Кэрол проснулась потому, что на ее груди лежало что-то тяжелое. Она зажмурилась из-за лучей утреннего солнца, которые падали на металлическую кровать, а потом увидела, что на ее груди лежит черная кудрявая голова Марселя.

Ее охватило теплое чувство счастья. Как сильно она уже любила этого милого беззаботного взрослого мальчика. Вот уже больше двух недель она была с ним вместе и еще ни разу не пожалела об этом. Она была счастлива, как никогда в жизни.

Она нежно провела пальцами по его волосам. Марсель что-то пробормотал и положил руку на ее обнаженную грудь, как будто имел полное право на это. Он, кажется, еще не хотел просыпаться. Она тоже мало спала, ведь вчера снова была страстная ночь любви.

Уже спустя несколько дней после их первой интимной близости Кэрол отказалась от своей комнаты у мадам Крозье и переехала к Марселю. Беттина была абсолютно права, Кэрол в ту ночь не вернулась в пансион и провела ее у Марселя. На следующий день они совершили обзорную поездку по Парижу и, кроме того, зашли в гости в семью одного из капитанов кораблей, плавающих по Сене, с которым Марсель дружил.

Кэрол подняла сползшее одеяло и обняла Марселя обеими руками. До сих пор у нее с Марселем были только прекрасные волнующие часы. Не подтвердились и ее опасения, что она постоянно будет находиться в конфронтации с другими женщинами, с которыми у него когда-то были или все еще есть некие отношения. Тем не менее, иногда ее одолевали сомнения. Некоторые привычки Марселя часто казались ей странными и загадочными, но она объясняла это себе тем, что он — художник. Но что ее в нем серьезно беспокоило, так это его беззаботное отношение к деньгам. Она была убеждена в том, что он своими картинами зарабатывает достаточно, чтобы иметь возможность обеспечить достойный уровень жизни. Но казалось, что у него никогда нет денег. Она получила от него, правда, ту сумму, которую заплатила за пиццу, за сигареты и две бутылки довольно дорогого вина, которые он заказал вдобавок к ним, но с тех пор он снова и снова брал у нее деньги в долг. Он вечно брал в долг и частично возвращал, и в результате уже возник такой беспорядок в их денежных отношениях, что она больше не могла сказать, сколько он ей вообще еще должен. Она только знала, что ее финансы ужасающе сократились. При этом она, собственно, должна была бы сэкономить деньги, так как бесплатно жила у Марселя, и он, в качестве компенсации за позирование, постоянно приглашал ее пойти куда-нибудь поесть и все время возил на своей машине. Но эти расчеты не увеличивали количество денег. Теперь она была должна особенно тщательно распределять свои оставшиеся средства, которые с таким трудом накопила, если хотела обойтись этой суммой.

Марсель шевельнулся на ее груди. Он потянулся, потом поднял голову и посмотрел на нее, совершенно заспанный.

— Доброе утро, дорогой, — сказала Кэрол с влюбленной улыбкой.

Он тоже улыбнулся и потерся своим носом об ее нос.

— Доброе утро, дорогая. Хорошо поспала?

— Да. Как сурок.

Марсель потянулся и бросил взгляд в окно.

— Сегодня снова прекрасный день, — констатировал он. — Что мы предпримем, моя красавица? Тебе нужно только что-нибудь предложить.

Она вздохнула про себя. Так было всегда в последние дни. О работе Марсель, казалось, почти не думал. Правда, она ему позировала в качестве модели, но сеансы становились все короче. Он каждый день торопился уйти из дома. Тогда они ездили по Парижу или его окрестностям, бродили по старому городу и посещали живописные кафе. Там и сям они встречались с некоторыми из друзей Марселя, но она не могла долго общаться с этими людьми. Они были слишком шумными и поверхностными.

— А тебе ничего не нужно делать? — спросила она осторожно. — У меня все время такое чувство, что я тебя отвлекаю от работы.

— Чепуха, дорогая. Человек не может только работать, — ответил беззаботно Марсель. Он поцеловал Кэрол, и потом его губы двинулись вниз по шее к ее груди. — Но если ты думаешь, что я непременно что-то должен сделать, то я тогда сейчас начну.

Его губы охватывали по очереди ее соски и сжимали их так, что это ее очень возбуждало. Жгучее желание охватило тело Кэрол. Она хотела что-то сказать, что-то возразить, но не смогла этого сделать. Любое сопротивление заканчивалось, когда губы Марселя, лаская ее, скользили от ее груди вниз и когда он покрывал ее живот быстрыми горячими поцелуями.

Желание и восторг охватили ее, и она вся выгнулась ему навстречу и раздвинула ноги. Когда Марсель был нежен и хотел секса, она забывала все сомнения и все упреки. Со стоном она провела руками по его волосам и впилась в его мускулистые плечи, чтобы потянуть его к себе вверх.

— Я делаю свое дело не очень хорошо? — Марсель поднял голову и посмотрел на нее со страстью. — Или ты хочешь прервать мою работу? — хрипло прошептал он, прежде чем возбуждающе провести языком по ее телу. Его язык задержался на пупке, потом на сосках и, наконец, поиграл с ее ухом.

— О, Марсель, ты на самом деле невозможен, — сказала Кэрол, переводя дыхание и лаская его. Она была так возбуждена, что едва смогла дождаться, когда наконец почувствует его в себе. — Действительно, свое дело ты делаешь отлично, это нужно признать. Иди ко мне! — прошептала она настойчиво. — Иди! Я не могу больше ждать.

Быстрым движением он схватил Кэрол и повернул ее так, что она оказалась на нем. Он схватил ее за затылок и притянул ее голову к себе, чтобы поцеловать. Пока его язык играл с ее языком, Кэрол раздвинула ноги, чтобы принять его в себя. С чувственным стоном она откинула голову назад и ритмично задвигалась на нем. Марсель схватил ее за бедра и руководил ее движениями, одновременно лаская соски.

Движения Кэрол становились все быстрее. Когда настал апогей, она впилась своими пальцами в мускулистые плечи Марселя и выкрикнула его имя. Он хрипло зарычал, когда секундой позже дошел до высшей точки, затем Кэрол, вскрикнув, упала на него и замерла, вздрагивая.

Марсель гладил ей мокрую от пота спину, пока ее дыхание снова не успокоилось.

— Моя очаровательная возлюбленная, — сказал он все еще хриплым от страсти голосом. — Секс с тобой — самое опьяняющее, что есть на этом свете. — Он поцеловал ее ухо, шею, плечо. — Ты так же сходишь с ума по мне, как и я по тебе, не правда ли?

Она скатилась с него и натянула на себя одеяло до самого подбородка. На какое-то мгновение ей стало неприятно, что Марсель говорил только о сексе и никогда — о любви, но потом она забыла об этом. Он был прав. Она так же сходила по нему с ума, как и он по ней.

— Да, — пробормотала она, — со мной происходит то же самое.

После того, как их страсть успокоилась, Марсель отбросил одеяло и спустил ноги с кровати.

— Любовь делает голодным, моя малышка, — объяснил он. — Я быстро сбегаю в булочную за утлом и принесу нам завтрак. — Прежде чем окончательно встать, он еще раз повернулся к Кэрол и поцеловал ее. — Только оставайся пока здесь. Я сегодня позабочусь о завтраке и принесу его тебе прямо в постель.

Насвистывая, Марсель исчез в ванной и включил душ. Кэрол заложила руки за голову и стала размышлять. Итак, у нее роман в Париже. Но каким бы чудесным он ни был, что же из него получится в конце концов? Она не могла оставаться здесь вечно. Через пять недель ей нужно вернуться в Штаты. Марсель еще не сказал ни одного слова о том, как он себе все это представляет, но и она сама эту тему еще не затрагивала. Имело ли вообще смысл говорить с ним об этом? Для него, может быть, это было само собой разумеющимся, что их отношения закончатся вместе с окончанием ее отпуска во Франции.

Несколько позже она услышала, как захлопнулась дверь квартиры. Итак, Марсель уже был в пути. Минутой позже зазвонил телефон.

С чувством внутреннего сопротивления она уставилась на аппарат, прежде чем снять трубку и ответить.

На другом конце ответил женский голос, который хотел говорить с Марселем. Ничего больше Кэрол не смогла понять. Запинаясь, она с трудом составила предложение, в котором сообщила, что Марселя в настоящий момент нет дома и что он вернется примерно через четверть часа. После этого она положила трубку. Женщина не назвала своего имени, и Кэрол гадала, кто бы это мог быть.

Кэрол приняла душ и причесала свои золотистые кудри, потом накинула на себя халат-неглиже кремового цвета, который ей купил Марсель в каком-то безбожно дорогом магазине белья, и включила маленькую кофеварку.

Она уже хотела снова улечься в постель с каким-то иллюстрированным журналом, но тут вернулся Марсель. Из пакета, который он поставил на рабочий стол в кухне, исходил манящий запах свежевыпеченных булочек.

— Это пахнет божественно, Марсель, — крикнула она через стенку из жалюзи. — У меня уже слюнки текут.

Он засмеялся.

— Пару минут ты еще должна подождать, мой ангел. Но зато потом я тебя побалую по всем правилам искусства.

Наконец, он подошел к кровати с полным подносом.

— Вуаля! Вот и обещанный завтрак. — Он наклонился к Кэрол, чтобы поцеловать ее, и при этом поднос опасно накренился. Он осторожно поставил его ей на колени.

— О, мерси, — ответила Кэрол с сияющей улыбкой. — Это выглядит действительно соблазнительно.

— Так же соблазнительно, как ты, любимая, — мило улыбнулся Марсель. — Потрясающая женщина, потрясающий завтрак.

— Льстец.

Она смотрела, как он наливал ей кофе и клал на тарелку отломанный кусок багета. Он также купил бриоши и круассаны. Кроме того, на подносе были еще масло, сыр, мед и желе, копченая рыба и свежие фрукты.

Марсель снял туфли и удобно уселся рядом с Кэрол на кровати.

— Правда, что в Америке едят на завтрак только овсяную кашу? — начал он ее поддразнивать.

Кэрол бросила не него косой взгляд.

— В некоторых местах это — традиция, но есть еще и много других вещей для завтрака. Кукурузные хлопья, например. Или ветчина и яйца.

— Ага, это звучит уже лучше.

Когда они закончили свой обильный завтрак, был уже почти полдень. Вновь зазвонил телефон.

— О, я забыла тебе сказать, что кто-то уже звонил один раз, пока ты был у булочника, — виновато сказала Кэрол.

— Ничего, — Марсель встал и подошел к телефону.

Кэрол отнесла тем временем на кухню поднос и убрала остатки завтрака.

— Это Моник, жена Пьера, — объявил Марсель, когда она вернулась. Он закурил сигарету, и было видно, как он взволнован. — Представь себе, я смогу выставить свои работы уже на следующей неделе в галерее Бресса. — Он притянул Кэрол к себе и поцеловал. — Что ты думаешь по этому поводу? Только для этого остается мало времени.

— Это — потрясающе, — обрадовалась она вместе с ним. Она знала, что Марселю уже давно не удавалось продать ни одной картины и потому он возлагал большие надежды на новую возможность. Он многого ожидал от выставки у своего друга Пьера. — В следующие дни ты должен быть более прилежным, но я тебе помогу, как только сумею. Лучше всего, если мы сейчас же начнем работать.

— Да, мы это сделаем. — Его рука скользнула в глубокий вырез ее неглиже и начала поглаживать ее груди. Сейчас же ее тело охватила сладкая истома. Но у нее все-таки хватило сил оттолкнуть его.

— Нет, Марсель, — сказала она так строго, как только смогла. — Конец удовольствиям. Теперь будем работать.

Он поцеловал ее в шею.

— Как только ты можешь быть такой жестокой, дорогая? — жалобно сказал он. — Ты это серьезно говоришь?

— Конечно, совершенно серьезно, — подтвердила она и легко щелкнула его по носу. — Сейчас я оденусь и помогу тебе.

— Для этого тебе вовсе не надо одеваться, — возразил Марсель с хитрой усмешкой.

— О, это, конечно, целесообразно, если мы только не хотим немного поработать, — возразила она и наморщила лоб. — Или ты хочешь и дальше рисовать меня в качестве обнаженной натуры? Разве ты не намереваешься выставить картину?

— Нет, — он покачал головой. — Конечно, нет, если ты имеешь что-нибудь против. Кроме того, я, так или иначе, не успею ее закончить. Для этого мне нужно еще пару недель.

— Хорошо. Ты уже подумал, какие картины хочешь выставить? Помочь тебе разобраться?

— Очень хорошо, мы можем это сделать. Если ты непременно настаиваешь на этом, тогда мы сейчас же начнем работать.

Когда он прошел в мастерскую, Кэрол вымыла посуду после завтрака и оделась. Она надела джинсы и белый облегающий свитер, а потом завязала волосы конским хвостом. Марселю нужен кто-то, кто вел бы себя с ним достаточно энергично, подумала она. Он живет очень расточительно и просто не принимает жизнь всерьез. Она не могла себе представить, чтобы все художники были такими.

Марсель как раз рассматривал портрет хитро прищурившегося старого мужчины в берете. Кэрол уже нашла несколько портретов старика среди его работ, но никогда о нем не спрашивала. Очевидно, он его все-таки знает.

— Марсель, а что это, собственно, за старик? — спросила она, подойдя к нему. — Как я уже заметила, ты нарисовал много его портретов. Он мне нравится.

Ей показалось, что на лице Марселя, когда он рассматривал портрет, появилось выражение, исполненное любви.

— Это — Антуан, старый клошар, — задумчиво объявил он. — Да, я его тоже люблю. Время от времени мы встречаемся.

Кэрол показалось, что этот клошар на самом деле представлял собой нечто другое, но она больше не хотела ничего о нем спрашивать.

— Хочешь взять эту картину, Марсель? Мне она кажется очень выразительной. Но речь, конечно, идет о том, под каким девизом ты захочешь выставить свои работы.

Он закурил сигарету и начал ходить от одной картины к друтой, критически их осматривая.

— Я думаю дать моей выставке название «Парижские впечатления», — сказал он, наконец. — Итак, это означает, что я выберу городские мотивы, городские сцены, типичные сценки в ресторанчиках и, естественно, такие характерные портреты, как твой и Антуана.

— Я считаю, что эта тема действительно хороша, — одобрила она. — Твои картины, посвященные Парижу, я нахожу очень удачными. Они выразительны и производят сильное впечатление, так же, как и твои портреты разных людей. Но мой портрет тебе не надо выставлять. Я не принадлежу Парижу и, конечно, буду выглядеть несколько чужеродным явлением среди других характерных лиц.

Марсель ей нежно улыбнулся, прежде чем взял в руки недавно законченный портрет Кэрол и, держа его перед собой, внимательно рассмотрел. Потом он снова положил его на стол.

— Ты права. Ты — не парижская девушка. Я тебя никогда не продам, а повешу твое изображение в качестве воспоминания о тебе, когда ты снова вернешься в Америку.

У Кэрол от боли сжалось сердце при этих словах. В качестве воспоминания о ней! Должно ли это означать, что он просто отпустит ее, не сделав попытки каким-нибудь образом продолжить их отношения.

Теперь у нее была возможность спросить его, как он представляет себе их отношения в дальнейшем. Но Марсель уже снова старательно занимался другими картинами, и она должна была признаться себе, что боится ответа на этот вопрос.

— А как ты находишь эту картину? — спросил он, держа изображение старой женщины, которая сидела на лестнице дома на кривой улочке и чистила картофель.

— Как раз то, что надо, Марсель! Ты непременно должен ее взять, — посоветовала Кэрол. — И этого шарманщика с триумфальной аркой на заднем плане — тоже.

* * *

Кэрол и Марсель провели остаток дня за тем, что отбирали картины для выставки в галерее Бресса. Они нашли еще очень милый мотив Сены, который, однако, был не вполне готов. Сначала Марсель ничего не хотел знать о нем, но потом позволил себя уговорить и обещал закончить его. После того, как все было отобрано, Кэрол не сомневалась в успехе выставки.

В последующие дни Марсель весьма прилежно работал над своей картиной, но и Кэрол не сидела без дела. Она искала подходящие рамы для картин и уже начала их упаковку, кроме того, она варила огромное количество кофе, ходила в магазин за покупками и готовила по французской поваренной книге простые кушанья, которые Марсель хвалил и с удовольствием ел.

Для волнующих любовных игр в эти лихорадочные дни совсем не оставалось времени. Экскурсионные поездки также пришлось прекратить, но после открытия выставки они хотели наверстать упущенное.

Вечером накануне вернисажа они перенесли картины вниз и погрузили в автомобиль для доставки грузов, который Марсель одолжил у своего приятеля. Было нелегко так высоко подниматься и затем спускаться, при этом таская довольно тяжелые картины, но, в конце концов, они это сделали. Рано утром они хотели на этой машине поехать в галерею Бресса и присутствовать при развешивании полотен.

— Сделано, — удовлетворенно сказал Марсель и закрыл двери автомобиля. — Теперь нам надо только надеяться, что кто-нибудь заинтересуется картинами, и пара из них будет продана.

— Наверняка, Марсель, — сказала Кэрол уверенно. Она улыбнулась ему. — Если бы у меня были деньги, то я бы одну купила.

Он притянул ее к себе и поцеловал в щеку.

— Я подарю тебе одну на прощание, дорогая.

Кэрол сглотнула. Зачем он снова завел разговор о прощании? Разве он не заметил, как ей больно от этого? Казалось, что он абсолютно не думал об этом.

Они как раз подошли к двери дома, когда во двор въехал и остановился белый кабриолет. Очень красивая черноволосая девушка вышла из него и поздоровалась с Марселем, сказав ему пару коротких, насмешливо звучащих слов. Кэрол сейчас же догадалась, что это была Камилла. Невольно она приготовилась к обороне.

Марсель остановился и начал болтать с Камиллой. Кэрол решила, что он мог бы этого и не делать.

— Я поднимусь наверх, — пробормотала она. У нее не было ни малейшего желания стоять рядом с ними обоими.

Со смешанным чувством она вошла в дом, в то время как Марсель остался с Камиллой. Она крайне неохотно оставила его наедине с красивой дочерью консьержки после того, как он рисовал ее обнаженной и, конечно, спал с ней.

На первой лестничной площадке Кэрол остановилась и послушала, что происходит внизу. Задняя дверь все еще стояла открытой. Правда, так не подобало себя вести, и она вряд ли смогла бы многое понять из разговора на французском языке, но ей было просто любопытно, о чем болтали эти двое там внизу.

Но все же она поняла из разговора больше, чем хотела. Если бы она просто поднялась наверх, то сохранила бы душевный покой.

Камилла говорила так громко, как будто специально хотела, чтобы все это слышали, и в первую очередь — Кэрол.

— Если ты и в этот раз не заплатишь за квартиру, Марсель, то мать выкинет тебя вместе с твоим долгосрочным договором, — сказала Камилла агрессивно, и Кэрол услышала это. Что он ответил, она не поняла. Он начал говорить тише и, вероятно, попросил Камиллу сделать то же самое. Но черноволосая девушка не желала подчиняться.

— Ты ведь и не хотел ничего иного, — продолжала говорить Камилла. — А ведь мог бы все очень просто уладить. Тебе не надо было платить моей матери за квартиру ни сантима, если бы ты захотел меня. Но ты постоянно болтаешься с другими женщинами. — Она язвительно засмеялась. — Насколько я тебя знаю, ты находишься на содержании у своей золотоволосой американки. Может быть, она достаточно глупа, чтобы также заплатить и за твою квартиру.

Марсель быстро ответил, но Кэрол не поняла, что именно. Она торопливо поднялась вверх по лестнице. Того, что она услышала, было достаточно, чтобы снова проснулись отчаяние и недоверие. Действительно ли Марсель позволял женщинам содержать себя, так как был не в состоянии сам зарабатывать себе на жизнь?

Неуверенная и подавленная прошла она в кухню и помешала рыбный суп, который сварила на ужин. Под руководством Марселя она уже научилась хорошо готовить. Преувеличивала ли Камилла? Говорила ли она специально так громко, чтобы оставить его в дураках, потому что он ее отшил.

Кэрол сначала решила совершенно откровенно поговорить с Марселем, но потом от этой мысли отказалась. В конце концов, он не должен был давать ей отчет, вероятно, он рассматривал их отношения только как временные. Она сможет защитить себя, если будет более экономна. Однако, если взглянуть трезво, то она и правда постоянно должна была что-то оплачивать — как например, приправы к тому рыбному супу, который она теперь готовила, а Марсель все реже доставал свой кошелек. Конечно, она жила у него и экономила на оплате за комнату у мадам Крозье, но у нее, однако, было такое впечатление, что она постоянно переплачивала.

Она попробовала суп, который ей действительно удался, потом прошла в мастерскую, чтобы убрать упаковочный материал, а Марсель все не возвращался. Кэрол спрашивала себя, о чем же они так долго болтают.

Ей все равно, подумала она, примирившись с судьбой. Какую теперь все это играет роль, если она через несколько недель снова исчезнет из жизни Марселя? Лучше наслаждаться с ним это короткое время, вместо того чтобы мучиться ревностью или делать ему упреки, которые он, конечно, не станет слушать.