Была в деревне тишина, светила полная луна… И далее в том же духе. Так размышляла я, пробираясь по противно чавкающей субстанции, непонятно с какого перепою названной дорогой. Сложность состояла в том, чтобы каждый шаг не звучал на всю округу, оповещая всех и вся, что вот мы, крадёмся ночью в деревню, кушать хотим. Поэтому я выбралась на обочину, где грязь была утоптанней, и осторожно пошла по узкой тропинке, стараясь не потерять равновесия при движении. Джук, судя по звукам, перебрался на другую сторону дороги.

Так мы крались, неслышно и почти незаметно. Луна, так некстати выглянувшая из-за очередного пушистого облака, освещала не только наш путь, но и нас самих, что было весьма некстати. Благо время перевалило за полночь, и все селяне мирно спали. Спали и их собаки, привязанные к своим конурам крепкими цепями.

Мы миновали уже несколько дворов, когда со стороны Джука послышался плеск и сдержанные ругательства. На секунду я остановилась и скосила глаза влево. Парень, шипя и чертыхаясь, наклонился, чтобы поднять арбалет. Говорила я ему — оставь в лесу! Нет, взял. Теперь эта тяжеленная штуковина мокла в заполненной водой дорожной колее, и только конец приветливо торчал из мутной жижи.

Джук, дабы не упасть, обхватил столб чьего-то забора одной рукой, а другой попытался дотянуться до арбалета. Столб, видимо неглубоко врытый в землю, начал медленно наклоняться, не выдерживая тяжести. Джук, смекнув это, мгновенно забыл про свой арбалет и отпустил столб. Это он зря. Деревянная палка, конечно, крениться перестала. Однако равновесие Джук потерял и, размахивая руками, словно птица крыльями, с громким плеском рухнул вслед за своим драгоценным оружием.

Неподалёку послышался гневный лай, зазвенела цепь. Тело непроизвольно напряглось и попыталось отскочить в сторону вопреки моему желанию. Диким усилием воли я сдержалась, ибо скачок в сторону — и ещё один сочный плюх будет обеспечен. Лай стал громче. Шерсть на загривке поднялась, губы дёрнулись, на секунду обнажив острые кончики клыков.

"Беги отсюда, деревня!" — фыркнул Вермерх.

Не побегу. Принципиально. Не хватало мне ещё с позором удалиться, кстати так и оставшись голодной.

— Шарик, бес бы тебя забрал! Ты чего лаешь? — гневно вопросил хриплый мужской голос.

Шарик завизжал, звякнула цепь. Я легла на землю, стараясь не обращать особого внимания на то, что шерсть на брюхе слиплась и превратилась в грязные сосульки. Слева снова послышался плеск, Джук попытался подняться.

— Ну-ка, ну-ка, шо там творится? — скрипнула дверь и на крыльце дома, возле которого я притаилась, появился крепкий мужик с фонарём в одной руке и топором — в другой. За окошком фонаря тоскливо горела маленькая свечка, отблески пламени которой, проходя сквозь выпуклое стекло, давали довольно приличное освещение. Приличное, разумеется, по меркам этого королевства, которое, видимо, недалеко ушло от Средневековья.

— Лежи, дурак, лежи в луже! — зашипела я на Джука. Не знаю, услышал он меня или сам понял, что к чему, но плеск прекратился. Парень свернулся клубком и замер, старательно изображая выкинутый мешок. И у него это, должна сказать, неплохо получалось.

На мужика такой спектакль не произвёл впечатления. Узрев накренившийся соседский столб и кучу тряпок в луже, он буркнул себе под нос нечто невразумительное и вернулся в дом, с глухим стуком захлопнув за собой дверь. Шарик вновь вылез из будки. Я, пользуясь отсутствием его хозяина, поднялась, отряхнулась, встала на задние лапы и нагло оперлась передними о забор, являя собой зрелище если не внушительное, то хотя бы впечатляющее. Шарик, будучи сам из рода волкодавов (судя по габаритам), боязливо поджал хвост.

— Значит так, — я поковырялась когтем в зубах и, не найдя там ничего интересного, опустила лапу на перекладину. — Ещё хоть один "гав" и я тобой пообедаю, — эффектная демонстрация клыков и когтей, поблёскивавших в лунном свете, заставила Шарика попятиться. — Я понятно объясняю?

Шарик усиленно закивал.

— А теперь забирай свою цепь и иди в будку, — повелительным тоном изрекла я и указала направление, чтобы отправляемый не заблудился.

Пёс послушно вернулся под крышу. Из отверстия конуры послышалось усиленное сопение и натужный храп.

— Не верю!

Храп стал спокойнее, цепь перестала дёргаться. Это, бесспорно, радовало.

Снова послышался плеск, но уже не такой отчаянный, как раньше. Шарик взвизгнул, но из будки вылезти не решился. Как же, злая тётка-лиса стоит, зубки демонстрирует, коготки о забор точит… А вдруг и вправду съест?

"Деревенские животные такие наивные и пугливые", — умилился Вермерх.

"Сам-то кто?" — подпустил шпильку Юка.

В сознании повисло напряжённое молчание.

Все мы хороши.

Напряжение спало, звери успокоились. Ко мне подошёл мокрый до нитки Джук. Недовольный, вытирающий сопли рукавом рубахи, но с арбалетом за плечом. Все собрались, можно начинать.

— Молодой человек, вы бы как-нибудь покрепче своё бесценное оружие держали, а то у него мания создавать вам проблемы, — не оборачиваясь, тихо произнесла я.

Джук надулся и крепче перехватил верёвку, которая была привязана к арбалету.

— Пошли уже! — после недолгого молчания буркнул он.

Я пожала плечами и опустилась на четыре лапы. Пошли так пошли, в чём проблема?

И мы возобновили путь по обочине дороги, теперь стараясь не только не потерять равновесие, но и не разбудить деревенских собак. Успокоить всех их так, как Шарика, мне не по силам. К тому же, у каждой собаки своя реакция на запах чужака и дикого зверя, но все они схожи в одном: лают. Кто-то громче, кто-то тише, кто-то просто из будки бурчит нечто невнятное, кто-то визжит на всю округу, кто-то бросается. И всё это одинаково неприятно.

Тот самый дом, хозяйке и хозяину которого Джук хотел отомстить, нашли быстро. Это оказалось приличных размеров дощатое строение, крытое соломой, как и другие дома, однако отличавшееся от них более высокой печной трубой и коньком в виде головы какого-то странного животного на крыше. Большое крыльцо, резные ставни, отчего-то не закрытые, ткань с внутренней стороны некоторых окон, выполняющая роль штор — всё подсказало, что это дом самого главного человека в деревне. Вокруг строения расположился ухоженный газон, неподалёку стоял огромный по меркам селения амбар. Хорошо живёт староста, по сравнению с другими-то.

Нам повезло, участок дороги возле дома был выложен булыжником. Поэтому перебраться на другую сторону дороги без потерь не составило особого труда. Другое дело, что возле самого дома стояла конура, а из неё торчали внушительные серые лапы, изредка подёргивающиеся, когда где-то слышались хлопки крыльев какой-нибудь птицы-полуночницы.

— Может ты отвлечёшь собаку, а я проберусь в дом и возьму еды? — предположил Джук.

Я отрицательно покачала головой. Я, значит, буду своей жизнью рисковать, а ты пойдёшь, спокойно наешься и выйдешь довольный, как паровоз? Нет уж, увольте. Меня такое положение вещей не устраивает. Тем более, что есть своя идея. Вермерх, Юка, поможете?

"Конечно, кого надо убить? — Вермерх усмехнулся. — Поможем, разумеется. Кто у нас тут? Собака? Юка, тебя здесь нет".

В этот раз тело не стало предпринимать попыток к бегству.

"Меня здесь нет", — согласился Юка и исчез где-то в глубине сознания.

"Теперь бойтесь Лису Лисицыну!" — Вермерх издал воинственный клич, от которого у меня зазвенело в голове.

— Эй, дворняга! — крикнула я и тут же зажала рот лапой.

"Не трусь, так надо", — успокоил меня Вермерх.

Из недр конуры послышалось грозное рычание.

— Вылезай-ка сюда, тварь дворовая! — от своих слов буквально тошнило. Но сделать я ничего не могла, как ни пыталась.

Джук зашипел на меня и дал по ушам. Я не ответила, хотя желание такое возникло. Сейчас моей целью была собака.

Зазвенела цепь, послышался хруст суставов, и на свет лунный явилось нечто, что у нас назвали бы мастифоподобным. Этакий гибрид собаки Баскервилей и монстра с картинок старой бабушкиной книги про нечисть. Мощное тело, лапы, напоминающие колонны, длинный, почти лысый хвост, удивительно похожий на кнут, маленькие свинячьи глазки и полная пасть острых, как бритва, зубов. Мамочки, на какой помойке они этого мутанта подобрали? Шерсть встала дыбом, хвост нервно вздёрнулся.

— Меня звала? — пробасило нечто, со скрипом потягиваясь.

— Да! — с вызовом глядя на него, ответила я.

Вермерх, что ты делаешь?

"Подожди, подожди", — успокаивал меня конь.

Я нагло перелезла через забор. Из глотки пса донеслось клокотание, на землю закапала слюна.

— Померимся силами! — вальяжно рассевшись на траве перед злобно скорчившейся мордой, предложила я. От этих слов стало не по себе.

— С радостью! — глазки пса воинственно сверкнули и он с рыком кинулся на меня. Тело ловко спружинило от огромной собачьей туши и скакнуло в сторону, едва я успела хоть что-то сообразить.

Пёс огляделся.

— Ты меня боишься! — обрадовался он и вновь ринулся в мою сторону.

Наблюдавший эту сцену Джук зажмурился, дабы не видеть бесславной кончины тётки-лисы. Нет уж, не дождёшься. Я, задорно взвизгнув, подскочила на пару метров вверх и приземлилась аккурат на широкую спину пса, выпустив при этом когти. Животина взвыла и принялась крутиться, стараясь сбросить меня. Не тут-то было: когти глубоко вошли в плоть. А с каждым поворотом пёс всё больше закручивал вокруг своих лап цепь… Только теперь я поняла мысль Вермерха.

"Это хорошо. Значит дальше действуй сама", — и жеребец исчез.

Когти мгновенно втянулись, я с визгом отлетела в сторону. Пёс рванул было за мной, но цепь, обмотавшая его, затянулась, собрав все четыре лапы. Зверь с кряхтением рухнул наземь. За забором послышались тихие аплодисменты. Я молодец, знаю. Разве непонятно, что Скромность — второе моё имя?

— Будешь молчать — развяжу, — пообещала я глухо рычащему псу. Тот презрительно фыркнул, но затих.

— И на будущее, — уходя, бросила я. — Никогда не надейся, что сможешь победить того, кто меньше тебя и кажется слабее.

Пёс тяжело вздохнул и замер. Джук перелез через ограду, опасливо прокрался мимо поверженного сторожа и кинулся к ближайшему окну. Я, недолго думая, последовала за ним. Так что у окна образовалась некая толкучка, которая, к счастью, быстро рассеялась. Джук покорно уступил мне место, ибо в темноте я видела значительно лучше, чем он, да и кухню могла отличить от, скажем, сеней. В отличие, опять же, от мальчишки-отшельника.

Джук не прогадал с выбором окна — это была кухня. Просторная, прибранная, стены выбелены В дальнем углу стояла печь, по внешнему виду очень похожая на русскую. Заслонка оказалась закрыта. В другом углу расположилась в гнезде крупная курица. Из-под крыла её выглядывал маленькая любопытная головка с жёлтым пушком.

"Цыплята", — облизнулось тело.

Посреди помещения стоял шикарный дубовый стол и не менее впечатляющая лавка.

"Деревяшечки", — задрожал от возбуждения Вермерх.

Лавка поскромнее тянулась вдоль стены, в которой и было окно. На ней в ряд выстроились глиняные кувшины и невысокие горшки с крышками. Что в них — предстояло узнать.

Я выпустила один коготь и постаралась поддеть половинку рамы. Средние века средними веками, а окна здесь двустворчатые и открывающиеся, что само по себе радовало и удивляло одновременно. Рама поддалась легко, я зацепила её остальными тремя когтями и открыла половинку окна. Рядом ахнули.

— Что? — поинтересовалась я, стараясь без скрипа открыть и вторую половину. Получилось не сразу, а попытки эдак с десятой.

— Как легко ты их открываешь! — прошептал Джук. — Ты прямо мастер!

— Спасибо.

Что там уметь-то? Ловкость рук, пардон, лап и знание дела. Хотя боюсь, у Джука ни того, ни другого не имеется. Жаль.

Я подтянулась и осторожно поставила задние лапы на подоконник. Под окном тоже стройными рядами стояли невысокие горшки, разбивать которые мне очень не хотелось. Поэтому я оттолкнулась от подоконника всеми четырьмя лапами и приземлилась аккурат немного не долетая стола. Ещё полметра я проехала на хвосте.

С Джуком дело обстояло куда плачевнее. Парень горшков не заметил и поставил ногу на крышку одного из них.

— Осторожнее, балда, смотри куда ноги ставишь! — зашипела я.

Джук просунул голову в окно, чертыхнулся и вытащил ногу.

— Я сюда не пролезу! — развёл руками он, внимательно изучив оконную раму.

Я тяжело вздохнула. И почему ему не десять лет? Тогда он хотя бы с лёгкостью пролез через небольшое окно, в которое, кстати, поместилась лиса-переросток.

Квочка в углу недовольно закудахтала.

"Цыплята", — вновь облизнулась лиса внутри меня.

"Деревяшечки!" — требовательным тоном повторил Вермерх.

Но лисий нос учуял нечто получше.

"Сметана!" — возопили мы с Юком в один голос. Мысленно, разумеется.

В чём мы с котом всегда были за одно — так это в любви к сметане. Особенно к свежей и особенно к домашней. И, учуяв где-либо знакомый запах, мчались на него, бросив все дела. Это было нечто вроде мании. Вот и теперь запах, доносившийся из полуприкрытого горшка в углу, подсказывал мне, где вожделённое лакомство.

Общим советом было решено, что цыплятки и деревяшки могут подождать, а сметана — ни в коем случае. После такого категоричного заявления лиса внутри меня замолчала надолго, а Вермерх — на ближайшие полчаса.

— Эй, там есть что-нибудь? — спросил стоявший за окном Джук. А про него-то я и забыла.

Оглядевшись, я запрыгнула на стол и, поднявшись на задние лапы, сорвала зубами висевшую под потолком колбасу. Мясное изделие полетело в окно, где, судя по звукам, было мгновенно поймано ловким в отношении еды Джуком.

— Это всё? — послышалось через пару минут задумчивого молчания.

— Имей совесть, я тоже голодна! — недовольно фыркнула я.

После такого заявления Джук притих.

Я неслышно подкралась к горшку, вздрагивая от нетерпения. Аккуратно поддела лапами крышку и поставила её рядом с лавкой. В нос ударил знакомый и сладостный аромат, желудок раскатисто заурчал, я непроизвольно облизнулась. Сметанка… Хозяйка этого дома очень хорошо готовит и, по-видимому, любит это делать, ибо вкус у сметаны был не просто отличный, а потрясающий. Лучше всяких там сливок. Ни я, ни Юка такого в жизни не пробовали. Вермерх на мои размышления лишь недовольно фыркал. Может вкус, конечно, зависел от молока, из которого делают данный продукт, но тогда здесь либо особенные коровы, либо за ними хорошо ухаживают. В любом случае, оторваться от горшка я смогла только когда он опустел.

Однако, когда сметана кончилась, желание желудка наполниться как-то пропало, хотя запахи в кухне были просто одурманивающие. Я с сожалением схватилась зубами за край крышки, чтобы водрузить её на место. Обожжённая глина оказалась на редкость скользкой, крышка выпала изо рта и со звонким стуком разбилась об пол.

От звука проснулась задремавшая было квочка и принялась громко кудахтать, хлопая крыльями и угрожающе поднимаясь с насиженного гнезда. По кухне разнёсся писк перепуганных цыплят. За дверью послышался топот, и я, не зная, куда податься, малодушно спряталась под стол. Послышался хлопок — Джук закрыл створки окна. Ну, удружил.

"Говорил я тебе — не верь. А ты, деревня, поверила", — вздохнул Вермерх.

Сам, кстати, тоже не город.

"Зато умный".

Дверь отворилась и в кухню влетела растрёпанная со сна женщина лет тридцати, вмеру полная, с очень миловидным лицом. У меня подобралось к ней единственное слово — хозяюшка. И как она могла не дать хлеба даже такому оборванцу, как Джук? Ума не приложу. Ни своего, ни лисьего.

Квочка при появлении хозяйки немного успокоилась и принялась собирать в кучку разбежавшихся по кухне цыплят. Один из них, как назло, прильнул к моему боку и никак не желал отходить. Курица, не досчитавшись этого самого цыплёнка, принялась звать его.

— Иди, иди, — глотая слюни, я подтолкнула желторотого к маме. Но поганец не желал следовать совету тёти лисы и прижался ко мне ещё теснее.

— Если ты сейчас не уйдёшь, я тебя съем! — я клацнула зубами. Звук получился на редкость громким и устрашающим. Цыплёнок испуганно пискнул, чем вызвал интерес к столу со стороны узревшей разбитую крышку и пустой горшок хозяйки кухни. Женщина приподняла скатерть.

— Ааа! Лиса! — разнеслось по всему дому.

Чертыхаясь про себя и поминая не только мать цыплёнка, но и всех его родственников до седьмого колена, я кинулась прочь из-под стола, прямо к закрытому окну. Порезы от разбитого моей мордой стекла я ещё перенесу, а вот четвертование в особо жестокой форме с применением топора — едва ли.

Примерно на середине пути от стола к окну я припала к полу и оттолкнулась от него настолько сильно, насколько было способно лисье тело. Уже в полёте я выставила передние лапы и зажмурилась, чтобы не поранить глаза и нос. Однако удара и звона стекла не последовало. Земля встретила жёстко, я проехалась на животе несколько метров, оставляя глубокие борозды в газоне.

— Бежим отсюда! — меня подхватили, закинули на плечо и куда-то потащили, периодически сетуя, что мне не мешало бы сбросить килограмм десять или хотя бы постричься. На втором плече Джука висела связка колбасы.

Ну вот, Вермерх, а ты говорил, ему верить нельзя.

"Признаюсь, я ошибался".

Со стороны дома донёсся грозный вопль и горестный стон. А ведь пса я так и не распутала…

Через некоторое время Джук остановился передохнуть. С его сапог ручьям стекала мутная вода дорожной колеи. Когда убегаешь от обозлённых селян, нет особого времени на выбор пути. Джук не стал исключением из этого правила. Буквально перелетев через забор и едва не потеряв при этом меня, он кинулся прочь от дома старосты, почти по колено утопая в глубоких лужах. Бежал он долго, я даже успела задремать, стараясь не обращать внимания на тряску и в принципе неудобное положение моего тела на плече Джука.

Уже окончательно оклемавшуюся за время беготни меня скинули на жёсткую землю. Туда же полетела колбаса. Ну и зачем, спрашивается, пачкать ценный продукт? Колбаса была бережно поднята.

— Здесь отсидимся, — выдохнул Джук, плюхаясь рядом и выхватывая у меня из лап мясное изделие. Я не возражала, ибо была сыта. Пусть и мальчик перекусит, нам до столицы долго идти. Наверное.

— Здесь? — я огляделась.

Огромное помещение, вызывающее у меня ассоциации только с амбаром или гаражом для сельскохозяйственной техники, по мнению Джука, прекрасно подходило для прячущихся начинающих воришек. Как бы не так. Приличных размеров дыры в крыше, сквозь которые в амбар проникал лунный свет, в некоторых местах буквально разваливавшиеся стены, покосившиеся входные ворота и прогнившие столбы навели меня на совершенно противоположные мысли. В одном конце помещения была накидана куча гнилой соломы, отовсюду раздавался мышиный писк и топот маленьких лапок по дощатому полу и под ним. А запах… Такого впечатляюще жуткого сочетания гнили, мышиного помёта и запаха свиней я ещё нигде не встречала. И, чтобы не потерять нюх, закрыла нос лапой.

— А ты уверен, что здесь нас не найдут? — поинтересовалась я у активно расправляющегося с колбасой Джука.

Парень прекратил жевать и задумался. Я, пользуясь моментом, резко клацнула челюстями в сторону колбасы и дёрнула на себя. Удачно: солидный кусок мясного изделия остался у меня в зубах и был мгновенно проглочен. Джук обиделся.

— Не найдут, я далеко ушёл, — буркнул он и отвернулся, пряча остатки колбасы.

Да, знаю, что я наглая.

"Ничего, ты вон сколько сделала, а он бездельничал!" — успокоил мою совесть Вермерх.

Не скажи, он меня на себе притащил сюда.

"А далеко ли?" — жеребец усмехнулся.

"Знаешь что, Вермерх, — вмешался в диалог Юка. — Сколько протащил — неважно, главное, что вообще взялся! Если б он сбежал сам, тогда его можно было осудить. Но так ни у тебя, ни у меня, ни у Алисанды нет на это ни малейшего права".

А хорошо Юка сказал, я аж заслушалась.

"Нашла кого слушать, помоечного кошака непонятной расцветки и с очень резким и противным запахом шерсти", — фыркнул Вермерх.

"А сам-то, сам тоже не розами благоухаешь! — воскликнул Юка. — Да и я, между прочим, вовсе не помоечный, а самый породистый ведьминский кот! Ещё моя прапра…бабушка жила у сельской ведьмы! И, между прочим, у Шунской!"

Моей предшественницы, что ли?

"Мамы жены Всеволода, пойдёт такое определение?" — уточнил кот.

Да, спасибо.

"Итак, вернёмся к нашим деревяшкам, тьфу, баранам… Ой, ну… В общем, все поняли, — поспешил сменить тему Вермерх, пока мы с Юком не залезли в дебри моей родословной. — Ты, лиса, спроси у этого Джука, далеко ли наше "укрытие" от деревни".

Первая умная мысль за последние полчаса.

"Неправда! Были ещё!" — обиделся жеребец.

Правда.

Вермерх надулся и исчез в глубине сознания. В голове стало свободнее.

— Джук! — позвала я.

Парень не повернулся. Ишь ты, обидчивый какой.

— Ну извини, пожалуйста, — вздохнула я, прекрасно понимая, что именно этого от меня и требовалось. Снизойти до извинений. Пожалуйста, как пожелаете. Только потом пеняйте на себя, я таких унижений не прощаю.

Джук соизволил повернуться и критически оглядел меня.

— Извиняю, — кивнул он после недолгого молчания. — Что ты хотела-то?

— Далеко это…этот…ну, в общем наше так называемое укрытие? В смысле, далеко от деревни?

— Ну, как тебе сказать… — замялся парень.

— Как есть.

— Амбар этот на отшибе, в стороне от дороги, да ещё я, пока до него добрался, несколько раз через лужи перебирался. Через глубокие, между прочим. Вон, в сапоги воды зачерпнул, — Джук разул одну ногу и перевернул сапог. Из него потекла вода. Джук потряс сапог и вновь надел на ногу. Со вторым проделал то же самое.

— И что? — ну промочил сапоги, дальше-то что?

— А то, что собаки нас не найдут! — Джук радостно захлопал в ладоши, словно дитя на новогоднем празднике по время раздачи подарков.

Нашёл, чему радоваться. Они-то заметят, даже если ты будешь брести по воде, а потом выберешься на берег. Только коли додумаются пробежать в том направлении, конечно. А несколько луж на всю дорогу для них вообще не проблема. Другое дело, что…

— С чего ты взял, что нас будут преследовать с собаками? — осведомилась я.

Джук задумчиво поскрёб макушку.

— Так я слышал, когда убегал. Этот мужик, который хозяин дома-то… — Джук завис.

"Для туго соображающих поясняю — староста", — усмехнулся Вермерх.

Ой, да помолчи ты!

— Ну, чего он? — поторопила я.

— Он крикнул "Собак, живенько! Пацана высечь на месте, лису ко мне, желательно в мёртвом виде — шуба для жены знатная выйдет!". Ну, я и припустил. Себя-то мне не жалко, высекут и отпустят, на что я им сдался? А вот тебя пожалел, — меня потрепали по загривку.

"Пожалел ту жену, что наденет шубу из твоего грязного жёсткого меха", — прокомментировал Вермерх и заржал, словно увидел табун кобылиц без вожака. Видимо, нашёл что-то смешное в своей фразе.

"Ты неисправим! — фыркнул Юка. — Не слушай его, он всё больше глупеет".

Да, я заметила.

Вермерх снова обиделся и исчез. На этот раз надолго. Тем лучше, видимо, на него заключение с хозяйкой в одном теле оказывает дурное влияние. Надо будет найти способ освободить их обоих. Или хотя бы одного.

"Не вздумай! — воскликнул Юка. — Мы поддерживаем тебя, продлеваем твою жизнь за счёт своих, изменяем твою внешность и позволяем использовать наши возможности. Хоть один из нас освободись — и ты мертва!"

Всё это было произнесено на одном дыхании и с таким чувством, что мне раз и навсегда расхотелось освобождать зверей. Юка явно боялся за мою жизнь, что не могло не радовать.

Внезапно раздался стук и неясное бормотание. Я повернула голову на звук. Джук, видимо умудрившийся задремать, потянулся за отлетевшим куда-то в сторону арбалетом. Опять…

— Слушай, да привяжи его к себе! — посоветовала я.

Парень замотал головой.

— Не поможет. Он всё время падает, всё время выдаёт меня. Сколько стрел я потерял из-за этого! Из тридцати у меня осталась одна, которую я храню, как зеницу ока, — Джук продемонстрировал мне короткую стрелу с полосатым оперением. Костяной наконечник угрожающе сверкнул в сероватом свете.

— А сам ты делать их не умеешь? — удивлению моему не было предела. Жить одному в лесу много лет, да не научиться за это время делать стрелы? Смешно. Даже я умею. Правда у меня они всегда выходили криво-косо, но технология была мне хорошо известна. Спасибо отцу.

— Нет, — Джук вновь мотнул головой. — Не умею. И не умел никогда. Знаю, позорище, но ничего не могу с собой поделать. Руки, наверное, не из того места растут.

— Погоди-ка, — один вопрос не давал мне покоя с самого момента нашего знакомства. — Не потому ли, что у тебя осталась одна стрела, ты не убил меня, когда я полезла на дерево?

— И поэтому тоже.

— А отчего ещё?

— Я всегда промахиваюсь, — Джук покраснел и крепче сжал арбалет. — Понимаешь, это оружие убийцы моего отца. А я взял его, потому что отцовский скорострел был сломан. С тех пор всегда ношу его с собой, ибо он мне дорог, как память о моём первом и единственном верном выстреле.

— Ты убил того человека? — с ужасом догадалась я.

— То был не человек. Эльф, — глаза Джука гневно сверкнули. — Да, моих родителей и деда убили эльфы. Не знаю, за что. Мы ничего плохого им не сделали, жили спокойно на границе. Они постоянно убивают людей на границе, постепенно захватывая Энтару. Куда смотрит король, спросишь ты? Не знаю. Но прав был мой отец — эльфов надо гнать. У них есть Озёрный край, Эльгиар, горы и несколько областей в Энтаре — неужели им мало? — Джук протёр глаза, стараясь скрыть выступившие слёзы. — В общем я потому и пошёл с тобой, что ты направляешься в город, а в любом городе есть остроухие гады.

— Так ты что же, — до меня начал доходить смысл сказанного. — Хочешь отомстить эльфам?

— Да! — с вызовом ответил Джук.

— А у эльфов разве есть арбалеты? — сколько мне было известно об остроухих, они всегда носились с луками, из которых стреляли на поражение даже с закрытыми глазами. Но, возможно, мои знания были либо неполными, либо неточными.

— Чего у них только нет! — всплеснул руками Джук. — Даже топоры у кого-то были.

Что ж, становится всё интереснее. Узнаём новые факты из жизни Джука, добываем важную информацию об эльфах. Ну да, если Эринэль управлялся с мечом, то почему бы и остальным эльфам не взять вместо луков что-нибудь более солидное?

В амбаре посветлело, где-то далеко пропели петухи. Близился рассвет.

Совсем близко послышался лай, топот копыт и призывное гиканье. Джук напрягся, моё тело тоже. И только я одна сохраняла спокойствие, чего и лисе своей желала. Та моё желание быстро уразумела и притихла. Тело расслабилось, из глубины души послышался утробный смешок.

— Знаешь что, Джукушка… Пошли-ка отсюда! — я поднялась и направилась к стене.

Щелей было много, но не во всякую могла пролезть лиса моей комплекции, и далеко не во всякую мог протиснуться человек. Однако же подходящая дырка нашлась довольно быстро, всего через пару минут усердных поисков. На улице было светло, и этот свет резал глаза так, что высунув морду, я была вынуждена тут же спрятаться обратно. Лай удалился.

— Может всё же здесь посидим? — с надеждой спросил Джук, стоя возле отверстия, в которое мог протиснуться исключительно ползком. Но ничего крупнее я не нашла.

В закрытые ворота заколотили.

— Не посидим, а выберемся! — я схватила парня за рукав рубашки и заставила упасть на живот. — Ползи!

И Джук пополз. С колоссальным трудом он преодолел отверстие и мгновенно вскочил на ноги с той стороны. Мне же пришлось намного хуже, ползать на брюхе я не умела совершенно. Выползала я долго, ободрала брюхо и холку, а так же узнала о себе много нового от мышки, которую случайно придавила. Но осталась жива, и на том спасибо.

— Ты как? — осведомился Джук, когда мы отошли на приличное расстояние от амбара. Строение действительно располагалось посреди чистого поля, до деревни от него было километра полтора, не меньше, да и то большинство по пересечённой местности. И как Джук тащил мою сорокакилограммовую тушку всё это расстояние? Уважаю.

"Ты ещё добавь "как это он меня не убил после этакого издевательства?", всё веселее", — хихикнул Вермерх.

Опять ты здесь? Ух, зараза, я ещё с тобой разберусь!

"Мечтать не вредно", — Вермерх продемонстрировал моему сознанию язык и удалился во тьму. Замечено, что в его отсутствие становится свободнее. И этот раз не стал исключением. Так что лучше бы он вообще не появлялся.

"Всё, я о-би-дел-ся!" — буквально по слогам произнёс Вермерх.

Напугал.

Так, мне, кажется, вопрос задали…

— Я живая и почти невредимая, — ответила я.

Парень облегчённо вздохнул.

— Куда идём? — поинтересовался он.

— Как куда? — удивилась я его неосведомлённости. — В столицу Энтары, если ты знаешь, где это.

"По идее знать не должен", — вклинился Юка.

— Знаю, я ж говорил, — вопреки рассуждению кота уверенно кивнул Джук.

Со стороны амбара послышался собачий лай. Тело вновь напряглось, шерсть на загривке встала дыбом, верхняя губа дёрнулась. Нет, лисёнок, так дело не пойдёт. Диким усилием воли я заставила тело расслабиться. И, уже спокойная, оглянулась на звук. Через поле к нам мчалась свора противно лающих собак, а за ними — пятеро мужчин на лошадях. Собаки были все как на подбор: красивые, ухоженные, холёные. Лошади тоже на деревенских кляч походили мало. Это меня немного напрягло. Да чего греха таить — сильно напрягло.

— Джук, ответь-ка, — потихоньку пятясь. — А откуда у жителей эдакой захудалой деревушки свора отменных гончих и борзых, да ещё и хорошие скакуны?

— Дак это в каждом поселении есть, у каждого главного, — пожал плечами Джук, словно это было само собой разумеющееся. И тоже попятился.

А хорошо эти главные живут. Кони у них, борзые, дома шикарные по местным меркам. Нам бы так. И желательно не только администрации, у которой всё это итак есть, только в другой интерпретации, а всем. А то порой, чтобы съездить в райцентр, приходится будить тракториста или ловить попутную бричку, которые ездят далеко не регулярно.

Джук медленно отступал в сторону леса. Собаки и люди же неумолимо приближались. Налетел ветерок, донесший до меня громкий нестройный хор собачьих голосов. Ну совсем никакой слаженности, никакого слуха! Хуже бывает только у мартовских котов. В ушах зазвенело. Однако…

— Джук, врассыпную! — воскликнула я.

— Чего? — не понял парень.

— Ты направо, я налево, — стараясь сохранять спокойствие, пояснила я.

— А, понял. Только вот…

— Что? — уже теряя терпение.

— Как я тебя потом найду?

— Я тебя найду, по запаху! — заверила я парня и, свистнув приближавшимся собачкам, кинулась по диагонали влево.

Джук избрал противоположное направление. Да и собаки на него не шибко среагировали, учуяв поблизости дикого зверя, то есть меня. Такого внимания со стороны врагов мне никогда не доставалось, стало немного не по себе. Но я плюнула на состояние души и, держа хвост на отлёте, со всех лап кинулась к лесу. Кто-нибудь скажет, что я ненормальная. И будет прав. А где вы видели нормальных лис с тремя сознаниями и одним телом на всех троих?

Когда тебе дышат в спину (читай между строк: в хвост) более десятка разинувших пасти гончих собак, ты невольно прибавляешь скорость. Вот и я практически летела, едва касаясь лапами земли, неведомым образом умудряясь не впечатываться в деревья, огибая их и при этом не сбавляя темпа. Летела куда глаза глядят, всё вперёд и вперёд. А что там впереди — меня не волновало. Главное, что сзади преследователи, от них надо удирать, иначе настигнут и тогда точно не поздоровится. А мне умирать нельзя, я ещё камушек не отнесла в замок.

Как это ни странно, теперь вся заварушка с Амулетом Мира меня привлекала. Не то, чтобы мне было очень интересно, но спасти королевство от разрухи — это же так…весело, наверное. Хотя пока ничего весёлого не наблюдалось. Единственного проводника я потеряла, теперь ещё и ушла неизвестно в какую сторону от дороги. Печально.

Внезапно деревья расступились и я вылетела на опушку леса. Посреди неё я узрела огромную скалу, никак не вписывающуюся в общий, довольно симпатичный, зелёный пейзаж. Ладно у нас есть невысокая скала, но это… Откуда они только берутся?

Сзади весело залаяли собаки. Интересно, а по отвесным стенам они не лазают, нет? Сейчас проверим. Я кинулась к скале. Уже на подходе я выпустила когти и подпрыгнула так высоко, как смогла. Когти заскребли по камню, я поехала вниз. Не рассчитала.

"Ты просто ими пользоваться правильно не умеешь, — воскликнул недовольный таким раскладом Юка. — Сейчас возьмём эту высоту!"

Когти стали ещё длиннее. Я (вернее моё тело, сознание стало сторонним наблюдателем) оторвала лапу от поверхности и что есть силы вцепилась в камень чуть выше. Когти вошли глубоко. Следующую лапу я поставила ещё выше. С задними лапами случилась та же самая история.

Так и поползла я наверх под горестный вой собравшихся под скалой собак. Примерно на середине подъёма я остановилась на секунду, обернулась и продемонстрировала гончим язык. Те обиженно затявкали и попытались допрыгнуть хотя бы до моего хвоста. Не вышло.

"Ну что, поняла смысл?" — поинтересовался Юка.

Да, спасибо.

"Ну, тогда дальше сама", — и кот исчез.

Я, наученная горьким опытом, вцепилась в камень и дальше поползла вверх без посторонней помощи. Внизу завыли собаки. В их голосах было столько печали, что на мгновение мне стало жалко гончих. Им хотелось позабавиться, растерзать дикого зверя, а последний улизнул, весело махнув хвостом на прощание. От таких мыслей захотелось втянуть когти и упасть вниз, дабы доставить собачкам удовольствие. Но нет, так нельзя. Поэтому подавив в себе приступ жалости и желания пожертвовать собой ради развлечения других, я с тройным упорством принялась карабкаться по скале, благо до вершины оставалось совсем немного.

Внезапно камень шевельнулся и задрожал. Собаки дружным хором завизжали и кинулись врассыпную. Лисичка внутри меня сделала попытку рвануть за ними, но тщетно — падать с высоты нескольких метров не было желания. Ещё пару рывков, и я выбралась на ровную поверхность. Странно, мне показалось, что выступы на вершине расположены в ряд, как роговые пластины на спинах драконов в книге моих родителей. И такие же треугольные, с заострённым концом.

Камень снова дёрнулся, да так сильно, что мне пришлось вцепиться в него когтями, чтобы не упасть. Поверхность начала медленно, раскачиваясь, подниматься. Знала я, что надо было обежать его и мчаться дальше в лес, а нет же, полезла! Поверхность подо мной из каменной превратилась в чешуйчатую. Что за…? Я оглянулась. Дёрнулся, попутно срезав несколько деревьев, словно коса травинки, длинный хвост с шипами и костяным лезвием на конце. Ну хоть селянам радость, печку дровами топить. Только дотащить осталось.

Нечто отряхнулось. Я, как ни старалась покрепче вцепиться в качающуюся поверхность, соскользнула и камнем полетела вниз. Уже падая, заметила знакомый по картинкам в книжках силуэт. Дракон?

Гигантский ящер широко зевнул, демонстрируя стройный ряд острых, как пики, зубов.

Удар о землю пришёлся на плечо и голову. В глазах потемнело, я отчаянно попыталась вскочить. Но правая передняя лапа онемела, а остальные просто не слушались. Печально. Не думала, что придётся закончить жизнь с дикой болью в плече и онемевшими конечностями. Интересно, что я себе сломала и как долго это будет срастаться?

Собаки, узрев вожделённую добычу в лице меня поверженной и обездвиженной, с радостным лаем сгрудились над моей бренной тушкой, счастливо свесив языки. Из лесу послышался воинственный клич, и псы как по команде накинулись на меня. Каждый старался первым схватить лису за горло, они отпихивали друг друга, едва ли не дрались между собой. От особо удачливых я вяло отмахивалась здоровыми лапами, пряча онемевшую.

— Кто посмел разбудить меня-а-а? — разнеслось по всему лесу. Дракон явно не до конца проснулся и пребывал в полуастральном состоянии.

— Помогите! — возопила я, теша себя надеждой, что вопль из гущи собачьей своры будет услышан полусонным драконом.

— А ты кто? — удивлённо спросил он.

— Бедный несчастный дикий зверь с поломанной по твоей вине лапой! — попыталась устыдить дракона я.

— А-а-а-а… — задумчиво протянул чешуйчатый.

Послышался испуганный визг, свора быстро начала редеть. Собаки буквально выдёргивались из схватки и улетали неведомо куда. Наверняка в ближайшие кусты, хотя смотря с какой силой их отшвыривали…

Тут за хвост схватили меня и подняли в воздух. Я повисла вниз головой, глядя на изрядно поредевшую свору пытающихся дотянуться до добычи собак. Меня медленно развернули мордой к дракону. Чешуйчатый был задумчив, в золотистых глазах — пустота.

— Пусти мой хвост, оторвёшь! — возопила я.

Дракон сонно моргнул.

— А-а-а-а… — вновь задумчиво протянул он и разжал когти.

Я полетела обратно, к радостно тявкающим собакам, и вновь больно ударилась о землю, на этот раз левым плечом. Что-то опасно хрустнуло. Этот дракон меня скоро калекой сделает! Если уже не сделал.

А дракон как ни в чём не бывало принялся расшвыривать в разные стороны моих врагов. Собаки разлетались кто с испуганным, кто с гневным визгами, но все они кончали одинаково — либо головой о дерево, либо, как я, телом о землю. Неприятно, знаю. А покалеченной лисе тоже неприятно, когда на неё нападают больше десятка молодых сильных собак.

Вскоре в ближайших кустах послышались стоны и шуршание листвы. Мои враги были повержены, спасибо дракону, который, кстати, свернулся калачиком и начал медленно каменеть. Из глубины леса послышался топот копыт и гиканье.

— Эй, чешуйчатый! — позвала я.

Камень исчез с тела дракона. На меня уставились, как ленивец на надоевшего комара: вроде и спать мешает, да напрячься прихлопнуть неохота.

Сообразив, что внимание приковано ко мне, хоть и очень ненадолго, я с трудом приподнялась, стараясь не опираться на больные передние лапы, и, набрав в лёгкие побольше воздуха, воскликнула:

— Помоги мне из леса выбраться, а то сейчас прискачут мужики на лошадях и прикончат беззащитную лису! — я старательно давила на жалость дракона, отбросив сомнения, что она у него вообще имеется.

Чешуйчатый скептически оглядел меня, задумчиво поковырялся когтем в зубах и с тяжким вздохом сел. На большее, видимо, его пока не хватало.

Топот копыт становился всё громче. По телу пробежала волна нервной дрожи, от мысли, что если сейчас этот, не до конца проснувшийся, дракон не увезёт меня куда-нибудь подальше, мужики придут и четвертуют обоих. Меня передёрнуло.

— Пошли отсюда, у мужиков…эээ… Пики! — попыталась запугать дракона я.

Тот только закатил глаза.

— И что? — дракоша царапнул себя когтями по плечу. Чешуя отозвалась звоном, неслабые коготки не оставили ни царапины.

— Тебе лисичку не жалко? По твоей вине покалеченную, между прочим… — не понимаю, почему ему, этакому бронепоезду, должно было быть жалко маленькую лисичку. И тогда не понимала, и сейчас всё никак не разберусь, что за ерунду наплела. Но ерунда, не ерунда, а подействовало.

— Извини-и-и, — дракон шмыгнул носом и, аккуратно подцепив меня за шкирку двумя когтями, бережно пристроил между роговых пластин на шее.

И вовремя, надо сказать. В ту же минуту на опушку вылетели мужики на взмыленных скакунах. Увидав дракона, они остолбенели, резко затянув поводья. Загнанные кони присели на задние ноги.

— Слушай, дракоша! — крикнула я.

На возглас не отреагировали. Тогда я рискнула вонзиться зубами в чешую. Клыки, может, и пообломаю, но хоть дракона привлеку к своей скромной персоне. Зубы скользнули по гладким пластинам с неприятным чуткому слуху скрежетом. Дракон повернул голову. Наконец-то.

— Пошли отсюда, а то мужики сейчас из ступора выйдут!

— А-а-а-а… — задумчиво. У него фишка такая, что ли?

Дракон поднялся на все четыре лапы, развернулся и двинулся прямиком через лес, кося деревья, как траву в полях, хотя некоторые из них возвышались над ним на добрых три-четыре метра, если не больше.

— Дракон, а ты чего не взлетаешь? — удивилась я, настороженно оглядываясь назад в поисках преследователей. Но таковых пока не находилось.

Ответа на мой вопрос не последовало.

"Может, боится?" — хихикнул Вермерх.

О, явился. Зачем? И без тебя тошно, вон как плечи болят и лапы онемели. Наверняка что-то сломала, вот наверняка!

"И не надейся", — фыркнул жеребец.

Я как-то и не надеюсь, я констатирую факт.

"А возвращаясь к теме, почему наш ездовой дракон с большим запасом совести не может летать — вы оба на его состояние обратите своё драгоценное внимание. Куда ему такому сонному ещё лететь?" — вклинился в начинавшуюся перебранку миролюбивый (хоть и не всегда) Юка.

"А котяра верно говорит. Особенно про совесть. Не мешало бы нашей милой хозяюшке у дракончика немного позаимствовать. С него не убудет, а нам легче станет", — съехидничал Вермерх.

Вот тебе бы точно не мешало позаимствовать у кого-нибудь хоть капельку совести и доброты, а наглость и ехидство засунуть в дальний ящик.

"Кто бы говорил! А чей девиз: "Наглость — второе счастье", мм?"

Мой девиз "Любопытство до добра не доводит, но разве добро нам нужно?", но никак не про наглость. Это ты что-то путаешь. И вообще, иди-ка, отдохни, без тебя и воздух чище.

"Не любят меня здесь", — обиделся Вермерх.

Сзади послышались грозные вопли мужиков и испуганное ржание лошадей.

— Дракоша, прибавь ходу или взлетай! — завопила я.

Дракоша же, напротив, на ходу развернулся, набрал побольше воздуха, изогнул шею, словно пружину, готовясь дыхнуть огнём, и…закашлялся, выпустив из ноздрей клубы чёрного дыма. Бедолага, курить меньше надо. А судя по запаху, курил дракоша недавно. И, похоже, травку. А может это нормально для драконов? Мне-то откуда знать…

Но даже дым произвёл на селян неизгладимое впечатление. Вернее не на них самих, а на скакунов. С испуганным ржанием холёные лошадки кинулись прочь от дурно пахнущего дымка, спотыкаясь и лишь чудом удерживая равновесие. Уважаю. Я бы уже давно свалилась.

Дракон кашлянул. Из пасти выскочила огненная искорка, подпалила дерево… Через пару минут загорелись уже с десяток, и огонь продолжал распространяться. Вроде и лес не сухой, и не жарко…

"У драконов огонь не простой, а магический", — пояснил Юка.

Правда?

"А ты не знала?" — удивился кот.

Нет. Честно.

— Ой, — дракоша схватился за голову. — Леший меня на шашлык пустит!

С этими словами дракон расправил крылья, оттолкнулся от земли всеми четырьмя лапами и штопором ввинтился в небо. Я вцепилась когтями в скользкую чешую и зажмурилась. Высоты я не боюсь. Просто когда летишь на полусонном драконе, невольно просыпаются инстинкты самосохранения…