Их накрыл МУР в ночь на тринадцатое мая в пустой пятиэтажке неподалеку от Ваганьковского кладбища. Кто они были — сатанисты, староверы или члены иной религиозной секты, сейчас сказать трудно, поскольку протоколов не осталось. Им вменялась в вину не столько пропаганда чуждой идеологии, сколько похищение пятилетнего ребенка.

Юля Вишневская пропала одиннадцатого мая 1982 года около десяти часов утра. Слух об исчезновении девочки с Чистопрудного бульвара облетел всю Москву. Как потом рассказывала ее родительница, она только на минуту отвернулась к лотку, чтобы купить печенье, и дочь словно растаяла в воздухе. Вся милиция столицы была поднята на ноги. В последующие два дня у каждого милиционера имелась фотография исчезнувшей малышки.

Двенадцатого мая в половине двенадцатого вечера в дежурной части МУРа раздался звонок. Звонил сторож Ваганьковского кладбища. Он сообщил, что на огороженный двор пятиэтажного дома, подготовленного для сноса, проникли какие-то подозрительные граждане. Звонивший видел, как со стороны Ходынской улицы несколько мужчин и женщин пролезли на запретную территорию через щель в заборе, а затем забили ее изнутри доской. Необычным было то, что нарушители ничем не напоминали бродяг. Однако что приличным людям делать в пустом доме да еще с маленькой девочкой?

— С девочкой? — подпрыгнул на стуле дежурный. — Как выглядела девочка?

— Было темно. Не разглядел. На видлет пять. В коротком платьице. Ее вели за руку, и у нее заплетались ножки.

— Ждите, сейчас подъедем!

Через двадцать минут к воротам Ваганьковского кладбища подкатило два милицейских «уазика». Выскочивший навстречу сторож без лишних слов отвел прибывший наряд к тому месту, откуда на огороженную территорию просочились странные люди в цивильной одежде. Когда группа захвата через ту же щель в заборе, выломав неплотно прибитые доски, проникла во двор, то, к своему удивлению, не узрела ни одного горящего окна. Из пустого дома, смотревшего на них черными глазницами окон, не доносилось ни единого звука. Бойцы бесшумно рассыпались по подъездам. Через две минуты выскочивший из третьего подъезда сержант подбежал к командиру отделения и взволнованно доложил:

— Там на четвертом этаже жгут свечи и молятся.

— Девочку видел? — спросил капитан.

— Нет! — ответил милиционер. — Я в комнату не входил, чтобы не спугнуть…

— Правильно! — одобрил командир. — Все за мной!

В одной квартире на четвертом этаже горело тринадцать свечей. Над ними тесным полукругом стояло тринадцать человек в глухих плащах с капюшонами, надвинутыми по самые подбородки. Посередине замерла испуганная девочка в коротком платьице с распущенными волосами. Ее лицо было бледным, зрачки расширены. Она жалась к женщине, державшей ее за плечи. Женщина была похожа на сумасшедшую. После окончания молитвы она откинула капюшон, воздела руки к облупившемуся потолку и громко воскликнула:

— Вижу начало нового тысячелетия!

Ее глаза стали безумными, худое и дряблое лицо побелело, седые волосы поднялись дыбом.

— Вижу рождение новой эпохи, — глухо прошептала она. — Это будет наша эпоха! Тот, который станет владыкой мира и преобразит землю, появится на свет в две тысячи втором году. Он родится от семени титана, который в пятницу тринадцатого июля две тысячи первого года явится в этот мир. Та, что произведет монстра на свет, сегодня в полночь огласит криком Преображенский роддом. Она уже рвется к нам! Да поможем ей в этом и облегчим ее страдания тем, что принесем в жертву непорочное дитя.

— Поможем! — хором воскликнули двенадцать человек и сделали шаг к девочке, которая испуганно вжалась в колени старухи.

— Я слышу, как бьется сердце младенца, и вижу, как тяжело ему дается вхождение в этот мир.

Пророчица, так четко видевшая сквозь время и расстояние, не видела и не слышала несущихся наверх милиционеров. Оперативники влетели в комнату в ту минуту, когда над головой малышки уже был занесен жертвенный нож. Капитан бросился на старуху, ловко выбил из ее дряблой руки лезвие и врезал в челюсть. Та отлетела в угол, ударилась головой о стену и потеряла сознание. Бойцы бросились вязать остальных.

Через пару минут со всех членов секты были сорваны капюшоны и на руки надеты наручники. Девочка была спасена. Она действительно оказалась пропавшей Юлей Вишневской. Когда капитан поднес рацию, чтобы вызвать дополнительные машины, в Москве пробило полночь. В эту минуту в Преображенском роддоме дежурный врач сделал скальпелем надрез на животе молодой женщины, которая не могла разродиться вторые сутки.

На последнем ударе курантов сумасшедшая ясновидящая пришла в себя. Она счастливо улыбнулась и прошептала:

— В пятницу тринадцатого июля две тысячи первого года явится тот, от которого она родит.