— Вы сделаете мне большое одолжение, мистер Лагг, если не будете называть меня номером семьсот пятым. Сэр Персиваль оказал моему отцу честь, забыв о грешках, совершенных мною двадцать пять лет назад.
Мистер Бранч, небольшого роста, важный господин в черном пиджаке и черном галстуке, остановился и чуть ли не с мольбой уставился на своего старого друга
— Какого черта вспоминать об этом? — спросил он, забыв об изысканных манерах.
Мистер Лагг, тоже в черном, презрительно фыркнул.
— Как хочешь. Но ты неплохо справился, значит, не все еще забыл.
Он кивнул на кучу акварелей и карандашных рисунков, лежавших на бюро в одной из спален, в которой никто не жил.
Мистер Бранч беспокойно оглянулся.
— Пока они в доме, мне не уснуть. Но в мои обязанности не входит паковать и распаковывать вещи. Домоправительница мгновенно что-нибудь заподозрит, ей только дай повод.
— Не заподозрит. Сколько раз тебе говорить? — Лагг уже начинал злиться. — Мистер Гирт и мой хозяин сказали, что возьмут ответственность на себя. Что-то ты стал нежным, живя здесь на барских харчах.
Мистер Бранч поглядел на великана Лагга.
— Твой мистер Кемпион… Я не удивлюсь, если у него совсем другая фамилия, а зовут его Рудольф.
— С чего ты взял? — изумился мистер Лагг.
— Доверенный слуга в большом доме должен обладать чутьем. Фамильное сходство… Манеры… Привычки…
— Здорово, — потрясенно прошептал Лагг. — Как же ты понял?
— Около часа назад я пошел в спальню мистера Кемпиона чтобы посмотреть, как горничные справились со своей работой, и совершенно случайно взглянул на его пижаму. Красная полоска… Шелк… От Доддса. Мне это сказало немного. А потом я обратил внимание на костюм на вешалке с именем внутри… Ужасно глупо. Только женщина могла такое придумать. Но я знаю единственную женщину, которая была в силах заставить Доддса это сделать. Потом подобное входит в привычку… Это не жена. Это мать… Я стал думать и вспомнил, у кого еще видел такое же. Здесь гостил один аристократ, и поговаривали, что у него был младший брат…
Лагг изумился.
— Бранч, за кого ты меня принимаешь? За… доктора Ватсона?
Сообразив, что Бранч не понял его, он рассмеялся:
— Ты умен, вот только образования тебе не достает. Ну и какой смысл в твоих изысканиях? Зачем они тебе? Для шантажа?
Бранч возмутился.
— Когда моя хозяйка еще была жива и мы устраивали приемы, приходилось присматривать за гостями. Знаешь, я был очень полезен ей. Она на меня полагалась. Как только кто-нибудь приезжал, она за завтраком, бывало, смотрела на меня и слегка поднимала брови, а я, если был уверен, что гости приличные, незаметно кивал ей.
— Неужели? — Лагг был потрясен приоткрывшейся ему жизнью высшего света. — А если не был уверен?
— Тогда не кивал, — приняв величественный вид, ответил Бранч.
Лагг присвистнул.
— Складка на потрепанных брюках…
— Нет, нет, ты не понял, — возмутился Бранч. — В последние четырнадцать лет сюда приезжал только один человек, которому вышивала сама герцогиня, благослови ее Бог. Я всем могу это сказать. Она научилась такой вышивке во Франции в пятидесятых годах. Клянусь, чем хочешь. — Он покачал головой. — Разве это не чутье? Я сам не могу объяснить.
— Ладно. Уж коли ты такой умный, что ты думаешь о тех, которые уехали? — Лагг решил обратить способности своего приятеля на пользу дела. — Ничего не заметил?
На лице Бранча появилось брезгливое выражение.
— Дармоеды! Все они дармоеды! Одежка, купленная по случаю, чтобы произвести впечатление на слуг. Все ношеное-переношеное, уж поверь мне.
Лаггу, уязвленному очевидным талантом Бранча, не терпелось посадить его в лужу.
— Ладно, вот тебе твои часы, — сказал он и отдал Бранчу большую золотую луковицу, после чего подхватил рисунки и покинул комнату.
Пройдя несколько шагов по коридору, он постучал в дверь слева и, услыхав голос Пенни, открыл дверь. Перед ним была уютная гостиная, искусно декорированная алым с золотом в стиле поздних Георгов.
Кемпион и дочь владельца дома стояли возле окна, скрытые от посторонних взглядов тяжелой шторой. Молодой человек повернул голову и вопросительно посмотрел на Лагга.
— Я принес картины, сэр, — немного растерявшись, произнес Лагг, на которого странным образом действовали величие старого особняка и красота Пенелопы. — Вы были правы.
— Хорошо. Но подожди минутку. Я как раз наблюдаю за нашим молодым хозяином, который вместе с Бранчем рассаживает богему по машинам.
— Ага.
Лагг на цыпочках приблизился к окну и, тяжело дыша над головой Кемпиона, тоже стал смотреть, как причудливо одетые люди заполняют видавшие виды два автомобиля.
— А вот этого парня я знаю, — сказал вдруг Лагг. — Вон того, с рыжей бородой. Я как раз держу в руках его работы.
— Других ты не знаешь?
Лагг долго помолчал, потом виновато потянул носом.
— Как будто нет. Не видел. Много народу создал Господь.
Пенни тронула Кемпиона за рукав.
— Альберт, вы тоже знаете этого человека с рыжей бородой?
Кемпион подошел к стоявшему посередине столу
— Знаю. Когда-то он служил у меня. Поэтому я очень рад, что он меня не видит. До того, как он отрастил бороду и занялся искусством, его звали Артур Герцог. Он подделывал драгоценности и весьма в этом преуспел. — Кемпион усмехнулся. — Когда леди Эрминтрюд дает своему партнеру по танцам украшенные драгоценными камнями часы герцога, чтобы он отогнал от своих дверей жадных кредиторов, старый герцог просыпается под звон отличной копии нашего Артура. Точно так же он скопировал собачий поводок с рубинами леди Мод и ожерелье, которое сэр Джордж подарил Еве на ее совершеннолетие. Артур — один из тех, кто виноват в том, что представляет из себя наше общество сегодня. — Он взял рисунки у Лагга — Посмотрим, посмотрим, что он тут натворил.
Послышалось урчание мотора, и почти тотчас в гостиную вошел Валь.
— Уехали, — со вздохом произнес он. — А это что?
Кемпион как раз раскладывал на столе рисунки.
— А это современное искусство. Когда они обнаружат свою потерю, то поймут, что мы кое-что знаем.
Брат и сестра чуть не бегом бросились к столу. На всех рисунках была изображена леди Петвик с чашей, причем особое внимание художник явно уделял чаше, а не даме.
Кемпион хмыкнул.
— Неплохо. И все детали прорисованы. Удивительно, как ваша тетя не поняла, что ему надо. Посмотрите. Чаша слева. Чаша справа. Чаша сверху. Здесь и размеры есть. Думаю, он и вес ее знает. Отличная работа.
— Что-то я не понимаю, — сказал Валь.
— Мой дорогой друг, наш Артур очень трудолюбив, несмотря на подмоченную репутацию. Наверное, у него и актерский дар есть, если он так легко провел вашу тетю. Это его чертежи, — проговорил он, показывая на рисунки. — Рабочие чертежи. С ними он мог бы сотворить великолепную копию чаши.
— Но если ему по плечу создать копию, которая могла бы обмануть нас, почему бы не отдать ее мусульманскому клиенту?
— Мой дорогой друг, неужели у вас нет никакого уважения к чувствам коллекционера? Артур не будет обманывать знатока.
— Значит, они собирались подменить чашу? — сердито спросила Пенни, у которой щеки полыхали огнем. — И тогда у них было бы достаточно времени, чтобы вывезти чашу из страны. Вот свиньи! Настоящие свиньи! Почему вы не звоните на станцию, чтобы его арестовали?
— Зачем? У нас все отлично получилось. Да я и не представляю, какое обвинение мы могли бы ему предъявить. А вот он как раз мог бы обвинить нас в том, что мы украли его рисунки, и это было бы нехорошо. Полицейские покопались бы в прошлом Лагга… К тому же, Артур — мелкая рыбешка, не больше Мэтта Джонсона. Это-то меня и беспокоит, — добавил он с необычным для него волнением. — У нас тут сплошные караси, вот щуки нет как нет. Нам же нужна не просто щука а самая большая щука Интересно, что увидела перед смертью ваша тетя?
Он собрал рисунки и стал методично рвать их на мелкие кусочки.
— Лагг, сожги это.
Пока они так разговаривали, в комнате заметно потемнело и с минуты на минуту можно было ждать гонг к ужину.
Неожиданно, не соблюдая никаких церемоний, вошел Бранч, на котором лица не было.
— Мистер Валь, сэр, — крикнул он, — пойдемте со мной. Там кто-то смотрит в окно часовни.
Валь бросился к двери, потом в свободную спальню с другой стороны коридора За ним все остальные. Из окна Дом Чаши был, как на ладони.
— Вон там! — сказал Бранч, показывая на старое здание.
Несмотря на сумерки, они разглядели мужчину, который, балансируя на куче камней, заглядывал в узкое зарешеченное окошко. С нижнего этажа его было бы невозможно увидеть за живой изгородью. В руке он держал фонарик, которым пытался осветить часовню.
Пока все, как завороженные, даже не помышляли сдвинуться с места, торопливо сложенные камни не выдержали нагрузки и покатились вниз. Оказавшись на земле, мужчина быстро поднялся и настороженно посмотрел в сторону главного дома.
Даже на расстоянии и почти в темноте следившие за ним легко различили седую бородку и длинный нос и уверенно дали нарушителю частной собственности шестьдесят лет.
Не прошло и минуты, как он исчез, тенью скользнув в саду.
Пенни вскрикнула и в страхе поглядела на Бранча. Когда она наконец заговорила, голос у нее заметно дрожал.
— По-моему… Я уверена… Это профессор Гарднер Кэйри.
Бранч кашлянул.
— Прошу прощения, мисс, он и есть.