Изумрудная долина

Анфилатов Александр

Небольшой группой людей найден путь в другой мир, на иную планету. На первый взгляд Трон не отличается от иных подобных, но только на первый. Он неприветливо встречает подозрительных пришельцев и не сулит ни чего хорошего. Мстительные дикари нападают на ничего не подозревающих людей. Их подстрекают злобные шаманы, по непонятным причинам невзлюбившие землян. А за личиной марионеток уже просматриваются силы противные самой человеческой сущности. Даже природа и та ставит барьеры на пути переселенцев. Для спасения собственных жизней и достижения поставленных целей, приходится вступить в схватку.

Продолжение романа "Утро Нового Мира"

 

 

Часть 1. Зеленые поместья

 

Глава 56

   Надежная мощеная дорога связывала страну Ласу с внешним миром. Сегодня, спустя более чем двести лет после великого исхода, некогда грандиозное творение пребывало в глубоком запустении. Леса "Гелеи" пленили создание древних предков, превратив дорогу в непролазную тропу. Однако каравану переселенцев двигаться по мощенному, твердому пути было гораздо проще, чем сквозь нетронутый, девственный лес. Тем более что когда караван спустился в долину и миновал внутренний залив, стали попадаться признаки былой цивилизации. Вдоль дороги появились каменные, поросшие мхом и кустарником заборы-изгороди. Они делили некогда густо заселенные и плодородные земли на участки, на которых в прошлом семьи ласу велихозяйство. В долине реки и залива стен оказалось много. По этой причине древнее шоссе становилось единственно возможным путем. Люди, взяв в руки топоры, освобождали дорогу для продвижения повозок и многочисленных стад скота. Легкий подлесок просто вырубали, а крупные деревья для ускорения дела старались обойти. В результате движение замедлилось как никогда, но былого ропота не наблюдалось. Народ, поняв, какие богатства идут в его руки, стал весел и с энтузиазмом пробивался сквозь непролазную чащу.

   Два полных дня ушло на движение. Но, испытав тяготы пути через горную гряду "Клык дракона", переселенцы, можно сказать, просто не заметили перевал, отделявший внутреннюю долину от Изумрудной, настолько незначительным возвышением он показался. Саму вершину определяла старая, полуразрушенная сторожевая башня, со ступеней которой открывался вид на новую родину. Многие поспешили увидеть владения с высоты, но то, что отрылось взору, представляло собой бескрайне зеленое море лесов и подтверждало новое название - Долина изумрудная.

   Проклятие, сотни лет витавшие над ее лесами, оказалось сломлено, что подтверждали все без исключения ласу, сопровождавшие переселенцев и знакомые с дурным характером долины. В единый голос они подтверждали безопасность и веселыми возгласами сопровождали бурную радость по поводу избавления их родины от несчастья. Прямо в пути ласу приносили жертвы богам, пели гимны, исполняли пляски в честь такого архиважного события. Вообще, вели себя, в отличие от угрюмых землян и сдержанных модонов, не совсем адекватно. Неудивительно, если для последних совершенно дикая местность была не в новинку, то землянам радоваться особо было нечему: их ждали тяжкий труд и радость только от его результатов.

   Тропический лес Изумрудной долины практически ничем не отличался от того, через который переселенцы пробирались два предыдущих дня, ну разве что стал гуще, деревья выше, а зелень сочнее. Все так же приходилось прорубать путь, придерживаясь древней дороги. Единственное, что можно отметить, так это богатство фауны. В отличие от лесов за перевалом, здесь среди листвы и ярких цветов летало множество насекомых всевозможных видов и расцветок. Многие походили на известные землянам виды, такие как бабочки или стрекозы, но попадались совершенно незнакомые, которых люди пугались. Особенно, если какой-нибудь жук или не пойми кто, величиной с кулак, прострекочет восьмью крыльями рядом с твоим лицом в погоне за стрекозой и грохнется на повозку, начав смачно чавкать пойманной добычей. Однако страхи землян успокаивали ласу, хорошо знавших животный мир долины, где не имелось опасных для жизни человека существ, ну или почти не имелось.

   * * *

   По рассказам ласу, крупных животных в долине не обитало, за исключением одичавших коз, свиней, да тростниковых котов, которые держали себя пугливо, не показываясь на глаза людям.Несмотря на это, Ярослав однажды заметил удивленную мордочку косули, с любопытством рассматривающую вторгшихся на ее территорию незнакомцев.

   На третий день пути Ярослав оправился от понесенных ушибов и в дурном настроении вяло выбрался на облучок повозки. Все мужчины группы были впереди каравана на расчистке дороги, и Ярослав коротал время в обществе женщин, вуоксов и старика Колтука.

   Потерю сына ласу перенес стоически, не прослезившись, но в его семье было много слез, стенаний и горя. И сам он, по всему, тяжело переживал, хотя не подавал вида. Четверо сыновейкак могли поддерживали отца и утешали мать, восприняв потерю брата как жертву Богам. Земляне отнеслись к гибели товарища холодно и с некоторым безразличием, как бы говоря: "Могло быть и хуже". От этого Ярослав чувствовал себя скверно. По всему получалось, что он переживает гибель друзей тяжелее всех, а тут еще Ольга со своей заботой, как это у нее водится, уложила в повозку на трое суток. Потому настроение сложилось вяло-тяжелое и одновременно нервное. Хотелось действовать, выплеснуть скопившуюся за время вынужденного безделья энергию в какое-нибудь дело. Уже на третий день, чуть оправившись, Ярослав хотел двинуть своих разведчиков вперед каравана, осмотреть окрестности, найти удобные места ночевки, источники чистой воды.

   По причинам, собственно известным только Олегу и Ярославу, да некоторым из представителей ласу, переселенцы двигались без передового охранения, и вообще, командиры старались кучковать людей, не позволяя отлучаться в одиночку, а если такое требовалось, то большими группами, человек по пять. Тем более что встретить двуногих в долине не предполагалось исерьезная разведка не требовалась. Но ему не позволили. Принудили остаться в обозе именно в то время, когда не было сил смотреть людям в глаза.

   И повозку, как назло, нестерпимо трясет на ухабах и недовырубленных кореньях, - не заснешь. Одно удовольствие заниматься с Анютой-младшей, что в последнее время не часто случалось. Впрочем, у племянницы после Агерона появилось много новых приятелей подходящего возраста, и она уже не чувствовала себя столь одиноко, как раньше. Несмотря на языковой барьер, дети находили себе занятие по душе. Игры и забавы не останавливались весь долгий путь в горах. И надо признать, земляне, благодаря высокому интеллекту и крайней, по сравнению с местными общительностью, быстро занимали ведущие роли в складывающихся небольших возрастных группах. К примеру, Анюта, по причине мизерного количества девочек ее возраста,собрала вокруг себя "коллектив", состоящий не только из мальчиков и девочек, семей Наростяшно и Хвурбекусов, но упорно вводила в круг людей ровесницу вуоксу и ее совсем маленького брата. Командовала жестко, порой безапелляционно, с сознанием собственного превосходства над слабо развитыми аборигенами. И те смирялись, даже более старшие по возрасту мальчишки подчинялись ее авторитету, признавая статус предводителя, дочери вождя и его прямой наследницы.

   Утром четвертого дня караван выбрался к полноводной реке, делившей долину на две равные части: южную и северную. В этом месте она была как нельзя широка, глубока и потому судоходна. Преодолеть ее для обремененного поклажей и стадами каравана казалось нереально сложно, требовалось или искать брод, или строить плоты, благо леса на берегах в достатке. На счастье, древняя дорога привела людей к переправе и каменному мосту, перекинутому через бурные воды. Сложенный из грубо отесанных гранитных глыб, он представлял собой надежное сооружение, двенадцать полуциркульных пролетов которого смогли выдержать века запустения. Мост, связывавший берега, в средней части имел пустой пролет, где в прошлом размещалсяподъемный деревянный настил, на сегодня благополучно сгнивший. Назначение столь "редкого" устройства вполне очевидно: дать возможность прохода вверх по реке кораблям и в дополнение служить оборонительным целям.

   Кажется, так просто наладить переправу через двенадцатиметровый пролет! Бросить полтора десятка бревен, - и путь открыт, но пришлось повозиться. На постройку переправы Олег бросил лучшие силы, и тем не менее, прошло несколько часов, прежде чем первые повозки смогли перебраться на другой берег. И нет ничего удивительного, что первым на южном берегу оказался Ярослав. Собрав группу разведчиков из не занятых в работах людей, он частным порядком, с молчаливого попустительства Олега, ушел далеко вперед каравана. Просто не смог более сидеть на месте!

   * * *

   Отряд оказался собранным с миру по нитке. Из землян свободны оказались только Труба и Юля. Банула Наростяшино отпустил младшего сына шестнадцати лет отроду и трех вуоксов во главе с Уиром. Всего семь человек, одна собака и четыре лошади. За долгий путь земляне настолько привыкли к этим животным, что даже в тропическом лесу не могли представить себе идти пешком. Однако верховая езда по зарослям неудобна, и поневоле пришлось вести лошадей в поводу.

   Тем не менее, маленький отряд быстро углубился в джунгли, на языке ласу - гелеи. Несколько часов они двигались вдоль мощеного пути, иногда удаляясь в стороны для осмотра местности и поиска водопоев. Здесь в самом сердце долины, в прошлом располагалось множество поселков и земельных угодий, разграниченных заборами из необработанного каменного плитняка и сложенных без раствора. Ярослав осмотрел множество таких сельскохозяйственных усадеб, в современное время полностью заросших лесом.

   Типичное хозяйство представляло собой участок примерно в три четверти гектара земли, огороженное со всех сторон и имевшее одни или двое ворот. Дома хозяев располагались хаотично, без плана, но часто ближе к центральному проезду и представляли собой прямоугольник каменных стен с остатками очага в середине. Крышу, по рассказам ласу, из соломы поддерживали четыре каменных столба в центре вокруг очага. Остальные постройки, вероятно, носили временный, легкий характер из прутьев и соломы, и только для хранения продуктов и зерна абсолютно в каждом хозяйстве имелись огромных размеров глиняные кувшины, вкопанные в землю. Подобные "горшки", несмотря на время, хорошо сохранились, и некоторые из осмотренных могли быть использованы вновь.

   Вероятно, в прошлом ласу выращивали много плодовых деревьев, потому что их полуодичавшие сады в изобилии встречались на участках. Яблони и вишни были хорошо знакомы землянам, но попадались необычные, совсем незнакомые растения. Одно, на вид как пальма или папоротник, имело на длинных узких ветвях кожистые шишки, которые Ярослав на свой страх и риск осмелился попробовать. На вкус они оказались похожи на ананас, только маленькие и терпкие. По здравому размышлению и осмотру он пришел к выводу, что, вероятно,растение является родственным именно ананасу, но претерпело изменения в других условиях и в более суровом климате.

   Среди одичавших садов встретили животных, ранее не знакомых не только землянам, но и вуоксам с модонами. Небольшие пушистые зверьки лакомились плодами, не особо скрываясь от людей. Круглые любопытные глазки непрерывно следили за незнакомцами, а ловкие лапки бойко собирали все, до чего могли дотянуться. Их серые полосатые тела чем-то напоминали кошачьи, хвосты средней длины с черными полосками и белоснежными маковками. Лапы без когтей имели длинные ловкие пальцы, а мордочки, больше походили на обезьяньи, или даже на лица вуоксов. Те же покатые лбы и умные одухотворенные физиономии. "Уж не родственники ли Уира"? - терялся в догадках Ярослав, пытаясь подманить животное. Подружиться не получалось. Любопытные зверьки упорно сопровождали людей на переходе, но близко не подпускали, соблюдая небольшую, однако безопасную дистанцию.

   К концу дня достигли невысокой горной гряды с пологими склонами, сплошь заросшими лесом. Древняя дорога, как в сказке, разветвилась в трех направлениях. Одна уходила круто на гряду; другая на восток, вероятно, к морю; а третья вдоль подошвы возвышенности шла на запад, в неизвестном направлении, к основаниям больших гор. Указателей или камня с предупреждениями, типа "налево пойдешь...", не имелось, поэтому, куда двинуть отряд, Ярославу приходилось решать, сообразуясь с целесообразностью.

   Если южное горное и восточное направление известно всем куда вели, к морю и развалинам большого поселения ласу, в прошлом столице долины, то западное интриговало. Спрашивается: "Зачем мощеная дорога в горы?" Ответов может быть много, и это стоит узнать, тем более что караван выйдет на развилку дорог только завтра к середине дня, и у разведчиков есть время осмотреть подозрительное направление.

   * * *

   Вплоть до сумерек Ярослав вел людей западным путем. Полосатые зверьки отстали, прекратив сопровождать людей в тех местах, где закончились тянуться по обочинам дороги ограды бывших поместий. Местность значительно повышалась, и теперь только отдельные хутора попадались на пути. Готовясь к ночевке, Ярослав послал вуоксов найти ближайший источникводы. Воины вернулись быстро, и явно чем-то взволнованные. Ярослав уже неплохо понимал язык лесных жителей, и потому разведчики перешептывались с Уиром в стороне от командира. Видя, что скрыть причины не удастся, неформальный предводитель вуоксов предложил:

   - Ногата Дхоу, тебе стоит это увидеть!

   Отряд в полном составе проследовал к месту невдалеке от дороги, где на территории рядового поместья протекал ручей и имелось обычное брошенное строение. Еще подходя к хижине,Ярослав обратил внимание на полусгнившие жерди и ветви деревьев наподобие шалаша, прислоненные к каменным стенам.

   От неприятного предчувствия в груди больно екнуло сердце, но Ярослав не подал виду. Мало ли кто мог устроить гнездо. В центре постройки вуоксы показали свежее пепелище от костра. Это уже не мог быть зверь, только человек. "Но как в закрытой и запечатанной проклятием долине могли обитать люди?! Невероятно!" - думал Ярослав, ковыряя пепелище носком сапога.

   - Вчера, или немного раньше, - предупредил вопрос вождя Уир.

   - Как бы то ни было, людей не может быть много, - озадаченно ответил Ярослав, успокаивая себя и постепенно начиная верить в то, что говорит. - Проклятие действовало в основном на побережье, предотвращая проникновение в долину с моря. И нет ничего удивительного, что здесь, далеко на западе, сохранились поселения людей. Зона действия могла не охватывать самые дальние уголки. Впрочем, люди могли прийти и из соседних горных долин...

   Вуоксы вежливо слушали витиеватые, зачастую непонятные, умозаключения Дхоу, ожидая, когда тот выговорится. Наконец объяснения иссякли, и Уир передал в руки Ярослава обрывок старого обгорелого ремня, найденный на пепелище. Ярослав взял предмет, не понимая, зачем его дают и вопросительно глядя на вуокса. Видя недоумение в глазах командира, Уир охотно пояснил.

   - Не люди! - сказал он, тыча кривым пальцем в обрывок. - Плохие не люди!

   Ярослав изумился неожиданному повороту, взглядом и словом требуя объяснений:

   - Кто?!

   - Войо! - резко отрезал Уир.

   - Мать твою! - от неожиданности вырвалось из уст Ярослава. - Какого х... им здесь надо?!

   Вуокс не понял глубину мысли Дхоу, но помотал головой в знак непонимания причин.

   - Ты уверен, что это войо? - в душе еще теплилась малая надежда на ошибку.

   Уир развеял последние остатки:

   - Войо, Дхоу! Ремни с таким орнаментом я видел раньше, и у Дхоу есть подобные... - Вуокс намекал на трофей, взятый Ярославом в "Древнем лесу".

   "Действительно, - припомнил Ярослав, - дисковая броня войо из Древнего леса держалась на подобной подпруге, а трофеи видели в группе все, в том числе и вуоксы".

   Он даже хотел подарить кому-нибудь из них, но те отказались.

   - Что советуешь делать, Уир?

   - Выследить и... - вуокс сделал недвусмысленное движение копьем.

   - Выследить, - это хорошо, - уверенно согласился Ярослав, - этим вы и займетесь, но не сегодня, а завтра. И не убивать! Ни в коем случае не убивать! Только кровной мести нам не хватало!

   Уир потупил взор, смиряясь с приказом, но не проявляя понимания.

   - Войо или люди, это нам все едино, - продолжал развивать мысль Ярослав, - долина не велика и охотой большое поголовье не прокормит, а потому местных немного и будут вести себя осторожно, по крайне мере, в начале. О нашем присутствии, думаю, уже знают и небольшой группой следят. Наша задача - не лезть на рожон, далеко от каравана не отходить, и главное -помалкивать, не пугать ни своих, ни модонов. Понятно, о чем толкую? - строго обратился ко всему отряду. - Ни полслова! Потом, когда все устаканится, соберем втихаря экспедицию - разберемся! А сейчас отступим ближе к каравану, и пока тот не пройдет через горы, станем исполнять роль охранения. Наша задача - не допустить неожиданной засады на пути переселенцев.

   * * *

   Отряд вернулся ближе к развилке дорог, где и провел ночь среди развалин древних поместий. Ярослав всегда помнил, в долине есть летающие охотники на крупную дичь, что активныночью. Существа не имели собственного имени, ласу их звали просто стражей. За большие размеры и кожистые крылья, за схожесть внешнего вида с мифическими существами, Ярослав стал называть их гарпиями. В течение трех последних дней не было ни ночных, ни дневных нападений на людей, но переселенцы шли по долине густой толпой, а отряд разведчиков был невелики ночевал в диком месте. По этим причинам и близости войо все оставались настороже, выставив секреты и неся дежурство. По берегам многочисленных ручьев, в изобилии стекавших с гор и покрывавших долину густой сетью мелких рек и речушек, произрастало тривиальное земное растение бамбук, в местных условиях хилое и слабое, наподобие большого, крупного кустарника, но полезное в хозяйстве. Ярослав приказал вырубить несколько деревьев, обрезать листву, оставив ветвистую крону. Расчет строился на том, что, при появлении гарпий, два-тричеловека должны принимать монстра кроной дерева, ограничивая движения и не подпуская к себе и товарищам. Остальные - колоть копьями, расстреливать из луков и арбалетов, не вступая в рукопашную с опасным зверем. Со временем этот вид вооружения широко привился среди переселенцев, которые использовали его не только для борьбы с животными, но и применялипротив людей.

   * * *

   Новый день наступал медленно и тягуче. Где-то вдалеке шел караван, стучали топоры, подрубая ветви кустарника, кричали люди, ржали уставшие лошади, ревел скот. А у отряда разведчиков время тянулось неторопливо, в наблюдении трепещущей листвы и шороха крыльев насекомых. Все утро Ярослав держал людей широкой завесой, обращенной в сторону запада и северо-запада. Многочисленные заборы одновременно и затрудняли, и облегчали наблюдение. Крадучись в их тени, можно пройти незамеченным большие расстояния, но преодоление поперечных преград демаскировало полностью. Расставив секреты в удобных местах, он сам с Трубой пытался патрулировать длинные, не мощеные подобия улиц, тянущиеся вдоль заборов и ручьев на многие километры. Запутанная вязь этих переулков и проездов порой заводила в тупик, и приходилось возвращаться или, с риском быть обнаруженным, перелазить.

   Лошадей, как совершенно бесполезных в густом лесу, отправили к каравану вместе с Юлей и наказом найти подмогу. Трое вуоксов явились где-то через пару часов, взмыленные от быстрого бега, сама же девушка со старшими сыновьями Наростяшно лишь спустя четыре часа. Как бы то ни было, отряд собрался большой, двенадцать человек, из них шестеро опытных в лесных предприятиях вуоксов, и это несмотря на секретность, авторитарно установленную командиром.

   До середины дня присутствие войо не обнаруживалось. Были мысли снять охранение и отойти к дороге. Даже Уир предположил:

   - Войо боятся. Лошади рядом. Войо давно должны быть здесь.

   Однако Ярослав тянул, чего-то ожидая, сам не зная чего и как будто чувствуя: "Не могут они нас пропустить просто так".

   - Будем ждать, пока караван не пройдет развилку, - пояснил свои намерения Уиру. Не прошло и пятнадцати минут после всеобщих колебаний, уйти или остаться, как младший из вуоксовдоложил:

   - Идут! Пять воинов. Двумя группами. С оружием!

   У Ярослава не было желания вступать в бой, но и давать врагу скрытно преследовать караван тоже. Могли возникнуть неожиданные сюрпризы или попытки нападения. Лучше всего в такой ситуации дать понять войо, что они обнаружены и должны соблюдать дистанцию. Но как это устроить без столкновения? На помощь пришел Реур - старший по возрасту вуокс:

   - Нужно на тропе положить стрелу, - предложил он, - воины поймут.

   Сказано - сделано. Вуоксы подбросили несколько модонских стрел на предполагаемом пути отрядов войо. Оставалось только ждать.

   Для большей убедительности Ярослав решился демаскировать патруль, и тем самым отвлечь внимание войо от секретов с вуоксами, их давними врагами. Втроем они двинулись на север вдоль одного из проулков, не особо скрываясь, но и излишне не отсвечивая. Время клонилось за полдень, караван должен был в это время достичь развилки, а Ярославу и его людям пора отходить к дороге. Крайней точкой своего патрулирования выбрали пересечение проулка и ручья, далее которых углубляться не резон, так как караван давно позади охранения. Здесь у переправы и столкнулись нос к носу с войо.

   Воин сидел в тени каменной ограды, спрятанный среди листьев вьюна и побегов бамбука, покрывавших берег ручья и пространство до ближайшей изгороди. Ярослав заметил его совершенно случайно, потому что остановился, - было пора возвращаться, а зеленовато-бежевое голое тело диссонировало с сочной, яркой зеленью. Вероятно, молодой, но крупный войо только что перешел ручей и еще не успел укрыться, как появились люди, незаметно крадущиеся вдоль оград.

   Похоже, встреча оказалась неожиданностью для всех, воин натянул лук, ожидая действий человека. В свою очередь Ярослав, несмотря на неожиданность (на него сейчас в упор нацелились три-пять луков), быстро взял себя в руки и, как ни в чем не бывало, будто в упор не видел войо, сделал жест, ничего неподозревавшему Трубе о возвращении. Затем осторожно развернулся спиной к ручью и, демонстративно показывая заряженный арбалет, отошел на безопасное расстояние, укрываясь в тени ближайших оград. Пока шел открыто, спину сводила судорога от взгляда врагов, а разум мучили угрызения совести о собственной безалаберности, потому как кольчугу он отправил вместе с лошадьми к своим, и сейчас шел под нацеленными луками, какбудто голый, думая: "А ну как стрельнут". Но обошлось!

   Быстро отступили. А затем, оставив на пути войо арбалетный болт, отступили еще, за секреты вуоксов. Потом медленно стали отходить все вместе, давая понять, что не подпустят близко к повозкам. Войо преследовали по пятам, но по докладам вуоксов, после обнаружения стали осторожны, можно сказать, даже излишне осторожны. На что Уир многозначительно выразился:

   - Знак стрелы!

   Действительно, обе группы войо оказались адекватны. Занимали оставленные людьми позиции без нажима и наглости. Ярослав с отрядом медленно отходили к перевалу, время от времени останавливаясь и психологически сдерживая преследователей. Те не пытались напасть, и даже, можно сказать, после первых неожиданных встреч утихли, чувствуя, что люди избегают боя, но были спокойны и решительны. В сумерках войо отстали, и отряд, оставив охранение, поспешил вдогонку за караваном.

   * * *

   Своих догнали в сумерках, далеко за горной грядой. Переселенцы, преодолев перевал, вышли к длинному и узкому фиорду. Северный берег порос лесом, а южный представлял собой горы, в нижней части покрытые зеленью; выше и дальше к горизонту простирались луга, за ними вершины и далее в заходящих лучах звезд виднелись снеговые шапки. Здесь дорога, змеясь между заборов, ручьев и мостов, уперлась в стену и ворота в ней. Древние петли давно лишились деревянных створок, а медный брус, когда-то служивший запором, лежал поперек пути, как будто продолжая свою службу по охране развалин.

   Мертвый город встретил зловещей тишиной, и лишь редкие окна смотрели на переселенцев пустыми глазницами. Руины произвели на людей гнетущее впечатление, тем более что вступали уже ночью, при свете факелов, и их всполохи плясали на стенах руин и камнях мостовой. Здесь заросли почти отошли, уступая место широким плитам гранита и габра, сквозь которые лишь редкие и жалкие ростки пробивали себе жизненный путь. Плотно пригнанные глыбы не могло сокрушить ни одно растение. В отличие от улиц, дворы и дома, лишившиеся крыш, да и сами стены покрывали кусты и деревья, порой растущие прямо на развалинах.

   Через один или два поворота дорога пошла в гору, и караван поднялся на скалу, увенчанную стенами, в свое время служившими городу цитаделью. Точно такие же ворота, как и городские, привели на нижний двор - форбург, где Олег приказал разбить лагерь. Часть повозок поднялась выше, в замковый двор, здесь тоже разместились люди, и был согнан скот. А повозки Олега и Ярослава через пропилеи из двух колоннад въехали на центральную площадь перед руинами обширного дома. Здесь обнаружили большой колодец, вода из которого оказалась непригодна для питья, но со временем могла дать хороший источник.

   Ярослав с отрядом разведчиков вошел в крепость одним из последних, за стадами скота, в самом хвосте колонны. Его люди несли на плечах бамбуковые деревья, что всех позабавило и озадачило. Но никто из разведчиков не отвечал, зачем весь маскарад, и такая странная, многозначительная скрытность насмешила всех еще больше. Потешный вид вуоксов, модонов и самого Ярослава, бодро идущих с зеленью на плечах, отдаленно напоминал вербное воскресение в Иерусалиме и пальмовые ветви в руках паломников. Никто не чувствовал сходства, заисключением единиц, но необычно-забавное поведение вуоксов несколько разрядило гнетущее впечатление от вступления в город. Ворота замка перегородили повозками и стволами свежесрубленных деревьев. Упала глухая ночь, лагерь уснул. Что принесет новое утро, никто не знал.   

 

Глава 57

   Пробуждение наступило в неурочный час от непонятной и страной возни в изголовье. Ярослав знал, что там, у Анюты, находится запас шоколада. Ввиду того что продуктневозобновляемый, девчушка употребляла его не часто, по возможности экономя, и тем более поедать в тайне за ней не водилось. Да и возня казалась подозрительно непохожей на движения ребенка в своей постели. Они спали поперек повозки на самом краю, чтобы Ярослав мог в любой момент покинуть ее и защитить находящихся внутри.

   Открыв глаза, он увидел, что на него в упор смотрели маленькие испуганные глазки. На сером лобике от страха медленно поднималась шерстка. Одной лапкой существо прижимало к груди несколько диких ярко-красных яблок, а другой шерудило под подушкой у племянницы. Анюта спокойно спала, не подозревая о покушении на ее богатства. Первая секунда тянулась мучительно долго. Наконец зверек осознал, что хозяин проснулся и все видит. Мелко пискнув, он метнулся прямо через человека, на лету теряя яблоки и во время прыжка больно ударив того в живот задними лапами. Ярослав охнул от боли и неожиданности. Несмотря на кольчугу и гамбезон, сила толчка достала его в солнечное сплетение. В довершение, упавшее яблоко ударило прямо в лоб, - не больно, но возмутительно.

   В ярости Ярослав спрыгнул с повозки, намереваясь, если поймает ворюгу, линчевать на месте. Воплотить столь зверские намерения не было никакой возможности, перепуганные криками разбойники уже бросились врассыпную, унося с собой захваченные у людей припасы. Их полосатые серые спины уже мелькали вблизи увитых вьюном стен, а иные уже наверху отчаяннымверещанием подбадривали улепетывающих товарищей. Вспышка ярости прошла, оставив после себя мысль, что скучать в этой долине не придется.

   Смеясь, Ярослав пошел подымать Трубу. Начинался новый день.

   * * *

   После долгого и тяжелого пути люди неохотно вставали, всем хотелось отдохнуть, поспать подольше. Командиры не настаивали, но и разлеживаться не давали. Спустя час-два после обычного подъема, когда еще даже Олег проявлял расслабленость и не выбрался из своей вездесущей палатки, Ярослав собрал своих людей, несмотря на всеобщую лень, не позволяя расслабляться.

   Самое трудное досталось Петровичу и его четвертому взводу:

   - Павел Петрович, - ответственно наставлял Ярослав, - сейчас для нас главное - расчистка земли от леса. И ваши люди должны начать непосредственно с периметра вокруг крепости. На расстоянии в пятьсот метров не должно остаться ни деревьев, ни кустов, ни даже травы, - все вычистить под косу. Начните с напольной западной стороны, затем переходите внутрь города.Срубленное сжигать, кроме пригодных к строительству стволов деревьев, а также дров. Все складировать на нижнем дворе.

   - Я считал, что необходимо вначале рассчитать участки под посевы, а не скалы вокруг крепости, - резонно не согласился учтивый капитан.

   На что Ярослав таинственно возразил:

   - У меня есть причины начать работы с укрепления нашей позиции.

   Капитан козырнул, не сочтя нужным более возражать, и удалился к своим людям выполнять распоряжение.

   Жиган и разведчики получили отдельный приказ несколько ранее обычного построения для развода на работы, и к этому моменту уже находились далеко в лесах. Их задачей стали войо, которых требовалось постоянно контролировать. Для усиления с разведчиками ушли все вуоксы и трое сыновей Наростяшно. Настоятельно требовалось рассказать Олегу об аборигенах войо, но Ярослав не видел его два дня. И сейчас тот спал, а будить он не решился.

   Для Станислава остались работы внутри крепости.

   - Тебе, Тимофеич, и карты в руки, кроме тебя некому, - уважительно настаивал Ярослав, как будто тот откажет, - нужно изготовить двое ворот для крепости и одни для города. Придется рубить из сырого леса, но выбора у нас нет. В дополнение на северном и южном концах укреплений требуется установить наблюдательные вышки и учредить стражу. Внутри крепости выбрать подходящие помещения, расчистить их и соорудить крыши и навесы. В помощь возьми пятый женский взвод, пусть помогают разгребать завалы, выбирают годную черепицу иобустраиваются, как могут.

   После развода Ярослав осмотрел место и крепость, к которым шли несколько месяцев, потратив много сил и трудов. Поднявшись на поросшие вьюном стены, лестниц в обозримом пространстве не имелось, он увидел полуразрушенное нагромождение хаотических строений, в очертаниях которых просматривалась изначальная четкая логика.

   Крепость или, можно сказать, замок, занимал продолговатую каменную скалу-плато, высотой около десяти - пятнадцати метров, длиной триста с лишним и шириной около ста. По краю обрыва древние строители возвели стены, циклопическая кладка которых вызывала уважение. Труба, сопровождая Ярослава во всех походах, и сейчас следовал за ним, удивляясьбезрассудству древних строителей.

   - Зачем строить из таких огромные глыб, их трудно обработать, а сколько надо сил притащить?

   Ярослав ухмыльнулся над наивностью молодого паренька:

   - Ты заблуждаешься, Женя, обработать их легче, чем множество мелких, и из каменоломен плиты не таскали, а катали. Я уже спрашивал об этом ласу.

   Труба схватился за живот.

   - Катали!? Ну, насмешил!

   - Именно катали, - спокойно подтвердил Ярослав, в душе смеясь случайному совпадению смысла слов. - Здесь должны быть часты землетрясения, - рассеяно добавил он, - потому стены так широки и массивны.

   Действительно, поражала толщина всех стен, даже внутренних, не предназначенных для обороны. Они делили крепость на несколько дворов.

   В северной части располагался самый обширный и самый низкий по уровню земли внешний двор крепости. Ярослав окрестил его Форбургом за то, что занимал больше половины ее территории и был самым низшим в иерархии. Здесь не было строений и, вероятно, при осаде размещалось население города. Сейчас в этом месте остановилась большая часть переселенцев-аборигенов, и располагались стада скота.

   Форбург от остальной части замка отделяла высокая прочная стена с воротами в восточном углу, являвшаяся основной цитаделью крепости и самым мощным укреплением, способным надолго сдержать врага, если тот захватит нижний двор.

   Ворота цитадели вели в узкий проезд шириной всего пять метров, с нависающими высокими стенами со всех сторон. Располагался этот коридор в восточной части цитадели и примыкал одной стороной к внешней стене. Именно здесь находились главные ворота замка, и путник вначале попадал именно в этот каменный провал, а только затем мог попасть в Форбург, не имевший собственных внешних ворот. Южным концом проезд упирался в собственно ворота цитадели. Далее проезд продолжался, но здесь вдоль стен были устроены помещения для жилья и складов. Это уже внутренняя часть замка, не предназначенная для войны.

   Затем, пройдя врата, поддерживаемые двумя колоннами, путник попадал в обширный южный замковый двор, обнесенный по сторонам колоннами и множеством мелких помещений. В северной его части строители устроили пропилен с четырьмя колоннами и фризом над ними. Сооружение совершенно мирного характера.

   За пропилеями - внутренний замковый двор с колодцем и алтарем посредине. Его можно назвать и дворцовым, так как здесь располагалось здание с обвалившейся крышей и большими колоннами, которое Ярослав почитал дворцом, храмом или неким общественным местом, по плану чем-то схожим с базиликой. Двор окружала колоннада с обрушившейся кровлей и кучами заросшей кустарником черепицы и камней. За стенами двора лабиринт жилых помещений становился совсем запутанным, переходы сменялись световыми двориками, а обширные залысовсем крошечными каморками. И нигде не сохранилось крыш или сводов, зато всюду зелень, вьюны, деревья, порой растущие прямо на стенах, а так же кучи заросшего мусора, битыхкамней, черепицы и обрушившихся стен.

   "Вот такое наследство оставили нам предки! - с ужасом думал Ярослав, глядя на запустение, царящее в замке. - Есть от чего схватиться за голову. Одно радует, стройматериала много и лес прямо под рукой. Похоже на этот раз Олег думал головой, выбирая место для колонии, а не иным местом, как это у нас водится. Готовая, хоть и древняя крепость, это не шутка".

   Пора возвращаться. Задача на данный момент для Ярослава стояла простая и одновременно ответственная - необходимо найти удобное место под расчистку участков для посадок, -поручить такую работу другому не мог, в группе практически все горожане и о сельском хозяйстве имеют смутное представление. Сам Ярослав не был знатоком, но, имея приусадебное хозяйство, кое в чем разбирался, приходилось и сеять, и пахать. К тому же надо торопиться: семьи модонов и ласу с раннего утра заслали людей на разведку. Земляне тормозили, но и москвичи и сибиряки бурно обсуждали вопрос о земле. Было кое-что еще, помимо выбора земли. В бинокль Ярослав видел на вершине ближайшего к городу холма некое сооружение, похоже на башню или маяк. Белоснежная постройка ярко контрастировала на фоне буйного лесного ландшафта, и интриговала. "Чтобы это могло быть?! - думал Ярослав, спускаясь со стены и шагая к палатке Олега. - В конце концов, пора доложить о войо! И сколько можно расслабляться".

   У палатки охранник его огорошил.

   - Начальник экспедиции выехал из крепости еще затемно, куда - не сказал! Взял двух лошадей! - лучник пожал плечами, показывая, что совершенно не в курсе зачем, куда и недоумевает вместе со всеми.

   "Вот так раз! - думал Ярослав по поводу сказанного. - Я считал, что в этой шкатулке открыты все секретные отделения, а нет! И сколько еще тайн хранит Олег?"

   И в сердцах махнув рукой, отправился готовиться к отъезду, по пути делая разносы всем попадавшим под руку - сибирякам за то, что без приказа ничего не делают, давно пора приучаться думать самим.

   - Занимайте помещения по периметру внутреннего двора и обустраивайте жилье, - решительно командовал он, - ищите удобные участки ближе к городу с плодородной землей. Ставьте людей на вырубку. До холодного сезона совсем ничего, дай бог хоть что-то вырастить. Выделить людей и на периметр крепости, и на обустройство внутри. Больше привлекайте модонов, что числятся за вашей группой.

   Видя, что не все из четвертого взвода в работе, вежливо напомнил капитану:

   - Павел Петрович, гоните этих бездельников, пусть присоединяются к ушедшим на периметр, оставьте только тех, что займутся жильем.

   Указал и Станиславу:

   - Тимофеич! Не стесняйся, занимай в центре дворца лучшие помещения, привлекай к работам аборигенов из других групп и, вообще, любых, что попадут под руку. На периметр выделили только модонов, пусть наши устраивают жилье. Сам я поеду искать землю, ну а уже завтра начнем корчевать участки. Постараюсь найти ближе к крепости.

   Станислав предложил занять небольшой дворик по соседству с внутренним двором и разрушенной базиликой:

   - Я осмотрел! Помещения удобные, и, что главное, изолированные от остальных, это похоже на дом внутри дворца. И проезд достаточно широкий, запряженная повозка проходит, так что можно мусор и ветви грузить прямо на месте.

   Ярослав с готовностью согласился:

   - Очень хорошо, но займите и смежное помещение: оно широкое - пятнадцать на пятнадцать метров, из него выйдет хорошая мастерская и на будущее пригодиться.

   Осмотрев дворики и помещения вокруг, решили занять и соседний больший по размерам двор со всеми близлежащими комнатами, но не лично для себя, а устроить здесь женскую половину, размещая землянок из пятого хозяйственного взвода и всех, кому потребуется помощь.

   * * *

   Ярослав покинул крепость в сопровождении Юли, Анны-старшей и Трубы. Путешествовать в одиночку считал безрассудным, но не из трусости или зазнайства, а потому, что не хотел давать дурной пример подчиненным, которые, глядя на него, могли себе позволить одиночные отлучки из лагеря, кивая на командира, поступающего подобным образом, при этом рискуя попасть в переплет. Одиночный уход из расположения или даже на разведку в роте Ярослава категорически запрещались, поэтому он брал с собой людей свободных от работ, которые на данный момент имелись, и нет ничего удивительного, что это девушки. Мужчины по большей части были заняты службой или тяжелой работой. А то, что в формальный эскорт попадали все время одни и те же...

   Город и крепость стояли на берегу длинного обширного фиорда. Вдоль его южного берега практически вплотную к воде примыкали скалы, с глубокими трещинами и каньонами, нагромождением утесов и островов. Напротив северный берег представлял собой относительно низкое место и являлся уже частью поймы реки. От основной долины прибрежная полоса фиорда отделялась невысоким холмистым хребтом с плоскими вершинами плато, идущими от самых гор на западе и вплоть до города. Здесь хребет заканчивался вблизи городских стен, на расстоянии примерно в километр, далее шли заросшие густым лесом низины, вплоть до самого моря на расстояние в десять километров.

   Город представлял собой почти правильный прямоугольник, со сторонами примерно в километр-полтора, ограниченный с южной стороны фиордом, с восточной - длинным узким заливом. С запада, малым заливом и крепостью на его западном берегу. И только вдоль северного края города была построена стена, от узкого залива до крепости. Таким образом, только северная и западная сторона города имели укрепления, остальные омывались водой. Между стеной и хребтом на севере проложена дорога, по сторонам которой много сельских поместий, еепересекали ручьи и речки, стекающие с плато и уходящие куда-то под стены в город. Над каждым таким потоком древние ласу устроили каменные мосты, прочные и надежные, как все, имисозданное.

   По пути миновали три таких мостика и двое ворот, в которые уходили ответвления мощеной дороги. Наконец, минут через тридцать они достигли восточного края города, залива, его ограничивающего, и утеса, которым заканчивалась холмистая гряда. Дорога ныряла куда-то под самый утес и между ним и заливом уходила в неизвестность, вероятно, к морю и устью реки.

   Здесь Ярослав обнаружил старую мельницу, поток воды из плотины и участки, достаточно удобные для возделывания. Все рядом: вода, дорога, земля, город не более, как в километре, и до крепости не более полтора. По пологому склону горы тянулись искусственные террасы, на которых до сих пор росло много одичалых культурных деревьев. Небольшая речка начиналасьгде-то на вершине, водопадами сбегала с террас, и, минуя мельницу, затем дорогу, уходила к стенам города, где располагалось болотистое озеро, вероятно старый дренаж и протоки в стенезасорились.

   Мощеная дорога имела ответвление в сторону мельницы и далее уже грунтовая поднималась на возвышенность, петляя меж террас. Путники поднялись на плато холмистой гряды и не обнаружили ничего необычного, те же каменные заборы поместий, заросли леса, исключая виденную еще из крепости белую башню - сооружение, необычное даже для Земли. В первую очередь, что удивило людей, это полное отсутствие растительности вокруг нее. Площадка была выровнена и посыпана мелкой дробленой мраморной крошкой и по странной иронии не заросла травой за сотни лет. Квадратную площадь, шириной сто на сто метров, окружал портик с изящной колоннадой из белого мрамора, на крыше портика и помещений и вдоль него росли кусты и деревья, но внутри на площади -ничего. Подобный контраст очень смутил и удивил Ярослава.

   Он осмотрел помещения портика. Небольшие, с высокими выложенными камнем сводами они были абсолютно пусты. Ярослав с девушками поднялись в башню. Дверей нет, и, похоже, не предусматривалось. Мраморные ступени вытерты ступнями ног за многие годы использования, и вся башня производит впечатление прочной, но старинной постройки, может быть даже старше города и крепости. Никаких помещений на пути, только витая лестница до самого верха.

   "Что это может быть?" - размышлял Ярослав, поднимаясь на смотровую площадку. Все молчали, заворожено любуясь видом.

   - Какая красота! - не выдержала Анна, глядя на необозримые просторы, с высоты сорокаметровой башни. На восемь колон опиралась ротонда, защищавшая людей от солнца.

   - Да-а ! - протянула Юля, поддерживая подругу. - Клево!

   Ярослав молча глядел в бинокль, о лучшем наблюдательном пункте нельзя и мечтать.

   - Необходимо установить здесь постоянный пост наблюдения, - деловито констатировал он, ломая романтическое настроение девушек, - думаю, вам двоим придется лицезреть этот вид неделями... Смотрите!!! - он указал рукой в сторону моря. - Там, на горизонте, паруса! Это корабли! - яростно воскликнул он, весь в нетерпении.

   - Где? Где? - закричали радостно девушки, отбирая бинокль и ища на горизонте корабли.

   Действительно, далеко в море белели крошечные пятна, ветер раздувал паруса, с большого расстояния похожие на елочные игрушки.

   - Море! - в восхищении выдохнула Анна.

   - Едем купаться! - с энтузиазмом предложила Юля, понимая, что спутники ощущают те же чувства, что и она. Все трое были северянами и к теплым морям испытывали чувства непередаваемого трепета и волнения. Но Ярослав придержал уже загоревшихся идеей девчонок.

   - Не сегодня! Завтра! И возьмем с собой человек десять, хорошо вооруженных, а если хочется сегодня, то можно искупаться в заливе у крепости, но и в этом случае с охраной. В общем, без охраны никуда и никогда.

   - У-у, - в голос возразили недовольство девушки, но Ярослав был непреклонен.

   - Если отважитесь отправиться к морю одни, посажу в крепость под замок!

   Вид с башни действительно открывался живописный. Зеленое море лесов дельты реки сливалось с зеленовато серыми волнами океана. Далеко на севере белели горы, ближе утесы и каньон мертвых с некрополем. От них до самого подножия холмистой гряды и на запад до самых гор простиралась долина. В отдельных местах хорошо видимая серебристая полоса реки сверкала на солнце, в других - скрывалась за буйной зеленью. Ближе к морю она разветвлялась на множество рукавов, затем терялась в заболоченных просторах дельты. К югу непосредственно у подошвы гряды лежал город Ласу. Сейчас заросший зеленью настолько, что почти не просматривался сквозь ветви деревьев. За ним - узкий длинный фиорд от самого моря далеко в горы, а далее горы, горы и на горизонте снеговые вершины очередного южного хребта.

   Наслаждаясь великолепием панорамы, Ярослав обратил внимание на темные пятна кораблей, стоящие на якорях в устье реки. Их паруса убраны, а команды, вероятно, запасали воду. Буквально через несколько минут один из них, подняв паруса, ушел в море, оставив удобную стоянку в дельте негостеприимной реки. Увиденное натолкнуло Ярослава на неприятные моменты. После прихода землян древнее проклятие перестало защищать долину от непрошенных гостей, и мореходы, почувствовав изменения, могли без страха высаживаться на берега реки,создавая серьезную конкуренцию малочисленным переселенцам. После прекращения действия артефакта ничто не мешало любому человеку обосноваться в долине. "С этим надо что-то делать! - не давала покоя отчаянная мысль. - Устье реки просто жизненно необходимо взять под контроль, построить укрепление".

   Вплоть до конца дня Ярослав с девушками и Трубой обшаривали возвышенность и ее склоны. Не были пропущены ни одна усадьба или терраса. Северный, обращенный к долине склон, оказался крут, а в некоторых местах даже скалист, здесь не было обычных сельских поместий, но зато в изобилии сохранились леса с могучими деревьями, судя по размерам, растущие с незапамятных времен. Спускаясь к подошве гряды и вновь подымаясь по крутым, обрывистым склонам, они исследовали все самые потаенные уголки обретенной земли, и не напрасно. У подножия скал обнаружились рощи, в которых росли деревья, столь нужные Ярославу и переселенцам. Разлапистые и одновременно стройные стволы, прочная и ценная древесина давали повод надеяться на осуществление планов Олега о строительстве кораблей.

   - Красное дерево, - пустился от радости в пляс Ярослав, увлекая за собой девушек.

   Те, не понимая, отчего столько веселья по поводу обычного для земли растения, неуклюже поддержали друга, выразив сомнение в необходимости столь бурного выражения радости.

   - У нас теперь отличный материал для постройки лодок и судов, - весело объяснил Ярослав свое поведение.

   - М.....мм, - в голос промычали девушки, показывая разочарование и насколько они далеки от мужских забот. Труба был менее сдержан и лучше понимал причины явления. Они вдвоем подобрали подходящий по весу образец материала для показа Олегу.

   Другой удачей первого дня в долине стала находка хорошего участка земли на вершине плато. Вероятно, разработанная еще в древности земля питалась источниками вод, бьющими прямо здесь, и имела прекрасный обширный усадебный дом. Обвалившиеся потолки не смутили.

   Даже Анна, человек далекий от села, с уверенностью отдала предпочтение участку.

   Несмотря на, казалось бы, неудобное положение на склоне гряды и плато, усадьба поражала своей обжитой масштабностью. В отличие от обычных крестьянских хозяйств здесь имелись каменные постройки для скота, специальные конюшни, хранилища и обширный, обнесенный стеной выпас. Главный дом, значительно крупнее обычных, имел в центре двор с бассейном, в который стекала вода соседних источников. Именно этот водоем был началом речки у подошвы горы и питал водой мельницу, которую путешественники обнаружили по пути сюда в начале дня. Подножие горы с мельницей, весь склон с террасами и вершина с домом, выпасом и участками в прошлом принадлежали одному владельцу, надо прямо сказать, по местным меркам человеку состоятельному.

   В жарком климате подобный бассейн был весьма кстати, и путники не удержались от соблазна искупаться в кристально чистой холодной воде. Четыре каменных трубы, расположенные в разных концах водоема, непрерывно журчали, создавая ощущения умиротворения и покоя, а каменные колонны портика, увитые вьюном и диким виноградом, несмотря на обвалившиеся кровли, служили живописной иллюстрацией вида, достойного кисти художников, что в прошлом писали картины на руинах Рима. Стоя на камнях плотины, с которой водопадом стекала переполняющая бассейн вода, Ярослав заявил:

   - Лучшего места не найти. И хотя недостатки его очевидны, зато какой прекрасный вид на город, море и горы. Завтра начинаем обживать это место, пока кто-нибудь нас не опередил.

   Все в голос поддержали командира:

   - Да! Да! Обживаем! Пока не стало поздно. Иначе придется жить внизу, а здесь так замечательно.   

 

Глава 58

   Только к вечеру вернулись в крепость.

   Тянуло гарью костров. За стенами замка взметнулись целые потоки дыма, - это люди по приказу Ярослава вырубали и выжигали предполье. Гигантские столбы уходили далеко в небо и тамрассеивались наподобие сосен пиний с их пушистой кроной. Глядя на дымовую завесу, устроеную переселенцами, Ярослав думал, что перестарался: "Теперь каждый дурак и в долине, и на море поймет, что здесь нечисто". Но делать нечего, заросли надо вырубать, а отходы куда-то девать. Правда, большую часть стволов свезли на нижний двор, а некоторые уже использовали для крыш и навесов. Ярослав лично отобрал все стволы красного дерева (молодые деревья росли и в окрестности замка), запретив использовать и приказав провести приготовления к длительной сушке.

   Олег вернулся поздно, ведя в поводу груженых лошадей. Все видели, что он зол и что притащил с собой на спинах животных, никто не мог помыслить, а предположения, выдвигаемые переселенцами, были очень спорны. Едва вернулся начальник экспедиции, прибежал лучник с приказом:

   - Ярослава к командиру!

   Не успел тот явится на зов, как с порога получил выговор за отсутствие в течение дня в лагере (откуда узнал?) и огорошил сообщением, приведшим Ярослава в такое расстройство чувств, что тот забыл про войо, о которых собирался доложить Олегу секунду назад:

   - Завтра уезжаю!

   - Как так! - только и смог вымолвить ошарашенный Ярослав.

   - Время не ждет, мне необходимо срочно возвращаться назад на Землю, иначе можно пропустить срок и застрять здесь. В этом случае вторую группу переселенцев придется ждать слишком долго. Выбора у нас нет, ты должен возглавить людей на Троне до моего возвращения, - раздраженно пояснил обстановку Олег.

   - Но я...не рассчитывал, - пожимая плечами, смутился Ярослав, - не ожидал... ответственность и прочее...

   - А куда ты денешься? - жестоко прервал его Олег. - Все едино больше некому! - и далее командным тоном, не терпящим возражения:

   - Иди, собери командиров у костра и готовь список необходимых вещей для твоей группы, которые мы должны будем привезти с Земли.

   Ярослав вернулся к людям, которые и без того собрались, чувствуя необычное в поведении Олега и ожидая событий. Огонь развели в большом зале среди торчащих по сторонам колонн. Здесь нашелся большой круглый плоский камень с множеством золы вокруг, на котором и развели костер.

   - Ласу объяснили, что это очаг тронного зала, где главный Ласу принимал подданных, - объяснил выбор необычного места Станислав, - Колтук попросил развести здесь костер, для них это какой-то значимый огонь.

   Ласу во главе со стариком Колтуком стояли кружком, зачарованно глядя на огонь.

   - Верно, придется восстанавливать этот зал одним из первых, - грустно и с долей обреченности предположил Ярослав, глядя на впавших в ностальгию ласу.

   - Зачем он нам сдался?! - с явным нежеланием выдохнул Станислав. - Лучше восстановить жилые покои, парапеты на стенах, построить смотровые вышки, а уж с дворцами как бог даст.

   - А возможно придется, - не согласился Ярослав, - этот зал - символ власти для ласу, а власть должна быть в наших руках! Завтра посмотрим, что можно сделать, а сейчас нам нужно подумать о другом, - сколько и чего Олег привезет с Земли.

   Они углубились в беседу. Весть о скором отъезде Олега с быстротой молнии передавалась из уст в уста, еще не будучи отрыто сказанной.

   * * *

   Олег появился как призрак среди возбужденной слухами толпы, не замечающей ничего вокруг.

   - Мой уход обусловлен интересами всех переселенцев, не только тех, кто уже на Троне, но и тех, кто ждет своего часа на Земле. Все полномочия я передаю Ярославу! Назначенного главой колонии до моего возвращения, со всеми обязанностями и правами. Он прекрасный командир, и, уверен, справиться с поставленной задачей. Впредь все его приказы должны выполняться неукоснительно.

   Посыпались вопросы, не ждущие отлагательств, о первых необходимых действиях, истраченных и подходящих к концу запасах, о сроках прибытия второй волны переселенцев. Олег отвечал сдержанно, коротко, порой отсылая за ответом к новому командиру. И лишь запросы о припасах, которые необходимо доставить с Земли, целиком относил к себе, позволяя любые просьбы не только от групп, но и от любого переселенца, землянина, ласу или модона. Даже просьбы Станислава о необходимости пошить и доставить специальную обувь для вуоксов, пропорции ног которых не соответствовали человеческим и не позволяли носить обычную для людей обувь. До сего дня вуоксы ходили босые или носили плетеные из коры сандалии, что в группе считалось неудобным.

   Ярослав ошарашено слушал вопросы, обращенные к нему и в прошлом решаемые Олегом, с чувством некоторой обреченности и непонимания. "Почему я?" - билась в голове мысль. Он никогда не предполагал и не рассчитывал на такое ответственное положение среди переселенцев и сейчас был готов просить, ради бога, заменить его кем-нибудь другим: Станиславом или Петровичем, - но быть главой колонии не ожидал и не хотел.

   Из забытья его вывели подергивания за рукав. Повернувшись, он увидел Анну-старшую, в глазах слезы. Сразу понял, в чем дело: девушка хочет домой и намекает на данное в прошлом обещание.

   - Я помню, - успокоил ее Ярослав и решительно пошел к Олегу.

   Тот, закончив с запросами на поставки, собирался уходить в палатку.

   - Ты помнишь о моих просьбах в отношении Анны, - уверенно напомнил он командиру о разговорах, намеках и обещаниях, данных в прошлом Ярославу.

   - Слишком хорошо, - ехидно ответил Олег, жестом приглашая пройти в палатку. И уже внутри продолжал: - Я советую повременить с этим делом! Сейчас не самый подходящий момент, я отправляюсь в путь один, со мною груз, и девушка станет серьезной обузой.

   Ярослав смутился, он не ожидал отказа, он вообще не ожидал, что можно нарушить данные ранее обещания, даже если они даны мельком в спешке, под давлением обстоятельств.

   - Но...но?! - удивленно протянул Ярослав.

   - Я знаю, - перебил Олег, - и не отказываюсь вернуть девушку на Землю, но сам посуди, сейчас не судьба, тем более что ты знаешь, чем больше пройдет времени здесь на Троне, тем меньше там на Земле. Пусть пройдет хотя бы год, сдвинется биологическое торможение организмов, человек начнет расти, стареть.

   - Анна сильно подавлена затянувшимся приключением, и я настаиваю, так как дал слово и обязан сдержать его.

   - Никто не пытается препятствовать нарушению данного обещания. Но не будь дураком! Зачем упускать такую замечательную девушку, не лучше ли оставить ее себе, а там год, два, пойдут дети, сама не захочет возвращаться, и обещание нарушать не надо.

   - Я не могу быть столь циничным, как ты, - обиженно буркнул Ярослав, - совести еще не лишился.

   - Брось! - жестко отрезал Олег. - Возвращение Анны опасно. На земле гарантированно выдаст нас всех, и многие хорошие люди долгие годы проведут в тюрьме, а вы останетесь отрезанына Троне. Вообще, делай что хочешь, женись на ней, договаривайся или иным способом сделай лояльной к переселенцам, а пока я не могу взять с собой.

   - Ты предвзято относишся к девушке! - не выдержав, сорвался на крик Ярослав. - Да и отпускать ее с тобой небезопасно, потеряешь по дороге!

   Олег ухмыльнулся:

   - Не мели чепухи, как только будет реальная возможность для возвращения и безопасно для нас, - скатертью дорога! А пока нет! Да как я ее потащу через горы, у меня своей поклажи невпроворот! Не возьму!

   Заинтригованный Ярослав неожиданно сообразил и вставил, хитро, глядя на командира:

   - Что везешь?!

   Тот поколебался, говорить или нет, затем решился.

   - Не твое дело! - в чувствах воскликнул Олег. - Обвиняет, что я могу убить девчонку по пути!

   - Я не говорил убить, - Ярослав стал жестче и хитрее, следы первой растерянности прошли, - потерять! Так что за тайна очередная с этим грузом?

   Олег вновь поколебался мгновение, махнув рукой.

   - Все равно тебе знать надо! - согласился он, выдавая секрет. - Может статься потребуется помощь. Казну нашу везу на пополнение, - Олег обреченно развел руками, - экспедиции стоят дорого, а бизнес требует развития и вложения капитала. В поклаже десятки килограммов чистого золота, которое на земле поступит в оборот, и в результате получится 450% прибыли только на обороте драгоценных металлов при обмене на серебро. Предприятие сколь прибыльное, столь и опасное. Так что пойми, Анне сейчас отправляться совсем не с руки. Вообще неизвестно,как пройдет схема и чем все это кончится, но возвращаться назад на Трон с пустыми руками глупо.

   - А в чем выгода этого бизнеса? - покорно поинтересовался смирившийся с участью Ярослав.

   - Не вдаваясь в подробности, отвечу, - с готовностью пояснил Олег, - соотношения обмена золото - серебро на Троне 1 к 4, а на Земле 1 к 17. Серебро на Земле значительно дешевле.

   - О-о! - глубокомысленно произнес Ярослав, совершенно не понимая сказанного. - Я гляжу, ты недалеко ушел от моих Жигана с Лимоном или Меченого. Тоже мечтают там воровать, а здесь отсиживаться.

   - Ну, ты сравнил! - Олег обиженно скривился.

   * * *

   Анна ждала возвращения Ярослава с необычайным трепетом в сердце. Решалась ее судьба, увидит ли она в скором времени дом, мать, отца, которые сейчас, наверно, сходят с ума,младшего брата, что, несмотря на все свои каверзы и проказы, сейчас казался таким родным и желанным. Или ей придется до конца жизни общаться с окружавшими ее людьми, такими далекими от ее бед и желаний. Конечно, сердце Анны не окаменело, как у большинства девушек ее возраста, и закопченные дымом костров лица, пропахшие потом лошадей, грязно и неопрятно одетые люди за несколько месяцев пребывания в чужом мире стали в определенной степени близки. Их участие, поддержка в трудный момент и даже оказанное доверие в группе не могли не вызвать ответного чувства благодарности. Но домой она хотела больше всего. Ярослав обещал возвращение, и она хваталась за слова, как утопающий за соломинку. Впрочем, выбора нет, никто более и думать не хочет о ее возвращении. Оттого сердце замирало при мысли, что Ярослав с легкостью может отказаться от слова. Тем более, она замечала на себе взгляды молодого парня, явно неравнодушного к ее особе. С одной стороны, привязанность Ярослава играла на руку, что не сделает влюбленный человек, с другой, он мог удерживать ее из желания обладать. Такие чувства боролись в Анне последнее время, доводя до отчаяния. Она была готова пойти на самый решительный шаг, лишь бы суметь выпутаться из тяжелого положения, в которое попала.

   И как в подтверждение всех опасений, Ярослав вернулся расстроенный и удрученный.

   - К сожалению, надо ждать, - грустно и строго сообщил он, при этом хмуря брови.

   Отчаянию Анны не было предела.

   - Почему! - вырвался крик из ее груди и все бы услышали горечь возгласа, не находись они в стороне за повозками.

   Солнце скрылось, тени от деревьев падали на лагерь, а далекие всполохи костров лишь вяло освещали и оставляли невидимой гримасу ужаса, исказившую прекрасное лицо девушки.

   - Почему! - требовала она, сжимая кулачки и ударяя в грудь Ярослава.

   - Не время, - смиренно пояснил он.

   - Ты меня обманываешь! Ты не хочешь везти! - со слезами упрекала девушка, хватаясь за руки и куртку Ярослава. - Помоги мне! - молила она, просовывая свои ладони под куртку парня и прижимаясь всем телом. - Я сделаю все, что ты захочешь!

   Смущенный Ярослав отстранился, блокируя трепещущие ладони девушки.

   - Я не могу сейчас помочь, - отрезал он, - но обещание свое сдержу. В этот раз Олег едет один и мотивирует отказ обузой, которой ты можешь стать. А я не хочу отпускать тебя одну. Боюсь!

   - Что?! - искреннее удивилась девушка, ее прекрасные глаза застыли на мгновение.

   - Да! Боюсь за тебя, а Олегу не доверяю! В долгом пути многое может случиться: сорваться со скалы или утонуть в ручье.

   - Олег на такое способен?!! - глаза Анны застыли от удивления и неожиданности.

   - Не думаю, но не отпущу!

   * * *

   ­Несмотря на то что день закончился, и ночная мгла легла на землю, народ долго не мог успокоиться. Обсуждение "кадровой перестановки" вызвало "бурную дискуссию", потому как у Ярослава оказалось немало противников чем-то обиженных в прошлом, но нашлись и отдельные сторонники, что поддержали назначение, открыто расхваливая "новый порядок", который якобы неминуемо наступит с приходом нового командира. Однако факт назначения состоялся, и недовольные оказались вынуждены скрепя сердце прикусить язык.

   Вечер затянулся. Многие не ложились спать, пока не подадут прошение, а так как просить мог любой и что угодно, то все оторвались. Конечно не факт, что необходимый товар доставят. Олег и не обещал, только по возможности, но за просьбу денег не брал. Вместо аборигенов записи составляли те из землян, кто более или менее научились языку и могли общаться.

   Ярослав допоздна занимался обсуждением и составлением списков для своих взводов, роты, а затем и всей колонии. Требовалось в минимальный вес уложить максимальное количество припасов. До собственных просьб руки дошли только тогда, когда весь лагерь затих. И, хотя Олег обещал лично для Ярослава доставить "что угодно" и выполнить любую просьбу: "Привезу хоть рояль, хоть слона", - уверенно обещал он, ограничился скромным списком одежды, инструмента, качественного металла и главное - качественной обуви, которую пошить на Троне было невозможно. По его расчетам, если рачительно использовать, доставленного запаса должно было хватить лет на десять. Ярослав предполагал, что, возможно, транспортов с Земли больше не будет и готовился заранее.

   Только ранним утром передал общие списки Олегу, когда тот уже собирался покинуть крепость. Оседланные и навьюченные лошади стояли у ворот, а отряд невыспавшихся лучников, выделенных в сопровождение, ожидал убытия бывшего начальника экспедиции.

   - Ты, Ярослав, похоже, и спишь в обнимку с палкой, - съязвил Олег, принимая списки и видя в руках друга образец корабельной древесины, еще со вчера подготовленной к показу, но до которого дело так и не дошло.

   - Отнюдь! - столь же ехидно отвечал Ярослав, помахивая гладко остроганной жердью. - Она как раз для тебя, Олег!

   У того глаза полезли на лоб.

   - Взгляни! - весело продолжал Ярослав. - Махагон! В просторечии красное дерево. Один из лучших материалов для кораблестроения. Вчера за грядой обнаружили небольшую рощу таких деревьев.

   - Радостное известие! - неожиданно весело согласился Олег. - Теперь можно надеяться, наши судостроительные планы исполнятся!

   - К сожалению, только отчасти, - грустно не согласился Ярослав, - обнаруженных запасов хватит на один, от силы два корабля, а это катастрофически мало. Возможно, в долине найдутся еще рощи махагона или другого подходящего дерева, но при всех условиях товарного производства не получится, дай бог обеспечить собственные нужды.

   - Один-два относительно полного отсутствия - большой прогресс! - успокоил, подтягивая подпругу, Олег.

   - В связи с этим есть предложение, на первый взгляд абсурдное, но, если копнуть глубже, по моему мнению, дельное.

   - Что ты предлагаешь? - заинтересованно спросил тот, бросив поводья на шею лошади.

   - Надо плюнуть на нераспространение технологий в отношении судостроения и попытаться наладить здесь в долине производство стеклоткани и небольших кораблей из стеклопластика. Технология эта столь сложна, что воспроизвести ее никто не сможет. Даже мы сами без поддержки Земли будем бессильны.

   Олег на минуту задумался.

   - Предложение сколь заманчивое, столь и неосуществимое, - медленно, задумчиво произнес он, - производство волокна одно из самых передовых на Земле, не говоря уже о смолах. А учитывая резонанс, который может вызвать появление пластиковых судов в мире Трона?!

   - Конечно, я не считаю идею самой удачной, - пошел на попятную Ярослав, - но хотя бы попытался зондировать возможность ее реализации. Найти технолога, который сможет воссоздать процесс в примитивных условиях и формах.

   - Попробую, - неуверенно согласился Олег, пожимая плечами.

   - И еще, - уверенно добавил Ярослав, - и это без возражений. Нужна пилорама. Современная ленточная, со всеми прибамбасами в виде заточного станка и запаса пил. Привод любой, тут мы сами что-нибудь приспособим. Без нее, ручными пилами кроить махагон, - он помотал головой, - тяжко!

   - Согласен! Будет! Еще что?

   - Остальное занесено в списки и относится к более простым для исполнения просьбам, - Ярослав передал оставшиеся листы и запечатанный пакет. - В нем некоторые финансовые просьбы, мои и Станислава. У нас осталось на Земле определенное имущество и небольшие источники дохода.

   - Постараюсь исполнить, - обещал Олег, забирая пакет и протягивая руку для прощания.

   - Когда тебя ждать? - уныло поинтересовался Ярослав.

   - Точную дату не скажу, но вероятно через месяц-полтора.

   После крепкого рукопожатия они расстались. Олег запрыгнул в седло, и небольшая группа всадников покинула крепость.

   "Учитывая, что все обещанные Олегом сроки следует умножать на три,­­­­­­­­ - думал Ярослав, ­­­­­­­­­­­­­­­- следует ожидать месяца через четыре, тем более что сами они уложились как раз в такой срок".

    * * *

   До рассвета оставалось полчаса-час, и на горизонте, над горами, малые звезды уже показали свои хитрые глазки. Отъезд друга произвел на Ярослава удручающее впечатление. Ответственность тяжким грузом легла на его душу, а тут еще войо, о которых он так и не решился сообщить. И разведка, как назло, за сутки, находясь на малом расстоянии от крепости, не удосужилась доложить обстановку.

   Предчувствие наступающей угрозы, создавало гнетущее состояние. Где-то на севере оставались недобитые гарпии, об опасности которых мало кто подозревал. А еще открытое с моря побережье и полная неспособность переселенцев на данный момент защитить себя от любого врага. Все это заставляло Ярослава лихорадочно искать выход и средства борьбы.

   Проходя мимо "Тронного зала", он с удивлением заметил копошащихся в нем людей. Почти полтора десятка ласу чистили помещение от мусора и битой черепицы, а в углу была выкопана яма, будто ищут клад. Такая идея могла быть вполне реальной, и Ярослав поспешил к нарушителям порядка. Увидев Колтука, обратился к нему как к человеку, имевшему среди ласу большой авторитет.

   - Уважаемый Колтук, - жестко, с недовольной интонацией заметил Ярослав, - почему ваши люди работают ночью без моего разрешения?

   Старик опешил от неожиданности, моргая глазами и не зная, что сказать.

   Меж тем Ярослав строго продолжил:

   - Люди устали! Не получив достаточного отдыха, они не смогут выполнить работы, назначенные днем. Ваши действия - прямое нарушение приказа Олега, о котором всем известно!

   Наконец, первая растерянность старика прошла, он ответил:

   - Мы думали, господин не будет против, если выполнив все работы, назначенные днем, ночью сможем работать для себя.

   - Конечно, я не против, но вы должны были поставить в известность и получить разрешение. В противном случае нет! Кстати, что вы здесь делаете и что это за яма? - Ярослав подошел к краю раскопа. На дне торчали обнажившиеся части камня, похожего на малахит. Куча земли и пара плит мощеного пола, выдернутых из земли, лежали в стороне.

   - Уважаемый Дхоу, - отвечал пришедший в себя Колтук, - зал мегарон очень важен. Здесь горит священный огонь и находится большой очаг народа ласу. Мы хотим как можно быстрее его восстановить и возжечь священное пламя. Наши традиции...

   - Я чту ваши традиции, уважаемый Колтук, - прервал старика Ярослав, - но на сегодня слишком много первоочередных работ, и тратить драгоценные силы наших людей следует осторожно. Раз начали, заканчивайте, но впредь без разрешения никаких ночных работ. Что на дне? - кивком головы указал на странный камень в глубине раскопа.

   - Это возвышение вождя, уважаемый Дхоу. Его здесь закопали наши предки, когда ...

   Неожиданно в Мегарон вбежал возбужденный Банула Наростяшно с возгласом:

   - Оуна наватаро! Моего сына привезли раненым!

   - О, демоны! - вырвалось у Ярослава, а в душе кольнуло: "неужели началось?"

   Все бросились к воротам крепости, где Лимон, доставивший раненного, уже ссадил его с лошади, а Ольга с помощницами обрабатывали рану. Не вытянутая стрела все еще торчала из левого бока. Парень хрипел.

   Мельком взглянув, Ярослав пришел к выводу: рана тяжелая, но не смертельная. Охотничья стрела вошла неглубоко, задев легкое. Не раздумывая, потребовал от Лимона:

   - Что там происходит?! Почему сутки не было известий?! Вообще, что твориться в джунглях?!

   Хитрый Лимон осклабился зловредной улыбочкой, утоляя жажду из фляги:

   - Ничего особенного, начальник! У нас мало людей! Жиган растянул патрули вдоль всей северной стороны гряды. Вуоксы в резерве, но я не знаю, где сейчас. Вчера было спокойно. Мордовороты показывались, но не нападали. Сегодня с утра два нападения, как видишь, подстрелили Бадоша, но и мы в долгу не остались. Жиган велел передать на словах, войо больше пытаются нас испугать ложными нападениями и криком, серьезных действий не предпринимают. При наших, как это, - он почесал шею и поднял указательный палец в верх, - ко-н-тр-атаках - бегут.

   - Олег и лучники?!

   - Видел! Мордовороты их не тронули, так как те покидали долину. Мне кажется, они хотят, чтобы мы убрались отсюда подобру-поздорову.

   - Но мы никуда не уйдем! Лимон! Ступай к Шестоперу, пусть выделит из своих людей четверых и в дополнение десяток модонов. Веди их на помощь Жигану. Пусть сдерживают войо до конца дня, к вечеру возвращает всех людей в крепость. Скажи, ночью периметр охранять не будем, слишком опасно.

   - Похоже, мордовороты на ночь тоже отходят в леса, - обрадовано уточнил Лимон.

   - Тем более не стоит их раздражать.

   * * *

   По возвращении Ярослав с удивлением обнаружил перед Мегароном толпу людей и почти всех командиров и авторитетов. "Оно и к лучшему", - думал он, проходя внутрь постройки.

   Все ждали, что скажет новый командир. Ласу достали камень похожий на алтарь и водрузили на постамент у одной из стен. Ярослав, подойдя к возвышению, смахнул с него мусор и песок, но не сел. Обернулся к обступившим командирам. Народ, в основном, модоны, толпился у входа. Взмахнул рукой, обращаясь к ласу:

   - Зажигайте очаг, может он принесет нам удачу.

   Люди засуетились, подтаскивая дрова и разводя огонь. Затем обратился ко всем собравшимся.

   - Предполагаю, ни для кого не секрет, что в долине мы не одни, - большинство согласились с ним, кивая головами.

   - Войо - опасные противники, я их встречал в Древнем лесу, а модоны из Нидама ведают не понаслышке. Как они оказались в Изумрудной долине, знают лишь боги, да это и не важно. Победить их без огромных потерь мы не сможем, во всяком случае, сейчас. Чтобы это могло произойти в будущем, следует хорошо подготовиться. Поэтому приказываю! Какие-либо отлучки из крепости без приказа запрещаются. Крепость немедленно подготовить к обороне. Укрепить стены, ворота и собрать в лесу максимальное количество продовольствия, сейчас самый сезон для сбора дикорастущих плодов.

   Павел Петрович, расчистку периметра крепости следует ускорить. Необходимо как можно быстрее свалить и сжечь всю растительность как с напольной стороны, так и со стороны городской застройки.

   Станислав! Не прекращая обустройство внутри крепости, начать возведение парапетов на стенах, в первую очередь вокруг ворот и с напольной стороны. Соберите повозки и возниц со всего лагеря, разбирайте ограды из плитняка за городом, возите в крепость и делайте из него парапеты. Пусть это кладка на сухую, но лучше чем ничего.

   Галина, пусть большая часть женщин пятого взвода присоединиться к Станиславу. Одним мужчинам не справиться с таким объемом работ.

   Банула Наростяшно, Хвербекус! Пусть половина женщин-модонок помогает нашим на парапетах. Вторая, под руководством Тымиша, поступает в распоряжение Колтука и ласу для сбора продовольствия в окрестных лесах. Мужчинам ласу - охрана всех женщин за стенами крепости.

   Банула! Твоим людям - расчистка леса на будущих полях, в твое распоряжение поступают все, кто числятся за первым и вторым взводом. Выжигать участки непосредственно рядом с городом, не удаляясь далеко, желательно вдоль стен и идущей рядом дороги.

   Шестопер! Возьми собак, своих людей и десяток модонов, прочешите все окрестные леса по эту сторону гряды на предмет войо, которые, я уверен, должны выслать к городу разведку. Если обнаружите, не убивайте, постарайтесь взять живыми.

   Ерофей Силыч, ваши люди поддержат разведчиков по ту сторону гряды, прочешите город, окрестности к востоку от залива, затем северные склоны и соединитесь с Жиганом. Я сам присоединюсь к вам. Всем вернуться в крепость до захода солнца! Здесь старшим остается Станислав, он мой первый заместитель. Все его распоряжения выполняются как мои. Все! -потирая виски. - Все свободны!

   Ярослав сел на услужливо оказавшийся рядом кусок малахита, совершенно позабыв, что это возвышение правителя ласу.

   Командиры расходились, в свою очередь раздавая распоряжения подчиненным. Остались Станислав, некоторые из ласу и модонов.

   - Тымиш! Найди и пришли ко мне Ибирина, - бросил он вдогонку уходящим людям. - Колтук! Ты что-то хотел спросить, раз остался?

   - Да, господин! Я и все ласу просим разрешить поклонение нашим богам в мегароне и алтарях города. Уверяю, господин, помощь добрых богов нам всем очень нужна. Еще просимразрешить восстановление крыши мегарона, негоже дому предков оставаться разрушенным.

   Некоторое время Ярослав молчал, как бы раздумывая в неуверенности, разрешить или нет. Хотя для себя уже все решил. Религиозная тема в неоднородном сообществе переселенцев могла стать яблоком раздора, если не вести правильной политики в отношении конфессий. Ущемление одних в пользу других может вызвать серьезное недовольство, и хотя ласу по численности меньше всех, чувствуют они себя иначе, чем остальные, имея моральное право на эту землю и город. Да, делать нечего, придется им потесниться.

   - Поклонение богам разрешаю в Мегароне, на алтари города сначала посмотрю, затем решу, дозволить или нет. Вы, уважаемый Колтук, пойдете со мной. На ночные работы разрешение будете получать каждый раз отдельно, но не чаще, чем через две ночи. Раз трудились сегодня, следующий раз будет послезавтра.

   - Благодарю, господин! - с радостной улыбкой склонился в поклоне старик, отступая к дверям и уже собираясь уходить. Он и не надеялся на столь счастливый исход просьбы.

   - Это не все, - удержал его Ярослав, - пусть ласу найдут недалеко от города подходящие по размеру деревья для перекрытий Мегарона, срубят, а наши люди на повозках доставят в крепость.

   Тимофеич немедленно возразил:

   - Будто нам делать больше нечего, как возить бревна для тронного зала!

   - Надо, Станислав! - строго возразил командир. - Понимаешь, надо! И это приказ!

   Друг в бессилии развел руками:

   - Надо - значит, надо!

   Колтук вновь склонился в поклоне:

   - Ласу никогда не забудут щедрость господина.

   Появился Ибирин, и они с Ярославом немедленно покинули мегарон, перейдя в смежное помещение. Здесь среди еще неприбранного мусора, колючих кустов и вьюнов он спросил совета у Ибирина и его родственника Тымиша Хвербекуса.

   - Наше положение сложное, можно сказать критическое. Открытое столкновение приведет к гибели переселенцев. В такой ситуации перевес в численности может сыграть свою роль. В Агероне было много желающих идти с нами, но отказывали - нечем кормить. Сейчас другое дело, каждый кормит себя сам. Если составить письмо к Апию, пусть пришлет морем человек пятьдесят, желательно мужчин. Такой довесок может перетянуть в нашу пользу исход борьбы с войо.

   Хвеберкус серьезно задумался:

   - Написать можно, но как доставить?

   - Пусть Ибирин с сыновьями найдут способ переслать письмо на одном из кораблей, что заходят в устье реки пополнить запасы воды. Он свой человек среди моряков, пусть попробует договориться, а заплатит Апий уже в Агероне.

   - Дело может выгореть! - громогласно рявкнул моряк. - Пусть меня проглотит морской ящер, если не сумею договориться с капитаном корабля. Я знаю, они любят деньги и пойдут ради них на все.

   - Но и стар и млад узнают, что в проклятой долине люди! - нервно возразил Тымиш.

   - А не надо говорить! - успокоил Ярослав. - Пусть Ибирин придумает сказку поярче с кораблекрушением, колдунами и демонами, моряки народ доверчивый, купятся! - хитро предложил командир.

   - Хо-хо-хо, - гоготал Ибирин, - верняком, капитан! Прокатит! Ребята падки на всякие выдумки.

   - Тымиш, составишь письмо сам, а ласу напишут, распиши как здесь хорошо и как тяжко нам без их помощи. О войо не слова!

   Хвеберкус, тяжко вздохнув, кивнул головой.   

 

Глава 59

   Они вернулись в опустевший зал мегарона, оттуда на площадь, где их уже ждали лошади, люди Силыча и ласу. Здесь Ярослава ждал оседланный Казбек с притороченным к седлу щитом и арбалетом, но решил идти пешком. До города недалеко, а верховая езда по зарослям неудобна. Ерофей Силыч шел рядом, закинув за спину самодельный щит, а на плече нес пластиковый охотничий арбалет. Его люди рассеялись по руинам города, осматривая все закоулки в поисках возможных разведчиков войо.

   У самых ворот крепости раскинулся небольшой залив, огибая который мощеная дорога привела к городской застройке. Здесь не было крепостных стен, и защитой оставались волны залива. Однако пустое пространство от стен крепости до жилых кварталов составляло более трехсот метров, сейчас заросших лесом. Сегодня здесь развернулись основные работы по очистке периметра. Модоны и земляне четвертого взвода валили лес. Непригодный как стройматериал сжигали на месте, а крупные ровные стволы на подводах свозили на форбург замка.

   Центр города, ранее не посещаемый Ярославом, представлял собой сеть кривых мощенных камнем улочек, на которых с трудом могли разъехаться две повозки. Черепичные крыши домов обвалились, но сохранилось много конусообразных, крытых каменным плитняком. Ни время, ни землетрясения не смогли разрушить эти странные круглые сооружения, построеные из уложенных плашмя нетесанных камней. Судя по размерам, в них жили самые бедные ласу, которые не могли раскошелиться на покупку черепицы. Несмотря на время, многие из подобных крыш сохранились.

   Ярослав не удержался, осмотрел некоторые из интересных построек. Старик Колтук следовал за ним, объясняя непонятное господину. Круглые в плане постройки увенчивались куполообразной крышей, сложенной изначально на сухую, без раствора. Конструкция очень подвижная и одновременно устойчивая. В районе потолка отверстия под балки. Ярослав указал на них.

   - Это места под бревна перекрытия, место под крышей служило складом зерна, оттого и отверстия столь велики, а балки делались прочными, чтобы выдержать вес запасов и крыши, если, не приведи боги, рухнет.

   Небольшие проемы вели в другие подобные постройки по периметру внутреннего дворика.

   - Каждое поколение ласу стремилось пристроить к уже существующим новую Итубу, - объяснял старик. - Потому они так теснятся друг к другу. Здесь помещения для разных нужд: кухни, мастерские, склады, - для каждого своя итуба. Богатые ласу уже строили дома как в Ринале и Агероне, а беднота еще жила по-старинке.

   Нашли погреба! Сооружения представляли собойкаменную пустотелые пирамиды устроенные в земле. Ярослав с помощью фонарика осмотрел провал одной из них. В лицо пахнуло холодом и влагой. Вообще в итубе было прохладнее, чем в крытых черепицей комнатах крепости.

   - В таких подвалах держали портящиеся продукты: овощи, фрукты, свежее мясо, - пояснил Колтук.

   - И долго сохранялось?

   - Если наполнить погреб льдом с ледников, то долго, года два. Если нет, сезон. Мясо, конечно, меньше, но на льду не испортится, пока съедят.

   - А лед доставляли с гор? - переспросил Ярослав.

   - Да, господин. Многие ласу жили доставкой льда для храмов и богатых семей, простые люди раз в году сами привозили повозку с ледников и засыпали в подвалы. Так хранили многие продукты: рыбу, мясо, фрукты.

   - Я видел в долине много глиняных кувшинов, закопанных в землю. Что в них хранили?

   - В деревнях не строили итуб, зерно хранили в хатулах - больших кувшинах, вкопанных в землю - время от времени поднимая для просушки, в них иногда тоже сыпали лед, но в хатулах он быстрее тает, а продукты хранятся хуже.

   - В крепости есть такие погреба?

   - Не знаю, господин, но должны быть.

   - Тогда направь несколько своих людей, пусть найдут погреба, почистят и подготовят к использованию. Будем в них ссыпать, что соберем в лесах.

   - Я прикажу, господин, - услужливо согласился Колтук.

   Тут Ярослав вспомнил о дороге, ведущей на запад в горы:

   - А мощеный путь, что ведет на закат, для чего он построен?

   Старик неожиданно переменился в лице, что не ускользнуло от Ярослава, но уверенно ответил:

   - По нему везли лед с гор.

   - Я так и подумал, - успокоительно признался Ярослав, в душе не поверив сказанному.

   Старик что-то знает и старается скрыть, эмоции его выдали.

   Покинув бедные районы, Ярослав с людьми вышли в центральную часть города. Кривые улочки сменились широкой площадью с одно- и двухэтажными домами богатых горожан, а посередине возвышались храмы ласу.

   Точнее, четыре пирамидальных основания под храмы на трех площадках, хаотически объединенные в одну большую. Пространство площадей, разделенное между собой небольшим рукотворным озером с протокой, сейчас плохо просматривалось за живой стеной зарослей. На уступах оснований росли крупные деревья, а заболоченное озеро прорезала протока чистой воды.

   Пока шагали к ближайшей пирамиде, Ерофей Силыч приступил к Ярославу:

   - Ласу обустраивают храм в замке, хотят завести свое языческое капище в городе, - в сердцах старовер сплюнул на землю, выражая презрение. - Негоже нам, русским, отставать. Всякий раз,как православный христианин обустраивался на новом месте, первым делом рубил часовенку али церквушку. И нам тоже пора! - уверенно закончил Ерофей.

   - Кто не дает? - удивленно хмыкнул Ярослав.

   - Дык команда нужна! - развел руками Силыч. - И подсобить треба!

   - Хитер сибиряк, - усмехнулся Ярослав. - А священник у вас есть?!

   - Как же! - искренне удивился Ерофей. - Мой старшенький, хоть и молод и молоко на губах не обсохло, но рукоположен и службу держит справно.

   - Подумаю, - не дал ответа Ярослав, - сейчас сам знаешь, какая сложилась картина.

   - Однако ласу...

   Ярослав не дослушал, бодро взбежал по крутым ступеням наверх постройки. Храм, по сути, не был ни пирамидой, ни храмом. Скорее именно алтарь на ступенчатой платформе, как его и называли ласу. По краю тянулась колоннада, в центре - возвышение для отсутствующего алтаря. "Наверно опять зарыли", - пришла в голову мысль. Остальные сооружения несколько отличались размерами и формой, но в основе: две ступени возвышения, каменная лестница, колоннада по периметру, алтарь в середине. И только самый большой из храмов имел вокруг алтарь, нечто в виде ограждения или стен. Все площадки приземистые, не выше десяти-двенадцати метров. Ласу не отставал от Ярослава.

   - Это и есть алтари наших предков, господин, - сообщил запыхавшийся Колтук. Он был уже староват и не успевал за молодым вождем. - Наша просьба - разрешите очистить их от скверны и возжечь огни духов.

   - Для четырех алтарей вас слишком мало!

   - Но как? - не понял старик мысли Ярослава.

   - Среди переселенцев ласу в меньшинстве, и я не разрешу использовать все алтари, только один!

   - Но со временем все ласу вернутся в долину.

   Ярослав, изобразив гнев на лице, схватил старика за грудь и злобно произнес:

   - Я буду решать, сколько ласу вернется в долину! Запомни, старик, и запиши в свою книгу, которую ты, знаю, ведешь! Только я решаю это! Не ласу!

   На лице старика отразилась горечь и понимание, что его обманули. В конце Ярослав добавил вождю ласу:

   - У нас много модонов и индлингов, ласу должны передать две платформы им. Со временем, когда вас станет больше, постройки будут возвращены.

   - Но это наши алтари! - возмутился Колтук.

   - Где ты видишь алтари? - гаркнул на него Ярослав. - Их давно сняли и спрятали. Здесь только платформы из земли и камня. Пойми, уважаемый Колтук, если вы не поделитесь удобными местами для служения богам, все остальные будут это делать где придется. Модоны - народ завистливый и злобный, да они вас порвут. Тем более, вы все равно не сможете содержать все четыре храма.

   - Пусть модоны строят свои, - обиженно не соглашался старик.

   - Вот когда построят, а ласу станет больше, и вернут ваши платформы, а пока надо стерпеть, тем более что ласу уважают богов модонов и приносят им жертвы.

   * * *

   Ярослава заинтересовала заводь в районе площадей. Явно рукотворное, квадратное в плане сооружение имело выход к заливу в виде канала. Судя по размерам, в канал и озеро могли проходить морские корабли и причаливать к гранитной набережной прямо на площади перед храмами. И все посреди города! С севера впадала речка, образуя среди заболоченного водоема чистую протоку. На каменном мостике, перекинутом через нее, Ярослав вновь нагнал Ерофея Силыча, люди которого сейчас обшаривали близлежащие постройки. Несколько полосатых "обезьянок" сейчас играло, прыгая с ветки на ветку, таская за собой съедобные плоды туанапи. Веселые существа дрались, пищали, возили на спине детенышей. Весь путь, что проделал Ярослав по городу, их сопровождала буйная толпа этих зверьков. Животные жили среди развалин, и город был их домом.

   - Согласись со мной, Ерофей, - хитро улыбаясь, начал разговор Ярослав, - в прошлом наши предки строили храмы на месте языческих капищ?

   - Было такое! - не понимая, к чему клонит Ярослав, подтвердил Силыч.

   - Если мы займем одну из платформ, это не будет большим нарушением традиций?

   - Наоборот! - уверенно поддержал друг. - Хорошим делом, но что скажут аборигены, разве отдадут свои капища?

   - Конечно, они будут недовольны, однако ласу мало, а модоны, думаю, поддержат нас, потому как сами получат готовый храм.

   - Не знаю, стоит ли связываться, пирамида большая, а церквушка будет маленькая.

   - Нужно, Ерофей! Мы как бугор на зоне, должны занять лучшую шконку, иначе никто уважать не будет. Занимайте самую большую платформу, тем более там и стены уже есть, надо только соорудить крышу.

   - А ласу?! - не успокаивался неуверенный в планах командира сибиряк.

   - Думаю, ласу не будут возражать, я уже договорился. Почти!

   * * *

   Здесь их застали посланцы Шестопера. Двое молодых парней модонов лет тринадцати- четырнадцати с охотничьими луками и копьями прибежали, запыхавшись, и сообщили:

   - Дхоу, наватаро! Разведчиков войо нашли!

   - Где они сейчас?! - возбужденный новостью спросил Ярослав.

   - Удирают в сторону реки! - взмахнул рукой пацанчик постарше. - Наши их гонят.

   - Ерофей, бери своих людей и за нами! Если войо успеют спрятаться в дельте, не поймаем.

   Все поспешили из города. Разбросанные по кварталу сибиряки спешно собирались, выбегая из домов и оград, а Ярослав со своими людьми и посыльными от Шестопера немедля бросились на помощь погоне. По словам мальчишек, войо обнаружили, когда прочесывали южные террасы холмистой гряды, откуда те наблюдали за крепостью. Здесь не было патрулей Жигана, и разведка чувствовала себя спокойно. Двигаясь вдоль склона, обращенного к городу, войо подошли вплотную к людям. Их спугнул лай собак, и теперь вся группа Шестопера идет по следу. Мальчишек послали с приглашением Ярославу присоединиться к охоте и отрезать войо путь отступления на запад, вглубь долины. Шестопер сообщал, что попытается оттеснить бегущих от реки и прижать к морю.

   Через десять-пятнадцать минут группа Ярослава обогнула восточный выступ плато и углубилась в заросли дельты. Следуя вдоль мощеной дороги, Ярослав лихорадочно размышлял, как он сможет перекрыть с двумя десятками людей расстояние в десять километров от плато до реки. Но выбора не было. Лайки сибиряков бодро бежали впереди уже запыхавшихся людей, иногда терпеливо ожидая неповоротливых двуногих. В момент забега Ярославу приходили мысли, что удерживать столь большую территорию бессмысленно и неудобно. И что следует ограничиться городом и плато, а дельту оставить.

   По счастью, на пути встретили модона с подвернутой при погоне ногой и узнали точное направление, куда все бегут. Судя по сказанному, Шестоперу уже удалось оттеснить войо к морю и заливу, а с помощью людей Жигана отрезать путь к реке.

   Теперь поимка оставалась делом времени, и Ярослав посоветовал Силычу присоединиться к разведчикам Жигана, сам же со своими людьми стал продвигаться на поиски Шестопера. Черездва километра услышали лай собак, а спустя десяток минут повстречали охотников с добычей.

   Ярослав второй раз в жизни видел войо, и эти казались совсем другими, чем в прошлом. Грязные, низкорослые существа, с кровью на лице, избитые и искусанные злобными овчарками Шестопера, затравленно и униженно смотрели на людей. Их руки заломлены за спину и связаны, в пасть вставлены палки, чтобы не могли укусить. Оба шпиона были привязаны к жерди, что делало невозможным побег.

   * * *

   Ярослав встретил разведчиков в Махагоновой роще у подножия плато. Жиган здесь устроил нечто вроде штаба или опорного пункта. Огромные деревья росли широко и просторно, занимая большое пространство. Их кроны почти не пропускали свет, отчего подлесок рос жалким и редким. Пространство просматривалось на десятки метров, и неожиданное нападение было невозможно. Люди устроили круг из рогаток и кольев, за которыми прятались от стрел, выпущенных с большого расстояния. Место, выбранное для укрепления, оказалось очень удачным. Находясь на вершине небольшого всхолмления, оно позволяло контролировать мощеную дорогу от перевала до дельты, а также весь северный склон холмистой гряды. Отсюда было легко перебросить помощь в любую часть границы невидимой нитью, отделившей мир людей и лес.

   Как только Ярослав прибыл, Жиган постарался посвятить его в происходящее:

   - Вчера день прошел относительно спокойно, отдельные группы войо пытались проникнуть через гряду, но мы старались без боя вытеснить их за линию каменной дороги. Было несколько столкновений, но без кровопролития. Так, пометали друг в друга стрелы и разошлись на ночь.

   Сегодня с утра многое поменялось. Противник стал более решительным. Если вчера мы видели группы войо в три-пять человек, то сегодня более десятка, и сдерживать их у нас просто нет сил. Отряд, присланный с Лимоном, и люди Ерофея - значительная подмога, но и численность врагов растет. Как только они соберут достаточно сил, мы будем вынуждены уйти с позиций.

   Именно по этой причине мы потеряли двух человек всего полчаса назад до твоего прихода и еще не успели сообщить.

   В сердце у Ярослава кольнуло. Случилось то, чего он больше всего опасался. Убитая горем родня потребует мести и немедленных ответных действий. А за одно и вспомнит все его грехи перед переселенцами, ну и Меченый со своими урками не оплошает, постарается раздуть бузу по полной.

   Ярослав чувствовал, по возвращении в крепость его ждет буря.

   - Кто?! - нервно переспросил он.

   - Старший Питошно с сыном. Пост был назначен совсем недалеко в сторону перевала. Отсюда гаркнуть покрепче, слышно. Ну и не дали им горна. Следующий пост дальше, там Лопата верховодит и сыновья Наростяшно. Они горном сигнал подают, я десяток человек на помощь гоню. Зная это, войо, заслышав сигнал, наутек пускаются, да стрелы издаля метают. Так и защищаем дорогу.

   - А тут! - Жиган развел руками. - Ни звуку, ни духу, исчезли, как в воду канули.

   - Уснули, может? - предположил Ярослав.

   - Скорее всего, да! - согласился Жиган, качая головой. - Это я виноват.

   - Не бери в голову, они сами виноваты! Бдительными надо быть! И варежку не разевать! Я их, погоди, еще всех вздую. Ууууу! - Ярослав погрозил кулаком.

   После паузы грустно продолжал, качая головой:

   - Я думаю, не стоит дожидаться, когда войо нападут и раздавят. Мой приказ ты уже знаешь? Вечером всем отходить за стены крепости. Ночью охранять вообще ничего не будем, во всяком случае, пока. Тем более на полях еще ничего не растет, да и самих полей нет. Днем станем прикрывать только тех, кто работает по ту сторону гряды, а эту, северную, покинем совсем. Посты выставим по крутому склону плато, где сама природа создала удобные условия для защиты. Тем самым облегчим себе задачу.

   Я думаю, что при нашей малочисленности достаточно земли для посевов на побережье залива и склонах плато. Если будет не хватать, можно разработать участки в самом городе. Чем больше уменьшим наше жизненное пространство, тем легче будет защищать. После прихода Олега и второй волны переселенцев мы пересмотрим наши установки, а пока ужмемся. Так что вечером снимай всех людей, и в крепость.

   - Можно сменить позиции и днем, - предложил Жиган.

   - Не стоит, такая катавасия вызовет лишний ажиотаж и эйфорию у войо, будто мы испугались и отступаем, а у наших - беспорядок. Беспорядочное отступление хуже некуда. Кстати, чем занимаются наши вуоксы, и где Уир?

   - Где они точно сейчас, не знаю, - отвечал Жиган, - но поставленная задача - находиться впереди линии в секрете и сообщать о приближении отрядов войо.

   - Вызови мне Уира, я дам ему другое задание. Придется тебе обойтись без наших лучших разведчиков.

   Спустя полчаса появился вуокс, тенью выскользнув из-под пышного куста вьюна. Они отошли в сторону, где никто не будет слышать.

   - Ты меня звал, Ногата Дхоу. Приказывай, Уир исполнит.

   - Ценю твою верность, Уир! Войо еще не обнаружили ваше присутствие в долине?

   - Войо наши старые враги. Если узнают, будет большая охота. Но войо слепы, Уир отвел им глаза. - Он указал на модонскую одежду, в которую был облачен. - Приказывай, Ногата Дхоу.

   - Нужно выследить их лагерь, где он находится, сколько всего войо, какое и сколько оружия, какими тропами ходят, найти кружные пути, как охраняют поселки, выяснить скрытые подходы. На все три-четыре дня. Если просрочите, пошлю большую группу на выручку. Возьми столько своих братьев, сколько нужно, и будь осторожен. При малейшей опасности, уходи. Ваши жизни сейчас для меня ценнее других и своей собственной. Ты знаешь, войо взяли наш пост, постарайся выяснить судьбу, но если возможности не будет, не рискуй, откажись от этого.

   Уир кивнул и растворился в пышной зелени, будто его и не было.

   * * *

   В крепости Ярослав ожидал теплую встречу, но людские обиды излились спокойней, чем предполагал. Возможно, причина в том, что потери понесла именно его группа, а не кто-то другой. Наростяшно и все Нидамцы ходили как в воду опущенные, а женщины дали волю слезам и стенаниям, оплакивая пропавших родственников. Вопли доносились даже до мегарона, где по прибытии Ярослава ласу развели огонь на священном очаге.

   За день и ночь они прибрали помещение, закопали яму из-под трона, а на улице уже лежало несколько свежесрубленных стволов, предназначенных для перекрытий. Ярослав, понимая, что крики женщин создают нездоровую атмосферу в замке, раздражая умы слабых людей и паникерские настроения, пристыдил Банулу:

   - Почему женщины из Нового Нидама оплакивают своих пропавших мужчин, будто те мертвы? Разве кто-то их видел мертвыми?

   Наростяшно нахмурился, ему тяжко слышать слова упрека в свой адрес:

   - Надеяться, что Питошно живы, нет резона, - отозвался он, отводя взгляд в сторону, - войо не люди, они звери. Если человек попадет к ним в лапы, с него с живого снимут кожу.

   - Я понимаю, насколько войо жестоки, - спокойно уточнил Ярослав, - но пока нет подтверждения смерти, прекратить вопли!

   - Нужно собрать людей, выступить против этих демонов и отомстить, - неожиданно резко сорвался всегда спокойный Банула. Его сын был тяжело ранен, и удивляться раздражению не приходилось. - Если они все еще живы - отбить. И сделать это как можно скорее! Если Дхоу против, мы, Нидамцы, можем сделать это одни. Только дайте разрешение.

   Ярослав понимал, что подобные настроения владеют всеми его людьми, в том числе и землянами, которые сейчас смотрят на него. Никому не понравится безнаказанность, но направлять сейчас в лес отряд - обречь его на гибель. Войо у себя дома, каждый кустик им знаком.

   - Не разрешу! - отрезал Ярослав. - А если кто уйдет в лес без приказа, будет позже схвачен и повешен!!! Даже если сумеют победить всех войо без остатка. Все равно будет повешен!! Впрочем, это маловероятно, - уже спокойнее добавил Ярослав.

   - А сейчас мой приказ - успокоить женщин и не действовать без дозволения. На выручку Питошно уже послано. Будем надеяться, им повезет, а если мертвы, мы скоро узнаем.

   * * *

   На стенах во всю кипела работа. За день около двухсот мужчин, женщин и детей соорудили парапет на напольной стене. Они разбирали подходящие ограды как за городом, так и внутри, на повозках свозили в крепость, а уже там, встав в цепочку, подымали на стены, где и укладывали. Камни выбирали не самые легкие, но подъемные для двух человек, чтобы потом в кладке лежали жестко, не рассыпаясь. Без особого перенапряжения укрытие с одной стороны крепости было изготовлено за день, хотя люди невообразимо устали. Глядя на тяжелый женский труд, Ярослав предположил, что на следующий день следует сбавить темпы строительства парапетов и дать людям отдохнуть.

   В отношении мужчин, что валили лес, то они превзошли сами себя. К концу дня напрочь вырубили подступы к крепости со стороны города, оставив нетронутыми только берега залива. Огромные столбы пламени поднимались к небу. Несмотря на то, что лес был свежее срублен, в летний период иссушенные жарой стволы и ветви горели яро. Дым заволок небо, а над стенами крепости висел настоящий смок, лишь изредка и на время изгоняемый морским бризом. С напольной стороны выжгли остатки еще вчера срубленного леса и ветвей. К сожалению, сжечь древесину оказалось сложней и медленней, чем вырубить.

   Еще сложнее вывезти деловую. Лошади и быки выбивались из сил, волоком таская бревна на нижний двор. Применять повозки опасались, боясь повредить ценное имущество. Много срубленных бревен так и оставалось в штабелях несвезенными.

   К вечеру вернулись те, кто собирал в лесу фрукты-овощи и лесорубы с полей. Ни те, ни другие не могли похвастаться серьезными успехами, но их численность была не столь велика. Лишь две повозки с продовольствием доставили в крепость, что заняло один из пятнадцати найденных здесь погребов. Расчистка полей осталась в зачаточном состоянии, только тонкие струйки дыма указывали места, где велись работы.

   Станислав доложил, что его людьми закончено изготовление створок для двух ворот в крепости и начаты одни для городских. Хвеберкусы строят наблюдательную вышку на нижнем дворе-форбурге, но ни шатко, ни валко, и если их не подгонять, будут возиться очень долго.

   - А еще мы подготовили небольшой сюрприз, - загадочно объявил Тимофеич, - так что прошу пожаловать в свое новое жилье, - он рукой пригласил идти за собой.

   Выйдя из мегарона, свернули налево в проход между портиком, а затем по коридорам мимо комнаты охраны и оружейной попали во внутренний, окруженный колоннами двор, сейчасболее похожий на бивуак переселенцев. Здесь оказались собраны все повозки их группы, стояли лошади, хрумкая сено, быки вяло взирали на хозяев, блеяла и хрюкала мелкая скотина, меж всего этого зверья резвились и лаяли собаки напополам со снующими детьми. Вытоптанную землю тонким слоем покрывало скошенное сено и остатки усохшего за пару дней вьюна. Посередине горел костер, женщины модонки готовили ужин на всю группу. Станислав через прихожую провел в отдельную, специально для Ярослава, комнату.

   - Конечно, не Версаль, - посетовал Тимофеич, - но лучшего нет.

   Ярослав осмотрелся, возможно, ему придется провести здесь долгие годы. Комната примерно шесть на шесть метров, стены сложены из гладко отесанных гранитных монолитов, щели настолько тонкие, что не лезет лезвие ножа, потолок крыт свежесрубленными тесаными стволами деревьев, поверх которых уложена черепица, собранная здесь же из куч мусора. Женщины успели прибраться. Чисто выметенные плиты пола покрывали домотканые половики, это могла устроить только одна личность - Ноки, которая здесь же и присутствовала, сидя на устроенной в уголке постели и умиленно глядя на своего господина. На второй постели, приготовленной, вероятно, для Ярослава, спала усталая Анна-старшая, весь день занятая в работах на парапете. Ноки, несмотря на усталость (работала наравне со всеми), успела перетаскать из повозки свое приданое и обустроить комнату. "Она что, тут собирается жить?" - подумал Ярослав, но бровью не повел. Оборудованных для жизни помещений еще очень мало. Люди ночуют в повозках, палатках и шалашах, а то и под открытым небом у костров, благо погода стоит сухая, жаркая, а дождливый сезон ожидается месяца через три.

   - Для Анюты мы подготовили в прихожей, - вывел из оцепенения Станислав, - здесь найдется место и для других.

   Прихожая была скорее отдельной комнатой, сейчас занавешенная покрывалом, здесь было сложено много вещей Ярослава и стояли две постели. Детей не было. Анюта-младшая после прихода в долину вела себя уж слишком самостоятельно, пропадая целыми днями неизвестно где. Предоставленная в последние дни сама себе, она стала совершенно неуправляема, а банда малолеток, возглавляемая ею, была способна на любые каверзы и плутовство.

   У прихожей было одно немалое преимущество, - имелось узкое окно с видом на проезд между стен, более похожее на бойницу.

   - Хорошо! Меня вы обустроили, - с насмешкой съязвил Ярослав, - сами-то как?

   - Завтра покроем жердями комнату в соседнем дворике и станем обустраиваться. Парни пока пусть спят в оружейной и комнате охраны. Это единственный вход и выход в наши дворы. Так что никто чужой просто так не войдет. Когда восстановим кровли в других комнатах вокруг двора, разместим и их. Обустроить большой двор... - Станислав развел руками, - пока нет возможности.

   * * *

   Жиган привел разведчиков в сумеречной мгле. После их прихода только Уир и Реур оставались за стенами крепости. Остальные все внутри, в том числе и вуоксы. В отблесках пламени мегарона Ярослав поделился планами на следующий день:

   - Станислав, завтра распредели людей так, чтобы большая часть ушла на заготовку продуктов в лесу. Парапеты возводить только над воротами в восточной части крепости. Там, я видел, свезено много камня, но еще не уложено. Наши парни пусть и далее рубят крепостные ворота. Задача на день: западный бастион и, по возможности, одни из городских ворот. Думаю, справятся.

   Павел Петрович, бери в свои руки расчистку полей, иначе работы не сдвинутся. Оставь часть людей на периметре крепости, остальных - выжигать делянки под посевы.

   Жиган! Вместе с сибиряками на рассвете займете постами вершины гористого плато.

   Его северный склон достаточно крут и обеспечит лучшую защиту, чем Махагонова роща. Вместе стем необходимо выставить усиленные посты на фалангах.

   Шестопер! С утра прочесать город и склоны на наличие врага, так же на тебе охрана всех людей вне крепости. Кстати, как наши пленные?

   - Пока еще живы, но помяты изрядно. Посадили в один из погребов, так что храниться могут долго, до следующего урожая.

   - Не перестарайтесь! - строго предупредил Ярослав. - Они нам нужны живыми.

   * * *

   Ноки сидела, свернувшись в комочек, в углу комнаты на плетеных из земляного корня корзинах с приданым. Две землянки стояли перед ней и требовали непонятно что на своем языке. При этом чужачки проявляли признаки раздражения и нетерпения. Редкие модонские слова не объясняли истинных причин. Для девушки наречие южан не было родным, и она сама не всегда могла внятно излагать свои мысли. А тут еще две нахалки дергали ее за одежду, сопровождая речи грубыми жестами. Впрочем, Ноки не была так глупа, как хотела выглядеть. Понять, чего хотят землянки, не сложно. Они требовали убраться из комнаты ее хозяина, но как раз этого северянка и не хотела.

   В течение всего пути господин не проявлял должного внимания к своей рабыне, вот она и решилась на отчаянный шаг - перебраться со всем приданым прямо в его комнату. Ноки не без основания казалось, что хозяин больше интересуется девушками своего народа, а о бедной покупке совсем забыл. Предложение выдать замуж окончательно посеяло панику. Девушка не желала покидать, по местным меркам, состоятельную семью красивого и уважаемого вождя. Несмотря на то что Аослав, как она его называла, не обращал на нее внимания как на женщину, в сердце Ноки теплилась надежда на успех в недалеком будущем. Как только господин будет менее занят, увидит какая она работящая, преданная, без сомнений, влюбится. Затем у них будут дети, все будет хорошо, у нее будет свой дом, семья.... А наглых чужачек выдадут за... за... Ноки чуть не плакала.

   - Убирайся отсюда, с...а, вместе со своим барахлом, - кричала не нее рослая белокурая Улиа, уперев одну руку в бок, а другой схватив за ворот платья с такой силой, что материя трещала и рвалась.

   Ноки сопротивлялась изо всех сил, но землянка была очень сильна, как мужчина, и спасти ее от наглых девушек мог только хозяин. Но он занят!

   - Что, не понимаешь? - шипела Улиа.

   Ноки молчала, не понимая сказанного, зло и вызывающе глядя на соперницу.

   - Если будеш клеиться к нашему парню, я тебе... ребра пересчитаю!

   - Может не надо! - жалобно протянула круглолицая Анна. - Ярослав узнает... Убьет!

   - Не узнает... Она будет молчать. Попробуй только пикни, - Юля показала увесистый кулак.

   Ноки ровным счетом не понимала сказанного, но смысл уловила. Будут бить! Девушкам ее народа подобное поведение совершенно несвойственно. Конечно, все боролись за внимание парней. Словом, делом или нарядами, но до драк дело не доходило. Потому Ноки была просто поражена и обескуражена вызывающим поведением чужачек. Она просто не знала, что делать, как поступить, но уйти из комнаты - ни за что на свете!

   Неожиданно Юля отпустила ворот и отпрянула в сторону.

   Полог откинулся, на пороге стоял хозяин.

   - Что происходит? - строго спросил он, заходя в комнату.

   Ноки от неожиданности так и подпрыгнула на месте, а от счастья видеть господина пустила слезу. В то же время чужачки были настолько нахальны, как ни в чем ни бывало заулыбались и весело отвечали:

   - Вот, гоним, никак не уходит!

   - А ну, марш отсюда! - скомандовал Ярослав. Девушки резво скрылись за пологом. Вождь опустился на колено перед Ноки, по щеке которой текла слеза.

   - Они тебя обидели? - спросил он на модонском наречии, глядя на полуоторванный ворот. Ноки отрицательно покачала головой.

   - Не расстраивайся, я сумею наказать их по-своему, не будут приставать, - Ноки вновь покачала головой, слезы уже не бежали. - Почему ты не захотела жить на женской половине и перенесла свои вещи сюда?

   Ноки хлюпнула носом:

   - Хозяин совсем забыл о своей дейко.

   - У меня было много важных дел, обещаю, я стану лучше к тебе относиться.

   - Господин обязан заботиться о своей собственности, а добрая дейко быть всегда к услугам хозяина. На женской половине я не смогу услужить.

   - Милая Ноки, я понимаю, но по нашим законам неженатые люди должны спать отдельно. Тебе приготовили удобное место, а ты сбежала, - говорил Ярослав, стараясь быть как можно ласковей и убедительней.

   - Но я больше чем жена! - возмутилась девушка. - И у меня отдельная постель.

   - В любом случае меня станут осуждать, если ты останешься здесь.

   - Я не могу уйти, - замотала головой Ноки, - я всем рассказала, что господин ко мне добр. Я умру от стыда, если господин меня прогонит. Уйду в лес, где меня съедят войо, но на женскую половину не вернусь.

   - Может быть, тебе устроить отдельную комнату? - Ноки резко отрицательно замотала головой. - Или выдать замуж? У нас много молодых парней, и любой будет рад такой жене, как Ноки. Я дам тебе хорошее приданое.

   Девушка вспыхнула, поперхнулась, из глаз полились слезы.

   - Аослав не любит свою дейко! - горько шептала она сквозь слезы. - Господин должен любить свою рабыню. Я покончу с собой, если господин будет обращаться, как с чужой и лишать внимания.

   Ярослав не знал, что делать. Ноки приперла его к стене. Никакие доводы и лестные предложения не действовали на упрямую девчонку. Хотя, конечно, он понимал, вероятно, его обманывают и слезы и угрозы лишь способ добиться желаемого, но поделать ничего не мог. Кто их знает этих аборигенов, вдруг взаправду. Следовало пока уступить. Пока!

   - Ладно, оставайся! - горестно согласился он. - Но ты будешь спать только на своей постели. Ноки бодро заулыбалась, поправляя наряд, покрывало постели, подушку.

   "Добилась своего", - раздраженно думал Ярослав, покидая спальню. Юля с Анной толкались неподалеку.

   - Юлия, зайди в прихожую, - сказал он тоном, нетерпящим возражений.

   Как только за вошедшими упал полог, послышался низкий шепот, затем возглас Юли:

   - А че сразу я!

   Резкий щелчок и девушка быстро выскользнула из комнаты, стараясь спрятать лицо, юркнула в сторону коридора и убежала на женскую половину.

   Не успевшая ничего понять Анна поспешила за ней с криком:

   - Юля! Юля!   

 

Глава 60

   В предрассветной мгле срочно разбуженный Ярослав поднялся на самое высокое место в крепости - полуразрушенную башню западного бастиона. Сумерки не могли скрыть активного движения на опушке леса. Войо решились прийти покончить с вторгшимися на их землю людьми. Командиры, разбуженные в неурочный час, поспешно собирались на стенах. Многие из переселенцев, прознав о неожиданном событии, подымались по приставным лестницам на укрепления, позевывая спросонья и спокойно интересуясь, что, собственно говоря, происходит.

   Как ни странно, появление войо не вызвало паники, люди начинали более флегматично относиться к сюрпризам, которые им преподносит жизнь, но напряжение ожидания постепенно росло. Поддаваясь всеобщему полусонному настроению, Ярослав слегка тягуче отдавал распоряжения в связи с изменившейся обстановкой.

   - Войо допустили ошибку, которой грех не воспользоваться, - говорил он. - Возблагодарим же за это богов и будем молиться, чтобы наши враги решились на штурм.

   - Шестопер! С двадцатью людьми первого взвода и пятьюдесятью модонами займи западную стену. Стрелы зря не метать, только в том случае, если пойдут на приступ. Лучше займитесь делом. Оборудуйте стены, подымайте плитняк на парапеты и соорудите побольше лестниц для подъема.

   Станислав! Наши люди в резерве! Постарайтесь подготовить пути перехода с одних стен на другие, чтобы быстрее оказать помощь в любом месте, где понадобится. Вам срочно доделать двери западного бастиона.

   Ерофей Силыч, вы со своими людьми и модонами займете восточные стены. Особо обратите внимание на охрану ворот. Для этого необходимо выделить отдельный отряд.

   Павел Петрович, за вашим взводом остаются работы на периметре крепости и внутри города. Рубите и выжигайте лес по берегу залива, не удаляясь далеко от стен.

   Всем подразделениям подготовить лошадей, поставить в укрытые от стрел места, а людям быть готовыми по зову трубы сесть в седла.

   Потянулись часы ожидания.

   Крепость активно готовилась к обороне. Сооружались баррикады на стенах и в проходах. На северном конце форбурга, в месте примыкания городской стены и ворот, завершали постройку сторожевой вышки с выложенными в ее основании из плитняка стенами, напоминающими своим видом настоящий мини-форт, который должен был стать ключом к обороне нижнего двора. Строились многочисленные лестницы для подъема на стены с внутренней стороны. Группа модонов во главе с Наростяшно чистили во дворе колодец перед зданием мегарона, в противном случае вода могла стать серьезной проблемой, если осада затянется. Многочисленные водопроводы, ранее подававшие воду в крепость с гор, сейчас бездействовали, а восстановление требовало много времени. Потому колодец становился единственным источником воды. Третий взвод спешно сооружал недостающие ворота внутри крепости. В предыдущие два дня успели срубить только внешние и ворота цитадели. Двери западного бастиона только начаты, а к трем вратам внутренних дворов еще не приступали.

   Войо оказались не настолько наивны, они вовсе не ринулись сломя голову на штурм высоких каменных стен. Когда достаточно рассвело, обнаженные по пояс высокие, рослые войны, облаченные в домотканые штаны, вынесли из леса большие деревянные щиты - мантелеты - и с предельного расстояния начали обстреливать стены, прикрываясь прочной защитой. Средиосажденных появились раненые. После первых панических минут обстрела, когда люди на стенах прятались кто куда и не знали что делать, постепенно страх исчез, переселенцы находили места, недоступные для стрел за парапетами, в нишах, мертвых зонах между домов. Ранения постепенно прекратились, люди поняли, что следует вести себя осторожно, не высовываться, не толпиться на открытых местах, укрываться щитами. Крепость простреливалась практически насквозь, и наиболее безопасными местами оказались комнаты, крытые черепицей, и многочисленные ниши в стенах.

   Понимая, что больше не добьются попаданий, войо закончили массированный обстрел, метая стрелы только по хорошо видимым целям. Более сотни воинов вышли из леса, потрясая копьями и издавая душераздирающие крики. Заранее отрепетированные, эти звериные вопли должны вселить страх в души врагов и сломить способность к сопротивлению. На удивление стройные ряды, ощетинившиеся копьями и прикрытые щитами, подошли к стенам примерно на сотню метров. Впереди, как и положено, выступали вожди в бронзовых доспехах, начищенных до солнечного блеска.

   Среди завываний послышались выкрики на чужом языке, но никто из переселенцев не знал языка войо. Впрочем, о смысле сказанного можно было догадываться по интонации и применяемым недвусмысленным жестам. Войо требовали выйти и сразиться как следует смелым воинам или убираться вон из долины. Можно было разобрать и явные обвинения в трусости.

   Близился момент атаки, но Ярослав замечал некоторую искусственность происходящего, у войо не было лестниц! Чувствуя подвох, переселенцы (отсутствие лестниц заметили и другие) лихорадочно начали искать засаду. Жиган с разведчиками бросились осматривать город и побережье залива, но никого не нашли, а войо, простояв минут двадцать под стенами, отступили, как бы приглашая людей выйти из-за неприступных стен и заняться благородным делом, а не как трусам - отсиживаться.

   Испытывая насмешки в свой адрес, многие из аборигенов и даже некоторые из землян стали требовать выйти из-за стен и дать бой. Но видя угрюмое лицо Шестопера и качающего головой Тимофеича, Ярослав убедился, что не одинок в своей уверенности не поддаваться на провокации. Вероятно, войо что-то задумали.

   * * *

   Ворота крепости остались закрыты, и войо решились на следующий маневр, который должен вывести людей из равновесия. Из леса волоком вытащили Питошно с сыном и бросили на землю перед строем. Несколько войо, оставив копья и щиты, стали проводить приготовления к казни. Они большими деревянными киянками вбили в землю невысокие колья и привязали к ним жертвы. Жестоко схватив за волосы, отогнули головы назад, готовые в любую секунду резать пленным горло сверкающими на солнце бронзовыми ножами.

   Увидев пленных соотечественников и приготовления к убийству, модоны Нидамцы просто обезумели. Они бросали порученные им места на стенах, бежали к дверям западного бастиона, беспорядочной толпой скапливаясь в узком проходе меж стен у подножия башни, на вершине которой находился Ярослав и все основное руководство переселенцев. Безумцы, презрев опасность открытого боя, вероятную засаду, устроенную войо, требовали немедленно выйти из крепости, напасть на врага и спасти Питошно. Ярослав с высоты старался образумить несчастных:

   - Вылазка бессмысленна, мы потеряем много людей, а Питошно не спасем! Войо убьют их раньше, чем мы выйдем из крепости!

   Но Нидамцы не унимались, их охотно поддерживали Агеронцы, подбадривая громкими криками со своих мест на стенах. Банула Наростяшно, всегда сдержанный, и то просил Ярослава:

   - Великий Дхоу, прикажи открыть двери крепости. Если вы и ваши люди не поддерживаите нас, мы одни выйдем и отомстим за наших братьев.

   Ярослав в ярости на оказанное неповиновение кричал с башни.

   - Кто посмеет без приказа открыть двери, будет убит на месте лично мною из арбалета, - он в отчаянии потрясал оружием, чувствуя, что теряет контроль над людьми, - остальные будут повешены на стенах, если не разойдутся по своим местам.

   - Великий Дхоу, мы ваши слуги, - всплеснув руками, воскликнул Наростяшно, - вы можете казнить нас, когда пожелаете, но оставить без помощи наших людей мы не можем.

   - Приведите сюда пленных войо, - зарычал Ярослав в сторону Шестопера, - может угроза смерти своих войнов остановит мерзавцев.

   Одобрительные возгласы раздались со всех сторон.

   Происходящее на стенах не укрылось от взоров осаждающих, они медлили, ожидая событий, которые явно намечались внутри крепости. Ожидая, когда люди Шестопера притащат из погреба пленных, Ярослав в порыве ярости медленно приходил к пониманию, что в устройстве колонии следует провести серьезные изменения. Прежнее разделение на национальные группы с их личными интересами окончательно изжило себя. Взводы и роты громоздки и не отвечают существующим условиям. Следует все менять, делить на более мелкие подразделения по пять-десять человек во главе с преданными лично ему людьми.

   Грязных и изрядно побитых пленных шпионов войо приволокли на бастион и связанными поставили на краю парапета. Ловкие руки людей Меченого набросили им на шеи петли и приготовились столкнуть со стены по первой команде Ярослава.

   В рядах войо образовалось затишье, вероятно, дикари не подозревали о случившейся менее суток назад поимке шпионов. Пауза затянулась, а когда до них все же дошло, что у людей есть пленные, разразился скандал. Воины без команды покидали ряды, разражались бранью, бежали к стенам, чтобы их могли лучше слышать люди. Некоторые, понабравшись модонских слов, вероятно от своих более образованных собратьев, усиленно выкрикивали оскорбительные слова.

   - Грязные свиньи! - неслось с одной стороны.

   - Трусливые черви! - неслось с другой.

   - Убей! Убей! Убирайтесь вон!

   Некоторые из самых отмороженных делали попытки сразу прирезать Питошно из мести за схваченных людьми братьев. Они, с копьями и мечами, как безумные бросались на пленников в стремлении немедленно прикончить. Вождям пришлось самим защищать пленных от неминуемой смерти. Несколько наиболее преданных и трезвых на голову воинов щитами прикрывали людей, пока другие отвязывали их от кольев и тащили за рассыпавшиеся ряды войо. В свою очередь Ярослав собрал на башне своих арбалетчиков и лучших лучников с приказом, если будет реальная угроза смерти пленным, осыпать болтами тех, кто посмеет прикоснуться к людям. Но вожди войо спасли людей от разъяренной толпы своих собственных воинов, и необходимость в обстреле отпала. Когда Питошно увели в лес, Ярослав убрал со стены и своих пленников.

   Последовала затяжная пауза. Войо отвели строй воинов еще дальше от стен и прекратили метать стрелы. Все чего-то ждали.

   Случай помог Ярославу убедиться, что перед ним не профессиональное воины, а родовое ополчение. Несмотря на хорошую выучку индивидуальных бойцов, противники совершали тактические ошибки, не говоря об умении вести осаду. Несколькими месяцами ранее вуоксы при штурме крепости на Яре показали более грамотные действия.

   В первую очередь, город и крепость не были окружены плотным кольцом осады. Войо даже не пытались проникнуть за никем не занятые стены города. По этой причине четвертый взвод капитана Петровича спокойно продолжал работы в непосредственной близости от крепости на берегу залива и в городе. После трех-четырех часов вырубки кустарников и деревьев и перевозки готовых стволов в крепость были сложены большие кострища, и высокие языки пламени взметнулись в небо. Реакция войо на столбы дыма, поднимающиеся из-за стен, оказалась крайне болезненной. Воины раздраженно кричали, вожди суетились, стараясь унять смутьянов, требовавших немедленных действий. Командиры не спешили отдавать команду на штурм и положить под стенами воинов. Перед ними стояла задача любым способом избавиться от пришлых, а не просто доблестно вступить в бой. Однако и бездействовать они не могли. Пассивность вызывала в единоплеменниках недовольство и подозрения в трусости.

   Ярослав умиленно наблюдал со стены, как полсотни воинов, построившись ровными рядами, отправились вокруг стен помешать работам в городе. Войо упорно старались изображать правильный строй, на деле не умея им пользоваться. Являясь охотниками, эти жители лесов прекрасно освоили искусство войны в джунглях, но на ровной, открытой местности действовали хоть и со знанием дела, но без какого-либо опыта. Поэтому действовали схематично, используя строгие построения, когда в них совершенно не было нужды. Глядя на пять десятков воинов перед стеной, Ярослава подмывало желание вывести сотню модонов, полсотни своей конницы и втоптать в землю игрушечное каре войо. Но по здравому размышлению он понимал, что потери не оправдывают результатов, что пойдя на штурм, войо потеряют на порядок больше воинов, а осаждать не смогут больше недели, ведь кому-то надо охотиться и кормить семьи. Потому лучше ждать и ждать.

   Войо выломали одни из построенных людьми городских ворот и подожгли створки.

   Дым поднимался от дальнего конца ближайшей из городских улиц. Не считая себя героями, четвертый взвод в полном составе бежал в крепость. Войо не заставили себя долго ждать, буквально по пятам преследуя людей, но в ворота ворваться не успели, створки захлопнулись, а со стен посыпался град стрел. Потушив кострища, противник укрылся в близлежащих руинах, не собираясь более покидать город.

   Вновь потянулись часы ожидания. Используя свободное время, люди стали обустраивать крепость. Чистили помещения, возводили навесы и крыши, выбирали годные черепицы из куч мусора. Всем находилось занятие, а объемы работ от времени не только не уменьшались, а росли.

   * * *

   Войо претило долгое бездействие. Видя, что уже в самой крепости люди вырубают лес и жгут костры, вероятно, некая искра благоразумия проскочила в далеко неглупых головах вождей. После полудня от сидящих на земле войо отделились двое и с перевернутыми вверх подтоком копьями направились к стенам. Воины имели дорогое оружие, что говорило о высоком статусе в племени. Подойдя к стенам вплотную, старший сообщил на чистом модонском языке:

   - Великий вождь войо Навси-ла-рад-амон желает говорить с Дхоу людей.

   Ярослава не было на западном бастионе, и остряки из землян подняли на смех воинов, посоветовав вначале сходить умыться. Те или не поняли сказанного, или остались глухи к явным оскорблениям, потребовав: "Сообщить Дхоу людей предложение вождя войо". Необычное происшествие вызвало оживленный интерес в крепости. Никто не ожидал подобного поворота событий. Все готовились к бою или долгой осаде, а тут на тебе - переговоры, пар-ла-мен-те-ры.... На стене собралась большая часть переселенцев, отовсюду были слышны крики с советом как поступить. Большинство оказалось настроено против, предчувствуя подвох и попытку выманить Ярослава из крепости.

   Шестопер крикнул со стены послам:

   - Пусть ваш вождь приблизится, Дхоу будет говорить с ним со стены, - он успел освоить местный язык

   Воины отрицательно замахали руками:

   - Пусть Дхоу не боится, войо не нападут на него, отряд воинов будет отведен к опушке леса.

   Обсудив сложившуюся ситуацию, Ярослав решил-таки вступить в переговоры и выслушать, что скажет вождь войо. Станислав и Шестопер предложили взять большую охрану, но Ярослав придумал иначе. Вывести на поле всадников и продемонстрировать всю мощь людей.

   Получив согласие, послы удалились, а отряд войо несколько отошел к лесу, но все же не настолько далеко, чтобы нельзя было подозревать в злом умысле. Между тем в крепости готовились к демонстрации: собрали три десятка лучших модонских воинов с самым лучшим вооружением и большими щитами. Двадцать всадников землян экипировали в самые тяжелые доспехи. На Хитреца одели попону и стальное оголовье. Женю-Трубу снарядили в полный доспех, да так чтобы выглядел внушительно. При своем двухметровом росте и субтильном сложении сейчас онказался массивным, сильным воином намного старше своего возраста. Сам Ярослав одел обычный хауберк с шишаком, оседлав Казбека.

   Подготовленный отряд вывели под стены крепости через узкие двери западного бастиона, где всадники могли протиснуться только по одному, низко склонив голову к шее коня. Построились перед крепостью: пехота - в два ряда по пятнадцать человек, всадники - по десять в ряд, на флангах. Сам Ярослав в центре перед строем пехоты. Справа и слева его поддерживали Труба, Молчун, Бомба и Саня с развернутым знаменем, - все в сверкающей на солнце броне, не прикрытой актеонами. В самом тылу построения находились несколько воинов ласу, сопровождавшие старика Колтука на небольшой модонской лошадке.

   Когда строй оказался выдержан, все готовы, Труба подал сигнал "Поход", и весь фронт двинулся к середине поля. Несмотря на невыкорчеванные пни, множество несожженных сучьев и ветвей, штабеля невывезенных бревен, кони без затруднений преодолевали вырубку. Но серьезной кавалерийской атаки здесь не провести. Ярослава подмывало желание подать знак трубить атаку. Двадцать тяжело вооруженных всадников, дважды участвовавших в настоящих стычках, сомнут пятьдесят пеших воинов войо, несмотря на стойкость и мастерскую выучку индивидуальных бойцов, но никогда в жизни не видевших весь ужас настоящей конной атаки. Единственное чувство сдерживало, войо не такие простаки, какими хотят казаться, в лоб крепости им не взять, просто должен быть подвох.

   При приближении переселенцев войо встали и построились в ряды.

   * * *

   Засада вынуждена была себя выдать, когда атака всадников на отряд во главе с вождем войо казалась неизбежной. Несмотря на условия переговоров, отряд переселенцев по всем статьям имел превосходство в бою, а, казалось бы, медленное движение более походило на нападение. Пехота и конница готовы к бою!

   Нервы у войо в последний момент сдали, и из леса на помощь своим с криком и гамом выбежала толпа воинов, человек сто. Засада находилась несколько севернее основных сил войо и несла с собой не только копья, щиты, луки, но и множество лестниц, вполне пригодных для подъема на стены.

   У Ярослава отлегло от сердца, то, что он предполагал более полдня, наконец, обнаружилось и теперь могло быть оценено и учтено. Войо строили расчет на том, что люди, видя малое число воинов, выйдут в поле для решительной битвы, где их свяжут боем, а меж тем третья группа войо ударит по нижнему двору, где не будет должной защиты, и возьмет крепость. Связанные боем люди не смогут оказать поддержку защитникам крепости, атакованным с двух сторон: со стороны нижнего двора и города. Сейчас эти планы рушились безвозвратно. Войо были вынуждены себя выдать или потерять пятьдесят человек во главе с вождем. "Вероятно, они предполагали, предлагая переговоры, - думал Ярослав, - что я выведу в поле минимум людей для охраны, человек пятнадцать-двадцать, и скрытый отряд сохранится".

   Как только обнаружилась засада, Ярослав остановил своих людей на безопасном расстоянии и даже приказал сдать назад на расстояние в сто метров от противника. С такой дистанции пехоте было легко отступить к крепости, а коннице рысью уйти вдоль стен к ближайшим городским воротам. Повисла пауза, в течение которой переговорщики готовились. От строя воинов отделились трое войо. Ярослав, Труба и Молчун спешились. Из-за рядов воинов вышел старик Колтук. Молодой ласу вел в поводу его коня. Сделав ласу центром внимания, переселенцы двинулись навстречу войо.

   Переговорщики сошлись в центре поля: трое со стороны войо и пятеро людей. Противную сторону возглавлял пожилой вождь с головой, убеленной сединой. Смуглое, даже несколько зеленоватое лицо пересекал шрам, свидетель былых битв, но пожелтевшие от возраста клыки были все еще остры, а взгляд небольших глаз из-под покатого лба пронзителен и понимающ. По мнению Ярослава, лица войо, именно лица, а не морды, несмотря на острые клыки, казались более одухотворены, нежели простецкие мордашки вуоксов.

   Они настолько не похожи ни на людские, ни на какие другие виденные в жизни Ярослава морды животных, что сравнить просто не с чем. Скорее, могли бы подходить некой горилле или шимпанзе, будь у нее мозгов больше, чем у человека, и лишись она волосяного покрова. Действительно, тела всех воинов были чисты от растительности, а мышцы бугрились силой. При этом телосложение походило более на человеческое, лишенное тех несколько удлиненных рук, как это свойственно вуоксам. Осанка гордая, без сутуловатости. Вооружение богатое, явно не людского происхождения. Двое воинов имели уже виденную Ярославом ранее дисковидную броню, типа двух бронзовых тарелок на груди и спине, перетянутых ремнями. Наборный из медных бляшек боевой пояс с кинжалом в золотых ножнах и начищенные до зеркального блеска круглые шлемы с широкими полями, похожие на классический шапель. Вооружение вождя отличалось особым богатством: на торсе - золоченый бронзовый панцирь в виде короткой безрукавки или топика защищал верхнюю часть груди, живот же - широченный боевой пояс золоченой бронзы, украшенный камнями и чеканкой. Похожие пояса на Земле носят боксеры-профессионалы в виде награды за победы или как украшения. В руках вождь держал метровой длины стальной меч в ярких цветастых ножнах.

   Договорились заранее, что Колтук будет говорить от лица всех, а Ярослав его поддерживать. Однако от вождя войо не укрылось, кто тут главный, а кто свадебный. Он только неприязненно сморщился, когда ему представили ласу как главу. Навси-ла-рад брезгливо смотрел на Колтука и с непониманием на стоящего за его спиной Ярослава. Он не знал, зачем должен говорить с этим ничтожеством, когда истинный вождь виден невооруженным глазом. Но делать нечего.

   * * *

   Вожди сели на пару пней, оставшихся от вырубки, свита продолжала стоять.

   - Зачем люди пришли в нашу долину? - громогласно осведомился вождь, в совершенстве владея языком людей. - Это наша земля, и вам здесь не рады! Убирайтесь!

   В этот момент выяснилось, зачем Ярослав тащил за собой старика Колтука и для чего вождь войо вынужден лицезреть подставного Дхоу. Услышав столь дерзкие речи в отношении собственности на долину, ласу покраснел, выйдя из себя:

   - Только ласу могут сказать: "Долина принадлежит нам". Долина Ласу и город Ласу испокон веков принадлежат ласу, и вы сами можете убираться с земли ласу. Я Великий Дхоу ласу, и эта земля по праву принадлежит народу ласу.

   Вождь войо снисходительно усмехнулся на пылкую, но сумбурную речь оппонента:

   - Зачем тогда ласу привели с собой модонов и других людей неизвестно какого племени?

   В ответ старик не растерялся:

   - Модоны и другие люди, - уклончиво пояснил Дхоу, - пришли по зову малочисленных ласу для защиты и получат землю в долине Ласу, - старик делал упор на древнее название.

   Поддерживая Колтука, Ярослав выступил несколько вперед:

   - Я Дхоу народа индлингов, мы переселенцы с севера. Наши земли скудны и неплодородны. Узнав о богатой незаселенной долине, мы присоединились к ласу и будем их защищать, не щадя ни чужой, ни своей крови, а кто встанет на пути... - Ярослав многозначительно промолчал.

   Вождь понял решительный тон Дхоу индлингов, понимающе качнув головой:

   - Все это в прошлом, - согласился с доводами Навси-ла-рад, - сейчас здесь живут войо, у них острые копья.

   - Вас мало! - вставил решительное слово Колтук. - Модонов много, проклятие, защищавшее до сих пор долину, исчезло, ничто более не препятствует людям. Вам лучше миром договориться и уйти в горы, где вам и место.

   Вождь презрительно взглянул на старика. Наглость раздражала.

   - Мы не уйдем с нашей земли без боя! Если вы хотите испытать остроту наших мечей, выходите в поле - сразимся! Довольно как трусам отсиживаться в крепости, подобное жалкое состояние не приведет вас к победе. Действуйте как подобает мужчинам!

   - Мы не желаем бессмысленного кровопролития, - оправдывался ласу, - но у нас достаточно силы, и применим ее, когда потребуется.

   Ярослав чувствовал, переговоры заходят в тупик. Оба старика неуступчивы и не согласятся на компромисс, если их не подтолкнуть.

   Он решительно вступил в обсуждение:

   - Уважаемый вождь, - с учтивым поклоном начал свою речь. Никто не возражал на вмешательство молодого человека в разговор двух пожилых людей, Войо видели, слово Дхоу индлингов весит намного больше, чем ласу или модонов, - когда мы шли в долину, то не знали, что здесь уже живут войо. Прошу прощения за нашу неосведомленность, но назад дороги для нас нет, идти просто некуда. Потому индлинги или останутся в долине жить или умрут в бою, - Ярослав несколько преувеличивал решительный настрой землян, - это принесет огромные потери войо, вероятно, ваше, уважаемый вождь, племя перестанет существовать. Индлинги сильные, бесстрашные воины. У них могучие кони, и сражаются они верхом, опрокидывая грудью коней пеших воинов. Потери войо будут очень велики. Если мы лишимся своих воинов, как индлингов, так и войо, с моря придут модоны и перебьют выживших.

   Мое предложение - заключить союз между нашими народами и совместно не допускать чужаков в долину. Сейчас модонов, индлингов и ласу немного, и ваши охотничьи угодья не пострадают, но, когда придут другие, вам в долине места уже не останется. Мы займем полями лишь берег залива, холмистую гряду и часть старых участков на развилке дорог, - этого достаточно для жизни.

   Вождь задумался. Через некоторое время ответил, глядя Ярославу в глаза:

   - Что вас остановит сжигать наши леса?

   Ярослав решительно отказался:

   - Мы немедленно прекратим сжигать лес, но расчищать участки по эту сторону холмистой гряды вынуждены и впредь.

   - Поджигать лес прекратите?! - рявкнул возмущенный вождь.

   - Да! - категорически подтвердил Ярослав, и пока не поздно, и вождь войо в раздумии, сделал второе предложение:

   - А в качестве наших добрых намерений предлагаю обменять пленных!

   Навси-ла-рад удивился неожиданному повороту, усмехнулся:

   - Я подумаю над этим.

   Повисла пауза, в ходе которой вожди войо обсуждали сказанное на своем языке.

   Люди ждали.

   - Мы не можем согласиться с Вашими словами, Дхоу. У долины должен остаться один господин. Для того чтобы сохранить наши народы и избежать бессмысленных жертв, предлагаем наш спор вынести на суд богов и в поединке решить, кто останется в долине - люди или войо.

   - Мы не согласны! - хором ответили Ярослав и неожиданно встрявший старик Колтук.

   Отдавать подобное решение на произвол судьбы никто не желал. Тем более Ярослав уже имел опыт личной схватки с войо и понимал насколько это опасно.

   - Значит бойня?! - Навси-ла-рад решительно встал с места.

   - Наши предложения остаются в силе, - развел руками Ярослав, как бы говоря, что изменить более ничего не может.

   Переговорщики разошлись. Модонская пехота ушла в крепость через двери западного бастиона, а конница во главе с Ярославом вдоль стен к воротам в месте соединения городской стены и нижнего двора форбурга. Именно здесь высилась сторожевая вышка и был сооружен импровизированный форт на стене.

   * * *

   Когда всадники, обойдя крепость, вошли внутрь через основные восточные ворота, в лагере войо разразился переполох. Вначале часть воинов, сломя голову, бросилась в леса и растворилась в их зеленом море. Вожди суетились, перемещаясь между открыто стоящим строем воинов и зарослями, а спустя некоторое время отвели в лес весь отряд. На поле осталось только жалкое охранение из отдельных постов. Происходящее не укрылось от глаз людей. В это время Ярослав уже стоял на башне западного бастиона и лично наблюдал суету в стане врага, но определить, что, собственно, происходит, не мог.

   Некоторые выводы можно было сделать из сообщения, принесенного послом войо, но ясной картины однозначно не складывалось. Молодой воин передал, что вождь Навси-ла-рад согласен на обмен пленных и готов провести завтра по утру.

   Остаток дня прошел в ожидании нападения, люди старались не покидать стен, при этом активно укрепляя позиции. В крепости вырубили остаток зарослей, до сих пор еще сохранившихся на внутренних дворах. Избегая раздражать врагов столбами дыма от костров, к которым войо относились крайне болезненно, большую часть древесины пустили на дрова, складируя на нижнем дворе. На стенах соорудили перекидные мосты для удобства прохода подкрепления с внутренних стен на внешние. Сделали достаточное количество лестниц для подъема. Окончательно вычистили колодец, получив надежный источник чистой воды.

   Ни утром, ни в течение всего следующего дня, обмена пленными не произошло. Или войо передумали, или менять было уже некого. Все терялись в догадках, но вразумительного объяснения происходящему за стенами крепости не находилось. Войо не ушли от города, но и на решительный штурм не решались. Люди ждали подвоха, резонно полагая, что войо могут проникнуть в крепость только обманом. Потому была усилена охрана стен, особенно в ночное время. Начато строительство второй наблюдательной вышки на западном бастионе и нового форта вокруг главных восточных ворот. Работы в крепости велись непрерывно. Ярослав не давал людям расслабиться, стремясь с помощью общественно-полезных работ сплотить переселенцев. Нет ничего более объединяющего людей, чем общая опасность. Внутри крепости строились навесы над жилыми помещениями и даже начинали возводить настоящие крыши из колотых по длине бревен. Обустройство жилья за время осады решительно продвинулось. Одновременно с продолжающейся изоляцией от внешнего мира уменьшались запасы продовольствия. И хотя семенной материал никто не решился тронуть, по расчетам капитана Петровича, ответственного за основные запасы, осада не должна тянуться более недели, иначе колонии будет грозить голод в будущем.

   Глубокой ночью третьего дня с начала осады выяснились причины суеты в лагере противника: Уир и Реур вернулись с разведки и не с пустыми руками. Вуоксам удалось выкрасть Питошно с сыном прямо из-под носа у войо, воспользовавшись всеобщим переполохом, вызванным попыткой атаки Ярослава и последовавшими затем переговорами. Пленных ненадолго оставили связанными без присмотра, чем и воспользовались наши вуоксы.

   Ярослав обнимал Уира и Реура на виду у всех людей, благодарил за спасение жизни товарищей и открыто целовал в их грязные клыкастые морды. И хотя модоны, давние недруги вуоксов, отнеслись к восхвалению заслуг лесных жителей с прохладой, стена отчуждения между ними была решительно сломана. Вуоксы отныне становились полноправными членами колонии и воспринимались людьми уже совсем иначе. Получив в награду от Ярослава и всех переселенцев по золотой монете, разведчики рассказали историю похищения.  

 

 

Глава 61

   Ярослав, разделяя всеобщую радость от возвращения Питошно, на людях был вынужден вести себя соответствующим образом, однако внутри осознавал, что удар, нанесенный по самолюбию войо, может обернуться своей черной стороной и только озлобить противника. Вначале успешно проведенная лжеатака вынудила их открыть засаду, затем спустя какой-то час бежали пленники, а масштабная попытка изловить ни к чему не привела. Несмотря на то что внешне ничего не изменилось и поле перед крепостью по-прежнему пустовало, враги усилили блокаду города. Теперь они были не столь беспечны, и новая попытка пробраться в крепость берегом залива обречена на провал. Войо патрулировали город и окрестности.

   "При всей своей ожесточенности, - думал Ярослав, - дикие народы, подобные войо, порой обладают обостренным чувством справедливости и благодарности. Возможно, один благородный поступок может пробить стену недоверия в душах людей, как это уже случилось с вуоксами. А если передать пленных войо просто так, безвозмездно? После бегства Питошно пленники стали не нужны, и уже многие поговаривали: не убить ли их, чем кормить зря. Пусть послужат делу взаимопонимания, тем более мы при этом ничего не теряем. Единственноеусловие - передавать необходимо публично, из рук в руки, а не просто отпустить".

   Сказано - сделано. Ближе к полудню отправили человека с предложением встречи вождей. Вновь началась нудная подготовка к переговорам. Со стороны войо получили пожелание не выводить в поле всадников и воинов, а встретиться лично с минимумом телохранителей, один-два с каждой стороны. Ярослав ответил согласием и уже через час шел с Трубой и Бомбой навстречу Навси-ла-раду. Вождя сопровождали те же два знатных воина, что в первый раз, сверкая на солнце до блеска начищенными доспехами. Вдобавок Бомба вел на веревке связанных пленников, что удивило и озадачило войо. Они не могли сразу понять, зачем пленники на переговорах. Собственно, у Ярослава кроме передачи пленных не было никаких серьезных предложений, потому пришлось импровизировать, на ходу придумывая предложения сомнительной ценности.

   - Уважаемый вождь! - начал он, когда еще не успели как следует усесться друг перед другом. - Ваши пленники, насколько я знаю, сбежали?

   Навси-ла-рад даже крякнул от неожиданности и неудовольствия, но вынужден был согласиться, качнув головой.

   - Довожу до вашего сведения, что этой ночью они благополучно прибыли в крепость и отныне находятся в безопасности. Убийство пленных, с точки зрения индилингов, безжалостно и неблагородно. Потому мы, посовещались и решили передать вам наших пленных войо без каких-либо ответных требований. Пленные модоны вернулись в крепость, и необходимость в войо отпала.

   Вождь злобно посмотрел на пленников. Ситуация, в которую он попал, была явно двусмысленной. Потерпев неудачу в начале осады, теперь люди выставляли всех войо на посмешище.Просто передавая пленных, тем самым выказывали ко всем войо явное неуважение и пренебрежение как к воинам. В то же время Навси-ла-рад не мог отказаться от пленников - его не поймут. Руки его становились связаны. Попади теперь кто-то из людей в плен, войо уже не могли просто так их прирезать, и это очень раздосадовало вождя. Несмотря на неудовольствие, вождь доброжелательно согласился:

   - Я не ожидал от человека столь справедливого отношения к моим войнам. Обещаю, войо никогда не забудут ваш благородный поступок, и когда мы возьмем крепость, то не убьем вас,Дхоу.

   Ярослав немедленно подхватил идею, высказанную вождем.

   - Заслуга в этом не только моя, все индилинги поддержали передачу пленных, и даже модоны не смогли не согласиться. Нашему народу глубоко претит жестокое бессмысленное убийство безоружных людей или войо, как пленных, так и стариков, женщин, детей, - и наши действия можно рассматривать как жест доброй воли в отношении всех войо с надеждой на подобное отношение к пленным людям в будущем.

   Вождь помолчал, почесав подбородок.

   - Любой пленник не достоин жизни! - зыркнул глазищами он в сторону своих уже развязанных воинов, понуро стоящих в стороне. - И я не могу обещать этого за всех войо, но со своей стороны ваше благородное отношение к пленным "нелюдям" удивляет и поражает. Я не встречал подобного среди людей.

   Ярослав понял, что достиг желаемого результата и закрыл тему.

   - Со своей стороны индилинги обещают не убивать пленных и раненых войо, если таковые будут, несмотря на отношение к людям самих войо, - он сказал это, открыто обращаясь к спутникам вождя в уверенности, что те разнесут слух среди соплеменников.

   Навси-ла-рад заметил подвох в словах Ярослава, понимая, что подобное знание может ослабить стойкость его воинов в бою и увеличить вероятность сдачи в плен без веских на то причин. Жить-то всем хочется.

   Навси-ла-рад рыкнул и утробным голосом произнес:

   - Воины будут делать то, что прикажет вождь!

   - Совершенно верно, - резво согласился Ярослав, - в связи с этим есть предложение. Насколько я знаю, на севере в долине мертвых живут ужасные существа, именуемые людьми "демонами".

   Вождь снова удивился неожиданному повороту в разговоре, но беспечно подтвердил сказанное.

   - Да, такие действительно живут в долине мертвых, и поэтому мы не можем охотиться в дельте, где много дичи и речной рыбы. Бывает, они прилетают и сюда полакомиться игруньками, теперь в городе много людей, - вождь хитро сощурился, - ждите в гости.

   Ярослав знал, что ответить.

   - Пусть летят, нам есть чем встретить, наши люди подготовлены, строят смотровые вышки, с которых демонов расстреляют из арбалетов, - он показал на незаряженное оружие в руках Бомбы, - еще на подлете. Мое предложение: войо и людям следует совместно очистить долину от демонов-гарпий. Такая совместная операция может послужить на благо обоим народам, открыть для войо новые богатые охотничьи угодья, а людей избавить от постоянной угрозы.

   Вождя более заинтересовал стальной арбалет, он жестом попросил показать. Ярослав кивнул, Бомба подал.

   - Ца-ца-ца! - протянул Навси-ла-рад. - Нечто подобное я видел только у жителей подземелий.

   Между тем, уже не уверенный в себе, Ярослав продолжал озвучивать следующее предложение:

   - Угроза проникновения с моря чужаков опасна как для войо, так и для индилингов. Как видите, вождь, у нас больше общих интересов, чем поводов для войны. Совместно мы становимся сильнее в два раза, а врозь - слабее. Покончив с демонами, мы могли бы построить в устье реки укрепление из бревен и земли, тем самым не допустив проникновения в долину врагов...

   - Я понимаю это, Дхоу! - неожиданно прервал речь Навси-ла-рад, продолжая вертеть в руках арбалет. - Но пойти на это не могу. Меня никто не поймет.

   - Когда враги высадятся в долине, будет поздно, - наседал Ярослав. - Мы отсидимся за стенами, а войо будут вынуждены сражаться с чужаками в одиночку. Тогда вы еще придете к нам и попросите, но повторюсь, будет поздно!

   Вождь пытался натянуть тетиву арбалета, но стальной тросик не поддавался. Видя это, Ярослав приказал:

   - Бомба, взведи арбалет!

   Получив из рук вождя оружие, Бомба подготовил его и передал Ярославу:

   - Пусть ваш воин поставит свой щит на расстоянии в сто шагов и прислонит к пню.

   Вождь согласно качнул головой, и воин быстро выполнил приказание. Пока он бегал, Ярослав уточнил некоторую деталь:

   - Арбалет - очень мощное оружие, и мы еще пока не применяли их против ваших воинов, не было сделано ни одного выстрела. Учтите это, вождь!

   Как только воин прислонил свой щит к обрубку дерева на указанном расстоянии, Ярослав, почти не целясь (мушка была выставлена заранее), вскинул оружие.

   С гулом щелкнула тетива, две половинки расколотого щита разлетелись в разные стороны, а болт глубоко врезался в пень.

   Через пару минут воин принес расщепленные обломки вождю, а болт вырвать не смог, только обломил древко. При этом клыкастая физиономия войо выражала глубокое разочарование и досаду. Его новенький, прекрасный щит был потерян навсегда.

   Несмотря на демонстрацию силы и лестные предложения, глядя в упор на двухметрового Трубу, облаченного в полный белый доспех, вождь остался непреклонен:

   - Люди должны уйти!

   * * *

   Следующие два дня осады ознаменовались событиями с одной стороны радостными, с другой - сулящими большие проблемы в будущем. В первую очередь, над долиной прошла гроза, означающая завершение местного лета и сухого сезона. Одновременно, это первый звонок надвигающейся осени, а за нею - холодного сезона дождей. И хотя осень на Троне - процесс длительный, растянутый аж на четыре месяца, следовало поторопиться с посадкой осенних влаголюбивых культур, различных корнеплодов и овощей. Прямо в крепости были возделаны участки и посажена рассада луковичных и корневых растений по большей части местного происхождения. Порывистый тропический ливень был как нельзя кстати. Опрокинув на людей потоки воды, собранные над океаном, вероятно, за месяц, стена дождя отделила крепость от внешнего мира, заставив все живое попрятаться в укрытия. Ударяя раскатами, немилосердногромыхал гром. Но все подобные ливни непродолжительны. Вот небо подернуто непроглядной черной хмарью, сверкают молнии, вчера еще обмелевшие ручьи плюются пеной, превращаясьв неистовые потоки, снося на своем пути любые преграды, а через час вновь светит солнце, играет морской бриз, а у побережья теснятся выброшенные на землю стволы деревьев.

   Как раз из-под такого выброшенного ствола вылез... Володя-лучник, командир отряда, посланного в сопровождение Олегу. Все земляне предполагали, что лучники, узнав о войне между людьми и войо, ушли в Агерон или, на худой конец, остались в малой долине переждать пик событий. Оказалось, нет. Четверо выделенных для охраны Олега лучников во главе с их командиром никуда не ушли, а кружным путем, избегая проторенных троп, вместе с лошадьми перебрались на южный берег залива, где и находились до последнего времени, ища способ попасть в крепость.   

 

Часть 2 Незваные гости

 

Глава 62

   Войо контролировали подступы и городские кварталы, не позволяя проводить какие-либо работы даже вблизи стен. Как только переселенцы делали попытку прощупать бдительность врага, стража сообщала своим, и к месту "провокации" стройными рядами бежал отряд воинов. Однако Ярослав не увлекался, стараясь по пустякам не тревожить войо. Пару раз предпринял тайные выходы из крепости с целью собрать в близлежащих городских садах урожай фруктов и получить толику дополнительного продовольствия, но люди, будучи обнаружены, отходили обратно. Предложения в одиночку или группами покинуть крепость, чтобы наладить доставку припасов морем, Ярослав отметал с порога, опасаясь ненужных потерь в рискованных операциях. Осажденным оставалось только подъедать старые запасы и усиленно трудиться, восстанавливая укрепления.

   На совете ближайших соратников Станислав резонно высказался о невозможности длительно находиться в подвешенном состоянии:

   - Рано или поздно продукты закончатся, и мы будем вынуждены выйти. Если войо все-таки пойдут на длительную осаду, следует хорошенько подготовить такой вариант.

   В штурм никто не верил. Конечно, Ярослав искал способы покончить с врагом, не понеся катастрофических потерь, и лучшим считал ночью высадить людей с плотов в тылу врага и неожиданно напасть. Но войо - опытные войны, и потери в любом случае будут большие, даже если удастся провести высадку незаметно. Поэтому он оставил исполнение плана на крайний случай, когда не будет иного выбора.

   Меж тем в течение более чем недели осады крепость начинала обретать обжитой вид. Народу в ней скопилось много, и всех необходимо было занять делом. Абсолютно вся территория была вычищена от мусора, кустарника, завалов камней. Закончена постройка ворот всех четырех дворов и внешних стен, сооружены четыре сторожевые вышки с небольшими каменными укреплениями в основании. Из завалов выбрали огромное количество годной черепицы. Сооружение крыш над жилыми постройками шло полным ходом, но, несмотря на большой запас, черепицы все равно не хватало, да и за сотни лет она стала хрупкой и слабой. Пытались наладить изготовление прямо здесь в осажденной крепости, но глину найти оказалось сложно, лишь небольшую партию удалось обжечь из привезенного на плотах сырья.

   На нижнем дворе - форбурге - обнаружили известковые ямы и печи по обжигу с запасом камня, вероятно, древние строители предпочитали готовить известь прямо на месте, а не вести готовую издалека. В отличие от черепицы обжиг удался на славу, а известковый раствор получили быстро и хорошего качества. Как ни странно, но первое его применение пришлось не на крепостные стены, а на жилые помещения и мегарон. Ярослав предпочел лучше обустроить людей, чем возводить капитальные парапеты. Тем более, что при огромной ширине стен около шести метров, камни, сложенные на сухую, прекрасно выполняли свою роль. Внутренние стены комнат штукатурили и белили, чтобы придать помещениям обжитой, опрятный вид.

   Первым в ряду приоритетов стоял мегарон. За время осады ласу построили леса и с них укладывали толстенные, тесаные балки, поддерживающие двускатную крышу. Фронтон, образованный кровлей и мраморным перекрытием портика, украсила статуя божества, ранее заботливо спрятанная предками ласу, но до завершения восстановления зала было еще далеко, и одной неделей работ здесь не отделаешься. Тем не менее, постепенно крепость обживалась и восстанавливалась.

   * * *

   Развязка наступила неожиданно быстро. На десятый день, когда большая часть осажденных отдыхала после не слишком сытного обеда, земля заходила ходуном. Землетрясение, точнееТронотрясение, стало полной неожиданностью. И хотя все прекрасно осознавали, что живут в горах, в реально сейсмоопасной зоне, тем не менее, никто не подозревал о столь быстром приходе неотвратимого и страшного события. Сам Ярослав, его люди и вообще все земляне никогда ранее не испытывали ничего подобного и в первые минуты просто растерялись. Тем более что им впервые пришлось испытать это просто непередаваемое чувство, когда земля уходит из-под ног, а все окружающие предметы срываются в демоническом танце. Сильные, затухающие толчки ощущались в течение пяти минут, но разрушения, которые они оставили после себя, оказались значительными.

   В первую очередь рухнули практически все построенные крыши и укрытия, погребая под собой имущество и людей. Рассыпалась большая часть возведенных парапетов и все четыре форта, устроенные на стенах. На нижнем дворе повозка скатилась в костер, вызвав большой пожар, в котором сгорела часть транспортных средств в форбурге. С трудом, привлекая все наличные силы, переселенцам удалось откатить горящие факелы в сторону от склада с лесом и загонов скота. Второй пожар случился прямо в центре крепости, рядом с мегароном на так называемой женской половине, где крыша рухнула прямо на очаг. В результате выгорел весь двор, а главное - погибло много ценного имущества, хранившегося на самом закрытом от посторонних участке. Отстоять соседние постройки удалось только благодаря прочным каменным стенам и непрерывной подаче воды к месту пожара.

   В результате осажденные оказались совершенно деморализованы, заняты пожарами, спасением раненых и чем угодно, только не защитой стен. Казалось, нет более удобного момента для нападения и захвата крепости, но, как ни странно, войо не воспользовались тяжелым положением людей, а совсем наоборот. Немедленно, после землетрясения, сняли осаду и ушли вглубь долины к своим поселкам. Изначально никто не мог объяснить странного поведения кровожадных врагов, но позже выяснилось, что землетрясение затронуло их не в меньшей, а скорее даже в большей степени, потому как их поселки располагались ближе к эпицентру. Воины стремились быстрее вернуться к своим семьям, к своим разрушенным стихией хижинам, им уже было не до осады крепости. Дело в том, что, по словам разведчиков вуоксов, войо жили в горах, в постройках из дикого камня, которые вероятно тоже сильно пострадали. Как бы то ни было, но произошло чудо, крепость оказалась свободна от осады, хотя противостояние между войо и людьми на этом не закончилось.

   Безвозвратные потери в результате землетрясения составили тридцать человек, погибших под завалами, раненых никто не считал, но было много, почитай каждый третий в той или иной степени пострадал. Как ни странно, но на землян пришлись наименьшие потери. Дело в том, что свою роль в этом сыграли различия в привычках и поведении. Так после обеда, когда жара наиболее велика, аборигены агеронцы предпочитали отдыхать в тени, работая в утренние и вечерние часы. Земляне наоборот, еще не привыкли к такому порядку и, несмотря на удушающую жару, предпочитали работать и в разгар дня.

   * * *

   Первым желанием Ярослава после начала землетрясения стало как можно быстрее увидеть Анюту и удостовериться, что все близкие живы. Сам он с Трубой, Молчуном и Бомбой на внутреннем дворе перед мегароном, пилили бревна на доски для крыш. Труба стоял на козлах, а Ярослав на земле тянул за рукоять двуручную продольную пилу. Дети, как обычно, вертелись рядом в поиске новых забав, но в момент толчков на дворе их не оказалось, и похоже ребятишки затихарились уже давно. Когда начали рассыпаться еще вчера сложенные крыши, а козлы вместе с Трубой пустились в пляс, сбросив с себя бревно вместе с человеком (по счастью парень успел благополучно спрыгнуть), Ярослав первым делом поспешил на поиск детей. Кровля в его комнате разошлась, похоронив под завалом черепицы все вещи. Прихожая выдержала удар стихии, но детей в ней не было, и где искать, неизвестно. На вопросы "кто видел Анюту с компанией?" получал примерно одинаковые ответы, что последний раз их заметили на внутреннем дворе возле колодца. Затем пожары вынудили Ярослава отложить личный поиск, поручив это дело Трубе и нескольким старшим детям из аборигенов. Несмотря на предпринятые усилия, эта орава вплоть до конца дня не могла найти девчонку и ее друзей. Труба лично облазил всю крепость, все завалы и подвалы, но с нулевым результатом. В конце концов, пришли к выводу, что в крепости детей нет, но в то, что они ушли без спроса за стены, никто не верил и продолжали высматривать закоулки в общем-то небольшого замка. Только в конце дня выяснилось настоящее место пребывания шайки малолеток. Оказалось, еще до землетрясения они по ступеням спустились в колодец, где была найдена пещера, и искали там подземный ход, ведущий из крепости... или клад! В обширном и разветвленном подземелье одна группа заблудилась, а вторая героически спасала. На глубине землетрясение прошло благополучно, никто не погиб, несмотря на обрушенные своды и завалы. Дети самостоятельно поднялись на поверхность, где получили взбучку по полной программе. Конечно, они заслужили наказание, но, как ни странно, результатом тайной вылазки стало обнаружение под замком не только пещер значительной протяженности, но и подземного хода, ведущего к холмистой гряде. Не обошлось и без необычных находок, а главное - Анна сумела в сложной обстановке проявить незаурядные способности, приведя всю группу назад живой и здоровой, как и показать некоторые успехи настоящей волшебницы.   

 

Глава 63

   Второй день по снятию осады был отмечен одним знаменательным событием в жизни колонии. В залив вошел первый торговый корабль. Небольшое, по земным меркам, утлое, одномачтовое суденышко причалило к набережной возле главных ворот крепости. Корабельщики, свернув старые, потрепанные морским ветром паруса и уложив весла, сошли на землю. По внешнему виду это были старые морские волки с загорелыми лицами и грубыми заскорузлыми ладонями. Вся их одежда состояла из выцветших домотканых туник с голубой каймой, как это водится у моряков, или набедренных повязок. Не спеша, они спустили сходни и закрепили швартовые канаты на берегу. Весь экипаж состоял из десяти матросов и пяти пассажиров.

   В крепости немедленно начался переполох, и не было ни одной хижины, ни одного дома, из которых не выскакивали бы в смятении и любопытстве люди, обеспокоенные необычным пришествием и одновременно заинтересованные вопросом, что привезли купцы и хватит ли серебра на покупки. На пристани собралась толпа зевак, с нетерпением ожидающих показа товара или просто новостей. Капитан в сопровождении четырех матросов спустился по трапу на берег, неся по местному обычаю подарки для вождя. Вместе с ним сошли пассажиры, надо сказать, несколько необычно одетые для морского путешествия. Четверо из них были телохранители-войны в коротких чешуйчатых панцирях, конических шлемах, с копьями в руках. Их бородатые лица, надев маски безразличия и холодности, отражали серьезность момента. Темно-синие туники и такие же штаны свидетельствовали о высоком статусе владельцев, а блестящие на солнце бронзовые наборные пояса с подвешенными на них мечами завершали образ честных, надежных воинов.

   В отличие от простоватых рубак-стражников их господин произвел на Ярослава двоякое впечатление. По возрасту, вероятно, лет тридцати пяти. Лицо его сияло благожелательностью, а рот уже во всю растянулся в широчайшей улыбке. Только присмотревшись, можно заметить и изумиться, глаза оставались холодны и неподвижны и никак не вязались со сладкой улыбкой. Черты лица, обрамленные рыжей бородой, выражали волю, самоуверенность и бесспорную склонность к упрямству.

   Его одежда представляла собой подобие широкого плаща или накидки поверх пурпурной длиннополой туники. Золотые и серебряные нити сплошь покрывали яркую материю, сплетаясь в причудливый узор из цветов и фантастических животных. Голову покрывал расшитый золотом и камнями темно-красный колпак, а золотой пояс с подвешенным на нем длинным мечом винкрустированных эмалью ножнах предположительно составлял целое состояние.

   Ярослав ожидал гостей на берегу в окружении Станислава и других вождей переселенцев. Неподалеку, словно в почетном карауле, стоял Шестопер со своим отрядом. Все мужчины крепости были вооружены, потому что войо ушли всего пару дней назад, и готовы были к любым неожиданностям.

   * * *

   Решительным шагом гость подошел к Ярославу с поднятыми в приветственном жесте руками и, церемонно поклонившись, рассыпался в любезностях:

   - Позволь мне, о благородный вождь, с должным восхищением приветствовать пришельца, что, не страшась, явился сюда, в этот проклятый богами край и чело которого увенчано ореолом завидной и грозной воинской славы.

   Неожиданно учтивые слова, произнесенные сердечным тоном, на мгновение поразили Ярослава, но, взяв себя в руки, он также учтиво поклонился и ответил:

   - Почтительнейше приветствую, Ногато наватаро. И мне доставляет удовольствие в этой дикой глухомани иметь честь встретить мужа столь учтивого.

   Он произнес эти слова по модонски не столь гладко, как хотелось бы, но гость прекрасно понял и тут же вежливо заметил:

   - Великому деспоту Бурути ведомо о выпавших на долю вашей милости испытаниях и злоключениях, и будучи человеколюбивым правителем, посылает меня, Охерибо Веллас, своего слугу и посланника, а также полномочного представителя его светлости, на пост управителя долины Ласу...

   Ярослав едва не обалдел от столь высокой чести, оказанной ему и всем переселенцам, и никак не мог прийти в себя от изумления. Однако быстро уяснив, чего собственно хочет от него столь достославный и лукавый Наватаро. Меж тем Веллас продолжал на одном дыхании:

   - ... Свидетельствую свое почтение вашей милости, Наватаро Аослав, сокрушитель вуоксов, и передаю волю моего господина о согласии на проживание народа индлингов на землях, с древних времен принадлежащих семье Бурути. Мой господин готов оказать всяческое содействие процветанию долины, столь счастливо вырванной из лап злобных нелюдей с помощью вашего славного меча. Для смягчения трудного положения я принимаю на себя тяжкий труд управления землевладением и готов оказать помощь всем нуждающимся. На корабле есть семена, одежда, обувь и запас необходимого инструмента, который мой господин в великой щедрости готов уступить за весьма малые долговые обязательства, которые к тому же готов ждать нескончаемо долго, в течение двух сезонов. Единственным условием будет признание деспота Бурути своим господином, что, я считаю, совершенно ничтожно по сравнению с оказываемой безмерной услугой.

   Ярослав, понимая, что за лестными словами кроется обман и желание щедрыми подарками снискать расположение наивных аборигенов для захвата власти в долине, начинал раздражаться, но еще весьма вежливо обратил внимание на некоторые моменты в речи посланника:

   - Однако, Наватаро, позволь в ответ на твои проникновенные слова заметить, что края эти еще не принадлежат людям, а бедствие, постигшее нас, поставило переселенцев на грань жизни и смерти. Мы готовы принять любую помощь, но лишь в случае безвозмездного дара со стороны деспота. Было бы лучшим оказать нам военную помощь в виде отряда хорошо вооруженных воинов, тогда бы мы могли рассмотреть их содержание и союзнические обязательства между переселенцами и деспотом Бурути.

   - Абсолютно с вами согласен! - продолжал посланец, улыбаясь и вежливо беря Ярослава под руку. - Я сразу понял, что мы с вами поладим! Мне нужна ваша помощь, без нее дело не сдвинется с места... Я приплыл с важной миссией, подробности которой хотел обсудить.

   В ответ Ярослав пригласил посланника под тенистый навес, устроенный здесь еще во время вырубки леса и каким-то чудом уцелевший в течение осады. Гость расположился на циновке, а Ярослав - на принесенной Анной шкуре тигра. На приглашение отведать фруктовой настойки Веллас предложил оказать ему честь и испробовать привезенную из Бурути амфору виноградного вина.

   - С готовностью! - откликнулся Ярослав.

   Вино оказалось превосходным, и после того как они его понемногу отведали, Наватаро Веллас приступил к главному вопросу с упорством, достойным лучшего применения, повторяя прежнюю песню о том, что для переселенцев будет наилучшим выходом добровольно принять верховенство деспота Бурути.

   - Ваша милость, Дхоу Наватаро, - настойчиво продолжал Охерибо. - Мы считаем вас своим союзником и готовы всячески поддерживать. Долина Бурути, расположенная к северу за горными хребтами, с давних времен страдает от набегов воинственных нелюдей, но без добровольного признания своим господином властителя Бурути ни о какой помощи не может быть и речи. Даже формальное согласие и принятие меня как управителя может оградить вас от праведного гнева моего господина. Небольшие налоги, посылка десяти-двадцати человек в ополчение могут избавить вас и ваших людей от проблем. Тем более, я со своей стороны, обязуюсь управлять долиной с учетом мнения самых лучших и состоятельных ее жителей. Возможно, небольшая сумма, к примеру, сто-двести долей серебра, может склонить ваше мнение принять подданство. Ну а мы уже завтра сможем высадить пятьдесят хорошо вооруженных воинов, корабль стоит в устье реки.

   Ярослав без задержки уточнил:

   - А пятьсот долей серебра вы сможете дать? - эмоционально воскликнул он.

   Веллас изобразил на лице задумчивость и с расстановкой произнес:

   - Нет... пожалуй не смогу... Вот если добавить сотню долей, но не более...

   - Недорого же вы оцениваете предательство, - ехидно хихикнул Ярослав и тут же серьезным, грустным тоном добавил, - впрочем, за последние две тысячи лет оплата услуг Иуды поднялась с тридцати серебряников до трехсот. Инфляция, однако!

   Охерибо Веллас ровным счетом ничего не понял и переспросил:

   - Оуна Наватаро, Вы о чем?

   - Не берите в голову, уважаемый, я это так, рассуждаю вслух.

   - И каков будет ваш ответ? - настоятельно потребовал гость.

   Ярослав пожал плечами:

   - Сами понимаете... такое дело с кандочка не решается! Надо посоветоваться с людьми! Все обдумать! Тем более, маловато платите и не густо обещаете, а вот что будет в результате - вилами на воде писано. Так что денька через три приходите, дам вам ответ.

   Пришла очередь удивиться Велласу, он никак не ожидал, что его предложение оставят без ответа, не получить ни согласия, ни отказа! Вероятно, аборигены не знали способа гонять зайца по кругу, в чем наши "собаку съели". Для большей уверенности Ярослав посоветовал:

   - Для начала, Оуна Наватаро Веллас, обсудите этот вопрос с моим заместителем - Станиславом. Так будет лучше! - и напоследок добавил: - Устье реки, знаете ли, небезопасно, ночные демоны никуда не исчезли и нами не побеждены. Я бы посоветовал вам вернуть корабль с воинами обратно в Бурути, как говорится, от греха...

   - Но-о! Оуна Наватаро, - совершенно сбитый с толку Веллас пытался уловить суть разговора, - три дня - большой срок, неужели нужно так много времени, чтобы обсудить все вопросы?

   - Зачем нам спешить со столь сложным делом, досточтимый Наватаро, лучше изначально все обсудить, чем потом исправлять ошибки. Милостиво прошу вас набраться терпения и подождать несколько дней. Возможно, предложения их светлости деспота Бурути получат одобрение, ведь у нас здесь консенсус, - Ярослав развел руками, показывая, что от него мало что зависит.

   Веллас не понял последнего незнакомого слова и в непонимании переспросил:

   - Оуна Наватаро, простите мое невежество, но что означает слово "конс...ус".

   - А это значит, - резко отвечал Ярослав, - что предложение семьи Бурути будет принято лишь в том случае, если с ним согласятся все переселенцы без исключения.

   - Но-о? - неожиданно протянул Охерибо.

   - А я ничего не могу поделать! - поспешно уточнил Ярослав, вновь разводя руками, - такие у нас правила! - и резко поднялся, давая понять, что разговор закончен.

   Его ожидал кормчий с подарками и льстивыми поклонами.

   - Вас разместят в лучших покоях крепости, - напоследок пообещал он, - уверен, столь уважаемый человек привык к большему, но в наших диких местах трудно создать достойные условия. Не обессудьте!

   Собеседники церемонно раскланялись, и Охерибо Веллас покинул навес в сопровождении Станислава, его людей и стражников Бурути.

   * * *

   Капитан корабля по кличке Дрегон, рыжебородый, как и все бурути, широколицый с крючковатым носом оказался знаком племяннику Тымиша Хвербекуса - Ибирину. Они радостно обнялись, хлопая друг друга по плечам, сообщая последние новости. Старый моряк представил Ярославу Дрегона как давнего друга:

   - Этого разбойника я знаю, кхе-кхе, с молодых ногтей! - громоподобно гоготал Ибирин. - Отличный капитан и порядочный мерзавец! - грубо шутил моряк. - Года три назад бросил меня в Цитае без единой доли серебра! Правда с той поры утекло много времени, и он успел расплатиться! - грозно зыркнул Ибирин.

   - Не будем о прошлом, - пробасил Дрегон, - мы здесь для торговли... не счеты сводить.

   Морской волк бросил на циновку рулон тонкой Ринальской материи и поверх худосочный мешочек серебра. Глядя на подношения, можно было сказать, что дела у того идут неважно. Ярослав удивленно вскинул брови:

   - Торговля, вижу, не ладится?

   Дрегон хмуро насупился:

   - Прости Дхоу за скромные подношения, последний рейс в Риналь не дал прибыли, один из кораблей затонул, а второй по воле деспота отдан под воинов. Я почти разорен...

   - Не прибедняйся! - резко встрял в разговор Ибирин, - откопаешь один из награбленных кладов, и - в море.

   Дрегон исподлобья мстительно стрельнул глазами в сторону моряка, огрызнулся, но предпочел промолчать. Ярослав в свою очередь жестом приказал Ибирину не раздражать торговца, одновременно дав понять, что будет неплохо с капитаном сладить дельце, задуманное ими ранее. В ответ Ибирин кивнул, мол, понял, хозяин, не беспокойся, будет сделано.

   Меж тем Ярослав продолжил разговор с капитаном:

   - Сожалею, уважаемый Дрегон, что дела ваши нынче не ладятся, к сожалению, мы мало можем дать на обмен товара. Вот если вы зайдете к нам будущей осенью, то уверен - будет предложение...

   - Благодарю, Дхоу! - буркнул моряк. - Если будет воля богов, приведу корабль обязательно!

   - ... А сейчас, - продолжал без остановки Ярослав, - готов пойти на уступки и не принимать предложенный дар. Вместо этого ты, Дрегон, заплатишь мне десятую часть с вырученного дохода, думаю, что это будет справедливо?! А Тымиш и капитан Петровичь пусть все запишут и следят, чтобы наши люди не делали необоснованных трат.

   Корабельщик задумался на мгновение, соображая про себя, а затем мелко закивал, согласный с предложением вождя.

   - Запомни сам, - строго наставлял Ярослав, - и передай другим торговцам, дхоу долины Ласу мзду не берут, продал товар, десятину не греши, отдай.

   - Будьте покойны, Оуна Наватаро, передам, - учтиво согласился моряк.

   - А что, Дрегон, какая нелегкая судьба занесла тебя в наши края, и почему, когда осенней порой груженные зерном суда идут на Риналь и Рух, ты порожним возишь послов и воинов.

   Дрегон зашипел, как кот, злобно сверкнув очами:

   - Буду в Агероне, как только разделаюсь с посланником и высажу стражу в долине. А занесла меня сюда, действительно, нелегкая судьба, - покачал головой кормчий. - Мы обязаны бесплатно предоставлять свои корабли деспоту Бурути, если случится нужда.

   - И не отвертеться?! - уточнил Ярослав.

   - Да уж из кожи вон лез, но и его видно приперло, не дал мне отсрочки по долгам, а тут, как назло, - моряк в сердцах хлопнул ладонью об ладонь, - все наши корабельщики ушли в Агерон. Припозднился я, вот и попал на удочку господина Бурути.

   - А что же за нужда такая, вести посланника сейчас в самый сезон, будто другого времени не будет! - удивленно молвил Ярослав.

   - Не знаю Дхоу, но только ходят слухи, привезенные неким человеком из Агерона, что с долины Ласу снято проклятие и, пока не поздно, надо захватить! - Дрегон осклабился. - Да вижу,обломилось, вы здесь закрепились.

   - Будь уверен, Дрегон, своего не упустим!

   - Мне что?! - махнул рукой. - Мое дело сторона, да только надо вам держать ухо востро с этим Велласом, человек он скользкий и исполняет у деспота самые грязные делишки. На "Морской богине", моем втором корабле, воины отборные, каждый стоит троих и не смотрите, что пять десятков. Вашим людям - не чета. В Бурути поднимался на борт "Богини" человек, который, по словам знающих людей, и принуждал деспота послать воинов на захват долины.... Да только нам, корабельщикам, их склоки побоку, но будет жаль, если вы погибните по милости этих пройдох!

   Ярослав быстро смекнул, какую оказывает ему услугу старый морской волк, став разговорчивым. Немедленно скомандовал по-русски:

   - Труба! Беги к Анне, пусть выдаст из моих запасов пару золотых... - тот рысью метнулся в крепость, - ... Ваши слова, Оуна Наватаро Дрегон, для нас бесценны, и нет достойной благодарности, что может сравниться с оказанным благодеянием, - продолжал Ярослав, обращаюсь к капитану на модонском. - Будьте уверены, Дхоу Ярослав не забывает услуг. Мы обязательно учтем ваше предупреждение и будем готовы встретить заносчивых соседей. Вам же, уважаемый Дрегон, надлежит не вмешиваться в распрю и постараться остаться в стороне. А уж будущей осенью будем рады видеть вас у себя в гостях и сумеем достойно отблагодарить.

   - Премного благодарен за учтивые слова, Дхоу, - поклонился корабельщик, собираясь уходить. Ярослав задержал его, как бы между прочим спросив:

   - А тот человек, что пытается подтолкнуть деспота на захват долины, кто он?

   Корабельщик остановился, в задумчивости глядя на собеседника:

   - Точно не знаю, но он чужак с запада... и остановился при храме новых богов. По словам некоторых придворных болтунов, всячески поносит Агеронцев, которые ушли в долину, называя их мерзавцами и захватчиками. А по мне, так нет ничего плохого в том, что вы сумели свершить благородное дело - отбить землю у нелюдей...

   Прибежал взмыленный Труба. Ярослав принял деньги и передал Дрегону:

   - Примите этот скромный дар, Оуна Наватаро, в знак нашей с вами дружбы и расположения в будущем...

   - Премного благодарен, Дхоу, - кланяясь, капитан взял деньги, а в его глазах блеснула алчная искра.

   - ... Надеюсь, мы можем рассчитывать на вашу помощь, если деспот совершит необдуманный шаг, вы сообщите?

   - Я постараюсь, Дхоу, - с кривой усмешкой согласился моряк.

   * * *

   Когда кормчий ушел, Ярослав подозвал некоторых из своих людей, в течение продолжительной беседы наблюдавших издалека.

   - Сергей! - обратился он к Жигану, когда рыжебородый торговец ушел к пристани. - Я только что узнал, в дельте стоит бурутийский корабль с пятьюдесятью воинами на борту. Бери своих и немедленно найди.

   - Шестопер! Пусть твои люди будут в постоянной готовности. Подготовь на нижнем дворе лошадей, и при малейшей опасности садитесь в седла. Если будет схватка, врагов лучше встретить верхом. По словам торговца, воины они отменные и хорошо вооружены, пусть все понимают: бой будет кровавым. И собери командиров в мегароне.

   Возвращаясь в крепость в кругу друзей и соратников, Ярослав размышлял о посланнике и корабле с бурутийскими стражниками. "С одной стороны, - думал он, - пятьдесят воинов - не настолько большая сила, чтобы Охерибо пошел на прямой конфликт с переселенцами, в то же время, если их использовать умело, можно принудить к заключению невыгодного договора. Тут есть два пути - это устроить неподалеку собственную колонию и в течение определенного времени переманивать людей подкупом и щедрыми посулами, а когда силы накопятся достаточно, а люди увидят, что опасаться некого, открыто заявить о своих претензиях на власть в долине. Лично я бы так и поступил, но, судя по первому впечатлению, Веллас не тот человек, который может действовать долго и целенаправленно, скорее всего, его план заключается в прямом подкупе верхушки колонии, а затем вооруженном захвате власти и ликвидации недовольных. Вероятно, в течение трех-четырех дней он разовьет бурную деятельность, а затем из леса выйдут стражники и захватят крепость, спокойно и без жертв. Первейшая наша задача - изолировать посланника и быть готовыми к нападению врагов, а в случае удачного стечения обстоятельств немедленно нападать самим и без сантиментов перебить бурутийцев. Все угрозы со стороны Охерибо, что деспот станет гневаться, маловероятны.  

 

 

Глава 64

   Зал мегарон не пострадал от землетрясения, уже установленные балки остались на своих местах, в глубоких пазах стен. И хотя черепичной крыши еще не было, начинал обретать обжитой вид. Несколько ласу обмазали одну из стен и даже успели нарисовать на сырой штукатурке замечательную роспись из цветов, фантастических животных и людей.

   Привычно садясь на возвышение, вождь Ярослав отдавал распоряжения собравшимся здесь командирам:

   - ... Несмотря на постигшее нас несчастье, уважаемый Павел Петрович, для нас сейчас главное - расчистка полей, поэтому оставьте на разборе завалов половину выделенных вами людей, остальные должны рубить лес.

   А твои люди, Шестопер, оставаясь в крепости, не должны прохлаждаться, пусть восстанавливают обрушенные парапеты на стенах и одновременно осуществляют усиленную охрану.

   Я слышу много ропота, особенно со стороны агеронцев, относительно стражи бурути. Мол, лучше выполнить требования посланника и не связываться с деспотом. В корне с этим не согласен. Судя по рассказам, человек это жестокий и беспринципный в отношении сбора налогов, под его началом, возможно, мы и останемся живы, но несправедливые поборы могут довести любого до крайности. С моей точки зрения лучше оказать сопротивление сейчас, когда сил у бурутийцев в долине мало, чем рассчитывать справиться с ними в будущем.

   Я предлагаю не допустить стражников в крепость и в город, а в течение недели или двух выжить их из долины без кровопролития. Во всяком случае, это было бы лучшим исходом для нас. Тем не менее, всем следует быть настороже, а ворота цитадели держать закрытыми даже днем, пропуская людей, когда потребуется.

   Отдав текущие распоряжения, Ярослав встал, как бы в задумчивости шагая меж рядов скамеек, на которых при желании могли сидеть люди. Все основные вопросы оказались решены, но на этот раз он не отпускал людей, как будто готовясь сообщить нечто важное лично для него. Здесь присутствовали практически все авторитеты колонии, не хватало только Жигана, ушедшего на поиски корабля со стражниками, и Станислава, занятого размещением посланника. Несмотря на отсутствие своих самых близких сподвижников, Ярослав решил озвучить некоторые соображения. Народ внимательно слушал.

   - Кому-то может показаться, что сейчас не самое подходящее время для изменений. Землетрясение, постоянная угроза войо, теперь вот деспот претендует на наши карманы, но серьезные изменения давно назрели! - Ярослав говорил свою речь очень громко и эмоционально, порой используя подходящие жесты. - Поддержание обороны в активном состоянии обходится нам слишком дорого! Продовольственные запасы практически на нуле, и если так пойдет дальше, будет голод! В таких условиях насущной необходимостью становится такое устройство колонии, при котором обеспечивалось бы самовоспроизводство продуктов и всех необходимых вещей при одновременно высокой боевой готовности. Положение, когда неизвестно, кто, сколько дал, но едят все и активно, более не может продолжаться. В пути, от Срединных гор до Агерона и долины, такое устройство себя целиком оправдало и, вероятно, было единственно возможным. Но условия изменились, мы на месте и должны работать по-новому. Теперь следует задействовать другой принцип - как поработал, так и похавал!

   Собравшиеся бурно реагировали выкриками и жестами, никто не хотел кормить нахлебников.

   Меж тем Ярослав продолжал и, видя поддержку, воодушивился.

   - Казалось бы, чего проще! Земля есть, руки тоже, топор выдали, каждый кормит себя сам! - все согласились, качая головами и показывая поддержку речам командира. - Это не все! - смутил их Ярослав. - Среди нас много одиночек, не имеющих ни семьи, ни друзей, целиком полагающихся на руководство и помощь колонии. Они не смогут эффективно трудиться, особенно в сравнении с крепкими семьями Агеронцев или Нидамцев. Конечно, мы можем всем миром подготовить, выкорчевать землю, но в будущем они не смогут работать полноценно. Думаю, что лучше будет свести их в группы или присоединить к семьям, где недостает мужчин. То же самое и дети, они не должны висеть на шее общества, а должны быть влиты в уже существующие коллективы. Предлагаю:

  -- Разбить все население колонии на группы по пять-семь мужчин, желательно родственников или друзей. Тут нужно учитывать желание каждого и физические возможности людей. Пусть ведут совместное хозяйство, обрабатывают землю, содержат скот. Такие "семьи" будут иметь больше возможностей, чем одиночки.

   Но в определенных случаях требуются объединенные усилия большего числа, и потому предлагаю: такие пятерки группировать в десятки, а те - в отряды по сорок человек. Таким образом, что не смогут сделать пятеро, сделает десяток, и так далее, вплоть до объединения усилий всей колонии. Соответственно должны быть поставлены командиры, ответственные перед руководством за деятельность своей семьи. Это может быть глава семейства или человек, избранный "семьей", если они не родственники. Семьям или десяткам будет поручаться изготовление ремесленных изделий необходимых колонии, как и впрочем, они могут делать то, что пожелают, но не в ущерб интересам общества.

  -- Семьи должны вставать в строй при военной опасности, но семейственность в подразделениях недопустима. Воин ставится на то место в строю, где более выгодным сочтет руководство колонии. Впрочем, резко ломать существующие подразделения я не предлагаю, но не секрет, что наши отряды не равнозначны по силе, опыту и боеспособности. Поэтому следует сгладить недостатки, чтобы все четыре отряда стали одинаковы. Главным в военном деле я считаю выделение из отрядов тяжело вооруженных всадников, эффективность которых доказана опытом боев, и на их основе создание профессиональных подразделений, а точнее - копий тяжелой конницы.

  -- Предлагаю отделить копья от остальных отрядов как в военном, так и в экономическом отношении. Будут назначены десятки, то есть по две "семьи", которые из своей среды выдвинут всадника, оруженосца, кутюрье и четырех пеших воинов. Десяток будет обеспечивать всадника всем необходимым, в том числе продовольствием и вооружением. Конечно, десять человек - это мало для полноценного содержания копья, но у нас нет выбора, и всадник - не сеньор, пусть занимается военной подготовкой и работает на полях, десяток лишь дает ему толику свободного времени на учебу. Будут организованы одновременно двенадцать копий по восемь человек в каждом. Этими небольшими изменениями мы сможем натурализовать хозяйство, одновременно сохранив высокий военный уровень, и заодним готовить командиров.

   * * *

   Как ни странно, обсуждение не носило бурного характера, реформы не вносили кардинальных изменений в существующую структуру, меняя только ее основу. Правда, прозвучали обвинения в феодализме со стороны его старых противников - горлопанов, но ни капитан, ни Володя-лучник не высказались резко против, пожелав остаться в стороне, а Ерофей Силыч открыто поддержал, предложив создать "Служилое сословие" со всеми вытекающими последствиями. Аборигены молчали, не понимая, о чем спорят индлинги, для них все это было пустымзвуком, как решит Дхоу, так и будет. Потому можно сказать: изменения были приняты, если не на ура, то противники оказались в явном меньшинстве. Главный из них - Ольга Николаевна,имея большой авторитет как среди переселенцев землян, так и аборигенов, в заключение высказалась:

   - Олег будет крайне недоволен принятыми решениями. В прошлом мы не так себе представляли устройство колонии, - она сделала кислую мину и села на скамью, отвернув голову в сторону, всем видом давая понять, что не хочет даже смотреть на происходящее.

   Понимая, что Ольга не тот человек, с кем можно действовать силой, а аргументы она вряд ли воспримет, уже имея собственное мнение, Ярослав все-таки постарался прояснить собственное видение ситуации и развеять подозрения.

   - Ольга Николаевна! - вкрадчиво убеждал он. - Всадники - это еще не вассалитет и не феодализм. Тут скорее специфический "Полис" с сильной властью вождя Дхоу. Мы и так на практике вынуждены жить по истинным законам и приспосабливаться к местным обычаям, иначе этот мир нас отторгнет. А копья - единственная возможность сохранить боеспособную конницу в условиях лесистой, пересеченной местности и малого числа колонистов. Жили бы в степи, все было бы по-другому.

   Он хотел предложить еще десяток аргументов, но в зал вбежал воин с криком:

   - Корабль! Корабль с воинам Бурути!

   - Где корабль!? - выкрикнул от неожиданности Ярослав, срываясь с места.

   - Подходит к пристани! - с готовностью сообщил юнец уже вдогонку бегущему Ярославу.   

 

Глава 65

   Народ повскакивал с мест, переворачивая скамьи и лихорадочно ища оружие. Никто не ожидал такого поворота событий, думая, что корабль где-то в устье реки и ждет приказов посланника. Но бурутийцы оказались смелее.

   Ярослав бежал по коридорам, на ходу отдавая приказы попадавшим под руку людям.

   - Шестопер! Посади своих людей в седла, пусть ждут приказа в форбурге. Петрович! Быстро спеши к своим людям на стенах, по пути собери всех незадействованных. Ерофей! За мной! - парню-стражнику скомандовал он. - Найди Станислава, пусть посадит посланника в погреб вместе со стражей, затем спешит на подмогу.

   По традиции со стороны главных ворот и залива охрану стен осуществляли лучники и сибиряки; мечники, как более сильное подразделение, со стороны поля. Сейчас требовалось собрать людей на местах, а уже затем решать, какие действия предпринять. Ярослав, покинув Мегарон, бежал кратчайшим путем к воротам через коридоры мимо оружейной, собственного двора и через женскую половину, добрался до каменной лестницы, что в прошлом вела на второй этаж дворца, а сейчас на стены цитадели. Здесь он с людьми по перекинутым мосткам над основными воротами цитадели перешел на внешние стены. Отсюда был виден залив, причал и корабли. Увиденное очень расстроило его. Бурутийские войны, пока переселенцы возились с донесениями и сборами, не только успели высадиться на берег, но и, захватив внешние ворота, сейчас быстро бежали по пандусу в крепость. С ужасом Ярослав осознал, что до полного поражения и падения замка остались считанные мгновения. На стенах и у ворот собрались еще не все защитники и удержать врага будет трудно. Создались условия, при которых бурутийцы могут захватить крепость и разгромить гарнизон, превосходящий их численность в четыре раза. И Ярослав уже ничего не мог сделать. Время упущено, драгоценные секунды потеряны.

   Взревев, как раненый бык, он вырвал из ножен меч и со словами, обращенными к кучке людей за его спиной:

   - За мной! - он бросился к воротам по еще не занятому пряслу стены, по пути указывая на приставные лестницы, которые нужно поднять на стену и не дать врагу ими воспользоваться.

   Расстояние от основных ворот цитадели до внешних крепости всего ничего, метров тридцать-сорок. Но пока добежали, Бурутийцы успели ворваться внутрь и, не найдя подъема на стены, устремились к основным воротам цитадели с намерением открыть или выломать, при этом они метали стрелы в защитников на стенах со столь близкого расстояния, что промахнуться было трудно. Среди переселенцев появились первые раненые. Наконец, достигнув внешних ворот, Ярослав в отчаянии заметил, что все враги уже внутри, стража ворот перебита, а охраняют их двое лучников врага. Лихорадочно ища выход, он заметил: все остальные врата крепости уже были закрыты, бурутийцы, неразумно вторгшись, сами оказались в ловушке "коридора смерти" из мощных внешних стен и стен цитадели. Ворота, ведущие в форбург, наглухо закрыты Шестопером, а его люди уже подымались на стены к парапетам. Быстро приняв решение, Ярослав приказал:

   - Спускайте лестницы с внешней стороны. Нужно заблокировать ворота снаружи. Конь! - обратился он к одному из сибиряков, старому своему знакомому, - сбросьте бревна со стен так, чтобы упали на пандус и подоприте ими ворота снаружи, не выпускайте врага из крепости!

   Видя такое дело, лучник внизу у ворот стал звать на помощь своих и стрелять по спускающимся со стены защитникам. Ранение двоих из них вывело Ярослава из себя, он, отборно матерясь, выкрикнул оказавшемуся рядом Борису с заряженным охотничьим абралетом:

   - Убей их, Борис! Убей!

   Мужик спешил, сам понимая, что секунды решают все, но бурутийский воин не был дураком, видя, что в него нацелены стрелы и болты, укрываясь щитом, поспешил за створку ворот.

   Стараясь опередить выстрел, Ярослав воскликнул, обращаясь к Борису:

   - В бедро цель, в ногу! Щит не пробить!

   Борис был и сам не промах, охотник и искусный стрелок. Воин, не успев сбежать, повалился с пронзенной ногой. А через мгновение сибиряки и лучники уже спустились и закрыли ворота, подпирая бревнами с внешней стороны.

   Только у Ярослава отлегло от сердца и затеплилась надежда отбить нападение, как ломящиеся в ворота цитадели бурутийские воины дико взревели, оглашая крепость победными воем, створки оказались распахнуты, и враги прорвались внутрь. Теперь их ничто не сдерживало, врата дворца оказались открыты, так же как и двери обоих пропилеев, все предыдущее время никто не позаботился их затворить, надеясь на закрытые внешние крепостные.

   Ярослав вновь скомандовал:

   - За мной! - и повел остатки лучников на перехват, на бегу приказывая первому попавшемуся из землян: - Беги к Шестоперу, пусть откроет ворота форбурга! Пусть всадники немедленно атакуют!

   Таким образом, потеряв еще одного человека, он бежал сломя голову по внешней стене, налегая изо всех сил и стараясь обогнать врагов. По портивоположной стене цитадели в том же направлении спешила разношерстная ватага: одни из взвода Петровича, другие - из его собственного. Он видел Наростяшно и сыновей Хворбексов, но никто не успевал к раскрытым настежь воротам, и Ярослав оказался впереди всех.

   Бурутийцы не сильно спешили, путь в центр крепости открыт, и они уверенно шли вперед, прикрываясь большими щитами от стрел, пускаемых со стен. Примерно половина из них была тяжеловооруженными копейщиками в длинных чешуйчатых доспехах ниже колен. Под тяжестью металла, конических шлемов, щитов и наручей они медленно бегали, стараясь спешить в меру сил. Вторую половину составляли тяжеловооруженные лучники в коротких, до пояса, чешуйчатых панцирях, с небольшими круглыми щитами и луками. Они непрерывно метали стрелы в защитников крепости и бежали широкой лавиной впереди копейщиков, впрочем, не стремясь далеко отрываться.

   Когда до внешних ворот дворца оставалось половина забега, створки ворот дрогнули, несколько человек, по большей части женщин, попытались их закрыть.

   Ярослав видел свою Ноки, несколько малознакомых модонок, Анну с павезой и парой арбалетов, но без брони, младших сыновей Наростяшно, каким-то чудом оказавшихся в проезде между воротами и пропилеями. Мальчишки и женщины, прилагая усилия, старались закрыть тяжелые створки, но, по-всему, не успевали. Анна присела за щитом в своей излюбленной манере, нервно взводя арбалеты. Между ней и бегущими навстречу врагами никого не было, кроме медленно закрывающихся створок.

   Бурутийцы заметили, что ранее открытые ворота могут захлопнуться у них перед носом, и самые резвые бросились вперед, стараясь не дать закрыть, перехватить.

   Видя угрозу, Ярослав командует бегущему позади Борису, указывая на вырвавшихся вперед врагов:

   - Убей их!

   Тот немедля встал на колено, прикрываясь щитом от летящих в него стрел. Щелчок и бегущий по проезду первым враг споткнулся, упав лицом вниз. Но за первым спешил второй, третий, а арбалет надо перезаряжать. Во врагов полетели стрелы со всех сторон, со всех стен, но без явного успеха. Прикрываясь щитами, бурутийцы спешили к цели. Неожиданно первый из них получил болт прямо в грудь, сквозь щит и броню, он был отброшен силой удара назад и упал навзничь. Это сработала Анна, успев взвести боевые арбалеты. Страшная смерть вызвала замешательство в рядах врага, подарив Ярославу доли мгновения. Еще чуть-чуть и он скатился по приставной лестнице позади штурмуемых ворот. Мальчишки и женщины уже почти закрыли створки, и Анна на позиции поднимала второй арбалет, но бурутийцы уже на подходе, и через мгновение один из них пересек финишную линию, как спринтер на стадионе, проникнув за спешащие захлопнуться ворота, а за ним уже следующий, напрягая силы, старался повторить подвиг первого.

   Ярослав встретил врага ударом меча в правую нижнюю четверть, под щит и немедленно отпрянул, уклоняясь от колющего ответа. В тот момент он защищал Анну и делал попытку хоть на мгновение связать врагов боем, не дать напасть на безоружных женьщин. Анна сделала последний выстрел в упор, вражеский лучник, не добежав пару шагов, упал на землю с тяжелым стоном, получив болт в незащищенное бедро. Вслед за тем створки ворот захлопнулись, оставив вражеского воина один на один с Ярославом, безоружными женщинами и мальчишками. Из-за стен раздался возмущенный вой, бурутийцы обрушили град ударов на деревянные створки, пытаясь их открыть, но случайные защитники успели вставить накидной брус и уже всем скопом тащили по пазам подвижное бревно-задвижку.

   Отрезанный от своих, воин на мгновение опешил, но, видя вооруженным только одного Ярослава, с удвоенной яростью бросился в бой. Еще оставался шанс открыть врата, в противном случае его убьют подоспевшие защитники. В свою очередь, Ярослав не спешил расстаться с жизнью или получить увечье. Время играло на него, и он отступал. Вражеский лучник со щитом и в шлеме имел явные преимущества, стараясь, пока не поздно, их реализовать. Он обрушил град ударов, которые Ярослав вынужден был принимать короткой дагой, при этом одновременно стараясь не сломать хрупкое оружие под градом тяжких выпадов, а мечом прикрываться от ударов щитом. В результате вынужденно оборонялся, совершенно не имея возможностиконтратаковать. Отступая, он выигрывал время и спасал жизни мальчишек и девчонок, оставаясь не раненым.

   В результате отпущенные судьбой мгновения иссякли, со стен, как горох, посыпались сибиряки, а из пропилеев бежал Станислав во главе сборной толпы защитников. Бурутиец, чувствуя, что настали последние мгновения жизни, как загнанный в угол зверь, с отчаянием умирающего атаковал в последний раз. Ярослав, понимая, что ворота назад уже не открыть, рискнул, крутанулся на месте, поднырнув под руку врага и, схватив за одежду, перекинул через себя, как это делают самбисты и дзюдоисты. Тяжко грохнувшись оземь, враг сделал последний рывок и попытку ударить мечом, но Ярослав блокировал руку, а подоспевший Труба приставил к горлу бурутийца острие меча.

   Все было кончено, ворота спасены!

   Не рассуждая, Ярослав вскочил с земли (подоспевшие воины уже вязали бурутийца по рукам и ногам), выкрикнув:

   - Ты где шляешься?!

   Станислав в отчаянии развел руками:

   - Стража посланника напала на нас, еле отбились.

   - Так это они открыли ворота цитадели?! - возмущенно воскликнул Ярослав.

   - Вероятно, они, - несколько неуверенно ответил товарищ.

   Вокруг уже толпились люди: одни поднимались на стены, другие укрепляли ворота подпорками. Положение явно стабилизировалось, переселенцам удалось удержать последние из трех. Ярослав, с одной стороны, был рад счастливой судьбе, что подарила им миг удачи, но одновременно злился на себя, на собственную глупость и непредусмотрительность, по вине которых сложилась опасная ситуация. В раздражении он потребовал:

   - Труба! Где мой шлем?

   Парень пожал плечами, снял и отдал свой.

   - Пойди, найди, - примирительным тоном скорее посоветовал, чем приказал Ярослав, на ходу принимая и надевая предложенный шлем.

   * * *

   Проезд, в котором оказались враги, представлял собой две линии стен с воротами в концах и недавно построенными, деревянными перекидными мостиками над ними. Высота стен не позволяла взобраться без лестниц, а бурутийцы о них не позаботились, вероятно, предполагая взять крепость сналета. То что им удалось проникнуть практически за третьи ворота, говорило о большом опыте воинов, и не будь сегодня удача на стороне колонистов, крепость бы бесспорно пала. Находясь в окружении, они рубили створки топорами, не оставляя попыток прорваться дальше вглубь крепости, все еще рассчитывая на победу. Надо признаться, не без оснований, в прямом столкновении даже две сотни колонистов не могли бы противостоять профессиональным воинам бурути. Таким образом, от победы их отделяли только жалкие створки ворот, а стрелы защитников наносили мало вреда воинам, хорошо прикрытым броней и широкими щитами.

   Понимая все вышесказанное, Ярослав взирал со стены на усилия врага. Он мог приказать попытаться открыть ворота цитадели и атаковать конницей Шестопера, сейчас ожидавшей команды в "коридоре смерти" между внешними вратами крепости и цитадели. За прошедшее время всадники сумели занять его, а арьергард бурутийцев ушел внутрь, закрыв ворота. Однако потери могут быть неприемлемы для колонистов и нет гарантии, что конница сокрушит тяжелую пехоту бурути. Оставалось одно - расстрелять их из арбалетов.

   - Станислав! - обратился он к другу. - Собери наших и принесите арбалеты. Ерофей! Пусть твои люди сбрасывают камни с мостков и постараются не дать выломать ворота. Берите самые тяжелые из парапетов. Лучники! - крикнул он, обращаясь к окружившим воинам. - Непрерывный огонь! Не жалейте стрел! - затем как бы сам себе: - Может, кого и ранят.

   На плотный строй щитов обрушился ливень стрел со всех сторон, малоэффективный, но время от времени стрелы доставали, нанося незначительные раны. Тем временем арбалетчики собрались на стене цитадели, взвели оружие. По команде "Огонь!" выпустили болты. Первая попытка оказалась неудачной. Почти все они застряли в щитах.

   - Цельтесь в щели! - командовал Ярослав. - И в тех, кто с топорами!

   Выждав момент, когда с мостков полетел камень, и воины бурути метнулись в стороны, нарушив строй, Ярослав скомандовал:

   - Огонь!

   Теперь залп вышел на порядок эффективней, сразу трое воинов повалились, пронзенные болтами, с тяжелыми ранами.

   Поняв, что их обстреливают из незнакомого, очень мощного оружия, бурутийцы прекратили рубить ворота, перестроились на некотором расстоянии от стен так, чтобы плотно прикрыться щитами, но не быть пораженными сброшенными камнями.

   Бой на время прекратился. Враги выжидали, а Ярослав берег болты, которых в запасе оставалось мало и на серьезный бой могло не хватить. Пользуясь заминкой, он обратился к воинам внизу на модонском языке, потому как бурути и модоны - один народ:

   - Бросайте оружие! - выкрикивал он. - Вы в ловушке! Ворота не выбить! Не позволим! Не сдадитесь, перебьем всех!

   Реакции не последовало, воины все еще на что-то надеялись.

   Видя замешательство, Ярослав продолжал уговоры, теперь предлагая "пряник":

   - Бросьте оружие, и мы гарантируем жизнь! - и через некоторую паузу, с сомнением, -... и свободу! - еще сам не веря словам.

   - Отправим на корабль... без оружия! Скатертью дорога! - он понимал, что врет, но что не сделаешь, на какую гнусность не пойдешь ради сохранения жизни своих людей.

   По рядам воинов прошел ропот и вслед за тем выкрик:

   - Откройте ворота! Мы уйдем!

   В ответ Ярослав злобно:

   - Сейчас! Держи карман шире! Я сказал: отпустим без оружия! И плетей вломим по первое число! Но обещаю, отпустим живыми!

   На той стороне еще что-то размышляли, и Ярослав взмахнул рукой. Новый залп накрыл плотно сжавшихся в кругу людей, проникнув сквозь неизбежные щели, поразил сразу троих. Новые раненые громко взвыли, уползая за товарищей. А Ярослав крикнул раздражонно:

   - Долго думаете! После десятка залпов среди вас не останется целых воинов, а через пару - перестану обещать свободу!

   Однако Бурутийцы на что-то надеялись. Прикрытые щитами, они сгрудились посреди узкого проезда. Крупные камни, что отогнали их от ворот, невозможно добросить на такое расстояние, но защитники с легкостью могли обрушить град более мелких, килограмм в десять, которые, если и не задавят, то будут чувствительны при попадании в щиты. Лучники и арбалетчики не упустят момент.

   Тем временем на стенах собралось все мужское население крепости, вооруженное копьями, луками, арбалетами и камнями, готовое по первому сигналу перебить попавших в ловушку врагов, но Ярослав медлил. Бойня претила. Он рассчитывал, что воины одумаются и сложат оружие, и ему не придется брать на душу грех убийства.

   Пользуясь заминкой, Станислав посоветовал, глядя на людей внизу:

   - Нам сильно повезло, что смогли удержать третьи ворота, они наше самое уязвимое место в обороне, если бы здесь были войо с лестницами, то...

   - С этим надо что-то делать, - согласился Ярослав, в душе радуясь предлогу для задержки команды.

   Как бы понимая чувства товарища, Станислав поддержал:

   - Хочешь не хочешь, а придется строить башни с решетками-герсами, каких бы затрат и сил это нам ни стоило, - и неожиданно выкрикнул в сторону врагов, как будто ему надоело ждать. - Те, кто хочет жить, идите к воротам цитадели, сдавайте оружие, остальные пусть на нас не обижаются...

   И без заминки продолжил речь, обращенную к Ярославу:

   - ...в противном случае будем трястись, как заячий хвост, ожидая нападения!

   - Слишком много труда придется вложить... - покачал головой Ярослав.

   - А куда денешься! - развел руками Тимофеич.

   Как ни странно, но призыв Станислава подействовал, или чаша терпения в душах воинов переполнилась, они по одному, по два, особенно раненые, стали покидать строй, направляясь к воротам цитадели. Здесь со стены опустили бадью, в которую они складывали свои мечи, луки и копья, затем ее подымали на стену. Когда набралось прилично безоружных (почти все раненые), створки приоткрыли и позволили протиснуться. Здесь их сразу вязали и ставили под охрану на нижнем дворе - форбурге.

   Постепенно сдала оружие большая половина бурутийцев, оставались самые стойкие и отчаянные, но и их черед пришел, когда командир сам решил сдаться. Через полчаса пленные были рассортированы, конфликт исчерпан.

   * * *

   Глядя со стены на рейд и корабли, которые после начала атаки ушли от причала, Ярослав подозвал Ибирина:

   - Ты говорил, что кормчий - твой старый знакомый? - спокойно спросил он.

   - Не отказываюсь! - гаркнул старый моряк, не понимая, к чему клонит командир.

   - В таком случае, - с хитрецой улыбнулся Ярослав, - тебе поручается уговорить бандюгана вернуть корабли к пристани, в противном случае нам придется пленных кормить до скончания века или зарезать прямо сегодня. Сам понимаешь, ни то, ни другое нежелательно. Возьми помощников и плоты, что остались от переправы лучников, постарайтесь выйти на рейд.

   В ответ старый разбойник осклабился:

   - Может пленных того, прирезать! Меньше хлопот!

   На такое высказывание Ярослав не на шутку рассердился:

   - Марш выполнять приказ! - грозно воскликнул он. - Иначе прикажу тебя выпороть!

   - За что?! - искренне удивился мужик.

   - За непонимание политической обстановки, - без задержки выпалил Ярослав, жестом уточняя отсутствие этого самого понимания в голове Ибирина.

   Старый моряк не понял, что такое "политическая обстановка", но уяснил - нечто очень важное, потому решил за благо побыстрее выполнить приказ. Сдача в плен бурутийцев сняла с души Ярослава тяжкий камень, и он с легким сердцем оставался на стенах почти до конца дня, отдавая распоряжения и управляя немалым хозяйством колонии. Как ни странно, потери при столкновении оказались не так велики, нежели можно было ожидать. Раненых двадцать один человек со стороны переселенцев и пятнадцать бурути, причем большая часть врагов получила ранения в самом конце боя, когда на них сыпался град стрел со всех сторон. А вот убитых только двое и, как ни странно, оба бурутийца. Одного убила Анна болтом в грудь, вторым оказался страж посланника, его всем скопом завалили люди Ярослава, настолько он был силен. Это случилось в момент, когда тот защищал своих товарищей, шедших открывать ворота цитадели, и погиб в коридоре пропилеев, до конца сдерживая почти всю группу арбалетчиков во главе со Станиславом. По какой причине те и опоздали к воротам.

   Ярослав поначалу намеревался похоронить смелого воина с честью, но не мог. Предательство, совершенное стражей посланника, требовало наказания, а трое других, целенькие и живенькие, сдались на милость победителя. Ярослав немедленно отделил их от остальных пленных и заявил возмущенным вероломством воинам:

   - На предателей мое обещание жизни и свободы не распространяется. Эти люди, будучи стражниками посла, совершили преступление. Вместо того чтобы защищать вверенное их попечительству лицо, вероломно напали на доверивших им хозяев. Наказание одно - смерть!

   Пленные повозмущались, стражи были лучшими из них, но быстро успокоились, вероятно, думая, что и сами они тут на птичьих правах, и жизни их ничего не стоят. В результате пленных растолкали по погребам, где решили временно содержать до лучших времен.

   С ранеными дела обстояли сложнее. Легким оказали посильную помощь, а тяжелых разместили с удобствами, как могли, выставив стражу. Ольга Николаевна хлопотала в полную силу, но десяток человек требовали срочных операций, а помочь практически некому. Среди аборигенов, конечно, находились "доки", бескорыстно предлагавшие услуги, но видя их неуклюжие попытки врачевания, она просто гнала прочь, а стража из землян, приставленная к ней, недвусмысленно давала понять, куда следует идти...

   Так она и делала одну операцию за другой, бессменно, в окружении только своих помощниц-землянок, которых выбирала и готовила сама.   

 

Глава 66

   События в это утро развивались столь бурно и стремительно, что люди долго не могли прийти в себя и успокоиться. Лихорадка боя сменилась эйфорией победы, и народ более не мог сдерживать чувств. К вечеру то там, то тут начинали образовываться кучки стихийного праздника и попойки. Глядя на безобразие, Ярослав понимал, что людей не остановить, и его строгость никто не поймет. Приказы, даже самые жесткие, не исполнят, чем только выставит себя на посмешище. Лучшим выходом было не пускать дело на самотек, а взять в свои руки.

   В первую очередь он собрал командиров:

   - Всем отделить от своих людей одну треть, пусть пьянствуют, сколько влезет, остальным находится на стенах в карауле, за распитие спиртного - наказание. Те, кто пойдет сегодня в караул, получат свою долю позже, завтра-послезавтра.

   Жиган с разведчиками вернулись во второй половине дня, не найдя корабля с воинами. К их приходу последствия боя уже стерлись, народ встречал навеселе, удивляя ничего не подозревающих разведчиков жуткими рассказами схватки. Не успел Сергей доложить, как Юля, увидев Ярослава, сорвалась с места, в сердцах бросилась на шею со словами:

   - Как я рада тебя видеть! - на глазах у всех показывая отношение к командиру.

   В ответ Ярослав не сопротивлялся, но медленно высвободился из объятий девушки.

   - На нас смотрят, - смущенно пролепетал он, и почти шепотом: - Успокойся! Я не давал тебе повода... Или ты уже не обижаешься на меня?

   Юля, потупив взор, отвернулась со словами:

   - Я не обидчивая.

   Жиган с ехидно-смущенной улыбкой тронул Ярослава за плечо, как бы давая понять - есть разговор. Они отошли в сторону, а Юля присоединилась к другим девушкам, что посреди внутреннего двора, перед мегароном, на специально разведенном здесь огне готовили по последним голодным временам знатные деликатесы - добытого охотой кабана. Силами четвертого взвода и стараниями Павла Петровича готовилось богатое пиршество для всех колонистов.

   Ярослав с Жиганом расположились прямо на каменных ступенях, где девушки расстелили циновки, а для Вождя, как это положено, шкуру тигра. Вокруг сидели ближайшие друзья, а за ними все желающие, кто на тот момент оказался свободен. Нашлось место и для вуоксов, и для ласу, которые поддерживали пламя в главном очаге мегарона, принося благодарственные жертвы богам. Аромат жаркого приятно щекотал нервы, девушки-модонки разносили кувшины и плошки с фруктовой настойкой.

   Ярослав едва пригублял вино и друзей своих тоже призывал к воздержанию, в шутку говорил:

   - В нашей колонии следует установить монгольский закон, введенный в свое время Чингисханом. "Всякий мужчина имеет право пить спиртное не более трех раз в месяц. Превышение считается пьянством и преступлением, потому подлежит наказанию".

   По случаю праздника Ярослав отступил от правила и попросил снять с него хауберк. Уже долгие недели он не чувствовал себя свободно, привыкнув к броне, как ко второй коже, снимая только по утрам для омовения или работы. Сегодня решил расслабиться!

   А потом начались песни и пляски, среди которых то и дело радостно звучали славословия в честь командиров и воинов, сумевших в "неравном" бою отстоять крепость. Медленные танцы ласу сменялись веселыми и радостными переливами модонских плясок, в чем-то схожие с мотивами южных славян. Северянка Ноки в компании двух других единоплеменниц, каким-то чудом занесенных так далеко от родины в составе агеронских семей, отбивая такт ладошками при аккомпанементе флейт и бубнов, показали нечто вроде хоровода, тягучее и медленное, как ледяные воды полярных рек. Глядя на девушку, Ярослав не переставал удивляться, как схожи характеры миров, где север рождает медленно спокойные ритмы, а жаркий юг благоволит быстрым безудержным вихрям. Глядя на Ноки, можно было подумать, что перед тобой не рабыня, украденная разбойниками Риналя, а какая-нибудь из красавиц полесья вышла в круг показать свое умение и искусство перед парнями.

   Жиган отвлек Ярослава от приятных мыслей и созерцания собственного имущества:

   - Ты меня предупреждал о ночных гарпиях, но что мы увидели сегодня... - говорил он, качая головой.

   - Вы видели гарпий?! - не удержался от восклицания Ярослав, стараясь не привлечь внимания окружающих. - Не может быть!? Днем?!

   - Да, Славик, - грустно согласился тот, - и не только я, а все мои люди видели, и теперь после увиденного трудно будет избежать разговоров.

   - Что случилось? - взволнованно спросил Ярослав.

   - Пока ничего, - успокоил Жиган, - но... Сегодня утром видели нападение этих тварей на один из кораблей, зашедших в устье. Жуть! Все мои люди в шоке! Пять летающих демонов разорвали в клочья несколько моряков, пока их товарищи успели вывести корабль в море. Что было дальше, не знаю, мы постарались уйти как можно быстрее, но крики людей слышали совсем недолго. Думаю, гарпии их просто съели!

   - По словам Олега, хищники ведут ночной образ жизни, и я сам видел колонию, где все спали днем!

   - Как видим, не только ночной!

   - Это многое меняет, - задумчиво произнес Ярослав, - оказывается устье опасно не только ночью.

   - Однозначно, - с готовностью согласился Жиган. - Может лучше напасть на гнездовье вновь, как это делали вы с Олегом, но теперь большими силами и мочить до последнего, - рукой показал, как он будет это делать.

   - Нет, Сергей, я пока опасаюсь. Наши враги войо спят и видят Изумрудную долину без людей. Пока у нас баланс сил, и любые напрасные жертвы могут качнуть весы не в нашу пользу. А разговоры... что ж, без них все равно не обойдется, рано или поздно все узнают...

   * * *

   Разносили печеную кабанятину. За последние недели это был редкий случай отведать мяса, народ питался плодами земли или подножным кормом, в ход шло все съедобное, вплоть до травы, кореньев, грибов и лесных ягод. После плясок людей нашлось место и для вуоксов. Их "танец воинов" поражал необузданной яростью, грохочущим ритмом барабанов, между прочим, за неимением своих, позаимствованных на время у модонов.

   В разгар веселья появился Ибирин.

   - Столько выпивки и без меня, - гаркнул морской волк, видя наполненные чаши.

   - Что кормчий? - как бы между прочим поинтересовался Ярослав, отправляя в рот очередной кусок мяса.

   - Дрегон? - удивленно воскликнул тот, хватая кусок пожирнее и отправляя по назначению. - Кол ему в печенку, хитрая бестия, на ночь оставил корабли на рейде, но обещал утром подойти к причалу. После боя торговать не желает, боится, отберем корабль.

   - Правильно боится! - хохотнул рядом Станислав.

   Ибирин сверкнул глазом, но продолжал:

   - Ему наплевать на воинов! И он ушел бы в море, кабы не посол. Этот Веллас большая шишка в Бурути, и, по словам Дрегона, женат на сестре деспота. Поэтому кормчий не может уйти без него или хотя бы его трупа, иначе ему будет плохо.

   - Ты говорил, что он твой друг? - спросил Ярослав, поглощая очередную порцию.

   - Говорил, - ответил Ибирин, прожевывая печеное хрустящее мясо и запивая настойкой, - только, Дхоу Наватаро, Вам не следует доверять этому человеку, мы все для него возможный товар на рынке рабов Риналя.

   - Спасибо за предупреждение, Ибирин, я не обольщаюсь насчет Дрегона, но завтра мы поймаем его на крючок, как речную рыбу пескаря.

   * * *

   Пришла очередь землян отжигать искусство танца. Среди них преобладала в своей основе молодежь, и потому появился музыкальный центр, провезенный контрабандой кем-то из москвичей, и звуки рок-н-ролла, а затем тяжелого рока вводили местных в ступор своей новизной и необычностью. Надо сказать, колдовское устройство, время от времени включаемое некоторыми отморозками, действовало на аборигенов поразительно, вгоняя слушателей в благоговейный трепет, скорее не самой по себе музыкой, а возможностью ее воспроизведения. А если придуркам удавалось записать чей-то голос, пиши пропало, паника обеспечена по всей колонии. Ярослав уже давно подумывал конфисковать "музыкальную шкатулку" и не травмировать слабые нервы и буйное воображение людей.

   Под чарующие звуки зашел разговор о ближайшем будущем и первоочередных потребностях.

   - Видишь, Тимофеевич... - доказывал уже изрядно поддатый Ярослав, лежа на тигровой шкуре.

   Услужливая Ноки притащила из своего приданного подушки, устроив так, чтобы господину было удобно на каменных ступенях мегарона. В последнее время девушка перехватила инициативу у Анны в области хозяйства, постоянно находясь в спальне господина, ей было легче исполнять подобные работы. Анна, в свою очередь, пустила все на самотек, как-то сникла, оставив за собой уход за детьми и те функции, которые неграмотная рабыня в силу специфики не могла исполнять.

   -...насколько нам недостает лодок! Приходится пресмыкаться перед разбойником, чтобы он ненароком не покинул нас и не вынудил кормить ораву пленных в течение неизвестного времени.

   - Пусть сами себя кормят, - невозмутимо возразил Станислав, - было бы глупо отпускать столько рабочих рук.

   - Есть и другие резоны, - не соглашался Ярослав, горячо отстаивая свою точку зрения, - пятьдесят бурутийских воинов на одну цепь не посадишь и по охраннику не приставишь, они будут для нас постоянной опасностью.

   - А зачем их садить на цепь и охранять? - хмыкнул сидящий по левую руку Жиган. - Бежать-то некуда! Горы! Море! Демоны! Остается работать и ждать, когда накормят.

   - Ты забываешь, Сергей, о человеческой лени, работать никому неохота и найдутся такие, что предпочтут тяжкий труд сменить на страх быть съеденным заживо. Уйти в леса, жить охотой и воровством с наших полей и, не приведи господь, с полей войо! Тогда нас обвинят в разбое, и будет война, а если убьют кого-нибудь...или изнасилуют... Разве докажешь Навси-ла-рад-амону, что мы тут ни при чем. Нет, надо нам избавиться от пленных, и как можно быстрее!

   - Ибирин тебе уже советовал их перебить, - ехидно напомнил Станислав.

   Ярослав аж поперхнулся:

   - От кого, от кого, а от тебя, Тимофеич, не ожидал подобных слов! За каким спрашивается... травмировать психику наших людей?

   - Ну, это говорил Ибирин, а не я, - поправил тот.

   - Все едино, - не согласился Ярослав, - повторять чужую..., а вот верфь надо организовать быстрее. Даже маленькие суденышки смогут выходить в море, пусть и в тихую погоду, а приварок из морской рыбы к нашему рациону обеспечен, тем более грядет дождливый сезон и голодное время.

   - Будут шторма! - напомнил Станислав.

   - Значит, будем делать большие суда! - уперто настаивал на своем Ярослав.

   - Это дело муторное и очень сложное, боюсь, не справимся, - отбивался Тимофеич, - мало нас, а на верфях работают сотни и тысячи людей.

   - Не смеши меня! Зачем нам такое? - безоглядно доказывал свое Ярослав. - Будем делать упрощенный вариант, все по-минимуму: размеры, материалы, работы. Думаю десять-пятнадцать человек за три-четыре месяца построят небольшое судно, способное в тихую погоду дойти до Риналя. А там товар сбыть можно дороже. По словам Олега, зерно стоит вдвое, а скот втрое больше, чем в Агероне. Не зря такие люди как Дрегон этим живут.

   - Витаешь в облаках, Славик, - покачал головой Тимофеич, - планы наполеоновские, а не знаешь, что легче, захватить корабль, идущий морем, или отнять у того же Дрегона.

   - Станислав, ты-то обязан понимать, мы не должны ставить колонистов вне закона! Здесь, на Троне, простые отношения, но разбой не в почете, лучше не ставить собственные меркантильные интересы выше общественных. Я, конечно, не против разбоя как такового, но он должен быть оправдан, хотя бы в глазах соседей. Иначе нас перестанут уважать. На самом деле верфь как конструкция не сложнее крыши, которую мы сейчас ладим. Думаешь, зачем я заставил делать такое сложное их устройство?

   - Из-за землетрясения! - уточнил Станислав, пожимая плечами.

   - Не только! Можно было обойтись гораздо более простым. Думаешь, зачем мы пилим бревна, когда можно просто колоть? По той же причине - хочу приучить людей работать топором, пилой и рубанком, - вот увидишь, как все будет просто! Я все рассчитал! Вкопаем десяток свай, на них бревна, насалку. Поверх установим раму из второй пары бревен и шпал. К шпалам крепим киль, и поехали.... Верфь готова! Я уже и место присмотрел на берегу бассейна, что на городской площади, там мощеная камнем основа, и она не просядет под тяжестью корабля. Думаю, полтора десятка человек соорудят такое устройство за два-три дня, самое сложное - доставить лес и прокопать ров.

   Конечно, дело начнем не сегодня, но готовиться надо заранее. И первым поручением тебе будет устройство хорошей кузницы. Осмотри старые мельницы и пруды у подножия террас и начинайте организовывать. В этом деле ты у нас главный специалист, тебе и командовать. Вторым будет организация лесопилки. Дело непростое, но думаю, справимся. Тут нам, кстати, очень пригодятся пруды и остатки мельниц. Если восстановить водяные колеса, то можно сделать механический привод на пилы.

   Сон смежал веки. Смачно зевнув, Станислав устало намекнул:

   - Кузницу тоже, кстати, можно приспособить механическую.

   - Действительно, - радостно встрепенулся Ярослав, - горный рельеф местности может способствовать устройству больших, мощных механических приводов, которые широко распространены на Троне, тем самым ловко обойдя запрет на распространение новых технологий. Станислав, представляешь, мы ничего не распространяем! - он тронул друга за плечо. - Ты что спишь?

   Ярослав удивленно взглянул, как можно заснуть при обсуждении такой интересной темы.

   - Представляешь, - уже шепотом произнес он, - мы можем построить ткацкие станки на механической тяге, а это такие деньги, просто огромные! Бизнес!

   Товарищ спал, а Ярослав не смел будить. Пока шла неторопливая беседа, день померк. Пир в крепости продолжался дотемна, а потом люди разошлись спать: земляне и часть модонов - в помещения вдоль замковых дворов, другие - в хижины в форбуге. Когда наступила тьма, лишь лес и прибрежные заросли оглашались обычными ночными звуками, да не спала стража на стенах, и стражи этой было много как никогда! И в том числе трезвой!   

 

Глава 67

   Под утро прошел проливной дождь - предвестник приближающейся поры дождей, и солнце встало багрово-красное, что у аборигенов почиталось за предзнаменование войны.

   Ярослав, облаченный как на парад, в ярком шелковом актеоне, с мечем в золоченых ножнах находился на самом краю мыса, у подножия стен, убеждая кормчего Дрегона пристать к берегу. Его корабль стоял в каких-то десяти метрах от берега, и переговоры велись на расстоянии. Старый разбойник справедливо боялся подходить ближе или, тем более, причаливать, опасаясь потерять корабль и имущество.

   - Оуна Наваторо! - заверял его Ярослав. - Я совершенно не держу на вас зла. О, благородный Дрегон, и милостиво прошу не опасаться захвата корабля. Наоборот, все мы заинтересованы в развитии торговли, чтобы купцы без страха заходили в нашу бухту, продавали и покупали, не опасаясь лишиться своих прибылей. Уверяю вас, достопочтенный Наватаро, - нечего бояться! Кроме того, мы заинтересованы в возвращении на родину пленных бурутийских воинов. Как видите, наши цели благородны и далеки от грубых помыслов. Несмотря на вероломное нападение, мы даруем жизнь и свободу, но без ваших кораблей, оуна Наваторо, несчастные пленники не смогут вернуться на родину к своим семьям, и в нашу сторону могут быть обращены незаслуженные обвинения в жестокости и бессердечии. Прошу Вас, проявите милость к несчастным, примите на борт и доставьте в Бурути.

   Ярослав старался найти самые убедительные доводы в пользу своих предложений, но старого морского волка трудно сломить.

   - Оставьте этих болванов себе!!! Или лучше продайте на корабли, идущие в Риналь, а мне оно без надобности!

   - В таком случае, - с некоторой ехидцей спросил Ярослав, - чего здесь ждет наваторо Дрегон, почему не покинет бухту, не правит в столь желанный для него Агерон? Что держит здесь, если черная его душа лишена сострадания к несчастным пленникам?

   Дрегон насупился, не желая отвечать:

   - Это мое дело, Дхоу Наваторо! Вы на земле, а я на воде, хочу посмотреть, чем все закончится!

   - Законное желание! - согласился Ярослав. - Только сдается мне, ожидаете Вы, милостивый кормчий, не окончания событий, а посла Охерибо Велласа и рассчитываете принять на борт, если я в безмерной щедрости своей отпущу его с миром.....

   Кормчий смутился, поняв, что планы его раскрыты.

   - ....Но мы, уважаемый Дрегон, не желаем ни кормить Бурутийских пленных, ни продавать как скот. Совесть, понимаете, не позволяет! Потому, выбирайте, оуна Наваторо: или вы грузите всех вместе с послом, или никого! Думаю, за то что вы бросили без помощи родственника Бурути, деспот вас не пожалует. А мы, в свою очередь, не оставим своей милостью, позволяя торговать в долине Ласу. Рано или поздно наше зерно и товары потребуют кораблей для перевозки в порты Риналя, и если договоримся сейчас, то сможете рассчитывать на будущие прибыли от перевозок.

   Дрегон сразу как-то сник, сплюнул за борт, в сердцах стукнув кулаком по планширю:

   - Хорошо! Ваша взяла! Но к пристани не подойду, не надейтесь, отправляйте пленных плотами.

   * * *

   Довольный решением самого главного и насущного вопроса Ярослав через полчаса присутствовал на приготовлениях к казни. На две каменные колонны, до сих пор не имевшие крыши или портика, положили бревно, через которое перекинули три веревки. Надо заметить, казнь через повешение в здешних краях была в новинку, по большей части, преступников побивали камнями, и если хотели оказать уважение, то мечем в шею. Потому необычный способ умерщвления вызвал всеобщее любопытство. В отличие от аборигенов, земляне крайне негативно отнеслись к решению Ярослава применить "высшую меру социальной защиты" по отношению к предателям, открывшим ворота цитадели, тем не менее, большинство их также пришло на южный двор крепости. В результате собралась толпа зрителей, хотя к этому никто никого не принуждал и не призывал.

   Затем собрали большую часть пленных, построив отдельными рядами под усиленным нарядом стражи. Их намеревались сразу со двора вести на погрузку. Под конец вывели посланника и его людей, все они понимали, для чего находятся на дворе и потому пребывали в крайне нервозном состоянии, каждого вели по двое вооруженных людей и несколько страховали.

   Охерибо Веллас, несмотря на трясущиеся руки и жалкий вид (был раздет до исподней туники), при приближении к Ярославу пытался вести себя вызывающе.

   - Вам, Дхоу, это с рук не сойдет, - рыдающим голосом вопил он, - деспот - мой родственник! Моя смерть не останется не отмщенной!

   Посланник попытался вырваться из рук стражи, но та держала крепко. Когда его подвели вплотную, Ярослав отстранено ответил:

   - Уважаемый посланник, Вас вывели из темницы не за тем, чтобы казнить. Хотя я уверен, что внезапное нападение организовано лично Вами...

   - Но это неправда! - как в бреду выкрикнул посланник

   - ...При всем моем желании не могу Вас казнить, - продолжал Ярослав, не обращая внимание на возражения, - как личный посланник нашего друга и доброго соседа деспота Бурути, вы обладаете неприкосновенностью, потому были взяты под стражу для Вашей большей безопасности и будете освобождены немедленно по загрузке кораблей пленными. Передайте лично от меня деспоту уверения в глубочайшем почтении и надежду на добрососедские отношения в будущем. Инцидент у ворот крепости считаю недоразумением, произошедшим по вспыльчивости и халатности командира отряда, и выражаю желание в дальнейшем избежать столкновений. Это все! Вы, посол, свободны! В пределах крепости....

   Стража оставила трясущегося Велласа, но для его охраны вышло четверо воинов. Затем Ярослав поднялся на руины стен, откуда его могли лучше слышать, и обратился к пленным:

   - Я обещал вам жизнь и свободу! И сдержу слово! В течение часа вы будете погружены на корабль и отбудете домой!

   Немедленно поднялся шум, гвалт и рукоплескания. Пленные, как малые дети, радовались счастливому подарку судьбы, еще несколько минут назад сомневаясь в словах вождя индлингов. Находясь целиком в руках победителей и зная о вероломстве своего нападения, они не могли до конца поверить в свое счастье. Обещания вождь мог также быстро забыть, как и давал. В таком случае, пленников ждала горькая судьба раба в каменоломнях Риналя или на оросительных каналах. В лучшем случае, они могли никогда не увидеть свои семьи, оставаясь рабами-пастухами у горных племен, или, за ненадобностью, убиты. Потому, услышав столь желанные для них слова, они не могли удержаться от восторга.

   Однако на дворе присутствовали те, для кого сей день должен был стать последним. Трое войнов-охранников посла были подведены к месту казни, и на их шеи накинуты веревки.

   Толпа в волнении ожидала представления.

   Пленники разом от эйфории счастья перешли к удрученному состоянию, им тяжело было наблюдать за приготовлениями к убийству товарищей. Ярослав понимал, что пять десятков профессиональных воинов, даже безоружных, в окружении стражи, - большая сила и немалая опасность, потому на стенах стояли лучники, а отряд Шестопера находился поблизости в боевой готовности.

   Неожиданно из рядов пленников послышались возмущенные голоса:

   - Помилуй их, Вождь! Они добрые воины! Никогда не совершали преступлений!

   Ярослав, не обращая внимания, взмахнул рукой, давай команду к началу.

   Вперед вышел пожилой агеронец для оглашения приговора и слегка запинающимся и срывающимся голосом начал читать наизусть короткую речь на модонском:

   - В двадцатый день до осеннего поворота и пятьдесят четвертый год небесного пути в городе Ласу и Изумрудной долине казнимы: Верзила Кум, Оторопь Дрыгайло и Пивной жбан вынос за преступление, измену и предательство. Выше означенные воины, презрев обязанности стражи посла и неприкосновенность посольской миссии, выступили на стороне врагов, принявшей посольскую миссию стороны, открыв ворота крепости, нанеся тяжкие увечья и раны охранявшей означенные ворота страже, чем совершили преступление, подлежащее наказанию смертной казнью через повешение.

   По зачтении приговора концы веревок были закреплены на седлах лошадей, а вопли толпы стали значительно громче и настойчивей. Как ни странно, но среди переселенцев-землян нашлись сердобольные, что если и не криком, то ропотом выражали желание помиловать несчастных.

   - Помилуй! - неслось со стороны пленых - Прости неразумных! Это Веллас во всем виноват! Они люди подневольные! Казни и его!

   Ярослав оставался непреклонен, жестом давая понять нежелание прислушаться к мнению народа, но и со стороны землян слышались все усиливающиеся возгласы:

   - Отпусти их! Они никого не убили, будет справедливо не казнить!

   Слышались знакомые голоса:

   - Тебе бы только вешать да резать! Па...га!

   - Да палкой линчевать! - вторили другие.

   Ярослав, больше не желая слушать оскорбления и недовольство, решился возразить:

   - Эти войны совершили тягчайшее преступление, посягнув на гостеприимство хозяев. Во все времена у всех народов такое наказуемо смертью.

   Его перебили громкие крики толпы:

   - Они подневольны! Это Веллас во всем виноват, казни его!

   В ответ Ярослав отрицательно замотал головой:

   - Веллас - посол, и не участвовал в нападении, мы не имеем права не только казнить его, но и задерживать!

   - У воинов не было выбора! - воскликнул кто-то сзади из рядов землян.

   Уязвленный до глубины души Ярослав возмущенно воскликнул:

   - Говорите, не было! Неправда! Ложь! У любого человека всегда есть выбор. Сражаться против зла или вторить ему! Совершать преступление или нет. Никакие командиры не заставят тебя идти против совести, никакие законы не принудят, если сам не захочешь быть принужденным. Всегда есть выбор! Повторюсь! Всегда! И каждый разделяет ответственность в преступлениях своих господ и хозяев!

   Затем немного помолчав, пока улягутся возмущенные голоса, продолжил:

   - Но если все готовы простить, я не смею возражать народу! Будь по-вашему, но не обессудьте, когда эти же люди придут с оружием в руках и не помилуют вас, - он указал пальцем на стоящих с петлями на шее, - а это лучшие бурутийские воины.

   Со всех сторон звучало:

   - Помилуй, Вождь!

   Ярослав развел руками, давая понять, что умывает их, и командуя отпустить пленников. Раздались рукоплескания, возгласы благодарности, крик и гвалт столь невообразимые, что можно удивляться, как такое малое количество народа может производить шум, сравнимый с ревом трибун стадиона. И если земляне приняли помилование с некоторой прохладой как должное, то аборигены впали в настоящую эйфорию. Местные вожди нечасто благоволили поданным, и подобное отношение было необычно, чрезвычайно приятно, и благодарности не было предела.

   Кричали:

   - Осанна Дхоу!

   Вопили, прыгали, махали руками, в общем, всячески выражали свое счастье согласием вождя удовлетворить их  просьбу. Больше всех радовались пленники, помилованные войны являлись не последними в рядах и уважаемыми людьми, потому "слава вождю" лилось непрерывно из пяти десятков луженых глоток. С этими словами стража стала выводить их из крепости на посадку. И пока те шли по двору и проездам, неслось огромное и дружное:

   - Осанна!.. Осанна!

   Когда уже бывшие пленные перебирались на корабли, к Ярославу подошел Охерибо Веллас в своем расхристином виде и настойчиво с некоторой надменностью попросил:

   - Оуна Наваторо Дхоу, меня лишили всей моей одежды и имущества, не соблаговолит ли благородный вождь приказать вернуть.

   Ярослав был просто возмущен подобной наглостью:

   - У Вас, уважаемый Веллас, что, нет другой одежды на корабле?

   - Есть, но достойной посланника не располагаю, извольте вернуть!

   Тон, с которым Охерибо говорил, совершенно не соответствовал ситуации, при которой несколько минут назад жизнь его висела на волоске (Ярослав серьезно подумывал удовлетворить просьбу войнов, плюнуть на деспота и повесить Велласа вместе со слугами). Сделав над собой усилие, он все же сдержался и произнес вежливым спокойным тоном:

   - Наватаро Веллас, сегодня вы могли лишиться головы, удовлетворитесь же такой малостью, как лишение одежды, и забудьте о ней навсегда!

   Получив отрицательный ответ, посланник покинул крепость последним и последним взошел на корабль, который немедленно снялся с якоря и ушел в море.

   Следует заметить, что Ярослав не вернул дорогие одеяния посла не из жадности или иных меркантильных интересов, он хотел показать деспоту Бурути свое отношение к грязным делишкам и унизить в его глазах мерзкого посланника и его бесчестные действия.   

 

Глава 68

   Наконец вздохнули с облегчением. С отъездом бурутийцев у всех камень свалился с сердца, и жизнь снова вошла в обычное русло. Злобные нелюди больше не угрожали, оставаясь в своих лесах по ту сторону гряды, и, судя по всему, на время оставили мысли любой ценой избавиться от людей. Правда, крепость продолжала походить на военный лагерь, - практически все население помимо различных работ занималось военной подготовкой. Срочно восстанавливались укрепления и возводились новые, люди сновали тут и там, в говоре и шуме слышалось радостное оживление. Не все бурутийские пленники вернулись домой! Несколько человек остались в колонии, это были тяжелораненные, которые могли без надлежащего ухода умереть в пути, а двое воинов отказались возвращаться, предпочтя "спокойную" жизнь в долине.

   С окончанием напряженной недели настал период более мирный. После землетрясения переселенцы неспешно разбирали остатки завалов, восстанавливая обрушенные кровли. На этот раз Ярослав решил проявить строгость и четко регламентировать конструкцию крыш, чтобы избежать трагедий в будущем. Если кто-то самовольно пытался действовать по-старинке, из лени или пренебрежения к указам, такие постройки подлежали немедленному разрушению, а строители - наказанию.

   В прошлом ничем нескрепленные древесные стволы просто укладывали на каменные стены, а поверх черепицу, то теперь всем вменялось в обязанность обрабатывать бревна в брусья и прочно соединять меж собой, превращая в единый массив, прорезанный продольными и поперечными балками. Причем совершенно не использовался металл, всякие там скобы, гвозди, заменяемые деревянными шконтами, потому конструкция получалась гибкой, подвижной и с легкостью могла выдержать новое землетрясение. По своему роду такой метод связей походил на применяемый в кораблестроении и хорошо себя зарекомендовал. Ярослав на деле пытался таким способом не только предотвратить гибель людей под обломками, но и приучить неграмотных аборигенов к тщательной плотницкой работе.

   Станислав, видя, какими прочными выходят крыши, говорил:

   - И почему мы не делали сразу, - в удивлении разводя руками, - ведь знали заранее, что будут землетрясения.

   На что раздосадованный Ярослав отмахивался:

   - Дурная голова рукам покоя не дает!

   * * *

   Несмотря ни на что, крепость медленно восстанавливалась. В течение последующих недель значительные усилия колонистов были направлены на вырубку леса, корчевание и подготовку полей. Как только небольшой участок освобождался, сразу приступали к возделыванию земли и посадке растений. В своей основе это были местные культуры, земляне оберегали собственные, припасая на более благоприятное время года. В первую очередь, так называемые, корневые: рамин - внешне похожий на хрен, но на вкус как репа, с таким же буйным ростом и густым корневищем; путюо - большая морковка, диаметром десять-пятнадцать сантиметров, с множеством отростков корней. Оба вида можно было есть как сырыми, так и печеными. Растение падук представляло собой большой земляной плод весом около двух-трех килограммов в кожистой, колючей оболочке, с сочной, водянистой мякотью, похожей на огурец.

   Однако основу рациона всех аборигенов составлял сладкий картофель, выращивание которого не составляло труда в любое время года, исключая самое засушливое летом, когда он выгорал,и в период дождей, когда вообще выращивать что-либо было невозможно. Различная зелень наподобие нашей капусты, только не способной завиться в кочаны, произрастала круглогодично, но зерно на муку и хлеб можно было сеять только весной, когда земля, пропитанная влагой, будет готова и когда не так сильно печет солнце.

   Несмотря на обязанности вождя, Ярослав в страдную пору много времени проводил в поле, обрабатывая землю наравне со всеми. Занятое его группой поместье обладало хорошей плодородной почвой, но требовало больших усилий для налаживания хозяйства. Два колесных плуга, привезенные с Земли, значительно облегчили обработку, но использование "сложного" агрегата аборигенами требовало постоянного контроля. Формально группа была разделена на семьи и десятки, а из состава взвода выделены три копья тяжелой конницы, но на деле продолжал оставаться единый организм, спаянный трудностями долгого пути и перенесенными лишениями. Все помогали друг другу, ведя хозяйство поблизости, у подножия гряды, на ее террасах и вершинах плато.

   Станислав взялся за восстановление мельницы, находящейся у подножия непосредственно на территории поместья. Вокруг города, конечно, были другие подобные сооружения, но это оказалось ближе всего, и кладка стен была не так разрушена временем. Если водяные колеса и механизм жерновов Тимофеевич с товарищами (к мельнице были приписаны семьи Питошно и Пихошно) обещали смастерить быстро, в течение месяца-полтора, то размытая дамба требовала много сил. Пришлось Ярославу, скрепя сердце, время от времени выделять людей на восстановление плотины и даже устраивать нечто вроде "субботников", когда все население колонии от мала до велика "в едином порыве" выходила на работы. Колонистам повезло с устройством дамбы в том, что каменная кладка, некогда служившая облицовкой запруды, никуда не делась, и ее следовало только установить на старое место, забив промежутки между стен землей и камнями. Тем не менее, дело двигалось медленно. Несмотря на быструю постройку механизмов, мельница, вероятно, не сможет работать в полную силу до нового сухого сезона.

   Станислав предложил для ускорения дела и экономии сил прямо здесь на мельнице организовать хорошую кузницу, причем обещал изготовить хитрый привод на механический молот. Для его устройства также не требовалось много сил и времени, но до полного восстановления запруды и шлюзов нечего было думать запустить в дело. А пока обходились ручными, а молодежь семей Питошно и Пихошно после работы на полях качала обычные меха. Меж тем кузница была нужна как воздух, изделий кузничной работы не хватало, и спрос все время увеличивался.

   * * *

   Обычно в это время Ярослав вставал очень рано, до восхода, после утреннего моциона присутствовал на общем разводе, где определялись необходимые работы для всех взводов и семьей колонии. Затем следовал завтрак и отбытие в поместье, где он трудился примерно до сиесты. Земляне постепенно привыкали к такому порядку, когда в разгар дня следует прерывать работы, укрываясь от палящих лучей солнца. Впрочем, при приближении дождливого сезона полуденная жара несколько ослабевала. Затем следовал непродолжительный отдых, обед в поместье, когда все семьи собирались под крышей старого дома на краю бассейна. В этот момент обсуждали новости, вели беседы, порой принимали важные решения. Позже Ярослав уезжал контролировать работы в крепости, городе или окрестностях. Другие его товарищи занимались каждый своим порученным делом. Через час-полтора он возвращался в крепость, где до вечера занимался в устроенной им ботной мастерской вместе с приставленными к этому делу помощниками, мастерил лодки.

   Вторым, по мнению Ярослава, делом, которое он выделил лично для себя, стало устройство сушильного склада. Причина в том, что никто не знал, как сушить искусственно большое количество древесины, а Ярослав в свое время, еще будучи подростком, вместе с отцом участвовал в строительстве такого предприятия и досконально знал процесс сушки.

   Для этого он выбрал в городе подходящее сооружение без крыши, на которое всем миром наслали бревна, а поверх насыпали земли и уложили черепицу. Глинобитную печь, наподобие той, что когда-то сделал отец, Ярослав построил сам с помощником в течение одного дня. Действовало устройство так: колотые или пиленые доски укладывали штабелями внутри склада и покрывали циновками. Закрывали створки ворот. Разжигалась печь, дым и горячие газы, попадая в помещение, сушили лес, а затем уходили в отверстие под крышей в дальнем конце склада, унося с собой лишнюю влагу. В этом деле главным было не топить печь слишком сильно и ненароком не поджечь штабеля внутри склада. Работа заняла три-четыре дня, а уже к концу неделиботная и столярная мастерские получили прекрасный, готовый к работе материал.

   В этот период Ярослав отдавал много времени военной подготовке колонистов. Два раза в неделю он выводил отряд воинов для учебы в ближайший лес, держась, как правило, берега залива или поднимаясь на гряду. Сами модоны и ласу - неплохие земледельцы, по натуре не отличались воинственностью и приходилось их подтягивать, то, чего им не хватало, требовалось восполнять с помощью изнурительных учений и строгой, можно сказать, палочной дисциплины. Последние события с бурутийцами стали серьезным предостережением на будущее и послужили встряской, что каждый задумался и вынужден был явить желание стать и первым мечником, и лучшим стрелком, и ловким метателем копья.

   Воинскому искусству их обучали люди, которые сами владели лучшим образом, а такие нашлись как среди землян, так и среди аборигенов. Особенно заняты были в этом деле Шестопер, Володя-Лучник и некоторые из местных: Наростяшно, а также хороший лучник - агеронец Бегиш.

   Что касается Ярослава, то он осуществлял общий контроль и создал особый сводный отряд из двадцати человек, который обучал различным известным ему способам находить и преследовать врага, раскрывать его замыслы, взаимодействовать между собой. Это были не занятия в полном смысле этого слова, как при обучении строевому делу, а скорее непринужденная беседа о воинском искусстве и методах ведения боя. Таким образом, он готовил младших командиров, пытаясь привить необходимые навыки и понимание принципов, по которым строится и протекает бой и что требуется неукоснительно исполнять для победы.

   Не уклонялся Ярослав и от личной подготовки, по мере возможности занимаясь фехтованием, и продолжал занятия с группой и всеми желающими. Такие уроки строились по методам,коим учили его самого, и в значительной степени отражали реалии, с которыми переселенцам пришлось столкнуться на Троне. Многое пришлось менять на ходу, изобретая или находя по наитию те позиции и связки, потребные войнам на данный момент. Солидная техническая база, заложенная в юности, позволяла варьировать подходы, находить новое, вспоминать и восстанавливать по отрывочным сведениям забытое на земле искусство щитового боя, когда и шпага, и катана становились малоэффективны, когда теснота схватки вынуждает использовать кинжал и вакидздаки, а щиты врага требуют более тяжелого оружия, чем легковесные произведения фехтовального искусства семнадцатого века. В ход идут топоры, кинжалы, короткие мечи, а этому не учат ни в залах спортивных школ, ни в секциях единоборств, ни в пестрых, разношерстных сборищах реконструкторов. Приходилось не только учить, но и искать и учиться самому.

   Самым оживленным местом занятий стал двор вокруг Белой башни недалеко от поместья. Здесь на ровной плотной площадке проводилось большинство потешных боев и отрабатывались приемы строевой подготовки. Двор был достаточно обширен не только для индивидуальных занятий, но мог вместить групповые схватки, а окружавшие его портики позволяли людям укрываться от палящих лучей солнца. Многочисленные помещения по периметру двора легко приспосабливались для отдыха, складов с учебным оружием и кухонь. Старинное сооружение прекрасно вписалось в структуру военной организации колонистов, став чем-то вроде воинской школы, загородного военного лагеря и развлечения для мужчин.

   Здесь впервые по инициативе Ярослава были проведены турниры, где определялись победители в разных видах подготовки среди лучников, мечников, копейщиков, и выдавались награды. Под некоторым давлением, но не сильным, вводили спортивные, прикладные соревнования. Первыми из них стали: бег в полном боевом снаряжении, борьба, кулачный бой, метание копья. Однако самыми зрелищными оказались конные состязания. Совершенно новое для аборигенов действо вызывало умопомрачительный ажиотаж. Смотреть вольтижировку, конкур, бега собиралось все население колонии от мала до велика, и недостаточно умело поставленное шоу, людьми малознакомыми как с конным спортом, так и с театром, все едино вызывало неподдельный восторг неискушенных зрителей. Но гвоздем программы стали схватки конных рыцарей, закованных в броню. И хотя участников было немного, всем оставалось интересно, кого сегодня выбьют из седла.

   Сама Белая башня использовалась как отличный наблюдательный пункт, на котором постоянно несли службу люди. Как и обещал Ярослав, в значительном числе это были девушки-землянки вперемешку с аборигенками. В их обязанности входило примечать любые подозрительные движения на реке, море и фиорде, а также в округе города и немедленно сообщать. Частью этого был подсчет кораблей, проходящих мимо морем, входящих в устье реки и многое другое. Обычно на вахту заступали две землянки и двое из местных, попеременно неся службу на башне.

   Не обошла сия участь и подружек Ярослава. Настя, Анна, Ноки и другие порой по несколько суток кряду торчали на башне, делая, по их словам, никому ненужные записи учета подозрительных кораблей.

   Ноки в последнее время оправилась от терзавших ее страхов и постепенно осваивалась в семье, и хотя хозяин был холоден с ней, не теряла надежду. Девушка отличалась особым трудолюбием и редкостным послушанием, никому не перечила и слушала всех, кто чего не прикажет. Ярославу даже приходилось в некоторой степени ограждать девчонку от излишних претензий остальных девушек семьи. Работала она много, порой засиживаясь до ночи. Ярослав почти каждый день засыпал под жужжание ее веретена. У Ноки был особый дар, она могла часами сидеть в кромешной темноте одна и наощупь прясть. По ее словам, этот дар у нее от матери, что в прошлом так пряла в ее детской.

   Среди колонистов одежда и ткань быстро становились дефицитом, потому умение прясть и ткать высоко ценилось. Для местных это не было проблемой, но землянки оказались совершенно не готовы к такой ситуации, и что самое обидное, не желали что-либо менять. Труд пряхи для них был низок и недостоин звания женщины. В этой ситуации Ярославу пришла хорошая идея,и он, поговорив со столяром Петровичем, заказал для Ноки ручную прялку в двадцать веретен. На земле в прошлом она называлась "Джени" и приводилась в действие вручную. Станок должен был облегчить труд девушки.   

 

Глава 69

   Юля, в отличие от подруг, была занята в отряде разведчиков и, в свою очередь, несла ее в пикетах и секретах в окрестностях города. Являясь по натуре девушкой расчетливой и несколько грубоватой, она не смогла устоять перед всеобщим вниманием к командиру. Несмотря на то, что внешне она была видная и красивая, она понимала, что одной красотой Ярослава не очаруешь. Тому подавай все вместе, как говорится, три в одном: и красивую, и умную, и с добрым сердцем. По всему на роль больше подходила Анна, и не зря Ярослав всю дорогу оказывал ей пристальное внимание. Было за что!

   Поэтому после прихода в долину Юля нервничала, опасаясь "конкуренток", ее могли опередить. Так Ноки могда это сделать каждую ночь. А если уже! А если просто никто не знает? Тем более после событий, когда Ярослав не на шутку рассердился и даже позволил себе грубость, могла возникнуть неприязнь. Несмотря на трудности, она знала себе цену, смело шла к выбранной цели и искала встреч с Ярославом, наедине понимая, что после долгих месяцев одиночества тот не сможет устоять перед ее очарованием.

   После осады стало легче, и у людей появилось больше свободного времени. В прошлом все были на глазах друг друга, в повозке, у костра, об уединении не было и речи. Другое дело сейчас. Ярослав часто путешествовал один, в мирное время пренебрегая охраной, порой оставался в крепости или поместье днем, когда все работали. Юля решила действовать незамедлительно.

   Случай подвернулся очень удачно. Ярослав вернулся в поместье после похода по окрестностям с целью выбора подходящего места для лесопилки. Спутники быстро покинули его, и до обеда оставалось часа три свободного времени. Все домочадцы в поле. Главная "конкурентка" несет вахту на башне под присмотром подруги Насти. Юля улизнула со службы под предлогом особой необходимости и поспешила в дом. Парня нашла коротающим предобеденные часы в одиночестве на краю водоема.

   * * *

   Незаметно вступал в права полдень, и солнце становилось особенно нестерпимо. Несмотря на ежедневные короткие ливни, природа еще не перестроилась на новый лад. Стояло начало осени или, если можно так назвать, "бабьего лета", когда после раннего, непродолжительного периода дождей вновь наступил краткий сезон засухи и жары. Совсем скоро он закончится, и тогда уже дожди зарядят надолго.

   Трудности с одеждой и жаркий климат вели к тому, что большинство землян начинали использовать вещи местного покроя: туники, плащи и нечто вроде набедренных повязок, состоящие из простого треугольного куска грубой материи. У многих переселенцев за месяцы пути одежда истрепалась, вышла из строя, а запасную рвать никто не хотел. Поэтому использовали что придется, особенно для работы, часто выходя в поле просто раздетыми.

   И сейчас Ярослав был в одной набедренной повязке, причем намереваясь искупаться, не собирался ее мочить, несмотря на жару. Находясь в доме один, он мог не стесняться, а появись кто из семьи, быстро одеться, причем в сухую.

   В костюме Адама он плюхнулся в воду, подымая тучу брызг и наслаждаясь прохладой бьющих из-под земли ключей. Не прошло и пары секунд, и не все еще брызги и волны улеглись, как услышал за спиной звонкий девичий смех. Обернувшись, увидел весело смеющуюся Юлю на краю бассейна. На ней была короткая туника грубой работы, улыбка на устах и развевающиеся от восточного бриза волосы.

   На тот момент она казалась Ярославу морской богиней, готовой войти в волны прибоя, свежей и прекрасной.

   - Не ожидал меня встретить? - весело звенел голос. - Какой соблазнительный вид! - лукаво шутила она.

   Ярослав неожиданно смутился:

   - Кинь мне одежду!

   Юля даже не обратила внимания на просьбу, продолжая:

   - Я тоже не против искупаться, - хитро улыбнулась она и быстро скинула тунику.

   Ярослав остолбенел. Под туникой ничего не было! Юлины золотые волосы рассыпались по плечам, а загорелое тело привлекало взгляд. Она была стройна, несколько выше Ярослава ростом, со спортивной фигурой, сильными, крепкими мышцами на руках и ногах.

   После многих месяцев воздержания Ярослав, видя такую красоту, не мог сопротивляться:

   - Что ты со мной делаешь? - простонал он, не в силах отвести взгляд.

   А Юля, как ни в чем не бывало, подошла к краю бассейна, осторожно потрогав ногой воду.

   - Брр... Холодно! - вздрогнула она и солдатиком прыгнула, поднимая фонтаны брызг.

   Поплыла, высоко поднимая руки, затем перевернулась на спину и весело засмеялась.

   Ярослав бросился наперерез, быстро преодолевая разделяющее их пространство. Остановив ее где-то на середине, привлек к себе, крепко обняв за талию и плечи. Юля не сопротивлялась, вызывающе глядя прямо в глаза. Поддавшись внезапному порыву, он приблизился к ней и поцеловал в губы. Девушка обвила его шею руками, охотно отвечая на призыв. Он целовал ее в шею, губы и плечи, осторожно выгребая одной рукой к берегу. Юлины губы были влажные, сочные и яростно-неистовые.

   На берегу Ярослав увлек девушку в тень увитой вьюном комнаты с черепичным навесом и простой циновкой на дверях. Здесь не было кроватей, только охапки сена и нечто вроде покрывала с ярким цветочным орнаментом. В этой комнате Ярослав коротал часы отдыха, когда работал в поместье. Он осторожно опустил Юлю на постель, обнимая за талию и впиваясь в жаркие, как огонь, губы. Крепко прижал к себе и, по тому как она подалась всем телом, почувствовал вспыхнувшее в ней желание....

   * * *

   Через полчаса они лежали на краю бассейна, непринужденно разговаривая и изредка пригубляя виноградное вино из амфоры, что осталось в наследство от посла Велласа.

   - Хорошо, что я принес вино сюда в поместье, - задумчиво молвил Ярослав, осторожно прикасаясь к Юлиному плечу. Она выразительно взглянула и опустила голову на его колени. Яркое покрывало перекочевало из убогой спальни на Юлины плечи, лишь слегка прикрывая наготу. Солнца палили немилосердно, и они расположились в тени дерева, похожего своим видом на пальму и избежавшего топора лишь затем, чтобы служить укрытием от яростных лучей. Ярослав сидел, опираясь спиной о ствол, а Юля расположилась у его ног, время от времени поворачиваясь на жестких камнях, глядя прямо в глаза своими выразительным и долгим взглядом.

   - Неплохое вино, - согласилась она, - нечасто такое приходится пить.

   - Ты, я вижу, знаток вин, - саркастически заметил Ярослав.

   - Нет, но приходилось. Понимаешь, иногда это бывает нужно!

   - Понимаю, - грустно согласился Ярослав, отводя взгляд в сторону.

   Девушка уловила его настроение, поднялась на локтях, глядя в глаза.

   - Ты не будешь жалеть, что связался с падшей женщиной? - серьезно и требовательно спросила она.

   Ярослав передернул плечами:

   - Нет! - и через короткую паузу. - С чего ты это взяла?

   - Просто подумала, - она снова опустила голову на колени.

   - Нет! - уверенно повторил Ярослав. - Просто я ничего о тебе не знаю, несмотря на то, что мы уже несколько месяцев живем почти одной семьей.

   - А что ты хочешь обо мне знать?

   - Ну не знаю, - протянул Ярослав, слегка задумчиво. - Ну, например, что за шрамы у тебя на правом запястье? Такие остаются...

   - Это называется суицид, - решительно и несколько недовольно перебила она, - но ты не думай, это все в прошлом.

   - Он был мерзавец? - с любопытством уточнил Ярослав.

   - Нет, совсем не то! Знаю, многие девчонки пытаются покончить собой из-за парней, но тут совсем другое.

   - И что? - не отставал он.

   - Мне не хочется говорить...

   - Отвечай, - настаивал Ярослав, тряся за плечи.

   Конфликт с родителями, - грустно и неохотно отвечала Юля, но ты не думай, это все в прошлом и больше не повторится.

   - И как ты дошла до такой жизни?

   - Ты имеешь в виду...

   - Да.

   Она неуверенно пожала плечами.

   - Просто за компанию с подружкой. Я вообще люблю экстрим, да и деньги никогда лишними не бывают.

   - И давно?

   - Четыре месяца до того, как попала к вам.

   - Значит еще новичок?

   - Значит так, - грустно согласилась она, - но ты не думай, для меня это совсем неважно...

   - Понимаю... - сочувственно согласился Ярослав, а затем засмеялся, - экстремалка! А спортом давно занимаешься?

   - С десяти лет рукопашным боем. Мастер спорта!

   - Не может быть! - пораженно выдохнул Ярослав. - И до сих пор молчала!

   - А зачем говорить? - хмыкнула в ответ Юля.

   - А конным?

   - Это так, развлечение, я еще мотоциклами увлекалась, пока не попала в аварию, потом врачи запретили...

   - Ну ты даешь! Действительно экстремалка!

   - Ага! - весело улыбаясь, согласилась Юля. - Я еще всякие там тарзанки люблю, дайвинг.

   Они на пару весело рассмеялись. Ярослав думал: "Какая же ты, Юля, сильная, смелая и такая глупая, одновременно не лишена ума, хитрости, и ничем тебя Бог не обделил: ни умом, ни прекрасным телом".

   - Я тоже занимался дзюдо, - охотно поведал Ярослав, - так что между нами много общего. - Правда я не мастер спорта, но и не из последних.

   - А мечем где владеть научился? - как бы безразлично, отстраненно спросила Юля.

   - С двенадцати лет занимался фехтованием и пятиборьем. Одно время, как все пацаны, увлекался боксом, но мои желания и мечты были слишком безграничны, и я не мог достичь высоких результатов.

   - Зато теперь!.. - многозначительно намекнула Юля.

   - Это не я! - мотая головой, решительно отказался Ярослав, а затем выразительно и волнительно. - Это Трон! Новый мир!

   - Пора одеваться, - поднялась на колени Юля и потянулась к тунике...

   Ярослав схватил ее за запястье, та не сопротивлялась, лишь напомнив:

   - Скоро все придут!

   - Если ты хочешь, мы можем пожениться, - серьезно предложил Ярослав, - все равно о наших отношениях скоро узнают, и в глазах аборигенов это будет иметь отрицательный момент.

   Юля, надев тунику, села рядом, опершись о ствол дерева, и косо взглянула на Ярослава.

   - А как же Анна?! Ты ее любишь? - а затем, махнув рукой, добавила: - Да и какие отношения.

   Ярослав, отвернув голову в сторону, тоскливо молвил:

   - Я не могу жениться на Анне, я обещал вернуть ее домой и сдержу слово.

   Юля развернула лицо к парню, взяв того за руку.

   - Разве возвращение может быть помехой любви? - и пожав плечами, произнесла: - Живите вместе до отъезда. Со стороны видно, что вы оба неравнодушны друг к другу. На ее месте я бы давно прижала тебя в узком месте, да только не тот она человек - "правильный", и первая никогда не пойдет, если ты хочешь, я могу все устроить.

   Ярославу пришла в голову мысль: "Таким способом можно сделать Анну лояльной к переселенцам, но не хочется обманывать".

   - А как же ты? - в тревоге спросил он, считая, что если заведет роман с Анной, Юля откажет в близости. Юля весело рассмеялась, не понимая наивности Ярослава:

   - Я не стану вам мешать и даже помогу свести вас. А ты разберись в своих чувствах и женись на той, что по душе, а если захочешь двух или трех, здесь, на Троне, с этим просто, и я согласна быть любой: и второй, и третьей. Самой мне немного надо, была бы крыша над головой.

   Юля не считала Анну серьезной конкуренткой в любви и была уверена, что рано или поздно Ярослав будет ее. Она в сердцах считала девчонку серой мышкой, алчной и безответственной лгуньей. Ярослав, как только узнает ее ближе, сразу разочаруется. Юля очень просто относилась к близости и не умела ревновать. Сейчас она уже реализовывала свой "коварный план", точнее Настя уже выполняет план Юли на башне, а в случае неудачи она будет всегда рядом.  

 

 

Глава 70

   Анна в расстройстве! Настя ловко и незаметно показывает соблазняющую Ярослава Юлю. Девушка чуть не плачет. В ней борются противоречивые чувства: с одной стороны, Ярослав -лишь инструмент для возвращения домой, с другой - красивый, смелый парень, ей нравится. И если они станут ближе, то уже ничто не сможет удержать ее от любви. Сердце заходится, когда она его видит, а руки дрожат. С другой стороны, Трон - не место для умной, образованной и состоятельной на земле Анны, а Ярослав - нищий, безграмотный, бесперспективный человек, ктому же убийца, психопат и садист, бьет палкой людей совсем ни за что. Однако он смел, бросается на защиту любого человека, попавшего в беду, справедлив со всеми, ничего не берет себе, совершенный бессребреник. За таким человеком на Троне, как за каменной стеной, - мечта любой девушки из переселенцев, но только на Троне, на Земле все эти достоинства даром никому не нужны и даже опасны.

   Настя, видя слезы, проявляет участие.

   - Что случилось, Анюта? Почему ты плачешь? - она берет из слабеющих рук Анны бинокль и смотрит в то место, где только что были Ярослав и Юля. Она видит, как они идут в дом, опускает бинокль, думая: "Хорошо, что девчонка не видела..." Смеется:

   - Есть из-за чего плакать! Дело житейское. Славка с Юлькой целуются. Ты что, на него глаз положила?

   Анна молчит, глядя в сторону, ее душат слезы.

   - Не бери в голову, - утешает Настя, - Юлька - старая с...ка, плюнь на нее. Если нравится Ярослав, переспи с ним, и все встанет на свои места.

   Анну после таких слов передернуло, но она обратила вопросительный взор в сторону Насти. Та не преминула уточнить:

   - Говорю тебе, я Юльку знаю хорошо, и если Ярослав выберет тебя, уступит, у нее от поклонников и так отбоя нет. А ты будь смелее, отбей парня!

   Анна понимала, что ей советуют, но не могла сразу воспринять:

   - Ты думаешь, после всего он захочет смотреть на тихоню вроде меня? Юля такая смелая!

   - А ты не робей, не боги горшки обжигают, обломаем и его, как миленький начнет бегать за твоей юбкой...

   Затем сообщила заговорщически:

   - ...Ничего сложного в этом нет и бросаться в объятия, как Юлька, не нужно, стоит сделать намек, - она подмигнула глазом, - нормальный парень сразу смекнет, в чем дело. А за Юльку не беспокойся, это она с виду такая крутая, чуть что, сразу пускает в ход кулаки и ноги.

   - Да я ее не боюсь... - гордо заявила Анна.

   - Я не о том, - перебила Настя, - Юлька не ревнивая, понимаешь, в отношении парней! Ей это по барабану, она способна поделиться.

   Поняв, на что намекает Настя, у Анны ком застрял в горле, слезы душат, она срывается с места и сбегает с башни.

   * * *

   Анну искали до вечера. Появилась она в крепости перед самым закрытием ворот, заспанная, усталая, но спокойная и решительная. Ничего не говоря, ушла в детскую и затворилась. На вопросы отвечала односложно, от усталости уснула в одном из помещений башни и проспала вахту. Ярослав очень волновался за нее, но девушка отказывалась говорить и объясняться. Видя, что та не в себе, решил подождать утра, когда та станет более покладистой.

   Утром, после развода, не поехал, как обычно, в поместье, а предложил Анне прогуляться. Та, как ни странно, согласилась и была в хорошем настроении. Он знал от Насти, что вчера Анна сбежала с поста но, понимая необычность момента, не спешил наказывать. За самовольный уход девушкам полагались розги, но он хотел все оставить в тайне, иначе могут пойти нежелательные разговоры о любимцах, которым все позволено. Он понимал, у девушки что-то случилось, и хотел все выяснить сам, не делая огласки. Анна согласилась пройтись, быстро оделась в армейскую форму и с веселой улыбкой выбежала на улицу.

   Ожидая ее во дворе, среди жующих сено лошадей и снующих туда-сюда домочадцев, Ярослав размышлял о событиях вчерашнего дня и не мог не обратить внимания на некоторые совпадения. Оттого закрадывались смутные предчувствия и сомнения.

   - Куда пойдем? - с энтузиазмом поинтересовалась Анна.

   - Сначала надо посмотреть, чем занимаются наши люди, затем на лесопилку, пруды, а еще пройтись по полям, придать лентяям активности. Ты можешь составить мне компанию?

   В ответ Анна согласно кивнула, поворачиваясь в сторону лестницы, ведущей на отсутствующий второй этаж и стены цитадели. Вспомнив о дворце, когда-то имевшем второй этаж,Ярослав уточнил:

   - У нас в крепости не хватает помещений, вероятно, скоро придется надстраивать.

   - Наверно придется, - отвечала Анна, непонятно почему стесняясь и не поддерживая разговора.

   Она опускала глаза в землю или отводила в сторону, не желая встретиться взглядом с Ярославом. Они по мосткам перешли на внешнюю стену. Здесь полтора десятка людей, в основном модонов, под руководством нескольких землян из команды Силыча с помощью домкратов поднимали на стену большие каменные блоки. Следуя насущной необходимости, начиналось строительство воротной башни, и первые особо крупные глыбы приходилось поднимать с большим трудом. Выломанные из городских строений, их прикатили сюда на специально построенной повозке, и сейчас, подкладывая брусья, медленно, по одному поднимали.

   Ярослав не удержался, бросился помогать, забыв о спутнице.

   Спустя какое-то время тяжелый камень грузно лег на катки, и Ярослав вновь обратил свой взор к Анне. В тот момент она стояла у парапета в стороне от всех, глядя на волны фиорда и зеленовато-серую полоску океана на горизонте. Он тихо подошел, держа в руках белый актеон, который сбросили перед работой, чтобы не замарать. У Анны через плечо свисала его портупея с дагой, а бастард стоял, прислоненный к парапету. Ярослав взял ремни, опоясываясь, взглянул в глаза девушке. С минуту она смотрела в сторону залива, потом перевела взгляд на него. Ярославу на секунду показалось, что агатовые ее огромные глаза излучали тепло.

   Он положил свою ладонь на ее руку. Девушка не отстранилась.

   - Что случилось вчера? Мы все переживали...

   Анна молчала.

   - ...Если что-то серьезное, скажи, возможно, смогу помочь. Не держи в себе, и станет легче. Здесь все - твои друзья!

   - Не случилось ничего необычного, - спокойно ответила девушка, - просто я узнала, какие бывают люди.

   Ярослав удивился и смутился:

   - О чем ты?

   - Какие подлые и мерзкие!

   - Кто посмел тебя...?!

   - Ты! - прямо в лицо бросила обвинение Анна. - Ты - подлый, мерзкий и испорченный тип.... - в ярости выпалила она, вырвав свою руку из ладони Ярослава, - можешь на меня не рассчитывать...

   - Помилуй Бог...- взмолился Ярослав, всем своим видом давая понять, что ни сном ни духом не в курсе.

   - Я видела тебя с Юлей, - Ярослав остолбенел от удивления, а Анна пыталась добить, - теперь у тебя уже есть две девушки, а третья будет не по силам!

   - Но, Анна, это совсем не то, что ты думаешь, - пытался оправдаться Ярослав, но девушка отвернулась и тихо всхлипнула, изо всех сил стараясь сдержать слезы.

   Ярослав глубоко вздохнул, чтобы сделать попытку оправдаться, но рядом уже были люди (стены не были местом для подобных разговоров), к ним направлялась Ольга Николаевна, и Ярослав счел за благо отложить продолжение разбора полетов. Тем более что можно лучше подготовится и все обдумать.

   - Мы поговорим об этом позже! - строго заявил он. - Сюда идут. Утри сопли!

   Анюта всхлипнула сильнее, намереваясь разреветься. Ярослав от греха подальше последовал к Ольге навстречу со словами:

   - Что случилось?

   - ЧП, - ошарашила врач, - заболел ребенок из агеронской семьи, за два дня третий случай.

   - Эпидемия?! - произнес ужасающее слово Ярослав.

   У землян глаза полезли из орбит.

   - Эпидемия! - безнадежно согласилась врач.

   * * *

   Возвращаясь в Мегарон, Ольга предлагала неотложные меры:

   - Нужно немедленно организовать карантин где-то на окраине города, и прекратить нашу скученность в крепости.

   Ярослав, шагая за врачом и обдумывая необходимые действия, спросил:

   - Что это за болезнь, и насколько она опасна?

   - Несмотря на то, что я лично о ней ничего хорошего не слышала, Олег утверждал, что инкубационный период от трех дней до недели. По своим признакам заболевание похоже на грипп, но передается, вероятно, иначе, более медленно. Смертность, по нашей информации, высокая, но переболевшие более не заражаются. До сих пор у меня не было никакой конкретной информации ни о лечении, ни о возбудителе. Совершенно не представляю, какая реакция будет у землян. Вирус новый для нас, потому можно ожидать чего угодно.

   - А что говорил Олег?

   Ольга пожала плечами.

   - Не болел.

   В зале Ярослав нашел некоторых из командиров, которые были уже в курсе событий.

   - Немедленно требуется разогнать народ по поместьям. В крепости остаются Шестопер и его люди. Павел Петрович, необходимо в течение двух-трех часов подготовить помещение для больных в восточной части города, снимайте людей с других работ, пусть делают эту.

   Общественные работы в крепости и городе с сегодняшнего дня отменяются. Крепость на карантине. Все колонисты должны ночевать в своих поместьях, причем полностью запрещается общение между семьями. Пусть сидят каждый на своей земле, работают, и друг с другом не общаются, чтобы прервать всякие связи. Ваши люди, Ерофей Силыч, должны организовать патрулирование территории колонии с целью недопущения несанкционированного перемещения людей. Все контакты через людей Силыча: вызов врача и другое. Не подчиняющиеся должны быть изловлены и немедленно наказаны.

   Затем, после паузы, обратился к Ольге:

   - Каковы признаки болезни? Все должны их знать и при первом подозрении докладывать врачу.

   Ольга Николаевна вкратце рассказала:

   - По нашим сведениям, не из самых заразных, но смертность очень высокая. Начинается с повышения температуры, жар. Все кончается сильнейшей слабостью и неизбежной смертью.

   - Сколько длится болезнь?

   - Спустя несколько дней после заражения иногда бывает ложное улучшение, а потом через неделю-полторы наступает смерть или выздоровление.

   Ярослав обвел взглядом собравшихся. Здесь были не только земляне, но и модоны, и ласу. Он, обращаясь в первую очередь к аборигенам, спросил:

   - А как ее лечат?

   Ответил стоящий ближе всех Колтук:

   - Я точно не знаю, кто-то говорил мне, что надо все время лежать, не раскрываться, когда горячка, упаси бог, не мыться и очень мало есть.

   - У нас есть определенный запас антибиотиков, причем сильных и современных, - перебила старика Ольга Николаевна, - будем надеться на них, но главное - это жесткие карантинные меры. И немедленные!

   - Конечно... - с пониманием согласился Ярослав и затем, обращаясь к собравшимся: - В течение часа все должны покинуть крепость. Погрузить повозки, собрать скот и разойтись по поместьям.

   Ярослава очень порадовало, что все серьезно восприняли сложившееся положение. Колонисты за час подняли на ноги все население крепости. По счастью, путь был недалек, и люди грузили весь скарб, включая уже изготовленные здесь ткацкие и гончарные станки. Спустя каких-нибудь полчаса первые повозки начали покидать город. Люди шли в основном пешком, погоняя перед собой немногочисленные стада домашнего скота, до сего дня ночевавшего в форбурге. Каждая семья уходила на участки земли, где должна была в одиночестве пережидать период карантина. Многие, стремясь обезопасить себя, бросали уже возделанные поместья, уходя дальше в лес, где намеревались обработать новую землю, однако, не оставались без присмотра и старые посадки.

   Ярослав разделил свою группу на шесть меньших и определил каждому место, где они будут жить. Так Станислав обосновался на мельнице. Жиган занял Белую башню и ближайшие поля,Геннадий с женой и сыном - на средних террасах склона, остальные также на земле поместья, по возможности, на максимальном удалении друг от друга. Сам Ярослав с племянницей, Ноки и Трубой остался, как и подобает вождю, в главном доме, где и принимал посланцев от других групп и взводов. Примерно таким же образом рассеялись по окрестностям и все остальные переселенцы, и только люди Шестопера остались в крепости для охраны. Ольга Николаевна ежедневно присылала человека с докладом и просьбами, на что Ярослав немедленно реагировал через посланников, отдавая необходимые распоряжения.

   Первое время число заболевших резко росло, но через четыре-пять дней стабилизировалось. Меры карантина дали свои результаты.   

 

Глава 71

   Поместье, где с начала эпидемии жил Ярослав, представляло собой южный склон холмистой гряды с тремя рукотворными террасами, и хотя древние жители лишь слегка поправили опорными стенами существующий естественный рельеф, в любом случае, работа была проделана большая. Основная земля поместья тянулась от стен города до подножия гряды и искусственного пруда с мельницей. Территорию прорезала грунтовая дорога, беря начало, как ответвление мощеной, недалеко от восточных ворот города. Затем она подымалась по склону, террасам и заканчивалась у ворот главного дома. На вершине гряды, так же как и у подножия, земля делилась на отдельные участки заборами, которые вероятно, остались от прежних владельцев еще до организации большого поместья.

   Окрестности изобиловали великолепными пейзажами, радовавшими глаз, а особенно видами с вершины на море, долину и фиорд. Правда и здесь густая чаща зарослей скрывала берега глухой стеной, закрывая поверхность земли. Но не везде. В этой сплошной зелени порой встречались обширные просветы, а порой каменистые отроги, ниспадающие крутыми обрывами. Здесь, на манящем фоне скал, возносились разлапистые южные деревья, часто опутанные ползучими растениями и вьюнами, как будто сошедшие с китайских акварелей. Среди этого, можно подумать, рая на земле обнаженными проплешинами зияли участки возделанной земли, что оставили после себя люди.

   Именно на таком клочке пашни вели свое хозяйство девушки из группы Ярослава, хотя до главного дома поместья было рукой подать, им запретили появляться там и покидать обработанную делянку. Всего их было пятеро вместе с Анной, Юлей и Настей. Две другие девушки несколько старше по возрасту, изначально попали на Трон вместе с группой бомжей, потому наклонности прошлой жизни несколько отдаляли их от Юли и Анны. Ольга и Наташа, несмотря на несколько месяцев засухи и вполне реальной угрозы наказания, постоянно находились в поиске чего-либо перебродить. Однако дикая местность давала мало возможности, и потому девушки находились в состоянии продолжительной грусти и тоски.

   Но голод не тетка, и чтобы прокормить себя, приходилось работать не покладая рук. В первую неделю карантина подруги сделали необходимые посадки и теперь, в основном, занимались охраной участка и прополкой буйных сорняков. А охранять было от кого, и, хотя каменные заборы защищали от местной, исключительно нахальной разновидности диких свиней, между прочим, очень опасных для человека, нашлось немало существ, для кого стена - не помеха. В первую очередь, это различные виды птиц, летающих и бегающих наподобие маленьких страусов, но главный и самый хитрый разоритель - игрунки. Эти полуобезьяны-полувуоксы отличались поразительным умом и сообразительностью. Ведя дневной образ жизни, плохо видели в темноте, тем не менее, регулярно, в ночное время делали налеты на грядки девушек. Они выкапывали из земли только что посаженные плоды, нанося серьезный урон хозяйству. Когда растения дали всходы и стали несъедобны, разорение прекратилось, но полосатые мародеры повадились таскать запасы продуктов прямо из дома (точнее, хижины), где жили девчонки. Дошло до того, что зверьки пристрастились таскать все, что плохо лежит. Убивать разбойников никто не решался, а камни и палки, летящие вслед похитителям, мало их пугали. В ту ночь Анна с Юлей вернулись с поста в начале ночи, их сменщицам оставалась вторая половина и утро. Сон не шел, после окончания сезона полевых работ девушки не сильно уставали. Тем не менее, полудрема сомкнула веки и сквозь пелену между сном и реальностью Анна почувствовала, что кто-то сел на ее кровать!

   ***

   Оронапи с полудня сидел в зарослях вьюна, наблюдая за хижиной и участком людей. Его брат Пирокай должен был появиться в начале ночи, но вот уже звезды померкли, а тот не появлялся. План похищения зрел в головах молодых войо уже давно, но вот только сейчас сложились обстоятельства для исполнения - подростки нашли поместье, где жили одни женщины. При этом в хижине имелся большой запас человеческих инструментов и, что совершенно поразительно, металлических рылец. Когда брат Пирокай впервые увидел, как люди рыльцами поднимают землю, не то что спал с лица, а даже позеленел. Сами войо поднимали землю древесными копалками, и дело это нелегкое. Вероятно, по этой причине Пирокай запал на людские вещи. Воровство в их племени, мягко говоря, не уважалось, но тут совсем другой случай и, если отнять у людей, безобразие может сойти с рук, тем более что братья знали, кое-кто уже похищает с чужих полей рассаду и так же, как и Пирокай, мечтает стянуть более ценные вещи.

   Найдя удобную цель, братья улизнули с охоты и теперь выжидали момента для осуществления плана. В хижине жили только девушки, и войо не ожидали сопротивления, тем более они вовсе не собирались нападать, а только похитить рыльца и топоры, но в случае обнаружения их некому будет поймать.

   Пирокай появился уже среди ночи, подкравшись к брату, как ночной кот. Войо было уже семнадцать и его посвятили в воины, но глупые замашки подростка еще не выветрились из головы. Когда Оронапи немного успокоился от испуга, сумел ответить брату:

   - Три женщины сейчас в хижине, а две охраняют посадки, но, думаю, через какое-то время и они уснут.

   - Хорошо! - ответил режущимся взрослым рыком Пирокай. - Будем ждать до середины ночи, затем вдоль стены подкрадемся к хижине. Если повезет, нам будут завидовать все в роду. Таких ценных инструментов нет даже у самого вождя.

   Через пару часов, когда женщины сменились на посту и, по меркам Пирокая, должны были сладко спать, братья ползком пробрались к хижине. Дверь не закрывалась, и они, как ловкие игрунки, проникли внутрь. В отблесках лунного света, падающего через ничем не прикрытые окна, войо на ощупь стали искать предметы желания. На это потребовалось немало времени,потому как, несмотря на ясную ночь, в углах, где хранился инвентарь, царила тьма. Наконец, Оронапи нащупал древесные черни, а Пирокай попытался проникнуть в спальню. Дверь оказалась подперта изнутри, и молодой войо, просунув руку в щель, пытался аккуратно убрать подпорку.

   Неожиданный девичий крик заставил юных воришек оцепенеть на месте. Оронапи застыл с охапкой рылец в руках, а Пирокай - на земляном полу с просунутой в щель рукой.

   * * *

   Анна открыла глаза и сквозь полудрему увидела черную тень на фоне освещенного луной окна. Существо показалось ей огромного роста с большой треугольной вытянутой головой. По спине пробежали мурашки. На голове у нечисти торчали рога, морда заканчивалась, в темноте не разобрать, то ли свиным рылом, то ли кошачьим носом.

   "Бес", - острым ножом сознание резануло сердце. Из-за спины торчал хвост. Глаза чудища сверкали зеленым светом, а зрачки шевелились. На пару секунд девушка оцепенела, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, в голове роились вопросы без ответов: "Что это? Почему оно пришло ко мне? Чего хочет, и главное, что мне сейчас делать?" Осознав, что существо может принести вред и даже убить, Анюта окончательно испугалась и в порыве паники уже не могла более сдерживать чувств. Что есть мочи заверещала и с силой пнула ночного гостя обеими ногами. Существо оказалось относительно легким! Дико пискнув, оно сигануло на стол и в виде черной тени бросилось в окно, ловко перемахнув кровать со спящей (теперь уже проснувшейся) Юлей.

   Юлька, как бешеная, подпрыгнула на кровати, в страхе и панике ища оружие. Первой ей попалась под руку табуретка, и в тот момент в хлеву, что служил одновременно и прихожей, послышался шум падающих лопат, грабель и окучников, а вместе с ним писк и визг разбегающихся игрунек. Не будь дурой Юля с криком "Что случилось?" бросилась к двери, на бегу выбивая подпорку.

   - Бес! Бес! - срывая голос, визжала Анна. - К нам приходил Бес!

   - Не дури! - выдохнула Юля (Настя еще только подымалась с постели), нос к носу столкнувшись в дверях с войо.

   * * *

   Когда в хижине людей поднялся крик, Пирокай единственное что успел сделать, так это подняться с земли. В распахнутых дверях, в отблесках лунного света стояла женщина с табуреткой в руках и явным намерением раскроить ему голову. Да только Пирокай был хорошим войном, он ловко увернулся от летящего предмета, который лишь слегка задел плечо. А вот юному Оронапи не повезло, табуретка угодила прямо в грудь, он выронил инструмент и осел на землю с тихим стоном.

   Тем временем Пирокай не думал сдаваться или трусливо бежать, ни одна человеческая женщина не сможет испугать воина войо, пусть и первогодку. Юноша не собирался возвращаться без добычи.

   Получив в челюсть, он еще на что-то надеялся, но после серии безнаказанных ударов руками и ногами в живот и пах с прерванным дыханием и резкой болью в причинном месте счел себя оскорбленным и решил заняться человечкой серьезно, по-мужски, без скидок на пол. Со звериным рыком он бросился на вражину, намереваясь вцепиться зубами (войо, как и вуоксы, имели клыки и хорошо кусались). За спиной раздался умоляющий голос Оронапи:

   - Братец бежим!

   Но Пирокай не на шутку рассердился. Как человеческая женщина посмела поднять руку на воина войо?!

   А через мгновение юноша уже считал, что брат не так уж и неправ, из носа текла кровь, женщина, схватив "воина войо" за чуб, била коленом по морде, таская за вихры, как собачонку. И что самое обидное, Пирокай при всей своей силе, а он был явно сильнее, ничего не мог поделать, настолько неожиданно агрессивным оказался противник, ну прямо как лесная кошка. Наконец,уяснив, что пора смываться, крутанулся на месте, оставляя клок шерсти в руках женщины. Оронапи уже сбежал, и молодой войо со всех ног бросился наутек.... Его никто не преследовал.

   Через десяток минут, когда воришки-неудачники поняли, что погоня им не угрожает, Оронапи спросил у находящегося в расстроенных чувствах брата:

   - Братец, что мы скажем?

   Он намекал на неприглядный вид морды Пирокая.

   Тот шел, время от времени хлюпая разбитым носом, срывая листья дерева хино и прикладывая к пострадавшему месту, из которого все еще влажной струйкой сочилась кровь. В ответ на глупый вопрос молодой воин болезненно рыкнул, с шепелявым оттенком заметив:

   - Шкажем упал на охоте...

   - Будут смеяться... - удрученно уточнил брат.

   - Это лучше, чем шкажать, что наш избила женщина!

   Оронапи всем своим видом и кивком головы полностью согласился с братом:

   - Если узнают, со свету сживут!

   - Будем молчать...

   * * *

   Сразу по окончании потасовки девчонок неожиданно, до колик в животе, пронял хохот. Все трое смеялись до упаду, потешаясь нерасторопности и неготовности молодых войо встретить достойный отпор.

   -- А он как на меня оскалится, - икая, задыхалась Юля. - А я ему... ногой...в...в.... Глаза стали такие удивленные!

   -- Не смешите меня! - отмахивалась Настя. - Я и так...

   Анна, несмотря на перенесенный испуг, не могла не смеяться, радуясь чудесному избавлению от опасных воришек (девушки быстро смекнули, что молодые аборигены покушались на их имущество, а не на жизнь). Ее не покидал вопрос о том, что за существо проникло в хижину и так напугало.

   Внезапно посреди веселья она спросила:

   -- Но кто залазил к нам в дом?

   -- У Анны завелся еще один ухажер? - не без иронии намекнула Настя. - Здесь в джунглях столько разумных существ, и все испытывают озабоченность и потребность в человеческом тепле.

   -- Вам смешно, а я так перепугалась, - изобразила обиду Анна, - у него глаза горят, а на макушке рога... и ...хвост.

   -- Анна даже на необитаемом острове не остается без поклонников! - не преминула съязвить Юля.

   -- Ладно, девчонки, довольно смеха! -- неожиданно прервала веселье Настя. - Здесь совсем не до шуток. Полно Ярославу над нами издеваться, немедленно уходим в каменный дом поместья! - Скомандовала неформальный лидер их небольшого коллектива. -- Юля, позови наших охранниц! Все равно от них никакого толку, только ворон пугать! Наверно снова спят под кустами! А мы немедленно собираемся и уходим.

   * * *

   Через десять минут Ярослава разбудил грохот ударов в ворота! Спросонья подумав об опасности, он стремглав поднял близких и всей гурьбой с обнаженным оружием (Ноки ловко владела копьем, как и всем, что ей попадало в руки) встречали незваных гостей. Узнав, что это его собственные девушки, грозно поинтересовался, и не думая открывать ворота:

   -- Какого черта приперлись, заболеть охота или заразу разнести?

   -- Кончай валять дурака, Славка, -- не на шутку взбесилась Настя, -- к нам войо залезли, ограбить хотели, если бы не Юля, были бы мы живы или нет, неизвестно. Открывай немедленно!

   Наконец, пойдя на уступку, Ярослав снял брус и открыл створку ворот, впустив, на его взгляд, перепуганных женщин. Анна, как только увидела парня, бросилась к нему, в страхе ища защиты и обнимая руками, совершенно не давая отчета в своих действиях и более не стесняясь подружек. Крепко схватила Ярослава за покрытую кольчугой талию и прижалась головой к груди.

   Ярослав, чувствуя, что девушки изрядно напуганы, беспокойно спросил:

   -- Что случилось?

   -- К твоей Анне из джунглей приходил влюбленный поклонник, -- хихикнула Юля.

   -- В дом залезли войо, пытались обокрасть!

   Ярослав удивленно вскинул брови.

   -- ...Совсем молодые воины, -- уточнила Юля, стесняясь своей силы, боясь, что ее могут посчитать мужиковатой и обвинить в отсутствии женственности, -- мне было нетрудно с ними справиться.

   -- Понятно... -- уяснил Ярослав, -- а что это за бредни о поклонниках из джунглей?

   -- А это вовсе и не бредни! - воскликнула задетая Анна, на секунду оторвав голову от груди парня. - Какое-то неизвестное существо залезло в хижину и испугало меня!

   -- И что оно сделало?

   Анна не поняла вопроса, потому как что еще должен был сделать бес, как не забраться в хижину. Затем, вспомнив горящие глаза монстра, неуверенно ответила:

   -- Смотрело...

   -- На кого?! - уже почти смеясь, уточнил Ярослав.

   -- На меня, - удивилась Анна, -- на кого еще смотреть?

   Услышав ответ девушки, вся компания вновь засмеялась, и хохот после перенесенных "испытаний" был облегчением, в нем чувствовались некоторые нотки истерики.

   -- Вам смешно, а знаете, как я испугалась! - оправдывалась Анна.

   Ярослав, жалея ее, постарался утешить, хотя сам тоже был не прочь узнать, кто мог забраться в хижину к девушкам.

   -- Аня, скорее всего это была одна из игрунок, ты ведь знаешь, они любят везде шарить, возможно, спросонья она тебе показалась крупнее, чем есть, а за рога ты приняла уши, они у игрунок торчком на макушке. А бес должен был иметь кроме рогов еще и уши. Ты не помнишь, были кроме рогов уши?

   Анна от неожиданности растерялась, не будучи в состоянии точно вспомнить отпечатанный в памяти образ, наконец, совсем запутавшись.

   -- Не помню... Вроде нет! - и снова прислонилась головой к груди.

   Ярослав, видя конец веселья, скомандовал:

   -- Ладно, расходитесь спать, я посторожу всех.

   Девушки не спеша разошлись по своим помещениям, где еще ранее были у них постели и комнатушки с крышей, в которых еще до эпидемии ночевали, когда всей семьей жили в поместье. Однако Анна не ушла. Они вдвоем остались на улице, сели на камень недалеко от пруда, на самом краю обрыва. У подножия гряды у самых ног простиралась непроглядная тьма джунглей, среди ветвей и деревьев сейчас точно также коротали время или спали люди, беззащитные в своем одиночестве. Анне так хотелось тепла, крепкой руки и того умиротворенного чувства защищенности, которое может дарить только близкий человек. В эту минуту она жаждала защиты, защиты от Ярослава и не хотела уходить во тьму каменных стен. Одиночество пугало.

   Они долго сидели молча, Анна обнимала парня, не чувствуя его, только тяжесть брони и оружия. Сейчас сталь была теплая, несмотря на ночь и отсутствие солнца, которое бы могло нагреть ее. Невольно подумалось: "Как только Ярослав терпит жару в тяжелом хауберке и толстом поддоспешнике?" Самой Анне часто делали поблажки. Когда было совсем нестерпимо жарко, она скидывала броню и оружие в повозки. В последнее время девушка вообще перестала носить броню, а оружие - только для вида. Однако близость врагов говорила, она неправа!

   -- Может быть, ты снимешь броню? - неожиданно для Ярослава, а еще более для себя, озвучила Анна и тут же испугалась сказанных слов, своего решительного голоса.

   Однако она помнила советы Насти: надо быть смелее!

   Ярослав удивился, но безропотно снял кольчугу. Анна помогала.

   -- Честно сказать, я в ней довольно сильно устаю, -- как бы оправдывался он, -- привычку к броне требуется вырабатывать с детства, а я надел пару месяцев назад, и если бы не природа, давно отдал бы концы.

   -- Отдохни немного, -- подбадривала его Анна, нежно касаясь обнаженного тела.

   Белье Ярослав из-за жары не надевал, а потому остался обнаженным по пояс, не сняв стеганые шосы.

   -- Как ты терпишь в этом ватнике?! - теперь уже вслух выразила свое удивление Анна.

   -- Поддоспешник - не ватник, -- уклончиво, с некоторой долей обиды ответил Ярослав, -- в нем намного прохладнее, чем в фуфайке, конский волос и шелк плохо греют и не сильно парят.

   -- Да я не о том! - многозначительно намекнула Анна, прижавшись к парню и обнимая, сама же думая: "Какой он странный, разве не понимает ничего? Врала, наверное, Настя, говоря, что нормальный парень сразу все поймет, а Ярослав что-то тормозит. Или тут дело в Юле?.." Мысль как черная тень проскользнула в душе, когда она вспомнила имя подруги, но Анна взяла себя в руки!

   Тут же пришел ответ на ее немые вопросы.

   Ярослав, чувствуя близость, обнял девушку за талию, привлек к себе, руки их переплелись, а небритый подбородок коснулся ее виска, причинив боль.

   -- Уже поздно, -- тихо сказал он.

   -- Да, -- согласилась Анна, -- надо идти спать.

   И поддавшись внезапному порыву, он наклонился и поцеловал ее в губы. Она обвила его руками за шею, и он вдохнул аромат ее волос, пахнущих сенокосом. Он начал целовать ее, так как целовал бы Юлю, но вдруг почувствовал, что Анна не прижимается к нему. Губы у нее были мягкие, влажные и нежно-невинные, как у ребенка. Что-то остановило. Затем, расслабившись, он осторожно обнял, инстинктивно прижав ладони к ее груди, но неожиданно девушка встрепенулась, замерла, более не отвечая на поцелуи, и что-то перевернулось внутри Ярослава. Нежность ее губ и щек - безвольное согласие? Оторвавшись от его губ, Анна положила голову ему на плечо. Он бережно привлек ее к себе, взглянул в глаза. В их тесной близости произошел прорыв, она наконец опрокинула плотину непонимания и предвзятости. Это было чистое чувство двух брошенных в водоворот событий людей, ищущих не столько близости, сколько человеческого тепла, надежды на будущее.

   -- Я не знаю, что ты думаешь, -- прошептала она, -- но у меня такое впервые.

   -- Я знаю, -- тихо молвил он, аромат свежего сена дурманил голову.

   Она высвободилась из объятий, мягко потянулась.

   -- Светает! Как хочется спать, -- она зевнула.

   На востоке розовел восход. Тонкий светящийся нимб покрывал горизонт океана.   

 

Глава 72

   Подходило время сбора урожая, дожди выпадали все чаще и становились продолжительнее. Люди без понуканий, сами собирали выращенное и снашивали в свои убогие закрома. Воровство, в период, когда на полях было нечего взять, единичное и незаметное, теперь приобретало массовый характер. Молодежь войо в некоторой степени даже бравировала разбоем, выставляя свою безнаказанность напоказ. Люди нервничали, озлоблялись, и только чудо пока хранило от серьезных столкновений. Ведь стоит пролиться первой крови, и затухший конфликт вспыхнет вновь. Ярослав изо всех сил старался унять пострадавшие семьи, с пеной у рта доказывая необходимость хранить терпение и хладнокровие. Значительное влияние на разгул преступности оказала распыленность людских семей по окрестностям города, вызванная необходимостью карантина. После нескольких недель изоляции волей неволей образовался разрыв связей, и эпидемия мало-помалу стала стихать, получив жертву в виде полутора десятков людей.

   За последние две недели ни кто не заболел, и Ярослав разрешил возвращаться в крепость. Только не все откликнулись на призыв, много народа так и осталось на участках, в поместьях, ближе к земле. Однако сам Ярослав и семья вернулись в крепость.

   Неожиданно выяснилось назначение мощеной дороги, идущей к устью реки. Изначально земляне думали, что она предназначена для перевозки товаров с пристани в устье или связи с поместьями в тех краях. Оказалось, много проще и практичнее. На заболоченных островах росла особая трава, по виду напоминающая осот, в рост человека высотой, и не было в окрестностях лучшего удобрения, чем это растение. Как только закончился сбор урожая, ласу потребовали рубить просеку в гелеях, потому как им нужна трава, а таскать ее на себе через дебри, мягко говоря, неудобно. Организовав несколько авралов, освободили мостовую от растительности, и груженые травой повозки потянулись на опустевшие поля. Листья травы укладывали на землю и перекапывали. По рассказам ласу, она должна была сгнить к окончаню сезона дождей. Земляне, видя такое дело и сколько пользы оно принесет, не замедлили перенять опыт, и буквально в течение нескольких дней вся колония занималась сенокосом в болотистых заводях устья реки, порой находясь в воде по колено, а то и по пояс, потому как трава эта предпочитала заболоченные участки и росла прямо в воде.

   По окончании осенних работ жизнь постепенно входила в привычное русло на старом месте в крепости. Охрану пришлось усиливать, потому как после уборки урожая поля опустели, и самые смелые из войо стали покушаться впрямую на имущество людей. Безнаказанность воодушевляла, и самые отчаянные делали попытки проникнуть в крепость. Их находили, отпугивали, но пойти на поимку и применить наказание не решались. И дело не только в страхе перед неизбежной большой войной, но и в том, что у людей, как говорится, рыльце тоже было в пушку. Несмотря на запрет, угрозу жесткого наказания, люди охотились к северу от гряды, в лесных угодьях войо. Некоторые даже хвастались, что доходили до самых поселков и даже спасались от погони. Ярослав строго наказывал за нарушение приказа, но люди охотились тайно и даже при поимке предпочитали быть выпоротыми, но с жареной кабанятиной в желудке. К сожалению,меры, принятые руководством колонии, не давали должного результата. Эгоизм людей продолжал балансировать на тонком лезвии между миром и войной. Когда грянет гром, было только делом времени.

   Именно тогда на сторожевых вышках стали применять ночной прицел для контроля подступов к крепости. Прибор был всего один, но использовали его, по возможности, с максимальной пользой. К этому времени предполье представляло собой абсолютно голое место с выкошенной травой, выкорчеванными пнями и присыпанными ямами. Прятаться было абсолютно негде. Только дикари не знали, что за ними наблюдают в волшебную трубу и, пользуясь непроглядной темнотой, подкрадывались к самым стенам. При попытке их преодолеть, люди стучали копьями о щиты, и хитрые войо, отказываясь от попытки лезть дальше, спускались на землю. Однако и это не могло длиться вечно.

   * * *

   Ярослава разбудили среди ночи, Ноки трясла хозяина за плечо. Тихо шепча по-русски (девушка добросовестно пыталась овладеть речью господина):

   -- Аослав, ставай, войо у замку.

   Ярослав неохотно отходил ото сна, подобные побудки последнее время - не редкость. В дверях стоял молодой воин агеронец.

   -- Что случилось? - спросил Ярослав по-модонски.

   -- Нелюдь пробралась в крепость.

   -- Пытались спугнуть?

   -- Да! Не уходит, спрятались на нижнем дворе.

   Через пять минут ему показали место, где сидели воришки. Со стены цитадели место как на ладони, остатки хижин, полуразрушенные постройки надежно скрывали незваных гостей, но не могли укрыть их передвижения от взора всевидящего ночного ока.

   -- На опушке пасутся еще трое, -- уточнил Шестопер, бессменный страж крепости.

   -- Сколько проникло? - деловито поинтересовался Ярослав, осматривая со сторожевой вышки форбург, где укрылись войо, и опушку джунглей.

   -- Трудно сказать, -- выразив сомнение, пожал плечами воин, -- никто не заметил, как они поднялись на стену, засекли уже на нижнем дворе, когда те перебегали с места на место, и сколько их, никто не знает. Спрятались!

   -- Скорей всего заметили наше оживление и теперь выжидают, - предположил тихим голосом Ярослав. - Откройте двери западного бастиона, пусть уходят!

   Исполнение не заставило себя ждать, но лазутчики не среагировали, видно из страха засады предпочли открытым дверям западного бастиона перебраться через восточную стену. Самый трудный путь. Здесь двое ворот и полно охраны.

   -- Лезут на рожон! - разозлился Ярослав, глядя в прибор и видя, куда нацелился один из них.

   По стене форбурга, ниже цитадели, ходил ничего не подозревающий часовой. Войо сделал попытку подняться на стену по приставной лестнице, но человек неожиданно развернулся, и Ярослав заметил, как нелюдь затаился, одновременно приготовив кинжал для нападения.

   Ярослав оторвался от окуляров и тихим спокойным голосом потребовал:

   -- Уберите первый номер с форбурга, пусть поднимется на цитадель.

   А сам вновь приник к прибору, но не нашел лазутчика на прежнем месте.

   -- Странно, -- вслух произнес он.

   -- Что? - почти шепотом спросил Шестопер.

   -- Исчез! - еще тише молвил Ярослав. -- Странные какие-то воришки, слишком ловкие, не похоже на молодых войо.

   Повисла пауза, во время которой Ярослав усиленно напрягал мозги. Присутствие воинов войо наводило на нехорошие мысли. Вылазка шпионов могла быть прелюдией к нападению, попытке неожиданного захвата крепости. Возможно, в непосредственной близости от ворот скрывается засада, а эти воины должны открыть ворота, а может где-то рядом незамеченноезатихарилось все племя.

   -- Шестопер, - как можно тише шепнул он, -- подымай весь наличный состав и как можно тише. Пусть твои люди займут ворота форбурга, внешнюю стену и внешние ворота. Арбалетчики без шума пусть поднимутся на цитадель. Всех копейщиков к воротам цитадели. Пусть ждут команды. И тихо, так чтобы ни одна пряжка не звякнула.

   Шестопер исчез выполнять приказание, а Ярослав спустился с вышки и неспешно перешел на восточную стену цитадели, нависающую над коридором смерти. Он считал, что лазутчики сделают попытку открыть ворота и сконцентрировал большую часть людей здесь. Его встретили подымающиеся на стену арбалетчики. Станислав, Труба и другие его люди, стараясь не шуметь, занимали места, разбирали заготовленные на стенах факелы и многое другое, в общем, готовились.

   Ярослава раздражал шум, издаваемый его людьми, резкий шепот, топот ног, звуки, в тишине далеко разносимые ветром. Он с удовольствием заметил, что сегодня ночью восточный бриз, и возможно, лазутчики в глубине провала не услышат их возню.

   "Надо! Надо, - думал он, - заняться с людьми учебой! Совсем разленились за месяцы вынужденного безделья, стали прям как беспечные ласу".

   * * *

   Шорох вывел его из забытья. Станислав в кромешной тьме указывал на стену цитадели. Жест его, почти незаметный и невидимый во мраке, можно было различить только на фоне подсвеченного малой луной неба, настолько кромешная тьма царила на стенах крепости.

   Шорох раздался сильнее, кто-то пытался взобраться по стене цитадели. Ярослав удивился: "Зачем?!" Но немедленно сделал отмашку людям - поджигайте факелы. Он не собирался тянуть до того момента, пока их обнаружат, и элемент внезапности будет утерян, тем более никто не знал, закрыты внешние ворота или уже нет. Просто лазутчики лезут по стене, или это уже захват крепости.

   Ударили кресала, загорели зажигалки (у кого были), и яркие сгустки пламени полетели вниз в проход между стен. Видя такое, мечники на внешних стенах стали поджигать свои и бросать за стену в предполье. Проход меж стен осветился тусклым заревом, по стенам запрыгали тени и отблески огня. Ярослав перегнулся через парапет и осмотрел проход. Укрыться здесь было негде,и несколько человек с натянутыми луками прижались к стене в углу между стеной и внешними воротами. Открыть их они не успели или не смогли (на воротах стояли обычные замки) и теперь, ощетинившись стрелами, ждали развития событий. В пыли у их ног лежала стража ворот, вероятно, убитая. Со всех сторон послышались выкрики на модонском:

   -- Бросайте оружие, вы окружены!

   В свою очередь, Ярослав, привстав над парапетом, выкрикнул, обращаясь к людям на восточной стене:

   -- Что там в поле?!

   -- Никого нет! - раздались в ответ сразу несколько голосов.

   Сообразив, что, похоже, нападение откладывается или успешно предотвращено, он обратил внимание на сгрудившихся в тени врагов. И вновь что-то в их облике показалось ему странным. Ярослав заметил сквозь мрак пеструю одежду воинов, что не свойственно местным войо. Те больше щеголяли в коротких холщевых штанах до колен, с голым торсом, или, в редких случаях, в накинутой на плечи безрукавке. Да и фигуры лазутчиков отличались некоторой стройностью в отличие от кряжистых, рослых дикарей.

   -- Так-так! - вслух произнес он, обращаясь к Станиславу и окружению. -- Похоже, необычный улов попал в нашу каменную сеть!

   Товарищи сразу заинтересовались сказанным, высовывали головы за парапет, пытаясь в пляшущих отблесках тухнущего пламени разглядеть противников.

   -- Убрать головы с парапета, -- неожиданно гаркнул Станислав, -- хотите стрелу получить, -- он кулаками вразумлял самых тупых.

   -- Я спущусь к воротам, - обратился Ярослав к Тимофеичу, - если что, действуй по обстановке.

   Внизу Ярослав быстро отобрал два десятка человек из отряда копейщиков, приказал взять большие щиты, укрыться за ними и отворять ворота.

   -- В ногу! - командовал он, держась правой стороны строя. - Левой, левой. Держать строй! Отпустить копья! Куда ты олух открываешь лицо! - рявкнул он на нерасторопного воина, тыча ему в спину древком копья. -- Прикройся щитом!

   Две шеренги по десять человек быстро спустились к внешним воротам крепости, встав на месте, не доходя полтора десятка шагов до сгрудившихся в углу лазутчиков. Никто из них, видя,сколь многочисленна охрана крепости, так и не решился сделать ни одного выстрела. Вооруженные луками, они жались в самом темном углу коридора.

   * * *

   Ярослав взял из рук одного из лучников факел и вдоль стены обошел строй. Он уже предполагал, кого увидит. Под замеченные странности подпадал только один местный народ, но он еще не знал наверняка. Прикрывая левый бок щитом, Ярослав подошел ближе к врагам, осветив их лица и фигуры.

   -- Какой сюрприз! - не удержался от возгласа Ярослав, наконец, поняв, кто перед ним. - Энолы! Нежданные гости! Какими судьбами в наших краях?

   На стенах, как испорченный телефон, раздались слова: "Энолы! Энолы! Эльфы (земляне упорно продолжали называть народы Трона привычными для себя именами)!

   Ярослав испытывал немалый страх перед направленными в него стрелами, но старался на виду врагов вести себя более уверенно. Он, как ни в чем не бывало, склонился над лежащим в пыли человеком, прощупал пульс. Воин был жив, но тяжело ранен. Он выкрикнул, обращаясь к строю:

   -- Убрать раненых!

   Второй страж оказался также жив, но оглушен.

   Затем, выпрямившись, обратился к пойманным лазутчикам на модонском:

   -- Я не знаю, что вам надо от нас. Но сейчас лучше сложить оружие, у вас нет шанса в бою, нас значительно больше, а ваши братья, которые я знаю, пасутся возле стен, не смогут помочь. Бросайте оружие, и я гарантирую жизнь. В противном случае вы сейчас умрете!

   С этими словами Ярослав, продолжая прикрываться щитом, отошел в сторону от строя ближе к закрытым воротам. Неожиданно громко, даже для себя, скомандовал:

   -- Лучники и арбалетчики, приготовить оружие!

   Воины забегали, готовясь к залпу. Каждый старался найти для себя удобное, не заслоненное другими место, свой собственный сектор для ведения огня. Неожиданно движение и шум стихли, все ждали команды.

   -- Товсь! - что есть мочи выкрикнул Ярослав.

   Воины не шелохнулись. Тишина гробовая, никто не движется, не звякнет ни один меч или щит, только потрескивают догорающие на земле факелы.

   В конце концов, страх неминуемой смерти пересилил, и энолы опустили луки. Немедленно из рядов выскочили люди вязать лазутчиков, и через десять минут пленники сидели в погребе под охраной.

   * * *

   Чрезвычайное происшествие вызвало немалые споры и пересуды. Никто не мог взять в толк, с какой стати энолы забрались в крепость и, вообще, чего им здесь нужно. Все точно знали, что этот народ не обитает в долине даже в малом числе, а это значит лазутчики пришлые и сколько их, предположить трудно. Энолы никак не могли прийти в долину в малом числе, потому как это было бы безрассудно по причине племени войо, проживающего здесь, их старых, вечных врагов. Конечно, энолы могли прийти с моря, но тогда где-то в устье их должен ждать корабль и их товарищи. Подчиняясь голосу разума, Ярослав решил не торопить события. Пойманные лазутчики становились заложниками и давали ему в руки определенный козырь. Всем известное трепетное отношение энолов к собственным, весьма продолжительным жизням, а также жизням соплеменников, внушало надежду, что энолы не станут атаковать сразу или, во всяком случае, будут более покладисты в своих действиях.

   Раннее утро не развеяло неопределенности в сложившемся положении. Остававшиеся на опушке энолы исчезли бесследно, а вернувшийся в мегарон Шестопер сообщил, что пленники держатся стойко и даже несколько надменно, не желая говорить с людьми, и, похоже, собственные разбитые носы не стимулируют к откровенному общению. Ярослава несколько озадачила подобная скрытность лазутчиков, наводя на недобрые мысли, что естественно заставило принимать превентивные меры.

   -- Всем группам! - ясно выразился он, давая понять командным тоном, что не потерпит возражений. -- Немедленно собрать всех людей в крепости! Повторяю, всех! Каждому подразделению выделить воинов для возвращения людей из поместий. Захват пленников может вызвать ответные меры, поэтому надо провести операцию чрезвычайно быстро, в течение получаса-часа, а лучше пятнадцати минут. Пусть все посыльные возьмут лошадей и повозки. Приступить к исполнению немедленно!

   Грозный тон командира и нехорошие предчувствия вселили народу желание исполнить приказания как можно быстрее. Послышались команды, отдаваемые на разных языках, побежалиназначенные люди. Немедленно запрягались повозки, в рассветный туман умчались всадники. Крепость в который уже раз становилась на осадное положение.

   * * *

   "Белокрылый Драгеон" -- один из немногочисленных кораблей рассветного леса энола -- сейчас стоял, причаленный кормой к берегу в одном из нескольких заливов, окружающих древний город Ласу. Это был еще нестарый корабль с высоким носом, украшенным резной головой дракона и многочисленными веслами, которые сейчас лежали вдоль бортов. Большая частькоманды отсутствовала, уйдя с принцем к городу людей. Те, что остались, напряженно вслушивались в тишину джунглей, ожидая развития событий и добрых вестей.

   Осенний дождь закончился, и Нур-ниса, покинув укрытие в центре корабля, перешла на корму, поддаваясь напряженному чувству ожидания. Она оперлась рукой о балясины загнутой кормы, вглядываясь во мглу ночи, как бы ожидая от джунглей ответа. Тяжелые, противоречивые чувства теснили грудь молодой энолы, старший брат Клодоальд, рискуя бесценной жизнью,ушел с группой охотников в укрепленный лагерь людей, чтобы найти и вернуть похищенный несколько месяцев назад крайншен, называемый "наследие темной эпохи", -- очень опасную вещь, способную стать в руках врагов губительным орудием борьбы с ее народом. Принцесса, как и любой другой ее соплеменник, понимала, насколько важно не допустить нахождение в руках людей крайншена. Понимала то, что ее Клодоальд может быть вынужден вступить в схватку с человеком, которого сама энола за несколько коротких встреч успела полюбить и которому обязан своей жизнью Расьюмон, их младший брат.

   Будучи Нур-нисой, она не раз встречала людей и считала себя хорошо знакомой с нравом и природой этой расы, но встреченный человек поразил ее до глубины души своей естественной простотой, отсутствием предвзятости в отношении энолов и прямолинейной откровенностью. Его слова, сказанные без фальши, свойственной ее собственному народу, и без простоватой животной грубости, столь отвратительной среди людей, тронули самые сокровенные, самые тонкие струны ее души. Теперь она не могла без содрогания думать о столкновении самых дорогих для нее людей. Брат, будучи Принцем и будучи повинным сразу в двух ошибках, совершенных на посту главного стража крайншена, был вынужден поклясться собственной кровью и жизнью, что вернет предмет во чтобы то ни стало.

   В свою очередь, человек, который стал для принцессы чем-то вроде божества третьего уровня, наряду с дриадами и нимфами, будет вынужден защищать своих близких, что неизбежно приведет к столкновению. Оба, облеченные властью и грузом ответственности, невольно вступят в бой не на жизнь, а на смерть.

   Понимая ситуацию, принцесса просила брата и первых воинов на корабле дать ей возможность поговорить с вождем людей и, возможно, уладить дело миром. Она была уверена, что уже сейчас имеет некоторое влияние на человека и может попытаться вернуть крайншен без крови. Однако ее призыв к разуму не был услышан, в первую очередь, старшими родов. Природная гордость и презрение к жалким людишкам не могла позволить унижение их принцессы и госпожи.

   Брат запретил покидать корабль, и теперь она мучилась от неизвестности на его борту. Казалось, прошла вечность с момента ухода охотников, но никаких известий не поступало. Не в силах оставаться в неведении, она умолила листе Региэло, молодого воина команды, пойти узнать для нее, что происходит в лагере людей, где ушедшие охотники, и был ли бой. Добрый юноша ушел, как в воду канул. Принцесса нервничала еще больше и просила кормчего корабля пустить ее на берег, в чем получила категорический отказ, никто из команды не смел ослушаться приказа принца Клодоальда. Энола вынуждена была стоять на корме, страдая от горя и неизвестности.

   Наконец посланец вернулся, и энола была готова растерзать юношу за нерасторопность, но природная воспитанность и боязнь показаться невежливой сдержали естественный порыв, она лишь молвила:

   -- Что наши воины, листе Региэло?

   Молодой энол, будучи воспитан не менее принцессы, а, возможно, и более, потому как происходил из древнего и очень знатного рода, слегка склонив голову, доложил:

   -- Пресветлая Нур-ниса, охотники и ваш брат возвращаются! Меня послали известить, что все в порядке и чтобы Вы не волновались. Успеха не было, люди ожидали, и кто-то из воинов сейчас в плену, пока не знаю кто.

   -- Был бой?! - энола едва сдерживалась, чтобы не сказать нечто резкое в ответ на обтекаемые фразы листе Региэло.

   Однако нетерпеливый тон принцессы не возымел действия на молодого война.

   -- Как такового нет! - спокойным тоном ответил он. - Нет раненых, и ни убитых.

   * * *

   Принц и охотники вернулись на корабль спустя час мрачнее тучи.

   Лицо Клодоальда выражало смешанное чувство горечи и раздражения, воины чувствовали себя не лучше. Неудача вылазки всех задела сверх всякой меры. Немедленно по приходу он спустился в каюту, не желая объясняться с командой, впрочем, все знали и понимали, что люди не только сумели обмануть, взяли пленных, но и глубоко уязвили чувство гордости всех энолов, считающих себя лучшими охотниками и лазутчиками среди народов Трона.

   --...И главное, мы ничего не можем сделать! - с врожденным чувством величия спокойно бушевал принц. - Мы упустили момент, когда могли взять заложников, а сейчас уже поздно! Все окрестные леса опустели. Мы еще смеялись над глупыми людьми, когда те подняли переполох. А это был тонкий расчет, они уже взяли наших братьев и обезопасили себя от ответных мер. А тут еще войо. Мы прекрасно знали, что в долине живут наши враги, тем не менее, Майоринг не выделил ни одного корабля, ни одного энола в помощь, ссылаясь, якобы на военные действия на севере. И что теперь? Что скажете теперь, Нур-ниса Трисанто, как представитель Майоринга?

   В ответ энол неопределенного возраста, с некоторым оттенком женоподобности на, несомненно, мужественном лице, глубоко вздохнул, как рыба, вытащенная на берег:

   -- Вы забываетесь, принц, ваши люди подвели нас, не исполнив долга, а вы пытаетесь обвинить в неудаче Майоринг! Это, по крайне мере, грубо и незаслуженно!

   В этот момент в каюту спустилась принцесса. Все общество склонило голову перед молодой энолой, а принц, и так раздраженный неудачей, не смог удержаться:

   -- Миериэль, вы можете подождать у себя в каюте? Я освобожусь и обязательно поговорю с вами.

   Энола взором богини окинула собравшихся, спокойно и холодно ответила:

   -- Я Нур-ниса!

   И присела на одно из стоящих в каюте складных кресел.

   Понимая, что возразить нечего, воины продолжили обсуждать сложившуюся ситуацию.

   -- Мне не приходит в голову обвинять Майоринг в бездарности своих людей или в собственной непредусмотрительности, -- спокойно, даже несколько высокомерно, продолжал принц. -- Повторюсь, все мы знали, что в долине войо, и, несмотря на эти знания, взяли всего один корабль и пятьдесят воинов.

   -- Войо -- не наша задача, а для подавления людей пятьдесят луков достаточно! -- столь же холодно ответил представитель Майоринга, остальные воины, будучи по большей части энолами Намгейла, напряженно молчали.

   - Охотники заметили вблизи лагеря несколько групп войо, что странно, а для нас очень опасно оказаться промеж стен, занятых людьми, и гелей, напичканных, как рыба-еж иголками, копьями войо. И если возможно, в чем я уже сомневаюсь, мы справились бы с сотней воинов людей, то для боя с людьми и войо, или по очереди, пять десятков никак не достаточно. Только мы перебьем защитников и захватим лагерь, как войо немедленно нападут. А если наоборот, столкнемся в гелеях с давними врагами, эти люди, -- принц для большей убедительности указал пальцем в сторону крепости, -- ударят нам в спину.

   -- Конечно, положение сложилось непростое, -- пытался урезонить гнев принца Нур-ниса Трисанто, -- и если направить два десятка луков на стены, а два на гелеи, возможно, нам будет сопутствовать успех. Потери в этом случае неизбежны, но и отказаться от борьбы за крайншен мы не можем, так же как и вернуться ни с чем.

   -- Ваши выводы, дорогой Нур-ниса Трисанто, чересчур оптимистичны, -- слегка иронично прокомментировал слова посланника принц Клодоальд, -- если бы на стенах стояли одни модоны, успех был бы обеспечен, но там стоят индлинги, а они свою силу доказали в бою. И два десятка луков недостаточно.

   -- В таком случае, что предлагает принц? - грустно и вынужденно спросил посланник.

   -- Уходить, - резко ответил Клодоальд, -- пока еще все живы! Вернуться после сезона дождей с двумя сотнями луков.

   Все воины неодобрительно загалдели, качая головами, один из старейшин даже рискнул противоречить собственному принцу: "Наши жизни, конечно, дороги, но честь... и долг..."

   Неожиданно посреди хаоса послышался легкий девичий голос:

   -- Есть еще один путь!..

   Все замолкли от неожиданности, устремив вопрошающие взоры к принцессе.

   -- ...И я уже вам говорила раньше! Индлингам не нужен наш предмет! Я не видела его, когда их пленили в Майоринге. Скорее всего, крайшен попал к ним случайно и совершенно не нужен, люди не могут им даже воспользоваться, а вы, воины, пытаетесь силой отнять то, что врагу вовсе не нужно, строя политику на предположениях и своем предвзятом мнении, что его украли преднамеренно. Однако сейчас, когда несколько наших братьев попали к людям в лапы, волей-неволей вам придется идти на переговоры.

   Повисла пауза и неожиданно разразилась бурным шумом голосов, как июльский дождь грозой. Энолы, отбросив природную чопорность, старались переспорить друг друга, а Миэле сидела в стороне, смеясь над собратьями и тем результатом, который вызвали ее слова. В конце концов, образовались три группы спорящих, каждая из которых имела собственное мнение по вопросу дальнейших действий. Большая часть хотела немедленно броситься в бой, другая - согласиться с принцессой, и, скрепя сердце, пойти на переговоры, а третья - в единственном лице принца Клодоальда - идти в Наймгейл и набрать войнов.

   Видя, что остается в одиночестве, принц, быстро взвесив положение, согласился с сестрой, чем резко перевесил чашу весов в ее пользу. В результате приняли решение, как рассветет, идти к стенам и, как это ни унизительно, просить о переговорах.   

 

Глава 73

   Вплоть до полудня народ в крепости оставался в неведении относительно места положения энолов, их намерений и численности. Ярослав не рисковал высылать разведку из опасения, что люди будут схвачены, он не понаслышке знал о мастерстве энолов в военном деле и как следопытов, а рассказы аборигенов лишь добавили осторожности. Поэтому, как только все собрались, запретил до особого разрешения кому бы то ни было покидать крепость. Люди роптали на командира за меры чрезвычайной предосторожности, но, тем не менее, все понимали, для перестраховки есть основания.

   Четверо пеших энолов появились со стороны городских кварталов, что позволило предположить нахождение стоянки корабля к востоку от города в глубоких узких фиордах. Несмотря на то что энолов было всего четверо, никто не сомневался, в ближайших к крепости зарослях, за полуразрушенными стенами домов и оград прячутся десятки невидимых и бесшумных врагов и что они уже взяли под прицел людей на стенах. Командира в этот момент не было вблизи ворот, и пока за ним бегали, пока Ярослав поднимался на башню, опасные гости успели подойти вплотную. Их окликнули со стен форбурга, но те со смелостью и надменностью достойных лучшего применения проследовали по пандусу к самым створкам ворот.

   Ярослав, посчитав невежливым разговаривать с парламентерами через порог, предложил провести их прямо в мегарон, где он сможет говорить более достойно. Поручив Шестоперу провести энолов в зал, поспешил в свои покои, где постарался одеться получше, чтобы выглядеть более представительно. В первую очередь он сменил неряшливый, потертый ежедневный актеон на почти неношенный яркий, накинул дорогую накидку, доставшуюся от посла бурути, и подцепил золотой меч вуоксов. Девушки, Ноки и Анна, помогли закончить переодевания в несколько минут, потому, к моменту входа энолов в мегарон, Ярослав был на месте и во всеоружии.

   Первое, что поразило Ярослава в делегации, это знакомое лицо благородного брата Миэле. В душе он даже разинул рот от неожиданности, а когда поперхнулся, чуть было не прикусил себе язык. Вероятно, тот звук, который он при этом издал, более похожий на "хрю", не был воспринят вошедшими превратно. Похоже, энолов и раньше встречали с чувством удивления и оторопелого обалдения. Оно, конечно, может и не так, но, во всяком случае, виду они не подали, держались с достоинством венценосцев, окруженных толпой придворных карликов.

   Внешне все они имели неуловимые общие черты, свойственные своей расе: некоторую легкую женоподобность в лицах и даже теле, стройные длинноногие фигуры и оттенок неопределенности возраста, столь характерный для долгоживущего народа. Все четверо были одеты в похожие (для глаза человека) зеленые костюмы, сплошь покрытые вышивкой и аппликацией на растительную тему. Даже кроткие коричневые сапожки в разумных пределах имели подобные украшения. Их оружие составляли притороченные к поясам короткие кинжалы в золоченых ножнах, а богато инкрустированные глухие гориты с луками были переданы одному, внешне самому младшему из энолов.

   Принц Клодоальд, на взгляд человека, отличался от остальных в лучшую сторону благодаря своей мужественности, он был явно шире в плечах и физически сильнее. Причем настолько, что сравнение с близко стоящим в этот момент Шестопером, хотя и было в пользу рослого и очень сильно развитого землянина, но энол, если и уступал, то ненамного, а Ярослава Клодоальд был даже выше.

   Одет принц в этот момент был столь же пестро, как это водится у энолов и, вероятно, является обычной формой лесных воинов. Единственное, что отличало, это золотая цепь на груди, как Ярослав уже успел догадаться, знак высокого положения в обществе, ну и, наверно, еще менее надменное лицо, нежели имели его собратья, что выдавало острый ум и душу, отягченную бременем ответственности.

   * * *

   По мере того, как энолы входили в зал, Ярослав встал с трона и с распростертыми объятиями направился навстречу:

   -- Сакора мирано Оуна Наватаро! Счастлив видеть славных представителей народа энола в своем доме. Благородный Дхоу Клодоальд, почтительнейше приветствую достойного сына великих лесов на древней земле Ласу. Позволь, в первую очередь, с глубочайшим уважением узнать имена ваших спутников, уверен, достойных энолов, чья слава не известна мне лишь по жестокому недоразумению, и вследствие тех глухих мест, где нам, недостойным, приходится проживать

   Речь человека, сказанная на не совсем правильном модонском, тем не менее, понятая Клодоальдом и его спутниками, вызвала некоторое смущение и удивление. Искренность обращения, несвойственная лесным жителям, была непривычна.

   Несмотря на горячее приветствие, с некоторой натугой выданное землянином, ответ энолов оказался холоден и отрезвляющ. По тону и взгляду они давали понять о глубине пропасти, разделяющей веселых, общительных людей и надменную высшую расу. Принц Клодоальд не удостоил Ярослава упоминанием о своем близком знакомстве в прошлом, которое оставило не самые приятные воспоминания, а главное последствия. Он лишь учтиво наклонил голову и повел ладонью в сторону спутников:

   -- Нур-ниса-инаят Трисанто. Майоринг восточный лес энола полномочный представитель...

   Принц Трисанто качнул головой.

   -- ...Листе Тогнемиэль и листе Восюмон. Намгейл рассветный лес энола, - благородные юноши (по меркам энолов) сделали шаг и чуть склонили головы.

   В ответ Ярослав раскланялся с самым учтивым видом:

   -- Чем могу служить, Оуна Наватаро? И что привело столь достойных энолов в наши негостеприимные края?

   Нур-ниса Клодоальд принял на себя первую роль среди энолов.

   -- Не далее как сегодня ночью, -- принц Клодоальд говорил спокойно, как будто говорил о вечернем ужине, -- мною были посланы пятеро войнов осмотреть руины древнего города на предмет отсутствия в них наших врагов войо. Мы никак не ожидали, что в столь мрачном и безлюдном месте кто-то поселился. Наши разведчики не имели злого умысла против людей, потому я прошу... - Клодоальд вновь повел рукой в сторону спутников, - мы просим отпустить их!

   В ответ на просьбу принца Ярослав изобразил задумчивость:

   -- Позвольте возразить Вам, Оуна Наватаро Клодоальд. Лазутчики вели себя не так, чтобы они оставались в неведении о людях в крепости. В противном случае, они бы сразу покинули ее, узнав о гарнизоне, и не кидались бы на стражу с кинжалами в руках. Двое моих людей оказались тяжело ранены и, поверьте, их жизни мне не менее дороги, чем вам жизни ваших воинов. Потому уверения в непреднамеренности я отвергаю. Боюсь, что если бы не заложники, мы уже слышали бы свист ваших стрел...

   И затем более строго:

   -- ...Итак, что было надо вашим лазутчикам в крепости, и вообще, что вам всем надо у нас в долине?

   -- Поверьте, Дхоу! - принц не удостоил обратиться по имени, будучи столь же спокоен, как и ранее. - Я глубоко сожалею об инциденте, виной которому недоразумение и поспешность наших воинов, но слава богам, в столкновении не было погибших, и, я думаю, нет смысла развивать конфликт. Отпустив наших воинов, Дхоу покажет свое доброе, я знаю, отношение к энолам, а мы в свою очередь постараемся не остаться в долгу...

   Клодоальд остановился, как бы ожидая ответа на вновь прозвучавшее предложение, но Ярослав держал паузу, давая понять, что на его вопрос не ответили. Принц, немного промедлив, вынужденно продолжал:

   -- ...Несколько месяцев назад, в то время как переселенцы плыли по Яре через земли Майоринга, была похищена ценная для всех энолов вещь - крайншен, и у нас есть основания полагать, похищена индлингами, точнее одним из них!

   Ярослав вскинул брови в удивлении.

   -- Вы меня поражаете, Дхоу Наватаро! Каким образом кто-то из моих людей, плывущих по реке, мог нечто у вас украсть, ну разве что выловить сетью в бушующих волнах водопадов. Уверяю Вас, абсолютно всем моим людям было не до того, они только и помышляли, как выжить в ревущих потоках! - Ярослав, когда надо, умел быть красноречив.

   -- Я не имел ввиду ваших людей! - вскинув голову, молвил принц. -- Я говорю о Вас, Дхоу!

   -- Меня! - еще сильнее удивился Ярослав, разведя оторопело руки. -- Да я в плену у вас был, сидел под стражей... и только благодаря небесному созданию до сих пор жив.

   -- И тем не менее, вероятно, во время побега вы взяли с собой вещь, Вам не принадлежащую!

   Ярослав на секунду задумался.

   -- На что похож ваш артефакт? - молвил он, мановением руки подзывая первого попавшего из воинов Шестопера и обращаясь к нему на русском. -- Немедленно найти Анну и Юлию!

   Меж тем принц с готовностью ответил на вопрос:

   -- Крайншен -- это писание, шитый кожаный сверток...

   -- Или на модонском, малеванье, -- перебил его Ярослав, -- или иначе такие предметы мы зовем книгой. Действительно, на обратном пути мы нашли в лесу сумку с орехами, а в ней, как вы говорите, "кожаный сверток", но похищением это никак не может считаться. Самым ценным для нас были орехи, а какая-то малява...-- Ярослав усмехнулся, -- нам абсолютно не нужна ни тогда, ни сейчас, и совершенно нет смысла затевать войну из-за столь ничтожного повода!

   Услышав сказанное, принц чуть не задохнулся от гнева, но постарался не выдать своих чувств. Тем не менее, Ярослав заметил вызванное раздражение и пришедшей в мегарон Анне дал такое указание на русском языке:

   -- Ты помнишь книгу, что мы нашли в Древнем лесу?

   Девушка согласно кивнула головой:

   -- Сейчас она где-то в вещах у Ноки!

   -- ...Правильно! Найди ее! Подключи к аккумулятору ноут и скан, пусть Труба, если что, поможет. Сканируй от корки до корки, затем принеси сюда и постарайся сделать это побыстрее, но не торопись излишне, мы подождем.

   Затем с благодушной улыбкой обратился к ожидающим энолам:

   -- Сейчас ваше писание найдут, к сожалению, мы относились к нему, как безделице, не придавая значения, поэтому на поиски потребуется время. Придется подождать.

   Энолы согласно качнули головами, а принц Клодоальд продолжал:

   -- Если вы возвращаете крайншен без сопротивления, и не требуется вознаграждение...

   Ярослав отрицательно покачал головой:

   - Не совсем.

   -- ...было бы разумным отказаться и от пленников.

   -- А в этом я с Вами не согласен, уважаемый Нур-ун-ниса-инаят, у нас уже есть опыт общения с энолами, в том числе лично меня трижды неспровоцированно подвергали нападению. Причем, один раз просто ради забавы, а в конце на прощание стрелу в подарок. Заложники должны стать, по-моему мнению, щитом от подобных провокаций в будущем. Боюсь, как только мы их вернем, вы немедленно нападете из чувства мести и оскорбленной гордости.

   В том случае если мы заключим клятвенный договор по всем правилам, энолов и нашим, то, безусловно, пленники будут возвращены после десяти лет пребывания у нас, за это время многое измениться и, возможно, желание нападать изчезнет.

   -- Что вы имеете ввиду под словом договор. Энолы не дают обещаний низшим расам и кому бы то ни было, - отрезал принц.

   -- Я слышал, что энолы не держат слово, кроме клятвы, данной на дереве.

   Лицо Клодоальда аж вытянулось от неудовольствия.

   -- Не на дереве, а под деревом, -- поправил он, -- так это более правильно звучит на языке людей.

   -- Надеюсь, в нашей долине найдется подходящее? - недвусмысленно намекнул Ярослав.

   -- Да, здесь иногда попадаются священные деревья, но для клятвы не обязательно все дерево, достаточно его коры или ветки.

   -- Зачем же мелочиться, -- хмыкнул Ярослав, -- не далее как перед мегароном растет такое, я видел их в Майоринге и не позволил срубить у себя, надеясь, что оно принесет удачу, как видите, не ошибся, пригодилось! Договор составим по всем правилам энолов и индлингов, на коре священного дерева. Причем в тексте упомянем, что язык индлингов является главным, чтобы избежать разночтений и попытки обмана с вашей стороны!

   * * *

   - А вот и спец по казуистике... -- в Мегароне появилась Анна со свертком, -- ...эти писания вы разыскиваете?

   Ярослав жестом предложил девушке отдать книгу энолам.

   Получив в руки предмет, ради которого был проделан долгий путь, энолы загалдели на своем певучем языке, проверили целостность списка и, довольные, замотали головами.

   -- В таком случае, -- говорил с хитрецой Ярослав, отбирая назад писание, -- нам стоит только клятвенно произнести договор, и я верну ваш, как вы называете, крайншен. И в качестве жеста доброй воли двух пленных впридачу, ну а остальные останутся в долине в течение семи лет, так сказать, во избежание нарушения договора.

   Энолы выпали в осадок, вероятно, никогда прежде не встречаясь со столь недоверчивым и наглым переговорщиком. Их лица вытянулись, а глаза налились гневом до такой степени, что, будучи в другой обстановке, несомненно, придушили бы Ярослава собственным руками. Не в силах сдерживаться, Принц Трисанто отбросил приличия:

   -- Вы забываете свое место, человек, наши стрелы укажут его.

   Клодоальд попытался сдержать гнев соратника, ладонью удерживая невольно бросившегося вперед воина, одновременно делая замечание:

   -- Не нужно предъявлять чрезмерных требований, Дхоу, мы обсудим ваше предложение, а пока имейте в виду, я не смогу до бесконечности сдерживать своих воинов.

   Энолы развернулись, делая шаги к выходу, в ответ Ярослав кинул вдогонку:

   -- Будьте уверены, мы ждем вас с нетерпением.

   * * *

   Мерзко и тоскливо, тоскливо и мерзко. Чувство это не покидало принца Клодоальда, когда он возвращался к себе на корабль. Майоринг, Наймгейл, высший свет, старейшины родов - все требовали от него невероятного: немедленных действий, побед, поверженных врагов. Все! Ровным счетом все требовали чуда! Чуда, будто он бог или великий волшебник! И это с пятью десятками луков на борту. Что говорить о надменном Трисанто, но и старшины родов, его собственные воины, не могли здраво оценить положение.

   В гелеях дуло, осенний холодный бриз раскачивал вершины деревьев, и он поднял воротник. Уже несколько дней шел отвратительный мелкий дождь, останавливаясь и вновь изливая потоки влаги. Энолы неспеша возвращались на корабль, отсутствие успеха ясно читалось на померкших физиономиях. Еще вчера утром всех окрыляла убежденность в успехе, обманчивое чувство холодной уверенности. На корабле их ожидали разведчики с сообщением, что небольшие группы войо в десять-пятнадцать воинов подтягиваются к руинам, прячутся в кустах вблизи стен, а порой проникают внутрь города, скрываясь по старым подвалам, подворотням, укромным местам, коих великое множество, а на подходе отряды в двадцать-тридцать человек. Время! Время работало не на энолов, еще день, и все решится.

   Миэле встретила брата на сходнях с требованием выложить все о переговорах и выслушать ее мнение. Принц Клодоальд, будучи в курсе о причинах столь неравнодушного отношения сестры к данным конкретным человекам и не желая падать лицом перед соплеменниками, жестом, учтиво и строго предложил пройти для разговора в укрытие на палубе, устроенное специально для Нур-нисы. Двое воинов охраняли покои, и принц мог быть уверен, их не услышат.

   Рассказ не занял много времени, результат читался на мрачных лицах.

   -- Дхоу потребовал клятву о мире и заложников на семь лет, -- грустно поведал он сестре, в душе радуясь, что может не скрывать перед ней своих чувств. Они были всегда близки друг другу, и детская привязанность между братом и младшей сестрой сохранились до сего дня. Лишь в обществе Миэле Клодоальд мог быть самим собой, не стесняться и не скрывать самых тяжелых переживаний и даже неприязни к обществу их родственников, погрязших в интригах, надменности, исключительности и желания воспринимать окружающий мир лишь через призму собственных личных интересов.

   Принц Клодоальд относился к небольшой группе энолов, что были в состоянии за чередой событий, невзирая на предрассудки и предвзятость народа, рассмотреть буйную поросль фактов, грозовым облаком накрывшую землю энолов и предупреждающую о близком конце.

   Даже с матерью и отцом у него не сложилось столь близких отношений. Отец, всегда холодный, вечно второй наследный принц даже в кругу собственной семьи, вынужденный опасаться врагов, доносов и интриг, хотя и не был строг с сыном, но сохранял некую отстраненность, вероятнее всего, по причине своего положения. С матерью у Клодоальда не сложились отношения с детства, в отличие от общительной и бойкой Миэле, которая в силу характера умудрялась сохранить добрые отношения со всеми, и теперь ему было трудно принять увлечение сестры.

   -- Я могу вам помочь! - с полной уверенностью в голосе бодро выпалила энола.

   У Клодоальда даже зрачки расширились, а губы расплылись в ехидной улыбке, он не мог поверить, что его бесшабашная сестра может придумать что-то стоящее.

   -- Наверное, нечто похожее на побег этого человека, -- усмехнулся он.

   -- Да! - не моргнув глазом, согласилась Миэле.

   Клодоальд не мог сдержать смеха от такой очаровательной непосредственности:

   -- И что?

   -- Вы должны обменять заложников на меня!

   -- На тебя?!

   -- Да! И поверь, я не сошла с ума! Я знаю, что вождь людей сразу станет намного сговорчивее. Я уверена, что могу воздействовать на него!

   Принц непонимающе замотал головой, будучи не в состоянии что-либо молвить от давившего смеха, и лишь воспитанность не позволяла ему рассмеяться от души.

   Миэле, видя состояние брата, обиделась:

   -- Ты его совсем не знаешь, он совсем не такой, как другие люди.

   -- Какой?! - спросил Клодоальд, в конце концов пересилив тяжкие позывы.

   -- Особенный! - многозначительно и важно выразилась энола, задрав носик.

   -- Ты сошла с ума!

   -- Ничего подобного, я разумнее всех вас, воинов! Я все рассчитала! Дхоу точно согласится обменять пять воинов на одну энолу. Это уже большой выигрыш, он отдаст крайншен без дополнительных уступок, и, возможно, сократит срок до трех лет, а там, когда он меня лучше узнает, может через год-полтора, когда ничто не будет угрожать его людям, отпустит совсем. Он отпустил бы и сейчас всех, но боится. Точнее, он ничего не боится, а боятся его люди и не позволят отпустить. Чтобы это сделать, ему надо притупить их страх, обмануть, и я в этом лучший вариант.

   -- Миэле, - с горечью в голосе пытался образумить сестру принц, -- люди - это грязные животные, не ушедшие от своих предков вуоксов и трех шагов, а те еще на нашей памяти не умели говорить. Ты представляешь, что они с тобой сделают, попади юная энола к ним в лапы?

   -- Ты заблуждаешься, брат! - с некоторой безаппеляционностью в голосе прервала его сестра. - Ты ровным счетом ничего не знаешь о людях, пересказывая чужие предрассудки...

   -- Конечно, это ты у нас почитатель культуры людей, собиратель их писаний и языков!

   -- Но кто-то должен этим заниматься, а когда кругом глухая стена и непонимание, ты-то должен представлять, насколько это все важно именно сейчас! А здесь такой удобный и интересный случай.

   -- Но почему ты!?

   -- Кроме меня просто некому, никому это просто не нужно, а так глупо!

   -- Скорее, тебя привлекает один человек!?

   -- Не скрою! - согласилась Миэле, скромно потупив взор и сложив ладони за спиной в кулачок. -- С познавательной стороны, как представитель самобытной культуры!

   Энола была само смирение.

   Принц Клодоальд во второй раз подавился смехом, поражаясь находчивости сестры, но это было уже слишком.

   -- Теперь вижу, -- выдавил он, -- тебе действительно ничто не грозит среди людей, тем не менее, не могу согласиться, Нур-ниса не может быть предметом торга.

   Миэле окончательно обиделась и разозлилась.

   -- В таком случае я сбегу! - полушепотом, чтобы никто не услышал, заявила она, широко хлопая огромными ресницами и мило улыбаясь.

   У принца от этих слов екнуло сердце, сестра не шутила и действительно могла сбежать.

   -- Я прикажу воинам тебя стеречь! - строго молвил он, вставая с кресла и давая понять, что разговор закончен.

   Но энола бросилась вдогонку, спеша за братом к выходу:

   -- Ты сам знаешь, какая я ловкая!

   -- Знаю! - обернулся принц. -- И приказываю сестре оставаться в своих покоях.

   -- Ты откажешь Нур-нисе присутствовать на собрании воинов? -- хитро улыбнулась Миэле.

   -- Нет, -- согласился принц.

   * * *

   Обсуждение предстоящего нападения вылилось в молчаливую интригу. Никто не хотел брать на себя ответственность, все прекрасно понимали провальность безответственного шага, но гордость и предубеждение не позволяли действовать иначе. В результате было решено напасть на людей ночью, небольшими группами: две отвлекают, а одна, наиболее боеспособная, прорвется через стену, захватит крайншен и освободит заложников.

   Когда обсуждение нападения подходило к концу и были согласованы практически все вопросы взаимодействия групп, принц Клодоальд был вынужден озвучить предложение сестры, иначе она сделает это сама и тем самым уронит честь. Присутствуя на собрании, энола уже несколько раз порывалась высказаться, но брат холодным взглядом останавливал, давая понять, что ее выступление неуместностно и что сделает это сам, не уронив достоинства семьи Нур-ниса. Однако энола проявляла нетерпение, и все это видели, потому ждали объяснений от брата.

   Принц высказался прямо, без долгих предисловий.

   -- Присутствующая на собрании воинов Нур-ниса-инаят Миериэль вносит предложение о ее обмене на пятерых листе, угодивших в плен. Нур-ниса считает равноценным обмен принцессы на группу воинов, которых в плену ждут унижение и смерть. Нур-ниса думает, -- Клодоальд укоризненно взглянул на сестру, та демонстративно отвернула носик и взгляд в сторону, -- ей, в отличие от воинов, ничто не угрожает, потому как она имеет влиняие на Дхоу.

   В собрании повисла тишина, а Миэле гневно взглянула на брата, она поняла его расчет: в неподходящий момент поднести ее предложение так, что все воины будут возмущены и,естественно, откажутся. Расчет оказался верен, после долгой паузы непонимания раздались возмущенные голоса, все старшие воины высказались отрицательно. Заключение подвел принц Трисанто.

   -- Само по себе нахождение в плену Нур-нисы на положении рабыни -- пятно для всех энолов, смываемое только кровью. Равноценность спорна, энолы всегда ценили высоко своих жен, дочерей и сестер, потому... -- Трисанто отрицательно покачал головой, --... трудно судить о равноценности обмена одной энолы на пятерых воинов. Мой ответ на предложение Нур-нисы отрицательный, я не готов пойти на еще одно унижение, даже ценой жизни воинов. Тем более, я не представляю степень влияния Нур-нисы Миериэль на Дхоу людей.

   После слов самого влиятельного энола на корабле вновь повисла гнетущая тишина, и только принц Клодоальд торжествовал -- его уловка удалась! Предложение сестры было встречено, как он и рассчитывал, враждебно, и уже было хотел вновь советовать соплеменникам возвращение в Наймгейл за воинами, как раздался голос одного из самых уважаемых воинов - листе Таболио.

   -- Слова Нур-ниса Трисанто неоспоримы, никто не посмеет возразить, -- воин говорил тихо и спокойно, в напряженной тишине его слова падали, как глыбы льда, отрезвляюще и неумолимо, -- энолы рассветного леса слышали о Дхоу людей, спасшем Нур-ниса Расьюмона, и желания Майоринга убить за это. Вероятно, боги не допустили несправедливости, и человек бежал. Как говорят, ему помог кто-то из благодарных энолов, - воин исподлобья взглянул на Миэле, -- а возможно, сами боги леса вмешались, что, на мой взгляд, более вероятно. Только сейчас именно этот человек пленил наших воинов, и мы желаем идти против него. Я не высказываю сомнений в испорченности людей как таковых, но этот человек, без сомнения,отличается.

   Воин, закончив речь, недвусмысленно взглянул на сидящего напротив него хмурого энола в возрасте. Тот лишь склонил боле голову, не ответив на молчаливое послание, но был по всему готов к действию, все еще размышляя и подбирая момент.

   Клодоальд был вне себя от гнева, он бесшумно сжал челюсти, чтобы ни один мускул лица не выдал его. Принц понимал, почему уважаемый воин рискнул пойти против, его брат в плену, а сидящий напротив старый преданный друг отца потерял сына и сейчас мучительно решает, на чьей стороне выступить, на стороне своего господина или своей собственной. Наконец, воин решился:

   -- Без сомнений, Дхоу людей обязан Нур-нисе и принцессе, в отличие от наших сыновей, ничто не угрожает. Положение ее будет достойным дочери Нур-ниса Валдомиэля, племянницы великого кормчего и главы совета. Наши же сыновья останутся на положении рабов в унижении, побоях и тяжком труде. Маловероятно, что после семи лет плена они останутся здоровы и даже живы...

   -- Но листэ Лиэнело, -- с горячностью вмешался в речь принц Трисанто, -- как можем мы подвергать благородную Нур-нису такому унижению...

   -- Нур-ниса-инаят Миериэль добровольно предлагает себя в обмен, -- спокойно и твердо прервал его листэ Таболио, -- а в этом случае мы можем оговорить особое положение принцессы среди людей, в случае с нашими воинами это невозможно! Мы можем потребовать содержать ее в соответствующих званию условиях...

   -- Откуда вы знаете, что человек согласится на обмен? - вновь вставил слово Трисанто.

   На него посмотрели снисходительно, как на энола, не видящего далее собственного носа, и продолжили разговор. Принц Трисанто обиделся такому явному неуважению и отвернулся, не желая более говорить.

   -- Пока я отвечаю за успех возвращения крайншена, не допущу подобного обмена, -- поставил точку в обсуждении принц Клодоальд и немедленно услышал за спиной голос сестры.

   Она все-таки вмешалась в разговор воинов:

   -- Нур-ниса-инаят Клодоальд может отказать Нур-нисе в предложении, он может лишить ее свободы, поставить стражу возле ее покоев, но не имеет права отказать в просьбе известить Дхоу людей о предложении Нур-нисы и передать ответ вождя.

   - Да, Нур-ниса-инаят Миериэль, - сквозь зубы процедил принц, -- я не могу отказать в подобной просьбе, если она не повредит успеху предприятия!

   - Благородные листэ! - обратилась энола к собранию с гордо поднятой головой. -- Ваше мнение?..

   - Нет! Нет! Конечно, нет! - послышались дружные ответы.

   - ...Будет способствовать немедленному возвращению крайншена?

   Тут энолы в каюте задумались, никому не хотелось идти против своего господина, но и глупо в лицо лгать, ведь никто не хотел войны. Они неторопливо кивали головами, медленно, как бы нехотя, соглашаясь: "Будет! Да, будет!".

   Принц Клодоальд безмолвно метал яростные молнии, несмотря на власть и влияние, сестра обставила его. И если бы взглядом можно было жечь, от довольной сестренки осталась бы кучка пепла:

   - Нур-ниса-инаят Клодоальд, -- высокомерно молвила энола, -- прошу вас исполнить мою просьбу!   

 

Глава 74

   Для людей в крепости состояние осады переставало быть чем-то необычным, за последние месяцы их трижды пытались взять с бою, и люди постепенно сживались с неудобствами. Мно