Больница показалась Стольнику очень большой. Высокий бетонный забор окружал многоэтажное серое здание и, казалось, был нескончаемым.

– Вовка, давай ближе к проходной встань, – направил водителя Максимыч, проспавшийся, стоящий в задней части «таблетки» и пытающийся просунуть голову через окошко в водительскую кабину. При этом доктора сильно болтало по салону при каждом повороте, и пару раз он достаточно сильно ударился головой.

Машина остановилась в указанном Чеховым месте. Первым вылез Прапор, следом из салона появился будущий пациент больницы, который не отрывал глаз от здания, выглядывающего поверх негостеприимного забора.

По тому, как выходил Максимыч, Стольник понял, как выглядел он сам со стороны, когда очнулся. Не осознавать свои действия – это страшно. Как люди могут к этому стремиться?

Вначале доктор выглянул из салона, рассмотрел ступеньку, чуть при этом не нырнув головой вниз. В последний момент Максимыч успел ухватиться за дверцу машины. После этого доктор стал разворачиваться в проеме, вероятно посчитав, что задом выходить будет легче. При этом Чехов умудрился удариться одновременно и задом, и головой. Не зная, за что схватиться от боли, Максимыч отпустил руки и выпал из машины – к счастью, прямо в руки подоспевшего Василько.

– Ты здесь жди, – вместо благодарности сказал Максимыч, потирая голову и тыкая пальцем в грудь Прапора. – Ты не медик, тебе там делать нечего.

– Вот еще, я тоже пойду, а то ты сейчас его там устроишь куда-нибудь не туда, – возмутился Василий Иванович.

Максимыч развернулся и пошел к проходной, видимо не найдя нужных слов для возражений.

– Не могли бы вы Федоренко Николая Васильевича оповестить о прибытии доктора Бельского? – слегка приосанившись, представился Максимыч охраннику, дежурившему на проходной.

– Николая Васильевича уже года три как в Москву перевели, – слегка растягивая слова, сообщил охранник. – Вы по какому вопросу?

– Да нам вот человека надо показать, память потерял, – заметно растерявшись, замямлил Максимыч.

Разглядывая вновь прибывшего без особого интереса, охранник не спеша поднял трубку телефона с диском модели прошлого тысячелетия. Описав ситуацию в нескольких фразах, секьюрити положил трубку и коротко произнес:

– Ожидайте.

Получив в свое сопровождение медбрата в застиранном халате, вся компания была отведена на второй этаж здания, в приемную главврача клиники.

Табличка на двери гласила, что самым главным в этом богоугодном заведении является некто Хайруллин Ринат Рашидович. Медбрат запустил всех прибывших в комнату и, зайдя следом, захлопнул дверь.

За столом в кабинете сидел представительный мужчина лет сорока пяти. Сразу обращали на себя внимание мощные скулы и надутые розово-черные щеки: розовые – от здоровья, черные – от тщательно выбритой, но, по-видимому, неистребимой щетины.

– Ринат Рашидович, граждане привели пациента с жалобой на потерю памяти, – уведомил медбрат и кивком переключил внимание доктора на троицу.

– Здравствуйте, доктор, – первым нашелся Прапор, держась на почтительном расстоянии. Он не поздоровался с доктором за руку, видимо, сказывался устойчивый и устраивающий всех стереотип, что доктора стерильны и с немытыми руками к ним лучше не прикасаться. Максимыч тоже проявил робость или осторожность – поздоровался с главврачом чинным кивком.

– Здравствуйте, присаживайтесь. – Взгляд Рината Рашидовича скользнул по прапорщику, задержался на красном носе Максимыча и пронзил самого виновника визита. – Рассказывайте, – произнес врач, пристально глядя на Стольника.

По-видимому, Ринат Рашидович имел неплохое знакомство с психоанализом и уже сделал вывод, кто будущий пациент больницы.

Но рассказывать начал Прапор, объяснив, что Стольник знает мало слов и ему тяжело говорить.

– Почему Стольник? – невозмутимо поинтересовался главврач.

– Из всех документов при нем только сто рублей обнаружили, поэтому решили пока так назвать, – развел руками Прапор.

– Хорошо, хоть не десять рублей было, а то, следуя вашей логике, он бы именовался Чириком, – усмехнулся доктор. – А теперь расскажите всю историю подробно.

Прапор рассказал все, что знал, с момента встречи с потерявшим память персонажем.

Стольник с интересом слушал, как его воспринимали со стороны.

– Я не могу только понять, почему вы привезли этого гражданина в психдиспансер? Человека с потерей памяти не лечат в психиатрическом отделении. Его сначала отправляют к невропатологу, психологу, а зачастую вообще лечат таблетками на дому. Если человека с потерей памяти определить к нам, это де-факто означает, что у него амнезия, связанная с какими-то психическими заболеваниями. Отсеивается много других правдоподобных вариантов: его ударили, у него инфекция и так далее. Я сначала должен отправить этого гражданина в обычную больницу к невропатологу и нейрохирургу. Только потом – если они дадут заключение, что пациент нуждается в стационарном лечении, – его можно положить в отделение, и то не факт, что психиатрии.

– У него нет дома. Вот справка из милиции, что он направляется в вашу больницу для обследования, поскольку больница нашего поселка не имеет в штате психолога и находится на ремонте. Нам известно, что в вашей областной психиатрической больнице работают врачи более чем десяти специальностей высокой квалификации. И ваш город к нашему поселку гораздо ближе, чем Челябинск. Полиция уже занимается установлением его личности и будет держать связь при проведении обследования. Травм головного мозга у товарища Стольника не обнаружено, вот с нами врач, проводивший его осмотр.

– Ловко ваши люди в погонах списали пострадавшего в другую область под благовидным предлогом, – недобро хмыкнул главврач и посмотрел на Максимыча с некоторым недоверием. – Что показало обследование?

– Пострадавший терял сознание с непроизвольным выделением рвотной массы с зеленоватыми вкраплениями. Ссадин и кровоизлияний в области головы не обнаружено. Зрачок на свет реагировал адекватно, – фиксируя взгляд на блестящей ручке, торчащей из кармана халата главврача, пояснил Максимыч с богатой мимикой, благодаря которой он пытался говорить внятно.

– Значит, вероятно, отравление какими-то токсичными препаратами, – сделал вывод главврач, откинувшись на спинку кресла.

– Весьма вероятно, коллега, – важно произнес пришедший в себя Максимыч.

– Это наш сельский доктор, – объяснил Прапор.

– А вы давно, коллега, в запое? – оценивающе глядя на Максимыча, поинтересовался Ринат Рашидович. – Лечиться от алкоголизма не пробовали? Могу дать направление в Орский межрайонный наркологический диспансер, пролечитесь анонимно. Или можете пройти лечение в нашей больнице, у нас тоже имеется мужское наркологическое отделение.

– Да я практически не пью, – начал отнекиваться не ожидавший такого поворота событий Максимыч, – вчера просто день рождения друга отмечали!

– Его жена Татьяна просила его на лечение оставить, – сознался Прапор.

– Предатель, – с обидой в голосе буркнул, не глядя на него, Максимыч.

– Я бы вам все же рекомендовал пройти курс, прежде чем жена напишет заявление на принудительное лечение, – задумчиво произнес главврач.

– Да я запросто могу не пить, – начал объяснять Максимыч. – Мне просто скучно, а хочется, чтоб душа пела.

– Алкоголики всегда находят обоснованный повод напиться, – согласился с ним Ринат Рашидович.

– Ну что вы так прям оскорбляете меня, коллега? – вскочил со своего места Максимыч. – Я же с вами уважительно, а вы меня унижаете.

– Я, собственно, просто выполняю некогда данную клятву и пытаюсь помочь больному, – спокойно и доходчиво объяснил врач. – Мой долг – напомнить о необратимых процессах для организма, о которых вы, безусловно, не хуже меня осведомлены.

– Благодарю за напоминание, – ответил уязвленный Максимыч, садясь на свое место.

– Пациента под кодовым именем Стольник, которое в карточке пропишем как фамилию, мы примем и постараемся помочь, – подвел итог беседы главврач, – имя лучше бы тоже вписать или хотя бы первую букву имени.

– У него ни с одним именем ассоциаций нет, – объяснил Прапор, – хрен знает, как его зовут.

– Так и напишите «Стольник Икс» или «Стольник Х» по-русски, – обрадованный тем, что разговор ушел от его алкоголизма, влез Максимыч.

– Стольник Хрен, что ли, получится? – недовольно хмыкнул Прапор.

– Харитон можно назвать, у меня прадеда так звали, – нашелся Максимыч.

– Ну а что, хорошее имя. Тебе как? – поинтересовался Василько у Стольника.

Именинник безучастно пожал плечами, его мало волновало, как его будут называть.

– Харитон так Харитон, – согласился Ринат Рашидович. – Полиция разберется, кто он на самом деле. Пойдемте оформляться в регистратуру, и вы сможете получить информацию о посещениях.