В восемь часов вечера второго июля, когда Валю исполнилось двадцать пять лет, мистер Кемпион изнывал от скуки на чердаке над конюшнями миссис Шэннон. Что-что, а тюрьму она умела устроить. Окошки были зарешечены, правда, скорее, чтобы предотвратить проникновение извне, чем бегство изнутри, но все равно они были сделаны на совесть. Обе двери, что вели в другие помещения, тюремщики тщательно заперли. Так что если бы мистер Кемпион задумал бежать, ему пришлось бы нелегко.
На чердаке к тому же было душно из-за низкой крыши, да и на одеяле, брошенном на охапку сена, лежалось не очень удобно. И все же он не огорчался. В течение дня ему несколько раз нанесли короткие визиты все, кроме того человека, к которому он пришел.
Сэндерсон исходил любопытством, а миссис Дик никак не изъявляла желания навестить непрошеного гостя.
В плане Кемпиона это оказалось единственным слабым местом, и он не мог понять, где допустил ошибку. Весьма вероятно, что он не учел сильный характер миссис Дик.
Днем он легко убедился, что леди командует куда большим количеством народа, чем он обнаружил у нее в гостиной за игрой в покер, и только при мысли о желтых кибитках на пустоши ему становилось легче на душе.
Кемпион встал и подошел к окну. На западе начинали собираться тучи. Неожиданно он услышал стук копыт во дворе и бросился к другому окну напротив, из которого стал наблюдать сцену, похожую на ту, о которой рассказывал Сэндерсон, на другой день после смерти леди Петвик явившись в дом Гиртов посмотреть на чашу.
Миссис Дик при помощи насмерть перепуганных слуги и «майора» пыталась перевести свою единственную кобылу из одного стойла в другое. Картина была далеко не ординарная. С одной стороны — высокая, жилистая женщина, еще более мужественная на вид, чем обычно, в бриджах, белой рубашке, застегнутой под самым подбородком, в таком же белом галстуке, с короткой стрижкой, но без шляпы, так что в вечерних сумерках Кемпион отлично видел бледное искаженное лицо. С другой — ее противница, великолепная кобыла, черная, как ночь, лишь с одним белым чулком и явно не отличающаяся покладистостью. Тяжелая, как гунтер, и такая же высокая, она напрягала мускулы, и тогда Кемпиону казалось, будто он видит, как река рябит под налетевшим ветром.
Кобыла не желала идти в другое стойло и отчаянно сражалась за свое право остаться на месте. Одной рукой миссис Дик держала поводья, в другой у нее был хлыст. Борьба шла не на жизнь, а на смерть. Ни кобыла, ни женщина не желали уступать. Уже не один раз миссис Дик спасала себя благодаря своему знаменитому стальному запястью.
Кемпион припомнил кличку лошади. Горькое Алоэ. Не успел он опомниться, как сражение закончилось. Кобыла, в ярости бросившаяся на свою госпожу, была усмирена Женщина перекрутила ей бархатный нос, и она попятилась, а миссис Дик не упустила свой шанс и загнала ее туда, куда с самого начала хотела загнать. Через минуту, суровая и торжествующая, она вновь появилась во дворе, в полной мере осознавая значение своей победы. Неловкие поздравления «майора» она отвергла, бросив на ходу — Не будьте дураком. И двор опять опустел.
Не в силах подавить огорчение, Кемпион еще несколько минут постоял возле окна. Его смущало присутствие Могги, да и незнакомого седого мужчины, профессию которого не удалось выяснить, тоже.
Не будь этого, он мог бы спокойно ждать. Если в миссис Дик еще оставалась хоть капля женственности, она должна была прийти. Не даром же он предсказывал ей будущее. Странно, что она еще не пришла. Необходимо было получить ответ на вопрос, ради которого он, собственно, и пришел в этот дом. Являлась ли миссис Дик единственной нанятой «Societe Anonyme» охотницей за чашей, любительницей, которая, пользуясь профессиональной помощью Мэттью Сэндерсона и его подельников, отвечала за похищение чаши Гиртов, и которую только смерть могла освободить от взятых ею на себя обязательств?
Ради себя и ради нее тоже Кемпион очень надеялся, что это не так. Они с Валем обсуждали этот аспект дела когда предпринимали меры, чтобы уберечь чашу. Однако вопрос оставался открытым, и Кемпион был уверен, что, не ответив на него, не продвинется дальше.
Взяв себя в руки, он постарался направить свои мысли на «Башню». Представил тихий и в то же время торжественный обед с сэром Персивалем во главе стола. Валь сидит по его правую руку, напротив брата — Пенни, и с ней рядом — старый викарий. Разговор у них наверняка не ладится, хотя собрались только свои, близкие люди. Тень потайной комнаты нависает над ними и еще тень чего-то, что постоянно занимает мысли сэра Персиваля. Интересно, неужели Валь станет таким же, как его отец? Или, разделив тайну с сыном, полковник хоть немного повеселеет?
От этих мыслей Кемпиона отвлек шум мотора во дворе. Он выглянул в другое окно и увидел, что Сэндерсон выводит машину из гаража.
Что-то было в этом пугающее, хотя Кемпион и сам не понял, почему вдруг на него накатила волна страха.
За окном дул сильный ветер, и пустошь, которая весь день действовала Кемпиону на нервы, стала вовсе невыносима. Сэндерсон вернулся в дом, а Кемпион не сводил глаз с машины. На спинке переднего сидения он увидел моток крепкой веревки с узлами на некотором расстоянии друг от друга и, ничего не в силах сообразить, содрогнулся от ужаса. Снаружи шли приготовления к чему-то, скажем, неизбежному.
Кемпион оглянулся на скрип ключа в замочной скважине.
Порог переступила миссис Дик. Она была все в том же костюме, в каком он уже видел ее во дворе, и с хлыстом в руках. Широко расставив ноги, она стояла спиной к двери и, не отрываясь, смотрела на Кемпиона.
Тотчас Кемпион ощутил ее силу, в первый раз направленную только на него одного. Неприятных и сильных людей он встречал и раньше на протяжении своей недолгой, но весьма насыщенной встречами карьеры, но такую женщину еще не видел, и на минуту это лишило его привычной уверенности в себе.
— Вы не брились сегодня, — неожиданно произнесла миссис Дик. — Не люблю, когда мужчины не бреются. Хватит вам сидеть тут. Пойдемте со мной.
Мистер Кемпион выглядел растерянным, когда, подчиняясь ее приказу, прошел по анфиладе одинаковых помещений и остановился в самом неприглядном и душном из них, несмотря на открытое зарешеченное окошко, выходившее на пустошь.
Миссис Дик вошла следом за ним и закрыла за собой дверь.
— Я перевела вас сюда, потому что там обе двери запираются снаружи. Ну, а теперь говорите, зачем вы пожаловали ко мне?
Мистер Кемпион задумался.
— Зачем вы напомнили мне, что я не брился, ведь это ваши друзья боятся дать мне бритву в руки? Когда-то у меня была борода. Я называл ее «Наглостью», или «убеждения», лезущие из «щек». Вам нравится?
На лице миссис Дик появилась невеселая улыбка
— Я слышала о вас. Наглость, по-моему, ваше главное качество. Мне жаль, что вы вмешались в это дело. Но, может быть, вам было любопытно. Однако, если вам нечего сказать, то мне ясно, зачем вы тут. Поскольку вас взяли в плен и теперь вы узник, то это может послужить великолепным объяснением для ваших нанимателей, почему вы провалили задание. Я уже встречалась с подобным.
Мистер Кемпион улыбнулся.
— Неплохая идея. Вам она нравится? Миссис Дик не ответила.
— Вы очень умны, — рассудительно проговорила она. — Жаль только, вам это не пригодится. Сэнди думает, что вы слишком много знаете, даже слишком много, и вас нельзя отпускать. Но я никогда не платила шантажистам и не собираюсь.
— Наверное, это были ваши люди, — с достоинством возразил мистер Кемпион. — Мой «Союз» не разрешает шантаж. У меня даже в мыслях не было, что я останусь тут надолго. Надеюсь, вы не заставите меня надеть железную маску?
Миссис Дик удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала, и он продолжал:
— Полагаю, вы собираетесь держать меня тут, пока не уладите дело с вашими лондонскими агентами?
— Вам известно, — сказала она, не сводя с него глаз, — что мы пока не преуспели. Вы отлично, мистер Кемпион, оберегали поддельную чашу. Немного по-детски, правда, но вполне эффективно. И мы потеряли много времени.
Невыразительные глаза мистера Кемпиона блеснули за толстыми стеклами очков.
— Но вы все-таки узнали? Быстро, однако. Малыш Альберт недооценил вас. Увы; увы! Что же вы собираетесь делать дальше? Устроить охоту на сокровище и вручить призы? Я вам скажу, когда будет горячо.
— Хватит городить чепуху, — оборвала его миссис Дик. — У меня, — сказала она с обезоруживающей искренностью, — совсем нет чувства юмора
— Оригинально. И честно. Я бы не мог быть честнее, — учтиво отозвался Кемпион. — Могу я сделать вам предложение? Возьмите чашу, которая уже побывала в ваших руках. Она хранится в Доме Чаши с тех самых пор, как была сотворена. Отдайте ее вашим нанимателям. Если они вам не поверят, скажите им, что, насколько вам известно, другой чаши у Гиртов нет. Думаю, они заплатят вам.
— А вы становитесь занятным. — Миссис Дик закурила сигарету из желтой пачки, которую достала из кармана бриджей. — Но информировали вас неважно. Поддельная чаша уже в «Башне». Я отлично знаю, где настоящая чаша и собираюсь добыть ее.
— С помощью Мэтта Сэндерсона, Хоукинса, Мэтта Джонсона, майора, старины Тома Могги и остальных? Шансов у вас немного. Так стоит ли затевать все это?
Миссис Дик опустила руку с сигаретой.
— У меня получится, — сказала она. — Я подошла слишком близко. На мне одной лежит ответственность, и вознаграждение тоже будет только моим.
Кемпион помолчал. Потом он кашлянул и в упор посмотрел на нее.
— Если вы действительно несете ответственность, то ситуация серьезно осложняется. Собственно, говоря откровенно, чтобы закончить это дело успешно, один из нас должен уйти со сцены.
— Так и есть. Вы, мой друг, и уйдете.
— Ну вот, угрозы! — ничуть не испугавшись, воскликнул Кемпион. — Играете победу? И только потому, что уезжаете? Дали бы мне пару усов, и я бы тоже показал вам, что такое мужчина!
Сумерки сгустились. Правда, он все еще видел ее бледное лицо, однако его выражение от него ускользало.
— Меня интересует, — неожиданно спросила она, — кто вас нанял. Наверное, Гирты? Но откуда они узнали? Жаль, что им пришлось пустить деньги на ветер. У них ведь немного осталось.
— Насколько я понял, вы тоже нуждаетесь в деньгах.
— Правильно. Я спустила два состояния, — без всякого сожаления подтвердила миссис Дик. — Поэтому мне нужно еще одно. Вы ведь не думаете, что я позволю вам помешать мне заполучить его?
— Вы меня недооцениваете. Мои главные качества — смелость, ум и изобретательность.
В первый раз он заговорил громко, и тотчас снизу послышатся стук копыт и удары в деревянную стену, сотрясшие все здание.
— Горькое Алоэ, — как бы безразлично заметила миссис Дик. — Она как раз под вами. Неплохая компания. Однако говорите потише. Она не любит чужаков.
— Своих тоже не жалует, — возразил Кемпион, но голос понизил. — Я видел, как вы играли, словно два котенка, во дворе. Думал, она вас достанет.
— В прошлом году она убила конюха. — Миссис Дик произносила слова резко, отрывисто, но без всякого выражения. — От меня потребовали, чтобы я ее пристрелила но мне удалось выкрутиться. Парень неожиданно подошел к ней. Я видела. Зрелище было малоприятное. У нее ноги, как стальные молотки.
Кемпион ссутулился.
— Странные вы выбираете для себя игрушки. Горькое Алоэ и «Пальчики» Хоукинс — великолепная парочка. Однако покончим с мелодрамой и вернемся к делу. Во-первых… исключительно из любопытства… как вы собираетесь ее увезти?
— А кто мне помешает? — самоуверенно ответила миссис Дик. — Вы как будто забыли, что меня пригласили в это дело, потому что мое положение неуязвимо. Я могу бывать, где хочу, и окружать себя, кем хочу, не вызывая никаких подозрений. Таково преимущество профессии и репутации.
— Понимаю. Ваша репутация плюс состояние ваших финансов, которое ввергает вас в отчаяние, доставили вам контракт, как мы говорим, открыли дорогу в большой бизнес. Правильно? Но я имел в виду не это. Каким образом вы рассчитываете сбежать? Или останетесь тут?
— А почему бы и нет? Никакие подозрения не могут мне повредить. Даже если полиция выдаст ордер на мой арест, какая мне выгода красть чашу? Продать ее нельзя, как вы сами знаете, а я не принадлежу к коллекционерам, украшающим свои гостиные. А мои наниматели и вовсе недоступны для полиции. Как только чаша будет у меня, я смогу действовать по собственному усмотрению. Гирты не станут заявлять о пропаже. Если честно, я думаю, полиция не вмешается вовсе. Что же до здешнего общественного мнения, то оно уже давно меня не тревожит. Уверяю вас, мне приходилось переживать и куда более неприятные скандалы.
Мистер Кемпион молчал. Через некоторое время он заметил ее любопытный взгляд, обращенный на себя.
— Что скажете?
— Думаю, до чего же умны люди, которые наняли вас, ведь вы и вправду неуязвимы. Есть только один опасный момент в вашем построении.
— Да? И какой же?
— Я, — почти застенчиво проговорил Кемпион. — Видите ли, законы нашего общества я знаю не хуже вас. Вы ведь подумываете меня убить?
— А что мне делать? Вы могли бы быть мне полезны, но не желаете помогать. И я не подумываю вас убить. Я вас убью.
— Но мы в Суффолке, а не в Чикаго. Ужасно не люблю возражать, но что вы будете делать с моим телом? Полицейские, конечно же, милые ребята и настроены по-дружески, но им придется заняться расследованием. Вы собираетесь похоронить меня в своем саду? Или бросить в речку? А?
Миссис Дик не ответила.
— Но прежде, чем вы займетесь мной, позвольте мне потренироваться в пении. Послушайте.
Он закинул назад голову и пронзительный птичий крик пронесся над пустошью. Едва он затих, как Кемпион крикнул еще раз, и кобыла внизу стала яростно биться в стену. Миссис Дик засмеялась.
— Если вы рассчитываете на цыган, то придется сообщить вам печальную новость. Сегодня утром я прогнала их с пустоши. Вы совсем один. Похоже, вам не удалось разыграть вашу партию, а я терпеть не могу неудачников.
Взгляд мистера Кемпиона за толстыми стеклами очков был твердым, но тревожным, однако на его лице оставалось выражение безмятежной придурковатости.
— Неудачник? — переспросил он. — А где ваши удачи? Вы не ближе к чаше, чем были в самом начале.
— Но я знаю, где она, — медленно, с расстановкой, проговорила миссис Дик. — Как я раньше не догадалась? Она в потайной комнате в левом крыле, о которой было столько разговоров. Едва я поняла, что чаша из Дома Чаши поддельная, мне все стало ясно. Ночью чаша будет в моих руках.
Она проговорила это с такой уверенностью, словно любое другое предположение было полной нелепостью. Мистер Кемпион напрягся.
— Понятно.
Он снял очки и положил их в карман. На чердаке стало почти совсем темно, и хотя он не был совсем не готов к следующему шагу миссис Дик, все же она застала его врасплох. Он увидел, как взлетела вверх рука в белой блузке, и тотчас удар хлыста по лицу отбросил его к стене.
Снаружи доносились голоса, однако у него не было времени прислушаться к ним. Миссис Дик наступала на него с той же холодной расчетливостью, с какой она сражалась с кобылой, теперь бившейся в ярости внизу. Он поднял руки, желая защитить лицо, и отступил, понимая, что она загоняет его в угол.
Она следовала за ним, в то же время отыскивая что-то на полу. Почти незаметным движением ноги она отодвинула засов на крышке люка, чем вызвала новый шквал ударов стальных копыт Горького Алоэ.
Кемпион инстинктивно поднял руки и уцепился за край люка. Но ему недолго пришлось пробыть в таком положении, потому что подошла миссис Дик и легко убрала помеху, словно его пальцы были всего-навсего камешками, попавшими ей под ноги.
Потом она с помощью веревки подняла крышку люка и вернула засов на место.