Подойдя к двери, Харитон услышал топот бегущих ног. В следующий момент раздалась сирена, от которой завибрировали даже кирпичи кладки, пережившей не одну войну.

– Началось, – разочарованно осознал Стольник. – Вооружиться предупреждением не удалось. Будем вооружаться храбростью.

Выйдя в коридор, он устремился следом за двумя бегущими по коридору синтами.

Пока они бежали, из боковых дверей и переходов выскочили еще несколько синтов и побежали в том же направлении. Топот ног сливался в гул марша, по странному совпадению все бежали в ногу. Или совпадений не бывает? Стольник ощутил себя частью отряда.

Коридор закончился большим залом. По телевизору он видел похожие места. В них проводились балы в доисторические времена, когда еще не было телевизора и люди не знали, чем занять себя по вечерам. Высокие окна стремились к потолку, выполненному в форме купола.

– Тридцать четыре, – бросила Синтия нескольким воинам, стоящим возле двери, и они принялись закрывать двери за вошедшими. Похоже, они были последние из тех, кого ждали. Закрытые двери – достойная встреча для нежданных гостей.

Воины гарнизона открывали окна зала и выставляли в проемы устройства, похожие на те, которые люди использовали для стрельбы, только длиной с рост человека и прикрепленные к полу опорами.

– Включить питание лучеметов, – приказала Синтия, и после клацания клавиш раздался звук, похожий на тихий свист, но переходящий в цикличное пощелкивание. Оружие засветилось у толстой части, за которую взялся один из воинов. От оружия веяло энергетикой лучей смерти. Эволюция Вековечной войны добралась и до оружия.

Девять окон. Девять лучеметов. По три синта у каждого. Синтия с пятью приближенными в центре зала. Он тоже стоял рядом с ними. Теперь и он боец этого воинства. Нужно ждать распоряжений. Инициатива от не владеющего ситуацией воина чревата случайностями. Случайности ведут к непредсказуемым ошибкам. Ошибки чреваты смертью. Эти правила из «Кодекса воина» он уже не просто знал – он ощущал их кожей на спине, по которой бегал холодок от ожидания предстоящего боя. По предсказаниям демона, последнего боя для всех воинов гарнизона базы.

– Страх – это признак здорового чувства самосохранения, – послышалось сбоку.

Это сказал Адам. На его улыбающейся физиономии этого чувства не читалось. Похоже, синт не смеялся над его растерянностью, а улыбкой пытался поддержать. – Не робей. Будет весело. Под завывания лучеметов потанцуем с врагом. Славный будет бал.

– Что происходит?

– Дезы как-то нас вычислили. Ума не приложу как. Крупные базы синтов под такой сакральной защитой, что даже боги полной луны не могут нас обнаружить. Но вот смогли даже всего лишь их серые псы пронюхать.

– Это плохо?

– Не то чтобы плохо… Так, слегка мертво, – невесело пошутил Адам. – Бал-то будет со смертью.

– Идут, – раздалось с двух сторон зала одновременно.

– Огонь, – скомандовала Синтия, и послышалось протяжное подвывание странных орудий со всех сторон.

Подойдя к окну, Стольник увидел двор, рябящий серым и черным. Куда нужно метиться, чтоб попасть в то, что не видно, он не знал, лишь видел, что дезы загорались и взрывались, оставляя после себя облачка пепла, разлетающегося в вихре спешки приближающихся теней.

Синты одеты преимущественно в строгие костюмы. Даже те, кто в джинсах, были облачены в пиджаки, скрывающие табельные ножи, носимые по уставу на пояснице. Ни приближающаяся битва, грозящая смертью, ни спешка, ни близость врага не могли вынудить расу синтезированных полубогов новой эпохи нарушить устав. Первая тень попыталась проскользнуть в окно рядом с центральной дверью, но стоящий рядом с лучеметом синт рассек ее альгизом, и дымящееся тело деза отлетело к ногам Синтии, даже не моргнувшей от вида траурного сувенира. Похоже, прекрасная наследница амазонок морально готова к неизбежному сооружению престола для смерти, устроившей этот бал.

Стольнику стала понятна тактика воинов гарнизона. Один синт стрелял из лучемета, защищая подступы к зданию, двое, стоящие рядом, охраняли его и сам проем от проникновения врагов. Стоящие в центре являлись резервом, готовым прийти на помощь нуждающимся.

Бах. Дверь на петлях пошатнулась. Бах. От следующего удара дубовая дверь, окованная железом, треснула. Синтия нажала на кнопку пульта, похожего на обычный пульт от телевизора, и стальная занавеска, упавшая с потолка, закрыла дверь. Наследники титанов жили в ожидании танца со смертью и были готовы к нему.

Бах. Третий удар был не в дверь, а в стену, часть окна рассыпалась.

– Что это? – с четкостью в голосе, за которой пытался скрыть напряженность, спросил Стольник.

– Пушки штурмовых кораблей, – равнодушно пояснил Адам.

– И что это значит?

– Значит, что бал будет недолгим. Дезы применили тяжелую артиллерию, подняв боевых ботов. Долго не продержимся.

– И что – смириться со смертью и ждать?

– Как это смириться? Не смириться, а воевать. Помнишь, кто такие берсерки? Это особо яростные воины среди викингов, посвятившие себя богу Одину. Перед битвой берсерки приводили себя в ярость. В сражении отличались неистовостью, большой силой, быстрой реакцией, нечувствительностью к боли, уничтожая десятки врагов. Суть войны не меняется от ожидаемого финала битвы, а неизбежность смерти сплотит нас и придаст силы. Скоро, Тор, мы попадем в Валгаллу – рай для павших воинов. У Ра!

Следующий выстрел пробил дыру в сводах крыши, и их засыпало известкой, сделав похожими на призраков.

Стольник удивленно разглядывал Адама, похоже, тот шутил и улыбался не от страха. Его дурманило ожидание предстоящей смерти. Но почему? Неужели синты так свыклись с ожиданием смерти, что ее приход их радует, а не пугает?

Следующий выстрел смел центральное окно, лучемет и троих воинов. В дыре образовавшегося проема зарябило от мелькающих теней. Действительно недолго продержались.

Все стоящие в центре зала бросились на образовавшуюся брешь.

– У Рааа!!! – прокатилось под сводами бального зала эхо Вековечной войны.

Рука выхватила альгиз, моментально распоровший сумеречную плоть мелькнувшей тени. Он успел отклониться от шаровой молнии, опалившей левую сторону лица. Метнул луч смерти во врага, материализовавшегося за спиной Синтии. А дальше все закружилось в беспорядочном вихре боя. Мелькали боевые ножи, скользили тени, загораясь либо падая под ноги грудой жареного мяса. Сжав зубы, сгорали синты, не успев уклониться от шаровой молнии. Затихали трели лучеметов. Слышалось только чавканье плоти, топот, разгоряченное дыхание, возгласы раненых. Почему в реальном бою не как в фильме и некому включить музыку? Было бы не так противно слушать смерть других, и своя бы воспринималась веселей.

В гуще боя тени стали материальными и более видимыми. Основная схватка разворачивалась вокруг Синтии. Главной фигурой в этой игре была, несомненно, она. А кто он? По-прежнему пешка в чужой игре? Значимость фигуры определяется не возможностями, а воплощенными действиями. Кто он – покажет война.

Схватив одного из круживших вокруг Синтии за шиворот, Стольник попытался отбросить его подальше, но дез схватился за его руку, и Харитон встретился с ним глазами.

– Это ты? – удивленно воскликнул он.

– Нет, это твоя персональная смерть! – выплюнул ему в лицо ярость Николс, – теперь ты не полубог, теперь ты получеловек.

Жар высоковольтного разряда отбросил в сторону. Краем глаза Стольник заметил летящую в Синтию молнию и бросил «луч смерти», намереваясь нейтрализовать угрозу. Молния взорвалась, отбросив королеву игры за жизнь из поля зрения.

– Причем беспомощный получеловек, – закончил свою мысль Николс, встав над ним с шаровой молнией в руках.

– Ты же не был дезом! – успел воскликнуть Стольник.

– Улучшили, после того как ты нас бросил в банке. Я сделал свой выбор между адом и потерей души. Тебе же выбора не оставляю.

В следующий момент тело Николса шатнулось в сторону, а под ребра воткнулся боевой нож Адама. Вывернувшись как змей, бывший лидер бандитов ударил шаровой молнией Адама в грудь. От взрыва они разлетелись в стороны. Стольник метнулся к спасшему его синту, разорванному пополам.

– Надеюсь, воин севера, ты понял, что я пошутил, говоря, что пойду с тобой в скандинавский рай? Мне в свой надо. У меня там все предки, – усмехнулся умирающий. – Так что ты давай сам. А лучше поживи еще в этом аду.

Взгляд синта затуманился. И тут зазвонил телефон, лежащий во внутреннем кармане его пиджака. Странное предчувствие кольнуло Харитона, а он уже привык доверять интуиции.

Прижавшись к устилавшим пол обгоревшим трупам и приобняв тело Адама, в то время когда вокруг летели «лучи смерти» и молнии, Харитон рылся в чужом кармане, нащупывая мобильник, издававший незатейливую мелодию стандартного звонка.

На экране телефона высвечивались только три цифры 315, но это был не номер телефона. Это было имя, внесенное в телефонную книгу.

– Когда ты наконец привыкнешь свой телефон носить? – раздался в трубке размеренный голос Куратора.

– Я его где-то забыл, – сознался Харитон.

– Этот теперь носи с собой. И заряжать не забывай. Ну, это, конечно, если выживешь. Сейчас попробуем тебя вытащить из этой каши.

– Меня и Синтию.

– Ей твоя помощь уже не нужна, так что запоминай. В любую секунду любой синт, осознавший, что битва проиграна, может активизировать процесс самоуничтожения усадьбы, желая поразить как можно больше врагов. В любой момент дезы способны взорвать купол зала с целью засыпать и этим нейтрализовать противников. Чтобы спастись, беги к проему, который образовался от первого выстрела, и выпрыгивай. Это второй этаж, после этого прыгай в окно первого этажа. Пересекай зал и, спустившись в подвал, уходи как можно глубже под землю, а там уже как повезет. Все. Вперед. У Ра!

Еще не утих боевой клич в ушах, как Харитон уже вскочил и побежал. Стольник вопреки инструкции бросился искать Синтию. Она лежала вся в крови без признаков жизни. Тело светилось тонким светом угасающей жизни. Джин не соврал, ей помощь едва ли поможет. А его шансы уменьшились из-за отклонения от маршрута и потери времени. К нему метнулись две тени, схватив которые и стукнув друг об друга Стольник преобразовал злость в скорость и силу. Нет, он не может уйти, не попытавшись ей помочь, даже если нет шансов на спасение.

Схватив тело девушки, нечаянный герой побежал к проему, указанному куратором. Прыгнув не глядя, он, к своему удивлению, почувствовал под собой не пустоту, а твердую основу, издавшую глухой стук металлического барабана и покачнувшуюся.

Стольник стоял на диске, сделанном наподобие летающих тарелок богов, но несколько иной формы и меньшего диаметра. Выхватив из руки Синтии боевой нож, он ткнул им, метя в лицо пилота, сквозь стекло кабины. Броню стекла альгиз пробил лишь слегка, но этого было достаточно, чтоб пустить заряд «луча смерти» в кабину пилота и устроить в замкнутом пространстве камеру микроволновой печи. Диск задымился и накренился на бок. Харитон, не отпуская тела девушки, спрыгнул на клумбу, усыпанную разбитым стеклом. Успев уклониться от шаровой молнии, он, зажмурившись, прыгнул в окно первого этажа. Звон бьющегося стекла совпал с грохотом выстрелов, шумом падающей крыши второго этажа и взрывом диска, на котором он покатался, как на скейтборде.

Пламя взрыва осветило путь к заветной двери, ведущей в коридор, а оттуда, как он и предполагал, в подвал. По стене полыхнуло огнем, напомнившим о последней битве титанов, послышался звон вылетевших на первом этаже стекол. Выскочив в коридор, он увидел приоткрытую дверь, ступени уходили вниз. Еще несколько мгновений занял бег по ступеням. Он успел заметить, что волосы Синтии дымятся, опаленные полыхнувшим пламенем взрыва. Гул шагов казался оглушительно громким в тишине подземелья. Неожиданно пол содрогнулся и ушел из-под ног. Харитон полетел по коридору куда-то вперед и не смог удержать Синтию.

Стена встретила его с превеликой радостью и поцеловала до треска в костях. Потом наступила тишина, опутавшая тело спокойствием и растворившая в бессилии.