Прозвенел звонок. Вошла толстая почтальонша. Рухнули в прихожей лыжи. И рухнул отцовский отпуск.

— Вот так! — сказал отец, тяжело опускаясь на стул. И не успел Петька обрадоваться, что не сможет отец завтра явиться на сбор, как тут же понял, что не будет ни высоких гор, ни стремительных спусков, ни снежных лавин в ущельях.

— Война? — прошептал он.

— Типун тебе на язык! — горячо пожелала почтальонша. — Вот телевизор проклятый, — сказала она, словно извиняясь перед отцом за свой приход. — Насмотрятся — всё войну поминают. Не война, а сборы — тридцать суток.

— А как же отпуск? — похолодел Петька.

— А вот так! — сказал отец.

— Тётенька! — попросил Петька. — А вы скажите, что нас не было дома.

— Пётр! — оборвал отец.

— А что? Вполне может быть! Она пришла, а нас нету! Мы уже уехали, — забормотал Петька, пытаясь убить сразу двух зайцев: и отпуск сохранить, и отца в школу не пустить. — Возьмём да и уедем сейчас!

— Ты соображаешь, что говоришь! — сказал отец и схватился за голову. — Ты же человека на преступление толкаешь! Мы-то ведь тут! А случись что — как же там без меня будут? Вот она, — он показал рукой на почтальоншу, — меня пожалеет, а я потом её сына и мужа вылечить не смогу!

— Так не бывает! — сказал Петька.

— Э-эх-х-х! — вздохнула почтальонша. — Всяко бывает. Человек предполагает, а судьба смеётся. Вот такие пироги…

— С котятами! — добавил отец. — Где тут расписаться?

— Тута, — жалостно показала почтальонша, аккуратно высмаркиваясь в платочек с кружевами. — Я, сынок, с тридцать второго года на почте. Знаешь, каково было похоронки в войну разносить… Всё нервы… — она ещё высморкалась.

Когда за почтальоншей хлопнула дверь, отец пошёл бриться. Он обычно брился на ночь. И если брился днём, это значило, что у него важное дело и ему надо подумать.

Петька мыкался по квартире. «С одной стороны, конечно, хорошо, что отец не пойдёт на пионерский сбор, — думал он. — Но с другой — пропадёт отпуск… А почему он пропадёт? Можно же совершенно свободно жить здесь и одному!» Прекрасная жизнь без родителей засверкала перед Петькой всеми красками, как свежевымытая радуга! «Что хочешь делай — хоть на голове ходи!» Петька сразу придумал сто вариантов, как провести каникулы. Самый лучший — это пойти поработать в милицию. Прийти к капитану Никифорову и сказать: «Готов работать днём и ночью! Я пока одинокий». Сразу дадут пистолет, пошлют на задание… Холодная ночь, тёмное помещение товарной станции. Зловещая тень. «Стой! Руки!» Бах — выстрел по лампочке… Петька прижимается к стене. Выстрел на звук шагов. «А-а-а-а…» Стук падающего тела. Бах! Фить! — пуля у виска. Бах-бах! — перестрелка. Ум-м-м! — пуля попадает Петьке в живот. «О-о-о-о-о-о! Я ранен. Передайте родным: я выполнил свой долг!»

— Встань с полу! — сказал отец, выходя из ванной. — И когда ты только поумнеешь? Скоро меня перерастёшь, а всё одни шпионы в голове…

— Пап! Я придумал: ты поезжай, не волнуйся, я и один тут проживу спокойненько до маминого приезда.

— Благодарствую! — Отец даже поклонился в пояс. — «Спокойненько». Мы с твоим «спокойненько» уже горели и два раза делали ремонт соседям. Забыл, как ты наводнение устроил?

— Ну, да это когда было…

— В прошлом году. Когда вы с Панамой водоём изобретали. Забыл?

— Ну я могу, например, и на Кавказ поехать… — примирительно сказал Петька. — Ничего страшного, слаломом подзаймусь.

— Шею сломаю… — подсказал отец.

— С тобой не договоришься! — вздохнул Петька. — Я хочу как лучше, а ты меня слушать не хочешь!

Он уселся на диван и независимо глянул на отца. И чуть не ахнул. У отца было новое лицо. Молодое, осунувшееся и тревожное.

«Зачем ты сбрил усы?!» — чуть не крикнул Петька. Он живо представил, как папа, его папа, тащит раненого по снежному полю, а вокруг взрывы, а самолёт с чёрными крестами на крыльях всё кружит и лётчик целится в папу, его папу, из пулемёта…

— Папа! — прошептал Петька, потому что голос у него почему-то осип совершенно. — А эти сборы не опасны, папа?

Отец вдруг погладил Петьку по голове.

— Нет, нет, сынок, не опасно. Это, в сущности, курсы повышения квалификации. Мне и самому интересно… Всякие новинки покажут по нашим медицинским делам.

Он прижал к себе Петькину голову:

— Не бойся, сынок, всё будет хорошо. Всё нормально… Пойдём-ка погуляем! — предложил он неожиданно.