Что может быть лучше ласкового весеннего солнышка? Еще полчаса назад Бетси незаметно исчезла со съемочной площадки. Она миновала дубовую рощицу и уютно расположилась на небольшом, покрытом молодой травой пригорке, казавшемся изумрудным.

Хотелось до бесконечности нежиться под живительными лучами солнца. Закрыть глаза и не думать ни о чем. Пусть высыпают веснушки, ведь она же никого не собирается очаровывать.

За рощей осталось широкое футбольное поле, а чуть дальше — здание суиндонской школы для мальчиков, памятник архитектуры в лучших викторианских традициях. Обычно здесь обитает более двухсот отпрысков из весьма солидных семей. Но на пасхальные каникулы все они разъехались по домам.

Мартин, у которого были знакомые повсюду, как-то навестил своего давнего приятеля, директора школы. А спустя несколько лет вспомнил о школе и окрестностях, как только начали подыскивать место для съемок «Пансионата Тейна» — новой части «Суиндонских историй». Он сразу же притащил туда Хартинга, и вопрос был решен.

Если честно, ее мнением при этом вообще никто не поинтересовался. Но Бетси была не в претензии. Чугунные ворота с узорами, живописные арки, увитые плющом башенки, разноцветные оконные стекла — эффектный портрет старой доброй Англии, что и говорить. А роскошный сад, теннисные корты, бассейн? Просто место для отдыха элиты! Бетси невольно улыбнулась. «Пансионат» так понравился зрителям, что они начали засыпать Мартина Коула письмами, где просили прислать им проспекты.

А сейчас пора назад. Не стоит злоупотреблять терпением Дэна, ведь он постоянно нуждается в ее консультациях. Кстати, за все время он и словом не обмолвился о том дурацком недоразумении. Слава богу, харуэллские писаки тоже притихли: видимо, никто не откликнулся на их призыв. Но матери она на всякий случай позвонила. Правда, «красавица» упрекнула ее в патологической скромности, но торжественно поклялась молчать как рыба.

Вообще все отлично! Бетси вдруг захотелось, пока никто не видит, выступить по полной танцевальной программе, но она удовлетворилась тем, что исполнила экспромтом несколько бодрых па. Вот и футбольное поле уже позади.

— Мое почтение, миссис Лайн! — поприветствовал ее шедший навстречу статист.

И Бетси, сама не зная зачем, игриво помахала ему пальчиками. Настолько хорошо ей было сейчас, настолько легко на душе.

— Эй! — Неожиданно прозвучавший окрик грубо ворвался в ее идиллическое состояние.

Бетси вздрогнула и только сейчас поняла, что приближается к липовой аллее, а от здания школы прямо к ней направляется Дэн. На этот раз на нем не было знаменитого свитера, а распахнутая линялая ковбойка и желтые вельветовые джинсы, на которых зеленели безжалостные пятна, явно говорили, что их обладатель не боялся поваляться в траве.

— Ну, и куда вы направляетесь? — сквозь зубы поинтересовался Дэн, вплотную подходя к Бетси.

Она была несколько ошарашена, потому что ожидала услышать облегченный вздох и приветствие типа: «Наконец-то появилась наша спасительница». Конечно, Дэн по-своему прав. Потерянное съемочное время стоит дорого. И как бы внешне не хипповал «непревзойденный режиссер», он отлично умел считать денежки. Ничуть не хуже Коула.

— Я собиралась пообщаться с Маргарет, — соврала она, указывая наугад в сторону белых пластмассовых столиков и кресел, расставленных на лужайке неподалеку от школы. Там ждали актеры, чье присутствие на съемочной площадке пока не требовалось. Одни болтали, другие учили роли, и среди них, к счастью, действительно находилась привлекательная особа с медно-рыжей гривой, на которой сверкал серебряный обруч. Это и была Маргарет Ноумптон, игравшая роль крутой супруги Криса. Когда Бетси только знакомилась с труппой, нервничая и робея, Маргарет первая оказала ей радушный прием. С тех пор между ними завязалось нечто похожее на дружбу.

— И вы избрали кратчайший путь? — ядовито осведомился Дэн.

— Да. А что? — поинтересовалась Бетси.

— А то, что у нас тут съемка в разгаре, вот что! — взорвался Дэн. — Как раз идет середина дубля, а кто-то вдруг прыгает шкодливым зайчиком в кадр на заднем плане, потом размахивает свитером и изображает альбатроса, очумевшего от радости в брачный сезон. — Он гневно выставил указательный палец. — И этот кто-то — вы!

— Я попала на пленку? — не могла поверить Бетси.

— И на пленку самого высшего качества.

Она окончательно сникла.

— Но я и понятия не имела, что…

— Потом! — пренебрежительно отмахнулся Дэн. — Когда камера аккуратно зафиксировала беснующегося альбатроса, вы стриптизерской походочкой направились дальше. — Взгляд Дэна упал на округлости ее груди. — На кой дьявол возиться с сериалом, если вы способны на блестящие индивидуальные гастроли. Сценки из американской и французской порнухи, в сравнении с вашим номером, — дерьмо!

Бетси вспыхнула, не зная, куда от стыда прятать глаза, но еще мучительней было чувство обиды за такое хамское оскорбление в присутствии всей группы. В бешенстве она сжала кулачки так, что ногти впились в кожу.

— Извините, что испортила дубль, — произнесла она ледяным тоном. — Как вам известно, я впервые на натурных съемках и не могла догадаться, что меня могло быть видно с такого расстояния. В будущем обещаю вести себя осторожнее.

— Да уж, позаботьтесь об этом. Постарайтесь больше не портить дубли, — проскрипел он, круто развернулся и зашагал к съемочной площадке.

Бетси проводила «маэстро» сердитым взглядом. Тигр таки пригнул — и жертвой оказалась она. В душе ее все кипело от негодования. Она уныло побрела к столикам.

— Получила по рукам? — сочувственно спросила Маргарет, когда Бетси села рядом.

— Скорее это походило на публичную порку.

— Ничего, киска. Время от времени с каждым из нас такое случается.

— Не знаю, но… — Бетси капризно надулась. — Хартинг определенно не в моем вкусе.

Фарфоровые зубки миссис Ноумптон ослепительно сверкнули.

— Тебе, наверное, нравятся толстые покладистые коротышки?

— Обожаю их! — воскликнула Бетси и огляделась. — Кстати, ты не видела Мартина?

— Слышала, что Номер Первый почтит нас своим присутствием, но пока не появлялся.

— По крайней мере, он не видел, как меня пропесочили. Мир не перевернулся за последние сорок минут? — Бетси кивнула на стоявшую под аркой камеру, которая снова застрекотала. — Видишь ли, я решила немного передохнуть и…

— Ладно-ладно, просто ты поняла, что съемки это вовсе не волшебное действо и состоят они в основном из томительного ожидания. Вот и решила расслабиться на солнышке, — лукаво сказала актриса.

Бетси загадочно улыбнулась. Если забыть о безобразной выходке Дэна, то она успела соскучиться по съемкам еще вчера, когда на день забаррикадировалась дома, чтобы поработать над сценарием.

— Погода — как на заказ, — заметила Маргарет. Она взглянула на небо и слегка поморщилась. — Хотя, кажется, вон те два гадких маленьких облачка собираются испортить нам картину. Ага, похоже, Уинстон что-то напугал.

Дэн остановил камеру и обратился к Уинстону Бруксу, актеру, который из-за своей лени, вальяжности и профессионального обаяния как нельзя лучше походил на роль Криса. Наверное, Дэн настаивает на каком-то жесте или интонации, которые кажутся ему необходимыми, а Уинстон без пререканий соглашается. Еще в студии Бетси успела убедиться, что все — операторы, актеры, гримеры и прочие — выполняют требования Хартинга без малейших возражений. Ее взгляд упал на лежавшую на столе папку. Все, кроме нее.

Но почему она должна вставать по стойке смирно, подобострастно брать под козырек и без умолку повторять: «Да, сэр, нет, сэр, слушаюсь, сэр»? В зеленых глазах Бетси появился упрямый блеск. Режиссер может иметь за плечами хоть столетний опыт работы, но сюжет сериала создан ее фантазией. Только ей решать, что можно, а что нельзя. И она не видит причин заставлять своих героев скакать на одной ноге, чтобы ублажить «мастера бристольской школы».

Надо сознаться, за прошедшие шесть недель она чересчур часто размышляла об этом человеке. Раньше такого с ней не бывало, но после дурацкого случая в приемной Коула многое изменилось. И вот, стоило дать себе волю — часто это случалось, когда она уже лежала в постели, — и Дэниел Хартинг пробирался в ее мысли, вызывая трепет и непонятный страх.

Но теперь с этим покончено, убеждала себя Бетси. После сегодняшнего случая покончено навсегда! Довольно тратить всплески своего воображения — вовсе непрошеные — на мужлана, который при всем честном народе снял с нее стружку из-за вполне простительной оплошности. Нечего нюни распускать…

Бетси вздохнула. Кого она собирается обмануть? У нее руки чешутся нанести удар, который повергнет ее обидчика наземь… Но, поскольку это задача невыполнимая, выбросить Дэна из головы вряд ли удастся.

— Кажется, ты говорила, что наш гений тебя не привлекает? — не без ехидства припомнила Маргарет.

— Нисколько, — с подкупающей искренностью подтвердила Бетси. Чувствовалось, что проницательная собеседница внимательно наблюдает за ней. И как давно? Минут пять… или десять? Должно быть, продолжительное время, поскольку на площадке снимали уже другой дубль. — Я… э… мне было любопытно, как удается Уинстону изображать сибаритство Тейна. Есть что-нибудь интересное в «Стайл»? — просила она, желая сменить тему. — Я так заработалась в последнее время, что давно не просматривала прессу.

— Ничего особенного, — успокоила Маргарет, снова беря в руки иллюстрированную газету, которую перед этим читала. — Кто-то из рабочих бросил, а я со скуки подобрала. Хотя нет, подожди, — внезапно оживилась она. — Я тебе соврала. Здесь есть заметка о Доре Макферсон. Не знаю почему, но я всегда находила ее очаровательной.

Бетси насторожилась. Интерес бульварной прессы к ее матери носил нерегулярный характер. О Доре забывали на месяцы, а иногда и на несколько лет. Странно, что она заинтересовала их снова и так скоро, поскольку «очаровательная леди» вернулась в Испанию, кокетливо жалуясь, что «замучилась давать интервью».

— Ее имя тебе вряд ли что-нибудь скажет, но в пятидесятые годы Дора Макферсон была своего рода звездой, хотя едва ли совершила что-то из ряда вон выходящее. Эта дамочка была потрясающе хороша собой и осталась такой до сих пор. Погляди-ка, вот ее фотография. Не слабо, а?

Склонившись над газетой, Бетси увидела хорошо знакомый снимок, который был сделан пару лет назад, когда ее мать принимала участие в выпуске альбома популярной в свое время рок-группы «Блэк энд уайт», ударник которой был когда-то ее возлюбленным. Предполагалось выручить за пластинку хорошую сумму, но попытка ветеранов оказалась неудачной.

— А о чем статья? — спросила она, позевывая.

— Репортеру попалась одна захолустная газета, которая пыталась разыскать дочь Доры Макферсон. Им это не удалось, вот «Стайл» и решила теперь внести свою лепту в поиски.

Бетси бросило в жар, потом в холод. Круг читателей «Стайл», увы, гораздо шире.

— Господи… — прошептала она.

— Вот прохвосты! Им нет дела до того, что бедная девочка, может, вовсе не желает такой популярности. Все делается только для того, чтобы подогреть читательский интерес.

— Марго, твоя очередь! — закричал кто-то в рупор.

— Иду! Это будет последний дубль. И очень вовремя, — заметила актриса, устремляя взгляд на огромную зловещую тучу, которая успела затянуть горизонт, — солнечный денек накрылся.

Когда ее собеседница ушла, Бетси схватила газету. Автор прицепился к словам Доры, что ее дочь «сама делает себе имя», и заявлял, что заинтригован; рассказывал, как попытался связаться с леди Макферсон в надежде убедить ее хоть чуточку приоткрыть завесу тайны, но потерпел неудачу. Так что не будут ли так любезны дорогие читатели, знакомые с этой самой дочерью, а может, даже и она лично, поделиться столь любопытной информацией с отделом светской хроники.

Будь все проклято! Если назовут ее имя и — не приведи Господи! — напечатают фотографию, то лицо Бетси Лайн увидят сотни тысяч читателей, а среди них может оказаться единственный свидетель той грязной ночной разборки… Боже, ведь тогда жуткая история с Брюсом станет достоянием гласности! Бетси содрогнулась. Никто не должен знать о ее позоре.

Бетси лихорадочно размышляла. «Стайл» — одна из популярных бульварных газет, где короткие, броские корреспонденции перемежаются фотографиями красоток с оголенными бюстами. Среди любителей такого коктейля вряд ли окажутся те, кто сможет или захочет узнать растворившуюся во времени и пространстве Элизабет Шекли-Макферсон в писательнице Бетси Лайн? Очень бы хотелось на это надеяться. Конечно, газета может попасться на глаза случайно, скажем, как только что случилось с Маргарет. Но не все станут изучать ее с такой дотошностью, с какой это делают люди, желающие намеренно убить время. Да и обращение к читателям помещено в самом низу.

Итак, насколько реальна угроза разоблачения? Бетси пыталась убедить себя, что опасность ничтожна, когда вдруг заметила, что все вокруг засуетились и стали поспешно собирать свои вещи и покидать столики. Она посмотрела на небо.

— Дождь пошел! — бросил пробегавший мимо актер.

Бетси взяла папку с многострадальным сценарием и встала. Свинцовые облака плыли совсем низко, начинало накрапывать. Можно подумать, что землетрясение начинается, мысленно съязвила она. И тут прогремел слегка искаженный мегафоном до боли знакомый голос.

— Съемка окончена, по домам, ребята!

При этих словах из пикапа, служившего полевой кухней, высыпали ассистенты в белых куртках и принялись убирать столы и стулья. Камеры погрузили в большие алюминиевые короба, а змеящийся кабель свернули в кольцо. Актеры побежали переодеваться.

— Коротышка так и не появился? — спросила Маргарет, подходя к Бетси, как только она добралась наконец до арки.

— Нет, хотя я все еще надеюсь.

— Я убегаю, но мы увидимся, когда ты приедешь на студию.

Бетси кивнула и обняла ее.

— Непременно. Пока.

Она рассеянно наблюдала, как взад и вперед сновали люди, как грузили вещи, когда в вестибюле зазвонил телефон.

— Это вас! — крикнул молодой человек с длинными волосами. Кажется, это был один из ассистентов режиссера.

Дэн на минуту исчез. Потом распахнул дверь, лихо спрыгнул с крыльца и сквозь редеющую толпу вразвалку направился прямо к ней.

— Звонил Мартин, — сообщил он.

Бетси ждала продолжения, но насупившийся Дэн молча смотрел на нее. Может, он опять собирается ругать ее? Или решил вынести окончательный приговор? Бетси расправила плечи. Ну, сейчас она ему покажет! Как и всем, желающим убедиться, что она вовсе не тряпка и умеет при случае за себя постоять!

— Вы выглядите как-то совсем по-другому, — пробормотал Дэн, как будто она не отсвечивала здесь с самого утра.

— Вы хотите сказать, уже не такой синий чулок, — мстительно уточнила Бетси.

— Да. — Он встрепенулся. — Толстяк просил передать, что вынужден принести себя на алтарь семейного счастья.

— Значит, сюда он не приедет?

— Нет. Сегодня, оказывается, тридцать пятая годовщина его свадьбы, и он идет с женой в их любимый французский ресторан, где заказан столик со свечами и пирогом в форме сердца. И конечно же там играют скрипки.

Бетси просветлела. Столько нежности у такого жесткого дельца. Кто бы мог подумать!

— Как мило, — сказала она. — Один раз я встретила их в аэропорту, и хотя мы успели произнести только «здравствуйте» и «до свидания», потому что спешили на разные рейсы, их привязанность друг к другу сразу бросилась в глаза.

— Да, они живут душа в душу, — согласился он. — Здорово, когда люди вместе столько лет и счастливы в браке.

— Это замечательно, — тихо сказала Бетси и украдкой взглянула на Дэна. В его словах прозвучала печаль, и ее удивило, что человек, давно разведенный и избегавший с тех пор серьезных отношений с женщинами, ценит счастливое супружество.

— Мартин предложил обойтись без него, — продолжал Дэн. — Уверяет, что заранее согласен со всеми нашими решениями… — Тут Дэн с улыбкой повернулся к человеку в серой униформе и фуражке, который незаметно подошел к ним. — Привет. Кажется, вы — Алекс?

Швейцар, довольный, что его запомнила «знаменитость», кивнул и расплылся в улыбке.

— Уже можно закрыть школу? — спросил он. — Дочка пригласила меня выпить с ней и внучатами чаю, а поскольку вы уже закончили, я бы не хотел задерживаться.

— Отлично, старина! — И он по-приятельски протянул просиявшему счастливчику руку.

Надо же, какой славный парень, с горечью подумала Бетси. Со всеми — ангел, а на меня взял и вылил ведро помоев.

Глухо рыча моторами, автобусная вереница удалялась в сторону шоссе. Почему она сегодня без машины? Почему не уехала со всеми? И уж в любом случае совершенно ни к чему было приглашать Дэна к себе домой в ответ на его неохотное предложение подбросить ее до Харуэлла, а по дороге где-нибудь в баре обговорить кое-какие детали сериала.

Бетси отнюдь не была отшельницей, но не имела привычки впускать в свое гнездышко одиноких мужчин, а тем более этого кинематографического демона, который обосновался в ее мыслях, нарушив душевный покой. И сейчас они останутся наедине. Опять, как тогда… И что дальше? А ничего. Им предстоит всего лишь деловая беседа.

Через десять минут территория пансионата опустела. Вслед за последним фургоном с оборудованием удалился и швейцар, подпрыгивая на седле желтого велосипеда.

— Моя развалюха стоит за школой, — сообщил изрядно вымокший Дэн, подойдя к арке, под которой стояла Бетси. — Если хотите, подождите здесь.

— Ничего, я пойду с вами. — Она подняла папку над головой. — Эта крыша меня защитит.

— Вы уверены?

— Совершенно.

— Тогда придется малость пробежаться. Готовы к старту?

Бетси бодро кивнула, и они одновременно выскочили из-под арки. Неистовый ливень мгновенно доказал им, что его недооценивали. Бок о бок они стремительно обогнули угол школы и побежали через сад. Дождь хлестал не переставая, капли отскакивали от земли, как дробинки. Добежав до группы однотипных домиков с табличками на дверях «Научная лаборатория», «Столярная мастерская», «Художественная мастерская», они бросились в проход между ними.

— Далеко еще? — выдохнула Бетси.

— Сразу за последним домиком.

— Слава богу, а то я уже — ой!

Она энергично устремилась вперед, но здесь-то ее и поджидала лужа размером с маленькое озеро. Бетси отважно прыгнула и приземлилась в нескольких дюймах от другого «берега». Бетси опустилась на подошвы еще недавно белоснежных теннисных туфель под таким углом, что целый фонтан брызг окатил бежавшего следом Дэна.

— Черт!

Бетси выглянула из-под папки и увидела, что от талии до лодыжек его можно выжимать. Она едва не рассмеялась. Вот и достойное наказание за то, что он накричал на нее! Это справедливое возмездие. И исполнено по законам кинематографа.

— Извините, — сказала она, подавляя улыбку и по возможности напуская на себя сочувственный вид. — Я не хотела…

— Оставьте, — буркнул он и побежал дальше, на этот раз предусмотрительно удалившись от нее на безопасное расстояние.

Поравнявшись с машиной, Дэн сначала открыл пассажирскую дверцу и обогнул капот, чтобы отпереть дверь у водительского сиденья. Бетси уже блаженствовала в кабине, когда он занял место рядом с ней.

— Ну, что дальше? — спросил Дэн, сердито отбрасывая влажные пряди волос, упавшие на глаза.

— Простите?

— Сначала вы портите съемку, потом обрушиваете на меня целый Ниагарский водопад. Это не смешно!

— Все зависит от точки зрения, — Пробормотала Бетси, но тут же поддержала пострадавшего голосом, полным раскаяния: — Нет, конечно же нет!

Дэн с суровой укоризной посмотрел на нее.

— Подобные неприятности обычно повторяются троекратно. Две уже позади, значит, что-то еще мне предстоит вынести, — заявил он. — Какой еще приятный сюрприз вы мне готовите?

— Никакого. Я обрызгала вас случайно…

— Обрызгали? Вы меня едва не утопили!

— Так же, как попала в кадр, — тоже случайно, — упорно стояла на своем Бетси. — И мне очень жаль.

— Значит, во всем виновато мое личное невезение, и я должен остаток дня ходить в мокрых штанах, — не унимался Дэн. — Это моя горькая доля такая, что я обречен заболеть гриппом, артритом… — Он театрально закашлялся.

— Ни на что вы не обречены, — оборвала его Бетси. — До моего дома отсюда гораздо ближе, чем до Бристоля. Когда мы доберемся, вы сможете снять ваши штанишки…

— Снять джинсы! — воскликнул возмущенный Дэн.

— Пуловер тоже, если пожелаете, а я обязуюсь все просушить по первому разряду. — И она приторно улыбнулась. — Не беспокойтесь, я буду держать свои инстинкты в узде и обещаю не обольщать вас.

Дэн чихнул так, что у нее зазвенело в ушах.

— Это меня успокаивает.

Он запустил двигатель, включил отопление и дворники.

— Как до вас добраться?

— Прежде всего, поскорее к воротам, а там сверните налево.

Машина тронулась, и Бетси, посмотрев на свою одежду, пришла к выводу, что тоже не вышла сухой из воды. Свитер и майка были просто в плачевном состоянии, брюки в темных подтеках и грязи, а туфли промокли насквозь.

— Если б вы тогда сняли майку, нам бы пришлось демонстрировать эту серию после девяти часов, — заметил Дэн. — А число зрителей не просто подскочило бы, а взмыло ракетой.

— Что вы хотите сказать? — пробормотала Бетси.

— Я хочу сказать, что у вас под майкой, кажется, ничего нет…

Бетси снова взглянула на себя. Воздух в машине еще не успел нагреться. Она чувствовала, что замерзла, и ее соски выступали вперед и натягивали мокрую ткань. Она удержалась от желания закрыть грудь руками. Действительно, сквозь промокшую, ставшую прозрачной майку, было видно многое, но неужели обязательно об этом говорить?

— Вы, наверное, вообще не признаете белья? — продолжал Дэн, расплывшись в благодушной улыбке.

Минуту или две назад он злился, как обиженный ребенок, а сейчас пытается шутить, правда, достаточно неуклюже. Не так уж и страшен гнев богемного короля!

— Нет, на мне есть трусики, правда совсем маленькие, — ответила она с искусно разыгранным спокойствием.

Дэн с мечтательным видом потер небритую щеку.

— Спасибо, что поделились со мной. А как насчет цвета и материала? Еще немного информации пригодилось бы, когда я стану мысленно вас раздевать.

— Вы… мысленно меня раздеваете? — искренне поразилась Бетси.

— В минуты скромного досуга. Я уверен, так поступает множество мужчин. Наверное, они из черного шелка, — продолжал он с плотоядным придыханием. — Или алые атласные, с кружевами?

— Они из жоржета с леопардовым рисунком, — объявила Бетси. — Ой, видите указатель на Харуэлл?

— Спасибо, миссис Лайн, я пока еще не ослеп. Но, знаете ли, никак не могу найти носовой платок. Лишнего у вас случайно нет?