Глава первая
«Вознаграждение нашедшему?»
— Если вы это возьмете, — сказал полицейский, вкладывая шиллинг в открытую ладонь, — у вас будут деньги, чтобы пойти куда-нибудь, и мне не придется вас забирать. Но, — добавил он смущенно, — прошу вас, уходите быстрее, а то с минуты на минуту здесь будет инспектор.
Персиваль Сент Джон Сайке Гирт, единственный сын сэра Персиваля Кристиана Сента Джона Гирта, полковника, баронета, владельца «Башни» в графстве Суффолк, мучительно покраснев, сунул монету в карман штанов и улыбнулся своему спасителю.
— Спасибо, Бейкер. Ты очень добр, и я этого не забуду.
— Пустяки, сэр, — еще сильнее смутился Бейкер. — Вы подарили мне пять фунтов в день вашей свадьбы.
Он хотел сказать что-то еще, но решил промолчать, и следующее замечание молодого человека ясно показало, что тот не расположен к воспоминаниям.
— Черт подери, где же мне отсидеться, чтобы меня не упекли?
Полицейский с опаской поглядел в сторону Саут-Молтон-стрит, где уже показался щеголеватый инспектор.
— Эбери-сквер… рядом с Сауттемптон-роу, — поспешно проговорил он. — Там вам ничего не грозит. До свидания, сэр.
Последние слова прозвучали как приказ идти своей дорогой, ибо инспектор был уже совсем рядом. Надвинув мятую шляпу на глаза, Валь Гирт. сгорбился и зашагал по Оксфорд-стрит. «Средства» одиноко болтались в кармане костюма, который когда-то с почтением был вручен ему портным, жившим на этой улице. Валь пересек Оксфорд-стрит и направился к площади.
Полночь еще только наступила, но людей почти не было видно. Кое-кто возвращался с пирушки, проехало несколько такси, показался запоздавший автобус.
Валь Гирт предпочитал держаться поближе к домам. Он словно прятался в их тени. Летний теплый воздух, насыщенный разными запахами и навощивший на мысли об аптеке, привычно щекотал ему ноздри, и, несмотря на усталость, в его походке стало заметно нетерпение. Валь злился на себя. Надо же попасть в такую передрягу! Старый Бейкер снабжает его шиллингом, чтобы на пороге собственного дома его не упекли в каталажку за бродяжничество. Ну и дела!
Уже прошли сутки, как у него не было ни крошки во рту, но он миновал кофейню возле французского шляпного магазина на площади, даже не поглядев на нее. Голод перестал мучить его около четырех часов дня, и Валь подумал об этом с удивлением и благодарностью к собственному телу. Легкое головокружение было куда предпочтительнее.
Тротуар обжигал ему ногу, по крайней мере, в том месте, где была дырка в дорогом штиблете, и вскоре Валь захромал, а еще через пять минут обнаружил, что находится на неопрятной площади, посреди которой росли грязные платаны в два ряда, а под ними стояли несколько деревянных скамеек в окружении обычного летнего мусора. На некоторых уже примостились отвратительного вида побирушки, но два места оставались незанятыми. Валь Гирт выбрал то, что располагалось под фонарем, подальше от других бездомных, и в первый раз по-настоящему почувствовал, до чего же он устал.
Когда над головой Валя зашумел пропыленный платан, он огляделся и вдруг ощутил нечто такое, что не могло быть результатом неожиданного порыва ветра, принесшего с собой ночную прохладу. Мимо проехала машина. Издалека, с реки, послышался печальный вопль буксира. Никто из бродяг даже не пошевелился, но Валю, который никогда не отличался богатым воображением, вдруг показалось, что грядет нечто грандиозное. Вероятно, в этом были повинны голод и надвигавшаяся гроза.
Сняв шляпу, он провел ладонью по очень светлым волосам, которые своей длиной уже начинали его раздражать. Валь был плотным крепким молодым человеком на вид лет двадцати двух с тяжелыми чертами симпатичного лица, на котором застыло выражение ослиного упрямства, то есть он был истинным англосаксом, в данный момент примечательным своей неестественной худобой.
Валь вздохнул, поднял воротник пиджака и уже готов был задрать ноги на скамейку, как вдруг замер, не сводя глаз с земли, усыпанной использованными пакетами, апельсиновой кожурой, пачками от сигарет. Его обдало жаром, и сердце у него забилось так, словно собиралось выскочить из груди.
Среди прочего мусора валялся мятый конверт, на котором он с ужасом прочитал собственное имя.
Пальцы у него дрожали, когда он поднял письмо. Имя было его, вне всякого сомнения. «П. С. Дж. У Гирту, эсквайру», — вывела чья-то незнакомая рука.
Валь повертел дорогой и пустой конверт, нетерпеливо разорванный сверху, и его охватило странное чувство. Обратный адрес «Клеркенвелл, Уэмбли-роуд, 32а, „У Кемпа“»— был ему совершенно незнаком.
Долго он просидел так, не сводя глаз с конверта, словно ожидая, что его имя каким-то чудом вот-вот сотрется с бумаги, но ничего подобного не происходило.
Поначалу ему даже не пришло в голову усомниться, что имя — его и письмо предназначено ему, ведь Гирт — фамилия малораспространенная, да и набор инициалов не позволял предположить ничего другого.
Тогда он принялся изучать почерк, пытаясь припомнить его владельца. Он уже смирился с тем невероятным совпадением случайностей, которые привели его на эту скамейку на этой площади и обратили его внимание на конверт с его именем. Ему пришло в голову разгрести мусор в поисках письма, однако его старания остались невознагражденными.
Почерк удивил Валя своей необычностью. Четкие квадратные буквы, жирные линии внизу строчки, ни на что не похожие конечные «с» — короче говоря, такой почерк, увидев раз, трудно забыть. Переключив свое внимание на марку, Валь испытал истинное потрясение, отразившееся на его лице. Письмо было отправлено пятнадцатого июня. Всего четыре дня назад.
Прошло уже больше недели, как у него не стало адреса, и все же он был убежден, хотя это пугало его, что кто-то написал ему и кто-то получил письмо, после чего выбросил конверт, подвернувшийся Валю под ноги.
Вспомнив о череде странных совпадений, Валь Гирт решил принять их как должное и больше не думать о них.
Он сидел на грязной скамейке под фонарем и глядел на конверт. Шум листвы стал громче, подул ветер, рикошетом залетевший на затерявшуюся в городе площадь, предвещая скорый дождь.
Тут он вспомнил о необычном предчувствии чего-то значительного и трагического, снизошедшем на него незадолго до появления конверта. Кстати, в последние несколько дней у него не раз бывали подобные ощущения и днем, когда он отирался в толпе, и ночью в уединенных тупичках, где он пытался найти приют. Опытным преступникам известно это ощущение, и едва оно появляется, как они точно знают, что полиция «села им на хвост», но Гирт не был преступником и вообще не был никем, разве что успел познакомиться с самыми неприятными сторонами брачной жизни.
Он еще раз прочитал адрес на притягивавшем его взгляд конверте «Клеркенвелл, Уэмбли-роуд, 32а» и вспомнил, что это недалеко от того места, где он теперь находится. У него появилось неодолимое желание бежать туда, чтобы выяснить, кто его тезка П. С. Дж. У Гирт, а если такого нет, то кто присвоил себе его имя.
По своей сути Валь был консерватором, и если бы не обстоятельства, он лишь пожал бы плечами и забыл о конверте. Но в настоящий момент обстоятельства складывались против него. Он был человеком, который все потерял, соломинкой на ветру, которую любой ветерок может развернуть в неожиданном направлении. Ни время, ни затраченные усилия ничего для него не значили, в сущности, в его жизни не оставалось ничего такого, с чем стоило бы считаться. Вот так, подгоняемый любопытством, Валь покинул площадь, оставив позади разбушевавшийся ветер.
Он сам не знал, что рассчитывал отыскать. Конверт заворожил его, и сомнения развеялись, как дым.
Ранним утром Клеркенвелл представляет собой один из самых неблагополучных районов в восточной части центрального Лондона, о котором ходит немало всяких слухов, так что потрепанная одежда молодого человека не вызвала подозрений у немногих его обитателей, оказавшихся в этот час на улице.
Набредя на полицейских, Гирт спросил у них дорогу и на счастье зажал в кулаке шиллинг, подаренный ему еще одним полицейским. Они не разочаровали его в своем профессиональном всеведении и неторопливо объяснили, как найти нужную улицу, так что вскоре он уже шагал по темной грязной улочке с трамвайной линией, с самыми маленькими в Лондоне домами и с пропыленными лавчонками, в которых не видно было ни одной новой или неношеной вещи.
Дверь в дом 32а оказалась незапертой. Здесь располагался дешевый ресторан, производивший тягостное впечатление даже на подобной улице, к тому же, чтобы попасть в него, надо было спуститься вниз по лестнице в полуподвал. Даже Валь Гирт помедлил прежде, чем войти, а он уже много чего успел повидать.
Застекленная дверь была залеплена объявлениями и рекламой дешевых товаров, и свет с трудом пробивался через промасленную бумагу.
Гирт еще раз взглянул на конверт. Что ж, чему быть, того не миновать. Над дверью он ясно рассмотрел номер — 32а, а рядом с ней футовыми буквами было написано — «У Кемпа».
И все же он не мог не осознавать абсурдность происходящего, поэтому не сразу решился сказать себе, что терять ему нечего. Толкнув дверь, он оказался в зале.
Правда, в нем было столько дыма, что поначалу ничего не удалось рассмотреть, и прошло несколько минут, прежде, чем стали видны стоявшие вдоль стен пустые скамьи со спинками.
У дальней стены в окружении столиков находилась стойка, да еще плита, от которой как раз и валил дым. К этому гастрономическому алтарю и направился Гирт, сжимая в руке конверт, но не доставая его из кармана.
За стойкой никого не оказалось, и он постучал по ней. Тотчас справа открылась дверь и появился человек-гора с таким большим и мрачным лицом, какого Гирту еще не приходилось видеть. На животе у него висела салфетка, пристегнутая к рубашке, рукава которой лишь до локтей прикрывали мощные руки. Что же до остального, то на голове у него красовалась лысина и нос был давно и непоправимо сломан.
Он печально смотрел на молодого человека.
— Как раз время подумать о еде, — скорее грустно, чем сердито, проговорил он совершенно не подходившим ему замогильным голосом. — Остались только соус и картофельное пюре. Я там подбираю остатки.
Его грусть подействовала на Гирта успокаивающе, ведь он уже стал забывать, когда владельцы ресторанов разговаривали с ним по-человечески, так что он без лишних слов вынул из кармана конверт и положил его на стойку.
— Посмотрите. Вы ничего не знаете об этом?
На круглом лице не дрогнул ни единый мускул. Человек-гора глядел на конверт, как будто никогда раньше не видел ничего подобного и не знал, стоит ли вообще на него смотреть. Потом он резко вскинул голову и, поймав взгляд Гирта, сказал нечто такое, чего тот никак не ожидал в подобных обстоятельствах:
— Вижу, вас привлекает долгая дорога.
Гирт замер, понимая, что должен что-то ответить, потому что сказанное наверняка имело какой-то непонятный ему смысл, но он не знал его и потому неловко рассмеялся.
— Я не совсем понимаю, — проговорил он. — Наверное, вы имеете в виду мое бродяжничество? Но я пришел, чтобы спросить о конверте. Вы его видели прежде?
Хозяин ресторана изобразил на лице улыбку.
— А если да? — осторожно поинтересовался он. — Что из этого?
— Только то, что оно адресовано мне, и мне хочется знать, кто его вскрыл. Вы знаете получателя?
— Это ваше имя? — Человек-гора ткнул пальцем в фамилию Гирта. — А доказать можете?
Гирт замялся и покраснел.
— У меня нет документов, если вас это интересует, и визитной карточки тоже нет. Но если вас устроит портновская метка, то можете посмотреть ее на моем пиджаке.
Он расстегнул пиджак и вывернул внутренний карман, даже не представляя, как глупо это выглядит.
Печальный хозяин взглянул на карман, после чего критически осмотрел визитера с головы до ног.
— Его шили для вас? Гирт застегнул пиджак.
— Я похудел.
— Ага. Только не обижайтесь. Я вам верю… А вот другие не поверят. Меня зовут Лагг. Рад вас видеть. Правда. К тому же, у меня лежит для вас еще одно письмо.
Лагг отвернулся и после недолгих поисков среди чашек и тарелок подал Гирту точно такой же конверт, как первый, но нераспечатанный.
Ничего не понимая, молодой человек взял его и уже хотел разорвать, как Лагг самым дружеским образом похлопал его по плечу.
— Почему бы вам не сесть за столик? А я принесу кофе и пару булочек. В это время я тоже всегда голодный.
— У меня только шиллинг… — смутился Гирт. У мистера Лагга брови поползли на лоб.
— Шиллинг? Как вы думаете, куда вы пришли? В «Чеширский сыр»? Садитесь-ка лучше, а я вас до отвала накормлю и всего за шесть пенсов. У вас еще кое-что останется.
Гирт послушно уселся за застеленный газетой стол и непослушными пальцами вскрыл толстый конверт. Запах съестного разбудил его голод, и теперь у него отчаянно болела голова.
На стол выпали две банкноты по два фунта каждая и визитная карточка, на которую он долго, ничего не понимая, смотрел.
Мистер Альберт Кемпион Принимает
Внизу было приписано уже знакомым квадратным почерком:
Каждый вечер после двенадцати. Полезный разговор.
Пиво, легкое вино, маленькие розовые кексы. Приходите.
Здесь же был адрес:
Боттл-стрит, 17;
(Вход слева от полицейского участка).
На обороте Гирт прочитал: «Пожалуйста, извините за неловко предложенный заем. Приходите, как только сможете. Дело срочное. Будьте осторожны. А.К.»
Ничего не понимая, Валь Гирт читал и вновь перечитывал все, что было написано на карточке.
Происходило нечто фантастическое. Какая-то бессмыслица Ну, просто Алиса-в-стране-чудес. Валю пришло в голову, что он попал под машину, и его приключение мерещится ему в наркотическом сне.
Он все еще не мог отвести взгляд от визитной карточки, когда, мрачный и тоже фантастический мистер Лагг появился перед ним с тем, что он воспринимал, по-видимому, как особые разносолы. Благодарный Гирт съел все и постепенно вновь ощутил себя в реальном мире. Когда он поднял голову, мистер Лагг все еще стоял рядом.
— Вы когда-нибудь слышали о мистере Альберте Кемпионе? — спросил Гирт.
Глазки великана были все так же печальны.
— Звучит знакомо, — ответил он. — Хотя нет, не припомню.
На его лице появилось знакомое любому англичанину упрямое выражение, которое подсказало Гирту, что дальнейшие расспросы бесполезны. Тогда он вновь взялся за визитную карточку.
— Откуда вам известно, — неожиданно спросил он, — что я тот самый человек?
Мистер Лагг искоса взглянул на второй конверт.
— На нем ваше имя. Так? И это же имя на вашем пиджаке. Вы сами мне показывали.
— Показывал, — подтвердил Гирт. — Но откуда вам знать, что я тот самый Персиваль Сент Джон Уайкс Гирт?..
— Господи! Что же тут знать? — изумился мистер Лагг. — Вы сами ответили на свой вопрос. Разве могут две матери назвать своих чад такими именами? Письмо ваше. Не сомневайтесь. А мне пора. Уже поздновато…
Гирт поглядел на визитную карточку. Безумие какое-то. И все же, зайдя так далеко, нет смысла поворачивать назад. Чтобы утвердить себя в этом решении, он заплатил за обед двухфунтовой бумажкой, из тех же денег дал хозяину ресторана на чай, пожелал ему доброй ночи и покинул гостеприимное заведение.
Только выйдя за дверь, он подумал о том, что впереди у него три мили до Пиккадилли, и хотя он больше не голоден, все же усталость дает о себе знать, к тому же, дождь льет, как из ведра и время не самое лучшее для такси.
Пока он так размышлял в нерешительности, послышался шорох колес.
— Такси, сэр?
Гирт с благодарностью обернулся, назвал шоферу адрес и уселся на теплые кожаные подушки.
Немного привыкнув к забытому за последнее время ощущению благополучия, он покатил по освещенным улицам, по которым устало шагал всего около часа назад. Несколько минут поразмышляв об экстравагантном приглашении, он решил подчиниться судьбе. В конце концов, каким бы странным ни было само приглашение, банкноты — не шутка для умирающего с голода человека, а так как терять ему нечего, то почему бы не вступить в игру? К тому же, Валя Гирта одолевало любопытство.
Вновь вынув карточку из кармана, он перечитал ее: «Приходите, как только сможете. Дело срочное. Будьте осторожны».
Последние слова развеселили его. В его обстоятельствах они казались до того нелепыми, что он едва не рассмеялся.
Как раз в эту минуту машина свернула направо на Инн-роуд, и Гирт узнал тихую и зеленую Блумсбери-сквер. Только тогда, никак не раньше, ему пришло в голову, что появление такси на Уэмбли-роуд в три часа ночи — дело необычное, к тому же, в его теперешнем отрепье ни один порядочный таксист не взял бы его в расчете на заработок. Он наклонился и провел рукой по двери. Ручки не было. Окна, похоже, тоже не открывались.
Гирт удивился, но тотчас устыдился своей подозрительности. Какая опасность может подстерегать бродягу? Все же он постучал в стекло за спиной шофера.
Увы, тот не обратил на это никакого внимания, разве что еще ниже склонился над рулем и нажал на газ.