Хиронхоу-хит, довольно широкая полоса ничейной земли между Ипсвич-роуд с одной стороны и Хиронхоу-крик— с другой, оказалась довольно густо засаженной колючими кустами, которые на другое утро после отъезда мистера Кемпиона весьма замедляли продвижение вперед двухместного автомобиля с сидевшими в нем мисс Пенни и мистером Лаггом. Солнце жгло немилосердно, и над пустошью висело серое марево, в котором все же были отлично видны красные конюшни миссис Шэннон. На три мили в округе других зданий не было.
Цыганский табор расположился тоже подальше от людского глаза, но в северной части пустоши на берегу чистой речки.
Когда они были от него на расстоянии брошенного камня, дорога, изрезанная многими колесами, стала совсем непроезжей, и Пенни заглушила мотор.
— Придется нам немного пройтись.
Лагг вздохнул и последовал за ней. Вместе они представляли собой довольно забавное зрелище.
Пенни надела белый шелковый костюм, но была без шляпы, а Лагг являл собой типичного слугу высшего разряда, судя по одежде, но этот образ мгновенно разрушался, стоило взглянуть на надвинутый на правый глаз котелок. От волнения он не переставал жевать травинку.
— Вы только поглядите, — шептал он еле слышно. — Бродяги. Тоже мне союзнички. Черт возьми, ни за что бы не поселился тут.
Пенни же нравилось то, что она видела. Весело раскрашенные кибитки, пестрая одежда, развешанная на веревках, несколько дюжин небольших костров, от которых в небо поднимался, закручиваясь в кольца, дымок. Конечно, тут были и бедность и уродство тоже, но в общем картина складывалась приятная глазу, отчасти благодаря солнечной погоде.
Что особенно поразило девушку, так это количество кибиток. Она насчитала их не меньше сорока. Однако шатров видно не было, что говорило о кратковременной остановке цыган. А еще Пенни обратила внимание на старомодный шарабан, какие обычно появляются на ярмарках.
С цыганами Пенни сталкивалась с детства, однако ни разу не бывала в таборе. Кто бы ей разрешил? Поэтому цыган она представляла себе как загорелых людей, которые обычно говорят чуть ли не шепотом и могут кого угодно обвести вокруг пальца
Не без страха шагала она рядом с мистером Лаггом. Вокруг играли полуголые дети, которые смеялись над ней, когда она проходила мимо, и тыкали в нее пальцами, крича всякие непристойности своими пронзительными голосами. Мистер Лагг делал вид, что ничего не видит и не слышит.
Смуглолицый юноша выглянул из кибитки, демонстрируя великолепные руки и грудь цвета полированной меди на фоне красно-белой рубашки, и, заметив Лагга издал восторженно-насмешливый крик, на который откликнулась чуть не половина племени. Из всех щелей повылезали курчавые головы, и Пенни испугалась, что им окажут совсем не дружелюбный прием. Однако Лагг не смутился.
— Эй, позовите миссис Сару. У меня для нее послание. Это важно.
Едва Лагг произнес имя, как цыгане затихли, а молодой цыган, первым показавшийся из кибитки, выскочил наружу.
— Идите за мной.
И он повел их в самый центр табора где они увидели отличную кибитку, украшенную портретами короля и королевы с одной стороны, а с другой — пятью-шестью дельфинами, прыгавшими вокруг сиамских близнецов. Все ее медные части были начищены так, что сверкали, как золотые. Впереди было устроено нечто вроде балкона и на нем Пенни увидела чудовищно толстую старуху с головой, повязанной желтым шарфом. Старуха улыбалась, глядя на нежданных гостей с величественным любопытством.
Юноша что-то сказал ей на непонятном наречии, и старуха заулыбалась еще шире.
— Подойдите поближе, мисс.
Едва ли не королевским жестом она показала на крашеные ступеньки, и солнце засверкало на драгоценных кольцах на ее руке.
Пенни послушно села на предложенное ей место напротив миссис Сары, а Лагг примостился на верхней ступеньке. Тотчас собралась любопытная толпа. Пенни не могла отвести глаз от смуглых лиц с быстро шевелящимися губами, но что говорили вокруг, она совсем не понимала.
Погасив улыбку, миссис Сара обернулась к толпе и произнесла несколько фраз, после которых все быстро разбежались, как набедокурившие дети, а она вновь повернулась к гостям.
— Кто послал вас ко мне, мисс? — спросила она, словно вела официальный прием послов.
Мистер Лагг достал красный шелковый кошелек, подал его Пенни, и та в свою очередь подала его старой даме, которая пощупала его пухлыми пальцами, а потом, зацепив нить длинным черным ногтем, надорвала и выложила на ладонь его содержимое.
Пенни с любопытством уставилась на старомодный обруч для волос, составленный из множества соединенных между собой пластинок. Миссис Сара засмеялась.
— Орландо! — воскликнула она с видимым удовольствием. — Не волнуйтесь, леди. Сара знает. Завтра утром. Так и есть. Он сказал «на другой день». Очень хорошо. Мы будем готовы.
Пенни ничего не поняла.
— Орландо?
— Это тоже его имя, — вмешался Лагг. — Пошли. Аудиенция закончена.
Он был прав. Старуха улыбалась, но не похоже было, что она собиралась продолжать разговор. У Пенни сложилось впечатление, что она получила долгожданную информацию. Когда девушка уже спустилась по ступенькам, старая богиня подалась вперед.
— У тебя, дорогая, хорошее лицо, — сказала она. — И муж у тебя будет отличный. Но не Орландо.
Изумившись неожиданному предсказанию, Пенни улыбнулась в ответ и последовала за Лаггом, который едва не бежал по направлению к машине.
— У цыган он называет себя Орландо. Странная старушка, правда? А ее кольца? Думаю, на тысячу фунтов, не меньше. Они на нас зарабатывают. Один раз мне предсказывали судьбу. Предстоит, мол, путешествие по воде. А я через месяц загремел в тюрьму.
Пенни его не слушала
— Что все это значит? Что они должны сделать? Лагг развел руками.
— Они — старые друзья. Иногда он живет у них, бродяжничает с ними вместе. Меня не берет. Оставляет дома за сторожа. Такой уж он человек. Приходится мириться. Но я предвижу бурное выяснение отношений…
Они уже были возле машины, когда мимо них проехала еще одна кибитка. Посмотрев вдаль на едва видимые конюшни, Пенни как будто что-то поняла, но ничего не сказала Лаггу.
Домой они поехали другой дорогой через Санктьюари.
— Что это? — недовольно спросил Лагг, когда они сделали семнадцатый крутой поворот. — У меня в глазах рябит.
Пенни улыбнулась, успев привыкнуть к безыскусной фамильярности своего пассажира.
— По дороге дольше, это по полям всего пять миль. Ведь дорогу прокладывали в те времена, когда приходилось считаться с богатыми землевладельцами.
Когда они оказались возле Тай-Холла, Бет и профессор словно поджидали ее у ворот. Они помахали ей, и Пенни остановила машину.
— Садись на мое место и поезжай домой. А я пройдусь пешком.
Лагг, немного поворчав, согласился, и Пенни направилась к своим друзьям.
— Мы ждем почтальона, — весело проговорила Бет. — А где твой забавный дружок?
— Один Бог знает, — в смятении ответила Пенни. — Уехал вчера вечером, оставив записку, мол, ему надо кому-то нанести визит. Мне кажется, он что-то знает.
Профессор, одетый соответственно погоде, потеребил бородку.
— Больше он ничего не сказал? Очень странно.
— На него не похоже. Ездить с визитами в такое время! — удивилась Бет.
— Наверное, он что-то задумал, — торопливо проговорила Пенни, словно оправдывая мистера Кемпиона. — Мне и Лаггу он оставил очень странное поручение. Мы как раз едем домой, благополучно его исполнив. Отвозили шелковый кошелек старой даме, похожей на фигурку Будды в вашей гостиной, профессор. Насколько я поняла, она — цыганская королева. Их видимо-невидимо на пустоши.
У профессора округлились глаза.
— И правда, странно, — сказал он и о чем-то задумался.
— По-моему, она поняла, что от нее требуется, — продолжала Пенни. — А я ничего не поняла. Она сказала «завтра», будто он с ней так условился. Нет, он удивительный человек.
Бет открыла было рот, чтобы высказать свое согласие с подругой, как над садовой калиткой напротив ворот увидела знакомое лицо. Она вскрикнула, и все посмотрели в ту сторону, где стоял мужчина, ухватившийся, чтобы не упасть, за столб.
— Валь!
Бет помчалась к нему, остальные — за ней. Молодой человек был очень бледен, выглядел совершенно больным, а когда попытался сделать шаг им навстречу, то заметно пошатнулся. Профессор подхватил его и потащил к дому.
— Сейчас не надо с ним разговаривать, девочки, — приказал профессор. — Ему очень плохо. Бет, беги домой и неси скорей бренди и холодную воду. Пенни, дорогая, поддержите его с другой стороны.
— Я здоров, — еле слышно прошептал Валь. — Меня чем-то опоили. Очнулся и вдруг слышу ваши голоса. Я дурак. Осел.
— Ну-ну. Не надо разговаривать. — Профессор направился к боковой двери дома. — Ничего особенного, — успокоил он по дороге служанку. — Только не волнуйте миссис Кэйри. Молодому мистеру Гирту стало плохо на солнце, вот и все.
Девушка исчезла, пролепетав испуганно:
— Да, сэр.
А профессор повел Валя и Пенни в библиотеку, где их уже поджидала Бет с бренди. Валь не мог молчать.
— Так мне и надо. Боже! Моя голова!
— Что случилось? — спросили в один голос Бет и Пенни.
— Где чаша? — не выдержала Пенни. Затуманенный взгляд Валя на мгновение обрел твердость, и он попытался встать с кресла, так как все сразу вспомнил. Однако встать он не смог.
— Украли. А где Кемпион?
Пенни застонала и, побледнев, опустилась на стул. Однако Бет больше заботил Валь, нежели чаша, и ее стараниями он быстро возвращался к жизни.
— Я доставляю вам массу хлопот, — виновато пролепетал он. — А ведь я даже не знаю, как оказался на лугу Просто проснулся и услышал, как вы разговариваете.
— Что же все-таки произошло? — спросил профессор. — Вы помните?
Валь задумался.
— Я был в квартире Кемпиона. Долго сидел, читал. Чаша в чемодане лежала у меня на коленях. Глупо, я понимаю. Но я даже не раздевался. Не хотел ложиться. Около двух-трех с улицы донесся шум. Я выглянул в окно. Там шла драка. Настоящее побоище. Не успел я ничего подумать, как кто-то вошел в квартиру. Наверное, у него были ключи. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Ну, да. Проклятье! Вот болит, так уж болит. Меня ударили по голове. Но я успел его разглядеть. Я узнал его. Когда я бродяжничал, то бывал в разных низкопробных заведениях. В Сохо около рынка тоже есть пивная. Туда кто только ни приходит! По-моему, у них там потайная комната Ну, я его там часто видел. И сразу узнал. У него нос картошкой.
Он замолчал, и профессор понимающе кивнул.
— Вы потеряли сознание?
— Ну, да. Правда, думаю, ненадолго. На пару минут, не больше. Помню, как побежал вниз. У меня была только одна мысль — догнать вора. Драка еще не закончилась, и я вроде стукнул полицейского. Наверное, надо было позвать кого-то из них с собой, но тогда я об этом не подумал. У них и без меня было много дел.
— Вы отправились в Сохо? — спросила Бет, которая слушала своего героя с круглыми от восхищения глазами.
— Отправился. С рычанием, как бык, я ворвался в пивную и стал всех расспрашивать насчет того человека. Ну, хозяин повел меня в заднюю комнату. Я ждал-ждал, пока не пришел какой-то великан и не закрыл мне лицо полотенцем с хлороформом. Это все. А потом я проснулся, чувствуя себя как оживший труп… А какое сегодня число? То есть…
— День рождения завтра, — ответил профессор. — Судя по вашему виду, вы пролежали за оградой все утро. Счастье еще, что не идет дождь.
— А как я попал сюда? Я же говорю вам, что меня усыпили в грязной пивной вчера… Нет, не вчера… Позавчера. Наверное, мне еще что-то вкололи. Хлороформ так долго не действует… А где Кемпион? Ему надо сообщить. Хотя полицейские, верно, уже рассказали.
— Альберт уехал, — жалобно проговорила Пенни. — И у нас украли чашу. Ага! Поняла! Альберту кто-то позвонил. Сама я спала, но Мэри мне сказала. Поэтому он уехал. Думаю, он не хотел пугать меня и папу.
Неожиданно появилась миссис Кэйри.
— Дорогой, пришел почтальон. Там что-то такое, за что ты должен заплатить. Пенни, дорогая, я подумала, может, вам тоже взять ваши письма. Боже мой! — воскликнула она, заметив Валя, и в ней тотчас взыграли все ее материнские чувства — Мистер Гирт! Вы же совсем больны! Что я могу сделать для вас?
Пенни вышла вместе с профессором, все еще не в силах думать ни о чем, кроме пропавшей чаши. Почему никто не понимает, что это конец света? Чаши нет!
— Вам два письма, мисс, — сказал краснолицый почтальон, который ждал их возле парадной двери и уже успел отдать корреспонденцию профессору. — Вашего брата случайно тут нет?
И он с надеждой уставился на нее своими голубыми глазами.
— Он здесь, — ответила Пенни, изумленная целой чередой совпадений.
— Вот здорово! Ему посылка И в «Башню» больше ничего нет. Мисс, вы не передадите ему?.. — спросил почтальон, доставая из своего мешка тяжелую посылку. — Как удачно получилось, — радостно продолжал он. — У меня сегодня перебор. До свидания, мисс.
Тронув рукой свою смешную фуражку, он вскочил на мотоцикл и был таков.
Пенни медленно пошла обратно. Едва она вошла в библиотеку, как вес и форма посылки навели ее на неожиданную мысль.
— Валь, — прошептала она, — открой это. Я думаю… Нет, не знаю… Открой.
В ее голосе было нечто такое, что ему не пришло в голову возражать.
— Что ты… У меня ведь завтра день рождения. Наверное, что-нибудь несообразное от родственников.
Тем не менее он взял поданный ему Бет нож и разрезал веревки, потом развернул бумагу, под которой оказалась коробка, в какие обычно укладывают большие бутыли. Волнение сестры передалось и ему, и он, не медля более, дрожащими руками открыл коробку.
В следующее мгновение он уже вопил от радости. Профессор, Бет, миссис Кэйри подались к нему, и он очень осторожно достал изящную золотую чашу работы прадедушки мистера Мелхизадека
— Чаша! — Пенни едва не разрыдалась от радости. — Валь! Все в порядке!
Лица двух других женщин тоже сияли, но профессор и Валь обменялись странными взглядами.
— Каким образом?.. Это невозможно, — пролепетал Валь. — Записки нет? Кто ее послал?
Поиски ни к чему не привели. Записки не оказалось, адрес был написан печатными буквами, смазанная печать не читалась.
Профессор откашлялся.
— Кажется, я понимаю, — сказал он, поглаживая реликвию. — Но вот как вы оказались у нас на лугу, этого я не могу понять. Кто привез вас сюда и зачем? Бессмыслица какая-то.
Пенни, которая уже несколько минут не сводила с брата восхищенных глаз, протянула к нему руку.
— Валь! Петлица!
Молодой человек поднял руку, и на его лице отразилось неподдельное изумление, когда он коснулся пальцем полевого цветка в петлице.
— Нет! Я не помню. Он еще не завял.
Пенни выхватила у него цветок.
— Неужели ты не понял? Их же сотни на том лугу, где ты очнулся. Это белая смолевка. И такое мог придумать только один человек на всем свете.