Трасса расширилась. Скорость уменьшилась, и стало видно, что они едут в замедляющемся потоке машин. Похоже, дорога привела в большой город.

– Джин, почему вы постоянно стремитесь в города?

– Потому же, почему титаны стремились в горы, – флегматично ответил Куратор, – чтоб выжить. Единственный наш шанс не быть обнаруженными – это раствориться в массе людей, скрыться под толщей земли или блокировать путем медитации активность своего мозга.

– Блокировать для чего?

– Прихвостни серых умеют сканировать пространство, считывая мозговую активность. Мозг синта работает в пять – семь раз активнее мозга среднестатистического человека, поэтому мы отличаемся. На открытом пространстве скрыться можем, либо перестав мыслить, либо начав мыслить как растение или животное.

– Или как человек?

– Это сложнее всего. Синты мыслят не линейно, как обычный человек, а от обратного. Наша мыслительная деятельность строится не на выборе возможного варианта, а на исключении невозможных, что требует гораздо большего объема анализируемой информации, но и снижает вероятность ошибки в прогнозировании результата практически до нуля.

Стольник задумался. Либо в его голове что-то сбилось, либо синты умнее его. Он вообще зачастую не мыслил, а действовал наугад. Может, он просто еще не вспомнил, как надо думать?

– Не понял? – заметив его раздумья, спросил Куратор.

– Не совсем, – уклончиво ответил Харитон.

– Представь казино, – терпеливо стал объяснять агент четвертого уровня допуска. – Игра есть такая – рулетка. Знаешь?

– Нет.

– Суть игры в том, что крутят диск, на нем нанесены числа, а потом против движения рулетки пускают шарик. На каком числе он остановится, то число и победило. Можно сделать денежную ставку на число, и, если оно выпадет, сумма увеличится в разы, если же нет – потеряешь деньги. Люди испытывают от этого азарт. Есть даже психическое заболевание, называется лудомания, или игромания в простонародье. Когда люди получают такое удовольствие от игры, что теряют все, что возможно. Когда играют люди, они надеются на интуицию. Думают, если выпадал несколько раз красный цвет, значит, следующим выпадет черный. Мы мыслим иначе. Наших способностей достаточно для расчета скорости вращения рулетки и шарика, крутящегося в противоположную сторону. Коэффициент трения. Инерция. Все это поддается анализу со стороны наших органов чувств, и в итоге мы получаем возможность определить выигравшее число с точностью до 75 процентов. Если же поставить на несколько вблизи расположенных цифр, вероятность возрастает до 93 процентов. Понял?

– Понял.

– Что понял?

– Глупая игра. Зачем людям предполагать число, если недостаточно информации для анализа и нет возможности измерения условий?

– Молодец! Мыслишь как синт. В человеческих генах заложен парадокс, делающий их смертными и стремящимися к самоуничтожению. Поэтому я и говорил, что они мыслят по-иному. Теперь ты убедился. Кстати, нужно будет сегодня сходить в казино и раздобыть наличных. Наше подразделение живет по большому счету на самообеспечении, пора подумать и о деньгах.

– Это единственный способ того, как ты зарабатываешь деньги?

– Нет, конечно, – рассмеялся Джин. – Способ спорный, поскольку заметный и, как следствие, опасный. Но один из самых быстрых, поскольку по уставу АМБ при добыче средств мы не имеем права явно нарушать человеческие законы, подвергаться опасности либо представлять угрозу для людей. В общем, будем считать, ты начинаешь учиться зарабатывать деньги. У нас как раз есть несколько дней до получения новых инструкций.

Машина остановилась перед старинным зданием, красота, роскошь и блеск которого недвусмысленно говорили о больших суммах, некогда вложенных в интерьер, а название недвусмысленно заявляло о своей ни много ни мало национальной значимости.

– Ну что, пошли красиво жить, – припарковав машину, подмигнул ему Джин и вышел, не дожидаясь ответа и тем более вопросов.

«Националь», – прочитал Стольник.

Седобородый швейцар, напоминающий Деда Мороза, подрабатывающего в ожидании новогодних празднеств, встретил их возле входа и, увидев в руках Джина лишь небольшую спортивную сумку, с разочарованным видом широко взмахнул рукой в сторону стойки администрации.

– Две студии с кремлевским видом рядом, – распорядился миловидной девушке за стойкой ресепшен Джин и сверкнул своей белоснежной улыбкой.

– Извините, но если рядом, то только одна с видом на Кремль. – По виду девушка чувствовала себя искренне виноватой в том, что так неудачно построили гостиницу, без запасных номеров с нужным видом, или в том, что гостей, приехавших до них, так неудачно расселили.

– Пойдет. В таком случае в номер с видом заселите этого джентльмена, – учтиво распорядился Джин.

Только после его слов осмотрев стильные брюки, элегантный черный пиджак и щегольскую рубаху с вызывающе расстегнутым воротом, Стольник понял, насколько его внешний вид не соответствует этому гордому титулу, в затертых джинсах и желтой куртке, в которую он еле втиснулся. Куртку в машине Джина забыла какая-то малолетняя модница, не верилось, что вменяемый человек способен подобное надеть.

Номер был великоват для одного человека. Интересно, зачем в помещении, в которое заходят, только чтоб провести ночь и набраться сил для нового дня, так много места? Ведь его сложнее отапливать в зимний период. К тому же, чем больше помещение, тем большее количество противников может напасть в нем разом.

Зазвонили три телефона одновременно. Первый телефон стоял на прикроватной тумбочке, второй аппарат размещался на столе возле большого плазменного телевизора, а третий дребезжал откуда-то из ванной комнаты.

Харитон поднял трубку и прислушался.

– Душ принимай, и выходим, дел еще много, – раздался из трубки хрипловатый голос куратора. – На все про все тебе двадцать минут.

– Хорошо, буду готов через двадцать минут, – ответил Стольник и повесил трубку.

Странно, почему Джин так любил звонить по телефону? Наверное, потому, что ты и слышим и недосягаем.

Нажав на телевизионный пульт, он увидел, как окружающее пространство разорвал звук мелодичной иностранной песни и прыгающих людей в яркой одежде. Как ни странно, смысл оказался понятен, хотя пелась она на другом языке. Интересно, сколько языков он знает? А телевизор хороший, им бы в дурдом такой, вот бы все порадовались.

Колющие напором воды струи душа размяли наполненные усталостью вчерашнего боя мышцы и связки, согрели суставы, вернув им подвижность.

Надев банный халат после старательного вытирания полотенцем, Стольник подошел к ядовито-желтой куртке и стал ее разглядывать.

– Креативный цвет, правда? – Входная дверь распахнулась, и в номер зашел Джин, ослепительно сверкая посвежевшей после водных процедур лысиной.

– Джин, мне что-то не хочется ее надевать.

– Что тебя не устраивает?

– Цвет. Женский какой-то. Еще и вставки розовые.

– У, ты какой стал разборчивый. Ну, ничего. Это хорошо. Вкус появляется. Хотя цвет солнца. Ты же стремишься к Свободному Солнцу, вот и ходи как его символ.

Харитон нахмурился.

– Надевай, ничего страшного. Шучу я. Нам только до магазина доехать, а там мы тебя приоденем. Лучше, чем то рванье, которое на тебе было. То, что администрация подумала, что ты голубой, не страшно, считай работой под прикрытием.

– Почему голубой? Я же был желтый с розовыми вставками.

– Ну как тебе сказать. Зачастую сочетание желтого и розового цвета на мужчине воспринимается окружающими как голубой цвет. В этом парадокс современного мышления. Ладно, я тебе потом объясню.

Стольник не заставил себя долго ждать, и через минуту они уже шагали по коридорам гостиницы к лестнице, поскольку Джин напомнил, что, согласно инструкции, пользоваться лифтом им запрещено, ведь лифт – это мышеловка, в которой ты изолирован и бессилен.

– Кстати, как тебе вид на Кремль?

– Не успел посмотреть. А что такое Кремль?

– Это ты напрасно. Когда заселяешься на новое место, первым делом привыкни изучать способы отступления. Когда я в первый раз в эту гостиницу заселился, я не только технический план здания раздобыл, но даже схему труб канализации изучил. Кремль – это крепость, в которой люди в давние времена оборонялись от врагов.

– Как города титанов, значит… – с грустью сделал вывод воин былых времен.

Потом опять замелькали улицы за стеклами авто, бросающиеся в глаза вывески, украшенные причудливой вязью названий, излишне широко улыбающиеся продавцы, холодными взглядами ощупывающие карманы, примерка вещей и демонстрация перед продавцами и администраторами.

– Вытащи, если что есть ценного, из карманов своего тряпья, – распорядился Джин, когда Стольник примерил очередной темно-синий костюм. – Девушка, выбросьте его вещи, а лучше сожгите. А то перед бомжами неудобно.

Очаровательная продавщица оценила шутку и, захихикав, убежала за бумажным пакетом для старых вещей богатых покупателей, позволяющих себе одеваться в одном из самых дорогих бутиков столицы.

Джин тоже купил множество разных вещей, но остался одетым в серый костюм и совсем не классическую рубашку с вызывающе расстегнутым воротом. Расплатился пластиковой карточкой, чем опять вызвал множество вопросов со стороны своего напарника.

Выйдя из магазина, Джин направился в противоположную от машины сторону. Прогулочным шагом, без спешки они шли по каменной мостовой, обмениваясь взглядами с прохожими, а с симпатичными девушками еще и улыбками. Стольник привыкал к новым, непривычным ощущениям большого и шумного города.

– Джин, а почему мы не на машине?

– Пусть на этой стоянке ночует. Меньше засветится перед гостиницей.

Здание, куда они пришли, по величию фасада больше напоминало собор, а между двух шпилей башен красовались три буквы – ГУМ.

– Аксессуары надо купить, – отвлек его от созерцания вывески Джин. – Без хороших часов в приличном месте на тебя будут смотреть как на голого.

От выбора средств, заставляющих помнить, что дорожить надо каждым мгновением, разбегались глаза. Взгляд остановился на часах с браслетом, отдающим каким-то родным серо-матовым цветом.

– Эти хочу, – уверенно указал на них Стольник.

Джин поморщился, продавец, с плавными движениями танцора, взмахнул руками:

– Эти часы недостаточны для вашего высокого статуса, они всего лишь на титановом браслете.

– Титан – это как раз мой статус, – сквозь зубы бросил хранитель наследия забытых времен.

– Мы их берем, – примирительно заявил Джин и пояснил: – Тогда придется тебе еще зажигалку, золотые запонки купить.

– Я же не курю.

– Тогда туфли из крокодиловой кожи. Пафосно, но для намечающейся игры самое то.

– Зачем мне золотые запонки? Синты любят золото? – поделился догадкой Харитон.

– Люди любят золото, они многому научились у своих богов, – пояснил куратор и, взглянув на часы, отливающие так любимым богами металлом, нетерпеливо хмыкнул: – Пошли быстрее.

– А мы что, куда-то спешим? – удивился Харитон.

– А ты думаешь, мы тут развлекаемся? – флегматично ответил Джин. – У нас намечена встреча.

После покупки массивного золотого перстня, который Джин рекомендовал ему надеть на безымянный палец левой руки, купили все прочие намеченные аксессуары. Особенно Стольнику понравились легкие и удобные туфли.

– Главное, не забывай: на тебе не украшение, а резервные деньги. На этот перстень можно обеспечить себе существование в течение довольно продолжительного времени, если придется залечь на дно. Можно выкупить свободу, а то и жизнь, – наставлял его куратор, снимая крупные суммы денег уже с третьего подряд банкомата. – Пошли на выход, думаю, нас уже ждет.

– Кто? – удивился Харитон.

– Не кто, а что, – уточнил Джин и, отступив от солидности, побежал вниз по эскалатору.

Стольник поспешил за ним.

Они вышли из торгового центра и после недолгой прогулки оказались на шумной улице с припаркованными вдоль нее автомобилями. Возле одного из солидных авто стоял плотный мужчина среднего роста, в черном костюме и узком галстуке, туго сдавливающем широкую шею под белым воротничком.

Подойдя к мужчине, Джин осмотрел его критичным взглядом.

– Молодец, пробки ловко проскочил, не опоздал даже, – сказал, застегивая ему пуговицы на пиджаке с усилием, заставившим человечка втянуть живот. – Ты подтянись, на работе ведь. Солидная контора, солидная машина, а ты такой расслабленный.

– Здравствуйте, это вы заказали машину? – откашлявшись, решил развеять свои сомнения водитель.

– Какой догадливый, – заулыбался Джин, стоя так близко, что водитель носом почти упирался ему в грудь.

– Господин Альберт Тартерян, меня зовут Александр, имею честь быть вашим водителем на сегодняшний вечер.

– Это хорошо, конечно, но я тебе решил предоставить выходной…

– Машина предоставляется только с водителем, – возразил Александр и сделал шаг назад.

– Стоять, – ухватил его за грудки Джин. – Я нервничаю, когда кто-то за рулем едет, а не я. Переживаю, что не контролирую ситуацию. Так что ездить я буду сам.

– Мне запрещено передавать управление, – попытался отстраниться водитель.

– В глаза мне смотри, – резко дернул его Джин. – Сейчас пойдешь вон в ту круглосуточную кофейню, сядешь на дальний от входа диванчик, закажешь себе чашку кофе и газету. Прочитав газету, закажешь пирожное и внимательно станешь смотреть телевизор. На все вопросы будешь отвечать коротко, но внятно. На телефонные звонки отвечать не будешь. Как рассветет, закажешь яичницу с беконом, выпьешь двойной американо и пойдешь в сторону офиса вашей фирмы. Дойдешь до работы к обеду. Если будут спрашивать, где машина, ответишь, что господин Альберт Тартерян послал тебя оплатить аренду авто еще на сутки, а сам ждет в машине. У тебя его кредитная карта, вот держи. Затем пойдешь домой и будешь спать до следующего утра. С Альбертом Тартеряном была молодая девушка-блондинка. Красивая? – При последних словах Джин показал на Стольника.

Глаза Харитона встретились со стеклянным взглядом водителя.

– Красивая, – с умилением и любовью глядя на него, ответил полный мужичок. – Кудрявая блондинка. Глаза такие холодные, бездонно-синие, как глубины океана. Стройная фотомодель, с ногами танцовщицы. Фигурка потрясающая.

Стольник с удивлением посмотрел на свои ноги в дорогих темно-синих брюках и черных классических туфлях.

– А Альберт Тартерян как выглядит? – с лаской гладя его по голове, поинтересовался Джин с высоты своего роста.

– Ростом меньше меня, глазки маленькие, карего цвета, черные волнистые волосы до плеч и золотой зуб, сверкающий при улыбке. Постоянно курит.

– Молодец, – одобрил его поведение Джин. – А теперь иди пей кофе. Когда тебя уволят с работы, ты почитай русских классиков, после чего сможешь устроиться менеджером с более высокой зарплатой, жену свозишь на море, куда она тебя уже двадцать лет упрашивает съездить, заодно у тещи будет меньше поводов пилить тебя. С дочерью поговори, она хочет замуж по залету выйти, лишь бы не с вами жить, но парень не собирается жениться. Если она аборт сделает, то бесплодной станет, ты не сможешь внуков увидеть. Пиво вечером переставай пить, по утрам в парке возле дома гимнастику делай, вес сбросишь и поживешь подольше. В общем, иди, мужик, меняй свою жизнь, ведь некоторые неприятности – это дар Господний, направляющий на путь истинный.

– Хорошо, господин Альберт Тартерян, вы потрясающе добрый и образцово религиозный человек. Благодарю за этот вечер, проведенный с вами и вашей спутницей, обращайтесь в наше агентство еще, мы всегда будем рады помочь. – После этих слов водитель Александр развернулся и, не оглядываясь и держа руки вдоль тела, направился к указанному кафе.

– Ключи отдай, – укоризненно напомнил ему Джин.

Развернувшись, как по команде «кругом», водитель вернулся, не поднимая глаз от мостовой, протянул ключи и, не говоря больше ни слова, ушел к кафе, в котором ему предстояло ночное бдение.

– Что это было? – поинтересовался Харитон, усаживаясь на сиденье рядом с водителем.

– Гипноз. Люди очень легко поддаются иллюзиям, поскольку и так живут в них. Люди вообще живут в придуманном мире. Раньше хоть книги читали, а нынче только телевизор смотрят, даже напрягаться не надо. Все за них придумали. Водку пьют, наркотики принимают – все только для того, чтоб усилить иллюзии. Поэтому загипнотизировать человека очень легко.

– А почему не на твоей машине едем?

– Места там мало. Как мы девочек катать будем?

– Каких девочек?

– Которых сейчас подцепим. Любительниц красивой жизни, не способных ничего дать мужчине в обмен на внимание, кроме своего молодого тела.

– А зачем они нам?

– Прикрытие, – пояснил Джин, а потом, с задором глядя на напарника, облизнул губы. – Ну и, конечно, чтоб получить от работы удовольствие.