В лесу, в самой глухомани, на краю обширной поляны притаилась избушка дровосеков.

Было позднее утро, светило солнце. Песнь Крови вышла из домика и поздоровалась за руку с пожилым, но все еще сильным, крепко сложенным мужчиной, державшим в поводу жеребца. Рядом с незнакомцем стояла женщина с двумя детьми.

— Спасибо, Гутнар, — поблагодарила Песнь Крови. — Я обещаю, тебе заплатят за этого коня, а также за еду и одежду.

Дровосек отрицательно покачал головой:

— С меня хватит уже и того, что ты отомстишь за наших друзей, за их родных. За всех тех, кто погиб в Долине Эрика.

Он вскинул сжатый кулак, символизируя молот Тора — объединяющий их священный знак.

— Будь я моложе, — добавил старик, — я бы присоединился к тебе. Помнишь, когда-то я был хорошим рубакой. — Он похлопал по шее приведенного к Песни Крови коня. — Его зовут Бурелом, — объяснил Гунтар. — Замечательный скакун. Жаль только, что он не так молод, как хотелось бы. Вам, молодым, подавай что-нибудь горяченькое, игривое.

— И меня прости, — вставила слово женщина, пришедшая вместе с дровосеком. — Хотелось бы принести что-нибудь поновее, а не эти обноски. — Она кивнула на широкие шаровары и длиннополую тунику, изготовленные из отлично выделанной оленьей кожи, очень мягкие и приятные на ощупь. — Ты не гляди, что ношеное. Я все подремонтировала, почистила. Если бы у тебя было время, я бы вмиг подогнала их по фигуре. Тогда все сидело бы тютелька в тютельку, а сейчас что? — Она вздохнула:

— Болтаться будет.

— Еще раз спасибо, Агета, — от всей души поблагодарила воительница. — К сожалению, ждать больше нельзя, пора в дорогу. — Она вскочила на коня и добавила:

— К тому же эти, знаешь, как разодеты, не нам чета. Одна радость, что когда я доберусь до них, они лишатся этого преимущества.

— Это еще как сказать, — подал голос Гримнир, сидевший неподалеку на завалинке и что-то лениво выстругивавший из деревяшки.

— Мужики предпочитают, чтобы мы вообще ходили нагишом, — сердито укорила его Агета.

Гримнир засмеялся:

— Да уж, были бы не против.

Он отбросил деревяшку, сунул кинжал в ножны, отстегнул их от широкого кожаного ремня и протянул оружие дровосеку ручкой вперед. — Возьми как вознаграждение.

Гунтар нахмурился и отрицательно покачал головой, затем сложил руки на груди.

Гримнир вновь пристегнул кинжал к поясу, и вдруг неуловимым движением выхватил его и столь же незаметно метнул. Лезвие, вонзившись в деревянную дверь, гулко загудело. Двое мальчишек, явившихся с дровосеком и его женой, тут же бросились к двери и принялись жарко обсуждать бросок и сам клинок. Оружие, особенно его украшенный драгоценными камнями и удивительно тонкой гравировкой эфес, действительно вызвал законное восхищение.

Гримнир обратился к дровосеку, говоря рассудительно и терпеливо:

— Это плата не за твое гостеприимство и не за верность в дружбе. Им нет цены. Послушайся доброго совета, Гунтар. Выковырни из рукояти ножа самоцветы, расплавь сам кинжал, чтобы никто не мог подумать, что ты убил его прежнего владельца.

Песнь Крови поддержала соратника:

— Гунтар, я не хочу, чтобы ты и твоя семья пострадали из-за нас. Мы приложим все силы, чтобы никто не сумел догадаться, куда мы отправились, однако погоня, идущая по нашему следу, вполне может добраться и до этих мест. Если Ковна найдет у вас кинжал, твоей семье несдобровать. Так что бери детей и уходи в самые дебри. Я не знаю, как долго они будут злобствовать, а тебе надо кормить семью. Бери кинжал и сделай так, как посоветовал Гримнир.

Дровосек вскинул вверх руку, сжатую в кулак, и провозгласил:

— Тор вам в защиту!

В тон ему подхватила Агета:

— Да поможет вам Фрейя!

Песнь Крови тоже вскинула кулак, затем ударила пятками жеребца и помчалась к дальней опушке. Хотелось познакомиться с конем, определить, каков он на ходу.

Когда избушка и люди возле нее скрылись из виду, ее догнал Тирульф и попросил остановиться.

— Я здесь объезжал окрестности, — объяснил он. — Пока все тихо.

Он спешился и передал воительнице поводья своего коня.

— Забирай Свободное Копыто. Он твой.

— Нет, Тирульф.

— Послушай, мой конь моложе, сильнее и быстрее твоего. Если нас настигнет погоня, он легко умчит тебя. — Воин искоса глянул на Ялну и добавил:

— Помоги мне, ведь мне необходимо произвести впечатление на девчонку — вон, мол, какой я храбрый да благородный. Так что слезай, забирай жеребца Гримнира. Или ты оцениваешь дар дровосека выше, чем подарок воина?

Воительница не смогла удержаться от смеха, спрыгнула с лошади, взяла поводья Свободного Копыта и ласково пошлепала скакуна по шее.

— Ну, ты и пройдоха, Тирульф, но все равно я благодарна тебе.

Очень скоро вся четверка — впереди Гримнир и Песнь Крови, за ними Тирульф и Ялна — вновь отправились в путь.

— Решение здесь самое простое, — рассудительно произнес Гримнир. — Чтобы победить Ковну и Тёкк, тебе нужна армия, Песнь Крови.

— Если наткнемся на дровосека помоложе, сразу же запишем его в рекруты, — мрачно усмехнулась воительница. — Так с бору по сосенке и войско наберем.

— В этом нет ничего смешного, — спокойно возразил рыжебородый великан. Здравый смысл, по-видимому, никогда не оставлял его, и только в битве он терял голову, хотя и это впечатление было обманчивым. — Тебе нужна не просто армия, а дружина молодцов, не убоящихся и всадников Смерти. Разве не так? Я, например, знаю место, где вполне достаточно таких. Они вполне могут противостоять армии Ковны.

— Даже если это и правда…

— Я никогда не лгу, — Гримнир как бы вслушался в свои слова. Вероятно, их смысл пришелся ему по душе, и он с нескрываемым удовлетворением добавил:

— Никогда!..

— Зубы Фрейи, Гримнир! — воскликнула воительница. — Я даже мечтать об этом не смею! Под моим началом уже было небольшое войско — там, в Долине Эрика. И все мои воины теперь мертвы. Какой дурак после того, что случилось, последует за мной! Кто отважится доверить мне свою жизнь? Люди пришли в деревню, решили наладить мирную жизнь. Я поклялась их защищать — и каков результат! Нет, с меня достаточно. Более никаких отрядов, никаких поселений.

— Но мы же воины, — резонно возразил Гримнир, — и мы по собственной воле следуем за тобой. Ялна тоже запротестовала:

— Это все из-за всадников Смерти, защитники Долины Эрика сумели бы одолеть сброд Ковны, но эти заколдованные скелеты. Они же неуязвимы!..

— И я о том же! — огрызнулась Песнь Крови. — Должна же я как военачальник предусмотреть всякую возможность или нет? Я же не из-за каприза или женского упрямства отказываюсь, а потому что ничего не смыслю в колдовстве. Пойдут за мной люди и в бою столкнутся с этими проклятыми мертвецами или с чем-нибудь еще похуже, что тогда?

— Будем сражаться! — выкрикнула Ялна.

— Значит, ты желаешь погибнуть, — вздохнула вмиг успокоившаяся Песнь Крови. — Я согласна с Гримниром, без войска мне не освободить Гутрун, но роль полководца не для меня.

— Вот ты упомянула о дочери, — вставил слово Гримнир. — Ведь если ты откажешься, никто другой не позаботится о ее спасении. Хотя бы ради нее надо взвесить все возможности.

Песнь Крови сердито посмотрела на него, довольно долго ничего не говоря.

— Я должна спасти Гутрун — это верно, но кого я могу попросить помочь мне победить Тёкк и всадников Смерти? Вступишь с ними в бой — неминуемо погибнешь. Другое дело, против сборища Ковна найти союзников. Ведь не по одной Долине Эрика он прошелся, много крови пролил… А магия Смерти, что я могу противопоставить колдовству?..

— Вельгерт и Торфинн рассказывали мне, — вмешалась Ялна, — как ты ловко боролась с чарами Нидхегга, выходит, ты сведуща и в волшебных делах. Расскажи, как ты сумела разрушить Ностранд?

— Я тоже ничего не знаю об этом, — поддержал ее Гримнир.

— Вот и со мной тогда что-то случилось, — признался Тирульф. — Я вовсе не хотел освобождать Ялну, потом словно кто-то подтолкнул меня.

— Вспомни, нас было всего четверо, и мы сумели разрушить Ностранд, — напомнила Ялна.

— Как четверо? — изумился Тирульф. — Кто же четвертый?

— Служительница Фрейи Хальд, — ответила Ялна.

Песнь Крови угрюмо усмехнулась:

— А пятой была сама Повелительница Смерти. Она вручила мне волшебный перстень. С помощью этого кольца я и смогла скрутить Нидхегга, с таким талисманом никакое колдовство не страшно. Если бы не оно, одуревший от крови чародей слопал бы нас, четверых, и не поперхнулся.

— Значит, нам необходимо найти способ, как победить магию, — заявил Тирульф. — Глядишь, нам повезет, и жена следующего дровосека окажется колдуньей.

Гримнир оглушительно захохотал. Его спутники даже вздрогнули, только Песнь Крови по-прежнему была мрачнее тучи.

— Если даже она и окажется ведьмой, — всерьез, прокомментировала она предложение Тирульфа, — с Тёкк ей не совладать. Эта прислужница Хель сумела расправиться с самой Нордой Серый Плащ, по праву считавшейся лучшей служительницей Фрейи в наших землях. Иначе как объяснить, что моя дочь и Хальд попали в лапы Тёкк. Она с легкостью уничтожила Герду, пытавшуюся разогнать тучи над деревней, когда всадники Смерти под их прикрытием ринулись в атаку. Кто еще? Хальд? Думаю, и от нее толку было бы немного. С того дня, как я вернула Череп Войны Повелительнице Тьмы, ее сила и возможности ее присных неимоверно выросли и направлены против меня.

— Тогда стоит обратиться к богу или к богине, чья мощь была бы весомей, чем сила, врученная Тёкк Хозяйкой Нифльхейма.

— Отличное предложение, Ялна, — согласилась воительница, — но мне неизвестен такой человек, кто мог бы связаться с обитателями Асгарда. Можно, конечно, отправиться к священным рощам, помолиться там, укрепив нашу решимость, но этого едва ли будет достаточно.

Некоторое время они ехали молча, пока отсмеявшийся и пришедший в свое обычное рассудительное состояние Гримнир не подал голос.

— Войско, которое я имел в виду, поклоняется великому Одину. Всеотец служит им защитой. Конечно, никто из богов открыто не вступит в битву на нашей стороне, но поддержать — тайно поддержать! — он согласится.

— Все воины, кто надеется после гибели попасть в Валгаллу, могут рассчитывать на помощь Одина, — усмехнулся Тирульф. — Да что толку?

— Верное замечание, Тирульф, — с серьезным видом кивнул Гримнир, — однако я веду речь не об обычных воинах, а о воинах-оборотнях.

Все недоверчиво молчали.

Гримнир нахмурился:

— Я никогда не лгу. Никогда.

Тирульф задумчиво почесал бровь.

— Мне однажды приходилось сталкиваться с берсерком. Уже после того, как ему были нанесены смертельные раны, он впал в совершенное неистовство и убил еще несколько человек. Откуда у него только силы брались! — Воин пожал плечами. — И не такой уж он был мастер в обращении с мечом, просто, не обращая внимания на кровь и боль, рубил наотмашь. Сметал все, что попадалось на пути. Да, такие ребята — страшные враги, однако и друзья надежные.

— Ты не понял меня, Тирульф, я имею в виду настоящих оборотней-ульфбьернов.

— Но смогут ли они противостоять всадникам Смерти? — спросила Ялна. — Ведь к ним и прикасаться нельзя.

— Не знаю, — коротко откликнулся Гримнир.

— Значит, Гримнир, ты полагаешь, что армия ульфбьернов, воинов-оборотней, способна помочь нам, — задумался Тирульф, потом, не скрывая недоумения, спросил:

— Но такие бойцы встречаются только в древних сказках. Я не говорю, что ты привираешь, — поторопился добавить Тирульф, — просто никогда не слыхал о чем-либо подобном.

— Вы поняли, что я сказала? — вмешалась в разговор Песнь Крови. — Я не стану никого просить о помощи, будь то оборотни или еще кто-нибудь. Против Тёкк и всадников Смерти я выступлю сама.

— Не спеши, Песнь Крови, — одернул ее Гримнир. — Я сам спрошу у них. Они у меня в долгу, как-то я оказал им услугу. Или две, сейчас не помню.

— Любопытно, — заинтересовалась Ялна, — какие дела ты имел с ними?

Рыжебородый великан давно привлекал внимание всех, кто жил в Долине Эрика. С того самого момента, как он появился в деревне. Это случилось во время снежной бури. Гримнир заблудился и случайно выехал к поселению. Там он ухитрился добиться приглашения Песни Крови и провел всю ночь в ее доме. Занятнее всего, что он прожил у хозяйки до самой весны. В деревне об этом только и шептались, ведь после смерти Эрика ни один мужчина не оставался в доме Песни Крови на ночь. Гримнир как внезапно появился, так внезапно и уехал. В теплое время года он в поселении не появлялся. Наезжал только по первому снегу, да и то не каждый год. Если Песни Крови и было известно, чем занимается Гримнир в то время, когда его не видели в Долине Эрика, она никому не рассказывала об этом. Даже собственной дочери. Ялна порой пыталась расспросить Гутрун, однако и девчонка ничего не знала.

Гримнир не обратил внимания на вопрос девушки. Он продолжил, обращаясь к воительнице:

— Однако если оборотни решат помочь, они должны быть уверены в тебе. Им вряд ли придется по душе сражаться на стороне одного из врагов Одина, тем более ради того, кто добыл для Хель Череп Войны. Боюсь, тебе будет нелегко выдержать испытание.

— А ты выдержал его? — спросила Песнь Крови.

Гримнир кивнул:

— Да, но с большим трудом.

Великан вновь погрузился в задумчивое состояние, видимо, ему припомнилось что-то, над чем можно было бы поразмышлять. Неожиданно он вскинул голову, заговорив:

— Но я-то никогда не служил Хель. Они могут предложить тебе что-нибудь еще хлеще. Что именно, даже представить не могу, а если ты не выдержишь испытание, умрешь. Таков уж у них, у ульфбьернов, обычай.

Он вздохнул.

— Я уверена в том, что выдержу любое испытание, лишь бы спасти дочь, — заявила в ответ Песнь Крови. — Если, конечно, я соглашусь просить у них помощь, а вот этого я еще не решила.

— Ты и не можешь их просить, — возразил Гримнир. — Когда подъедем поближе, я объясню…

— Я и тебе не позволю просить за меня!

— Ты не можешь разрешать мне или не разрешать, это просто смешно. Я поклялся освободить Гутрун и отомстить на разрушение деревни, и я сделаю это. Ты полагаешь, что я, не подумав, сгоряча дал слово? Значит, ты плохо меня знаешь. Так что засунь свои дозволения куда подальше. Сейчас не самое лучшее время для ссоры. Послушай, я перебрал все, что может нам сгодиться. Без оборотней нам не обойтись. Так что умолкни, женщина, и слушай, что тебе говорят.

— Я тоже решила!.. — Песнь Крови поднялась в стременах, затем, разом сев, присмирела. Грубые ругательства сорвались с ее уст. Закончились они обращением к Фрейе:

— Клянусь твоими зубами, дарительница Жизни, послушала бы ты нас и ужаснулась. Ковне не удалось расправиться с нами, так мы сами, того и гляди, прикончим друг друга на радость Тёкк.

Гримнир не ответил, чуть встрепенувшись, видимо, надумав что-то важное, он поднял палец, воскликнул:

— Да!

Спутники с удивлением глядели на него. Они ожидали какого-нибудь более веского замечания. Рыжебородый Гримнир не подвел их ожидания, продолжив наконец:

— Ладно, погрызлись и будет. Спорить больше не о чем, мы обращаемся к ульфбьернам за помощью. — После недолгой паузы он произнес, обращаясь к воительнице:

— А ты можешь и должна обдумать другие способы, как бы нам выполнить то, что мы задумали.

— Обязательно, Гримнир, — ответила Песнь Крови и, погрузившись в свои мысли, пришла к выводу, что он дал неплохой совет.