Я присела на корточки в алькове возле длинного ряда дымовых труб.

Ревик и Мэйгар практически взяли на себя контроль с тех пор, как объявилась армия. Через считанные секунды они использовали защищённую сеть Ревика, связывались с людьми из Охраны Семёрки, вызывали команду, чтобы та забрала нас через крышу.

И все же тишина оглушала.

Я не знала, о чем думали остальные.

Я не хотела их читать, но ощущала немалое количество злости и боли, особенно от Касс. От Джона я тоже ощущала боль, но скорее печаль, нежели злость. Я прикусила губу, изо всех сил удерживаясь, чтобы не обратить их внимание на очевидный факт: происходящее прямо сейчас — именно то, во что я боялась их затащить.

— Мне не стоило сюда приезжать, — пробормотала я.

Произнося эти слова, я стояла сбоку одного из окон в квартире Ревика и смотрела вниз на улицу. Меня омыло чувством какой-то бесполезности, когда я увидела строй армейских машин, собравшихся у основания здания. Кто-то там взял громкоговоритель и выкрикивал команды. Я слышала и другие языки, помимо английского, так что велика вероятность, что там внизу присутствовал и СКАРБ.

Новостные фургоны подъехали как раз в тот момент, когда Мэйгар дёрнул меня за руку и оттащил от окна.

Я позволила ему увести себя наверх по лестницам, к остальным, затем по маленькой потайной лестнице за небольшим бюро в хозяйской спальне. Над ней находилась ещё более узкая лестница, которая вела к обшитой металлом двери на крышу.

Теперь мы все вшестером присели низким рядком, глядя на ширь серого неба.

Ревик прислонялся к стене рядом со мной.

Я не особенно думала о порядке, когда мы миновали тот последний участок лестниц, но сейчас он явно находился слишком близко. Стиснув край кирпича у моего лица, я сумела закрыть от него свой свет, но мой взгляд раз за разом возвращался к нему.

Ревик ни разу не посмотрел на меня в ответ.

Я остановила взгляд на бледном рубце над воротником его белой рубашки.

— Я расскажу тебе, Элли, — произнёс Ревик. — Все, что ты захочешь знать. Но не сейчас.

Моё горло сдавило. Он почувствовал, что я на него смотрела.

Ну конечно, почувствовал. Даже не будь Ревик тем, кем он был, на этом месте все равно имелась конструкция. Учитывая нашу связь, он наверняка мог слышать все мои мысли, когда мы находились так близко — хоть я пыталась закрываться щитами, хоть нет.

Ревик бросил на меня беглый взгляд, стиснув челюсти.

— Нет, — сказал он. — Не могу.

Позади меня раздался голос Мэйгара, и повернувшись, я увидела, что он разговаривает по гарнитуре. Он использовал язык видящих вперемешку, кажется, с французским.

— Они перекрывают улицу, — сказал Ревик, переведя для меня.

— Мэйгар сказал, что мы взорвём здание?

— Да, — Ревик по-прежнему не смотрел на меня. — Они этого ожидали, — я видела, как он вновь взглянул на Мэйгара и сильнее стиснул челюсти.

В этот самый момент Эддард крикнул:

— Сэр! Они на подходе!

Я проследила взглядом туда, куда показывал палец человека. Вдалеке черные, похожие на насекомых фигурки поднялись над горизонтом. На протяжении многих месяцев они отпечатались в моем мозгу как вещи, которые приносят смерть, оружие и поимку, но в этот раз моё сердце воспарило при виде черных точек, которые становились все крупнее.

Может, мы действительно выберемся отсюда.

Я взглянула на Эддарда, изучая его свет в конструкции Ревика. Определённо человек.

— Кто он? — спросила я у Ревика.

Ревик проследил за моим взглядом.

— Он работает на меня. Он сказал, что не доложит армии, если я не сделаю ничего «неуместного». Он чист, — добавил он, предугадывая мой следующий вопрос. — …И я хорошо ему плачу.

Я кивнула, глядя на приближающиеся вертолёты.

Секунды спустя в альков, где мы присели, с грохотом ворвался звук. Поначалу он доносился от одних только вертолётов, а затем между зданиями рикошетом отразился свистящий звук — сначала тихий, затем оглушительно громкий. Ревик рядом со мной напрягся. Я едва уловила вспышку пары реактивных истребителей США прямо перед тем, как они выстрелили.

Первая ракета врезалась в передний вертолёт и взорвалась.

Я отпрянула назад, не сумев оторвать взгляд даже через прикрывшую меня руку Ревика. Я наблюдала, как чёрный дым валит грибообразным облаком из накренившейся кабины. Огонь полыхнул в тот самый момент, когда секунду спустя второму вертолёту тоже пришёл конец.

Не до конца понимая происходящее, я смотрела, как гравитация берет своё буквально в нескольких сотнях футов от крыши, где примостились мы.

Резко поднявшись на ноги, Ревик отступил к небольшому лестничному пролёту, показывая остальным обратно на дверь в тот самый момент, когда я услышала грохот и скрежет металла и стекла. Я все ещё отупело сидела там, когда два вертолёта завершили падение, врезавшись в то, чему угораздило оказаться на улице под ними.

Я чувствовала видящих, умиравших в кабинах.

Я все ещё стояла там, когда кто-то схватил меня за руку и поволок к открытой металлической двери. До тех пор я не осознавала, что все остальные зашли внутрь, что я стояла там одна. Когда я взглянула в лицо Мэйгара, он лишь крепче дёрнул меня за руку, его глаза и губы выражали нетерпение.

Бросив последний взгляд на небо, я вернулась внутрь вместе с остальными, когда истребители тандемом просвистели над головой, оставив за собой белые следы.

***

Внутри Барьера хлещут ветра, раскидывая в разные стороны освещённые нити миллиардов взаимосвязанных созданий.

Пирамида нависает над Лондоном, отбрасывая длинную тень, сгибая и сокрушая живые света, пока члены Организации, Братства — Шулеры — ныряют внутрь и наружу зданий, через умы и связь, через военных, полувоенных, через агентов национальной безопасности трёх различных наций. На земле к этому времени СКАРБ уже заправляет операциями. Они руководят действиями армии и местных властей, и даже Зачисткой — их более бюрократизированной составляющей, которая занимается в основном нелегальными вторжениями видящих на людскую территорию.

В эти дни СКАРБ нанимает куда больше видящих, чем людей, хотя человеческие власти и Мировой Суд изо всех сил стараются скрыть этот факт от гражданских.

Над массой разведчиков в одиночестве стоят два световых тела и наблюдают.

Один направляет немаленькую часть крупного организма Пирамиды.

Он делает это на фоне, используя части своего разума и света, которые уже не обязательно выдёргивать из массы его бодрствующего сознания.

Другое создание, стоящее рядом с ним — его старейший друг.

«Она прикрыта щитами, — комментирует Ксарет. — Скорее всего, мальчишкой Элан, Мэйгаром. Или теми коленопреклонёнными из Азии. Может, к этому времени даже самим Дигойзом».

«Ты уверена, что Дигойз здесь?» — говорит Галейт.

Её единственным ответом служит мрачный кивок, пока она смотрит на мечущиеся силуэты.

«То есть, он жив, — выдыхает Галейт, будучи не в состоянии скрыть своё облегчение. — Териан всего лишь забрал его у меня. Скорее всего, чтобы использовать против меня, — все ещё размышляя, Галейт хмурится. — Очевидно, он и Мост хочет заполучить для этих целей. Дигойз мог помочь ему заполучить её».

«И контролировать её», — посылает Ксарет.

Галейт хмурится ещё сильнее. «Да. Конечно».

Они оба наблюдают, как разведчики Организации плетут плотную Барьерную структуру над белым зданием, сосредотачиваясь преимущественно на верхнем этаже. Сеть вытолкнет разведчиков Семёрки наружу. Она не пустит в Барьер любого, кто может попытаться помочь Мосту и её последователям.

После завершения сети, на следующем этапе они обрушат конструкцию Дигойза.

Все, что делает Организация, систематизировано по номерам.

Ксарет спрашивает: «Разве не более рискованно убивать её сейчас? Она ведь попросту вернётся, так? — она изучает свет Галейта через темноту Барьера. — Вместо этого мы можем сделать то, что пытается сделать Териан. Забрать её живой. Дигойза тоже. Если у нас будет её супруг, у неё не останется выбора, кроме как сотрудничать с нами. Мы могли бы использовать её, чтобы обрушить войну тогда, когда мы будем готовы. На наших условиях».

Галейт сухо улыбается. «Ты предполагаешь, что эту войну можно контролировать. Войну редко можно контролировать, друг мой… а Смещение — тем более».

Его свет следует за роем разведчиков. «В любом случае, Мост и Элисон — не совсем одно и то же существо. Она может иметь не больше контроля над происходящим, чем мы. Под поверхностью её личности существует тяга — предварительно заложенная программа, если тебе так угодно. Очень сложно воздействовать на такое влияние. Она не столько является Мостом, сколько одержима им».

«И все же. — Он пожимает плечами, глядя на полотно, сотканное его трутнями. — Она есть и всегда будет первоочередным выбором для исполнения этой роли. Это кое-что да значит».

Ксарет думает над его словами. «Можно ли это остановить? По вашему мнению, Защищающий Щит. Эту силу возможно сдержать?»

Галейт медленно и задумчиво кивает. «Да. Я так думаю. С помощью осторожной работы».

«А Дигойз?»

Галейт усмехается. «Ах, Дигойз. Что нам делать с ним? — его улыбка выражает привязанность. — Он заслуживает, чтобы ему отчасти отдали должное за все это, — он протягивает руку над облаком разведчиков, формирующих сеть. — Но Териан тратил время впустую. При его уходе мы не ставили на разум Дигойза временный щит. Мы сломали его полностью».

Он вздыхает, источая бледный свет.

«Теперь он целиком и полностью изобретение Семёрки. Больше мёртвый, чем живой… по крайней мере, в отношении того, кем он некогда был. Нет, — он с прискорбием качает головой. — Нам нечего опасаться с его стороны, мой старый друг. Дигойз теперь призрак. Тень».

Ксарет не отвечает.

«Мир, — говорит Галейт. — Он требует постоянной работы, не так ли? — его тёмные глаза горят как угольки. — Я не желаю больше говорить о Смещениях или предречённых войнах».

«А Териан? — отваживается она. — Он один из Четвёрки, не так ли?»

Галейт поворачивается, и его глаза вспыхивают. После паузы он загадочно улыбается. «Такая возможность удивляет тебя, мой старый друг?»

«В некотором роде да, — говорит она. — Он знает?»

Свет Галейта испускает очередную загадочную улыбку. «Я полагаю, он начинает подозревать».

«И что вы будете с ним делать? — настаивает Ксарет. — Разве вас не беспокоит, что он может начать эту войну даже без вашего Моста? Или что вы можете навредить истории, расправившись с несколькими из Четвёрки?»

Галейт сухо улыбается, сцепляя световые руки на пояснице.

После паузы он поворачивается, глядя другой в глаза.

«Я обещал моему другу Ксарет, что я не истреблю всех её созданий».

Его улыбка становится жёсткой, черные глаза смотрят резко.

«…Но Терри, — нежно говорит он. — Твоё время вышло. Мне повезло, что ты настолько же очевиден, насколько ты безумен».

Создание, называющее себя Ксарет, поворачивается, его светящиеся глаза внезапно приобретают хищное выражение.

Галейт добавляет: «Надеюсь, что ты хотя бы получил объяснения, на которые надеялся, мой старый друг».

Разряд света ударяет сверху.

Териан уворачивается от него, разрывая свою связь с Пирамидой и оставляя за собой фальшивый отпечаток Ксарет.

Темнота исчезает…

***

… и Териан распахнул жёлто-золотые глаза.

Он лежал на кремовом сиденье частного самолёта, в теле женщины средних лет, обладавшей телом игрока в теннис. Она отправлялась в недельный отпуск в Хэмптонсе, с мужем № 2 и детьми. Когда она поморгала, чтобы сфокусировать взгляд, перед ней появился мужчина с пистолетом.

Это был не её муж.

— Ты действительно думал, что он не услышит, чем ты занимался, Терри? — спросил видящий.

Женщина подняла руку. Бриллиантовое обручальное кольцо блеснуло на третьем пальце.

— Мы можем поговорить об этом, брат мой…

Разведчик выстрелил.

Череп худой женщины в костюме от Шанель за пять тысяч долларов разлетелся от пули, вошедшей прямо в её правый глаз, и с тошнотворным шлепком заляпал обивку сиденья.

Она обмякла на мягком кожаном кресле.

… как раз в тот момент, когда другой мужчина на другом континенте приблизился к девочке, терпеливо расчёсывавшей тёмную гриву пони. Ей на вид было около шестнадцати, но в её глазах проступило более взрослое выражение, когда приближавшийся к ней разведчик приладил к стволу глушитель. Её длинные волосы взметнулись на ветру, когда она попыталась оседлать маленькую лошадку.

Не успела она перекинуть ногу, как он уже выстрелил.

Теперь они все в курсе. Все Терианы, всюду. Он в бегах, во всех его возможных формах, но Галейт ожидал этого, планировал это.

…Мужчина лет двадцати пяти метнулся по проходу со слот-машинами, широко раскрыв глаза и обшаривая выходы меж мигающих огоньков и звуков казино. Он вот-вот должен был добраться до охраняемого входа в коктейльную зону, когда прямо перед ним остановился охранник и нанёс несколько ударов по почкам прямым ножом.

Он не успел даже вскрикнуть, как тот же охранник вогнал шприц ему в шею.

Он нажал на поршень, чтобы ввести барбитурат.

Вокруг собралась толпа, наблюдающая, как парень лет двадцати спазматически содрогается на ковре. Лишь охранник видел, что его глаза сверкнули жёлтым перед тем, как он скончался.

… Бизнесмен в Италии вышел из церкви, лихорадочно отыскивая семейную машину с шофёром. Он пересёк улицу, подняв воротник пальто и вскинув руку, чтобы остановить такси, но тут неизвестные личности застрелили его на глазах у десяти свидетелей, включая секретаршу, с которой он встретился часом ранее в близлежащем жилом здании, и которую он трахал втайне от жены больше трёх месяцев.

… и тут же вице-президент Соединённых Штатов, Итан Веллингтон, с рывком и хрипом сел в своей постели.

Несколько долгих мгновений он не понимал, что его разбудило.

Он не знал, что не так.

Затем, получив несколько вспышек из Барьерной конструкции, которую он возвёл над комнатой, он пошарил по кровати в поисках тела жены и ощутил прилив лёгкой паники, когда не нашёл её. Через несколько секунд он вспомнил, что она в отъезде, в туре по южным штатам — то ли по программе бесплатных школьных ланчей, то ли по другой социальной благотворительности, которую он попросил её поддержать.

Когда части его стали шептать в темноте, он осознал, что даже благодарен за её отсутствие.

Он скинул одеяло, засунул ноги в плюшевые тапочки и потянулся к ящику, где все ещё держал маленький пистолет — как и в той квартире, которую они с Хелен делили, когда жили вместе в магистратуре.

Дверь в его спальню открылась.

Итан напрягся, моргая и глядя в гигантское око фонарика Maglite.

— Хорошо, — сказал он и выдохнул, узнав Уэса, главу его службы безопасности. — Поручи им подогнать машину. Возникли срочные семейные дела, и…

— Сэр, — сказал агент. — В этом нет необходимости.

До Итана дошло, что он совершил ошибку, как только его глаза достаточно привыкли к свету и увидели пистолет, который глава его службы безопасности держал рядом с фонариком.

В разуме Итана проигралось сожаление — что это не тело видящего, что он мог бы отреагировать быстрее, что он не вспомнил позвонить Хелен той ночью.

Агент выпустил четыре пули ему в грудь.

Карие глаза Итана полыхнули жёлтым, когда он соскользнул на пол спальни, заливая кровью новый шёлковый ковёр, который его жена нашла для них в Дубае, во время их последней поездки с президентом Дэниэлом Кейном, Лизой Кейн и близнецами.

Последнее, что услышал Итан — это протяжный вой сирены за окном, а затем все потемнело.