Когда есть направление, идти, оказывается, легче. Да и по ровной дороге ноги уже так не заплетались. Гул в голове не утихал, но болезненная пульсация исчезла.

Мимо проносились то, что эти двое назвали машинами. Он на них уже мог смотреть, не теряя равновесия.

Очень хотелось пить. В горле так пересохло, что даже хрипеть не получалось.

Вдалеке показались сооружения, созданные точно не природой, судя по угловатой неказистой форме.

Дорога разделялась надвое. Раньше вторая обочина была дополнительным ориентиром, теперь она терялась, и сознание залила холодная паника. Преодолевая страх, он перебежал на другую сторону и пошел по противоположной обочине, вглядываясь, куда же убегает разделившаяся дорога. И тут разбежавшиеся дороги врезались в еще одну. Это был парадокс, затмивший разум, от этого сильней затошнило. В висках появилась пульсация, больно бьющая по глазам. Перебежав новую дорогу, он пошел по ее обочине. Сооружения то приближались, то удалялись, водя хоровод вокруг него.

Проезжающие машины сигналили так, что на висках проступал пот, и хотелось броситься лицом в желтую траву и хоть так спрятаться от болезненных звуков. В итоге он разгадал секрет перекрестка. Он ходил по кольцу.

На заплетающихся ногах перебежал к внешней стороне кольца. Нужно идти к этим угольным сооружениям.

Пересек мост. Под ним текла вода, но прыгнуть с моста оказалось страшнее, чем идти дальше. Потом дорога разбежалась в разные стороны, его качнуло, и он решил держаться ближе к своей знакомой стороне дороги.

Строения с квадратными сторонами и покрытым железом треугольником наверху, огороженные невысокими деревянными колышками, по-видимому обозначающими границы. Похоже, это жилье людей. Ближайшее жилье меньше, чем-то, которое подальше, зато приятного белого цвета, за ним строение, сложенное из деревьев, вымазанных синим цветом. Потом наблюдать за изменением коробок стало неинтересно. Ноги продолжили путь.

Проходя мимо очередного нагромождения стен, он услышал всплеск с территории, огороженной забором. Это был такой ласковый и необычайно приятный звук, что ноги сами остановились. Посмотрев на звук, он увидел юную женщину в странной одежде, оголяющей ноги выше колен, и собранными в пучок на затылке волосами. Девушка несла по двору матово-серую емкость, из которой раздавался чарующий плеск. Вода. Он пошел навстречу воде, но путь преградило препятствие из деревянных реек, соединенных между собой. Осталось только протягивать руки в сторону волшебной жидкости.

Увидев его, девушка вздрогнула и отшатнулась, отчего вода немного расплескалась. Этот факт обжег ему сердце, ведь теперь ее нельзя будет выпить.

– Ты кто такой? Что хотел? – Голос ее звучал решительно и резко, но при этом был приятен.

Он хрипло выдохнул и показал пальцем на ведро с водой.

– Немой, что ли? Пить хочешь?

– Пить, – прошуршало по горлу и вырвалось из потрескавшихся губ слово на непривычном, но понятном языке.

– А, так ты не немой, а обычный алкаш, – слегка разочарованно протянула девушка.

Поставив ведро, она ушла в сторону дома. Вода снова расплескалась, отчего он непроизвольно глотнул воздуха. Слюны не было.

– Держи, – раздался голос где-то очень близко.

Голос вывел его из ступора. Девушка протянула ему белый железный ковш, полный воды. Он схватил его обеими руками, не веря своему счастью, и начал жадно пить. Вода прокатилась холодной льдиной по горлу. Казалось, что она не доходит до желудка, а испаряется прямо в горле.

– Еще? – с сомнением спросила девушка, глядя на гостя.

– Еще! – торжественно подтвердил он.

Девушка молча забрала ковш, продолжая с подозрением смотреть на стоявшего перед ней человека.

Второй ковш воды уже пьянил не так сильно, но также наполнял жизненной силой организм. Эту порцию он выпил уже только за два приема. Протянув пустую посуду девушке, он внимательнее осмотрел ее. А она хорошенькая! Розовые пухлые щеки, небольшие круглые глаза, аккуратный ротик. Но, главное, она такая добрая!

– Еще, – уже с просительной интонацией произнес он.

– Да ладно, не бывает такого, ты и так уже литра четыре выпил, – засомневалась девушка, но все же сходила за добавкой.

Пить уже не хотелось, но и ковш отпускать он не желал.

– Ты смотри мне тут территорию не меть, а то бате скажу, – предостерегла девушка и тут же крикнула: – Батя! Батяяя! Иди сюда!

– Сейчас, подожди, – раздалось со стороны сарая.

– А ты вообще к кому приехал? Вчера у Саньки его институтские друзья гуляли, но я бегала с Нинкой смотрела, тебя не видела. Или ты уже «хороший» спал где?

Девушка тараторила с такой скоростью, что он просто не успевал подумать над ее словами. Каждое слово в отдельности было понятно, а общий смысл фразы ускользал. Поэтому он предпочел не отвечать.

– Тебя как звать-то? – спросила девушка. – Меня – Света.

– Света, – произнес он.

– Нет, это меня Света зовут, а тебя как?

– Не знаю. – Это первое слово, которое вспомнилось.

– А кто знает? – недоуменно спросила девушка.

– Не знаю, – опять повторил он.

Ему не хотелось расстраивать Свету, но новые слова пока на ум не приходили.

– Что случилось, Светик? – спросил показавшийся из сарая плотный лохматый мужик невысокого роста. Причем лохматым он был везде. Седая голова, крупные усы, мохнатая грудь. Волосы даже пробивались из носа. Майка на мужчине была настолько мокрая от пота, что, если ее выжать, можно было бы полить целый огород. В руках у мужика была лопата. Казалось, что он – один из воинов древних племен, который вернулся из набега и не успел еще вытереть копье от крови врагов.

– Ты кто такой? – резко спросил мужик, увидев чужака.

– Батя, он воды три ковша выпил. Говорит, что не помнит, как его зовут. Поговори с ним, – объяснила Света.

– С бодуна? – настороженно поинтересовался мужик.

– Вроде перегара нет, – ответила девушка.

– Не наркоман? – испытующе глядя на него, спросил батя.

В ответ он качнул головой, отчего весь окружающий мир пошатнулся и попытался опрокинуться набок.

– Ты знаешь сказку о Кощее Бессмертном? Тот, чтоб силы восстановить, тоже воду пил. Сорок ведер за раз. Так что пей, не стесняйся. Вон калитка, заходи сюда давай, – с некоторым вызовом предложил мужик.

Опасности от него не исходило, и легче было воспользоваться приглашением, чем обдумывать его. Когда он вошел, большая серая собака с торчащими острыми треугольниками ушей заворчала, подозрительно покосившись в его сторону.

– Садись на лавку. Что, правда ничего не помнишь? – заботливо спросил хозяин, несмотря на его грозный вид, похоже, любопытство ему было не чуждо.

Он отрицательно покачал головой, наблюдая за тем, как Света вылила на грядки остатки воды из ведра и пошла к колодцу.

– А как зовут, помнишь? – продолжил расспрос хозяин.

Тот же ответ.

Хозяин взял стул, стоящий возле стены дома, поставил его напротив гостя, сел, уперев руки в колени, и продолжил допрос:

– А голова не болит? Перегара вроде нет. И внешность странная. Не городская – это уж точно. В деревне всякое бывает, особенно с длительного запоя. Дай голову посмотрю. Хм. Открытых кровоподтеков вроде нет. У нас в Афгане лейтенантика одного контузило, у него из ушей кровь шла, так тоже память потерял, в госпиталь забрали, потом не знаю, вспомнил или нет. Ты, может, на машине разбился? Где очнулся?

– В лесу, – вспомнил он слово, произнесенное гаишником.

– Что запомнил? – продолжил допрос мужик.

– Воду, – с удовольствием произнес это слово он.

Пальцы собеседника нервно забарабанили по коленям.

Это отвлекло внимание, и воспоминание о воде растворилось, не оставив и следа.

– Негусто… Знаешь, что? Светка, поесть человеку приготовь. Сейчас поешь, и я тебя в милицию отведу. Хотя тобой пока все равно никто заниматься не будет. В лучшем случае в камере подержат, пока праздники не кончатся. Умудрился же ты потеряться на Майские праздники… А документов у тебя нет? Глянь по карманам.

Проследив за жестом собеседника, он понял, что карманы – это складки на одежде. Значит, они созданы, чтоб там хранить предметы? Чтоб нащупать содержимое задних карманов, пришлось встать на ноги, от этого мир покачнулся, но не упал. В одном из карманов было нечто плотное и гладкое.

– Сто рублей. Негусто, – сделал лохматый выводы и продолжил монолог: – Так, ладно. Звать меня Василь Иваныч. – Пауза и изучающий пристальный взгляд его бледно-голубых глаз. – Не улыбнулся, не сказал Чапаев. Знаешь, кто такой Чапаев? Нет? На самом деле фамилия моя Василько, можешь Прапором называть, я привык. Профессия у меня такая. Была. Знаешь, война меня научила в людях разбираться, так что я тебе помогу. Завтра.

Прапор прошел к столу, расположенному на летней кухне, и, присев, подал ему знак сесть на скамейку напротив.

– В общем, хватит трепаться. – Василько показал широким жестом на две принесенные дочкой алюминиевые миски: одну с ухой, вторую с вареной картошкой. – Лопай давай.