Когда его нащупали радары, флот противника был в трех днях хода от Лиффа.

— В этом флоте по крайней мере тысяча кораблей, — встревоженно сказал адмирал Гарт. — Они выглядят на экране как мухи, роящиеся вокруг головы далбера.

— Тысяча у них и пятьсот у нас, — спокойно ответил ему капитан Бэйли. — С учетом того, что мы имеем упреждение в три дня, то соотношение сил примерно равное.

Флот пришельцев действительно напоминал рой мух у головы далбера. С точки зрения представителей Федерации, он выглядел как рой мух в жаркий летний полдень где-то на ранчо с большим стадом коров, но общее впечатление от вида множества кораблей, сконцентрированных в относительно небольшом объеме, было примерно одинаковым. В любом случае, в тот первый день, когда их обнаружили, пришельцы представляли собой практически идеальную цель.

Лиффане нанесли удар первыми. Применив лучи Прессора дальнего действия, они заполнили пространство на пути флота противника минами и термоядерным оружием, которое предоставил флот Федерации. Тысячи лиффан наблюдали в телескопы за развитием этого первого удара, и те выкрики восторга, которые вызывал каждый новый взрыв, были слышны буквально по всей планете. И когда после дюжины таких взрывов Мигранты изменили порядок строя с тем, чтобы рассредоточиться и занимать по возможности больший объем пространства, по планете прокатился взрыв возмущения, такой же мощный по силе, как и предыдущие возгласы восторга.

Тем временем Королевский Лиффанский Космический Флот занял позиции за внешними пределами Лиффанской планетной системы.

— Игра войны заключается в том, — не уставал объяснять Джон Харлен каждому, кто соглашался слушать его, — что сильнейшим ударом является атакующий; но сильнейшей позицией является оборонная. Очень важны внезапность, преимущества собственной территории, атака с нескольких направлений, и в данном случае вся эта троица работает на нас. Что же касается преимуществ на стороне противника, то они ограничиваются лишь превосходством в боевой мощи, и нам потребуется всего несколько внезапных атак, чтобы изменить этот перевес в нашу пользу.

Война — это игра, такая же игра, как и шахматы. Как и в шахматах, на войне игроки имеют свои излюбленные ходы. Самой верной оценкой эффективности первого хода являются контрдействия противника. В данном случае в качестве ответного хода, который предприняли Мигранты, была массированная атака с их стороны в виде направления к Лиффу множества снарядов.

Лишь немногие из этих снарядов прорвались сквозь внешнее кольцо обороны лиффан. Большинство было выведено из строя еще на подходе к кольцу, причем совершенно без красочных взрывов и тому подобных вещей, а самыми простыми камнями, палками, обрубками металла и прочим мусором, способным сделать дело; весь этот мусор был выведен на пути подхода снарядов противника лучами Прессора. Некоторые снаряды были отклонены лучами Прессора от маршрута и возвращены на корабли, из которых они были запущены. Что же касается тех снарядов, которым удалось прорваться сквозь оборону, ощутимый ущерб был нанесен только в одном или двух случаях. Плотность населения на Лиффе очень низка, и даже если бы все снаряды попали на его поверхность, то и в таком случае последствия не были бы катастрофическими. Единственное прямое попадание пришлось на Сполниендарг — небольшое сельскохозяйственное поселение у подножья Северных гор. Конечно, город был разрушен до основания, и все его полторы тысячи жителей погибли, но потери со стороны противника были куда более значительными; к тому же, он располагал гораздо меньшими ресурсами.

Хотя постоянные бомбардировки планеты продолжались и на следующий день, общее состояние духа лиффан было вполне оптимистичным. Распространившееся в народе выражение «Мы выбьем этих проклятых Матерью отродий далберов из обетованного Матерью неба» в точности отражало состояние его духа.

В то же время, настроение тех, кто непосредственно защищал планету, заметно мрачнело на протяжении всего следующего дня. Дело в том, что очень скоро стало очевидным, что предварительные оценки огневой мощи противника сильно расходились с реальностью. Оказалось, что у Мигрантов была не тысяча кораблей, а где-то близко к двум тысячам. При приближении в полдень флота к Лиффу угроза стала настолько осязаемой, что Джон Харлен прекратил объяснять всем искусство войны и перешел к выразительным, хотя и бесполезным лозунгам. Тот факт, что несмотря ни на мины лиффан, ни на их собственные развернутые на сто восемьдесят градусов ракеты противник и не подумал изменить курс в сторону Лиффа, единодушно расценивался как зловещий признак.

Передовой отряд кораблей противника достиг пределов планетной системы наутро третьего дня. Он состоял из примерно трехсот разведывательных кораблей, похожих на тот, что семь лет назад был уничтожен «Террэн бивером» и на захваченный Народной Армией перед поражением Комитета.

Разведчики беспрепятственно пересекли орбиту Большой Сестры, самой дальней планеты, не обратив внимания на то, что за Большой Сестрой прячется сотня легких крейсеров.

Следующая планета по направлению к Материнскому Глазу была Малая Сестра — беспорядочное нагромождение скал, за которыми прятались пятьдесят кораблей-охотников. Малая Сестра была прямо по курсу кораблей-разведчиков, но вместо того, чтобы изменить курс, разведчики уничтожили планету, забрасывая ее бомбами до тех пор, пока от Малой Сестры и пятидесяти охотников на ней не осталось ничего, кроме облака не связанных между собой ионов, через которое корабли прошли без задержки.

— Боже мой! — воскликнул капитан Бэйли. — Эти охотники составляли двадцать пять процентов моего флота!

Адмирал Гарт пребывал в задумчивости.

— Почему они уничтожили Малую Сестру? — спрашивал он. — Почему они не обогнули ее? Что они за люди?

Разведчики двигались дальше, пройдя орбиты еще четырех планет, уничтожая все подряд, что попадалось на их пути, но не обращая никакого внимания на то, что имелось в стороне от маршрута и не пытаясь уничтожить то, что им не мешало; они шли, не снижая скорости, и вообще не делали ничего из того, на что рассчитывали защитники. А вслед за ними шел основной флот противника.

И вот наконец, когда основной флот вошел в систему, а разведчики пересекли орбиту Бедной Сестры, все вокруг разразилось кромешным адом. Расположенные на Бедной Сестре установки Прессора-Трактора посеяли хаос среди разведчиков, разрушив их боевые порядки вплоть до прямых столкновений между ними.

Сорок лиффанских кораблей с энтропийными установками на борту атаковали разведчиков с тыла, превращая энергию их двигателей в инертное олово и обрекая весь отряд на неподвижность и беспомощность. Ракеты, пущенные с кораблей Федерации, довершили разгром, и последующие три часа планета Лифф освещалась двумя солнцами — Материнским Глазом и догорающими кораблями-разведчиками.

Не обращая внимания на это, главные силы флота Мигрантов прошли мимо Большой Сестры, даже не затрудняя себя тем, чтобы снизить скорость.

Когда размер не только самого флота Мигрантов, но и тактико-технические данные входящих в него кораблей стал очевидны, тревога защитников перешла в откровенное отчаяние.

— Боже мой, вы только посмотрите на эти чудовища, — не переставая сокрушался капитан Бэйли. — И их почти две тысячи.

Типовой корабль Мигрантов — корабли-разведчики не были типовыми — был в длину приблизительно полторы мили, остальные его размеры соответствовали длине. У каждого корабля имелись угловатые выступы, которые явно являлись укрытием для орудий. Во всем флоте, не считая кораблей-разведчиков и вспомогательных судов, не было и признака наличия хоть одной прямой линии.

— Одно совершенно ясно, — резюмировал Джон Харлен. — Эти корабли созданы не для того, чтобы где-то приземляться. Любая разновидность атмосферы разорвет их на части, и по всему видно, что они просто не выдержат гравитации. Интересно… — С вдруг озарившей его догадкой Джон помчался в центр гражданской обороны Лиффа.

— Конечно, мы сможем это сделать, — ответил ему командующий центром, — но я не вижу, что это может нам дать.

— Но это не может нанести вред, не так ли?

— Нет, я не думаю, чтобы это могло нанести какой-то вред.

Совместным планом флота Федерации и Королевского Лиффанского Космического Флота предусматривалось нанести удар по флоту пришельцев с тыла после пересечения им орбиты Большой Сестры, однако от этого плана пришлось отказаться, поскольку стало ясно, что к тому времени, когда последний корабль противника пересечет орбиту Большой Сестры, передовые корабли уже приступят к атаке Лиффа.

— У нас нет шансов на победу, — капитан Бэйли был уже на грани истерики. — Их слишком много. Они слишком велики. Они… А, что толку говорить. Мы просто не в состоянии осилить их.

— Возможно, вы правы, — согласился с ним адмирал Гарт. — Но даже если мы не сможем одолеть их, мы по крайней мере у нас есть шанс геройски погибнуть. Сейчас я отдаю приказ об атаке, и к Матери весь намеченный план.

Флот защитников вышел из укрытий, в которых прятался. Его орудия сияли, как только что родившиеся звезды. Противник, все еще не принявший никаких мер к изменению курса или к снижению скорости, ответил на это таким обстрелом, что, казалось, само небо превратилось в смерть и разрушение. За первые десять минут сражения потери с каждой стороны составили по крайней мере по сто кораблей.

— При таком темпе они уничтожат нас в ближайшие тридцать минут, — мрачно констатировал Бэйли. — А нам, чтобы их уничтожить, требуется целых три часа. Боже мой, что там происходит на Лиффе?

Лифф в это время претворял в жизнь задумку Джона Харлена. Каждый луч Прессора, который только был на планете, направлял в космос непрерывный поток металлических цилиндров, каждый из которых разрывался задолго до того, как достигал вражеского флота.

— Оборона до последней капли крови, — с гордостью прокомментировал адмирал Гарт. — Лифф либо будет жить, либо умрет сражаясь. — Он высморкался, покраснел, затем продолжил: — Сегодня Мать может гордиться своими сынами. Лиффанский народ всегда будет… Мать! Посмотрите вон туда!

Корабли противника один за другим растворялись в облаках желтого пламени.

— У нас на вооружении нет ничего такого, что могло бы произвести такой эффект, — возбужденно воскликнул Бэйли.

— У нас тоже, — прокричал Гарт.

Флот противника стремительно рвался вперед. При достижении орбиты Бедной Сестры каждый корабль превращался в пламя. Но все же флот не прекращал своего упорного движения только вперед. Гарт и Бэйли давно уже вывели свои корабли из занимаемой Мигрантами зоны, и все же их корабли продолжали гибнуть. На протяжении восьми часов, пока защитники стояли и наблюдали, огромные корабли Мигрантов врезались в яркое желтое пламя, из которого ни одному из них не удалось вырваться.

— Это просто какое-то чудо, — прошептал Бэйли.

Адмирал Гарт объяснил все произошедшее очень просто:

— Желтое — цвет Матери.