерес и неисчерпаемую нишу для открытий предоставляет нам китайский городской туалет. Городские туалеты бывают платные, бесплатные и гостиничные. Бесплатные туалеты — это, как правило, строения прямоугольного вида с односкатной крышей; их внешнее оформление зависит от района города и отношения к ним местных жителей. Например, в Пекине, в районе Хайдянь, на улицах довольно много туалетов, раскрашенных пестро, с выдумкой, двери их поражают воображение своей формой и манят зайти внутрь — дверь может быть в форме бутылки от «Кока-колы» либо круглой, а может быть и — совершенно обыкновенной. Такой туалет трудно не заметить. Пекин вообще поражает любовью к туалетам и их обилием, чего не скажешь про Шанхай или Гуанчжоу, где найти место отдохновения бывало довольно затруднительно.

Внутри бесплатный городской туалет имеет в мужской секции предварительную камеру, где происходит мочеиспускание в имеющийся вдоль стены наклонный желоб, а также последующую камеру, гораздо более обшир