Караван медленно двигался по пустыне, словно в зыбком мареве. До полудня нужно было непременно добраться до первой стоянки, чтобы переждать палящий зной трех самых жарких часов в тени навесов. Все это время Тия ехала в паланкине с Исином и Змеелов не стал вытаскивать ее оттуда, зная что босиком по горячему песку девчонка далеко не уйдет. Он ругал себя последними словами за то, что даже не подумал об этом (у самого для таких случаев были припасены войлочные сапоги). Хорошо еще, что Тия подружилась с ученым и теперь могла путешествовать с комфортом в паланкине. Оттуда, то и дел, о раздавался их смех и голоса: неугомонная девчонка о чем-то горячо спорила с почтенным старцем. А потом и вовсе полилась песня, протянутая на два голоса:

Ушел в Пустыню караван, забрав меня с собой.

И длинный путь среди бархан моею стал судьбой

Но сколько бы дорог я не прошел,

А только доли никогда не выбрал бы иной!

Простите, нежной пери стройный стан и черные глаза!

И пусть прощальный грустный взор туманит чистая слеза,

Не суждено мне оставаться здесь с тобой,

Ведь манит странника к себе пустынных горизонтов бирюза.

И вот растаял на песке в рассветной зыбкой мгле

Мой след, и путь теперь не приведет к тебе.

Но помнить буду я всегда твои уста,

Покуда бедным странником хожу по грешной и святой земле!

Змеелов прислушался и усмехнулся. Тия-то, оказывается, очень недурно поет! Тем временем, на горизонте показалась крыша караван-сарая. Люди и животные, предвкушая скорый отдых, пошли быстрее. Перед самым караван-сараем Тия выбралась и паланкина и, спрыгнув на горячий песок, зашагала рядом с наемником. Но уже через несколько минут стала отставать. Ноги ее поминутно проваливались в дюны. Маленькая воровка раздраженно сопела, упорно вытягивая ноги из песка, но только еще больше выбивалась из сил. Змеелов, какое-то время молча наблюдавший за ней, наконец, сжалился и сказал:

— Если хочешь нормально ходить по песку и не проваливаться, то придется не сгибать ступню, чтобы ноги не увязали. Тебе бы войлочные сапожки на деревянной подошве, но уж времени не было сладить, так что лучше и дальше пользуйся гостеприимством Исина, чтобы не выбиваться из сил. Кстати, о чем вы там с ним болтали?

— Ой, о многом. Он оказывается такой умный! — восторженно протянула Тия.

— Послушай, надеюсь, ты ничего не выболтала о себе? Он спрашивал о нас с тобой? — подозрительно покосился на нее Змеелов.

— Спрашивал, но я сказала, что ты мой дядя, а я- сирота. Ты нашел меня в квартале нищих Феруза, куда я прибилась после смерти родителей и теперь мы идем к тебе в Хибу. А что, плохая история? — вопросительно посмотрела на него маленькая воровка. Змеелов рассмеялся:

— Ну, ты оказывается, сказочница. Хотя история твоя хороша. Так и порешим, племяшка! — он попытался было потрепать ее по щеке, как часто делали старшие родственники, но Тия возмущенно клацнула зубами совсем рядом с его пальцами, и только реакция спасла наемника от укуса.

— Не забывайся, дядюшка! — возмущенно прошипела она. Я- не младенчик и такого отношения не потерплю!

— Ой, фу-ты, ну-ты, какая грозная! — полунасмешливо — полууважительно посмотрел на нее Змеелов.

Караван, тем временем свернул на просторный двор караван-сарая и до них донесся зычный голос Бабума:

— Привааал! — скомандовал он. Люди, уже порядком вымотанные жарой поспешили укрыться под навесами в тени и прохладе небольшого оазиса, а верблюды флегматично улеглись прямо под палящим солнцем.

Тия решительно оттащила Змеелова в укромный уголок и спросила:

— Раз уж ты теперь для всех — мой дядюшка и путешествовать мы будем вместе, не расскажешь ли мне свою историю?

— Неожиданная просьба! — рассмеялся тот. — А зачем тебе моя история? Разве того, что ты придумала не достаточно? Ну, тогда придумай еще что-нибудь…

— Это не честно! — лицо ее вдруг сморщилось, будто Тия собиралась заплакать. — Ты обо мне знаешь все, что знаю я сама, а я о тебе- совсем мало.

— Ну ладно! — вздохнул наемник. — Только не здесь и не сейчас, а вечером, когда пойдет караван. Там нас не услышат… — он увидел, как к ним приближается Исин.

— Тия! — позвал ученый, протирая лысую голову платком. — Ты в порядке? Такая жара, будто в печи, а ты из паланкина вылезла…

— Ничего, уважаемый Исин. Со мной все хорошо, а в паланкине ноги затекли, потому и решила пройтись. Но если бы ты позволил, я бы с удовольствием ехала с тобой по утрам. — попросила она со всей учтивостью, на которую только была способна.

— Хорошо, дружочек, как скажешь — тепло улыбнулся он, а потом обратился к наемнику:

— Ваша племянница-на удивление умная и любопытная девочка. Как же так получилось, что совсем грамоте не обучена?

— Сам не понимаю, почтенный Исин — растерянно развел руками Змеелов. — Я старшего брата не видел уже лет пять, с тех пор, как стал обучаться ремеслу наемника, а тут вот довелось в Ферузе побывать, и… — дальше ему уже не пришлось ничего придумывать, ибо в холщовой торбе Тии что-то сдавленно пискнуло, и оттуда неожиданно высунулась заспанная обезьянья мордашка.

— Тия?!! — кинул на нее испепеляющий взгляд наемник. Та стушевалась, опустила глаза, но потом, вдруг, решительно подняла голову и затараторила, глядя ему в лицо:

— Понимаешь, дядюшка, я сама не увидела, как Мушил забралась в сумку. Обнаружила только перед самым выходом из Феруза, а там уже не до того было, и…

— Боги, мне мало следить за тобой, так еще и за твоим зверинцем! — обреченно возвел очи к небу наемник.

— Ничего, уважаемый, не ругайтесь! Я помогу девочке присматривать за ее любимицей, пока мы в пути — примирительно улыбнулся Исин. — Какая забавная, ты говоришь, ее зовут Мушил? — обратился он к приободрившейся Тии. Кажется, гроза пролетела мимо.

— Да, господин ученый, ее зовут Мушил и она очень умна — оживленно закивала головой Тия, утягивая Исина за рукав подальше от Змеелова. Отойдя на достаточное расстояние, она обернулась и показала наемнику язык. Тот только кулаком ей погрозил. Нет, ну какова?

Ияр сидел на трибуне мрачнее тучи и наблюдал за борьбой двух наемников на арене. В городе сегодня был фестиваль богини Сийях, темной и яростной охранницы покоев Великой Матери, богини смерти и тьмы. Сегодня в каждом доме зажигали жертвенные ароматические свечи и наливали в чаши красное вино, символизировавшее кровь. А все желающие попытать удачи в борьбе могли записаться на арену, чтобы помериться силами с соперниками, и, если повезет, выиграть состязание, получив за это сотню золотых томанов и место в дворцовой гвардии.

Однако столь захватывающее, обычно, зрелище сегодня мало трогало Ияра. Его мысли снова и снова возвращались к проклятому бродяге и девчонке, что была с ним. Городская стража уже обыскала все постоялые дворы, чайханы, караван-сараи. Заглянули на каждую улицу, в каждую подворотню. Подняли переполох даже в Глотке Дэва, но безрезультатно. Хотя, чего они еще ожидали в квартале пройдох, где никто и никогда не выдаст своего?

Наконец, один из чайханщиков, узнал по портрету своего недавнего постояльца, что ушел сегодня на рассвете с караванщиком Бабумом в Хибу. О чем Ияру тут же нижайше доложил капитан дворцовой стражи. Сначала Ияр сильно разгневался, и хотел было и в самом деле казнить незадачливого стражника, но поразмыслив, как следует, решил, что во-первых, действительно преданных ему людей осталось не так уж много, и убивать одного из них было бы крайне неразумно. А, во вторых, все было не так уж плохо. Он теперь точно знал, куда направляется этот человек, и, что самое главное, кто он. А уж найти его теперь было намного проще… И все же… Кем он приходится Саргону? Как к нему попал Огненный Ветер?

Из задумчивости его вывел возглас судьи:

— В финале соревнований победил наемник Гюрза!

При слове «наемник», Ияр встрепенулся и посмотрел в сторону арены, где крепкий парень в набедренной повязке и легком доспехе уже помогал подняться поверженному сопернику. Его кожа, чуть смугловатая, но слишком белая для здешних мест выдавала в нем уроженца Севера. Потом Гюрза поднял взгляд на трибуны Правителя и посмотрел в его сторону карими глазами. Глядя ему в лицо, Ияр вдруг подумал…

— Позови мне этого наемника в покои после награждения. Я хочу с ним поговорить…

— Слушаю и повинуюсь — кивнул тот, подошел к наемнику и что-то ему шепнул. Тот только слегка поклонился в сторону трибуны.

Ияр едва дождался конца чествования на арене и теперь нервно расхаживал в своих покоях из угла в угол, ожидая победителя. Наконец, кажется, вечность спустя, распорядитель раскрыл дверь и торжественно объявил, что наемник пришел и ждет аудиенции.

— Проси! — кивнул Ияр, стараясь скрыть волнение. В следующий момент к нему в покой вошел невысокий тонкий молодой человек и почтительно поклонился.

— Подойди ближе, Гюрза! Мне сегодня очень понравилось, как ты дрался. И у меня для тебя есть неплохое предложение… Скажи, ты бы хотел служить у меня? — Правитель пристально взглянул ему в лицо. Крылья прямого носа чуть дрогнули, изогнулась тонкая бровь, и наемник ответил:

— Служить Правителю огромная честь для любого наемника. Я с великим удовольствием соглашусь.

Ияр остался доволен ответом и продолжил:

— Я рад, и у меня есть для тебя интересное задание, за которое ты получишь достойное вознаграждение. Но сначала скажи, ты знаешь этого человека? — он показал Гюрзе портрет бродяги. Наемник, вдруг, разволновался, хоть и постарался не подать виду.

— Да, знаю! — кивнул он. — Это Змеелов. Он учился вместе со мной в школе наемников.

— Вот оно что! — обрадовался Правитель. — А что ты можешь о нем рассказать?

— Ничего особенного! — пожал плечами тот. — Пришел в школу наемников из городской босоты. Родители погибли во время мора Смеющейся смерти, со временем стал одним из лучших в нашей школе и уже пару лет водит караваны…

— Довольно! — поднял руку Ияр. — Так вот я хочу, чтобы ты тайно следил за этим мальчишкой и не давал ему спуску…

— Правитель?

— Другими словами, что бы он ни делал ты должен исподволь ему мешать по мере возможности. А, если в конце — концов храбрый Гюрза одолеет своего соперника в открытом поединке, я возражать не буду… Кстати, почему именно Гюрза?

— Потому, что на каждого Змеелова всегда найдется своя змея… — тонко улыбнулся наемник. — Я берусь за это задание!

— Вот и отлично. Тогда завтра на рассвете ты с гонцами из Феруза отправляешься в Хибу, куда он ушел сегодня утром. Пока проследишь за ним, а там… Там посмотрим.

— Слушаюсь, правитель — склонил голову Гюрза.