В ту ночь ему снилась семья. Его жена Лоя и их сын Тот. Он помнил, как держал сына на руках. По традиции, после того как жена рожала ребенка, приглашали мужа и вручали младенца ему, чтоб малыш набрался силы рода из рук отца. Как велела традиция, Тор вышел на улицу и, подняв мальчика к солнцу, объявил всем, что у него родился сын. Только после представления новорожденного Светилу родители могли принимать поздравления о рождении наследника.

Отец Лои долго не давал согласия на их свадьбу, поэтому, вернувшись из первого своего крупного похода с громкой победой, одержанной над великанами, Тор самовольно объявил о свадьбе.

Лоя была младше его, да и он по меркам титанов был еще безусым юнцом, поэтому объявление о свадьбе без согласия родителей являлось вызовом одному из царственных родов титанов – роду Атлас, к которому и принадлежала Лоя. Но ведь победителей не судят, и, к счастью, отец Лои тоже так считал. Мудрый кораблестроитель Мерэтэй, несмотря на вызов, брошенный юнцом, все же благословил их союз:

– Воин, не побоявшийся пойти вопреки законам и традициям нашей расы, рискнувший лишиться покровительства предков и быть изгнанным с благословенных богами земель нашего славного материка, имеет право взять в жены мою дочь, как бы я этому ни возражал. До этого я противился вашему союзу, считая тебя лишь своенравным юнцом, не способным на поступки, достойные мужчины. Сейчас я понимаю, что это не так. Благословляю вас. Знай, Тор, я верю, что вместе вы сможете воспитать потомков, соединяющих в себе силу и решительность рода Асов, а также мудрость и расчетливость нашего рода Атласов.

Он помнил, как наблюдал за тем, как учится ходить Тот, ковыляя по гранитной мостовой, проходящей возле их дома. Помнил свои чувства, ведь это он породил жизнь.

Дети – это лучшее, что может быть у нас в этой жизни, ведь в них мы закладываем часть своей души, часть души своей спутницы и скрепляем это все любовью. По крайней мере, для их расы «детей Божьих» было именно так.

А тогда, в день рождения сына, на улице его ждали друзья. Каждый присутствующий при представлении новорожденного Светилу становился его крестным и нес ответственность за него наравне с родителями.

– Поздравляю тебя, Тор, с рождением наследника. – Первый из ждущих на улице друзей к ним подошел Нгай. – Кому нужны победы, если их некому посвятить? В детях кроется наше бессмертие.

– Противники поделятся на тех, кто завидует твоим победам и боится, и на тех, кто ненавидит за них, но и те и другие будут торжествовать, когда потерпишь поражение. Каждого воина ждет неминуемое поражение в виде смерти, и то, как его вспомнят, и вспомнят ли вообще, зависит от того, что он оставил после себя, – дополнил поздравления друга Крон, воин, который позже прославит Гиперборею так, что легенды о величии титанов окажутся сильней времени. – Пусть твои победы живут в твоем сыне. Поздравляю, пусть сын будет достоин своего отца и деда.

– Когда видишь маленькое чудо, которое пытается противостоять первым трудностям в своей жизни и устоять на ногах, понимаешь, что сейчас ты можешь помочь ребенку подняться и отряхнуться, но главная задача – научить держаться на ногах и преодолевать трудности в будущем самостоятельно. Поздравляю и желаю твоему сыну стоять на ногах так крепко, чтоб на плечах держалось небо, – пожелала Афина. На ее глазах выступили слезы радости, так радоваться за любимого мужчину, у которого родился ребенок от другой женщины, может только та, кого потом признают «богиней мудрости».

– Наша основная задача – чтоб дети взяли самое лучшее от нас и научились большему, чем мы. Желаю, чтоб ему досталось меньше ненужных трудностей и представилось больше возможностей. А тебе великой силы, чтоб помочь роду Асов приблизить пришествие богов, – улыбнулся другу Скади.

– Дать детям лучшее, что есть в нас, – только так мы можем сделать мир будущего лучше, а сами продолжим делать грязную работу: воевать, покорять, подчинять, уничтожать, – в общем, делать все, что угодно, только чтоб дети были свободны, – пожелал Аникон. – Поздравляю!

– Главное – за этой суетой не забывать любить и мечтать, – поддакнул Алион, – желаю, чтоб твой сын стал таким же доблестным воином, как его предки, и при этом не зачерствел душой.

– Спасибо, друзья, – улыбнулся собравшимся Тор, – от ваших поздравлений моя радость многократно приумножилась. Пусть мой сын, нарекаю его – Тот, учится вашей доблести, наблюдая ваши новые победы.

Он понял тогда, что, осознав эти истины, перестал быть юношей и стал мужчиной.

Да, тогда еще не началась Вековечная война за свободу, и Тор искренне верил, что потомки смогут быть свободными, потому что свобода – это то, чем должен быть наделен каждый от рождения, а не то, за что стоит убивать и умирать.

Почувствовав взгляд на своей спине, он обернулся. Прижимаясь к проему двери, на него смотрела его жена Лоя. Ее огромные голубые глаза были полны слез от переполняющих душу эмоций. Нежность, умиление, радость, счастье и безграничная любовь светились в них при взгляде на сына и на сорвиголову Тора, который мог быть нежным и ласковым, пожалуй, только к ней и их маленькому плоду любви.

Она знала, что он стыдится своих нежных чувств, недостойных, как он считал, настоящего воина. Она любила его за напускную суровость; за то, что он побаивался в первые минуты взять на руки сына – такого нежного и хрупкого, опасаясь причинить ему вред; за то, что он, не раздумывая ни минуты, отдал бы за них жизнь. Это уже была взрослая любовь жены к мужу. Не та безумная влюбленность юнцов, с которой все начиналось, а новый этап – настоящий и искренний, который не всем дано достичь. К счастью, они смогли, потому что сохранили уважение друг к другу и не отступились, несмотря на трудности.

Тор выпрямился и встал в полный рост, нежно держа младенца в руках. Лоя, не удержав эмоций, бросилась к нему и обняла, уткнувшись носиком в могучее плечо мужа, и зажмурилась, чтоб скрыть слезы радости.

Ни от одной победы, ни в одной битве никогда больше он не был так счастлив, как тогда.

Только потеряв родных, Тор понял, почему воины, закаленные в битвах, были так суровы, отчего их облик был всегда невозмутим. Они много настрадались, и их сердца, защищаясь, покрылись непробиваемым панцирем, но эта защита от огорчений закрывала душу и от радостей. Прячась в пещеру от дождя, ты можешь пропустить, когда из-за туч покажется солнце.

У него были еще жены после Лои, ведь его долг был продолжать расу титанов. Но ни одной он не смотрел так в глаза. Ни у одной в глазах он не видел души, способной любить его так, как любила она. За что? Возможно, ни за что, а вопреки всему.

Внезапно душа Лои посмотрела на него не из голубых, а из зеленых глаз и произнесла:

– Иногда мне снится, что меня зовут Лоя и у меня есть сын, с которым я по утрам сражаюсь на мечах. И муж у меня есть: исполин, наводящий ужас на врагов своим молотом, извергающим молнии, и вселяющий любовь мудрым внимательным взглядом таких же, как у тебя, голубых глаз.

Он вспомнил этот взгляд. Почему он раньше не подумал? Конечно, из глаз Кассандры на него смотрела Лоя.

– Лоя! – Он сел в постели от своего крика.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Неужели это правда и он встречал душу своей жены, воплотившейся в новое тело? Душа Лои пыталась пробудиться в Кассандре, и та не могла жить с этими воспоминаниями, поэтому ее и упекли в психушку. Как же так? Почему он не понял раньше? Не хотел или не готов был понять? А сейчас готов? Что делать с этим пониманием теперь?

Остаток ночи Стольник ворочался, обдумывая ситуацию. Несколько раз вставал и выходил из комнаты барака на улицу, чтоб остынуть от нахлынувших чувств. Долго смотрел на небо, надеясь, что, быть может, звезды дадут ответ.

Успокаивало пока только одно: в дурдоме Кассандра в большей безопасности, чем рядом с ним, а Лоя пусть пока побудет в темнице тела, не готового осознать свою истинную суть.