Орда шлихов не ушла. Трупы были собраны, согнанными с окрестностей пленниками, и под прикрытием щитов сброшены в ров. Туда же валились камни, стволы деревьев, доски и камни с домов пригорода, разбираемых под прицельными выстрелами городских лучников. Шлихи гибли, но продолжали заваливать ров в двух местах. За два дня шлихам удалось завалить ров, на третий день рано утром они пошли на штурм.

Сначала около часа велся обстрел города из луков, потом орда пошла на штурм сразу в двух местах. К городской стене были приставлены лестницы и по ним полезли шлихи. Вниз, на головы шлихов полетели камни, полилась горящая смола. В наступающее войско выстрелили катапульты, выкашивая в рядах большие бреши, но это не уменьшило натиска. Под стенами горела смола, но она быстро заваливалась трупами, шлихи лезли и лезли. Стражники и наемники сменялись, напор пока удавалось сдержать. В некоторых местах образовались прорывы, но кочевников удалось выбить со стен, введя в бой новые, свежие силы. Стены с наружной стороны, да и с внутренней, были залиты кровью. Воины постоянно сменялись, образовался конвейер, одни отдыхали или ели, вторые стояли и готовы были ликвидировать прорывы, третьи рубили как мясники, лезущих кочевников.

К обеду накал начал достигать своего пика. Свободные маги разбились на две группы в местах штурма и стали собирать конструкции заклинаний. Образовалось кольцо, маги слили свои магические силы и, заполнив конструкцию магической энергией, активировали заклинание. Это оказался "Огненный голем", это заклинание я видел первый раз. За городской стеной в рядах штурмующих вспыхнул огромный огненный шар, трансформировался в огненную семиметровую фигуру с руками, ногами, но без головы. Голем, размахивая конечностями, быстро проредил ряды штурмующих. Вздулся огромный синий шар над шатрами, полетел в голема, пробил его защитное поле и развалил голема на части. Вторая группа городских магов создала огненную стену и отправила в ряды кочевников. Рядом с "Огненной стеной" взвился ветер, поднял песок и камни, остановил своим напором продвижение огня в сторону шлихов. "Огненная стена" остановилась, штурмующие шлихи ее обходили с двух сторон и шли на штурм. Стена огня прогорела и минут через десять погасла.

Из лагеря шлихов вышли, потрясая посохами и танцуя, шаманы, я увидел ментальную магию в действии. Десяток шаманов подняли тонкое пятиметровой длины бревнышко, раскрашенное в разные цвета. Эта поющая и кривляющая братия подошла на лигу к башне городской стены, в месте с засыпанным рвом, и начала его раскачивать. Пение постепенно переросло в вой, потом в визг.

— Ииииийя! — Я ‘увидел’, как сформировалось мощное ментально бревно, в диаметре пяти метров и ударило в башню.

В разные стороны полетел камень, стена треснула.

— Ииииийя! — Удар ментального бревна снес верхушку башни и стена начала проваливаться внутрь.

— Ииииийя! — Удар развалил башню.

Городская катапульта выстрелила камнями в сторону шаманов. Камни ударились о защитную стену, которую держал один из шаманов, но не пробили ее. Шаман, как подкошенный рухнул на землю.

— Ииииийя! — Удар развалил стену, образуя небольшой проход.

Вторая катапульта отправила в полет камни в шаманов, еще два шамана рухнули на землю, но их ментальный щит выдержал.

— Ииииийя! — Удар развалил кусок стены, брешь была не меньше двенадцати метров шириной.

— Ииииийя! — Брешь расшилась еще на пять метров.

Сработала катапульта, трое шаманов вышли из дела.

— Ииииийя! — Удар был слабее, брешь расширилась всего на два метра, шаманы без сил попадали на землю…

— Ургалага! — Завопили шлихи и кинулись к бреши.

С внутренней стороны к ней бежали ополченцы и я с моим отрядом гаудов. Мы успели первыми, удар шлихов был страшен. Они лезли как тараканы из всех щелей, ни я, ни гауды не успевали их рубить, в пробое мгновенно выросла гора трупов шлихов. Мы стояли насмерть. Четыре меча каждого гауда превратились в вихрь, ошметки шлихов и кровь полетели во все стороны. Я, конечно, не мог за ними угнаться, но за пару минут отправил к праотцам не меньше сорока кочевников, тренировки и каты для меня не прошли даром, мечи секли и секли живую плоть, летая молниями вокруг меня. Кучи тел заставили нас отступить на два шага, по команде Лахта и мы опять встали как скала. Опять полилась кровь, полетели куски рук и головы, обагряя все вокруг кровью. Опять команда Лахта, опять два шага назад, опять кровь и рассеченные тела. Время для меня остановилось, мечи замерли в руках, резко ускорившись, я пошел вперед, ступая по трупам и поднимаясь к пролому.

— Гауда! — Взревели гауды, и пошли за мной вперед.

— Перевал! — Свежая сотня наемников и стражей, сходу вошла в бой, мы смогли выбить шлихов со своей стороны пролома.

Бешеная атака пролома шлихов захлебывалась в крови. Гора трупов росла, не принося им успеха. Подошли два мага, и отправили в сторону кочевников небольшую, но мощную огненную стену. Огонь пошел на встречу шлихам выжирая брешь в наступающих. Рубка продолжалась, напор шлихов уменьшился. Меня и гаудов сменили, я рухнул на колени, меня подхватил Лахт с помощником, оттащил в сторону от боя. Перед глазами полетели звездочки и черные мухи. Горькая тягучая маслянистая жидкость из флакона обожгла мой рот и пищевод, покатилась в желудок. Рядом на труп шлиха сел Лахт.

— Будешь? — Я протянул гауду флакон с концентратом тонизирующего настоя.

— Что это?

— Дрянь преизрядная, но помогает восстановить силы. — Гауд взял флакон и сделал глоток, лицо скривилось.

— Вот гадость, как пробирает! — Лахт хватал ртом воздух.

— Спирт и травы! Больше ни чего. Через двадцать минут подействует. — Хмыкнул я.

— Барон, ты хорош в деле. — Лахт откинулся на стену, из горла трупа от его движения закапала кровь. — Откуда такое умение во владении мечами? Друручник-человек редкость.

Я запил вином из фляги ‘лекарство’, протянул Гауду, тот взял, вылил остатки себе в рот, прополоскав его, проглотил.

— Имея две руки, ты не отставал от нас гаудов! Даже смог пойти в наступление! — Улыбнулся мне гауд. — Я рад встретить воина равного нам, господин барон.

— Я равен вам? Ты шутишь? — Я зашевелился. — У меня болит все тело, я едва шевелюсь, ты ходишь, я пока не могу даже встать, слабость.

— Я не про тело, я про силу воли и духа! — Гауд вернул мне пустую флягу. — У тебя владение мечом на уровне Мастера, но твоя школа мне не известна. Кто тебя учил? — Поинтересовался Лахт.

— Мне надо идти, посмотреть как дела. — Я поднялся на ноги, после передышки слабость отступала. — Ты со мной?

— “Ты загадал мне сначала одну загадку: понимаешь ментальную речь. Теперь вторую: владение мечом. Когда ты откроешься полностью? Какие еще загадки ты приготовил?” — Улыбнулся Лахт, вставая, он тоже хотел подняться со мной на стену.

— Нет ни каких загадок. — Нахмурился я. — Лахт, мы должны отстоять город. Это пока задача номер один, поговорить можно и позже.

— Как хочешь, я просто хотел тебе предложить дружбу и помощь.

— “Спасибо, Лахт, мне нравится твой народ, но вы наемники, где гремят деньги, туда вы и кочуете.” — Улыбнулся я.

— “Так было не всегда. Мы были верны когда-то одному ‘истинному магу’ .”  — Посмотрел на меня гауд.

— “Я не ‘истинный маг’ , наш разговор ни чему не приведет, я рад принять твою дружбу, но как развернется судьба, я не знаю.”

— “У тебя на груди камень телепортации, ты можешь уйти, но ты не уходишь и бьешься вместе с нами.” — Улыбнулся мне Лахт. — “Ты можешь рассчитывать на нас, маг-воин.”

— “Спасибо, но магия моя слаба, мне проще мечом, так что больше воин, чем маг. Магии, как такой, у меня и нет, пара мелких заклинаний.” — Пожал я плечами.

— “Реки начинаются с ключиков и ручейков.”

— “Поговорим позже.” — Мы поднялись на крепостную стену и смотрели на наступающих шлихов.

Напор кочевников не ослабевал, волна шла за волной, похоже, нас решили взять измором. Ополченцы закладывали брешь мешками с песком и камнями, от разрушенной башни и стены. Рубка в проломе шла с переменным успехом, каждая волна накатывала, выдавливая защитников внутрь, и отступала под давлением стражников, наемников и ополченцев. С крыш соседних с проломом домов полетели стрелы, капитан Ракти добавил лучников и приказал подступы к пролому завалить баррикадами. Теперь даже прорыв в город через пролом был не страшен, шлихи натолкнулись бы на баррикады, которые тоже пришлось бы брать штурмом.

— Отступайте за баррикады! — Крикнул капитан, стража отступила, штурм перешел на баррикады.

Образовался ‘котел’, шлихи влетали в проем и шли к баррикадам под плотным обстрелом с крыш соседних домов и городских стен, до баррикад добирались лишь единицы, которые там и умирали, изрубленные стражей, наемниками и ополчением.

Пролом стены ни чего не дал штурмующим. Капитан Ракти правильно организовал защиту, что дало возможность ввести в бой дополнительные силы из стрелков и городского ополчения. В котле быстро нарастало количество трупов шлихов. Кочевники увязали, их подвижность снизилась. Избиение ворвавшихся через пролом шло полным ходом.

— Ургалага! — В пролом пошли отборные части шлихов, одетые в кожаные брони.

Они быстро преодолели ‘котел’ и рванулись на баррикады

— Перевал! — В бой пошли последние три свежие сотни стражников и наемников.

— Гауда! — Я во главе отряда гаудов рванул через баррикады к пролому.

Мы прошли по отборному отряду шлихов, как нож по маслу, отсекли вошедших в город шлихов, от наступающих из-за стены. Бой пошел на две стороны, мы держали пролом и рубили отступающих из котла, под напором свежих городских сил, кочевников. За двадцать минут рубки котел был очищен. Около тысячи шлихов нашли тут свою смерть.

В лагере кочевников заиграли рожки и забили барабаны. Шлихи отступили, штурм ослаб и вскоре прекратился. Над городом повисла тишина, нарушаемая только стонами раненых.

— Начать закладку пролома, не стоять, надо закрыть бревнами, мешками с песком и камнями пролом! — Крикнул капитан Ракти. — Трупы выбросить из города через стены! Не стоять! Быстрее! Раздать всем воинам вино и еду! Раненых перевязать и оказать помощь!

Ополчение понесло к пролому камни и мешки с песком. Начали расчищать ‘котел’ от трупов, народ зашевелился. Горожане принялись за работу. Через пару часов из города были выброшены все трупы кочевников, собраны убитые и перевязаны раненые. Город приходил в себя после штурма, длившегося с раннего утра весь день. На город опускался вечер.