Поблескивая чисто выбритыми щеками, Стольник решительно зашел в психиатрическую больницу с центрального входа, неспешно подошел к дежурному и, развернув служебное удостоверение, приказал:

– Пошли, проводишь меня к главврачу.

– Извините, я не могу покидать пост.

– Извиняю, – смилостивился Харитон. – Тогда предупреди его, что к нему направляется офицер ГРУ.

Не дожидаясь ответа, Стольник пошел по знакомым коридорам.

Он перебрал все варианты проникновения в больницу и решил, что устроить мировую войну местного значения он всегда успеет, нужно испробовать сначала легальные методы. Это было в полном соответствии с «Кодексом воина», который гласил: «Вступив в бой, вы уже проиграли. Нужно выигрывать бой до его начала».

Главврач Хайрулин встал со своего места при его появлении и замер. Его зрачки расширились, а лицо побледнело.

– Здравствуйте, Ринат Рашидович.

– И вам опять не болеть, Стольник. Или мне теперь называть вас офицер ГРУ? Раз вы сослались на свое служебное положение, прошу предъявить удостоверение.

Харитон протянул ему удостоверение в развернутом виде, помня наставление Адама никому не давать его в руки.

– Лейтенант? Говорят, в переходах метро столицы можно и удостоверение полковника купить, причем американского ФБР.

Харитон достал свой мобильный телефон и нажал вызов номера, обеспечивающего им прикрытие:

– Можете сюда задать вопросы насчет меня.

– ГРУ? – Главврач отпрянул, вернув телефон. – Это с каких пор разведчикам от меня что-то нужно?

– С тех самых пор, как я появился в вашем кабинете.

– Хотя я догадался, пациент, считающий себя Штирлицем, находящийся у меня на лечении, – это на самом деле реальный шпион, залегший на дно? – Главврач своим глумлением выпускал яд в его сторону.

– По служебной необходимости я должен допросить одного из врачей больницы. Кстати, приношу свои соболезнования по поводу гибели вашего брата, но так сложились обстоятельства, – сухо ответил Стольник.

– Соболезнования? Какие к черту соболезнования! Вы убийца и должны отвечать за это по закону.

– Я написал служебный рапорт по сложившимся обстоятельствам. На этом инцидент исчерпан. Кстати, при амнезии нет показаний для назначения инъекций. Что мне кололи и на каких основаниях?

Главврач плотнее стиснул губы и кивнул:

– Вам были назначены некоторые препараты по настоянию вашего лечащего врача.

– Юрия Николаевича?

– Да, – неохотно согласился Ринат Рашидович.

– Что он выявил, раз перешел на сильнодействующие препараты?

– В связи с вашим побегом он не завершил курс обследования, поэтому ничего внятного в историю болезни не вписал.

– Я никогда не поверю, что вам, как непосредственному руководителю, он устно не изложил суть проводимых исследований.

– Информация, не вписанная в историю болезни, является домыслами и предположениями, а я распространением сплетен не занимаюсь.

– Резонно. В таком случае могу ли я побеседовать с Юрием Николаевичем?

– Нет.

– Хорошо. Я переформулирую вопрос. В какие сроки вы, как главврач государственного учреждения, сможете организовать встречу офицеру Главного разведывательного управления для допроса свидетеля, располагающего информацией, от которой зависит безопасность страны? Не забывайте, мы находимся в приграничном регионе, государственная граница начинается на выезде из города.

Глаза главврача забегали. Он потерял почву под ногами, теперь можно делать с ним что хочешь.

– Откуда я могу знать, что вы имеете право приказывать в стенах этого учреждения?

Стольник широко раскрыл свои огромные голубые глаза и предложил:

– Посмотрите мне в глаза. Вы же не можете подумать, что я могу лгать? Я делаю свою работу, и только потому, что это нужно всем. Убедительно прошу вас, доктор, оставить мне силы не на убеждения, а на выяснения информации государственной важности и в кротчайшие сроки организовать мне встречу с Юрием Николаевичем.

Замерший на его глазах взгляд главврача затуманился, а после поступления указаний стал осмысленным.

– Юрий Николаевич живет в пригороде, сейчас уже вечер, а он выходит на работу с утра. Вы сможете подождать?

Харитон великодушно кивнул:

– Смогу. В свободное время я допрошу еще одного свидетеля. Точнее, свидетельницу…

Судя по прищуру главврача, и без чтения мыслей было видно, что он понял, о ком речь, но Харитон решил уточнить:

– Мне она известна под именем Кассандра. Если требуются официальные санкции, я могу решить это одним звонком, но вам ведь не нужна официальная огласка нашей встречи?

Главврач задумался. Время играет ему на руку. Он сообщит в «Отдел», а до утра, если будет необходимость, они примут меры.

– Хорошо, я организую вам встречу с Еленой Сергиец.

Ринат Рашидович повернулся к сейфу, из которого после недолгих манипуляций извлек купюру номиналом 100 рублей и положил ее перед посетителем.

– Возвращаю вам ваш «паспорт».

– Возьму на память. – Офицер несуществующего подразделения без улыбки взял купюру, окрестившую его во времена беспамятства, и положил ее во внутренний карман пиджака.

Главврач провел его в один из ничем не примечательных кабинетов больницы, где оставил одного.

Минут через пятнадцать дверь открылась, и санитар пропустил в проем двери белокурую девушку. При ее появлении Стольник встал. Это была Кассандра.

– Привет, – ласково произнес он и улыбнулся.

– Здравствуйте, – поздоровалась девушка, затравленно осмотрев комнату.

– Ты меня не помнишь?

– Помню. Это вы убили Равиля.

– А до этого не помнишь? Ну, тот великан не ростом, а поступками из твоих воспоминаний.

Девушка поправила волосы, ее руки дрожали.

– Ну что вы такое говорите, это бред сумасшедшей. Я от этого почти вылечилась.

– Нет, не бред. Это – воспоминания души!

– Я помню, что вы тоже ненормальный. Вы же тоже были пациентом больницы.

– Присядь. Я расскажу тебе то, что ты тоже знаешь, – предложил Стольник и присел за стол.

Девушка неуверенно примостилась на краешек стула напротив него.

Стольник начал свой рассказ о них с самых первых своих воспоминаний. С юношеской любви на берегах Атлантиды, омываемой Атлантическим океаном. Когда стал рассказывать о рождении сына, Кассандра заплакала. В ее глазах читалось понимание. Стольник убедился, что она вспомнила.

Солнце склонилось к закату и погасло, чтоб дать отдохнуть жителям крохотной планеты. Но двое из тех, чьи души были близки в прошлой жизни, продолжали сидеть друг напротив друга, и мужчина, не останавливаясь, говорил.

Его рассказ прервался, только когда солнце начало красить небо в различные оттенки красного.

Потом он замолчал, и они, повернувшись к окну, наблюдали таинство восхода. Когда красный цвет сменился желтым, девушка первой нарушила молчание:

– Зачем ты мне все это рассказал? – Из ее глаз проглядывала боль.

Глаза Стольника радостно заблестели от того, что «она» наконец перешла на «ты».

– Чтоб ты знала! Ведь самое страшное – это неведение.

– Знаешь, Тор, хотя нет, Стольник, так привычней. Я не та Лоя, что в наших воспоминаниях. И тело другое, и душа изменилась с того рождения. Ты мне открыл новую боль. Я подумаю над тем, что ты сказал, и, возможно, что-то пойму для себя. Все, что происходит, происходит по великому плану. Тогда Лоя умерла, чтоб начать новый этап души. Сегодня открылось то, что я боялась вспомнить, и это тоже должно было произойти. Это судьба, но мне нужно подумать.

– Лоя… Кассандра, давай ты подумаешь потом. Я пришел за тобой, нужно отсюда уходить. На свободу. Вместе нам там не будет страшно, поверь мне. Сама ты не сможешь отсюда уйти, когда захочешь. Твои возможности ограничены телом человека, в котором душа родилась в этот раз.

– Да, наверно, ты прав.

– Пойдем? – с надеждой спросил Стольник.

– Нет, – решительно ответила Кассандра.

– Почему?

– Я уже сказала. В это время и в этих жизнях у нас разные судьбы. Я вижу. Если линии судеб сойдутся, мы продолжим путь вместе, но всему свое время. – Девушка направилась в сторону двери. – Прощай, Тор. Точнее, Стольник.

Харитон не ответил. Он выполнил то, что должен был, хотя и у него самого были сомнения в правильности выбора.

Дверь за Кассандрой захлопнулась, но Стольник не торопился вставать из-за стола. Его ждет еще одна беседа с человеком, который заглядывал в его душу.