Вызов

Антонин Гайя

Осторожно, жестокость, нецензурщина, кровь, секс и прочие прелести вампирского романа. От 18 лет. 

Она писала романтичные книжонки о вампирах, не любила толпы, любила мечтать и не позволяла никому что-либо решать за себя. Но в одночасье ее мир стал с ног на голову - когда она узнала, что вампиры существуют, и эти потрясно красивые и иронично-жестокие твари вовсе не так милы, как ей мечталось. 

Что сулит Гайе грядущее? Кто знает. Особенно после некоторых последних событий и вестей. Кем станет для нее зеленоглазый красавчик-вампир с каменным сердцем и холодной головой? 

И главное. Встретит ли Гайя того единственного на земле человека, в чьих силах рассказать ей всю правду о ней самой?..

 

 

Глава 1

   И кровь поет во мне...И в зыбком полусне    Те звуки с красками сливаются во мне.    И близость нового и тайного чего-то,    Как пропасть горная на склоне поворота,    Меня баюкает и вкрадчиво зовет,    Туманом огненным окутан небосвод.    Мой разум чувствует, что мне при виде крови,    Весь мир откроется и все в нем будет внове.    Смеются маки мне, пронзенные лучом...    Ты слышишь, предок мой? Я буду палачом!    К. Бальмонт
  He was a leader, malicious and violent,   His fame is covered with blood.    "The King" Accept
  Не делай тот самый последний шаг.   Не дай мне повод тебя погубить!   Привычно подумай, что я - твой ВРАГ.   Опомнись! Не вздумай меня полюбить!   Я вовсе не тот, кем ты грезишь во сне.   Мой Мир так далек от твоей высоты.   Мне проще все сжечь. Так привычнее мне.   Прошу! Отойди от последней черты.   Мне легче разбить, чем поверить в твой Мир.   Мне легче тебя, как куклу, сломать.   С чего ты решила, что именно ТЫ,   Сможешь меня научить мечтать?!!    Lady Fiona

  После разборки на последнем этаже офисного здания, расположенного в какой-то жопе, после значимой для меня беседы с Маной на берегу Днепра мы, наконец, смогли добраться до моей норы.

   Я не помню точно, как уснула, помню лишь, что мы с Маной пили (я вино, он - коньяк) и смотрели телевизор. Я не говорила с ним, он был поглощен происходящим на экране, словом, вскоре я выключилась.

   Проснулась в своей постели одетой.

   Мана все так же сидел перед телевизором, но уже на полу.

   - Я не думала, что ты так любишь телевидение, - сказала я, зевая и останавливаясь в дверном проеме зала.

   Вампир глянул на меня мельком.

   - Обожаю. Классная штука. Еще больше люблю ходить в кино, особенно в 3D.

   - Наверное, многие вампы, обращенные до 20-ого века, любят всякие современные штучки, - улыбнулась я.

   - Многие. Правда, некоторые так и не научились смотреть телевизор...

   - Как это?

   - Ну так. Смотришь на экран и не понимаешь, что это там происходит.

   - Господи, о чем ты?.. Как можно не понимать?

   - Я сначала тоже не мог увидеть ничего. Какая-то мудацкая херня, не понимаю, что это за ящик с мельтешением, только раздражение вызывает. А другие сидят и пялятся. И в один прекрасный день у меня в мозгу просто что-то стало на свои места - и я начал понимать. Ну, отдельные сцены и кадры смысл обрели, и целое стало понятным. Не знаю, как объяснить лучше.

   - Я поняла. Надо же, какие вы интересные.

   - Как зверушки в зоопарке.

   - Что ты, гораздо интереснее.

   Я приблизилась к Мане и легонько потрогала его волосы. Они потеряли свою прилизанность, но были жесткими от геля. Терпеть не могу, когда парни пользуются средствами для укладки.

   - Не в обиду.

   - Расслабься.

   В ванной я привела себя в порядок, потом переоделась в домашние джинсы и футболку. Налила себе чая. На часах было 11 утра.

   После я села за компьютер.

   - Мне надо поработать, - сказала я Мане.

   Он выключил телевизор и расположился на диване, потянулся к бутылке коньяка, извлеченной им ранее из моего бара.

   - Я взял, не против?

   - Угощайся, я его все равно не пью. И девочки мои не пьют.

   Отвернувшись к компьютеру, я включила монитор. Послышался звук наливаемого в стакан коньяка.

   - А курить тут можно?

   - Да, пожалуйста. Я сама курю в комнате. Шторы уже желтые все. Пепельница на столике, как видишь.

   - Ты такая милая, - щелкнула зажигалка.

   - О... С чего комплимент?

   - Сидишь себе, мило отвечаешь, трусики из джинсов соблазнительно торчат, позвоночник выпирает. Прям Лолита.

   Я ощутила горячую краску, заливавшую лицо. Моментально поправив и трусы, и футболку, я с укоризной глянула на Ману.

   - Я работаю, а ты отвлекаешь.

   Вампир, зажав в углу рта сигарету, отпил из стакана.

   - Брутальненько, - оценила я.

   Мана затянулся, не касаясь сигареты руками, выпустил дым. Прищурился, развалился поудобнее, босой и в полурасстегнутой черной рубашке. Ну, и в брюках, конечно. Из такой плотной матовой ткани. Он нравился мне таким. Очень интересно узнавать его с разных сторон.

   - Я тот еще брутальщик.

   Я вспомнила, как он затушил в стакане сигарету и выпил потом то, что в нем оставалось. Бррр... Хотя вампирам ведь все равно.

   Я вернулась к монитору и открыла нужные вордовские документы, придвинула к себе блокнот и ручку.

   - А ты любишь брутальных?

   - А то. Я и сама не барышня кисейная.

   Мана замолк, он что-то листал, видимо, взял журнал со столика. Он молчал минут двадцать, я даже забыла о его присутствии. Потом вампир спросил, и я вздрогнула от звука его голоса:

   - Нет журналов вроде "Хастлер" или еще порнушки какой-нибудь?

   - "Плейбой" на окне.

   - "Плейбой"... - передразнил он недовольно и снова притих.

   Я печатала, перенося записи из блокнота в блокнот на компьютере. Скользнув взглядом по старой заметке, сделанной еще до написания первой книги "Бьется - не бьется?", я захотела спросить у Маны, бьется ли у вампиров сердце. Что я и сделала.

   - Конечно, бьется. А вот тебе еще одна бомба - мы дышим.

   - Хороший прикол, заценила. То, что дышите, понятно, разговаривать же вам как-то надо. А сердце какую функцию выполняет?

   - Подкачивает кровь, как ни странно. Изредка. А еще без сердца мы были бы импотентами.

   - Как?.. - я уставилась на Ману.

   Он склонил голову, глядя на меня с улыбкой:

   - Приток крови к члену.

   Я отвернулась, покраснев.

   - В самом деле, как я не додумалась...

   Через какое-то время молчания я решила спросить у Маны еще кое-что.

   - Эээ...

   Я подняла голову от ноутбука, собираясь высказаться, даже рот приоткрыла, но мысль вылетела из головы.

   - Что такое?

   - Блин, хотела что-то спросить, но забыла...

   - Загугли, - с улыбкой подсказал Мана.

   Он все потягивал коньяк. Я сказала: "О!" и открыла "Гугл". Потом до меня дошло, и я обратила на вампира испепеляющий взгляд.

   - Что? - со смешком спросил он. - Мы тут сидим час, а ты уже 20 раз открывала поисковик.

   - Почему бы тебе не следить за чем-нибудь другим?

   Мана с удобством оперся плечом о мои бархатные подушечки. Давно надо убрать их к чертовой матери, не вписываются в минималистский стиль квартиры, но жалко, ибо мачеха дарила.

   - Не могу. Мне было приказано не спускать с тебя глаз.

   - На-ка, - я принесла ему из кухни ноутбук, - почитай или поиграй.

   - Ты не хочешь прийти ко мне, сюда? - он похлопал по дивану, приглашая.

   Я отвернулась, чтобы он не увидел моего лица.

   - Я занята.

   - Пишешь?

   - Пишу.

   - А что пишешь?

   Надо же, теперь он решил завалить меня вопросами.

   - Книжку.

   - Какую?

   - Про любовь и вампиров.

   - Оригинально...

   Я против воли хрюкнула. Забавный он.

   - Дай почитать.

   Я бросила ему книжку, снятую с полки.

   - Гайя Антонин, - прочел он. - "Седьмая дочь". А почему именно седьмая дочь?

   - Потому что седьмой ребенок одного пола в семье, по поверьям, становился вампиром.

   - Когда? Сразу после рождения, что ли?

   - Я полагаю, он имел такой шанс после смерти. В этой книге героиня воскресает после того, как ее убили.

   - Потрясающе.

   - И мстит убийцам.

   - Оригинально...

   Я резко развернулась к Мане. Он улыбался во весь рот.

   - Ты это специально?..

   - Да. Это смешно.

   - Ты можешь посидеть молча полчаса? Мне нужно закончить главу сегодня же.

   Мана раскрыл книгу и начал читать. Он действительно примолк. Я строчила ничего не значащие слова для того, чтоб догнать объем текста до пятисот тысяч знаков. Было муторно и скучно, но куда больше я не хотела смотреть на Ману. "Ты не хочешь прийти ко мне?" Хочу, еще как хочу. Поэтому и распространяюсь тут уже второй час на тему того, как появились вампиры, по сути, пересказывая содержание "Выбора", первой книги цикла.

   Сначала все было неплохо, но потом Мана начал вести себя очень и очень скверно. Он смеялся, хмыкал и один раз прихрюкнул. Не помню, чтоб я там что-то столь веселое писала.

   Когда он хохотнул в очередной раз, я не выдержала. Снова развернулась к нему.

   - Мана.

   - Да? Ты меня отвлекаешь.

   - Ты мне можешь объяснить, что такого смешного ты там нашел?

   - Как?! Это очень смешная книга. К примеру, - Мана вернулся на пару страниц назад. - " - Тебе лучше остановиться, - сказал Деррин... бла-бла-бла... вынимая двуручник из ножен, висящих за спиной", - он внимательно посмотрел на меня.

   Уж не знаю, почему, но я покраснела.

   - Раз - двуручник весит до фига, впопыхах заводя руку за голову, можно под его весом получить растяжение. Два - банально порезаться можно. Три - у тебя рук не хватит, чтобы его вытянуть из ножен. И за спиной такие мечи не носят.

   Конечно, мне хотелось придумать причину, по которой двуручный меч все же можно носить за спиной. Но что-то не получалось.

   - А ты где свою саблю носишь? - спросила я.

   - Под мышкой, - спокойно ответил Мана, листая книгу в поисках других моих ляпов.

   - Под мышкой?

   - Ну да. Лезвие меньше метра длиной, легко доставать, легко носить. Вот, еще: "С заряженным арбалетом она просидела в кустах до наступления глубокой полуночи, и лишь затем...". Гайя, арбалеты никогда не заряжали про запас. У них быстро растягивается тетива, считай, оружие в негодности. Так... еще момент: "Чертовски неприятная вещь, скажу я тебе". Я так понял, они поклоняются какому-то богу-воину, которого ты содрала с Христа?

   - Исамену Хайрему, - ответила я.

   - Ладно. И откуда у них черти в таком случае? Рая и ада, я так понял, тут нет.

   - Да я там о загробной жизни вообще не написала.

   - Ну ничего, - успокоил меня Мана не без ехидства в голосе, - напишешь, что они попали из другого мира, делов-то...

   И он погрузился в чтение. Я вернулась к монитору с улыбкой на губах.

   - И юмор такой тут...

   - Петросянский? - предположила я.

   - Точно.

   - Мана, поверь, я все это давно знаю, - я опять повернулась к нему. - Мне в Интернет-сообществах таких люлей выписывали - мама, не горюй. Вот только когда это там делали всякие эдорасы, мне было совершенно пофиг. А когда ты критикуешь - стыдно как-то...

   Мана задумался. Потом бросил книгу на столик у дивана.

   - Ладно, хватит. Эта книга ужасна. Прости, но тебя, наверное, читают только припевочки в возрасте до 16 лет.

   Он налил себе еще коньяка. Лицо у него было каверзное. Я вздохнула и достала из стола стопку листов.

   - Вот, возьми.

   - А что это?

   - Названия нет, но моим братьям и папе понравилось, а сестрам и маме - нет. Думаю, тебе тоже по вкусу придется.

   Пока Мана читал, я успела закончить главу и приняться за следующую. Наконец, вампир спросил:

   - Незаконченное, да?

   - Ага.

   - Жаль. Стоящая вещь. Ладно, признаю - писать ты все же умеешь.

   - Слава Богу, жизнь снова обрела краски...

   - Ты прикольно описывала детство и юность этого парня. Так сурово, сермяжно, но цепляюще. Все эти мелочи типа боли в первый раз - ну, что не только девушкам больно бывает, страдания без секса, дружба здоровская - откуда нахваталась?

   - Так у меня куча братьев. Сева после первого раза не к Антону, ну, самому нашему старшему, прибежал, а ко мне.

   - Неудивительно. Ты же мать Тереза, честное слово. То вампира лечишь-опекаешь, то девчонку какую-то в больницу возила...

   - Ты откуда знаешь?

   - Я следил за тобой, когда время было.

   Я хотела спросить о том происшествии вечером, когда, пьяная, шла домой, но я и так знала, что это был Мана.

   - Спасибо тебе. А кто были те люди, что хотели на меня напасть вечером возле арки?

   Мана изумленно вскинул на меня глаза, но быстро понял, что я знаю, и улыбнулся:

   - Фэнеловы парни.

   - Что ты с ними сделал?

   - Ну, двоих стукнул головами о стену. Одного ударил в затылок. Четвертого пришлось убить. После этого случая Фэнел всерьез обеспокоился...

   Я вздрогнула.

   - Не парься. Тебя ждала менее милосердная участь, если бы твое пьяное тело доставили нашему общему другу Фэнелу Диаконеску.

   - Что это за фишка такая, кстати? - я задала мучивший меня вопрос. - Ну, дампир я. И Саша дампиром была. И что теперь?

   - Да то, что разные вампирские группировки с усердием ищут дампиров, чтобы создать сверхсильное существо.

   - Смысл?

   - Не доходит, что ли?

   - Ну, создадут они этого сверхсильного, конечно, здорово такого под рукой иметь, но он же один.

   - А если его еще и вампиром сделать?

   - И все равно. Что толку от одного такого?

   - Ты, похоже, не понимаешь всей мощи такого создания. Саша, едва обратившись, Кимуру швырнула метров на пять. А ему почти тысяча лет. Да еще если учесть, что Саша - не чистый дампир, а ребенок дампира и человека.

   - Как же вы это вычислили?

   - Она поддается влиянию других вампиров - обычно вы не поддаетесь. Причем этот дефект с ней остался и после обращения в каком-то смысле, - Мана вздохнул. - Да и вообще она дефектной получилась. Бедная девочка...

   - Тебе жаль ее?

   - А тебе - нет?

   - Но ты же вампир. Сам сказал, что не живешь нашими мерками и эмоциями.

   - Ну ладно, мне жаль, что вместо выгоды мы получили, возможно, бесконтрольную и очень сильную психопатку.

   - Так-то лучше. Но скажи - а хоть кто-то уже создал дампира от дампира?

   Мана покачал головой. Я рассмеялась.

   - По крайней мере, у меня нет таких сведений. И ты же понимаешь, что годятся лишь дампиры женского пола, так как только мужчина-вампир может зачать ребенка. Таким образом из и так небольшого числа дампиров половина отпадает. И еще попробуй найди вас! Вы же в кланы и септы, как мы, не собираетесь. Большинство из вас и не знает, что ваши папашки - кровососы. Да что там - большинство и не видело их ни разу в глаза, папашек, я имею в виду. Как правило, многие вампиры даже не знают, что у них есть дети.

   - Может, и у тебя есть.

   Мана поглядел на меня выразительно.

   - Я всегда старался следить за этим. Нет у меня никаких дампиров. Эта охота началась лет сто назад. С тех пор я особенно аккуратен. Не желаю обрекать возможную девочку на участь, подобную твоей.

   Я расстрогалась. Надо же, какой он, оказывается, милый. А вот по поводу моей участи - ох, нехорошие предчувствия теснят мне грудь...

   - А... - я замялась, не зная, как задать неудобный вопрос. - А при жизни у тебя были дети?

   Мана опустил глаза в стакан и, медленно поднеся его к губам, так же неторопливо отпил.

   - Да.

   - О, - я кивнула, было неловко. Мана снова замкнулся. - Не хочешь говорить?

   - Может, позже.

   Я кивнула, потянулась, чтобы скрыть неловкость. Потом спросила:

   - А с чего вообще началась охота на дампиров?

   Мана повертел в ладонях стакан.

   - Исследователь из наших добрался до одного из самых старых вампиров, известных нам.

   - А сколько ему лет?

   - Да что-то около пяти тысяч.

   - Ого!

   - Хм, - Мана улыбнулся, - он живет в Индии отшельником, в пещере какой-то, чтит заветы Будды и носит одну набедренную повязку. Короче, рассказывал он исследователю этому - Батистену, я знал его, - рассказывал всякие байки и предания. А потом возьми и расскажи легенду о ребенке вампира и дампира, мол, неуязвимый, сверхсильный и страшный вампир из такого получится. Я сразу могу сказать, что зафиксирован случай, когда дампир действительно родила ребенка от вампира, но он был уродом и не прожил долго. В другом случае дампир убила родившегося ребенка и покончила с собой.

   Я прижала ладонь к губам, сдерживая вскрик. Мана невесело улыбнулся.

   - Так вот, Батистен донес эти сведения до нас. Хотя обещал Матассе не рассказывать никому. Матасса - этот старейший, отшельник...

   - Да, я поняла.

   - Спустя несколько лет Батистен поехал в новую поездку с другими исследователями, они зашли к Матассе и проговорились о том, что все ищут дампиров, чтобы сварганить то самое совершенное оружие. Матасса убил Батистена в ярости, остальные сбежали. В том же году Форум Старейших напомнил всем, почему, собственно, Матасса стал отшельником...

   - Почему?

   - Вампиры и люди много лет назад заключили что-то вроде пакта о ненападении. Нам не с руки ссориться с облеченными властью людьми, напряжно это и невыгодно.

   - То есть, правительство знает о вас?

   - Да, почти всюду. Мы стараемся никого особо не убивать и так далее, делиться прибылью, а они закрывают глаза на наше существование.

   - О как...

   - Так вот, у Матассы была дурная привычка - патологическая тяга к убийству. Он вырезал полностью небольшие населенные пункты. Форум Старейших давно пытался его прищучить, да он и сам раскаивался всегда. Ну, и много лет назад он удалился в ту пещеру, ни с кем не общался вовсе. После смерти Батистена Форум приказал оставить Матассу в покое и не преследовать дампиров, мол, это чушь. Когда-то были попытки создать дампира в квадрате, мол, ничем толковым не закончившиеся.

   Я лишь вздохнула. Непросто как все...

   - Конечно, дампиров все ищут и по сей день, пытаясь проверить легенду, но все держится в секрете и от Старейших, и друг от друга.

   - По-моему, это гиблое дело.

   - Ну да, может. Среди дампиров нередко бывают люди с отклонениями, а шанс получить ненормального ребенка от дампира и вампира очень велик.

   - У меня нет отклонений.

   - Ну, и у Саши не было, пока она была человеком. Удачные дампиры лучше обычных людей - сила, реакция, здоровье, память.

   - Удачные дампиры, - проворчала я, вставая. - Сраные вы селекционеры, драть вас конем.

   Мана хмыкнул.

   - Черт, как же я вас ненавижу, - сообщила я. - Как можно так поступать с живыми людьми?

   - А что? Нам не привыкать.

   - Ты говорил о девушке, покончившей с собой и убившей своего ребенка. Кто она была и что ее толкнуло на это?

   - Не знаю, может, она была религиозна. Были девушки, кончавшие с собой из религиозных помыслов. Вампиры - нечисть, все такое... - Мана сел, опустив босые ступни на пол. - А я знал одну... Хотя ладно.

   Я в ожидании глядела на него.

   - Начал - продолжай.

   - К чему тебе это? В твоем положении меньше знаешь - крепче спишь.

   - Правду мне надо, правду.

   - Нет.

   - Черт, Мана, я не собираюсь кончать с собой. Это не мое. Жить - по-любому лучше.

   - Конечно, - он встал и приблизился ко мне, - даже думать не смей о том, чтобы умереть. Разве только для вечной жизни.

   - Я не хочу быть вампиром.

   - Возможно, не будет другого выбора.

   - Выбор есть всегда.

   - Вот Соленна так же говорила.

   - Та дампирка, которую ты знал?

   - Ага. Она была такая... красивая, порочная и холодная. И крутая. Она не хотела стать вампиром и не хотела, чтобы ее использовали как инкубатор. Предпочла смерть.

   Я бы предпочла свалить подальше от этих е...нашек, но промолчала об этом.

   - И мне было очень жаль ее.

   - Так хороша была?

   - Это тоже. Дампиры ведь так притягательны для нас, - Мана, улыбаясь, отпил еще коньяка, провел рукой по моим волосам. - Вы пахнете вкусно, редко люди так сказочно пахнут.

   Вампир прижал меня к себе и зарылся лицом в мои волосы.

   - Я пьянею от тебя, - услышала я над ухом.

   - А я думаю - от полулитра коньяка.

   - Мне нравится, когда ты пытаешься язвить, а сердце у тебя начинает сильно колотиться.

   Мое сердце и правда начинало трепыхаться, когда Мана оказывался так близко. Ничего не могу поделать с собой. Я его хочу.

   - Глянь-ка, уже пять часов, а я даже не завтракала! - пришлось фальшиво изумиться, чтобы был повод ускользнуть от Маны.

   Я ушла на кухню, уже оттуда спросив:

   - А ты будешь что-то... из обычной еды?

   - Нет. Я это перерос триста лет назад.

   Я хмыкнула, ставя в микроволновку тарелку с тарталетками, заполненными жульеном.

   - Совсем большой мальчик, - пробормотала я, доставая из холодильника пластиковый контейнер с нарезанным, но не заправленным салатом из креветок с огурцом. Конечно, он стоит уже с вечера тридцатого декабря, но не пропадать же еде.

   Когда я повернулась к столу, то увидела в дверном проеме Ману со стаканом и бутылкой в руках.

   - Но лет так десять назад я побывал в "МакДональдс", - сообщил он мне, - все наши хвалили, и я зашел туда. Это самая вкусная в мире еда.

   - Прости, бургеров у меня нет, да и глютамата натрия тоже.

   Он ухмыльнулся, опираясь о дверь плечом. Я заправила салат, перемешала его, достала из тренькнувшей микроволновки тарелку, открыла оливки и пересыпала их из банки в блюдце.

   - Мы можем посмотреть что-нибудь по ящику...

   - У меня есть лучшая идея, - Мана поставил на стол свои неизменные в этот день атрибуты и метнулся - ох, как же это слово подходит вампирам - в зал.

   Я не успела присесть на стул, как он вернулся, поставил на стол мой подсвечник на три свечи, зажег их своей Zippo, выключил свет, взял с подоконника горшок с цветущей мелкой розочкой, поставил возле подсвечника.

   - Прости, не догадался купить цветы, пока ты спала, - несмотря на то, что он якобы извинялся, его тон был обычным - с ехидцей.

   - Да я...

   Пока я пыталась что-то сказать, он выудил из холодильника начатую бутылку вина, налил мне в бокал, который мирно сох вторые сутки возле раковины. После чего сел на стул напротив меня и сказал:

   - Ну вот. Ужин при свечах. Это лучше, чем смотреть ящик.

  - О, ты ценишь что-то выше ТВ?

   Мана налил себе коньяка.

   - Да, но немногое. До дна.

   Мы чокнулись.

   - За тебя, - вежливо, как и положено хорошим девушкам, сказала я.

   - За тебя, - ответил он.

   - Забавно...

   - Что?

   - Последний раз я так сидела с Ваней, - я улыбнулась, - только тогда он ел, а я лишь пила. И при свете, конечно.

   Мана закурил сигарету. Метнулся за пепельницей.

   - Он рассказывал, как ты его нашла. Это заставило меня усомниться в твоих умственных способностях еще больше.

   - А что такого?..

   - Полезть в драку с тремя отморозками - это что?

   - Ну... Это...

   - Что угодно, кроме признака мозговой активности.

   - Я знала, что он сильный...

   - Да, но он не знал, понимаешь?

   Я умолкла.

   - И я вижу, что ты к нему испытываешь чувства...

   Я хотела возмутиться, но передумала. Есть смысл держаться на одном уровне крутости с этим вампиром.

   - Пусть подрастет, тогда посмотрим, - как можно безразличнее сказала я.

   - Я не имел в виду что-то сексуальное.

   - Ох, Мана, с тобой не угадаешь. Конечно, испытываю, он мне достался дорогой ценой, если можно так сказать.

   - Говоришь как о собственном ребенке.

   - Ну, если во мне и впрямь течет вампирская кровь, то это понятно. Вы вон всех вообще родней кличете. Отец мой, дитя мое... И липнете друг к другу. Цыганский табор какой-то.

   Мана серьезно заметил:

   - Ты еще ничего не поняла. Но поймешь.

   - К слову о детях. Ты обещал мне ответы на вопросы. Можешь приступать. Я спрашивала о том, были ли у тебя дети при жизни.

   Лицо моего оппонента застыло, и я с запозданием подумала о том, что Господь меня явно умом обидел. Я забыла, что несмотря на всю свою закалку и жесткость, вампиры тоже способны испытывать боль.

   - Прости. Я... наверное, не могу требовать...

   - Ну почему же? - он неторопливо раздавил в пепельнице окурок. - Я расскажу тебе все, что хочешь.

   - И о том, как ты стал вампиром?

   - Да.

   Было видно, что ему и это неприятно, но я не собиралась обращать на это особого внимания сейчас.

   - Итак, как ты стал вампиром, Мана Депрерадович?

   Он наполнил мой бокал с поистине философской вдумчивостью. Закурил еще одну сигарету. И начал.

   Манойло Депрерадович родился в 1673 году в небольшой деревне на севере Сербии. Север принадлежал Австро-Венгерской Империи, остальная часть страны - Оттоманской. Родители Маны, Невена и Олеко, были крестьянами, бежавшими от притеснения турок под власть австрияков. У них были еще два сына, которые погибли в военных стычках двух империй, и какие-то дети, которых Господь прибрал к себе малышами.

   - Я жил с родителями лет до 10-ти, потом какой-то состоятельный австриец - не помню его имени, собрал в нашей деревне с десяток таких же мальчишек, как и я, и отправил в военную школу недалеко от Вены. Мол, сербы должны служить своим хозяевам. За годы моей учебы я лишь дважды видел родителей.

   Когда Мане стукнуло 18 лет, его взял на службу австрийский князь Данкмар Эрнст де Коллоредо Франц фон Вальдштейн.

   - Он давно ко мне приглядывался. Не могу сказать, что я блистал среди других, но выделялся все же. Граф пару раз беседовал со мной, хвалил за усердие и набожность...

   При этих словах я подавилась.

   - А что странного? - Мана улыбнулся невесело. - Я истово верил. А незадолго до смерти даже дал обеты воздержания, нестяжания... и так далее, - Мана вздохнул, взъерошил волосы руками. Я видела, что ему нелегко вспоминать об этом. - Надо же, прошло столько лет, а у меня все еще что-то... Ладно.

   Князь сделал юного воина своим телохранителем, по крайней мере, он всюду таскал с собой смазливого парня с глазами тигра, как он изволил выражаться. На первую свою войну Мана попал в том же 18-летнем возрасте.

   - Я улетал просто, улетал на поле боя. Я никогда не получал такого кайфа от жизни. Теперь я понимаю, что у меня какое-то отклонение серьезное, а тогда считал, что строю себе лестницу в небо, разваливая саблей до пояса врагов Империи.

   Тогда же он получил первое ранение.

   - Вот, - Мана расстегнул две последние пуговицы на рубашке и приблизился, и я увидела белый шрам на ребрах слева. Я потрогала его пальчиком, попутно окинув взглядом его крепкую фигуру с хорошо развитыми косыми и грудными мышцами. - Он у меня один, к сожалению, остальные ранения были пустяковыми, и больше ничего не осталось на память.

   Я притворно горячо закивала головой, стараясь скрыть смущение от вида его тела. Мана сел на свое место.

   - Франц тогда воевал под началом принца Евгения Савойского, - спокойно повел он дальше свой рассказ. - И вместе с ним мы прошли долгий путь. Для меня принц Ойген до сих пор остается человеком номер один, он тот, на кого стоит равняться. Мы не общались, естественно, я только пялился на него с благоговением...

   - Трудно представить Ману Депрерадовича, пялящегося на кого-то с благоговением.

   - А он стоил того, поверь. Один раз я принес ему письмо от Франца, а принц спросил, как меня зовут. А потом, спустя какое-то время, после битвы назвал меня по имени и сказал, что я отлично сражался. Это был самый лучший день в моей жизни.

   Он рассказывал, а я видела в нем некий след того мальчика, которым он был. Этот мальчик так и не исчез окончательно.

   - Как-то так оно и шло. Принц одерживал победы, терпел незначительные поражения, а с ним и мы. Много всякого было... Только война. Всю свою смертную жизнь я отдал войне.

   В 1697 году мы напали на турков при Зенте. Это на территории Сербии. И это была одна из самых значительных побед наших - да что там, самая. Нас было полста тыщ, турков - на тридцать тысяч больше. Мы напали, когда они вброд переходили Тису. Из наших мы потеряли 500 человек, ранены еще тысячи две были. Турки потеряли только утонувшими десять тысяч, в целом же мы положили тогда в три раза больше. Остальные бежали, причем так бестолково, что побросали все. Мы взяли их орудия, казну и государственную печать. Кроме того был захвачен гарем Мустафы. Сам султан бежал.

   Мана прервался, потер переносицу пальцами. Было заметно, что он подходит к скользкой теме.

   - Ну, и вот я на поле боя, кто помчался за турками, кто куда, а я был недалеко от Франца, который с остальными суетился возле добычи. И вот смотрю на пейзаж, на разбитые повозки - мы же их при продвижении захватили, помнишь? И вижу, как наши парни вовсю развлекаются с турчанками. Зрелище не для слабонервных. Я не слабонервный, но было неприятно, я уже хотел уйти, но среди женщин, вытащенных из кибиток, я увидел одну... С нее стащили покрывало, она кричала. И я поехал туда, лишь услышав ее французскую речь, отогнал солдат и увез ее оттуда. Собственно, делать мне с ней было нечего, поэтому я сдал эту женщину Францу.

   Она назвалась Сабриной Д`Агассо, рассказала, что была дочерью знатного лангедокского дворянина-винодела, что плыла пять лет назад на корабле с отцом из Марселя в Геную, когда их захватили турки. Отца убили, а ее подарил позднее некий паша своему султану, Мустафе II.

   - Франц подпал под ее очарование сразу же, - сказал Мана, - ей даже не надо было внушать ему ничего. Как ты поняла, она была вампиром.

   Франц не мог нарадоваться на свою прелесть, привез ее с собой в Вену, разодел, увешал золотом и камнями. Легенда о дочери реально существовавшего Д`Агассо пошла гулять по столице. Как узнал Мана позднее, данный дворянин-торговец с дочерью плыл на том же корабле, что и Сабрина, так что ее ложь могла просуществовать довольно долго.

   Мана жил в одной комнате с садовником князя, молодым парнем, своим ровесником. Тот засыпал всегда раньше, а Мана еще читал какое-то время.

   - И вот, где-то через два месяца по прибытии в Вену - князь восстанавливал своих бойцов, наслаждался обществом Сабрины и выходами в свет... Через два месяца она впервые пришла ко мне.

   Мана сказал это таким зловещим тоном, что по спине пробежал мороз.

   - Я смутно помню первое время, - вампир обвел глазами потолок. - По прошествии стольких лет все как в тумане, а тогда было еще хуже. Я ничего не понимал. А она приходила именно как приходят вампиры в старых книгах, - он усмехнулся. - Ночью, внушив мне, что это сон, пила мою кровь, занималась со мной любовью и уходила. Она зачаровала и моего соседа. Вскоре мы с ним начали обмениваться мыслями о том, что происходит что-то странное. И лишь пришли к согласию о том, что надо действовать вместе, как Эрнест - мой сосед - умер. Я знал, почему и от чего он умер. Он мешал Сабрине уединяться со мной.

   Мана еще раз взъерошил волосы. Он был взволнован воспоминаниями.

   - Ну, и примерно тогда я начал верить, что Сабрина - вампир. Я не мог ничего сделать, сказать. Я чувствовал ее власть подсознательно... Это странное чувство, не могу описать. Радуйся, что у тебя иммунитет к воздействиям вампирским, Гайя. Словом, я начал бороться с ней. Заранее скажу, что проиграл всухую, - он усмехнулся. - Хотя нет, один раз я все же размочил счет, когда она обожглась о мое новое серебряное распятие.

   Мана запасся омелой, увешал комнату чесноком, малевал пентаграммы и круги у кровати, в изголовье прибил деревянный крест, рассыпал у дверей просо. Он был столичным образованным и умным молодым человеком, но темные крестьянские суеверия его предков довлели над ним.

   - Я слабел с каждым днем. Вскоре я понял, что мне осталось совсем немного, - между бровей Маны пролегла глубокая складка. - Я хотел спрятаться от нее, уйти в монастырь, замаливать свои страшные грехи, за которые на меня пала такая кара. Я ходил каждый день в церковь, молился и просил помощи у священника. Он принял мои обеты - я полагал, что Бог меня защитит. Или что на том свете у него я обрету покой. И я все больше мечтал о том, чтобы умереть. Но случилось все иначе.

   В скором времени Франц фон Вальдштейн решил снова примкнуть к стану принца Евгения. Сабрина не стала долго думать, просить Франца оставить Ману с ней... Она просто обратила парня.

   - И взяла свои драгоценности, деньги Франца, его лошадей и экипаж, гроб с моим телом и уехала в Грац, оттуда - в Удине, потом в Венецию, затем в Верону, Милан, Геную... Там мы прожили пару лет. Потом я надоел ей, и она отвезла меня в Монако, к тамошнему патерналу Тристану Фиески. Вот такова моя история.

   Мана щедро отхлебнул коньяка. Я отставила опустевшие тарелки и взяла бокал с вином.

   - Я сожалею, Мана. Наверное, это было нелегко.

   - С ней было нелегко. Первые годы я запомнил как кошмар наяву. Я не хотел пить кровь, я убегал от Сабрины и ждал рассвета, бродя по улицам. Хотел сгореть. Но она всегда находила меня. А запах крови... - вампир умолк. - Я не мог удержаться. Потом, когда Сабрина бросила меня на Тристана, - Мана улыбнулся, - вот тогда жизнь и началась. И уже пять лет спустя я был благодарен ей. Возможно, ты когда-нибудь ее увидишь. Мы не встречались с начала двадцатого века. Тогда Сабрина заезжала к Тристану. Она хотела забрать меня с собой, в очередной забег по Европе, но Тристан напомнил, что фактически он мой отец как вампира и она не имеет надо мной власти. Спустя месяц после ее визита я уехал из Монако в Киев.

   - Ты любишь Тристана?

   - О да, крепкой мужской любовью, - Мана рассмеялся. - Он научил меня столькому и столько всего для меня открыл. То время, что я жил при монакском дворе, было самым насыщенным, авантюрным и бесшабашным. А, может, я просто был молод.

   - А Сабрину ты любишь?

   - Нет, не любил никогда. Живым не любил и боялся, мертвым ненавидел. Мучал ее. Она мучала меня. Было невесело.

   И все. Несколько скупых слов.

   - Но почему она была в гареме?

   - А, она рассердила чем-то Мастера Европы, провела в бегах почти полвека. Потом очень удачно попала в плен к туркам и решила, что лучше, чем в гареме, ей не спрятаться.

   - Как ее зовут на самом деле, сколько ей лет?

   - Она родилась где-то под Тулузой в 1316 году. Она чуть младше Николы. Ее зовут Субирано Эсмене Л`Арригада, в девичестве Валентьен, - со вздохом произнес Мана имя, навеки впечатанное в его память.

   Я подивилась ее имени про себя.

   - Она одиозная личность, о которой много наслышаны, но вряд ли хоть половина слухов о ней - правда.

   - Ну а Тристан?

   - Тристан родился в Генуе, где-то в последней четверти двенадцатого века. 1175-1190 годы, что-то в этом роде. Потом, уже будучи вампиром, перебрался в Монако, к Гримальди и другим членам фамилии Фиески и помогал им отвоевывать власть.

   - Ты говорил о ребенке, - мягко напомнила я.

   Мана осушил свой стакан.

   - Может, в другой раз, - сдержанно ответил он.

   Я согласилась, хотя было любопытно.

   - А ты давно живешь здесь?

   - Не слишком. Я приехал впервые на Украину из интереса, хотел увидеть Северный Рим, - Мана улыбался. - Пообщался с Ингемаром. И решил, что пора покинуть на время родное Монако.

   - И когда же ты покинул родное Монако?

   - Так... - Мана взъерошил волосы. - Какой же год был? Помню, что в тот год скончались две королевы Виктории - английская и немецкая. И первый король Сербии, Милан Обренович. 1901 год. Через десять лет уехала Дандан, и я стал мастером...

   - Дандан?

   - Ага. Дандан из клана Линху. Уехала на родину, там у них в Китае революция вовсю бушевала. Как понимаешь, всюду в то время было неспокойно.

   - Назревала война?

   - Точно. Дандан оставила меня за главного, да так и не вернулась больше на свой пост. После свержения монархии там, в Китае, она подсуетилась и стала мастером всей страны. Хотя, кажется, изначально ехала защищать императора, но потом способствовала его свержению.

   - О, я, помню, смотрела фильм "Последний император"! Об этом... Пу И, кажется. Хорошее кино, однако вампиров я там не увидела, - я улыбнулась.

   - Сомневаюсь, что Бертолуччи стал бы снимать кино о вампирах.

   - Итак. Дандан тебя любила?

   Мана вытаращился на меня.

   - С чего такие вопросы?..

   - Ну, она наделила тебя властью.

   - Кого-то же надо было наделить.

   - То есть, у вас с ней ничего не было?

   Мана скорчил ироничную гримасу:

   - Госпожа Антонин, вы так прямы...

   - Можно подумать, ты такой стеснительный...

   - На самом деле нет, но с Дандан особая история. Она была обращена в 12 лет, - Мана брезгливо поморщился, - я не могу трахать ребенка. Даже если ему тысяча лет. Но она проявляла ко мне интерес, да, - самодовольная ухмылка блуждала на губах моего собеседника. - Однажды я оказался в ситуации, когда она попросту приказала раздеться и лечь.

   - И что? - я закусила губу.

   - А ничего. Я послушался, а она ударила меня и убежала.

   - И все равно оставила Левобережье на тебя. Странно, кстати, что тысячелетний вампир довольствовался ролью мастера Левобережья.

   - Ты недооцениваешь мое звание. Девчонка любила Кима, они старые друзья, спала с Ингемаром - словом, у нее тут был интерес. Дандан всегда была очень ответственной и поэтому выбрала для своего берега Днепра лучшего, - Мана все так же самодовольно улыбался. - Я воспитывался, если можно так сказать, в Монако, а это особое место. Дандан знала, что я научен удерживать власть в своих руках.

   - И ты удерживал до конца двадцатого века.

   - Да.

   - А где еще ты успел побывать за свою долгую жизнь?

   - Ну... Вена, как ты понимаешь, Италия, Монако, Франция - в Париж мы вообще как на дискотеку ездили, при дворе потусить. Тристан любил пить аристократическую кровь, - Мана улыбнулся, - и я тоже. Голубую кровь.

   Я поняла, что вдохновило Ману на название его клуба.

   - Я был в России, США, Германии, Голландии... ммм... да где я только не был. Не был в Азии - разве что в Китае.

   - У Дандан?

   - Нет, до Дандан, Тристан просил меня посодействовать тамошнему пекинскому клану в разборках с медиками.

   - А кто такие старейшие?

   - Самые старые вампиры на территории, подконтрольной конкретному Мастеру, - Мана закурил.

   - Эммм?..

   - Ну, власть в каждом городе или стране представляет Высокий Мастер, грандмастер, гроссмейстер, король - в разных регионах по-разному своих высших называют. Для суда или решения важных вопросов мастер может призвать старейших на своей территории.

   - То есть, это, так сказать, не официальное звание?

   - Нет. Просто если тебе до хрена лет - ты должен нести ответственность и помогать своему мастеру.

   - Значит, у нас старейшие - Кимура, Никола и ты?

   - Ну, я мастер Левобережья, я всегда совал нос в дела Ингемара, - Мана усмехнулся одним уголком рта. - Но к старейшим пока не отношусь.

   - И кто еще из старейших?

   - Ну, в пределах наших двух септов это и все. Фэнел еще был до недавнего времени. В Фастовском септе - там отдельная история - сидит мастер Палач, - лицо Маны омрачилось почему-то. - Ему больше семиста лет, на судах он присоединяется к нам.

   - Фастов - город контрастов, - пробормотала я машинально. - А что у него за кликуха такая стремная?

   Мана вздохнул:

   - Да он и сам стремный.

   - У вас с ним проблемы?

   - Ага, можно и так сказать. С ним и его септом.

   - А что за проблемы?

   Мана застонал, роняя голову и упираясь лбом в подставленную руку.

   - А можно сегодня забыть об этом, а? Мне так здорово просто сидеть тут и пить твой коньяк, не думая о том, что за дверью этого дома...

   Я улыбнулась и тронула его голову.

   - У тебя волосы жесткие от геля. Хочешь, я тебе голову вымою?

   Мана быстро поднял на меня глаза. Как там говорил его прежний хозяин Франц? Тигриные глаза? Пожалуй, хотя у тигров они желтее. Да и Мана больше походил на пантеру...

   - Конечно, хочу, - очень ровным тоном согласился он.

   Я смутилась, но выдержала его взгляд с улыбкой.

   - Вот интересно - у большинства ваших длинные волосы. Есть какая-то причина?

   - Тупо забываешь подстричься. Волосы так медленно растут. Я в последний раз посещал салон тогда, когда его называли цирюльней, - Мана озорно оскалился. На клыках плясал отблеск свечей.

   - Иди ты!

   - Серьезно. Ну, еще пару раз меня ровняли так, не профессионалы.

   - Девушки?

   - Никола и одна смертная.

   - Никола так красива.

   - О да, - Мана чуть пренебрежительно усмехнулся, - это она умеет. Но ничего более.

   Я вопросительно глянула на него.

   - Не будем о Николе, Гайя. Ты мне голову вымыть обещала? - он с готовностью, улыбаясь во весь рот, снял рубашку и гематитовый кулон с шеи.

   Я провела Ману в свою ванную.

   - На колени, - приказала я шутливо, беря в руки душевую насадку.

   Мана довольно-таки развязно подошел ко мне и картинно рухнул на колени. Черт, и это было так... Я опустила на него глаза, пытаясь не улыбаться слишком говоряще.

   - Не передо мной, перед ванной.

   Он послушно повернулся.

   - А Ване ты голову мыла?

   - Нет. Никому никогда не мыла.

   - А я мыл. У меня, кстати, руки умелые...

   Его слова потонули в шуме пущенной воды. Я видела лишь его затылок, но была уверена, что вампир улыбается. Мана оперся локтями о край ванны и подался вперед.

   - Не горячо?

   - Нет.

   Я принялась смачивать волосы Маны водой, стараясь не зацепить пирсинг на его правом ухе. Пять сережек.

   - Как у тебя пирсинг держится?

   - Там немного серебра. Не больно и не регенерирую. Может, просто залезем вдвоем в эту широкую ванну?

   Я сглотнула.

   - Мана, я тебя хотела расчленить в этой широкой ванне, - дала я ему пищу для размышлений.

   Он умолк. Я взяла шампунь и выдавила на ладонь немного прозрачной жидкости. Мана все молчал, когда я взбивала пену на его голове. И когда я смывала шампунь молчал, и даже когда смывала кондиционер. Я забеспокоилась.

   Выключив душ и повесив его на место, я взяла полотенце с вешалки на стене.

   - Вот так. Давай... - я принялась вытирать поднявшемуся Мане голову.

   Он смотрел на меня не слишком весело.

   - Ты ведь никогда меня не простишь, да?

   - Я никогда не смогу забыть, на что ты способен.

   - Я способен на куда более плохие вещи.

   - И ты знаешь, что я тоже, - я заглянула ему в глаза.

   Мана потянулся вперед и прикоснулся губами к моим губам.

   - А я теперь еще и знаю, что сильна, - прошептала я ему, пытаясь мягко вывернуться из захвата влажных рук.

   - Ты не сильна. Пока, - ответил он тоже шепотом.

   Я охнула, когда Мана уверенно положил ладони на мою задницу, прижимая к себе крепче. Я довольно отчетливо ощутила, что он хочет меня не меньше, чем я его.

   - Да не бойся ты, ну же, - он уткнулся лицом мне в шею, - расслабься.

   Я и впрямь была скована донельзя.

   - А я боюсь.

   Он оторвался от сводящего меня с ума исследования моей шеи и прилегающих территорий и серьезно взглянул мне в глаза. Смотрел долго, убрав руки с моей жопы.

   - Что? - не выдержав, спросила я.

   - Да так.

   Он выпустил меня и вышел, я последовала за ним.

   Мана взял с кресла лежащий там в ножнах клинок.

   - Вот, - он протянул вынутое оружие мне.

   Я замерла, не зная даже, как реагировать.

   - Я причинил боль тебе, ты можешь причинить ее мне. Ударь несколько раз, мне будет сложнее регенерировать.

   Я взяла саблю в руки. Она была приятно тяжелая, непривычно тяжелая.

   - Сабля... - тупо произнесла я, зачарованная блеском стали.

   - Скорее, шашка. В Монако я долгое время носил итальянскую скьявону, но времена оружия прошли. А такая игрушка не привлекает внимания, - его голос был спокоен.

   Я сжала в руке эфес. Мне показалось, что вся кровь разом бросилась мне в голову.

   - Ну давай, не медли, - парень развел руки в стороны, показывая свою беззащитность.

   Комок стал в горле, я вытянула руку и направила чуть загнутый кончик шашки в живот Мане.

   - О, а знаешь, - его голос сочился сарказмом. Наверняка из Маны получился бы хороший актер, - я даже потружусь сойти с твоего красивого ковра, чтобы не залить его своей кровью.

   И он преспокойно направился в ванную. Я - за ним.

   Мана сел на край ванны.

   - Вот, давай, - и снова развел руки в стороны.

   - Ты псих.

   - А ты?

   Я коснулась острием его груди. Конечно, он храбрый и даже безрассудный. Не-не, все же псих. Я верно его характеризовала.

   Я повертела оружием, что опасно блестело в сантиметре от чуть смуглой матовой кожи Маны. Еще чуть-чуть и... Это чуть-чуть растянулось на минуту. Я понимала, что не смогу ранить его.

   - Ты сделаешь это или нет?

   Я покачала головой с жалким выражением на лице. Наверное, я выглядела ничтожно.

   - Не хочешь или не можешь?

   - Не хочу... - простонала я.

   Лицо Маны расплылось в улыбке, в глазах запрыгал бешеный восторг.

   - Иди сюда, - он выхватил у меня шашку и левой рукой притянул меня к себе. - И хватит уже бегать от Маны...

   Кажется, он нес меня, прижав к себе одной рукой. Я обхватила его ногами и руками, пытаясь не отрываться от его губ при толчках от спешных шагов. Мана бросил шашку на стол, обхватил меня уже двумя руками, отвечая на мои поцелуи так агрессивно и страстно, что я поняла - просто поцелуями на этот раз не закончится.

   Как осталась голой - тоже не помню. В свете настольной лампы, которая горела с тех пор, как мы ушли на кухню, я увидела Ману, поднявшегося надо мной. Я подползла так, чтобы опираться о спинку дивана и жадно на него уставилась. Он с улыбкой расстегнул пояс и ширинку, снял штаны вместе с неэротичными шортами. Впрочем, снял очень эротично.

   И он просто горел, что удивило меня. Горячее крепкое тело его, казалось, льнет ко мне каждой клеткой. О, в любви Мана был открытым, щедрым и в прямом и непрямом смыслах пламенным. И еще - он говорил. Он шептал мне на ухо всякие просьбы - ему нравилось так играть, я сразу почувствовала. Он дожидался ответа - положительного, конечно, и воплощал свои просьбы в жизнь. Нет, нет, я никогда не была стеснительной или сверхчувствительной, но от некоторых его слов я стонала. Просто от слов, мучительных и сладких, как и сам он - весь, с головы с влажными еще волосами до длинных ног, одна из которых ныне поддерживала меня, сидящую на нем, в интересной позе. Согнутой в колене ногой он прижал меня к себе, чтобы уложить на спину.

   - Вот так, моя хорошая...

   Наверное, главное было в его искусительном шепоте, в его интонациях. Мана хорошо чувствовал свое тело и прекрасно владел им. И владел моим телом, перекладывал, переворачивал меня, прижимал, отталкивал - чаще прижимал, конечно. Совершенно ошеломленная, я позволяла ему все, и этому поражалась еще больше. Правда, в какой-то момент все мысли просто ушли - кажется, когда его голова оказалась между моих ног. Вцепляясь во влажные пряди его волос пальцами, я даже не думала о том, что забросила свою интимную стрижку ввиду полного отсутствия интима в моей жизни. Впрочем, растянутое в возбужденной улыбке лицо Маны, появившееся надо мной, выражало полное довольство жизнью. Он облизнулся, после чего долгим поцелуем впился в мои губы.

   - Пахнешь карамелью, - сообщил он.

   - Меньше слов, - выдохнула я, придя ненадолго в себя.

   Мана ухмыльнулся. И снова поцеловал. И вошел в меня. Я вскрикнула.

   - Тебе больно?

   - Нет.

   - Больно.

   - Я давно одна...

   Он не стал более говорить ничего. Видимо, и для него время слов ушло, осталось только время дела.

   И - честно - он был лучшим членом в моей жизни. Нет, не членом. Лучшим любовником. Лучшим мужчиной. Не закончив с ним и первого секса, я уже знала это. Всё, остальные были безнадежно дискредитированы и, боюсь, посланы на хрен.

   Он стонал - и это безумно заводило. Я вцепилась в Ману всеми частями тела и двигала бедрами ему навстречу.

   - Разреши? - его хриплый шепот вернул меня с небес на землю.

   Он осторожно потянул меня за волосы, целуя в шею. И до меня дошло.

   - Нет! - вскрикнула я, пытаясь вырваться.

   Мана в мгновение ока прижал меня к дивану.

   - Тебе будет хорошо, обещаю...

   Он шутливо просил меня разрешить потрогать мою попу и облизать пупок, но об этом, видно, просить и не думал. Он собирался сделать все по-своему.

   Да, были клыки на моей шее. И сперва боль. Но потом... Небо!.. Я не пробовала наркотики никогда, но это было лучше всех долбаных экстази и кокаинов мира!.. Я задыхалась, я почти потеряла себя где-то на семьдесят седьмых небесах. А потом оргазм, похожий на гром, сотряс эти небеса. Я закричала. К горлу подкатил комок, по щекам заструились слезы. Мана так раздраконил мои бедные нервы, а, может, организм плакал от счастья, что меня, наконец, кто-то трахнул...

   Мана лежал рядом, прижимал к своему горячему телу и молчал. И мне не хотелось ничего говорить. Клонило в сон. Уже засыпая, я повернулась к нему и, молчаливо извиняясь, поцеловала его в плечо. Зеленые глаза сыто и нежно смотрели на меня.

   Уснула я в крепком кольце его рук.

 

   Глава 2

  - Почему?!. Почему каждый раз, когда я рядом с тобой, я оказываюсь в смертельной опасности?

  - Я не могу устранить опасность, но... Я могу защитить тебя.

   " Дьявол рядом с тобой"

  Пожалуй, она никогда никого не любила, кроме себя. В ней пропасть властолюбия, какая-то злая и гордая сила. И в то же время она - такая добрая, женственная, бесконечно милая. Точно в ней два человека: один - с сухим, эгоистическим умом, другой - с нежным и страстным сердцем.

  А. Куприн

  ... - Да. Хорошо. Скоро буду. Нет, она спит. Да, мастер.

   Я приоткрыла глаза. Голос Маны доносился из соседней комнаты. Я приподнялась, с плеча упал уголок одеяла. Я была в своей спальне.

   - Мастер, ты уверен, что он не знает?.. Я имею в виду, п...деть Траяну всегда лучше всего удавалось.

   Я встала, накинула на себя халат и вышла в зал.

   В свете зарождающегося дня у окна стоял обнаженный Мана с телефоном в одной руке и бутылкой в другой. Донышком бутылка упиралась в мускулистое бедро вампира. И вид сзади у него был не менее аппетитным, чем вид спереди. Видимо, услышав мои шаги, Мана обернулся и махнул мне бутылкой.

   - Ага... - это "ага" прозвучало уже очень отвлеченно. - Понял. До встречи.

   Мана бросил трубку на стол у компьютера. Отпил из бутылки.

   - Сопьешься, - сказала я.

   - Хорошая шутка, - Мана неспешно приблизился ко мне.

   Я вспомнила о том, что произошло вечером, и шумно вдохнула, пытаясь унять неожиданную нехватку кислорода.

   - Мне Ингемар велит ехать к нему.

   - Что случилось?

   - Ничего пока, - Мана погладил меня по щеке и поцеловал.

   - Нет, что-то не так.

   - С чего ты взяла?

   - Ты озабочен.

   Вампир широко улыбнулся и прижал меня к себе уже повеселее. Я отклонилась от его требовательных губ.

   - Рассказывай.

   Мана все же достал до моего лица, хоть я и выгнулась назад. Поцеловав меня еще разок, он вернул меня в вертикальное положение и выпустил. Начал собирать с пола свою одежду. Это было волнующее зрелище, доложу я вам. Обнаженный вампир кружил по комнате в поисках отдельных предметов одежды, тем временем пересказывая мне новости.

   - Вчера, когда мы вернулись к тебе домой, Ингемар с Кимом, Джейми и Эриставом поехали на стрелку к Мастеру Траяну...

   - Он старый?

   - Две тысячи лет, может, чуть меньше.

   - Ого...

   - Я тоже хотел поехать.

   - Зачем?

   - Как зачем? Собственными глазами оценить обстановку. Впрочем, с ним я еще увижусь, не сомневаюсь в этом. Он когда наезжает в гости, так быстро его отсюда не выпереть. Где мои трусы?..

   Я указала на пол возле компьютерного стола. Мана подобрал свои черные шорты и, натягивая их, продолжил:

   - Так вот, он тут пасется и вынюхивает, как бы ему поиметь Северный Рим вместе со Львовом и Луганском и всей Украиной.

   - Он хочет на место Ингемара?

   - Нет, конечно, он своего кого-то хочет поставить трахать нам мозги. Мы, конечно, Северный Рим, но он живет в Риме настоящем, он - Мастер Европы...

   - А вот странно, почему под носом у Ватикана вампирский европейский центр образовался? И странно, что в другом центре христианства, в Киеве, та же картина.

   - Странно? А ты хорошо подумала? - застегивая ширинку, спросил Мана. - Ладно, - видя мое непонимающее лицо, смилостивился он, - могу подсказать. К примеру, Константинополь некогда называли Новым Римом, - вампир улыбнулся иронично, - в 9-11 веках. И мы там обретались в большинстве своем...

   - Все, кажется, поняла. Вампиры специально тулятся к христианским центрам?

   - Да, потому что... - он жестом предложил мне закончить мысль.

   - Потому что в средние века вся власть была у церкви?

   - Да, и не только у христианской и не только в средние века. Есть одна очень старая вампирша - в отличие от многих старейших мира она общительная и современная тетка, Люсфер Огайнес. Она говорила, что некогда вампиры паслись в Вавилоне - этак с две тыщи лет до начала нашей эры...

   - Какая ирония, - не могла не перебить я Ману.

   - Да, все наши атеисты не упускают случая пошутить по этому бородатому поводу. Вавилонская блудница и святой Рим...

   - А Иерусалим?

   - Иерусалим - центр трех религий. По уговору в нем рулят азиаты. Да и неспокойно там, на хрен нам надо... От взрывов и вампиры гибнут.

   Мана убрал рассыпающиеся волосы с лица. С такой естественной прической он казался совсем другим - моложе своих 25-ти и мягче, что ли.

   - Дай геля.

   Я принесла ему пенку и лак для волос. Недовольно бормоча, Мана зализался, снова став злым Маной.

   - Так вот, Траян ни словом не обмолвился о девушке-дампире - значит, не знает о тебе, Фэнел ему мог не сказать. Вполне вероятно, он тебя берег для себя. Я не верю Траяну ни в чем. Поэтому мне предстоит узнать, не угроза ли он, - Мана, натянув носки, встал, - для всех нас.

   Наверное, он имел в виду - для меня. Или нет?.. Может, я слышу то, что хочу слышать. В конце концов, одна ночь ничего не значит... Я улыбнулась Мане, надевающему свою портупею.

   - Будь осторожен.

   - Ты будь осторожна. Не выходи из дома.

   - Но как же...

   - Гайя, - он глянул на меня предостерегающе. - Для твоего же блага.

   - Я не думаю, что Мастер Траян знает мой адрес.

   - А вдруг знает? Ты нас недооцениваешь в умении выслеживать добычу.

   - Но мне необходимо будет выйти из дома за покупками.

   - Я привезу тебе все, что попросишь.

   - Когда?

   - Сегодня я постараюсь вернуться к тебе.

   Мне стало так тепло от этих слов.

   - У тебя кровь на пальто.

   - Я возьму твою машину, - мы понимали друг друга с полуслова, и это пугало.

   - Хорошо.

   Он прижал меня к себе крепко, целуя. Мыслями он был уже там, с Ингемаром и Траяном, я чувствовала это. В глазах Маны была какая-то мрачная решимость - и это было хуже тревоги или беспокойства.

   - Мой номер у тебя есть, - сказал он, уже выходя в подъезд.

   И ушел. Я заперла дверь, прислонилась к стене и задумалась.

   Сделав звонок, я договорилась о встрече, потом приняла душ и привела себя в порядок.

   В час дня в мою дверь позвонили. Пришел нотариус Артем Савинков, он работает в моем издательстве, и я попросила его помочь мне. С ним пришли мужчина и девушка.

   Мы довольно долго общались, я угощала Артема, нещадно чихающего, чаем с настойкой, лимоном и гвоздикой, других гостей - кофе и конфетами. Когда они ушли, у меня на руках была копия моего завещания. Я завещала все, что у меня есть, в том числе, права на мои книги, Валерию Павловичу Антонину, в случае его кончины - Ларисе Михайловне Антонин. Немногочисленные побрякушки из золота и драгоценных камней распределила между Юлией и Люцией, Антону оставила единственную антикварную вещь, что у меня была - икону 18 века с изображением Николая Мирликийского. Луке, Северусу и Виктору предложила выбрать что-то на память из моих вещей. Я думала о технике и гаджетах - наверное, мальчики это оценят.

   Итак, я сделала все разумное, что могла, в данной ситуации. К тому же, мне всегда хотелось составить завещание - вот и повод появился. Оставалось лишь по-прежнему ходить с оружием - только раньше это была превентивная мера... А теперь - есть повод.

   И еще - что помешает Ингемару использовать меня для получения дампира от дампира? Кровь стыла в жилах, когда я понимала, что попала в ловушку. Мне некуда деваться, и я не могу себя защитить. То есть, могла бы, если бы знала, как работает моя вампирская составляющая. Я медитировала, прислушивалась к себе и не понимала, что же мне в себе искать?

   Мана позвонил мне, спросил, что мне нужно купить. И действительно приехал вечером, но лишь на несколько минут. Молчаливый и отстраненный, он вручил мне пакеты и исчез, даже не поцеловав и не ответив на мой вопрос "Как дела?" ничего, кроме "Потом поговорим". В пакете я нашла упаковку прокладок и улыбнулась - я не просила их купить, это он сам.

   Месячные начались ночью и, сверившись с табличкой-гаданием, я не усмотрела в этом ничего хорошего для себя. Месячные, начавшиеся в ночное время суток, гласило предсказание, сулят тоску, неприятности и разлуку. Я закинулась "Дициноном", чтобы кровотечение скорее прекратилось, и легла спать.

   Следующие дни я провела в одиночестве. Звонила Мане, однако механический голос каждый раз сообщал мне, что абонент вне зоны досягаемости. Шестого января утром я плюнула на все и поехала к родителям в Харьков.

  Утомительно однообразные ландшафты, скользкая трасса, снег, периодически сыпавший с неба - на дорогу у меня ушло почти десять часов. Таким образом, на пороге отчего дома я стояла вечером в начале седьмого.

   Сколько себя помню - мы всегда жили в этом большом частном доме, да он и был моим ровесником - его закончили строить вскоре после моего рождения. Двухэтажный, из светлого кирпича, окруженный садиком с фруктовыми деревьями, немногочисленными грядками и уймой клумб. Лора любит выращивать цветы. За домом - качели и горка.

   Я сама открыла себе ворота и въехала, оставив машину перед домом. Я звонила и предупреждала, что приеду, однако меня никто не встречал. На первом этаже свет горел лишь в кухне. На втором и вовсе было темно. Странно, что в рождественский вечер дома никого. Лора обычно блюла традиции, не кормила нас до первой звезды, зато потом мы до отвала наедались, пели "Нова радiсть стала" под ее аккомпанемент на фортепиано. К нам обычно приходили колядовать, Лора охотно привечала всех.

   Я поднялась на крыльцо и толкнула дверь. Как всегда, незаперто.

   - Ау, дома есть кто? - я закрыла дверь, включила свет в прихожей и начала раздеваться.

   - Гайя, это ты? - послышался голос из кухни.

   - Я, я.

   Ко мне уже спешила Лора, вытирая на ходу руки о полотенце. На шее у нее висели наушники. Вот оно что, она, наверное, просто не услышала, как я въехала во двор.

   - Наконец-то ты приехала, моя Гайка-зайка, - Лора обняла меня, прижимая к себе.

   Я услышала ароматы лака для волос "Прелесть", чего-то жареного, лаврового листа - о, Лаура - ее особенный запах и ее объятия всегда дарили мне ощущение покоя и поднимали настроение. А так, как она, никто не умел гладить по голове, ободряя и утешая. Что ж, она моя мать, другой у меня никогда не было.

   - Привет, мама, - я прижала ее к себе в ответ. - А где же все? Ведь Рождество...

   - А, мы ждали ведь тебя, да. Папа поехал в магазин, с ним Виктор. Люся спит наверху, Лука буквально десять минут назад к другу ушел за каким-то диском, сейчас вернется. Юля звонила, уже едет, Антон тоже.

   - А Северус?

   Я повесила свою короткую темно-красную шубку на вешалку. Скоро тут от верхней одежды и обуви будет не пройти.

   - А черт его знает, - донесся из кухни досадующий голос мачехи.

   Я вымыла быстро руки в ванной тут же, на первом этаже.

   - Ты ругаешься в Рождество? - шутливо ужаснулась я, падая на стул в кухне.

   - Да он меня достал уже. И всех достал, с утра Люся плакала из-за него.

   - А что так?..

   - Да кусок дурака он, потому что, свинота такая...

   Не подумайте, Лариса умела строить из себя профессорскую женушку, у нее с самого начала неплохо выходило, а теперь она легко могла бы затмить Джеки О в умении выглядеть леди. Но в душе она всегда была Лариской с кулинарного ПТУ. И, честно, я рада этому.

   Рьяно размешивая в миске блинное тесто, мачеха честила моего брата на чем свет стоит.

   - А вчера!.. Ввалился домой в три ночи! В три! Я ему трезвоню, трезвоню на телефон, а он, зараза, трубку не берет и все. Я уже и валокордин пила, и уже хотела в милицию звонить...

   - Можно подумать, он впервые так забурился куда-то.

   - Да это ничего. Он перед Новым годом вообще пропал! Разбил отцу машину - и исчез...

   Я вздрогнула, чувствуя себя виноватой. Интересно, Лора знает, что мы с Юлей давали ему деньги?..

   - Потом оказалось, что он поехал во Львов. На моей машине!

   Я взяла в руки кусок сыра в полиэтилене и начала его разворачивать. Лариса быстро подсунула мне терку и миску:

   - Сырок натереть надо.

   Я с радостью занялась этим, потому что мне было и стыдно, и досадно. Я дала Севе деньги, а он рванул во Львов вместо того, чтобы чинить машину отца. Сегодня кое-кто получит по наглой морде...

   Лора еще долго распиналась бы на тему дорогого сына, но в этот момент домой вернулся Лука.

   - Гайка! - заорал он с порога.

   Я услышала стук чего-то упавшего и тихий мат брата.

   - Лука! - заорала по своему обыкновени Лора, делая ударение на "у". - Ты что там опять свалил, паразит?!

   Я поспешила на помощь к нему.

   Лука сражался с оторвавшейся с одной стороны вешалкой. Конечно, он повесил на нее свою тяжеленную дубленку... Мой младший брат - парень нехрупкий, и в этом есть моя заслуга. Когда мне было семнадцать лет, я впервые привела его в тренажерный зал. Не папа, не Антоша - я. Итак, с 13 лет Лука начал качаться. Конечно, сначала он просто стал покрепче, но лет так с 16, видимо, под влиянием буйства гормонов в его теле, мой братишка начал стремительно наращивать мышцы. И, пожалуй, ему стоило остановиться где-то на золотой середине, но парень меры не знал. Поэтому имеем то, что имеем - увалень под метр девяносто ростом, сущий медведь, клянусь. Он со своей "рамой" порой не во все двери вписывается. Лука темно-русый, как Лариса, голубоглазый, как папа. Хорошо хоть лицо у него не было таким детским, как у его двойняшки Люси - с его-то мощным телом ему была бы обеспечена кличка "Малыш" до конца его дней.

   И вот сейчас Лука барахтался в пальто и куртках. Я помогла ему вернуть вешалку на место и повесить на нее упавшую одежду. После чего мы обнялись. Лука - самый высокий из всех нас, даже выше Северуса, хотя в том без малого метр девяносто.

   - Класс, ты приехала, - радостный и энергичный мой брат, от него всегда исходит волна позитива. - Мама! - заорал он так, что я, все еще находящаяся в его руках, вздрогнула.

   В нашей семье не умели разговаривать нормально, только орали.

   - Что?!

   - А ниче, что к нам седня Вика придет?

   - Ниче, - недовольный тон Лоры не оставлял никаких сомнений в том, как она относится к этой Вике.

   - С девушкой своей познакомлю, - сказал Лука.

   - Класс...

   Он увлек меня за собой, дабы дать послушать свой новый трек. Лука писал клубняк, который меня никогда не волновал. Однако послушать музыку брата - святое.

   Прослушав совершенно безликий, на мой вкус, трек, я сумела сбежать назад к Лоре. Натерев все же сыр, я помогла ей почистить картошку и нарезать два салата. У мачехи выходило куда лучше и быстрее, конечно, она вообще порхала по кухне.

   - Вроде все, - она сняла фартук, дожаривая отбивные. - Я пойду хоть причешусь, ладно?

   - Конечно! Я послежу за отбивными.

   Я достала из стенки в гостиной старые альбомы, в которые фотографии надо было вклеивать, принесла их на кухню.

   Вот я в возрасте пяти месяцев, если верить подписи под фото. Ээто писала мамина рука - незнакомый почерк, который я больше нигде, кроме как в этом альбоме, не видела. А вот мне годик - я в оборчатом синем платье сижу у нее на руках. Моя мать - она была светловолосой, почти блондинкой, и очень много улыбалась. Она всегда улыбалась, на всех фото. Папа говорил, что она была самой жизнерадостной из всех, кого он знал. Папа... Валерий. Нет, все же папа. У мамы лицо немного тяжеловатое, твердый подбородок такой, мужской, можно сказать. Папа говорил, что она была волевая и сильная, напористая... И что я похожа на нее в этом. У мамы курносый нос, больше похожий на клювик птицы, маленький такой, смешная кудрявая челка. И острые скулы. И глаза как у Ксены - зеленые, с прихотливо и капризно изогнутыми бровями.

   Я тщательно пересмотрела все фото мамы, не забывая переворачивать отбивные. Вот она с какими-то девушками - судя по всему, ее одногруппницы. Мама закончила восемь классов и техникум по специальности "Бухгалтер". Уже когда я родилась, мама была на втором курсе университета им. Каразина, она училась на какой-то экономической специальности. Видимо, с ней девушки из Каразина. Я перебрала немногочисленные фотографии, сделанные после моего рождения и до смерти мамы. Смешно, пожалуй, пытаться найти на них своего биологического отца. Из мужчин на фото только папа и его брат, мой дядя Толя. Вот фото с моей регистрации и крещения, вот фото на ступенях роддома - папа забирает нас с мамой с цветами и родственниками. Мама улыбается так гордо, будто не ребенка недавно родила, а изобрела лекарство от рака. Нет, пожалуй, я не такая. У нее харизма была - за версту чувствуешь. Так, а вот фото какого-то застолья... Семья дяди, беременная мама... Выпивший папа - по нему сразу видно это. Далее фото со свадьбы - мама уже с приличным животиком. Я вздохнула. Интересно, а если моим отцом правда был вампир, то он мог внушить Валерию, что Анна беременна от него. А если она была вампиром... Значит, ее обратили, когда она была беременна. Нет, не то - фотографии все, сделанные после моего рождения, были сняты в светлое время. Значит, все же отец. Я ощутила тяжесть, легшую на плечи. Люся, Лука, Сева, Витя... И папа. Они все не моя родня. Горько, как же горько это осознавать...

   - Фотки смотришь? - я не слышала, как Лора подошла ко мне.

   - Ага, вот, решила вспомнить.

   - Красивая у тебя мать была.

   - И есть, - я поглядела на нее и погладила руку, которой она оперлась о мое плечо.

   Лора улыбнулась мне тепло и потрепала по затылку.

   - Ты ж моя зайка?..

   Этот вопрос не требовал ответа. В двери кто-то позвонил и вошел, и мачеха унеслась в прихожую.

   - А мои пупсики пришли! - заголосила радостно она.

   Значит, Антон с женой и детьми пришел. Я выключила огонь под сковородой с отбивными, сложила альбомы на подоконник и вышла в прихожую тоже.

   В общем, после процедуры визгов, объятий, поцелуев, всяких там "Как ты похудел" Антону, "Обалденное платье" его жене, пришла Юля с мужем и детьми, и все поехало по новой. Сразу же подоспела Люся с парнем и Вика, девушка Луки. После них в дом вошли папа и Виктор. Одежду сносили в кабинет папы и бросали на диван. Обувь была по всей прихожей. Трое детей носились по дому, четвертый ребенок - 15-летний - угрюмо слушал музыку, усевшись в углу гостиной под елкой.

   Я, опомнившись, принесла из машины подарки, которые накануне вечером купила в ближайшем ТЦ. Надеюсь, я ни о ком не забыла.

   Все смешалось в доме Антонинов. Наконец, я загнала детей за стол, так как их родители были заняты активной болтовней друг с другом и братьями и сестрами. Папа сел возле меня, когда я, усадив 4-летнюю Марину, дочь Юлии, на соседний стул, заталкивала кончик полотняной салфетки ей за воротничок платья.

   - Гайя, - я повернулась и попала в его объятия.

   Мой папа довольно высок, но детишки переросли его. Он темноволос, голубоглаз и у него привлекательное лицо, которое несколько портила его постоянная меланхоличность. Все остальные в этом доме всегда горели и порой взрывались, но только не он.

   От папы пахло так же знакомо, как и от Лоры. Сигары, ментол - папа заядлый курильщик. И запах конфет почему-то. Я часто задавалась в детстве вопросом - почему от папы так вкусно пахнет?

   - Ты как доехала? - спросил он, ласково улыбаясь.

   - Хорошо, спасибо. Скучно только в дороге.

   - А как настроение?

   - Отлично! Я так давно тут не была, что теперь просто готова всех затискать до смерти.

   Папа засмеялся своим тихим добрым смехом. Все-таки, как консервирует человека любовь к истории - он выглядит столь молодо и все так же смеется... И тут меня пронзила внезапная догадка. Я вгляделась в лицо своего папы - то есть, не своего. Но почему же тогда я так на него похожа?

   - Пап, ты что ел, - спросила я у него, - у тебя на зубах что-то...

   Он провел языком по зубам.

   - А ну-ка, покажи, - потребовала я.

   Он послушно оскалился. Мне показалось, или у него такие длинные клыки?

   - Ой... - я растерялась, глядя ему в глаза. - Пап, вроде чисто.

   - Я ел шоколадку, - сказал он. - Ты как вообще? Книга продвигается?

   Если он вампир, то все остальные мои братья и сестры - тоже дампиры.

   А потом я задумалась. Нет, все же он не вампир. Я помню, что он был моложе. А у вампиров дети так часто не рождаются. Словом, ложная тревога. Хотя что-то грызло меня, может, желание, чтобы все-таки он оказался моим отцом?..

   - Гайя. Гайя...

   Я очнулась. Папа смотрел на меня внимательно.

   - Ты витаешь где-то, детка.

   - Ой, прости. Книжку заканчиваю, надоела мне эта тематика вампирская...

   - Девочка растет? - папа засмеялся.

   Зычный голос Ларисы призвал нас к столу. Она внесла огромное блюдо с горячей картошкой. Ужин начался.

   За столом сидели папа с Лорой, Антон и его жена Эмилия, в девичестве Адвокатова - еврейка, дочь депутата Рады, как я уже упоминала. Их семья не любила, когда им напоминали об их национальности, поэтому Эма с радостью сменила свою фамилию на фамилию Антона - Бусыгина. Их дети - 12-летний Жорик и 11 летняя Стелла. Мужа Юлии зовут Вячеславом Поруцким, их 15-летнего сына - Тимофеем, а дочь, как я уже говорила, Мариной. Кроме того, там были Лука с Викой - худощавой, крашеной в блонд девушкой. Люся тоже была с парнем - симпатичным, на мой вкус, Максимом. Виктор был один и ничуть не страдал от этого. Не хватало только Северуса.

   О нем и зашел разговор, во время которого я отчаянно мигала Юле и Антону, чтоб не проговорились о том, что мы дали ему деньги. Люся сидела ниже травы, ведь и она сидела в папиной машине во время аварии. Судя по всему, родители этого не знали. Северус не сказал им.

   Досыта обругав Севу, Лора начала расспрашивать невестку и зятя об их родителях. Антон тем временем разливал спиртное. Потом Виктор рассказал Максу, мне и Люсе неприличный анекдот, за что был наказан ударом полотенца Лоры по спине. Лука начал защищать его, в общем, начались полушутливые перебранки, которыми обычно славились наши застолья и после которых голова была просто квадратной.

   Мы сидели где-то час, я слушала рассказы племянницы Стеллы о том, как ей надоела школа и она скорее хочет в университет, учиться на журналиста, как и я. Я кивала, ощущая какое-то смутное беспокойство. Оно усиливалось с каждой минутой. Что-то было не так. Я извинилась, встала и прошла в кухню, чтобы выпить воды. В кухне работал телевизор, и я, неспеша попивая минералку, успела посмотреть кусочек праздничной службы в Михайловском соборе. В дверь позвонили.

   - О, это Северус, наверное, пришел, - это Лора.

   Конечно, Северус... Кто-то из моей родни - позже я увидела там Витю - подошел к двери. И открыл ее.

   - Привет. Я друг Гайи. Могу я войти?

   Я услышала голос Маны. Витя, видимо, заколебался, не зная, что сказать незнакомцу. И лишь поэтому я успела выскочить из кухни с истошным воплем: "Нет!"

 

   Глава 3

  Ненавижу людей, которые меня любят. И они меня ненавидят!

   Futurama

  Самая сильная ненависть - порождение самой сильной любви.

   Т. Фуллер.

  В повисшей тишине все уставились на меня. Я выдавила некое подобие улыбки:

   - Это ко мне, я сейчас...

   И я пулей метнулась к выходу, чтобы никто из моей гостеприимной родни не успел позвать Ману в дом.

   Я захлопнула за собой дверь, оказавшись лицом к лицу с вампиром. Он внимательно смотрел мне в глаза и молчал. Как всегда, на нем было пальто, в этот раз черное. Интересно, а летом он тоже пальто носит, чтобы прятать свое оружие?

   - Я тоже рад тебя видеть.

   Ледяной голос напомнил мне о тех не столь далеких временах, когда я намеревалась устроить этому вампиру запоздалую встречу с Творцом.

   - Что ты здесь делаешь, Мана?

   - Это ты что здесь делаешь? - он опешил от моей наглости. - Я русским языком велел тебе не высовывать носа из дома.

   - Я давно не виделась со своей семьей, ты не появлялся. И мне нужно было кое-что проверить здесь.

   Мана прищурился, глядя мне в глаза.

   - Я тебя сейчас стукну, - зло сообщил мне он.

   Я испуганно отпрянула, но он поймал мою руку. Я поняла, что мое безотчетное беспокойство было вызвано приближением Маны к дому моих родителей. Я тебя стукну... Волна старого страха и совершенно новой боли окатила меня. Зря поверила ему. Зря расслабилась и сочла себя такой особенной, что Мана попридержит ради меня свой бешеный нрав, снискавший вампиру славу психа даже среди кровососущей братии.

   Неожиданно в лице Маны что-то изменилось. Он на миг растерялся, выпустил мою руку.

   - Прости, я... почувствовал тебя.

   Потирая запястье, я настороженно глядела на Ману.

   - Хорошо, конечно, что ты меня чувствуешь, но с каждой такой вспышкой гнева твой кредит доверия будет таять, - честно предупредила я.

   - И что тогда будет, а? - с издевкой спросил он, улыбаясь. - Ты меня убьешь? Стоп, ведь это мы уже проходили.

   С минуту мы стояли, глядя друг на друга. Честно говоря, я была немало раздосадована его поведением и словами. Он же весь лучился злостью и ехидством.

   - Я пришел к тебе, тебя нема, - сказал он. - Пiдманула, пiдвела... Собирайся, мы едем в Киев.

   - Нет.

   - Тогда впусти меня.

   - Нет.

   Он так посмотрел на меня, что я поторопилась добавить:

   - Я не стану подвергать свою семью такому риску, разрешая тебе войти.

   В следующий миг я поняла, что жить мне осталось всего ничего. Глаза Маны не просто горели - они испепеляли. Вдруг подумалось, что с моей семьей он бы неплохо поладил.

   - Я сейчас просто беру тебя на руки и уношу прямо в этих милых розовых тапочках. Идет?

   Я задумалась. Было холодно. Надо что-то решать, иначе замерзну.

   - Мана. Я не могу впустить тебя в дом своей семьи. Ты и сам должен понимать это.

   - Значит, ты прогоняешь меня и не доверяешь мне. Дела... А пару дней назад... - он умолк.

   Мне стало стыдно.

   - Прости...

   - Приглашение можно отменить, - нехотя сообщил Мана, перебивая меня.

   - Да?! И как же?

   - Я должен сам отказаться от него.

   - И ты сделаешь это?

   - Да.

   Значит, имея возможность попросту увезти меня отсюда, вампир все же решил пойти на компромисс? Что ж, я делаю успехи в воспитании...

   Я открыла дверь дома и вошла в прихожую.

   - Папа, тут пришел мой друг, Мана, можно ему войти?

   - Конечно, - раздался несколько удивленный голос папы.

   Мана радостно заулыбался, шагнул внутрь и шепнул мне, коснувшись губами моего уха:

   - Я тебя обманул.

   Я онемела от его наглости и его прикосновения. Он разулся, пока я пыталась справиться с эмоциями, снял пальто. Под ним у Маны был свитер цвета кофе с молоком, с V-вырезом, под свитером - белая рубашечка. Еще был кожаный шнурок с гематитом на шее и джинсы. Мана явно собирался сегодня познакомиться с моими дорогими родственниками, осенило меня. Никакого оружия, никаких дорогих пижонских рубашек и штанов, больше подходящих для образа законченного мерзавца. Волк в овечьей шкуре, ага. И, тем не менее, мысль об этом согрела меня настолько, что я отмерла.

   - Я все же грохну тебя когда-нибудь, - прошептала я Мане, задержав его в прихожей.

   Он ухмыльнулся, он был доволен собой.

   - Знакомьтесь, - я вошла в гостиную, где все с любопытством уставились на парня, из-за которого я с воплями пронеслась по дому. - Это Мана. Мана, это мой папа...

   Я быстро поименно перечислила всех, горячо надеясь, что вампир сразу забудет имена и как-нибудь оконфузится.

   - Садитесь, садитесь, - Лора жестом указала Вите на стул, стоящий у елки.

   Мой младший брат мигом приволок его к столу и поставил возле меня.

   - Подвинься, Марусь, - сказал он Марине.

   - Нет, - девочка вцепилась в стол руками.

   - Ставь сюда, - папа подвинулся.

   Лора быстро организовала для гостя тарелку и приборы. Я злорадно посмотрела на вампира: интересно, как он будет отмазываться от настойчивых предложений попробовать заливное или салат?

   - А давно вы с Гайей знакомы? - задала любезно вопрос Лора.

   Я внутренне ликовала. О, эти допросы моей мачехи мало кто переживал без потерь и полной деморализации. Сейчас ты получишь по первое число, милый Мана...

   - Нет, с месяц примерно.

   - А где вы познакомились? - спросила Юля. Она с очевидным интересом пялилась на него.

   - В моем клубе, - не моргнув глазом, соврал Мана. И убил этим многих зайцев, которые наперебой начали расспрашивать его о клубе, родителях, роде занятий, образовании, возрасте.

   Мана врал как по-писаному. Видимо, сказывалась долгая практика. Весть о том, что он сирота, вознесла его в глазах моих родных еще выше.

   - А еще Мана состоит в одной организации, которая называется Орден триариев, - сообщила я папе и торжествуще уставилась на Ману.

   Тот одарил меня снисходительной улыбкой.

   - Ну да, триарии мы для обывателя, а для знающих людей - Армис Тутерис. Название по строке...

   - Из Горация, - перебил Ману папа. Его глаза загорелись, и он начал цитировать на латыни.

   К моей досаде, Мана покивал и закончил цитирование вместе с моим папой.

   - Неожиданно, неожиданно, - папа с уважением смотрел на гостя. - Не думал, что современная молодежь интересуется таким.

   Я прыснула. Знал бы ты, папа, что эта "молодежь" старше тебя в шесть раз... На меня посмотрели все, пришлось прикинуться подавившейся.

   - Мы занимаемся исторической реконструкцией, изучаем оружие разных эпох, фехтование и так далее. Конечно, особенное внимание уделяется эпохе расцвета Рима...

   Буквально за какой-то час Мана очаровал всю мою семейку. Он так красиво улыбался, хохотал заразительно над шутками моих братьев, мило общался с девушками, с великой почтительностью - с моими родителями, выслушивал так внимательно детей, что я почти забыла, что из себя представляет на самом деле этот обаятельный парень. Вспомнив, по какой статье он привлекался в свое время, я ощутила рвотный позыв. Извинившись, я снова встала из-за стола и вышла в кухню. Следом за мной пошла Лора.

   - Время для пирога, - обрадовала она семью.

   Я расслышала вопли молящих о пощаде, боящихся лопнуть от переедания. Мачеха всегда так - затрамбует в тебя все, что приготовила, и попробуй только пикнуть, что не хочешь есть. Я не без злорадства вспомнила, как щедро Лора наложила снеди на тарелку Маны, да еще и постоянно заставляла накладывать еще. Кое-кому придется долго блевать в туалете...

   - Где ты откопала этого молодчика? - из размышлений меня выдернул голос Ларисы.

   Она стояла рядом со мной, пьющей воду из стакана, и разрезала пирог на столешнице у раковины. И, судя по ее недовольно поджатым губам, Мана совсем не понравился ей.

   - Ты что же, не продала душу дьяволу? - словив изумленный взгляд мачехи, я поспешила пояснить:

   - Ну, по-моему, от него все без ума. Кроме тебя.

   - Мана... Что это за имя такое? - тихо и сердито спросила Лора. - Кто он по национальности?

   - Он в Сербии родился, но давно живет...

   - Серб?! - Лариса в ужасе прижала нож к груди и уставилась на меня с предосуждением. - Мусульманин?!

   - Да нет, - я растерялась. Мана, вроде, говорил, что носил крестик, обеты священник у него принимал. Хотя вампиры, кажется, в богов не верят. - Да нет, он атеист, по-моему...

   Лариса была в ужасе. Для нее атеист хуже, чем иноверец.

   - Господи, и что ты в нем нашла?..

   Я улыбнулась:

   - А что, совсем нечего?

   Лариса едва заметно вздрогнула, растерянно улыбнулась. О, конечно, он ей очень понравился. Но так, как не должен был.

   - Он... опасный. Я гляжу на него и чувствую... вижу женщин, что ползли за ним в слезах, прося не уходить. А он всегда уходил, - Лора положила нож и умоляюще горячо зашептала:

   - Гаечка, я заклинаю тебя - не пускай его в сердце. Да, он бесспорно самый... самый обаятельный мужчина из всех, кого я встречала. И очень красивый. Но, Гайя, прошу: любить его не надо. Все, что угодно, только не полюби его.

   И она взяла поднос и вышла из кухни. Ее веселый голос перекрыл шум разговоров в гостиной:

   - Пирог с мясом!

   Я сделала глубокий вдох, выдохнула, пытаясь прогнать эту печаль, вызванную словами мачехи. Досадно, но она права. Я и сама понимала все. И нет - я не собиралась любить его. Не собиралась. Не собиралась и не буду, не буду... Я опустила голову и с яростью потерла виски пальцами.

   Мана стоял передо мной. Я очнулась, увидев его бежевый свитер. И смотрел на меня вампир так, будто знал все мои мысли. Он неодобрительно зыркнул на телевизор. Там по-прежнему правилось в церкви.

   - Мана, я... Я тут подумала - а, может, мой папа Валерий - вампир, а? - задала я этот идиотский вопрос с одной лишь целью - заставить его отвлечься от моих чувств.

   Его разомкнутые губы дрогнули, а глаза изумленно расширились.

   - Нет, Гайя, нет. Он человек.

   - А притвориться нельзя?

   - Ну, разве что он очень старый и искусный вампир.

   - Видишь...

   - Гайя, ты могла просто прикоснуться к нему серебром. Браслетом своим. Или разуть глаза и увидеть, что на шее твоего отца висит серебряный крестик, - Мана ухмыльнулся. Он любит, когда я лажаю.

   - Мы с ним похожи. И я подумала, а что если...

   - Нет. Мне жаль, но он человек.

   В гостиной оживленно общались, надеюсь, моя семья не услышит то, о чем говорим мы с Маной. Он положил руку на мое бедро, погладил его.

   - Хочешь, я тебе покажу мою маму? - спросила я у Маны, желая отвлечь его от щупанья моей филейной части.

   - Хочу, еще как.

   Альбомы я положила на подоконник, возле горшка с аспарагусом. Указав Мане на стул, я присела. Он скользнул на место подле меня и бесцеремонно раскрыл первый альбом.

   - Эй, я буду показывать... - возмутилась я.

   - Это она, да? - Мана не дал мне закрыть альбом, в котором были фото, сделанные после моего рождения. Он положил ладонь на мою руку, мешая.

   Он склонился к большой портретной фотографии моей мамы, внимательно изучая ее лицо.

   - Как ее звали?

   - Анна.

   - Анна Антонин... А девичья фамилия?

   - Вроде бы Степнова.

   Я вскочила.

   - Секундочку, Мана.

   Я через ванную вышла к лестнице на второй этаж, чтобы не привлекать внимания семьи, дефилируя через гостиную. В кабинете папы в сейфе лежали все наши документы. Конечно, сейф был закрыт. Черт!.. Хотя с нашим Севой я бы не только сейф, но и серебро столовое попрятала бы.

   - Гайя? - я вздрогнула, услышав настороженный голос отца. - Что ты тут делаешь?

   Я обернулась к папе:

   - Пытаюсь документы достать из сейфа. Можешь открыть?

   - Какие именно документы тебя интересуют, Гайя? - папа приблизился.

   - Я хотела взглянуть на ваше с мамой свидетельство о браке, ну, просто забыла ее девичью фамилию.

   Я не могла понять, почему с такой подозрительностью изучает мое лицо этот всегда беспечный и рассеянный человек.

   - Ее девичья фамилия была Степнова, - сказал мне он.

   - А можно мне все-таки взглянуть, пап? - как можно жалобнее и мягче попросила я.

   - Ты мне ничего не хочешь сказать? - вдруг спросил он.

   И это было так дико: папа никогда не любил лезть в душу, принуждать к ответу, избегал серьезных разговоров.

   - Ну... Не знаю даже. Что странного в том, что меня интересует такая мелочь? Важная для меня лично мелочь.

   Папа вздохнул, кусая губы. Он думал. Наконец, я не выдержала:

   - Ох, па, почему у меня такое чувство, что это ты мне что-то должен сказать?

   Он махнул рукой.

   - Дай-ка, - он подошел к сейфу, набрал необходимую кодовую комбинацию.

   Папа долго искал то, что я просила.

   - Увы, - он потер лоб, - и не знаю даже, где оно...

   Я без слов отняла у него пачку бумажек. Я уже не доверяла ему.

   - Гайя...

   Я подняла на него глаза. Папа скрестил руки на груди. Его лицо не выражало никаких явных эмоций, пожалуй, оно было немного усталым.

   - Скажи, для тебя так важно знать это?

   - Да.

   - Хорошо. На самом деле я взял ее фамилию. Тебя никогда не удивляло, что в нашем доме не было книг моего отца? Я не хотел, чтобы мои дети знали... У нас с ним разные фамилии.

   Мои дети... Кроме меня это никого не волнует.

   - Да как же... Вы ведь почти не общались... - я была потрясена.

   Папа сел на стул, обитый темно-красным бархатом.

   - Не общались. Я отринул славную фамилию Степновых...

   - Но как я могла даже не услышать ничего об этом за все годы?!

   - Ну, мои приятели и коллеги предпочитали не касаться этой темы. Лора тоже.

   Я припоминала постепенно. В самом деле, родители папы никогда не были гостями в нашем доме. Мы изредка навещали их - крайне редко. Помнится, дедушку Павла я побаивалась, хотя он не обращал на меня внимания почти, а бабушку Викторию интересовали лишь младшие - Сева и Виктор. Потом... когда я поступила в университет, я перестала их навещать вообще. Они умерли, когда я училась еще, с разницей в год. Я не грустила слишком по этому поводу.

   Папа отвел глаза в сторону, словно не желая встречаться взглядом со мной. И я решила - либо сейчас, либо...

   - На каком месяце была мама, когда вы познакомились? - накинула я петлю папе на шею.

   - На втором, третьем... - и он затянул ее туго.

   И в следующий миг уже с ужасом взирал на меня. Я присела напротив, склонила голову и в ожидании внимательно посмотрела на папу. Прошла, казалось, целая вечность,прежде чем он заговорил. И голос его звучал надтреснуто как-то:

   - Я... я знал, что этот день настанет.

   Боже, слезы навернулись на глаза от этих слов. Я понимала, что вот именно сейчас я теряю семью. Можно было притворяться еще долго, но я лишь оттягивала неизбежное.

   - Анечка мне встретилась на ужине у Володи Стеценко. Его жена, Даша, была дружна с Аней. Да мама твоя такая была веселая и смешливая, неудивительно... Ну, я к ней подошел, чтобы познакомиться. Она мне очень понравилась. Я представился, она же свое имя заставила угадывать, а потом представилась Анной Антонин. Я возьми и скажи: "Выходите за меня, прекрасная с легендарным именем!" Она смеялась... Я рассказал, что Древним Римом увлекаюсь, я бы рассказал ей все-все о себе. Но тут пришел ее спутник и...

   Я встрепенулась:

   - Какой спутник?

   Папа закусил губу. Он вдруг постарел лет на десять.

   - Это был твой отец.

   Десятки вопросов просились с языка, но страх сделать больно отцу... Господь всемилостивый, я запуталась! Я лишь тронула руку мужчины, сидящего напротив, заглядывая ему в глаза.

   - Каким он был? Как его звали?

   Папа задумчиво потер лоб, потом висок, пытаясь вспомнить.

   - Знаешь, я помню, что он был чуть постарше нас с Аней, лет тридцать пять, может. Иностранец. Говорил по-русски хорошо, но с акцентом итальянским. А что говорил - странно, Гаечка, - папа вздохнул, - но вспоминается с трудом.

   Я разочарованно подумала о том, что, конечно, стремясь себя обезопасить, тот человек... вампир воздействовал на разум моего бедного папы.

   - Имени не знаю. Он не представлялся, а Анечка никогда не говорила со мной об этом мужчине.

   - Итальянский, говоришь?

   - Да, но едва заметный, - папа откинулся на стуле и выпустил мою руку. Мне или казалось, или он испытывал облегчение. Наверное, эта тайна давила на него. - Сама понимаешь, я узнаю итальянца из тысяч иностранцев. Он хорошо знал наш язык.

   Я подалась вперед, ожидая еще.

   - Да мне и нечего тебе рассказать, доченька, - рассеянно произнес он, вспоминая. - Тогда на вечере у Стеценко он просто увел ее. Позднее, может, месяц спустя, Анечка приехала прямо ко мне домой без предупреждения и рассказала, что оказалась в сложной ситуации. Она беременна, но отец ребенка не хочет на ней жениться, не любит ее. Плакала. Просила взять замуж, приняв ее фамилию, ведь она так понравилась мне. В самом деле, я хотел носить фамилию Пия и Адриана. Хотя, конечно... Да хоть бы и Коммода... - я качнула головой. Папа верно понял меня, спохватился и продолжил:

   - Я согласился, мы расписались в самые кратчайшие сроки. И тогда я увидел твоего отца во второй раз. Аня ждала его, я заметил. Она все время срывалась к двери по первому звонку, не давая мне открыть. И когда он пришел, Аня так невежливо не разрешила ему войти и мне запретила. Однако он был спокоен, и, в конце-концов, она пригласила его.

   - А как он выглядел?

   - Да не помню уже... Помню лишь, что я гордился, что, выбирая между нами, она остановилась на мне. Однако твой... отец, - папе было трудно называть другого мужчину моим отцом, - был не против. Он похвалил решение Ани, сказал, что ему все равно нужно покидать Украину по причинам, ей известным. А мне он сказал, что в моих интересах заботиться о его ребенке лучше, чем о своих. Я сказал, что я человек слова и, взяв беременную девушку, тем самым признаю дитя своим. Ему это понравилось. Но он сказал, что все же когда-то появится в жизни своего ребенка. И я... не смел ему возражать.

   Когда Аня умерла, я увидел его в последний раз. Он дал мне деньги - много денег, велел найти жену. Помню его слова: "Только нормальную, понял? Не такую, какой Анютка была". Он прав был, Аня любила тебя и была старательной матерью, но чужого ребенка просто выжила бы. Такая она была. И я нашел Лору. Она совестливая... не как Аня. Девочку-сироту больше своих детей жалела.

   Он умолк.

   - Он не сказал, когда собирается, блин, появиться в моей жизни? - ох, как мне хотелось заплакать, затопать, завыть, сбросить эту невыносимую ношу со своих оказавшихся слишком хрупкими плечей.

   - Гайя... Я смутно помню встречи с ним, и это странно. Но факт есть факт...

   - Так он видел меня? И я его видела?

   - Мы встречались на нейтральной территории, дома с тобой в это время сидела няня.

   - И он не хотел меня повидать?

   - Он не высказал такого желания.

   Я не знала, что мне делать с этим знанием, которого я так желала. Итак, ему было плевать на девочку-дампира, пока та не вырастет в безопасности у этих добрых идиотов. Потом ее можно будет взять и методом селекции получить дампира в квадрате. Нет слов. Странно лишь, что любезный мой папашка-итальяшка до сих пор не проявился. Девочке, как-никак, двадцать шестой годок пошел, яйцеклетки созревают и все такое...

   - Он был опасен. Я так понял, что он какой-то криминальный авторитет. Анечка упоминала, что пять лет ездила по Украине не по своей воле. Почти уверен, что она ездила за ним. Он скрывался от кого-то.

   Я прикрыла лицо рукой.

   - Да, пап, - каждое слово давалось мне с трудом. - Это так. Он нехороший человек. И мне придется перестать с вами общаться в скором времени. Хоть мы и не родня, но подвергать вас опасности я не хочу и не буду.

   Я встала. Ни к чему более продолжать этот разговор, потому что лгать в ответ на вопросы папы о том, откуда я знаю, что мой биологический отец - нехороший, сил не было. Папа вскочил и удержал меня за плечи.

   - Что ты, глупая, - он обнял меня и прижал к себе, - ты всегда будешь моей дочерью. И дочерью Ани, которую я любил еще долго после ее смерти.

   Я изо всех сил постаралась не заплакать. Обнимая худощавое тела своего... теперь уже чужого папы, я знала: порог этого дома я постараюсь больше не переступить.

   - Лора знает, что я не твоя дочь?

   - Нет.

   Я вздохнула. Не представляю, что мне делать со всем этим дерьмом, которое беспрестанно валится на мою голову?..

   - Идем, мы бросили там всех...

   Я видела, что он хочет сказать что-то, но решительно оторвалась от него и вышла из кабинета быстрым шагом.

   И не успела я сделать два глубоких вздоха и изобразить подобие улыбки на лице, как в гостиной меня ожидал еще один большущий кусок той пахучей субстанции, о которой я упоминала выше.

   Юля плакала, плакала и Лариса. Дети забились кто куда. Виктор, Люся, Эма, Слава, Вика и Максим сидели как мыши. Мана прижимал одной рукой к стене Северуса, невесть откуда взявшегося, а Лука пытался оттащить от них Антона.

   - Что тут такое?! - вскрикнула я, подлетая к мальчикам, ведущим свои разборки прямо у входа в гостиную.

   Честно говоря, что-то худшее было сложно представить. Мана почему-то сцепился с Северусом, на него налетел Антон, а Лука всех их разнимает. Б...дь, кошмарный сон! А меня не было минут десять!

   - Если ты, парень, еще раз такое матери скажешь, - услышала я тяжелый голос Маны, - я тебе нос сломаю.

   Северус был пьян, вывалян в каком-то мелу и едва стоял на ногах.

   - Ладно, Лук, - Антон сделал жест, что успокоился, - пусти. Не хочу об это... чмо руки марать. Мне стыдно, что ты мой брат, Северус...

   Я, пораженная, не обратила даже внимания на то, что при этих словах Антона Лариса и Юля заплакали сильнее, и к ним присоединились Люся и Стелла. Маришка удивленно и испуганно притаилась рядом с Викой, которая тоже была немало напугана.

   - Мана, что тут... - начала я, кладя руку на плечо вампира.

   Северус, скосивший на меня пьяные глаза, довольно внятно произнес:

   - Это твой пес, что ли?

   Я пришла в ужас.

   - Прошу, Северус, не усугубляй!

   - А х...ли мне, все равно сдохну. А вы все, б...дь, х...ня, а не родня...

   Кулак Маны вполне слышимо врезался в нос Северуса. Несколько вскриков, в том числе и мой.

   - Что тут такое?! - это папа.

   - Мана, умоляю, осторожнее... - не убьет же он его?!

   Северус заплакал. Кровь и слезы текли по его лицу, смешиваясь. Ноздри Маны раздувались, он вдыхал аромат крови и слегка приоткрыл рот.

   - Ненавижу... Сука... Ненавижу... - простонал Сева. Мана разжал кулак, которым крепко держал его за шиворот - и мой братец ополз по стене на пол, на чьи-то ботинки.

   Картина была та еще. Я ощущала себя стоящей посреди страшных похорон и совершенно беспомощной.

   - Успокой мать, - Мана не собирался обсуждать приказы ни с кем. - Гайя, я тебе говорю.

   Я приблизилась растерянно к Ларисе и обняла ее, присев рядом, а она заплакала еще сильнее. Мана подозвал жестом Луку:

   - Помоги мне.

   Они подняли пьяное, рыдающее взахлеб, что-то бормочущее существо, что было когда-то холодным высокомерным Северусом Антонином, и поволокли его по лестнице.

   - Антоша, - я обратилась к самому спокойному среди присутствующих. Самый спокойный как раз заливал в себя добрую порцию коньяка. - Что тут случилось?

   - Антон, мне налей, - коротко попросил папа.

   - Что-что? Твой любимый брат оскорбил мою мать и мою сестру, - доходчиво пояснил мне Антон, наливая в стакан отцу.

   - Он и твой брат. А они мои...

   - Нет.

   От жестоких слов Антона мне захотелось зареветь еще сильней, чем в кабинете.

   - Мне он больше не брат, - Тоша налил себе еще. Его руки дрожали.

   Отлегло. Он не хотел сказать, что Лора мне не мать. Я подумала о Северусе. О Боже!.. Мана! Кровь...

   В комнате над Севой сидел Лука, промакивая кровь полотенцем.

   - Лука, - я положила ему на плечо руку, - иди к маме. Ты ей сейчас нужнее.

   Он не стал возражать. Мана сидел в кресле Северуса так, будто сидел в нем всю жизнь.

   - Ты сломал ему нос.

   Северус, по-моему, выключился. Я склонилась, чтобы послушать его дыхание. Негромкий смех Маны заставил меня посмотреть на вампира угрюмо.

   - Он жив. А ты что ж, думала, я буду пить его кровь?

   - Да.

   - Твой брат наркоман. Мы не любим наркоманов.

   - Я учту это, когда захочу разонравиться всем вампирам разом. А еще СПИД подхвачу.

   - Ну и дура.

   - Мана, ты понимаешь, что ты поступил неправильно?

   - Ты не слышала, что он сказал.

   - Что он сказал?

   - Я не хочу повторять. А то стошнит.

   Я не отказала себе в удовольствии указать Мане на дверь туалета:

   - Кстати...

   Он спокойно выдержал мой полный сарказма взгляд.

   - Ты за меня не переживай. Твой брат на слова матери сказал ей завалить рот - я смягчаю, поняла, да? Он сказал, что она тут не хозяйка, что она всю жизнь задницу грела, если б не отец...

   - Довольно, - я почувствовала, как ногти впиваются в мои ладони. Опомнившись, разжала кулаки. Северус весь в крови. Жалость и злость одновременно пронзили мое сердце.

   - Принеси льда, пожалуйста, - попросила я Ману.

   - И пальцем для него не шевельну.

   - Мана!..

   - Когда я в последний раз видел свою мать, - перебил меня вампир, и его голос настораживал. Я даже обернулась к нему, чтобы понять, что, мать его, к месту помянутая, значит этот тон приговоренного к пожизненному заключению, - она держала в руках кочергу, наставленную на меня, и, плача, Христом заклинала не подходить к ней.

   Я застыла с телефоном в руке - решила пока написать Вите, чтоб льда приволок. Однако сказанное Маной повергло меня в состояние шока. Впрочем, я продолжила машинально набирать SMS.

   - "Мане, Мане, прошу, уходи", - он вздохнул, погрузившись в воспоминания.

   Я отослала сообщение.

   - К чему ты мне рассказываешь это?

   - К тому, что нельзя матерям такие вещи говорить, которые брат твой говорил. Категорически нельзя. И я не собираюсь выслушивать подобное в своем присутствии. Откуда он знает, может, завтра ее не станет...

   Я смотрела на Ману, держа руку с полотенцем на переносице брата. Я боялась спугнуть это... не знаю, возможно, я впервые увидела Ману без купюр и масок. Он вертел в руках какую-то безделицу, взятую со стола Севы. Вампир вспоминал.

   - Мане... - сказала я. Он вскинул на меня глаза недобро. - Тогда, когда ты первый раз... укусил меня. Я назвала тебя так случайно. И ты едва не помял мою машину...

   Он отложил значок, который держал в руках. О, это выражение на его лице - оно мне знакомо. Вампир сожалел, что так некстати решил открыть душу.

   - Я вниз.

   - Мана...

   Он глянул на меня, уже стоя в дверях, вопросительно и холодно приподнял бровь.

   - Мне жаль, что это было так.

   Мана кивнул и вышел. Теперь я нескоро дождусь от него всплеска откровенности.

   Я сидела над Севой, ожидая Витю и лед, когда мой непутевый брат открыл глаза и глянул на меня. И застонал.

   - Ааа... Гаайяа... - кровь, затекшая в горло, заставила его закашляться.

   Сева выглядел ужасно - опухший, сине-красный, окровавленный, жалкий до невозможности. Наркоман... Сердце тревожно сжалось.

   - Северус. Ты наркоман? - само вырвалось, разумом-то я понимала, что сейчас не время для подобных вопросов.

   - Да, б...дь, - простонал он на удивление равнодушно.

   Я встала, смочила полотенце холодной водой еще раз, вернулась, села на край кровати и приложила его к носу Северуса. Брат неожиданно злобно оттолкнул мою руку.

   - Отстань!

   - Тебе надо охлаждать...

   - Ни х...я не надо, Гайя! Уйди!

   Он попытался приподняться, но застонал и осторожно улегся на подушку. Я разрывалась между жалостью и яростью.

   - Какого ты з...упляешься, Сева?

   - Да пошла ты... - пробормотал он.

   Я едва сдержалась, чтоб не ткнуть его кулаком в живот.

   - Х...вый ты брат. И сын, - я встала, скомкала полотенце и с силой швырнула его в пах Северуса.

   Он дернулся и снова застонал.

   - А ты всегда была х...вой сестрой! - он заплакал, трогая лицо. Очевидно, прикосновения приносили ему страдания.

   - Да, сука, аж такой х...вой, что даже халяв твоих брошенных отшивала, чтоб они моего братика маленького не доставали!

   Северус рыдал в голос. Я тоже расплакалась, не в силах больше выносить его боль и все тяготы этого дня. Закрыв лицо руками и не думая о том, что тушь потечет.

   - Да, б...я, вы тут все такие хорошие, - гундосил Сева, - о тебе так вообще уже оды многотомником можно выпускать, писательница, х...ле... Лука учится хорошо, долбаный качок, а Люся тааакая красивая, хоть и тупорылая, а Витя младшенький... Сууука... - Сева взвыл, отчего-то быстро и испуганно засучил ногами, пытаясь подняться повыше на кровати.

   Я утерла нос рукой, ощутив на плече чье-то прикосновение. Мана.

   - Нет-нет-нет... - Северус выставил руки вперед, перепуганно глядя то на меня, то на Ману. - Убери от меня своего хахаля!

   Быстрее молнии Мана подлетел к Севе, схватил за руку и выкрутил ее. Северус со слезными вскриками оказался повернут лицом к кровати и прижат к ней.

   - Мана!..

   - Слушай, ничтожество, - о, этот тон вампира я знала великолепно, - если я только узнаю, что ты заставил мать плакать снова, то приеду и буду методично ломать тебе пальцы, пока ты не захлебнешься своими соплями. А если я еще раз увижу, что Гайя плачет из-за тебя - то переломаю хребет. Ты меня услышал?

   - Да-а-а...

   - И хорошо понял?

   - Я не боюсь тебя... А-а-а!

   Мана еще сильней выкрутил ему руку.

   - Мана, прошу! - я схватила его за плечи.

   - Я еще раз спрашиваю - ты меня понял?

   - Пошел на х...! Убей меня, сука, мне пох...й!

   И следующий вопль Северуса заставил меня вклиниться между ним и Маной. Я уперлась руками в грудь вампира, горячо попросив:

   - Перестань, пожалуйста!

   Зеленоглазый скользнул по моему лицу разъяренным взглядом.

   - Отошла.

   Я сжала в ладони серебряный браслет и показала его Мане. Вампир легко отмел меня рукой, я упала на кровать подле Северуса. Мой брат стонал и плакал так отчаянно и душераздирающе, что я опять разревелась.

   - Убей меня, прошу, убей меня, - хлюпал Сева, - я не хочу жить, Гайя, помоги мне...

   Мана выпустил руку моего несчастного младшего. Тот накрыл голову руками, трясясь от рыданий.

   - Пошли, - вампир взял меня за локоть. - Там "скорая" сейчас приедет. Северус, сделай так, чтобы мне не пришлось наведываться еще раз.

   Ответом ему были лишь судорожные всхлипы. Я попыталась обнять брата, но он сжался в комок.

   - Идем, - Мана утащил меня из комнаты Севы.

   "Скорая" приехала минут через десять после того, как мы с Маной спустились в гостиную. Лора, бледная и молчаливая, сухо предложила кофе, когда медики поднялись наверх в сопровождении Люси и Луки.

   - Спасибо, Лариса, нам с Гайей пора ехать. Простите, что все так вышло. Я не мог не вмешаться, - Мана приблизился к моей мачехе, которая трясущимися руками собирала тарелки со стола.

   Такое впечатление, что она просто хотела чем-то себя занять.

   - Мана... Не стоило. Я привыкла уже. Что ж поделать, все дети как дети, а этот... - Лора запнулась. - Мне его даже не жалко, - неверящим голосом произнесла она.

   - Мама! - Юля была шокирована.

   - Замолчи! - Лора стукнула по столу. - Ноги его здесь не будет! - вдруг взъярилась мачеха, швыряя тарелки на стол обратно. - Валера! И ты меня не переубедишь!

   Отец пополотнел.

   - Лорочка, я...

   Лариса шандарахнула по столу еще раз. Она была на взводе.

   - Мама, я прошу тебя, успокойся, - попыталась я.

   - Помолчи, Гайя! И все, все свободны! Нарожала на свою голову!..

   Мана увел меня побыстрее, следом за нами начали выплескиваться и остальные. Лука ушел ночевать к Вике, мотивировав это тем, что дома сейчас просто невыносимо. Его никто не осудил. Осталась лишь Юля, которая отправила детей с мужем домой.

 

   Глава 4

  Мы меняемся, не изменяясь. Мы набираемся мудрости, но подвержены ошибкам. Сколько бы мы ни существовали, мы остаемся людьми - в этом и наше чудо, и наше проклятие.

   Э.Райс

  Вдох, сладкая смерть, оргазм и испуг,   Внизу кровь кипит, вверху стынет.   И не вырваться из оскаленных рук,   Когда моя тень тебя обнимет...    Slot

   Мы с Маной молча ехали по ночной дороге. Управлять я позволила ему. Не было ни сил, ни желания что-либо делать. Хотелось завернуться в одеяльце и уснуть, поскуливая.

   Мана молчал, и я ему была благодарна за это. Спустя час или два мне уже хотелось не завернуться в одеяло, а прижаться к телу зеленоглазого. От мыслей о Северусе было горько, и я попыталась отвлечься.

   - Как ты добрался до Харькова? - спросила я.

   Мана хмыкнул. Он был спокоен и сдержан. Как бы обмануть свою природу человеческую и перенять некоторые черты его характера, тоскливо так подумалось мне.

   - Угадай.

   - У тебя есть телепорт.

   - Нет.

   - Прибежал. Вы же быстро бегаете?

   - Не угадала, да, быстро.

   - Насколько быстро?

   - Ну очень быстро. Раз в пять быстрее человека. Или шесть.

   Мне это ничего не дало, я призадумалась над этим вопросом.

   - Возможно, развиваем скорость до двухсот километров. Или чуть больше, - помолчав, добавил:

   - Как болид Формулы-1. Я прилетел на самолете.

   - Ты почувствовал, что я тайком решила улизнуть?

   - Нет, я приехал к тебе, а уже потом попытался найти. И, кстати, мы об этом еще поговорим. У тебя дома.

   - Я хочу побывать у тебя.

   - Это зачем же?

   - Хочу посмотреть, как ты живешь.

   - Хм...

   - Впрочем, нет. Сейчас я хочу домой. Просто домой.

   - Вот и славно.

   Я посмотрела на Ману. Не нравится мне его тон.

   - А, может, настоять и напроситься в гости? Слушай, - я подпрыгнула, - а правило приглашения в дом работает для людей, которые приходят в дом вампира?

   - Имеешь в виду, может ли человек войти без приглашения в дом вампира? Может. И это прекрасно.

   Мана улыбался как-то хищно. Мне стало нехорошо. Лучше оставить эту тему. Через какое-то время я задремала, проснулась, захотев в туалет. По пути не было никаких заведений, поэтому пришлось морозить попку за деревцем, пока Мана курил, стоя у дороги возле машины.

   - Я тебе говорил, что мне нравится твой задик? - спросил вампир у меня, когда я вернулась к машине.

   С запозданием я осознала, что Мана, как и все вампиры, прекрасно видящий в темноте, даже не подумал отвернуться, когда я присела под деревом.

   Я села в машину молча. Когда ко мне присоединился Мана, лицо у него было довольное и ехидное.

   - Говорил, - приняв его игру, дерзко заметила я. - Ох, постой. Это был не ты, - и я посмотрела на Ману со значением.

   Он кисло скривился. Молчал вампир минут пять. Потом задал вопрос:

   - У тебя было много мужчин?

   - Уфф. Зачем тебе это знать?

   - Интересно.

   - Обычно мужчины не хотят даже слышать о бывших своей... - я запнулась, смутилась. - Той, с которой спят.

   - Ну, я не обычный мужчина. К тому же, переспали мы, как ты изволила выразиться, лишь раз.

   - То есть, это ничего не значит?

   - Да.

   - И не повторится? - в горле стал противный ком, но эта фраза вышла лукавой, будто я знаю, что он не устоит передо мной.

   Мана равнодушно пожал плечом, ничего не ответив. Ну а чего я хотела? В конце-концов, постель не повод для знакомства, или как там говорится... И потом - Мана наверняка берет меня на понт. Жить по принципу "Чем меньше женщину мы любим" - это так свойственно красивым мужчинам. Они могут себе это позволить...

   Так я говорила себе, но настроение испортилось окончательно и было гадко на душе. Я так устала...

   - Ну так что? Сколько их было?

   - Я не хочу обсуждать с тобой этот вопрос.

   Я не глядела на Ману, предпочитая смотреть на дорогу.

   - Хорошо. Тогда я не расскажу тебе новости.

   А вот это уже подстава! Я воззрилась на Ману взглядом, полным ненависти. Сердце тревожно застучало. Что там?..

   - Пять.

   - Считая меня?

   - Да.

   - Ха-хах, - отчего-то развеселился вампир, - я связался с почти девственницей!

   - О боже... - я спрятала лицо в ладонях, чувствуя, что краснею. Как может смущаться от такого вполне взрослая женщина?! - А ты думал, что я переспала со всем Киевом, а?

   - Да нет, я так и думал, что опыт у тебя небогатый.

   Я взвилась:

   - Это, простите, что такое?! Ты хочешь сказать, что я плоха в постели?!

   Мана расхохотался:

   - О, девочка! Тебя так легко обидеть... Ты услышала то, чего я не говорил.

   Я устало посмотрела на вампира.

   - Мана, я не люблю, когда со мной играют. Прошу, не делай этого.

   - Я подумаю.

   Я вдруг вспомнила одного... своего бывшего. Зачем Мана возродил эти далеко не лучшие в моей жизни воспоминания?.. Константин Родинцев, его еще вечно Родиком звали друзья, что мне не нравилось. Странно, что он давно не звонил. За всеми этими вампирскими тусовками я совсем забыла о нем. Из-за одной единственной ночи с Маной я перестала страдать - это я поняла только сейчас, вспоминая Костю. Зато теперь я мучалась иным.

   Костя оставил меня почти год назад, в феврале. Хотя нет, не так. Мы познакомились, когда мне был 21 год. Встречаться начали, когда было 22. Разошлись через полгода, то есть, он бросил меня. Я страдала, встречалась с другим парнем, но после расставания с ним снова замутила с Костей. И снова он бросил меня. И потом снова вернулся. А год назад я, устав от терзаний, сказала себе "баста". Больше Кости в моей жизни не будет. Но он есть! Точнее, был, еще в конце ноября, когда мы виделись в кафе.

   Так вот, Константин был именно из тех, кто пуще жизни любит играть женщинами. Он знал, что хорош собой, он был состоятелен - впрочем, все мои парни были что надо. Иногда я в страхе просыпалась ночью, потому что мне снилось, что он демон, от которого мне не избавиться, что он - мое проклятие и пройдет красной нитью через всю мою жизнь. Романтизировала, короче, обычного непорядочного м...дака без чести и совести. Что поделаешь, дура есть дура, такое лечит только опыт и время.

   Костя, уразумев, что я ускользаю из его рук, утроил нажим на меня. Один раз, где-то через месяц после последнего расставания, я едва не переспала с ним - снова, как обычно, как всегда! - но невероятным усилием воли заставила себя остановиться. Костя был всегда таким добрым-предобрым, ласковым, слова плохого не сказал никогда. Даже расставаясь. Конечно, ведь ему надо было оставлять мне надежду, чтобы потом душу вытягивать. Он все время говорил лишь печальные романтичные вещи, например: "Я причиняю тебе лишь боль, прости меня, я хотел сделать тебя счастливой, но не смог". Или: "Я запутался в жизни. Я не стою того, чтобы ты из-за меня оставляла работу, которая отнимает все твое время". Думаю, портрет предельно ясен.

   Так вот, боюсь, Мана делает то же самое, что Костя. Он играет. Вот только он не Костя. Он много, много хуже. Или нет - лучше. Не знаю... Пожалуй, в данную ситуацию оба этих слова равноценно впишутся. Если только я влюблюсь. Но я не влюблюсь. Не влюблюсь. Не влю...

   - Я подумал.

   - Что? - не поняла я.

   - Подумал, говорю. Я не буду играть с тобой.

   - Ты лжешь.

   - Лгу. Но мне захотелось это сказать.

   О нет, мысленно застонала я, когда он глянул на меня своими красивыми глазами и улыбнулся. Костя тоже всегда казался хорошим. Впрочем, Мана наоборот не спешит натягивать личину романтика и вообще душки-мальчика... Ох ты ж черт, как я запуталась...

   - Скажи, Мана, а вот у тебя много было женщин? - не удержалась я.

   - Гайя, - его спокойный голос, - ведь ты сама игрок тот еще, не чувствуешь, нет?

   Я призадумалась.

   - Нет, я не еще тот игрок, я так, по мелочи.

   - Я тоже.

   Пришлось заткнуться, иначе он узнает о моих чувствах. А этого ему знать не надо, потому как я мгновенно проиграю ему по всем позициям.

   - Итак?.. - вернула я разговор в нужное русло.

   - Если ты ждешь цифры, то я вынужден тебя разочаровать. Их было много. Очень много.

   - Ну, хотя бы за этот год?..

   - Ну... Гайя, это сложный вопрос. Я не то что имен - лиц не помню большинства из них.

   - Мне этого не понять. Как можно спать с человеком, не любя его?..

   - Ты так никогда не делала?

   - Ну... Один раз, давно. И этого раза мне оказалось достаточно, чтобы понять - не мое это, не мое...

   - Гайя.

   Тон его голоса отчего-то насторожил меня. Я пристально глянула на Ману. Его легкая ироничная улыбка насторожила поболе. Любуясь на точеный профиль вампира, я спросила:

   - Что?

   - Значит, ты меня любишь?

   Вдох, тише, тише, без паники.

   - Боже, с чего такое предположение?!

   - Ну, ты со мной переспала.

   - Ааа... Черт, мне свойственно повторять ошибки.

   Умница, умница, молодец!..

   - К тому же, у меня долгое время никого не было... сам понимаешь.

   Мана улыбался, не отрывая глаз от дороги.

   - Теперь ты уразумела, почему я всегда прошу тебя думать, прежде чем языком трепать?

   Я смолчала.

   - Гайя?

   - Уразумела, - нехотя ответила я. - Справедливо.

   Мне показалось, или Мана был чем-то слегка раздосадован? Уж не тем ли, что я не призналась ему в пылкой и нежной любви?..

   Через какое-то время поездки в тепле и молчании я уснула.

   Проснулась, лишь когда Мана похлопал меня по колену.

   - Гайя, приехали, просыпайся.

   Уже в квартире, сбрасывая сапоги и снимая шубку, я напомнила Мане:

   - Ты обещал рассказать новости.

   - Обещал, - Мана повесил пальто в шкаф. - Траян гостит у Кимуры вместе со всей своей свитой. Каждый вечер пьянки и оргии. Иван и Саша передают тебе приветы...

   - Ой, - перебила его я. Приятно так стало от того, что они помнят обо мне. - Спасибо...

   - Траяновы сучки вынюхивают что-то, разводят и моих, и Кимовых ребят на разговоры. Все были проинструктированы помалкивать. После расследования о смерти Фэнела Траян, казалось, признал нашу правоту, однако он умеет держать в напряжении. Что-то грядет, а вот что - не имею понятия. Но скоро узнаю.

   - Хочешь выпить?

   - Хочу.

   Я прошла в кухню, достала вино для себя, взяла стаканы. В зале Мана устроился с удобством на диване, уже сбросив и свитер, и носки, и расстегнув рубашку.

   - Держи, - я протянула ему стакан и достала из бара бутылку виски, купленного когда-то в момент душевного упадка, да так и не выпитого. - Виски?

   - Давай.

   Он ловко и быстро наполнил стакан. Я, стоя поодаль, раскупорила бутылку.

   - Иди сюда, - Мана похлопал по дивану, приглашая меня присесть.

   - Погоди, у меня есть вопросы.

   - Задай их тут.

   - Ты отвлекаешь меня, - я ходила по комнате взад-вперед, со стаканом и бутылкой, на манер Маны. И, Боже, это был дурной знак... Я начинаю его "зеркалить". Так, собралась. - Сучки Траяна? У него в свите много женщин?

   - Да нет, он мальчиков больше любит. Они с Фэнелом частенько общались. Наверное, после е...ли в постельке ворковали и строили планы по свержению Ингемара.

   - Ты не любишь геев?

   - Я не люблю Траяна.

   - А ты... - я помялась, не зная, как спросить. - Ты...

   - А для тебя это может стать проблемой?

   Я вспыхнула.

   - Я любопытствую лишь.

   - Хорошо, я делал это с мужчинами, - Мана улыбался так, что мне хотелось от смущения сквозь землю провалиться. Он искренне наслаждался моим шоком.

   - Понятно... - я отпила вина.

   - За долгие годы жизни истираются многие принципы, шаблоны и рамки. И если ты привязан к кому-то, то почему бы и не рухнуть в койку с человеком, который вызывает у тебя массу приятных эмоций? - Мана продолжал издеваться над бедной зашоренной Гайей.

   - О, не пойми меня неправильно, я вовсе не против, просто...

   - Ладно, - он сжалился. - Я гораздо больше люблю женщин. По-настоящему долгая связь с мужчиной у меня была на заре моей новой жизни, и сперва не по моей воле. Ну, и для достижения некоторых целей я научился... - он подбирал слова тщательно, - любить и мужчин, и женщин. Я ведь не серб и не украинец, я монегаск, Гайя. До последней капли крови. А Монако, как я уже неоднократно говорил - это нечто особенное. Это Италия и Франция в одном флаконе, умноженные на пять. Кланы, кровь, секс, вендетты, интриги и умение идти на все для достижения своих целей...

   Он высокомерно и холодно улыбался, поигрывая стаканом.

   - Кроме того, я сидел в постсоветской тюрьме, - он хохотнул. - Я банально зэкан, который мог поставить раком всех авторитетов на той зоне. Ты думаешь, я не люблю ощущать свою власть? Не люблю полностью подчинять себе? - он в азарте облизнул губы, широко улыбаясь.

   Он говорит ужасные вещи. А я чувствую лишь, что тихо балдею от этого парня.

   - Извращенец, - весело сообщила я ему.

   - Ага, и еще какой.

   - Ты сказал, что впервые был с мужчиной не по своей воле, - напомнила я. - Я верно подумала, что это Тристан тебя вынудил?

   Мана перестал улыбаться. О да! Как же сладко понимать, что он чувствует, может чувствовать, как человек, что ему можно причинить боль так же, как он причиняет мне.

   - Ну, он не то чтобы принуждал... Я бесконечно уважал Тристана и обожал его, он - принц и божество, он сделал для меня все, что мог, и даже больше, - Мана тяжело вздохнул, - но он... Не хочу прозвучать глупо или пафосно, но Тристан любил меня иначе, чем я его. И по-настоящему полюбить я так и не смог.

   Я придвинула стул к дивану и села напротив Маны, с интересом внимая ему. Парень покатал стакан в ладонях.

   - Тристан пояснил мне преимущества игры на два поля. И приступил к практическим занятиям, - Мана закатил глаза и хлопнул себя по колену, улыбаясь. - Честно говоря, это было смешно, хоть и немного противно. Он меня не заставлял, он соблазнял меня, а это он умеет. Ну, а через какие-то пару лет он перестал спать со мной.

   - Ты ему надоел? - сочувственно спросила я.

   Крыжовенные глаза все так же азартно блестели.

   - Нет. Опять же, не хочу выглядеть пафосно. Тристан несколько раз пытался завязать со мной, но хоть раз в год да срывался. Я не могу сказать, что я стал уважать его меньше, но от осознания власти над ним я ощущал себя хозяином Монако.

   Его кривая циничная улыбка ужаснула меня. Насколько холоден и расчетлив человек, который своего патернала, отца, опекуна способен использовать... Я встала и снова забегала по комнате. Тревога такая на душе, грудь сжимает словно стальным обручем.

   - Итак, у Траяна нет женщин в свите?

   - Отчего же, есть. Две смертные и одна вампирша, с которой у него дружба, бизнес, интриги, прочая ху...та, - Мана махнул рукой.

   - А много народа с ним приехало?

   - Порядочно. Его телохранители и любимчики, близнецы Амандо, им по пятьсот или около того; эта его подружка Меучча, ей двести с небольшим, со своей смертной девкой; смертная, которую Траян любить шпынять; еще пятеро ребят разного возраста - от сотни до шестисот лет. Но все, насколько я знаю, отличные воины. Я отослал Тристану письмо с просьбой по своим каналам отыскать о них больше информации. Надеюсь, он поспешит. И я попросил его по возможности приехать. Если кто и способен противостоять Траяну, то это только Ингемар, Тристан и я. Все. Остальные его боятся.

   - Ты хочешь сказать, что равен по силе тысячелетним вампирам?

   - Я хочу сказать, что я не боюсь Траяна. И - да, я аномалия, я не дампир, но я сильнее вампиров-ровесников. Сильнее таких, как Никола, скажем, тех, кто все свои сотни лет просидели на жопе ровно, не стараясь развить способности. Я не мерялся с Ингемаром, но, думаю, против него я бы довольно долго продержался. А нашему Мастеру почти тысяча двести лет. Дандан в прошлом веке отдала мне власть на Левом берегу, она видела, что я равен тогдашнему мастеру Правобережья по силе. А ему было без малого шестьсот лет.

   - А где он сейчас?

   - Сейчас его нет, он убит медиками во время рейда нашего ордена.

   Я поежилась.

   - По-моему, ты преувеличиваешь свои возможности и недооцениваешь Траяна.

   - Все я верно оцениваю, Гайя. И все равно я признаю тот факт, что нас троих мало для борьбы. Даже если с нами будут Ким, Джейми, Эристав, Палач - думаю, он будет за нас, он патриот Украины. Даже если будут тренированные мной ребята из Ордена. Так много сильных вампов уничтожили медики в последнее время, что мы можем попросту все полечь в неравной схватке с Траяном.

   Я испугалась:

   - А она будет?!

   - Кто знает. Надо быть готовыми ко всему. Я уже разослал письма некоторым вампирам, в которых могу быть уверен. Надеюсь, они не подведут. Нам остается только ждать и быть предельно осторожными, Гайя, слышишь? - Мана выдержал значительную паузу, пристально глядя на меня. - Я очень недоволен тем, что ты так вот запросто вышла из дома, хотя я и запрещал тебе.

   - Ты, прежде чем ругать меня, выслушай. Я узнала кое-что сегодня, да не успела за всеми этими скандалами рассказать, - поспешила перебить Ману я.

   И я поведала ему о том, что узнала от отца. По мере того, как рассказ мой продвигался, Мана изменялся в лице. Когда же я дошла до того, что мой отец говорил с итальянским акцентом, вампир перебил меня:

   - Гайя, я знаю, что твоя мать дала фамилию твоему отцу, я наводил справки.

   - А зачем спрашивал о ее девичьей фамилии?

   - Потому что, думаю, Антонин быть с рождения она не могла. Хотя мне еще предстоит разузнать это.

   - Может, мой отец-вампир женился на ней и дал ей свою фамилию?

   Мана улыбнулся:

   - Мы не женимся на смертных и не даем им свои фамилии. Да и... У меня, как и у многих вампиров, документы с совершенно другим именем...

   - Герман? - спросила я насмешливо.

   Обожаю, когда Мана так глядит на меня - словно я его поленом по голове треснула.

   - Откуда ты...

   - Справки навела, - пространно ответила я.

   Мана улыбнулся мне:

   - Люблю женщин, которые умеют удивлять.

   Я шутливо склонилась перед ним, благодаря.

   - А почему не женитесь?

   - А смысл? Если ты ее обратишь - будет настоящая вампирская свадьба. Если нет - она умрет через какие-то пару десятков лет, еще раз спрашиваю - смысл скреплять такие отношения через законодательство смертных? Нет, он не женился на ней, у него документы явно не на свое имя, потому что ни Ингемар, ни Тристан не смогли найти ни одного Антонина. Ингемар, правда, вспомнил, что слышал некогда о вампире по фамилии Антонин, но не смог вспомнить ни его имени, ни того, что он слышал, потому что это было более семисот лет назад. Наш мастер считает, что того попросту нет в живых, потому что больше ему ни разу не довелось услышать об этом вампире.

   - Но почему Ингемар считает, что он умер?..

   - Потому что Ингемар знает практически всех старейших мира, если не лично, то понаслышке. Ты права была, мы все - один большой цыганский табор, все всё друг о друге знают - ну уж возраст точно. Ведь мы чаще всего по старшинству строим иерархию.

   Я молчала.

   - И вот я зашел в тупик. Не знаю, к кому из старейших еще обратиться так, чтобы это не дошло до ушей Траяна...

   - Может... - я запнулась. В голове не было никаких соображений. Ладно, подумаю об этом чуть погодя.

   - Вот и все мои новости.

   Я вспомнила, что не пересказала Мане весь наш разговор с папой.

   - Слушай... - начала было я, но у него зазвонил телефон.

   Изогнувшись на диване, Мана достал его из кармана. Звучал рингтон "Иду на вы", песня группы "Иван-Царевич". Меня немного озадачил такой выбор...

   - Это Ингемар, - не глядя на дисплей, пояснил Мана, поднося телефон к уху. - Да, мастер.

   Я долила себе вина, потрогала цветок, стоящий на письменном столе.

   - Б...дь! - я вздрогнула от невыносимо злобного голоса Маны. - Полный пи...ц.

   Я быстро обернулась. Его лицо было ужасно. Он отставил стакан, словно боясь, что тот треснет в его руках.

   - Я немедленно выезжаю.

   Мана спрятал телефон в карман и пулей улетел из зала. Я побежала следом.

   - Что произошло, Эмануэл?!

   - Произошел пи...ц, - зло бросил он, застегивая пальто с огромной скоростью. - Ключи от машины!

   - Я отвезу тебя сама.

   - Ты чокнулась?!

   - Там будет Траян или его прихлебатели?

   - Нет, но...

   - Тогда я поеду с тобой.

   - Гайя, нашли логово дикого вампира. Как думаешь, тебе там безопасно будет?!

   - Разве некому меня защитить?

   Мана попытался выхватить у меня ключи, которые я предусмотрительно взяла в руки, но я увернулась.

   - Гайя! - он схватил меня за локоть и встряхнул так, что голова чуть не оторвалась. - Ключи! Быстро!

   Нет, я уже не боялась его.

   - Больно, - жалобно заметила я.

   Мана, сжав зубы, ослабил хватку.

   - Пожалуйста, возьми меня с собой. Я ведь теперь член вашего общества.

   - Я не оспариваю твоего членства, но сейчас не лучший момент, - он притянул меня к себе, обнял и коротко поцеловал, сжав пальцами мои щеки. Сердитый поцелуй Маны... - Дай, пожалуйста, ключи, не испытываю желания бегать по городу даже в рассветный час...

   Я сдалась. Мана взял ключи и, не прощаясь, ушел. Я осталась, как всегда, в тревоге и ожидании. Мне не хотелось писать, сидеть на месте, но и выходить из дома я не решалась. Надев шорты и взяв гантели в руки, я с пользой провела следующие полтора часа. После, вымывшись, накрасившись и выровняв волосы, я надела открытый топ и фривольные джинсики и стала ждать Ману, беспорядочно переключая каналы. Незаметно для себя я уснула.

   Он вернулся ко мне уже вечером, когда я драила пол на кухне. Перед этим я приготовила себе еды на несколько дней - нарезала смесь для окрошки, салат с ветчиной, поджарила отбивные. Я умирала от желания позвонить Мане, но удалось удержаться.

   Мана пришел, как обычно, без приветствия, сказав в ответ на мое "Кто там?" свое фирменное "Открывай". Я, с половой тряпкой в руках, предстала перед ним в виде, в котором не хотелось бы представать. Естественно, от макияжа остались лишь воспоминания, волосы художественно выбились из и без того небрежного хвоста. Мана вошел, благоухая терпким парфюмом, весь свежий, холеный и прилизанный, в белом пальто, дорогом черно-сером шарфе и черных перчатках - и с охапкой красных роз, завернутых без изысков в бежевую бумагу. Парень приподнял бровь и окинул меня красноречивым взглядом с ног до головы.

   - А у тебя, Мана, - начала я, бросая тряпку в ведро в ванной, - несколько белых пальто, или ты любимый клиент всех окрестных химчисток?

   - Несколько, причем все разные, если ты не заметила, - он протянул мне, пытающейся выглядеть непринужденно, цветы и пакет.

   - Спасибо, такая красота, - восхитилась я. - А сколько их?..

   - Пересчитай, - он насмехался.

   В пакете лежали несколько бутылок французского вина. Мана повесил пальто в шкаф, щелкнул сухо замок портупеи. Когда я вошла в зал, с букетом, уже стоящим в вазе, оружие Маны уместилось на краю моего письменного стола. Сам же вампир сидел за моим ПК.

   - Обои на рабочем столе - блеск, - Мана с улыбкой тыкал в картинку - изображение зайчика и дракона. Дракон склонил к зайке голову, а зайчик, воинственно уперев лапки в бока, с вызовом глядит в глаза дракона. - Прям как мы с тобой некогда...

   Я едва удержалась, чтобы не сказать ему о том, что ничего не изменилось.

   - Я люблю зайцев. Меня мама всегда Гайкой-зайкой называла.

   - Храбрый заяц, - Мана усмехнулся, вставая. - Я хотел поискать музыку...

   - Оу, можешь пока открыть мне вино, а себе - что-то из бара, а я тем временем музыку поставлю.

   Пока Мана метался по квартире, я запустила сборник неспешных романтических баллад. Вампир протянул мне бокал, когда я встала из-за компа. После этого он уволок меня на диван, с видимым наслаждением устроился на нем и сунул одну босую пятку под себя. Он, по своему обыкновению, снял носки и расстегнул сверху и снизу на несколько пуговиц свою темно-бордовую рубашку с еще более темным узором.

   - Ты не любишь носить носки? - спросила я.

   Мана заулыбался широко, по кошачьи.

   - Да просто у тебя мне так уютно становится, я будто исчезаю для всего мира... Хочется ходить босыми ногами и демонстрировать тебе свои мышцы.

   - Вот как, - я не нашлась, что ответить на такое. - То есть, ты чувствуешь себя в безопасности, верно?

   - Да всего понемногу. А что это за музыку ты завела?

   - Сборник баллад. Ты такое не слушаешь?

   - Только в компании молодых женщин.

   Съязвил.

   - Ой как интересно, надо же. А что ваше сиятельство слушает?

   - Всякое. Сегодня, к примеру, слушал Дину Верни. Тащусь.

   - Дина Верни?.. Не знаю такой.

   Мана встал, заткнул мой "винамп" и воспользовался поисковиком. И поставил мне песню... Мать моя... Я обомлела. Начнем с того, что поет явно женщина преклонного возраста, поет по-русски, но с акцентом. Текст песни был примерно таков:

  И вот сижу опять в тюрьме,   Не светит солнце больше мне,   На нарах, б...я,   На нарах, б...я,   На нарах.   А на свободе фраера   Гуляют с ночи до утра   И шмары, б...я,   И шмары, б...я,   И шмары...

   Правда, исполнение мне нравилось все больше и больше - совершенно замечательный стервозно-прожженный, с блатными жутковатыми нотками, тон голоса певицы зачаровывал.

   У Маны было снова каверзное лицо. Ага, он думал меня шокировать. Сейчас поставлю ему то, что слушаю Я.

   - Дина Верни, говоришь?

   - Да. Я знавал ее одно время в Париже, когда она еще была молода и безрассудна, - он улыбался так, что у меня не осталось и сомнений в том, как именно они с Маной знавали друг друга. - Даже обратить ее хотел. Но не стал.

   - Почему?

   - Потому.

   - Исчерпывающе, спасибо. Я послушаю ее песни. Ну а вот тебе то, что слушаю я...

   Я включила песню любительской московской группы "P.T.S". Называлась она "Мужчина сзади". Мана с улыбкой слушал ее, кивая головой. Там пелось:

  Я шел по улице один,   Высокий крашеный блондин,   И думал, как бы мне отлить без посторонних.   Но только за угол зашел,   Как кто-то сзади подошел   И жопу начал мою мять в своих ладонях.   Я оглянулся на него,   Не понимая ничего,   И уж хотел я было гаду дать по роже.   Но я, как пень, остолбенел,   Когда на рожу посмотрел,   И понял, что мне ничего здесь не поможет.   Я понял, что влюбился по уши в него,   И больше в жизни мне не надо ничего.   Он подойдет   Неслышно сзади, словно кот.   Он заберет   Мое достоинство в свой рот.   И никогда уже не будешь ты другим -   Мужчина сзади все окрасит голубым...

  И далее в том же духе, описание утех блондина с мужчиной сзади. Эмануэл реагировал безобразно - весело смеялся, его глаза горели.

   - Отличная песня, такой стеб... У тебя вкус, оказывается, есть.

   Тогда я поставила ему песню группы "Шмели", называемую "Халява". Песня начиналась со слов:

  Я нюхал дохлого пса,   Я думал,что он живой,   И хоть он был весь в крови,   А из глаз струился гной.   Я плавал в навозной луже,   Я думал, что это океан.   Но вскоре я всё понял -   Просто я был пьян.   А ты стояла и смеялась надо мной   И заставляла ругаться матом   Эх, халява, пошла ты на х...й!

   - Если ты хочешь меня поразить - то даже не старайся, - сказал Мана, стоя надо мной, сидящей перед монитором, и массируя пальцами одной руки мою шея сзади.

   - Серьезно, я люблю эту группу, "Шмели", у них масса достйных песен...

   - Я знаю, они мне тоже нравятся, - перебил меня Мана. - Люблю тяжелую музыку, наверное, кроме той, которую создали, чтоб вые...нуться фигурно.

   Я мигом сунула в список воспроизведения подборку хеви-метал баллад.

   - Умница, - сильная, но нежная рука Маны, мнущая мою холку, заставляла едва ли не мурлыкать от удовольствия. И помнить о том, что он может дарить и другие, ни с чем не сравнимые радости. - А что конкретно любишь, каких исполнителей, группы?

   - Меломанка от неформальной культуры, - пробормотала я. - Рок и метал с различными приставками - хеви, фолк, готик, пауэр...

   - "H.I.M", небось, обожаешь? - подначил меня Мана.

   - Упаси Боже. Послушала раз и забыла.

   - А я люблю девчонок, что торчат от Вилле, - мечтательно заметил он. - Ну, или от "Расмуса", как его бишь. От Паттинсона. Или от Лео ДиКаприо...

   - Я в детстве его обожала! Да и сейчас считаю одним из лучших актеров.

   - Ну сейчас - да. Если и Паттинсон подсуетится, то несколько правильных ролей вытащат его из амплуа Эдички Каллена.

   - А за что же ты любишь таких девчонок? - вернула я его к волновавшему меня вопросу.

   - За то, что ими легко управлять, легко сыграть роль, легко уложить в постель без гипноза. Легко трахнуть, высосать и выбросить.

   Я ощутила жар стыда, опаливший мои уши. И жалости. К ним... к себе...

   - Это отвратительно.

   - Конечно. Скажи я такое девочке-виллеваллочке - наверняка получил бы ведро слез и упреков. А ты лишь констатируешь факт. Поэтому я знаю, что ты будешь раздражать меня лишь независимостью и тем, что я никогда не смогу подчинить тебя. Поэтому мне хорошо здесь, с тобой. Моя отдушина, моя отрада, отдых для души...

   Я искренне полагала, что вот-вот лишусь чувств. Нет, умру. Нет, распадусь на молекулы. Этот шепот склонившегося ко мне искусителя... Я помнила его прикосновения, его тепло, каждую деталь его тела. Линии длинных мускулистых ног, ямки на бедрах, родинка на левой груди, рисунок голубых вен на мощном запястье. И он это знал, он чувствовал, что сводит меня с ума.

   Нет. Холодна. Лед. Отрезвей. Сними алые очки похоти. Ты же человек, не животное. Он присел подле меня, глядя в глаза. Милосердный и жестокий. Нонсенс. Я сама потянулась к его губам, сама запечатлела на них поцелуй.

   - Спасибо тебе за эти слова, - прошептала я вдруг севшим голосом.

   - Скажи, что ты меня любишь.

   Я вздрогнула. Он смеялся надо мной. Я ударила его кулаком в плечо, от чего Мана беспомощно приземлился на пятую точку.

   - Почему ты не поставил блок или что-то вроде того?

   - Потому что я не жду от тебя зла, - он сидел, опираясь руками о пол позади себя.

   - Мана, от этих твоих слов я не растаю, верь мне, сладкий, - я наклонилась к нему и погладила ладонью по щеке покровительственно.

   Надеюсь, его это взбесит. Нет, он улыбался все так же весело.

   - Мне многие так говорили. А потом ходили следом и клянчили хоть одну встречу еще, на прощание.

   - Ты, часом, в Dragon Age Origins не играл, нет? - невинно вопросила я.

   - Играл, а что?

   Я победно улыбнулась:

   - Ну так не цитируй мне убийцу Зеврана. Он, конечно, мой любимый персонаж, но его слова из твоих уст - это перебор.

   - Я увидел у тебя на компе эту игру и из-за тебя прошел ее.

   - Ложь, ложь, ложь...

   - Ладно, - он встал, ничуть не смутившись, - я играл в эту игру до тебя, но не понимаю, о какой цитате Зеврана ты мне говоришь. Я не брал его в свою команду.

   - То есть, когда он, наемный убийца, напал на тебя и ты его победил, то не взял в свою пати, хоть он и просил об этом?

   - Конечно же, нет. Я что, похож на идиота?

   Вампир-геймер, надо же. Хотя чего удивляться, если его так тянет ко всем благам современности и плодам технического прогресса, то он просто обязан любить компьютерные игры.

   Мана взял свое оружие и сделал красноречивый жест, как бы перерезая себе горло:

   - Я допросил его и сделал так. И бросил его труп на поживу воронам.

   Смешной такой, с нежностью думала я. Рассказывает, как расправился с персонажем игры. О том, что Мана много раз проделывал такое и в реальной жизни, я старалась не думать.

   - Жестокий, жестокий...

   Мана положил шашку и вытащил меня из кресла.

   - Иди ко мне.

   Усадив меня на диван, Мана вручил мне мой бокал, долил еще и, прокусив себе с легким стоном палец, опустил его в вино.

   - Пей кровь мою, - насмешливо сказал он, садясь рядом.

   Я, схватив его за руку, сделала вид, что укушу, со словами:

   - И ешь плоть мою!

   - Богохульница, - фальшиво возмутился вампир.

   - Ты так и не поведал мне о том, что там у вас сегодня произошло, - осторожно напомнила я.

   - С умными женщинами столько проблем, - Мана закатил глаза, - с вами еще и разговаривать надо...

   Я невозмутимо протянула ноги через его колени и оперлась спиной о подушечки, горкой лежащие позади меня. Зеленоглазый налил себе еще, делая знак подождать.

   - Сегодня ночью Ингемару позвонил его знакомый, полковник милиции, - Мана положил руку на мою щиколотку, - мужик в курсе наших дел, естественно, под полным контролем Мастера. Шестого вечером - вчера, короче - пошли колядовать и не вернулись две девчонки 17-ти лет, одна из которых - дочка крупного бизнесмена. Естественно, этот бизнесмен поднял хай на всю Ивановскую, в час ночи район обыскивали менты. Отец второй девочки предложил обыскать в их районе заброшенное здание лаборатории. Оно горело в 1990-м году, его бросили, так и не восстановив. Так вот, в подвале оба отца, говорят, сознание потеряли, потому что там, помимо девочек, лежали еще несколько трупов, в основном - бездомных людей. И еще там были дохлые кошки и собаки. Полковник в ужасе увел оттуда своих людей и известил Ингемара о том, что кто-то из наших творит такие бесчинства. Это мог быть лишь дикий вампир, никто из уважающих себя вампиров не станет осушать животных, да еще и складировать трупы в месте, куда постоянно то наркоманы, то молодежь шастает...

   - Вы не пьете кровь животных? - перебила я.

   - Ну... разве в случае форс-мажора, чтобы выжить.

   - Я поила Ивана свиной кровью.

   - Фу.

   - Так что же, вампов-вегетарианцев не бывает?

   Мана раздраженно хмыкнул.

   - Не повторяй глупости за другими. Короче, мы поехали туда и дождались, пока оно вернется спать в свое логово - не долго ждали, впрочем. Пришла бомжиха какая-то бывшая, начала бросаться на нас. Ингемар хотел ее допросить о том, кто ее обратил, но увы... Ее пришлось убить, абсолютно невменяемая.

   Я была поражена.

   - Но... У вас ведь принято просить право на обращение у всех мастеров?.. У Ингемара, у Кима и... и теперь тебя.

   - Вот почему мы так не любим гастролеров, - Мана хмурился, - не все вампиры осознают, что нам нельзя зарываться...

   - По-моему, даже ты этого не осознаешь, - схамила я.

   Он одарил меня выразительным взглядом.

   - И я рад, что такие, как ты, иногда отрезвляют меня.

   - Перестань мне льстить, Эмануэл. У меня ведь не только к гипнозу иммунитет, но и к самым искусным комплиментам.

   - Я знаю, к чему у тебя нет иммунитета...

   Через миг я сидела на нем. Через три была без топа. Через этак триста-четыреста мгновений была унесена в спальню. Я не могла и не хотела отказать ему. В конце-концов, просто секс ничего не значит...

   И лишь одна мысль мучала меня.

   - Мана, - я попыталась уйти от его требовательных губ, - мы должны предохраняться...

   - Пффф... Риск залететь равен одному проценту...

   - Ты же сам говорил, что не хочешь обрекать девочку-дампира на такую участь, как у меня... - надеюсь, в моем голосе прозвучало хоть немного металла.

   - Ну так это я о дампире говорил, - прошептал он, целуя мою шею. - А дампир от дампира...

   - Так, стоп! - вот теперь металл прозвучал, да еще как, и я резко оттолкнула вампира, садясь на постели. - Нет презерватива - нет секса. Есть разговоры о дампире в квадрате - меня вообще нет для тебя, уяснил?!

   Мана глядел на меня в полумраке с досадой.

   - Да что ты завелась, женщина? Нашла место и время для таких разговоров!..

   Он поднялся, метнулся в коридор, вернулся ко мне.

   - Презерватив, - сообщил он мне, садясь на кровать и демонстрируя квадратик фольги. - Устраивает? Не бери дурного в голову, черт... Ты меня иногда огорчаешь своим недоверием...

   - В данной ситуации я готова пойти на то, чтоб огорчить тебя, Мана.

   - Понимаю. А теперь заткнись, будь добра...

   И знаете, что? У него даже презерватив эротично натягивать получается.

 

   Глава 5

  А кто-то поет о любви,   Ведь кто-то нам пел о любви,   Безумные дети   С болью в глазах.    Setup
  Плачет киска в коридоре, у неё большое горе.   Злые люди бедной киске не дают украсть сосиски. (с)

   Перед его уходом утром я задала вампиру давно назревший вопрос:

   - Мана, когда мне можно будет выходить из дома?.. Мне элементарно по магазинам нужно пройтись, по самым обычным бытовым нуждам.

   - Бумаги туалетной купить?

   Он застегивал портупею с ехидной рожей.

   - Да, бумаги, салфеток, мочалку для мытья посуды... Кроме того, мне пора уже вернуться к занятиям карате!.. Меня там, наверное, уже из списков вычеркнули.

   - Гайя. Увы. Мочалок я тебе привезу хоть вагон, но из дома ты не должна выходить. И я хотел тебя предупредить, - поправив воротничок пальто, Мана подошел ко мне близко-близко и взял за подбородок, нежно поцеловав, - и очень хочу, чтоб ты понимала, что шутить с такими вещами мне нельзя, обстановка у нас тут почти военная, - и он еще раз поцеловал меня, - но если ты еще раз ослушаешься меня, то поселишься в моем доме. Не по своей воле. В помещении без окон и дверей.

   Я вздрогнула.

   - В гробу?..

   - Ты иногда такие вещи вслух произносишь... - Мана многозначительно улыбнулся. - Как в том фильме: "Девушка, вам сколько лет? - Двадцать пять... - А по виду и десяти не дашь..."

   Я не знала, что сказать. Лишь в досаде сжала кулаки.

   - А ты иногда заставляешь меня пожалеть, что я вообще еще разговариваю с тобой, - как можно злее выпалила я.

   И ушел он с довольной улыбкой. Ай-яй-яй, какой нехороший знак... Он начинает одерживать полное психологическое превосходство надо мной!..

   В метаниях я провела довольно долгое время. Не решившись пока что выйти из дома, я пыталась занять себя кучей разных дел, телефонными переговорами с родителями и братьями-сестрами, подругами, позвонила своей редакторше, успокоила ее насчет сроков окончания книги моей.

   Часов в семь вечера, не в силах справляться с одолевающими меня демонами, я решительно налила себе хороший такой стакан красного вина, поставила какой-то сборник роковых и попсовых песенок, достала сигареты. Время немного покайфовать...

   Однако через четыре стакана вина я обнаружила, что сижу на полу у стены, обняв свои колени, с бутылкой в руке, и плачу под песню какой-то девичьей группы "Зачем тебе такой красивый". Не помню, чем для меня закончился тот вечер, однако на следующий день я оттирала пятна вина с ковра и сметала осколки разбитых о стену стакана и бутылки. Нет, определенно надо было что-то делать. Но что?..

   То было десятое января, вечер понедельника. Утром накануне, очень рано, позвонил Мана, потребовал у сонной и похмельной меня список того, что мне нужно. Я долго думала, по несколько раз перезванивая ему, заменяла одно на другое, требовала мочалочки именно такой фирмы - и никакой другой. Развлекалась, словом. Впрочем, терпение у Маны было в этот день ангельское, он витал мыслями где-то очень далеко от меня.

   Настроение испортилось. Я спросила, приедет ли Мана ко мне сегодня. Он ответил, что нет, и смотал удочки из моей квартиры. Я разозлилась, честно. До такой степени, что решила прямо завтра вечером - и плевать, что понедельник, отправиться кататься по городу. А потом плясать в клубе. И пусть этот упырь только попробует что-то сказать мне! Запрет он меня, как же...

   Часов так в семь вечера я поскидывала домашние одежки в стиральную машину, намереваясь слегка подкраситься и надеть что-то сексуальное для клуба. Я как раз дефилировала мимо входной двери в майке и трусах, как раздался звонок. Очень и очень настойчивый. Кто-то за дверью не только трезвонил, но еще и тарабанил в мою дверь. Сердце отчего-то ушло в пятки. Я мигом достала из-под плитки пистолет, взвела курок. И подошла поближе к двери.

   - Кто там?! - прокричала я, потому как из-за этого ужасного шума едва слышала сама себя.

   - Гаечка! - услышала я два знакомых голоса. - Открывай! Это мы - Чип и Дейл!.. - и громкий хохот.

   Я, немало шокированная, открыла дверь, позабыв, что одета не для приема гостей. На пороге стояли они - бесспорно, два моих любимых вампира. Ваня, весь такой роково-гламурный, в кожаных штанах, пальто, черной футболке с хеви-метальным логотипом, в "Стилах", с брутальным шипованным ремнем и в перчатках с обрезанными пальцами. Белокурый и растрепанный. И Саша - в кожаном же корсете, куртке и штанах, на шпильках и с черным лаком на ногтях. Ваня и Саша улыбались так широко, как только могли. И уже были пьяны.

   Когда я открыла им, вампиры наставили на меня указательные пальцы и, синхронно пританцовывая и тыча в меня своими пистолетными пальцами - их не смутила настоящая пушка в моих руках - принялись петь:

   - Чичичичип и Дейл к вам спешат!.. Чичичичип и Дейл - лучше всех!.. А где Вжик и Рокки? - сбиваясь с пения, вопрошает Саша и хохочет.

   Я схватила Ивана за запястье и втащила в квартиру, одновременно рявкнув Саше:

   - Заходи!..

   Они умолкли, Саша мышкой шмыгнула в мою квартиру, я наглухо закрылась и прижалась к двери спиной.

   - Вы что тут делаете?!

   Они с улыбками на лицах изучали мой внешний вид.

   - Вау... Пожалуй, для сегодняшнего мероприятия она одета лучше всех, - заметила Саша.

   - Для какого еще мероприятия?..

   Ваня и Саша подхватили меня под руки и поволокли в спальню. Я отбивалась как могла, но это было бесполезно.

   - Короче! - Иван усадил меня на кровать, а Саша раскрыла мой шкаф и с огромной скоростью принялась рыться в нем, - сегодня мы идем тусить!..

   - В городе группа "Evidence". У нас есть пропуск на концерт, в вип-зону и за кулисы. И на афтер-пати с музыкантами, - голос у Саши был жутковатым. - Вот! - и в меня полетело черное платье-корсет.

   В ужасе я представила, как надену это платье, купленное, верно, в момент помрачения мозга.

   - Вы с ума сошли! - я оторвала руку Ивана от своего запястья. - Так, быстро, - я встала и сурово вопросила, - отвечайте: Кимура знает?

   Юные вампы слегка посерели.

   - Нет. И Джейми не знает, никто не знает, и ты им не скажешь, пожалуйста! - Саша молитвенно сжала руки. - Мы так устали торчать там, ходить под стеночкой, терпеть выкрутасы Траяна...

   - Вы сбежали?!

   - Ага. Умоляю, не звони им. Просто сегодня перед рассветом Мана рассказывал, что ты тоже скучаешь дома, вот мы с Ванюшей и решили - была не была... Пожааалуйста, - протянула Саша грустно, и такой печалью светились ее синие глаза...

   Ваня понуро сгорбился на банкетке у зеркала. И эти сволочи мелкие так трогательно выглядели, что я даже секунд десять колебалась, прежде чем начать набирать Кимуру.

   - Все, кранты нам... - произнес Ваня.

   Сбросила гудок. Посмотрела на этих двоих.

   - Мы так погулять хотим и развеяться, а то эти уроды из итальянского клана вообще какие-то нездоровые типчики. Чего стоит обращение Траяна с Эстеллой, - и Ваня с Сашей обменялись понимающими взглядами.

   - А кто такая Эстелла? - я отложила телефон. Ведь и я сегодня хотела нарушить запрет... Но теперь у меня на руках были два юных вампира... Боже, ну за что мне это?..

   - Так ты едешь с нами?

   - Да еду, еду, отстаньте!..

   Они завизжали и запрыгали в обнимку по комнате.

   - Да тише вы!

   - Ура-ура-ура! Я поставлю музычку, - Ваня убежал из комнаты.

   - А ты налей Гайе сто граммов для нервов, - сказала я Саше, и она тоже ушла.

   Я быстро надела самые дорогие джинсы, что у меня были, шелковую черную тунику. Саша принесла мне стакан коньяка. Уфф... Это из последней бутылки, не допитой Маной. Из зала зазвучала "Aerials" группы SOAD.

   - Кто такая Эстелла? - повторила я свой вопрос, закрывая дверь, ибо Ваня не поскупился на громкость.

   - Она смертная, красивая такая. Ее Траяну за долги ее папа отдал, как-то так...

   - Дикость!..

   - Ты пей, пей. У меня нет сил смотреть на то, как он ее вечно... - Саша с трудом подбирала слова. - Шпыняет, цукает, издевается...

   Ваня, вошедший в спальню, сообщил:

   - А сегодня ночью он ее заставлял делать Джейми минет на глазах у всех.

   Я выронила из рук щетку для волос.

   - Ну, у нас там часто всякие эксцессы случаются, - обтекаемо заметил Ваня, - правда, все с согласия и я еще не видел, чтоб кто-то прямо при всех это делал...

   - Эксцессы? - уточнила я.

   - Ну, там... Обнаженка, поцелуи, зажимания, - Ваня помахал рукой, как бы говоря - ничего такого.

   - Но Эстеллу Траян так запугал, - Саша покачала головой, она была всерьез расстроена и обеспокоена, - что она уже как зомби, бедняжка... Не говорит, не ест - я заметила, что ее хозяину наплевать на то, чем она питается. Она такая худенькая, прозрачная...

   - Короче, - перебил жалостливую Сашу Иван, - она как расплакалась, так, что не по себе стало сильно. Джейми, бедняга, отмазывался как мог...

   - И? - с замиранием сердца ждала я развязки этой истории. Не страх, нет, томил мою душу - что-то вязкое, ледяное, тяжелое легло на грудь.

   - И Ваня тогда не выдержал, - сказала Саша, - попросил Мастера не делать этого. Какой ты молодец, я до сих пор отойти не могу от страха за тебя...

   - И что сделал Траян?..

   - Ударил Ваню, - печально сообщила Саша. - Через всю гостиную Ванюша перелетел...

   - Да ладно, - махнул мальчик на мой, полный ужаса, и Сашин, полный грусти, взгляд, - я-то знал, что мне, новичку, ничего такого не будет. А вот им - ну, Киму... Джейми, Эриставу - им будет. И последствия могут быть ужасными.

   Отложив щетку, которую я едва не сломала, сжимая от волнения в руках, я залпом выпила коньяк.

   - Да, ребятки, обрадовали вы меня...

   - Да ладно, сейчас развеемся, повеселимся...

   - И что потом Траян, когда ударил Ваню, сделал?

   - Начал орать на всех, преимущественно на Эстеллу, и погнал ее наверх. Вот. А когда я ее встретила сегодня вечером перед побегом, на ней была очень закрытая кофточка. И прокус на щеке, - Саша опустила глаза.

   Им обоим было неловко, что помочь несчастной смертной не в их силах. Нет, ладно новообращенные. Но Ингемар!.. Ким!.. Мана!.. Мана, скотина...Неужели им совсем не жаль ту девушку?

   Так. Ладно. Соберись, Гайя. Об этом ты, как Скарлетт, подумаешь скоро и в свое время. А сейчас нужно следить внимательно за этим диким детским садом.

   Они, оказывается, взяли "Мерседес" Кимуры. За это им влетит еще больше, подумалось мне, о чем я злорадно сообщила этим неуловимым мстителям.

   - Да ну и х...й с ним, мне не привыкать, а Сашку не накажут, Ким не станет...

   - Я не дам и тебя наказать, - сказала Саша.

   - Боже, какие вы милые... Кто за рулем? Давайте я, я хоть трезвая.

   - Нет, мне надо практиковаться, я только пару месяцев назад права получила, - сообщила мне Саша.

   - Не то чтобы я не верила в тебя, Сашенька, но если ты на скорости под 200 врежешься в какой-нибудь столб, то вам с Ваней ничего не будет. А меня будут хоронить в пакетике в закрытом гробу.

   Когда девушка пыталась запротестовать, я припугнула ее звонком ее мастеру. Бунт на корабле был подавлен, и мы двинулись на концерт. "Evidence" (название в переводе означает "Улика") играли модную альтернативку и собирали стадионы. Я не была их поклонницей, но Саша и Иван предвкушали вечер блаженства и разврата.

   - Я хочу попробовать кровь Би Уэнтворт, - делился радостно Ваня с Сашей. - Она такая... ммм...

   - А я тогда хочу испить Фреддичку!

   - Слушай, а я ж английского не знаю, как я ее загипнотизирую?!

   - Ничего-ничего, зато я знаю, я для тебя там вообще всех зачарую! - и они в экстазе обнялись и запрыгали на сидении.

   - Э, молодежь, - позвала я их, - вы давайте со своими планами наполеоновскими завязывайте. Не отсвечивать - наш девиз на сегодня, договорились?..

   Как же, договорились... Прибыв в тот самый ужасно дорогой и пафосный клуб, в котором, оказывается, на закрытой вечеринке играли эти самые "эвиденсы", Саша приказала охране нас пустить.

   - Вот, - она показала громиле на входе какой-то листочек, вынутый из сумки, - это мое приглашение. И у этих двоих - такие же...

   Мне было очень не по себе, я старалась прятаться от камер, которых на улице у входа было море.

   В самом клубе вампиры начали чувствовать себя очень и очень вольготно. Естественно, ни за выпивку, ни за сигареты они не платили. Каких-то четырех девиц из-за столика у сцены заставили подвинуться. Мне было страшно неловко. Девушки, выглядевшие просто шикарно, недоуменно и робко пялились на нас.

   - Мы с вами знакомы по школе и университету, - сжалилась над ними Саша. - Давно знакомы, расслабьтесь.

   Я, наверное, впервые видела, как вампиры зачаровывают людей. И это было неправильно, дико, стремно, как в дурном сне.

   Однако, верите ли, этим вечером меня ждали куда более интересные события.

   После концерта - как оказалось, это было 18-летие какой-то козырной девушки (читай - дочери козырного папы), мои вампиры на все мои уговоры ограничиться какой-нибудь пьяной девчонкой или не менее пьяным мальчишкой, решительно ломанулись на штурм гримерки (или что там у них?) "эвиденсов". И лишь мое вмешательство активное избавило охрану от потери крови и памяти.

   - Ну тебя, Гайка, повеселиться не даешь... - заявил Ваня, когда я волокла его за руку на выход.

   - Черт! - заорала Саша. - Ключи! Я их на столе оставила!

   Час от часу не легче. В моем задурманенном дымом, гремящей музыкой, выпивкой мозгу не сразу созрела мысль о том, что ключи-то у меня... И лишь я похолодела от осознания того, чем сейчас, возможно, занята Саша, как телефон в моем кармане завибрировал.

   - Гайя, - это была Саша, - пожалуйста, быстрее - подойди с улицы к окну туалета - это за клубом...

   Все происходящее начало казаться настоящим фарсом, когда я стояла в закоулке за клубом, держа на руках тело, видимо, Би Уэнтворт - единственной девушки в группе, вокалистки.

   - Быстрее, побежали, - Саша, до того передавшая нам с Ваней тело певицы, выпрыгнула из окошка на асфальт, взяла у меня нелегкую ношу, Ваня помог надеть на нее свое пальто и, взяв Би под руки, они потащили ее к машине. Мне уже вообще не верилось в реальность происходящего.

   - Я вас умоляю, что вы делаете... - в ужасе шептала я, едва поспевая за ними, так как голос вдруг перестал слушаться.

   У машины, припаркованной в некотором отдалении от клуба, слава Богу, безлюдно. И тут маски-шоу продолжается.

   Выяснилось, что ключи я выронила, скорее всего, принимая Би из рук Саши. И тут эти двое сваливают на меня певицу и несутся искать ключи!..

   Я стояла, держа в охапке бесчувственную девушку, ощущая, что этот "эвиденс" я бы сейчас - честное слово! - в багажник запихнула, какой бы абсурдной эта ситуация ни казалась. Со стороны клуба кто-то шел в нашу сторону, я в ужасе осела на землю, прижимая к себе бедную англичаночку. Наконец, эти изверги вернулись.

   - Я только хотела Ване приятное сделать, - оправдывалась всю дорогу Саша.

   Я категорически сказала, что везу их прямо к Кимуре, где позвоню ему и попрошу уладить все это - зачаровать девушку и отвезти ее назад в клуб, так как певицы, скорее всего, быстро хватятся.

   - Да она в туалет вышла просто... - оправдывалась Саша. - Такой шанс...

   У ворот дома Кимуры я позвонила ему.

   - Ким, это Гайя, я у ворот с двумя твоими детьми и одной украденной англичанкой.

   - Понял, - ничуть не удивился Кимура. - Иду.

   В доме Траян. Ох, надеюсь, он не пойдет вместе с Кимом, надеюсь, он занят, не слышал ни моего звонка, ни голоса...

   И тут, словно для меня кошмаров на один день было мало, Иван горячо зашептал:

   - Гайя, быстро из машины... Быстро!!! Беги!

   Я выпала на снег сквозь слегка приоткрытую дверь, на мое место быстро села Саша. Я поползла к кустам, что опоясывали территорию дома Кимуры. И ползла, пока не спряталась за какой-то бугорок. Сердце стучало как бешеное, я ловила ртом морозный воздух, ощущая, как холодно лежать в снегу. Вокруг - темень, лишь редкие фонари освещают дорогу. Я упала на спину, пытаясь унять дыхание. Ледяное звездное небо, такое же, как и тысячи лет назад, взирало на дуреху, связавшуюся с вампирами. Взирало равнодушно, так как, пожалуй, и не таких еще видело...

   Хруст снега. Ко мне неспешно кто-то приближался. Я перевернулась на живот, в страхе жалея, что не убежала подальше. Темная фигура. Высокая. Интересно, а Траян высокий или нет?.. Господи, а побыстрее он приближаться не может?..

   И нервы все-таки не выдержали, я вскочила и понеслась прочь. Нагнали меня, впрочем, в две секунды.

   - Гайя, Гайя, не бойся, - смеющийся голос с акцентом.

   - Боже, - выдохнула я, останавливаясь под нажимом рук Эристава, закашлялась от холодного воздуха, - как же ты меня напугал...

   - Извини.

   Он моментально вскинул меня на руки и пулей понесся назад. Чуть далее по дороге стояла, видимо, его машина.

   - Садись, - он бережно усадил меня на пассажирское место.

   И так хорошо и тепло было в его крепких руках, держаться за его широкие плечи, что, когда грузин уселся подле меня за руль, я не выдержав всех тягот этого дня, завалилась к нему на плечо и зарыдала. Тяжело вздохнув, парень обхватил меня руками и прижал к себе, слегка качаясь из стороны в сторону, как бы убаюкивая.

   - Испугалась, да? - блин, ну почему в некоторых людях... вампирах... мужчинах, в общем, столько тепла и мудрости, а другие - тупорылые бараны?!

   - Я просто устала...

   - Конечно... Бедная девочка, много на тебя свалилось, такое в одиночку нести тяжело...

   Он гладил меня по голове, и прямо так захотелось залезть к нему на колени и свернуться клубком, и чтоб никто меня не трогал...

   - Хочешь, куплю шампанского и постоим над Днепром, поговорим и полюбуемся?

   - Хочу, еще как хочу, - оторвалась от его замшевого плеча, вытирая слезы руками.

   - Держи, - он вложил в мою ладонь платок.

   - Спасибо...

   Я немного задремала по пути в Киев. Проснулась, когда хлопнула дверца машины.

   - Не хотел тебя будить, прости.

   - Ох, наоборот, хорошо, что разбудил.

   Эристав положил мне на колени букет цветов.

   - Это тебе, Гайя.

   Я изумленно ощупала цветы.

   - Розы...

   - Свет включить?

   - Нет! У меня такое лицо опухшее, наверное...

   - Гайя, я и так отлично вижу в темноте, - раздался негромкий бархатный смешок, Эристав возился с бутылкой шампанского. - Ага, и вот это тоже тебе.

   И он взял с сиденья позади что-то довольно объемное.

   - Игрушка? Но где ты все это взял глухой ночью?! - ощупала морду игрушечного зверя - усы и короткие ушки, кто-то кошачий.

   - Конечно, надо бы подарить тебе что-то более серьезное, но возле ювелирного стоит патруль.

   Я прыснула. С хлопком открылась бутылка.

   - И стаканы были лишь пластиковые.

   - Зато какие вместительные... - я приняла из рук парня поллитровый стакан с шампанским.

   - Я пью сейчас за тебя - и мне приятно это делать. Ты очень правильная девушка, Гайя, и даже в расстройстве видишь во всем что-то хорошее.

   - О Боже... - я коснулась его стакана своим. - И почему я раньше не общалась с грузинскими мужчинами?..

   - Хах, только тостов у меня не проси, ладно? - он говорил это с улыбкой.

   - И в мыслях не было.

   - А почему не общалась?

   - Не знаю. Менталитет у нас разный, наверное. Да и... Не обижайся, но многие твои соотечественники не слишком хорошо относятся к русским и украинским девушкам.

   - Гайя, я вампир и мне 270 лет. 272 года, если точнее. Я давно не грузин, я космополит, - опять этот его бархатный смешок. - И снова - если точнее, то я хевсур.

   - Хевсур?

   - Да. Грузин, но из хевсуров.

   - А, понятно, народность такая.

   - Говорят, мы - потомки крестоносцев. Да мы и светлее, чем жители других регионов Грузии... О, и смотри!

   Он открыл бардачок и включил свет, я сощурилась.

   - Не морочь себе голову, ты нисколько не стала выглядеть хуже от слез...

   Я не хотела на него смотреть, не знаю, почему он так добр ко мне. И не хочу знать.

   - Паспорт гражданина мира, - Эристав был радостен, как дитя.

   Книжечка со словами "Мировой паспорт" на обложке на разных языках.

   - Первым космополитом себя назвал Диоген, - машинально выдала я, - только имел в виду не совсем то же, что ты.

   - Мне Мана так и говорил, что ты умница.

   Я воззрилась на Эристава изумленно, забыв об опухшем лице.

   - А что еще он тебе говорил обо мне, если не секрет? - с подозрительностью спросила я.

   Парень широко белозубо улыбался, потягивая шампанское.

   - Ну... Если учитывать, что он знает из разных источников всю твою подноготную, то говорит лишь о том, что каждый день видит и открывает в тебе самой.

   - Его не было в доме Кимуры, когда я приехала сегодня?..

   - Его нет и в городе, иначе бы он никому не позволил везти тебя домой.

   - Даже тебе?

   Эристав округлил свои светло-карие глаза, улыбаясь мне весело:

   - А мне - тем более.

   - Это почему же?

   Парень ласково и чуть насмешливо смотрел на меня:

   - Потому что я его друг, и при этом красивее, выше, сильнее и умнее.

   - Еще принято говорить: "И член у меня больше", - тоже улыбаясь, добавила я.

   Эристав расхохотался.

   - Нет, такого я женщинам не говорю. К чему реклама и без того очевидному преимуществу?..

   Я опустила глаза, улыбаясь. Разные они совсем... Какое-то время мы сидели молча.

   - Если серьезно, - голос Эристава и впрямь стал другим - проще и тише, - то за годы дружбы мы часто делили женщин - пили на брудершафт, - опять легкий смешок, - и прочее...

   Перед глазами ясно встала картина "прочего". Шоколадные печеньки - обнаженные Мана и Эристав, и нежная белая нуга - столь же нагая светловолосая лапушка между ними... Отогнала до боли соблазнительное видение.

   - Но ты - не та женщина, которую он станет делить с кем бы то ни было. И я бы тоже не делил.

   Я мечтательно вздохнула.

   - Когда ты делаешь мне такие вот комплименты, я сама себя готова у всех украсть...

   - Кстати, - в голосе парня проскользнули лукавые нотки, - а что если украсть тебя по обычаю своего народа и жениться на тебе?

   - Ах, это вроде как я буду обесчещена и деваться мне некуда будет?..

   - Да. Можем даже не вроде как тебя обесчещенной сделать, - улыбался Эристав весьма многообещающе.

   Я-то прекрасно понимала, что он старается меня поддержать и отвлечь, и лишь поэтому заигрывает с женщиной друга. Впрочем, что мешает Эриставу играть по своим правилам в столь крупной игре, где ставка - дампир?

   - А это звучит заманчиво, - я улыбнулась, - твой друг точно с ума сойдет от злости.

   Эристав рассмеялся.

   - Мало того, что я красивее, умнее и сильнее, так еще и такую женщину в жены заполучу...

   От шампанского, которым я зашлифовала все спиртное, выпитое нынче, все горести и тревоги, начало клонить в сон.

   - Слушай, Эристав, - я склонила голову ему на плечо, опершись о него же рукой, - а у тебя дома не найдется такого мааааленького диванчика, на котором я смогла бы поспать?

   - Отчего же, найдется. Отвезти тебя к себе?

   - Если можно... И знаешь, - это было последнее из сказанного мной той ночью, что я помню, - я все же общалась с грузинскими мужчинами. У меня в детстве был друг по имени Леван, так он все пел про себя песенку: "Левашка-чебурашка"...

   Проснулась я, лежа завернутой во что-то мягкое и пушистое, на шелковой подушке, пахнущей травками. Не у себя дома. Вздрогнув, вспомнила, что эта темная, просторная комната, лишенная каких-либо громоздких поверхностей (за исключением большого плоского телика на стене) принадлежит Эриставу.

   - Доброе утро, - я снова вздрогнула от звука женского голоса, - вы уже проснулись?

   Я приподнялась. В кресле у моих ног сидела молодая женщина, читавшая журнал.

   - А почему вы в темноте сидите? - спросила я, пытаясь пригладить волосы одной рукой.

   - Мне запретили включать свет.

   На слабо поблескивающем журнальном столике стояли мои розы в вазе.

   - Вас ждут в кухне. Проводить вас?

   Она встала, отложив журнал. Ростом она была, наверное, с Эристава, и вся такая модельная.

   - Пожалуйста, - я встала, - не слишком ли у меня лицо помятое ото сна? - спохватилась я.

   - Что вы, что вы, - испуганно заверила меня девушка - этакая темная блондинка типажа Пэрис Хилтон, - очень даже не помятое лицо.

   Я посмотрела на нее с подозрительностью.

   - Я не вампир, вам незачем меня бояться.

   - Да-да, я знаю, меня Эристав предупредил...

   Я рассмотрела укус на ее шее.

   - Эристав вас обижает? - спросила я прямо.

   - Нет-нет, он очень хороший, никогда зря слова плохого не скажет...

   Тогда чего ж ты такая запуганная, милая?..

   - Пожалуйста, - вдруг зашептала она, близко-близко склонившись к моему уху, - будьте осторожны - он там не один, в кухне... У него там очень опасный гость. Не злите его, просто совет...

   - Зеленоглазый друг с пирсингом в ушах?

   - Да...

   Понятно. Я этому зеленоглазому... Спокойно, спокойно.

   В просторной кухне, куда привела меня блондинка, попивали коньяк Эристав и Мана. При нашем появлении разговор утих, лишь пристальный зеленый взгляд сверлил меня.

   - Присаживайтесь, - усадила меня между вампирами девушка (как непривычно, когда кто-то женского пола выше меня ростом).

   - Спасибо, доброе утро, - поздоровалась я.

   - Доброе, Гайя, - отозвался Эристав.

   Мана молчал, прихлебывая коньячок. Девушка тихонько скользила по кухне, шурша бумагой и позвякивая ложечкой. Поставила передо мной блюдечко. Я в это время смотрела на длиннопалую смуглую кисть Эристава, чуть постукивающую пальцами по стеклянной поверхности стола.

   - Что молчишь, Гайя? - спросил он.

   - А ей сказать нечего, - за меня ответил Мана.

   Я строптиво вскинула голову и уставилась на него.

   - Отчего же, есть. Мы с Эриставом неплохо провели время ночью, попивая шампанское и болтая, над Днепром.

   - Похоже, моя девочка отчаянно хочет поселиться в моей комнате без окон... - начал Мана.

   Дз-зынь! Все мы обернулись на блондинку. Дрожащими руками девушка собирала осколки чашки, предназначаемой, видимо, мне.

   - Простите, - лепетала она, - я все соберу, извините...

   - Да ничего страшного, - я встала и взяла в руки бумажные полотенца, начала вытирать разлитый чай.

   - Кстати, - тягучий и ледяной, саркастичный голос Маны пугал меня, - вот заодно у Вероники можешь спросить, каково там.

   - Мана, - укоризненный голос Эристава.

   Руки девушки вздрагивают от слов зеленоглазого, рассыпая уже собранные осколки.

   - Осторожно, не порежься, ты лучше веником смети. Веник есть?

   Она отрицательно качает головой.

   - Ника, - голосом Маны можно было травить крыс в метро.

   Швыряя осколки в ведро, слышу ее судорожный вздох.

   - Да, - шепчет она.

   - Каково там, в комнате без окон?

   - Больно. Страшно.

   Я гляжу на Ману.

   - Зачем ты это делаешь, Эмануэл? - встаю, злость переполняет меня до краев. - Если бы я не поехала вчера с Иваном и Сашей, то они могли набедокурить раза в три больше. Ты бы знал, что они вытворяли...

   - Ты должна была сразу же позвонить Кимуре или мне.

   - Да как?! Думаешь, с них бы сталось забрать у меня телефон и бросить в форточку?! Они вчера из-под носа у охраны унесли звезду мирового масштаба!.. Я должна была с ними поехать, обязана была!

   Мана в ярости хлопнул по столешнице, и та чудом выдержала, даже не треснула. Вероника вскрикнула.

   - Умукни, жено, клетва! - закатил с досадой глаза - опять он нечаянно перешел на свой язык. - Звонить! Киму! Или мне! Поняла?! И никак иначе! Ты, б...дь, думаешь, что самая умная, ага! Да ты ничем - ничем! - не поможешь им и не остановишь их, сама только сдохнешь, может, или покалечишься!

   - Не ори на меня!

   - Так, все! Быстро заткнулись все! - заорал Эристав. - Ника! - он встал, поднял сжавшуюся в комок девушку на ноги. - Успокойся!

   - Что, б...я, - коротко глянув на бедняжку, зло обращаюсь к Мане, - сломанные игрушки отдаешь младшему брату?

   - Что?.. - нахмурился Мана.

   Хрясь! Я влепила ему самую смачную и самую увесистую оплеуху на моей памяти. Ааа... Такого кайфа не получить даже пройдясь мимо заклятой подруги с Джастином Тимберлейком под ручку! От неожиданности Ману едва не сшибло со стула. Потирая щеку, он смотрел на меня так... Эристав в повисшей тишине предпочел оставить плачущую Нику и осторожно шагнуть между мной и Маной. Порой, позволяя себе небольшие такие удовольствия, я серьезно рискую. Некоторые расслабляются, поедая шоколад за чтением, а я вот отовариваю сверхсильного старого вампира...

   Тот поднялся. Ника тоже попятилась за широкую спину хевсура.

   - Гайя. Домой. Сейчас.

   Что ж. Выбора у меня не было. Провоцировать его на разборку не хотелось, потому как мог вмешаться Эристав и могла быть вмешана Вероника, что мелко тряслась, уткнувшись в лопатку нашего защитника.

   - Хорошо.

   Я надела шубку и обулась, махнула на прощание Эриставу, уже в подъезде услышала его слова, обращенные к Мане:

   - Брат, ты держи себя в руках, ладно?

   Ответа мастера Левобережья я не услышала, и вот он, поправляя воротник, уже спускается следом за мной к лифту.

   Упорно не смотрю на него. Отчаянно жалею о пощечине. Как бы то ни было, но сила на его стороне, а, значит, чем больше я буду выводить его из себя - тем выше вероятность того, что Мана применит ко мне все те малоприятные штрафные санкции, о которых упоминал.

   - Слушай, Мана, - уже в его "Ниссане" начала я, намеренно путаясь и сбиваясь - типа волнуюсь, - я хотела попросить прощения за пощечину. Я не должна была. Прости.

   - Ты просишь прощения, полагая, что я буду снова тебя мучать? - Мана поправил зеркало так, чтобы видеть меня.

   - Нет... Не совсем. Это и в самом деле некрасиво было с моей стороны. Но и ты повел себя нехорошо. Зачем вы так истязаете смертных? И зачем напоминать при своем друге, что трахал девчонку, с которой он теперь спит? Да еще и насильно трахал?!

   Мана вытаращился так, что мне стало смешно.

   - Насильно?! Да помани я ее пальцем - бегом побежала бы назад ко мне, забыв, что я ее еле выгнал!..

   - Ну ладно... А Эриставу зачем напоминать об этом?!

   - Ох, да ладно, и мне после него дуры всякие смазливые доставались на шею, рыдающие о нашем сиятельном грузинском князе...

   - И ты их отпаивал чаем и кутал в плед.

   - А что делать? Ответственность какую-то на себя надо брать, нет?

   Нет, не понять мне их, не хочу даже пытаться.

   - Так что, хочешь побывать у меня дома? - ехидно вернул меня к действительности Мана. - Я тебе покажу...

   - Нет, - спешно перебила я его, - пока воздержусь.

   - Вчера тебя едва не увидел Траян. Он пришел к машине вместе с Кимурой и другими. Я всегда старался тебе пояснить, как опасно сейчас своевольничать. Почему, раз за разом убеждаясь в моей правоте, ты продолжаешь делать по-своему?

   - Хороший вопрос. Прежде всего, я не думала, что окажусь в тот вечер возле дома Кимуры. Во-вторых, увы, я все еще не отвыкла от нормальной человеческой жизни, в которой меня никто не пытался умыкнуть и поиметь, как ты некогда высказался.

   - Гайя, Гайя... Это последний раз, когда я, беря во внимание то, что ничего страшного не случилось, закрываю глаза на твое самовольство. И не стоит больше лепить мне пощечины, - жуткий спокойный голос.

   - То есть ни кусать, ни закрывать меня ты не будешь?

   - Ну... Кусать, - Мана сделал паузу, - я и не собирался. Помнишь, ты меня не ранила, хоть я и предлагал боль за боль.

   Дела... Я отвернулась к окну. Не понять мне его вовек. Доверять я ему не могу, а не доверять не хочу.

   Вдруг отчаянно захотелось пообщаться с кем-то попроще... С кем-то земным и смертным. С подругами.

   - Я приглашу к себе девочек сегодня, - сказала я вслух, - на девичник.

   - Чудесно, с удовольствием вечером разгоню этот курятник.

   - Эмануэл!

   - Мвахаха...

   - Это твой зловещий смех вампира?

   - Именно.

   Мана поводил меня по супермаркету, пока я закупала выпивку и продукты, заплатил, невзирая на мои протесты.

   - А где ты был ночью? Эристав сказал, что тебя в городе нет.

   - Мотался в Черкассы, у тамошнего клана проблема с диким вампиром возникла.

   - Что?! - я сунула в его багажник последний пакет. - Опять?!

   Мана хмуро кивнул.

   - Ох, не к добру все это, не к добру... - я села подле него в машину. - И что, нашли вы этого вампира?

   - Нашли. "Кто тебя обратил?" - "Не помню". Все. Забрала пацана тамошняя мастер Анеля. Мы в тупике.

   - Думаешь, это один и тот же вампир? Вроде как начал с Киева и двинулся дальше, на юг? А что, к лету как раз до Крыма можно дойти...

   - В том-то и дело, что в Черкассах этот паренек раньше, чем та женщина у нас появился. Он просто вел себя осторожнее, меньше охотился, лучше прятался. Да еще не таким был пришибленным, как наша баба. И я не уверен, что это один вампир их обратил.

   - А по тому мальчику нельзя определить, кто его обратил?

   - К сожалению, нет. Наши когда-то проводили исследования в этой области.

   - Так ты был в Черкассах в порядке помощи в поимке дикого?

   - Нет, они и сами бы справились. Я как наблюдатель от Ингемара ездил. Он сам с Кимом вынужден развлекать Траяна, а дикие - дело серьезное...

   И тут я вспомнила о Траяне и Эстелле.

   - Мана, мне вчера Саша с Иваном рассказали о Траяне и его смертной.

   - О да, жуткая любовь у нашего Мастера, одно удовольствие наблюдать, - Мана усмехнулся.

   - Любовь?! То, что он с ней делает, за любовь даже при большой натяжке не сойдет!

   - Ну почему... Многим вампирам свойственно истязать своих смертных. А многим смертным это нравится.

   - Но он хотел заставить ее заниматься оральным сексом с Джейми! Скажи, ты велел бы мне сделать минет, скажем, Флорину или Бросу, желая меня наказать?

   Мана нахмурился.

   - Что-то детишки много болтают, - заметил он. Мой вопрос вампир пропустил мимо ушей. - Я думаю, Траян любит Эстеллу. По-своему.

   - Это ужасно.

   - Нет, ты должна понять одну вещь. Траян Романо, как и Фэнел, даже кровь женщин редко пьет, не говоря уже о том, чтобы спать с ними. А вот Эстелла - исключение.

   - Может, она дампир?..

   - Возможно. Я спрошу у Ингемара. Хотя вряд ли. Я бы почувствовал неладное в ней.

   - Эмануэл...

   - Меня так только мой септ называет с подачи Фэнела.

   - А ты спал с Фэнелом?

   Мана подавился, изумленно глянул на меня:

   - Осторожнее, я же за рулем. Не спал, он у меня даже приязни никогда не вызывал.

   - Тебе неприятно, что я тебя Эмануэлом зову?

   - Мне все равно. У меня за всю жизнь было столько имен... Каждый по-своему переиначивал.

   - Тогда буду звать тебя просто Маной.

   - Хорошо, мне и самому так больше нравится.

   - Мана, я хотела что-то важное спросить, но забыла.

   - Если и впрямь важное - еще вспомнишь.

   Я призвала девчонок заехать ко мне вечерком после работы, а если можно - то и слегка отпроситься. Вот чем хорошо носить известное имя - к тебе с радостью едут порой просто из желания сказать потом: "Как провела вечер? А, ничего особенного, у Гайи Антонин сидела за бокалом вина..."

   Увы, Мана не разогнал в тот вечер курятник, что собрался у меня дома. Впрочем, и в последующие несколько дней я его не увидела.

 

   Глава 6

  Луна сычом глядит из мрака,   Надежды превратились в пыль.   И коль уйдешь от волколака,   Тобой насытится упырь.   ...Дороги - дрянь. Косые срубы,   В кружалах брагу хлещет мразь,   И оборотень скалит зубы,   И круто правит мертвый князь.    А. Грановский.

  Я знаю, что после моей смерти на мою могилу нанесут кучу мусора, но ветер истории безжалостно развеет её.

   И. Сталин

   На третьи сутки, когда терпение иссякло, я начала ему звонить. Бесполезно, абонент был вне зоны. И лишь еще через день мне позвонил Эристав и пояснил, что Маны нет в городе.

   - Он уехал по делам... Кстати, Ингемар хочет с тобой увидеться, он тут недавно упомянул...

   От этой вести я не могла уснуть до трех часов ночи. Ингемар обронил в тот день, первого января, когда был убит Фэнел, что хотел бы о многом со мной поговорить. О чем же, о чем?..

   Пятнадцатого января, в субботу, утром мне позвонил сам Мастер Украины.

   - Если я заеду за тобой через два часа - ты будешь готова? - спросил он у меня.

   - Да, Мастер, конечно.

   - Тогда я буду у тебя в начале двенадцатого...

   Я купила квартиру в довольно приличном районе Новой Дарницы, что на Левом берегу, в новостройке. Естественно, дорогие машины на стоянках у нас - не редкость. Однако с тех пор, как я связалась с упырями Северного Рима, у нас тут мелькают тачки экстра-класса. Когда я вышла из подъезда, меня ожидал черный лимузин. Довольно короткий, слава Богу, вампиры - ребята благоразумные. Возле него стоял и курил Мастер Украины в окружении двух незнакомых мне парней. На Ингемаре были черное пальто и темные брюки, туфли... Но главное - на голове у него была белая шляпа "борсалино" с черной лентой. Из-за этого белокурый вампир становился похож на крестного отца мафии. Да еще два мордоворота рядом...

   - Дон Ингемар, - я присела в шутливом поклоне, приблизившись.

   Мастер чуть приподнял шляпу, приветствуя меня.

   - Здравствуй, дитя мое, - он положил руку мне на спину, подводя к машине.

   Перед нами распахнули дверь, я влезла внутрь (весьма неуклюже), следом скользнул Ингемар. Сероглазый вампир не стал даже ждать пока мы тронемся с места. Он сразу протянул мне бокал.

   - Шампанское? Вино? Покрепче?

   Да я так сопьюсь с вами, дорогие кровососы...

   - Шампанское, пожалуйста...

   Ингемар наполнил мой бокал, налил и себе.

   - Как ты поживаешь, Гайя? Твое здоровье.

   - Ваше здоровье. Спасибо, Мастер, хорошо, только очень надоело сидеть дома.

   - Так надо.

   - Я не спорю.

   - А кто же устроил скандал с Би Уэнтворт?

   Я вздрогнула. Ингемар улыбался лукаво.

   - Я даже не в курсе, что там произошло после того, как я выскользнула из машины, чтобы не попасться Траяну на глаза.

   Улыбка с лица Ингемара сбежала.

   - Эти двое сознались потом Киму, что вынудили тебя ехать с ними.

   - Они не вынуждали. Просто я поняла, что должна хотя бы попытаться присмотреть за ними.

   - Это глупо, - резко заявил мне Мастер, - это безумные дети, Гайя. Пока что они в большей мере следуют желаниям, нежели голосу разума. Все мы такими были.

   - Даже вы, Мастер?

   Это был рискованный вопрос. Ингемар отпил из бокала.

   - Называй меня на "ты", Гайя. Не "даже я", а "особенно я".

   Я закусила губу. И опять это странноватое ирреальное чувство - будто я чувствую древний холод, которым веет от этого вампира. А что же будет, если я увижу все-таки Траяна? Что я почувствую, глядя на него?..

   - Ты... Ингемар, ты говоришь так, будто сожалеешь.

   - А я и сожалею. Немного.

   Благородный профиль Ингемара напоминал о чеканных лицах на старинных монетах.

   - Я хотел пообщаться с тобой. Судя по тому, что я слышал, ты интересное создание.

   - О да, я занятная зверушка.

   Ингемар улыбнулся не без иронии, глянув на меня:

   - Самокритично.

   - Иногда меня... коробит отношение вампиров к смертным.

   - Что именно тебя коробит?

   - Жестокость. Потребительство.

   - А что в этом странного? Смертные - жратва, расходный материал, забава...

   - Как в детской присказке: поотрывать крылышки - не жужжит мушка, верно?

   - Ну... Иногда это "не жужжит" расстраивает.

   - Не могу сказать, что я не понимаю вас, но мне это не нравится.

   - Ты не простая смертная, - успокоил меня Ингемар. - Как редкая бабочка. Чтобы оторвать тебе крылышки, надо быть полным кретином...

   - А вот приколоть к фанере и повесить на стенку - совсем другое дело, да, мой Мастер?.. - я нарочито холодно старалась звучать. Никаких лишних эмоций. Это опасно.

   Ингемар засмеялся. Небо, у него был потрясающе жестокий и уничижительный смех. Я отвернулась к окошку, стараясь скрыть горечь и досаду.

   - Гайя, - холодные пальцы Мастера, обхватившие мой подбородок, заставили меня вновь взглянуть на него.

   Волчьи глаза были честны, но жестоки. Ладонь Ингемара легла на мою щеку.

   - От этого никуда не деться. Либо ты приколота к нашей стенке, либо к стенке Траяна... или того, кто без лишних реверансов будет коротать дни исключительно между твоих стройных ног с уже известной тебе целью, - это он уже шептал, потому как губы Ингемара были в двух сантиметрах от моих губ.

   Черт, я извращенка, без сомнений. Это чудовище, на которое века и цивилизация нанесли лишь внешний лоск, почти прямым текстом говорит мне, зачем я пригожусь ему в будущем, нагло заставляя благодарить за его милосердную отсрочку... а я думаю лишь о том, как хочется, чтобы ему возжаждалось коротать дни между моих стройных ног...

   И он поцеловал меня. С душой и прикрыв глаза. Я своих не закрывала, хотя губы Ингемара пьянили больше шампанского. Дикий и жестокий - почему, почему это так заводит?!. Очнулась я от судорожного вздоха Мастера Украины. Он отстранился от меня, облизывая губы и поправляя "борсалино". В следующий миг взглянул он на меня уже с усмешкой. Но в глазах Мастера плескалась неприкрытая похоть. И, сказать по правде, от этого мне было все-таки не по себе. Оставалось только гадать о том, почему Мастер все еще раскланивается в лишних реверансах... И о том, как бы продлить эти реверансы.

   - Надо держаться от тебя подальше, - Ингемар улыбался, но неубедительно, - дампиры как суккубы - это не я сказал, заметь - толкают на грешные поступки...

   - А для тебя, Мастер, существует такая моральная категория как грех?

   - Для меня - нет. Для автора этих слов...

   - Что же удерживает тебя от того, чтобы с головой окунуться в грех?

   Ингемар посмотрел на меня серьезно и внимательно, оценивая.

   - То, что ты все равно никуда не денешься. А торопиться я не люблю.

   - Благодарю за откровенность, Ингемар.

   - Хм, а мне нравится, что ты такая.

   - Какая?

   - Холодная.

   - Я не холодная. Я благоразумная.

   Я улыбалась, чтобы не дать ему понять, что же у меня на сердце на самом деле. Не знаю... мне отчего-то отчаянно захотелось к Мане. Только к нему - со всеми его заскоками и диктатом. О небо... А не Мана ли - та булавка, которой Ингемар приколол меня к фанере? Вот и не торопится наш белокурый Мастер...

   Стало так паршиво и тревожно, что захотелось на ходу выскочить из этой машины. Сделав пару глубоких вдохов, я снова улыбнулась Ингемару. Покорных они не любят. Значит, самое время стать амебой.

   - Можно мне еще шампанского, Ингемар?

   - Конечно. А что ты любишь пить?

   - Мартини и вино. Шампанское тоже люблю, особенно с апельсиновым соком.

   - Учту это на будущее.

   - Ингемар, а куда мы едем?

   Надеюсь, я не исчезну для всех этим утром из Киева. Ах нет, его величество ведь не любит торопиться...

   - Я хотел прогуляться с тобой по Киево-Печерской Лавре.

   О нет, он не шутил. Должна признать, меня несколько поразил такой выбор места для прогулки.

   - Прости... разве вампиры не отрицательно относятся к религии?

   - Те, кто искренне веровал - резко отрицательно.

   - Почему?

   - Потому что атрибуты их религий могут им навредить. Вот такая злая ирония, - Ингемар улыбнулся.

   - Значит, ты не веровал?

   - Когда я приехал сюда, до повального крещения Руси было еще много лет. Позволь, я расскажу тебе все на месте.

   Я согласно умолкла, попивая шампанское, на всю оставшуюся дорогу.

   На скользкой брусчатке, что вела вдоль древних стен с бойницами, шли мы с Ингемаром об руку вниз, как бы в музейную часть Лавры. Я постоянно поскальзывалась, именно поэтому Мастер киевских вампиров счел нужным взять меня за руку. Дул обжигающе холодный ветер, я жалела, что не надела шубу подлиннее. По своей автомобильной привычке я совершенно забросила красивую длинную шубку "под лисицу" из дорогого искусственного меха. Носила короткую темно-красную.

   - Мастер, не хочу показаться наглой или невежливой, но долго ли мы будем гулять? Очень холодно.

   - Не очень долго, не беспокойся. И зайдем погреться в церковь.

   Я покосилась на Мастера. Нет, он не шутил. Ладно...

   Он вел меня совершенно целенаправленно в одно место. Я не могла понять куда. К пещерам? В Крестовоздвиженский храм? К памятнику Петру Могиле? К Аннозачатьевской... Нет, и я вскоре перестала гадать, хромая на камнях, выстилающих наш путь.

   В морозной дымке, что стояла над монастырем, выросшем некогда на берегу Днепра, казалось, что Лавра парит над городом. Честно, я верующая, хоть и не слишком усердно посещаю храмы и держу посты. К тому же, институт священнослужения кажется мне столь фальшивым и ненужным, что к церковникам я отношусь со скепсисом и невеликой долей почтительности. Однако же церкви я считаю святыми местами. Намоленные годами - а в случае Лавры и веками - места очищают душу. И неважно - хожу ли я по самой Лавре в юбке до пола и платке, или валяюсь на пляже на противоположном берегу на пляже в трусах и порой без лифчика - все равно в блеске куполов, в звоне колоколов, приносимом с ветром, в темных очертаниях маковок на фоне розового заката я чую что-то глубоко мистическое. Глубже, чем то, что пытаются преподнести нам служители церкви.

   Ингемар остановился на дорожке там, откуда хорошо был виден Днепр. Я, задумавшись, слегка врезалась в Мастера.

   - Меня всегда считали неплохим рассказчиком, - Ингемар улыбался, - так что и эту мою историю стоит начать красиво. И наглядно. Здесь.

   Я замерла, жалея лишь, что сейчас не может резко потеплеть - ну хотя б на три градуса...

   - Некогда на этом месте не было никаких строений. Были лишь зеленые летом, черно-белые зимой склоны Днепра. Так вот, эти зеленые склоны я видел еще при жизни и в основном плывя по течению этой реки. А вот черно-белыми я эти места узрел уже по смерти. И видел долгое время только при свете луны...

   Я внимала Ингемару. Нет, пожалуй, стоит померзнуть, чтобы услышать это.

   - Когда мой отец сел на княжение в Киеве, мне было лет двенадцать или около того. И первые годы своей жизни я помню плохо. Я жил инстинктами, я был зверенышем, обожал войну и оружие. Я мог спать хоть на голой земле, я не знал, что такое тяготы походов - для меня это не были тяготы. Мы с отцом водили наше войско на Царьград, еще до его вокняжения - и я не думал о том, какие политические или финансовые аспекты мы преследуем, какую тактику используем, даже не задумывался о том, как форсировать пролив у стен города и зачем вообще это делать... Я думал только о том, как произойдет бой у стен, как мы захватим город и уничтожим тех, кто имел наглость спокойно жить на НАШЕЙ земле. Хотя тот факт, что мы вырезали всех, кого нашли вокруг города и ушли с богатейшей добычей по своей великодушной воле, тоже тешил мою, видно, не совсем звериную натуру. Более сложная эмоция - я почуял власть, и тогда мне захотелось ее пуще жизни...

   Я помню, как мальчишкой бегал по лесам, что окружали Киев. У меня была собака и несколько друзей не из знатных. Я подминал всех под себя совершенно играючи, я и представить не мог, что может быть иначе... Думаю, Гайя, ты можешь по нескольким этим моментам понять, что за ребенок я был.

   Я кивнула.

   - Знаешь, Ингемар, - сказала я, пряча руки в рукава, - когда я впервые увидела тебя, то забыла спросить твое имя. И про себя окрестила "Волком"... Вижу, что не зря.

   Мастер улыбнулся, заслоняя меня от ветра. Улыбка вышла отстраненной, и я предложила ему продолжать.

   - Так вот, годам к двадцати я схоронил отца и стал княжить один. По некоторым бумажным недоразумениям позднее отца называли моим именем, а в его существовании и вовсе сомневаются до сих пор...

   Ингемар умолк. Я вдруг начала что-то смутно понимать.

   - Идем, я покажу тебе одно место...

   Он повел меня вниз, к небольшой церкви с серо-коричневой конусной крышей, увенчанной крестом.

   - Отец некогда рассказывал мне, что еще до вокняжения он часто плавал мимо Киева и порой с дружиной останавливался на берегу Днепра, в месте, где вход в глубокую и теплую пещеру подходил совсем близко к воде.

   Мы с Ингемаром вошли в церковь, я - перекрестившись и сожалея о том, что в джинсах, Ингемар же просто вошел и начал искать кого-то глазами. Наконец, в его поле зрения попал церковный служитель.

   - Стой тут, - велел мне Ингемар.

   Не знаю, о чем он говорил со служкой, но минут через пятнадцать Ингемар поманил меня к себе.

   - Идем.

   И мы вошли в какую-то дверцу прямо в церковной стене, потом прошли по узкому коридору. В конце-концов Ингемар привел меня ко входу в пещеры - так гласила табличка на побеленной стене.

   - Смотри, Гайя, - в руках Ингемар держал увесистый старый ключ, - в эту пещеру сейчас не пускают посетителей, но я хочу тебе ее показать.

   - Ты зачаровал того монашека? - ужаснулась я шепотом.

   - Ха... Хватило и пары купюр.

   Нетривиальный подход для вампира.

   Ключ в большом заржавленном старинном замке провернулся со скрипом.

   - Возьми, - Ингемар вынул из подставки для свечей одну, - там темно...

   Мы вошли в невыносимо сырую и черную темень.

   - Осторожно, - крепкие пальцы схватили меня за локоть.

   Пещера, видно, осталась в том же состоянии, что и сотни лет назад. Я не видела ни балок, ни креплений, которые могли бы держать земляные своды. Мерзкий шепоток страха смутил меня. А если рухнут?.. Ну да, веками стояли, а сейчас обвалятся, как же...

   Стены и потолок местами покрыты копотью, видимо, от факелов, местами поросли грибком.

   - Вот в этой пещере, собственно, начиналась Лавра, - услышала я спокойный голос Ингемара. - Раньше был вход со стороны Днепра. Его засыпали.

   - О, точно, - я вспомнила рассказ гида, слышанный лет пять назад, - это же Варяжская пещера, в которой в 11 веке жил основатель Лавры Антоний!

   - Верно, все так. Только за двести лет до Антония у этой пещеры был другой хозяин...

   Я повернулась к Ингемару от стены, на которой при свете свечки рассматривала и пыталась прочесть затейливую старославянскую вязь. Мастер стоял посреди пещерки, осматриваясь.

   - В Киев приехал человек, встречая которого я был вынужден выйти на корабле почти к середине Днепра. За день до того я принял судьбоносное решение. Я хотел стать вампиром, как мой ближник. Мужчина этот был из тех, кто с моим отцом воевал бок о бок еще до моего рождения. Отец ценил вампиров, даже тех, кто по солнцу не ходит. Тургайру - этому ближнику - оставалось немного до того момента, как он выйдет на солнце. И вот мы решили - он будет княжить, пока я не смогу ходить по солнцу тоже. К тому времени все забудут мое лицо, я получу шанс княжить заново, я смогу как-то обвести народ вокруг пальца и править Киевом... вечно, - голос Ингемара чуть дрогнул.

   Не от каких-то там высокопарных чувств, нет. До сих пор от этой мысли Ингемар впадал в тихий экстаз.

   - Видишь, каким наивным я был. Как зверь. Звери ведь не только кровожадные и хищные, и хитрые. Они еще и наивные. Я уверен, что Тургайр попросту дождался бы своего полного взросления, взял бы меня и поехал дальше. Потому как именно он соблазнил меня на этот план...

   Ингемар потрогал рукой надписи на стене.

   - Надо же, все еще тут... Так вот. Я принял решение, и Тургайр укусил меня, обращая. Через несколько часов я почувствовал недомогание. На следующий день, когда к Киеву подъехал человек, что был ближником прежнего нашего с отцом повелителя, я чувствовал себя больным до обмороков. Когда я ступил на корабль гостя, мне сказали, что отец мой незаконно занял престол киевский, показали мальчика крошечного - мол, вот он, истинный князь, сын повелителя... И я не успел ничего сделать, больной и слабый. Мне перерезали глотку... Позднее я узнал, что тело Тургайра нашли в моих покоях. Днем-то он был как мертвый. А когда к ночи поднялся - его убили, отрезали голову.

   Ингемар умолк. Я приблизилась к нему, тронула за рукав.

   - Я сожалею, Ингемар.

   Мастер довольно прохладно похлопал меня по руке.

   - Так... Я ожил спустя сутки, наверное, ночью на берегу Днепра. Вылил воду из легких и пошел шататься вокруг, надеясь найти убежище. Меня вели лишь мои инстинкты. И я нашел ту самую пещеру, о которой сказывал мой отец. Вот эту пещеру, Варяжскую, Разбойничью... Первые годы моей жизни я хоронился тут. Боялся, что меня найдут днем и уничтожат. Я выкопал себе вон там яму, куда закапывался перед рассветом. Мне часто приходилось голодать в первые годы. Я пил кровь животных, иногда от страшного голода позволял себе отойти подальше от пещеры. Я не просто пил кровь редких путников - я осушал их до дна. Я убивал всех, кого мне удавалось найти. Часто в моей пещере останавливались мои соотечественники, плывущие, собственно, по пути "из варяг в греки". Они то торговали, то грабили другие корабли - всего понемногу. И вот тогда у меня бывал пир. Я утаскивал двух или трех, вводя в заблуждение остальных, что эти двое или трое пропавших заблудились в лесу. Меня ведь никто ничему не учил, Гайя. Я был вынужден выживать лишь благодаря инстинктам. Гипноз, скорость, сила - все это я развивал сам, повинуясь внутреннему голосу...

   И так прошло довольно много лет. Я научился выходить дальше из своего леса, научился выманивать жителей окраин из домов на улицу, где ужинал ими. Тогда-то я перестал убивать всех, кем питался. Вот... Обратился я в 882 году. Мне было 30 лет. А в 912 году я нашел в княжеском тереме и рассчитался с тем, кто убил меня и Тургайра.

   Ингемар весело хмыкнул.

   - Он перепугался до того, что потерял сознание. Когда он пришел в себя, я долго-долго мучал его, подперев дверь его покоев. И не заметил, как выпил его до дна. В двери ломились услышавшие стоны этого... человека. Я открыл дверь и просто пронесся мимо всех. Потом, конечно, сочинили версию его смерти о том, что, - Ингемар придал голосу былинной пафосности, - великого князя укусила змея, выползшая из черепа его любимого некогда коня, как и было предсказано...

   Я обомлела. Горячий воск, капнувший мне на руку, вернул меня к действительности.

   - Вещий Олег... - прошептала я.

   - Да, он. Аллегорию видишь? Умер от укуса змеи... Ха! Ох, Гайя... Бывала ли ты тут, в Киеве, в парке под названием Аскольдова могила?

   Я машинально кивнула, уже понимая, что и к чему.

   - Считают, что там похоронили убитого Вещим Олегом Аскольда, князя Киевского. Нет, Гайя. Ему перерезали горло, как свинье, и бросили без обрядов и оплакивания в воды Данапра...

   Я смотрела на него и не верила. Викинг, которого называют среди первых князей Киева. Неужели он стоит передо мной?.. Веяние тех темных веков, что навсегда остались за завесами прошлого, в этот момент отчетливо похолодило мое лицо. Острая и неуместная жалость к Ингемару пронзила мое сердце. Я стала перед ним, глядя в глаза Мастера.

   - После того, как я убил Элига, я почувствовал покой. Уверенность. Порой я приходил и в княжеские палаты... - Ингемар умолк. - Изредка. Княгиня там была уже, званая Ольгой, жена того самого мальчишки, именем которого Олег убил Аскольда, - он опять умолк. - Княгиня даже построила на месте моего предположительного захоронения церковь Святого Николы, стремясь спасти мою душу. Меня крестили некогда, - ответил Ингемар на мой изумленный взгляд, - отца византийцы соблазнили дарами и золотом, мол, крестись, княже, что ж ты язычник. Ну, а нам все равно было. Покрестились, золото взяли. Николой меня и крестили, а княгиня прознала и... Душу спасала, - он чуть улыбнулся. - И вот мне было так тоскливо в этой пещере порой. Варяги, прозвав эти места нехорошими, перестали тут останавливаться. Хоть вой - так одиноко. И вот как-то в грозу одни все же пристали к берегу и спрятались тут, в пещере. И я присмотрел для себя одного из них. Красивого парня, лет 20, может. И унес его, внушив единственному свидетелю, что его молодой товарищ ушел в лес. И так этот парень жил со мной. Я зачаровал его, пил его кровь, заставлял его ублажать меня...

   Я покраснела. В это святом месте нельзя так говорить. Осознав, что в этом месте все и происходило, я покраснела еще больше.

   - А потом у Ольги вырос сын - Святослав. О, как же я хотел быть рядом с ним. Он так напоминал мне меня - воин без страха, без сожалений, словно сделанный из камня. И от этого страстного желания быть с ним в его походах я за год сумел выйти на солнце. На тот момент я был вампиром более 80-ти лет. Я также хотел обратить Хьюго, но не знал, что для этого сделать. Позднее в палатах Ольги я укусил девочку-прислужницу. Она умерла через пару дней. А потом воскресла, то-то криков было... Я не сумел ее уберечь, к сожалению. Я примерно понял механизм обращения. И на радостях обратил Хьюго. А потом подумал - на кой оно мне, обуза? И попросту покинул пещеру, бросив его там.

   Ингемар умолк. Подумав, он взял меня за руку.

   - Спустя несколько лет я пришел сюда. Но его не нашел. Наверное, мой второй обращенный погиб от рук крестьян. Или сгорел на солнце. Я более не слышал о нем. Итак, я остался в Киеве и, как и хотел, правил им, - Ингемар улыбнулся, - и пока что вечно. Идем.

   Мы вышли, Мастер закрыл дверь на ключ и возвратил его служке.

   На улице от яркого света я ослепла на миг. Ингемар повел меня молча назад, на сей раз - к колокольне, что возвышалась над всеми храмами Лавры.

   - А что там, в колокольне, Мастер? - спросила я, когда он уверенно свернул за строительный заборчик, окружающий башню. - Она же закрыта на реставрацию...

   Ингемар смолчал. Мы вошли в башню. Ингемар без слов положил перед сидящим на входе мужиком деньги. Тот, читающий газету, даже не сразу понял, в чем дело.

   - Э, вы куда?!

   Я указала ему на купюру, лежащую перед окошком его вахтерской будки. Мастер взял меня за руку и повел по лестнице вверх. Пару раз я едва не шлепнулась: ступени были своеобразными. Мы подымались долго, я даже слегка запыхалась.

   На самом верху колокольни Ингемар выпустил мою руку и пригласил меня полюбоваться потрясающим видом, открывающимся на Киев.

   - Эту колокольню строили в 18-м веке и не просто так, - сказал Ингемар, подходя ко мне.

   Я стояла у одного из окон, обдуваемая злым ветром. Из этого окошка было видно Родину-Мать - 100-метровую скульптуру женщины с мечом в поднятой руке.

   - Не просто так?..

   Ингемар оперся локтем о стену и сдвинул "борсалино" на затылок.

   - Восемь окон как восемь сторон света. Через каждое окно можно увидеть какой-то значимый объект. То есть, не так. Строго по центру каждого окошка находится значимый объект, даже если его и не видно.

   - Восемь... Тетраграмма?

   - Вроде того. Киев ведь не просто так любим вампирами и прочей... нечистью...

   При слове "прочей" я встрепенулась.

   - Изначально город был раскинут поверх множества мест силы. Здесь рождалось больше людей с паранормальными способностями, нежели в других крупных городах Европы. Да оно и ясно. Одна из... моих знакомых говорит, что если бы в Средневековье не уничтожили стольких женщин с магическими способностями, то мы жили бы сейчас в ином обществе. В Киеве же инквизиции не было.... Была, но общего с европейской было мало - лишь название. Именно поэтому так часто поминают "киевских ведьм", - Ингемар усмехнулся. - Очень много женщин рождается в этих аномальных местах с особыми способностями.

   Я глядела то на него, то в окошко.

   - То есть, ведьмы существуют на самом деле?

   - Ну, экстрасенсы, целители, знахари, провидцы - называй как хочешь, суть одна, - Мастер помолчал, - знаешь, как у Гумилева? "Из логова змиева, города Киева..."

   - "Я взял не жену, а колдунью", - закончили мы цитирование хором. - То есть, они и не прячутся?

   - Нет. Я думаю, и вампирам в этом мире скепсиса со временем местечко найдется. Все живут бок о бок с такой грозной силой, как маги, в ус не дуя. Может, и нам удастся сойти за кучку психов, которым надо питаться кровью?.. - Ингемар задорно улыбался.

   - О, я бы не стала на это рассчитывать. Популярность вампиров сейчас такова, что - о-ля-ля...

   - Это и к лучшему. Может, выйдя из тени, мы получим обожание, а не толпу людей с дрекольем и факелами, - Ингемар откровенно забавлялся. - Не слишком многим из нас удавалось выжить после такой встречи...

   - Одно дело - нежный Эдди Каллен или там... Эрик Нортман, твой современник и соотечественник, чувствующий себя почти человеком рядом с любимой, - я осторожно поправила шарф на Ингемаре. - Другое дело - вы.

   - Ну, знаешь, я тоже чувствую себя человеком, - Мастер прижал мою руку к своей груди, чуть склонясь ко мне. - Особенно рядом с женщинами, от которых хочется не только крови.

   Я мило улыбалась, потому что Ингемару надо лишь улыбаться, это я чувствовала. И поменьше умничать. Притвориться слабой и глупой. Этот викинг никогда не станет человечнее, не стоит и надеяться.

   - Я замерзла, - жалобно пропищала я, отмечая, что лицо уже горит от ветра, вольно гуляющего по верхней площадке колокольни.

   Ингемар без слов повел меня вниз.

   - А какова высота колокольни? - спросила я, спускаясь и опираясь о руку Мастера, который шел впереди.

   - Почти сто метров.

   Я подавила стон - зря я сапоги на таком высоком каблуке надела.

   На улице, кажется, было теплее, чем на верхушке колокольни. Я вцепилась в снисходительно и покровительственно улыбающегося Мастера. Нет, нет, все-таки хорошо, что я надела столь неудобную обувь - давай же, видь во мне ту, которой я никогда не была и не буду.

   - Теперь ты знаешь мою историю, Гайя. И теперь ты понимаешь, что я не отдам никому Киев. Мало кто знает об этом, но был момент, когда я был князем пустого города - в 13-14 веках здесь были разруха и пустошь. И тогда я не покинул город и сумел поднять его.

   Мы шагали обратно к воротам.

   - Ты должна быть максимально осторожной, чтобы не попасться Траяну. Ты можешь быть использована как разменная монета в нашей игре. Берегись. Я с радостью отдам всех и вся ради того, чтобы оставить Киев себе, понимаешь? Даже дампира отдам.

   Я кивнула. Да, я понимала.

   - Мог бы и не говорить, мастер Ингемар. Я таких иллюзий по поводу себя никогда не питала. Гордыней не страдаю.

   - Хахах! - Ингемар прижал меня к своему плечу небрежно. - Еще пара таких фраз - и я точно не отдам тебя никому.

   Мана, где Мана?..

   - А почему ты выбрал имя "Ингемар"?

   - Потому что отца Святослава звали Ингваром. Игорем. Мужа Ольги. А я заменил Святославу отца. Я многому его научил. Обратить не успел.

   Я посмотрела на Мастера. Ох, сдается мне, не так отца Святославова звали...

   Мы уже почти приблизились к воротам, как навстречу нам попалась какая-то согбенная старушка. Она шла себе по своим старушечьим делам с большой котомкой за спиной - как вдруг резко остановилась перед нами с Ингемаром.

   - Ты! - вдруг крикнула (словно каркнула) она. - Ты стой.

   Я в замешательстве остановилась, стал и Ингемар. На лице Мастера отразилась радостная, но хищная улыбка.

   - В тебе темнота! - голос у бабушки был - будь здоров. - Ты - мертв!

   На нас уставились все, кто в этот субботний день оказались у ворот Лавры - а таких было много. Ингемар протянул бабке пару крупных купюр.

   - На, мать, хоть купишь себе шкурку потеплее...

   Бабка ударила сухой кистью по руке Ингемара.

   - Не нужны мне твои деньги, нечистый ты! Нечистый! Упыряка! Мертвый, а ходит!..

   Я в страхе огляделась по сторонам. Люди как-то нехорошо на нас начали посматривать. Дьячок какой-то перекрестился. Я схватила Ингемара за локоть:

   - Идем, идем, видишь, она не в себе!

   - Да возьми, - Ингемар опять сунул ей деньги, - считай, от королевны Евы подарок...

   Бабка отчего-то захлопнула пасть, взяла мигом деньги и, низко, до земли, поклонившись Ингемару, поковыляла себе дальше. Ингемар смеялся. На него со страхом и любопытством глядели две девушки лет 20-ти в платочках и парео, обмотанных вокруг бедер под короткими куртками.

   - Девочки, - сказал Ингемар, величественно приближаясь к ним, - не хотите ли составить компанию мертвому, который ходит?

   Наглость мертвого князя не знала границ. Я мучительно сжалась, ожидая, что на меня вот-вот падет карающая десница за то, что вожусь с нечистыми. А этот наглец и богохульник еще и снимает девок на территории Святой Лавры!..

   - Ингемар! - я бросилась следом. - Ингемар, совесть имей!..

   Мне не стоило подходить. Услыхав, что я кличу белокурого диковинным именем, эти две писюхи немедля радостно согласились проехаться с нами.

   Я неуклюже ковыляла на каблуках по булыжникам, пока Ингемар выслушивал восторженный лепет девиц, идущих по левую и правую руку.

   В лимузине они вообще обалдели от сказочности происходящего.

   - А ты правда мертвый? Та бабка правду сказала? - спросила одна, назвавшаяся Соней.

   Ингемар засмеялся:

   - Ага.

   - С ума сойти, - я не могла сдержать негодования, - девочки, вы в своем уме?! Зачем вы садитесь в машину к незнакомому мужчине, да еще и психу, говорящему, что он мертвый?..

   Они посмотрели на меня. В глазах читался интеллект того уровня, при котором такие аргументы отступают перед шикарным и красивым мужиком.

   - Ох, Гаечка, - Мастер мило мне улыбался, - чем хороши времена, в которые мы живем - раньше б эти две с воплями убежали прямиком в монастырь, молиться и принимать постриг, потому что упырь заговорил с ними. А теперь они сами скачут ко мне, - он глянул на девушек, - да, куколки?..

   - Я понимаю порой, почему вы так относитесь к людям. Некоторые этого заслуживают, - буркнула я.

   - Ну а ты сама? Я не заметил, чтоб ты была очень лояльна к смертным.

   - Почему же? Моя вера в людей еще не умерла.

   - Хм... Видимо, Гайя мало сталкивалась с подлыми, трусливыми, безвольными, никчемными, бездарными, глупыми, б...довитыми и корыстными смертными...

   - Последними двумя эпитетами можно и вампов описать.

   - Но и только.

   - Не знаю. В университете и общаге было множество тех, кто поддерживал и помогал...

   - Не без причины, я думаю.

   - Нет, совершенно бескорыстно!

   - Студенты...

   - Ты так говоришь, будто студенты чем-то отличаются от других людей.

   - Молоды, наивны, за душой ничего - вот и делятся, даже последним. Ты со многими сейчас общаешься со своего факультета или группы?

   - Нет, но...

   - И не общайся. Вы уже чужие.

   Я задумалась.

   - Ну, как-то на первом курсе я потеряла по пути в Киев из Харькова свой кошелек. На проезд и другое я еще что-то перехватила у девчонок, родителям не хотела звонить с просьбой о деньгах... Ну, как-то сидела у супермаркета и ела сухую лапшу. А какой-то дядечка подошел и говорит: "Студентка", я киваю в непонимании. Он ставит возле меня пакет с едой и уходит. Наверное, пожалел, что я лапшой давлюсь.

   - О, да, дядечки весьма склонны жалеть хорошеньких юных девочек...

   - Я же говорю, что он ничего больше не сказал и не попросил, ушел.

   - Ладно, я соглашусь - люди не так безнадежны.

   - Хотя мы вовсе не об этом говорили, - я потерла лоб пальцами. - Ты мог бы не на территории святыни искать себе еду?

   - Эй! - начала одна из девочек, но я рявкнула:

   - Заткнись!

   - Для тебя это святыня. Ты же слышала, что я делал на ее территории?

   От издевательской улыбки Мастера мне захотелось врезать ему.

   - Так тебя зовут Ингемар? - это вторая, кажется, Яра.

   - Да.

   - А ты правда... упырь?

   - Я предпочитаю слово "вампир", - он подмигнул.

   Обе крошки едва не попадали с сиденья. Мне захотелось плюнуть.

   - А покажи... клыки?.. - они подались вперед к Мастеру Киева.

   Тот захохотал и потом резко оскалился с хищным рычанием, обнажая клыки. Девочки завизжали от страха и возбуждения.

   - Ингемар, высади меня у метро, пожалуйста.

   - О! - Ингемар вспомнил что-то. - Данила! - крикнул он водителю. - Давай-ка у "Технополиса" какого-то остановимся, или возле другого супермаркета электроники. Я собирался тебе сказать, - это он уже мне, - сегодня мы отмечаем 16-ый день рождения Ивана, он тебя просил пригласить.

   - Я и забыла!.. Погоди, а Траян?!

   - Траян еще вчера срочно отбыл в Италию, - и Ингемар забыл рассказать мне такие новости?! - Так что пока поляна свободна, - он улыбался.

   - Как же здорово! Я так скучала по всем... Слушай, а сам Ваня не мог пригласить меня, какая наглость - через тебя передавать...

   - Ничего страшного, я его люблю за непосредственность. Мы сейчас ему ноутбук прикупим в подарок.

   - Мастер, а можно мы в какой-то универсальный маркет заедем? Я бы Ивану что-то из одежды подарила.

   - Да, конечно. Данила! Ты все слыхал, я думаю.

   Данила, водитель - видимо, тоже вампир.

   - Хотя ему неделю назад Кимура и Саша ночной шопинг устроили по всем бутикам.

   - Ну тогда игрушку куплю. А то ему мало довелось играться в его жизни...

   Девушки зачарованно внимали нам. Завтра, шлюшки, вы ничего и не вспомните...

 

   Глава 7

  Всё равно, что ты наглый и злой,   Всё равно, что ты любишь других.   Предо мной золотой аналой,   И со мной сероглазый жених.    А. Ахматова
  Но убиваю я любя,   Ведь жертву не любить нельзя... (с)

   Мы с Ингемаром пробежали по магазинам, купив Ване "Макбук" цвета "фиолетовый металлик", прихватив также в отделе особых игрушек 8-битную приставку (Ваня как-то упоминал, как любил играть на такой приставке в детстве, так как на лучшую у мамы не было денег). Я не удержалась от того, чтобы купить вертолет на радиоуправлении. Кроме того я затарилась в продуктовом супермаркете двумя пакованами, набитыми различной снедью.

   - Надолго к нам собралась? - улыбнулся Мастер, когда помогал мне нести пакеты до машины.

   - Да нет, как получится.

   Смешно, наверное, выглядит роскошный дон мафии, запихивающий пакеты из "Сельпо" в свой лимузин.

   - Может, стоило Ивану мотоцикл купить? - размышлял Ингемар по пути к дому Кимуры.

   - Тебе виднее, Мастер, - похоже, я начала подражать другим вампам в обращении к нему.

   - Ладно, на следующий день рождения тогда.

   Я очень хотела расспросить Ингемара о том, что, собственно, сталось с той полоумной (но, зараза, видящей) бабкой после его слов о королевне какой-то. Однако где-то глубоко в душе я чувствовала, что сейчас не время и не место для подобных расспросов.

   Итак, я увижу всех их, моих вампиров, после столь долгого перерыва. Оставалось только думать о том, с каких пор они стали "моими". А, неважно, просто так чувствую и все.

   История Ингемара поразила меня, однако у меня даже не было времени обдумать ее. Ингемар нещадно флиртовал с девчонками, постоянно насмехаясь над ними (причем половину насмешек девушки не поняли, а на ту половину, что поняли, жеманно обижались). Этим они все отвлекали меня, какое-то настроение совершенно несерьезное появилось, хотелось выпить вина и пообщаться с вампами, посмеяться с ними...

   Огромный дом Кимуры горел всеми окнами. По пути Ингемар сказал, что в аккурат к пробуждению Ивана готовится вечеринка.

   - Это мы выскочим и заорем "Хэппи бездей ту ю!", что ли?

   - Ну да, а что?

   - Да замечательно!..

   В гостиной нас встретили Джейми, Ким, Бирсен, Эдгар, Степан, Лана и Мила, Роман, Дойна, Флорин, Бросу и еще несколько ребят, имена которых я помнила смутно.

   - Гайя! - Джейми подхватил меня и оторвал от пола, закружил. - Как наша девочка поживает?

   - О, я ваша девочка? - ну да, как и они - мои вампиры...

   - Мне кажется, или она стала еще аппетитней? - Бирсен клюнула меня в щеку.

   Кимура обнял меня:

   - Тебе не кажется, Бирсен.

   Мила с ходу потребовала у меня прислать ей на мыло что-то из неоконченного, почитать, Роман сунул в руки мне стакан с коктейлем, даже Флорин и Дойна приветствовали мило. Было такое ощущение, что на самом деле день рождения у меня. Потом многие вампы разбрелись по дому.

   Девушек мы усадили на диван и налили выпить. Честно говоря, я не без злорадства наблюдала за тем, как им все меньше нравилось происходящее вокруг. Девчонки жались друг к другу. Пошляк Джейми на них не обратил внимания, остальные вампиры более-менее нейтральны были. Поэтому когда явился Эристав в сопровождении трех роскошных потаскушек и двух не менее сочных потаскунов, первые гостьи вампирского пира оробели и от угрожающего вида хевсура, и от красивых кукол, приведенных им, и от диалога Эристава с Мастером.

   Ингемар наливал себе коньяк, когда пришел хевсур. Мастер успел переодеться в излюбленное белое, видимо, в доме Кимуры у него была своя комната.

   - Привет, Гайя, - сказал Эристав, входя в гостиную и маня ладонью приведенных за собой. - А этих кто привел девочек? - и он оценивающе уставился на сидящих на диване.

   - Я, - Ингемар вышел так, чтобы его было видно всем.

   - О, привет, Мастер. А почему такие... - Эристав не смог подобрать слово.

   Ингемар сел на диван, подле которого на пуфе разместилась я. Махнул Эриставу рукой. Девчонки вжались в диван. Оно и понятно, хевсур выглядит как сам Сатана.

   - Расслабься. Я их, считай, из церкви вытащил, весело...

   - Ааа, тогда ладно, - Эристав хлопнул в ладоши, обращаясь к своим шоу-герлз, - так, это Ингемар - перед ним на цыпочках ходить, поняли?

   Все согласно закивали. Девчонки жадно пялились на Мастера, а он - лукаво на них, лениво развалясь на диване.

   - Ну что, Мастер? Нравится кто-то или подождешь, когда Мана еще кого-то привезет? - о, он вернулся, оказывается...

   - Там видно будет...

   - Мана теперь еще и сутенером заделался? - спросила я холодно.

   - Ему не привыкать, - хмыкнул Эристав.

   Тем временем приведенная им еда разоблачилась. Из одежды на девушках были очень маленькие платьица и юбочки с кофточками, на парнях также весьма обтягивающая и вызывающая одежда.

   - Садитесь, - великодушно разрешил им Ингемар.

   В гостиной появилась красавица-блондинка в коротеньком платьице горничной и с наколкой на голове, следом за ней - мускулистый черноволосый парень топлесс в брюках и бабочке на шее.

   - Вам что-то угодно, Мастер? - они склонились перед Ингемаром.

   - Налей всем выпить.

   В следующие минуты мальчики и девочки пили свои спиртные напитки. Признаться честно, я в этой гостиной по степени сексуальности и привлекательности была третьей с конца - перед этими соплюшками из Лавры, и слава Богу. Я сидела, прислонясь спиной к боковинке белого дивана, о которую локтем опирался наш сиятельный Мастер. Ноги я положила на другой пуф.

   В гостиную высыпали разнаряженные вампы.

   - Вау, Эристав таких милых привел... - мило заметила Мила. - Можно мне вон того, блондинчика?

   - Я заказал по телефону несколько стриптизерш, - сообщил Джейми.

   - А мне мулатку заказал? - обеспокоился Роман.

   Вампы яркими пятнами разлетелись по светлой гостиной дома Кимуры. Сам мастер Правобережья, невероятно сексуальный в простом черном свитере с вырезом-лодочкой и черных джинсах, явно приглянулся одной из куколок Эристава.

   - Где торт?! - Лана металась по гостиной, то наливая себе выпить, то падая подле сестры, обнявшей небрежно возбужденного и напуганного смертного.

   - Лана, хватит изображать бурную деятельность, торт в холодильнике, - сказал Джейми.

   Сам он привязывал к перилам воздушные шарики. Степан сердобольно принес девочкам из Лавры еще выпить.

   - Че вы там тулитесь? - наконец, обратил на них внимание Джейми. - И что за вид? Бирсен, надень на них что-то нормальное...

   Несмотря на протесты девок, турчанка железной рукой уволокла их наверх. Я последовала за ними.

   - Бирсен, для меня не найдется ничего получше джинсов? - я вошла в комнату молодой женщины.

   Спальня была отделана тканью, даже обои были на тканевой основе. Драпировки всюду, широкая кровать с пышным пологом. Все в золотисто-коричневых и бежевых тонах.

   - Конечно, поройся в гардеробе, - Бирсен милостиво указала мне на дверь за драпировкой.

   - У тебя так красиво...

   - Спасибо.

   Девочки не обратили на красоту никакого внимания.

   - А можно мы лучше уйдем? - робко спросила одна из них, Яра.

   Бирсен уперла точеные смуглые руки в бока, властно и изучающе уставилась на нее.

   - Нет, нельзя. Так, тебе черное...

   Я откопала в недрах гардероба Бирсен очень красивое бирюзовое платье-бюстье длиной немногим выше колен. На груди ткань была собрана в виде крупного узла. Хорошо, что колготки под джинсами целые...

   С трудом раздев артачащихся девчонок, Бирсен бросила мне:

   - Туфли внизу, на полках...

   Я нашла для себя сабо на каблуке, так как нога у Бирсен была чуть поменьше моей. Пришлось снять колготки. Причесалась тут же, в гардеробной, спросив разрешения, прошлась по лицу пуховкой и освежила черную подводку и тушь на глазах, накрасила губы. Пощипала себя за щеки, так как в арсенале Бирсен не было румян светлее бронзовых. Ну что ж, из зеркала на меня смотрела вполне себе симпатичная бледная брюнеточка. С этими упырями бесстыдно красивыми я заработаю себе не только цирроз печени, но и комплекс неполноценности.

   - Вот так-то лучше, - Бирсен надела на одну из девочек черное платье на бретельках с блестками, на другую - белое, с глубоким треугольным вырезом и без рукавов. Я слышала их перебранку по поводу того, что девочка не хотела снимать бюстгальтер. - Хоть на людей похожи. Пошли, накрашу вас быстро, - похоже, Бирсен любила играть в куклы...

   - Пожалуйста, отпустите, - захныкала Соня.

   - Да прекрати! - рявкнула Бирсен. - "Сумерки" любишь?

   - Нееет...

   - А "Дневники Вампира"?

   - Да...

   - Ну вот, у нас тут все такие как Дэймон и Стефан. И именинник очень красивый, но он еще не проснулся. И никто тебя не будет насиловать, так, крови попьют...

   Я вышла из комнаты, поблагодарив Бирсен. Нет, мне не было жаль этих девчонок. Ни капли. По лестнице подымался Кимура топлесс. Свитер он нес в руках.

   - Ким, а когда Саша и Иван подымаются? И что с твоим свитером?

   Парень махнул рукой:

   - Облили меня нечаянно. Где-то через полчаса начнут просыпаться. Ты здорово выглядишь, кстати, - Ким улыбнулся. - И там Мана явился.

   - Спасибо, Кимура, - я протянула ему руку, проходя мимо, и он скользнул своей ладонью по моей.

   В гостиной уже было шумно, так как с Маной приехало целое кодло вампиров и смертных. Никола, Киву, Элина, еще несколько вампиров - их можно было узнать по лучезарным улыбкам и раскованности. Мана отчего-то с кислым лицом сидел на том пуфе, на котором сидела подле Ингемара я. Он пил коньяк и, склонившись, внимал Мастеру, который неспешно рассказывал ему что-то.

   Я махнула Николе, занятой беседой с Ланой и указами бармену. Та помахала в ответ. Я села возле Маны, не желая его отвлекать, на второй свой пуф. Приведенные моим зеленоглазым люди пока что наливались спиртным. Однако ко мне сразу же приблизился один из свежеприбывших смертных - очередной манекенщик или стриптизер. Длинноволосый смуглый брюнет, весь такой жгучий - м-мать...

   - Привет, - у него был звучный голос и приятная манера общаться, он очень красиво и добро улыбался, - ты выглядишь бесподобно. Может, сегодня я смогу стать твоим? Пожалуйста, - и он уморительно мило сделал щенячьи глазки.

   Вот что значит накраситься. Косметика - страшная сила.

   - Что, так понравилась, что даже просишь об этом? - я с недоверчивой иронией улыбнулась ему.

   "Извини на секунду, Мастер", - услышала я за спиной голос Маны. Видимо, он обратил внимание на наш диалог.

   - Шутишь? Такая красивая и нежная, самая притягательная в этой гостиной, - он понизил голос, - по крайней мере, для меня.

   Понятно. Мальчик трусит, поэтому подыскал себе вампиршу почеловечней...

   - Ты мне польстил, но я не вампир, - я пожала плечами с улыбкой.

   Я обернулась. Мана внимательно вслушивался в нашу беседу без малейшего зазрения совести.

   - Очень жаль, - манекенщик с видимым сожалением поднялся, - прости.

   - Ничего, - великодушно махнула я рукой.

   Глянула на Ману. Он обратил лицо к Ингемару:

   - Прости, Мастер. Продолжай, пожалуйста.

   Я вернулась к созерцанию праздника. Близ меня, в широком кресле, сидели две девицы из эриставовых. Одна чувствовала себя уже настолько вольготно, что спросила у меня:

   - А ты давно едой работаешь?

   - А что за вопрос такой? Я не работаю.

   Либо она была столь развязной, эта пухлогубая солярийная блондинка, либо я слишком высокомерно спросила, но следующая реплика ее была крайне хамской:

   - А, так значит за бесплатно шею подставляешь. И не только шею, - и они с подругой захихикали.

   "Секунду еще, извини великодушно, Ингемар", - донеслось до меня, обомлевшей от наглости той блондинки.

   - Слышь, вротарьщица, - услышала я голос Маны, нехороший такой, - мигом извинилась перед ней.

   Блондинка и подружка перестали хихикать и уставились на парня.

   - Ты, ты, я к тебе обращаюсь. Извинилась быстро перед Гайей.

   До девки дошло, наконец, чего от нее хотят. Покраснев, она быстрым взглядом скользнула по мне, по Мане, надула губы и опустила глаза.

   - У твоей подруги со слухом проблемы? - обратился Мана ко второй девушке. - Часто в ухо сношали?..

   - Мана, мне ее извинения не нужны...

   Подошел Эристав.

   - Что тут такое?

   Мана кивнул на блондинку, съежившуюся в кресле:

   - Да вот эта красотень твоя меня выводит старательно. Сначала на Кимуру пролила вино, типа, ой, кахая я нилофкайа. А теперь пасть на Гайю посмела раскрыть. Долго я буду ждать? - Мана опять обратился к блондинке.

   - Извини меня, пожалуйста, - произнесла девушка, пытаясь глядеть мне в глаза, а не в злющие зеленые очи вампира. - Я не хотела.

   - Ничего, - сказала я.

   - Отсядь отсюда, - велел ей Мана, возвращаясь к Ингемару. - Прости, Мастер...

   - Да что ты, за тобой весело наблюдать...

   Я заметила, что Ингемар вообще любит, когда "весело". Только невеселые, на самом деле, вещи его веселят.

   Эристав за локоть поднял девушку и увел куда-то. Надеюсь, ей не будет очень больно. Хотя Эристав не способен, мне кажется, причинять боль по пустякам.

   В гостиную вернулся Ким, уже в другом свитере, красном. Ему очень шел этот цвет. Азиат включил легкую музыку, какой-то неспешный лаунж, а после приблизился к бару. Я встала и подошла к нему.

   - Как ты вообще, Ким? - я взяла с подноса бокал с вином. - Я слышала, что Мастер Европы в основном пасется у тебя...

   Кимура, выбравший для себя черный ром, намеренно позерски изобразил близкий обморок - приложив кисть тыльной стороной ко лбу и закатив глаза. Затем азиат улыбнулся мне:

   - Ничего, вытерпеть его можно. Знаешь, а он не так плох, как ты думаешь.

   - Я вовсе не думаю, что он плох. Просто он... враг.

   - И не думай об этом, - Ким стал серьезнее, - пока что он не сделал ничего такого. Не трепи себе душу, - он отпил из стакана, поморщился, глянул на жидкость на свет.

   - Что же он тогда здесь делает?

   - Гостит, - Ким улыбался, но глаза его оставались холодными, - нанес мне визит вежливости, так сказать. Я не в претензии - дом патернала обречен никогда не закрывать дверей. Обречен на сквозняки.

   Так странно. Ты общаешься с этими созданиями каждый день, видя лишь их человеческую, обыденную составляющую. Они украшают шариками комнату, беспокоятся о торте, покупают подарки, хлещут спиртное литрами, хихикают над пошлыми шуточками, с удовольствием ходят в кино и за тряпками по магазинам. Однако... Сегодня Ингемар слегка приподнял для меня пыльный занавес прошлого, и в моем сознании за двумерным образом его, Мастера Украины, появились глубина, подтекст, загадка, недосказанность. Такая черная и густая тень за его спиной.

   Кимура. Он прожил, судя по словам Маны, тысячу лет. Что за этой беспечной улыбкой скрывается? Может ли древний вампир полюбить так крепко, как он говорит, смертную?.. Ох, уже не смертную, конечно. Или Ким лишь желал получить дампиро-вампира?

   - Дом патернала обречен на сквозняки, - повторила я. - Должно быть, холодно порой?

   Ким задумчиво глядел на меня. Я вспомнила Фэнела и слова Кима перед казнью: "Я помогал тебе, когда ты просил и не просил об этом. А ты уничтожил стольких моих детей..." Ну вот, снова, сердце болит от жалости. А чего их жалеть, а? Нас они жалеть не склонны.

   - Холодно. Порой.

   Если бы я не относилась к Киму с некоторым пиететом - эльфийский принц, как-никак - я бы точно обняла его. Он так признался в том, что ему холодно, что захотелось немедля его согреть и оградить от всех бед. Впрочем, одернула я себя, это иллюзия. Вряд ли патернал, привыкший веками опекать и защищать других вампиров, не может помочь себе.

   - Ты был самураем, Ким? - не знаю, зачем, спросила я.

   Парень иронично приподнял бровь, улыбаясь. Как ни странно, но ирония Кимуры никогда не обижала и не задевала. Ну, он ведь хороший родитель и педагог с приличным стажем...

   - А ты как думаешь?

   - Думаю, был. А, может, и есть...

   Кимура глянул на часы на запястье.

   - Идем, - он схватил меня за руку и потащил в арку, туда, где дальше по коридору был его кабинет.

   В кабинете Кимура вынул из высокого шкафа старинную катану и показал мне, держа на двух ладонях.

   - Конечно, это не то оружие, что было у меня, когда я умирал, - Ким осторожно вынул клинок из ножен. Тусклая серая сталь. - И я давно перестал быть самураем. Но мечом я владею до сих пор. И уже гораздо лучше, чем тогда, когда меня убили после обращения.

   Боже, когда вампы говорят так о своей смерти, у меня мурашки бегут по коже. Я тронула пальчиком лезвие. Не слишком гладкое.

   - Я не часто, но все же присоединяюсь к Триариям, - Ким убирал катану обратно в шкаф, - Ингемар считает, что мне лучше не рисковать собой - ведь другого патернала в Киеве нет.

   Ким вынул из шкафа другое оружие, на губах азиата играла кривая улыбка.

   - Ингемар говорит, что у Маны хотя бы есть инстинкт самосохранения, - из длинных ножен появился устрашающий, сверкающий клинок полутораметровой длины.

   У меня просто глаза на лоб полезли, я невольно попятилась от Кимуры.

   - А у тебя, говорит, - Кимура сжал рукоять катаны обеими руками и стал в боевую позицию, - такой инстинкт отсутствует напрочь...

   И опять стадо муравьев с топотом пронеслось по моей спине. Кимом нельзя было не любоваться, им нельзя было не восхищаться, его нельзя было не бояться до дрожи в коленях. Не хватало, пожалуй, вентилятора, который бы развевал волосы парня. Ким опустил меч.

   - Какая... великолепная катана, - пробормотала я.

   - Это одати - копия того, что носил я. Сейчас такие технологии закалки и заточки металла, доступна по-настоящему хорошая, низкоуглеродистая сталь... Если б у меня был такой меч при жизни... - Ким умолк, наблюдая за игрой света на зеркальной поверхности лезвия. - Меня бы называли не Горе-рыцарем...

   - Ты ужасающе прекрасен, - призналась я. - И на Горе-рыцаря не похож совсем.

   - Я не выполнил своего долга, не уберег брата, - Ким рассеянно ответил мне, рассматривая меч.

   - Прости, я не хотела лезть в душу и выпытывать секреты...

   - Это не секрет, об этом знают все вокруг. Я обратился к своему даймё с просьбой казнить меня. А он предложил мне вечную жизнь, - Ким вернул оружие в ножны. - И стать патерналом. Я не понимал - как, зачем, я ведь не смог о брате позаботиться. Он сказал, что отныне я буду самым бдительным и старательным патерналом. Ну, и по обращению, если мне так уж жаждется наказания, он пообещал убить меня. В этом мое искупление. Даймё давно нет, но он успел увидеть, что я стал хорошим патерналом. И не успел увидеть, как я облажался с Фэнелом.

   Японец приблизился ко мне. Без обнаженной катаны в руках он был уже не завораживающим богом войны, а прежним Кимом.

   - Порой я жалею, что мой потомок лишь 80 лет спустя совершил первое самоубийство чести, - парень между делом убрал прядь волос с моего лба, - и после него это стали делать всюду. Порой я думаю, что сам должен был основать эту традицию, - и без всяких переходов тем же тоном:

   - Странно, что к тебе так тянет. Я мало знавал дампиров - трех... и Сашу. Никогда не испытывал желания отыскать и присвоить дампира... А видишь, как получилось.

   - Ирония судьбы. От тех, кто старается изо всех сил, вечно все бежит...

   - Пожалуй. Надо посмотреть, как там детишки, проснулись или нет. Обратила внимание - Мила и Лана были на ногах, как только стемнело? Со мной Мана поделился некоторыми наработками своего патернала...

   - Надо же. А сколько сестрам лет?

   - Как вампирам - по 20.

   - Ух ты... Это ты их обратил?

   - Да, и их отца тоже. Он тосковал без них.

   - А они?

   - И они. Я стараюсь не делать несчастными своих обращаемых, против воли не обращаю из принципа. Вытаскиваю тех, кто на краю жизни.

   - А Саша?

   - А Саша и была на краю, только не знала об этом.

   - Они с Иваном ладят.

   - Они вдвоем дружно нивелировали свой возраст до общей отметки, - Кимура улыбался, - сложили 15 и 20 и поделили на два. Теперь им по 17 лет, ведут себя соответственно. К Ивану вчера девчонка приехала, которую он знал и до, и после смерти. Так они с Сашей обрадовались, как новой игрушке. Я велел этой девочке сидеть у них в комнате и ждать пробуждения...

   Кимура снова провел рукой по моим волосам. Странно, но он нисколько не пугал меня - в отличие от своего Мастера.

   - Она только "за", чтобы мои детишки пили ее кровь... Лишь бы не выгоняли.

   Я отвлеченно внимала словам Кимуры, однако что-то заставило меня прислушаться.

   - Девчонка? Какая такая девчонка?

   - Обычная. Большеглазая такая. Оксана, кажется...

   - Ксеня... - я удивилась: надо же, и как она Ивана нашла?.. - О, эта на все пойдет, чтоб с Иваном быть. Даже на...

   Внезапно я почувствовала, как слова застряли у меня в горле. Ксюша. Кровь Ксюши. Ксюши, которая наверняка не потрудилась сходить к моей докторице Иришке ради повторного анализа на сифилис. Ноги подогнулись, я схватилась за Кима, пытаясь унять приступ паники.

   - Что случилось? - парень обхватил меня за талию, удерживая на ногах. - Гайя!

   Секунда - и паника ушла. Паниковать буду потом, а сейчас действовать надо.

   - Идем! - я понеслась из кабинета так быстро, как только могла.

   Меня в гостиной встретили взглядами недоуменными. Я вылетела из-под арки коридора, зацепившись сабо за ковер и упав на колени. Появление Кимуры с катаной в руке, который поднял меня за руку с пола, встретили напуганными вскриками и вскакиванием на ноги. За те секунды, что я подымалась и переводила быстро дыхание, в гостиной вампы метались со своей огромной скоростью. Когда я подняла глаза, то вздрогнула изумленно. Мана стоял у подножья лестницы, сжимая в руке шашку. Лицо у него было решительным и зверским. Эристав также держал в руке некое подобие сабли, Джейми с револьверами, Эдгар тоже, Ингемар, по всей видимости, полагался на подчиненных, так как стоял безоружный...

   - Что случилось?! - его голос резанул похлеще любого лезвия.

   - Да ничего! - я отмахнулась, уже взбегая по ступеням.

   Ким шел за мной, он ничего не понимал.

   - Эта дверь?!

   - Да, - ответил он мне.

   В спальне Кима и Саши, в которую я вошла, чуть приоткрыв дверь, царил обычный для вампирских жилищ полумрак. На кровати лежали трое.

   Ксеня была в короткой ночной рубашке - Сашиной, видимо. Она лежала, раскинувшись морской звездой и тихо стонала. Иван пил кровь, присосавшись к паху девочки, а Саша - к ее запястью. Ни один моего появления не заметил.

   И тогда я завизжала. Завизжала так, что страшно стало самой - ну, это я умею...

   С криками подорвались с постели три голубка, оттолкнув меня к стене, влетел Ким, за ним следом - другие вампиры. Ксеня с воплем спряталась за Ваню и Сашу, Мана, схватив меня за локоть, быстро осмотрел с перекошенным лицом.

   - Что тут произошло, е...ть вашу мать?! - о, впервые на ваших экранах - разъяренный Мертвый Князь Ингемар. Из его глаз разве что искры не сыпались.

   - Да со мной все в порядке, - я вырвала руку из захвата Маны и протиснулась вперед. - Эту девочку Иван укусил, будучи больным сифилисом! Я отвела ее на анализ, но прошло слишком мало времени после возможного инфицирования! - это я выпалила единым духом. - Отвечай, Ксения! Ты ходила на повторный анализ?!

   Казалось, что она вот-вот потеряет сознание. В повисшей ошарашенной тишине прозвучал ее задушенный шепот:

   - Нет...

   Поднялся такой хай, что я испугалась за жизнь Ксени. Саша бросилась наперерез Киму, который метнулся к смертной девочке с ужасающим тихим обещанием:

   - Я тебя убью.

   - Ким, нет!

   - Отойди, Саша. Приказываю.

   Понурившись, она отпустила плечи возлюбленного. Кимура подошел к Ксене, которая пятилась, пока не уперлась в стену.

   - Руку! - рявкнул Ким.

   Спешите видеть, еще одна громкая премьера сезона - разъяренный Горе-самурай Кимура. Ксеня в ужасе заревела. Ким наклонился, схватил ее прокушенную Сашей правую руку и поднес к лицу. Вздохнул, что в напряженной тишине комнаты было слышно очень хорошо. Лизнул пару раз.

   - Прости, малыш, - он поднял ее за локоть на ноги и небрежно прижал к себе, - она не больна...

   - Б...дь, - выразил общее облегчение Джейми.

   - Есть небольшой шанс, - начал уже обычным голосом Ингемар, - что укушенный не будет заражен. Очевидно, что этой девочке повезло. Иван, - Ингемар обернулся к Ване, который виновато стоял в сторонке, - ты же знал, что заразишь ее, не так ли?

   - Знал.

   - А почему кусал?

   - Так кушать сильно хотелось, - Ваня потер плечо, смущаясь.

   Ингемар обернулся уже ко мне с выражением лица "Я же говорил".

   - Слышишь, Гайя? Это именно то, о чем я тебя предупреждал.

   - Да, Мастер...

   - Пошли, тревога была ложной, - Ингемар первым вышел из комнаты и увел за собой почти всех.

   Ким, Мана и я, не обращая внимания на то, что Иван в одних шортах, а Саша - в трусах и майке, уставились на них предосудительно. Ксеня, вытирая слезы, икала. Похоже, мы ее неплохо напугали.

   - Ксюша, ты слышала, что Ваня сказал? - спросила я у нее. - Он кусал тебя, не беспокоясь о том, что ты заболеешь.

   - Блин, - девочка утерла нос рукой, - опять ты...

   - Слушай, писька малосольная, она тебя как дура по врачам таскала, - Мана в своем репертуаре, - беспокоилась и заботилась, а тебе все пофигу, лишь бы тобой еще раз попользовался тот, кому на тебя насрать? Ну и дура ты последняя.

   Мана умеет сказать так, что после его слов остается только воздух ртом хватать. Что Ксеня сейчас и делала, не осмеливаясь перечить зеленоглазому.

   - Я не могу наказать Ваню, - сказал Кимура, - не за что его наказывать. Счастье, что он ее не убил вообще. Ребята, одевайтесь и спускайтесь, все ждут только вас...

   Мы вышли из комнаты, Ким поспешил вниз, спрятать нервирующую всех катану. Я было направилась к ступеням, чтобы вернуться в гостиную, но Мана схватил меня за руку и утащил в конец коридора, в маленькую нишку у окна. Видимо, там любил релаксировать кто-то из обитателей этого дома: у аркообразного окна стояли столик и кресло. На столике стоял пустой стакан, лежали сигареты и книга в ярком переплете.

   Мана, едва мы оказались в нише, обхватил мое лицо руками, прижался лбом к моему лбу и вздохнул. Я, ничего не понимая, положила ладони поверх его рук. Качая головой, вампир сказал:

   - Я точно изолирую тебя ото всех. Когда я услышал твой крик сегодня... - он умолк на несколько секунд, затем вместо пояснений горячо поцеловал меня, прижимая к себе.

   Только он умел обнимать и целовать так... Льнуть каждой клеткой тела, так мягко и сильно, так...

   - Со мной все в порядке, - слабо попыталась я успокоить его.

   Я знала, что Мана в этом не нуждался. Сам себе наркотик, допинг, антидепрессант и бальзам на душу. Он еще раз обнял меня.

   - Идем.

   Смертные в гостиной были малость напуганы, однако вампы умели расслаблять. Эдгар, с обольстительной улыбкой, уже во всю гладил бедро загорелой шатеночки с изумительными сиськами. Неплохой вкус у него, должна заметить.

   А вот Дойна сидела на диване у окна, обнимая ту самую блондинку, которая уже имела счастье пообщаться с Маной в воспитательном ключе. Цыганочка попивала что-то крепкое и доверительно общалась с блондинкой. Та чуть испуганно, но с улыбкой, кивала. И что-то мне это не понравилось. Мана потянул меня к Дойне, правда, я так и не поняла, зачем.

   Увидев нас, вамп радостно усмехнулась, салютуя бокалом:

   - Мастер мой, смотри, какая у меня цаца, - и Ница со смехом опустила руку с плеча блонди и сжала ее грудь.

   Смертная чуть вздрогнула, но ничего не сказала, продолжая улыбаться. В глазах ее застыла тревога.

   - Зовут... как? - Ница склонила голову к лицу девушки.

   - Ирма...

   - Ирма! Знакомьтесь. Ах, вы уже знакомы, - Ница улыбалась как акула.

   Я заметила, что Мана весьма удовлетворенно глядит на свою подчиненную.

   - Ну, Ница, умница...

   - А почему именно Ирма? - задала я провокационный вопрос.

   Дойна улыбнулась мне обаятельно (чувствую, Ману многие начинают зеркалить, пообщавшись с ним) и сказала, накручивая прядь волос смертной на палец:

   - Ну, глянь же - белокурые волосы. Тощее тело и загорелая до шоколада кожа, пухлые губы, платье от... - Ница взглянула на этикетку, заставив девушку нагнуться, - от Эсприт. Купленное в секонд-хэнде. Все в моем вкусе - такая дешевка, - Дойна грубо прижала голову Ирмы к своей подмышке, согнув руку в локте, - да, моя шлюшечка?..

   Нет, я передумала. Она мне определенно нравится, эта Ница. Мана довольно улыбался, уводя меня за руку от них.

   - Мне пока не удалось сделать их полностью такими, какими они были до Фэнела, - сказал Мана, когда мы подошли к бару, - но я стараюсь. Ница всегда была моей правой рукой, ибо от Николы я этого так и не дождался...

   Ница - правой рукой. Нет, она мне снова не нравится.

   - Вы были вместе? - спросила я то, что мне знать не надо.

   Мана с улыбкой глянул на меня:

   - Тебе не кажется, что иногда твоя прямота идет во вред тебе самой? Если я скажу "да", ты почувствуешь себя лучше? Или наоборот?

   - Хуже точно не почувствую. Думаешь, я ревную?

   Мана, сощурившись, глядел мне в глаза.

   - Да, мы были вместе, очень долгое время. И я был ей верен. И она была верна. А когда изменила, мы расстались. С тех пор я никому не храню верность. Принципиально.

   Скулы мои свело. Но я сумела насмешливо спросить:

   - Она разбила тебе сердце?

   - О да. Я почти год после этого был один, - Мана задумчиво налил себе коньяка, взял сигарету, опираясь ладонью о барную стойку. - И не мог понять - почему, прожив столько лет, я все еще могу испытывать боль из-за какой-то женщины?..

   Щелкнула зажигалка за спиной у Маны - и Ница протянула ему огонек.

   - Вот, мастер, - ее голос был ироничен, - я понимаю твое стремление к игре на публику, но не мог бы ты этим не вредить моим отношениям с окружающими?

   - А Гайе пофиг, ага. Она сама так сказала, - Мана многозначительно кивнул, глядя на меня.

   - Я не изменяла Мане, более того, я с ним не встречалась никогда, - Дойна обратилась ко мне с улыбкой, - иногда, когда у него было безрыбье - я была не прочь перепихнуться, и только, - она злорадно уставилась на Ману.

   - Не ври, у меня безрыбий не бывает.

   - Да, мой мастер, - она преувеличенно почтительно склонилась перед ним. - Как скажете... - и в поклоне же она отошла от нас, пятясь.

   - Насмешница, - крикнул ей Мана.

   Я не могла не улыбаться. Я была так благодарна Дойне за то, что она малость сбила спесь с нашего левобережного княжича. (А что, если Ингемар - князь, то эти двое - княжичи). Кроме того, Мана в окружении друзей - это совершенно особый Мана, которого хочется затискать до смерти - каким, оказывается, невыносимо милым он может быть.

   - Я всегда чувствую, когда ты мне лжешь, - сказала я мастеру Левобережья.

   Он пожал плечом, выдыхая дым.

   - Когда я захочу по-настоящему солгать тебе - ты не почувствуешь ничего, - сообщил он мне со всей серьезностью.

   - Конечно, конечно, - поспешила я его заверить с фальшивой покорностью, - попытайтесь сохранить лицо, мастер...

   Мана с угрюмым весельем воззрился на меня.

   Джейми (как обычно, в заношенных футболке и рубашке и ужасных джинсах) молнией слетел по лестнице:

   - Ну все, они идут!

   Вампирские дни рождения немного отличаются от человеческих. К примеру, торт существует лишь для того, чтобы задуть свечи, стоящие на нем. Если торт потом съедят смертные, обитающие в вампирском доме, это будет восприниматься как если бы кошка влезла на стол после бурного праздника и доела надкусанную котлету. То есть, хозяевам все равно, хоть такой вариант и не был задуман. Смертных тут не кормили - только спаивали. Оно и понятно - Мана сказал, что пытался найти кого-то поопытнее, кто уже имел несколько раз дело с вампирами, но по выходным в городе таких не достать - вампы развлекаются. Я, должно быть, впервые осознала, что вампиров в Киеве много, а те, с которыми я общаюсь - правящая верхушка поистине большого клана. Я поделилась этим открытием с Маной. Он хмыкнул.

   - Ингемар выстроил наше общение таким образом, что поневоле забываешь, кто Мастер, а кто - обычная рабочая лошадка.

   - Вампиры еще и работают? - поразилась я.

   - А почему ты так удивлена? Не всем нравится помимо крови сосать еще и финансы из людей. И я работаю, и Ингемар, и Джейми - все... Кроме малышни. Ну, на то они и малышня. Кстати, у Траяна в клане все совсем не так. Он установил абсолютизм, - Мана опять хмыкнул, на сей раз уничижительно, - все смотрят ему в рот и трясутся что-то поперек сказать.

   Я задумалась над этим, попутно отыскивая глазами Ваню. Вот он - Ксеня от него не отлипает весь вечер. Саша принарядила ее в короткое черно-фиолето-золотое с зеленым платье, девочка выглядит как кукла. Как Мальвина. А есть в ней что-то цепляющее, что незаметно мне раньше было. Она такая нимфеточная, что ли, к таким часто взрослые дяденьки липнут.

   - К худу или к добру? - отвлек меня от раздумий Мана.

   Он тоже смотрел на Ивана.

   - Что ты сказал?

   - Я говорю - тоже стою и думаю, к худу или к добру тут эта девица?

   - Не поняла, - я повернулась к Мане и вцепилась в него взглядом. - Что ты этим хочешь сказать?

   - Не знаю, - Мана пожал плечом, - предчувствия у меня нехорошие какие-то...

   Я, изумленная, шагнула так, чтобы стоять перед ним, и заглянула ему в глаза.

   - Я думала, ты строго логичен и не веришь во всякие там бабские штучки вроде интуиции.

   Мана посмотрел на меня высокомерно и устало.

   - Гайя, если б не мое чутье - меня б давно на свете не было, поверь. Это не интуиция. Я знаю, что произойдет какое-то дерьмо. И оно произойдет. Жаль, я не могу понять, какое именно.

   Я напугалась, но старалась не подавать виду. Отошла, чтобы поболтать с Николой. Та была блистательна в платье цвета опавшей листвы, открывающем ее высокую грудь.

   - Ну что, Гайя, - глаза ее смеялись и блестели, - вы с Маной еще не убили друг друга?

   - Пару раз были на грани, - призналась я.

   - О, Мана... - ее голос стал мечтателен. - Почему все мужчины-лидеры столь горячи? Я иногда задаюсь этим вопросом.

   - Хммм... Не будь они так горячи - не были бы лидерами. Ну, там, гормоны бурлят, все такое... - я пространно повела рукой. Кажется, я немного пьяна. - Альфа-самцы, бла-бла...

   Никола кивнула:

   - Ладно, это вопрос риторический.

   Мы еще немного поболтали с ней. Потом я подошла к Джейми. Он сидел в компании тех самых девчонок, которых привел Ингемар. Судя по всему, он уже хорошо накачал их спиртным - девушки хихикали над пошлостями Джейми и льнули к его мужественной груди. Руки Джейми лежали на бедрах девчонок. Под одеждой. Стараясь не краснеть и не отводить воспитанно глаза, я села на край столика напротив них.

   - Ооо, Гайя, принцесса, - американец, и сам уже тепленький, бесцеремонно отпихнул девчонок, привстал и обнял меня. - Хорошо-то как... - он сел на свое место и снова притянул к себе смертных.

   Надо привыкать к тому, что всем вампам хочется гладить, трогать, обнимать меня. Впрочем, Джейми мне хотя бы нравился.

   - Я вижу, ты неплохо время проводишь... - я улыбнулась, указав ладонью на девочек.

   - О да, - Джейми смачно чмокнул в губы сперва одну, затем вторую, - не хочешь к нам присоединиться?..

   За моей спиной что-то сказал Мана. Играла музыка и все вокруг шумели, но Джейми, конечно, расслышал его слова.

   - Ну так и ты присоединяйся, - сказал он. Помолчал, хмыкнул:

   - Это ей решать. Ладно, молчу...

   Обращаясь ко мне, Джейми сказал с ухмылкой:

   - Мана считает, что мне нужно найти еще одну принцессу, а потом уже приставать к тебе с такими предложениями...

   По всей видимости, Джейми сообщил мне не о словах зеленоглазого мастера, а о своих эротических фантазиях. Подавив улыбку, я пожелала американцу удачи в поисках и отошла от него.

   Ваня приблизился ко мне и тоже крепко обнял. Он уже был весьма нетрезв. Белая рубашка навыпуск была расстегнута больше, чем надо, на голубых джинсах - пятно от пролитого напитка. Улыбчивый мой мальчик уволок меня в малую столовую, примыкающую к гостиной. Там мы нашли Эристава и рослую, словно Брунгильда, белокурую девку с волосами до талии и весьма мощным телом. Это одна из тех, кто прибыл по телефонному заказу Джейми. Усадив красотку на раздаточный столик, хевсур страстно целовал ее. Иван, обхватив меня за талию, быстро унес меня в боковую дверь, в зимний сад.

   Там тоже кто-то сосался в зарослях монстер - Роман с долгожданной своей мулаткой.

   - Давай перейдем в другое место, - сказал он девушке. - Пардон, ребята...

   - Да ничего страшного, - горячо заверили его мы.

   Когда парочка скрылась за дверью, Ваня усадил меня на скамеечку у окна и уверенным жестом достал две недопитые бутылки шампанского из-за бордюра клумбы с мелкими розами.

   - Это мы вчера с Сашей праздновали отъезд Траяна, - пояснил Ваня, вынимая пробки из бутылок.

   - А надолго он свалил?

   - Не знаю, сказал, что вернется скоро.

   - Херово...

   - Ага.

   - Поздравляю еще раз, - я наклонилась к Ивану и поцеловала его в щеку. - За всеми гостями я и не успела тебя толком поздравить...

   - Спасибо, - Иван, довольный, что слон, приложил ладонь к моему поцелую, - я был бы не прочь, если бы на этом дне рождения были всего пару человек - ты и Саша.

   - А Ксеня?..

   - А что Ксеня? - мальчик пожал плечом, отпивая из бутылки. - Она смертная...

   У меня было чувство, будто Ваня пытается наследовать кого-то этими словами. Кого-то, кого уважает и кому хочет подражать. Вряд ли он сам так думает.

   - Я не заметила Адольфа среди гостей, - сказала я.

   - Ага, - Иван опять пожал плечами, - я его и не звал. Но он мог бы и прийти.

   - Не стоит играть с любящими тебя. Это грешно.

   Ваня глянул на меня виновато.

   - Думаешь?.. Меня Джейми убедил, что вампир может делать все, что ему хочется и поступать так, как угодно ему самому.

   - Это сказал тот Джейми, который с Александры пылинки сдувает?..

   Ваня улыбнулся:

   - Ну да... Джейм такой, б...дь, ковбой крутой, а от Саши тащится как 15-летний.

   Я сдержала улыбку. Не успел мальчик справить свое 16-летие, как уже пренебрежительно относится к 15-летним.

   - А ты как поживаешь, Гайя? - обеспокоился Иван. - Этот психованный тебе ничего не сделал за то, что ты с нами на концерт пошла?

   - Нет, не беспокойся, я ему пощечину дала даже, и мне даже ничего за это не было.

   Брови Ивана взлетели, глаза изумленно расширились. Потом мальчик нахмурился:

   - Не знаю. Я бы на твоем месте чутка повнимательней был. Эта падла ничего просто так не делает, я наслышан о нем. Продуманный хер, таких еще поискать. Ким как-то обронил, что Фэнел был последним дураком, связавшись с Маной. И если бы он так подставил его, Кимуру, Фэнелу все, возможно, сошло бы с рук. И еще что Мана все прекрасно знал, и знал, что ты дампир, и нарочно обернул дело так, что подвел Фэнела к краю...

   - Можешь не рассказывать мне, - сделала я скучающее лицо, - он сам порой такие вещи невзначай роняет...

   Однако слова Вани заинтересовали меня.

   - И еще, - Иван перестал улыбаться, отпил нервно из бутылки, - сам Мана как-то сказал Эриставу, что, испив твоей крови, Фэнел окончательно приговорил себя. Мол, Мана не мог позволить, чтобы кто-то, чувствующий тебя, был жив и представлял угрозу для тебя... А я ведь тоже пил твою кровь.

   - Не думаю, что Мана видит в тебе угрозу, - я погладила мальчика по золотистому шелку волос, - постарайся не переубеждать его, ладно?

   - Ладно... - Иван отпил из бутылки еще, закупорил ее. - Гайя, я пойду, хорошо? Меня Ксюша ждет... - глазки Ивана засветились. - Кровь...

   - Ступай, - я замахала на него рукой, - не заставляй Мальвину ждать, Пьеро...

   - Арлекин, - возразил он, улыбаясь, и выскочил из помещения.

   Я отпила шампанского, встала и бесцельно побрела по темному зимнему саду, опоясывающему дом. Здесь было немного прохладно, я подобрала брошенную кем-то на подоконнике кофточку с длинным рукуавом. Она пахла нежными цитрусовыми духами. Накинув ее на плечи, я выглянула в окно, взглянула на небо. Зимнее небо - это символ вечности и одиночества. Небо все знает. Даже то, откуда взялись вампиры. И всякая другая нечисть... Я вспомнила слова Ингемара. Что он имел в виду? А, точнее, КОГО?

   Кто-то бесшумный закрыл мои глаза холодными ладонями. Я вскрикнула.

   - Мана?!

   Молчание.

   - Эристав?!

   Тишина.

   - Да кто это?!

   Меня развернул к себе улыбающийся Мастер Украины. В шаге от него стояла и мялась нетерпеливо одна из девиц, приведенных Маной. И парень. Тот, что мне предлагал себя на этот вечер.

   - Испугалась? Прости. Я уезжаю домой, - Ингемар указал мне красноречиво на двоих смертных, - не желаешь присоединиться? Я слышал, ты понравилась этому смертному...

   - Спасибо, Мастер, это заманчиво... но я обещала Мане...

   - Что ж, дело твое, - Ингемар поцеловал меня в висок, - тогда до встречи.

   - До встречи, Мастер...

   Смертный красавчик с сожалением взглянул на меня, уходя. Мне тоже стало немного жаль. Увы, я не считала себя свободной. Стоп. Рядом с этими развратниками я и сама постепенно распускаюсь...

   И вряд ли Мана склонен делить меня с другими. Да и что такое даже самый красивый и горяченький смертный по сравнению с моим зеленоглазым вампиром?..

   - Скучаешь?

   Легок на помине. Пришел, по своему обыкновению, со стаканом и бутылкой. Он уже был изрядно выпивши. Обошел меня и уселся на подоконник, расставив ноги так, что я оказалась между ними. Сделал мне подсечку и за руку притянул на свои колени. Я соскользнула с них, уперлась спиной в стенку глубокого оконного проема, жестом предложила Мане сделать то же самое. Он по привычке сунул под себя ногу, скинув ботинок.

   - Итак, нынче ты гуляла с Ингемаром, - сказал вампир, наливая себе джина.

   Я не знала, как реагировать на это.

   - Да.

   - Если можно, до малейших подробностей опиши ход вашей встречи.

   Я рассказала Мане все, опустив лишь поцелуй. Ни к чему волновать моего вампира лишний раз.

   - Значит, он тебе прямым текстом сказал, что пожертвует тобой?

   - Да, - я отпила еще из бутылки, - для меня это не стало откровением, честно говоря.

   - Ладно. Не знаю, что там себе думает Мастер, - голос Маны стал недовольным, - но я тобой жертвовать не собираюсь.

   Он сказал это так, будто Мастеру еще предстоит выслушать точку зрения Маны и принять ее безоговорочно. Рука зеленоглазого отправилась в путешествие по моей, слава Богу, эпилированной ноге. Помнится, в первый наш раз я была пушиста местами. Теперь вся пушистость ликвидирована. Наличие мужчины - да еще и такого - обязывает...

   - Ты не голодна?

   - Нет.

   - А я голоден...

   Я улыбнулась Мане дразняще. По его глазам и впрямь все было видно.

   - Каково это - голод вампира? - спросила я, накрывая руку вампира под платьем своей рукой, чтобы не дать ей двигаться дальше.

   - Как обычный голод, только усиленный в несколько раз. И ощущается не в животе, а в груди... в горле. Дышишь будто через вату, хочется расцарапать грудь. Кто-то сравнивал это с бросанием курить. Наверное, у всех по-разному.

   Мана пощекотал меня под коленкой.

   - Гайка-зайка... - прошептал он почти машинально. - Храбрый заяц...

   Я издала "Мурр", мне приятны были прикосновения Маны.

   - Странный у нас заяц растет... - пробормотал Мана, тянущийся ко мне за поцелуем.

   Поцелуя не вышло, я рассмеялась.

   - Прости... - пришлось реабилитироваться, перемещаясь на колени вампира и обнимая его.

   - Хочешь, я тебя сегодня не буду кусать? Можем взять какую-то из смертных и попользоваться...

   - Не хочу никаких смертных.

   - Ну парня давай возьмем...

   - Нет. Не хочу.

   Мана, улыбаясь, заглянул в мои глаза. Его пальцы уже гладили меня сквозь тонкую ткань трусов.

   - А чего хочешь?

   - Тебя. Сейчас.

   - А если кто-то...

   - Похер.

   Мана, изумленный, следил, как я молниеносно расстегнула его безупречные штаны, как освободила его уже стоящий член из шелковых трусов и как, прыгая на одной ножке, скинула свои килты.

   - Гайя...

   - Заткнись. Презерватив?

   Он достал из кармана кондом, попытался вскрыть упаковку, я отобрала и сделала все сама. Распахнутые широко глаза Маны доставили мне истинное удовольствие, когда я села на него резко и нарочито грубо.

   - Ты...

   Я закрыла ему рот рукой, прижимаясь лбом к его лбу.

   - Ты можешь помолчать три минуты, мальчик?..

   Когда мы вышли из сада, я прикрыла ладошкой след от укуса. Тело приятно ныло, саднило между ног от жесткой скачки на вампире, голова кружилась от укуса. Посвежевший от моей крови Мана прямо светился. Я подождала его в дверях столовой, пока он выкидывал в мусорное ведро использованное средство защиты.

   - А мне нравится, когда ты такая, - Мана обнял меня крепко, снимая мою руку с дверной ручки.

   - Все мужчины в душе мазохисты.

   - Да ну? - он посмотрел мне в глаза, положил остывающую ладонь на мою щеку, большим пальцем гладя ее. - А я решил, что кому-то жизненно необходимо слегка поиздеваться над вампиром...

   - Вот как, и ты готов терпеть издевательства ради моих низменных желаний?

   - Да мне пофиг, как заниматься с тобой любовью, - Мана поцеловал меня, - лишь бы заниматься...

   - Давай уже выйдем в гостиную.

   - Думаешь, нас там кто-то ждет?..

   В гостиной и впрямь было пусто. На полу валялись бутылки, пробки, пепельницы были забиты окурками и тяжелый смрад висел над всем этим. Едва слышно мурлыкал музыкальный центр. Правда, когда мы с Маной приблизились к диванам, чтобы присесть, то обнаружили там спящего смертного.

   - Бедняга, бесхозным остался, - фальшиво пожалела я его.

   - Ничего подобного, у него укус на запястье...

   - А, точно.

   - Хочешь чего-то?

   - Сигарету и шампанского...

   - Я тоже хочу покурить и выпить.

   Мана не успел налить мне шампанского. Я же успела лишь сбросить надоевшие сабо и чужую кофточку. Из одной из комнат второго этажа раздался душераздирающий крик, крик боли, а за ним следом еще один. Мы с Маной наперегонки понеслись наверх, причем он задержался, хватая свою саблю.

   - Помогите! - я узнала голос Ивана.

   Из комнат повысыпали другие вампы разной степени одетости. Мана распахнул дверь в комнату Ивана, я вбежала следом, за мной - остальные. Особенно забавны были Эристав и Джейми в трусах, но с оружием.

   Мана, смачно выругавшись, загнал оружие в ножны. Иван стоял чуть в стороне от кровати и трясся, жалко ссутулившись. Он был голым, лишь прикрывал причинное место ладонью.

   - Кимура! - заорал Мана.

   Я вышла из-за его спины, а то маячит тут... То, что я увидела, подкосило мои ноги. Я схватилась за Ману. Влетел Ким в одних штанах и Саша в халате.

   На постели, совершенно обнаженная, лежала Ксеня, раскинув ноги. В первый момент в полумраке я не заметила, но потом увидела: из влагалища девочки стремительно вытекала кровь, окрашивая светло-голубое постельное белье в темный цвет.

   - Мне больно... - простонала девочка.

   Ким, не медля ни секунды, прокусил запястье и сунул его ко рту Ксени.

   - Пей!

   Она начала жадно глотать кровь вампира. По лицу девочки струились слезы.

   - Иван.

   Тяжелый голос Маны.

   - Я... я клянусь!.. Я не хотел! - губы мальчика дрожали.

   - Что называется - затрахал до смерти, - с тяжелым вздохом резюмировал Джейми и начал выгонять всех из комнаты.

   Мана приблизился к Ксюше, сел на край кровати, склонился над ее грудью и прижался к ней ухом. Ким сделал то же с другой стороны. Я стыдливо накинула простынку на нижнюю часть тела девочки.

   - Поздно, - вынес свой вердикт Мана.

   Иван издал стон. Мастер Левобережья встал, подобрал с пола джинсы и швырнул ему:

   - Прикрой яйца.

   Иван схватил одежду и, отвернувшись, оделся. Саша стояла, скрестив судорожно руки, и темные слезы текли по ее щекам.

   - Я не хотел... Я просто... Просто... - по лицу Ивана тоже поползли слезы, он трясся, как осиновый лист.

   Я смотрела на заострившиеся черты девочки.

   - Больно... и холодно... - прошептала она.

   Мое сердце зашлось неистовым биением, комок подкатил к горлу. Я накрыла Ксюшу покрывалом. Больше ничего для нее сделать я не могла.

   - Ну что, я звоню Ингемару, - сказал Ким, доставая из кармана штанов телефон.

   - Может, ей вертолет вызвать?.. - предложила стоящая в дверях Бирсен.

   - Какой вертолет, она угасает на глазах, - Мана достал сигарету и закурил. - Кровь Кима не помогла. Ей минут пять осталось.

   Иван зарыдал, падая на колени.

   - Иван, мы ее обращаем, нет? - спросил холодно Мана у него.

   - Да, - прорыдал тот, обхватив себя руками.

   - Алло, Ингемар, надо твое разрешение на обращение девушки, что с Иваном сегодня была. Ага. Спасибо. Она умирает. Давай.

   Ким сунул телефон в карман и оперся коленом о кровать, вопросительно глядя на Ману. Тот кивнул.

   - Обращаю я, так как, судя по всему, ей тут и жить, - и Ким склонился к шее девочки.

   Она была уже в беспамятстве. Чувствуя, как слезы подбираются к глазам, я подошла к отчаянно рыдающему Ване, села рядом на пол и, обняв его за плечи, притянула к себе. Мальчик вцепился в мои колени, прижимаясь к ним лицом и обхватив мои ноги руками. Он дрожал и заходился в рыдании.

   - Ну-ну, - слезы заструились и по моим щекам, - ты не виноват. Ты просто еще очень юн...

   Саша села на пол позади Вани и налегла грудью на него, обнимая. Мана и Бирсен стояли, глядя как Ким отрывается от девочки, утирая губы.

   - Все. Осталось дождаться, пока она умрет. Бирсен, не могла бы ты мне перстень принести? - патернал взял руку Ксени, поглядел на нее. - Самый маленький, какой найдешь...

   Бирсен в зеленом пеньюаре ушла куда-то. Мана, сбивая пепел в стоящую на комоде пепельницу, сказал:

   - Ее надо будет отвезти домой, когда она умрет.

   - Само собой. И вынести из морга до того, как она обратится.

   Мана кивнул. Рука Кимуры гладила голову девочки.

   Иван не плакал уже. Саша оглаживала его по плечам и рукам. Я держала ладонь под его щекой. Ваня ждал.

   Прошло какое-то время. Пришла Бирсен, дала Киму кольцо. Тот с трудом, но надел его на указательный палец девочки.

   - Так мы ее найдем быстро. Все, она мертва.

   Иван вцепился в мои колени так, что я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от боли.

   - Иван, - Мана приблизился к нам, присел на корточки. В его голосе даже было что-то вроде сострадания, - где она живет, знаешь?

   - В том доме, возле которого нас Гайя нашла в первый раз, - голос мальчика звучал глухо.

   Мана вопросительно взглянул на меня. Я назвала адрес. Мысли в голове путались, покалывало в виске. Видимо, Мана увидел мое состояние. Он потрепал меня по голове и сказал:

   - Держись.

   Ким включил свет.

   - Мана, ты отвезешь ее? - спросил он.

   - Да. Помоги мне одеть ее, Бирсен.

   - Я с тобой съезжу, пожалуй, - сказала турчанка, поднимая с пола нижнее белье девочки.

   Пока они одевали ее, я мерно раскачивалась, баюкая Ивана и Сашу. Внутри меня словно что-то умерло. Сколько еще смертей я увижу, находясь рядом с вампирами... И каждый раз во мне будет умирать часть меня самой, та часть, которой всегда претили кровь, насилие и смерть. Мана застегивал на Ксюше кофту, которую взял с кресла. Бирсен надевала на остывающие уже ступни носки. Саша по просьбе Кимуры принесла обувь и пальто девочки. Потом вернулась к нам, снова накрывая Ивана собой.

   - Все, мы пошли, - Мана кивнул мне, поднимая мертвую девочку на руки.

   Бирсен, уже в джинсах и свитере, вышла за ним из комнаты. Ким последовал за ними. Из гостиной я услышала его голос: "Так, праздник закончен, всем по домам. Ребята, вызовите такси и займитесь..." Дальше я не расслышала.

   - Гайя, - позвал меня прерывистым голосом Ваня.

   - Что?

   - Я не хотел.

   - Я знаю, Вань, знаю.

   - Так... получилось. Я не рассчитал сил...

   - Я понимаю. Ты никогда ранее не делал этого со смертными - я имею в виду, будучи вампиром. Поэтому ты не знал, что в горячке надо немного контролировать себя. Теперь знаешь.

   - Ну она же... она... - и Иван опять заплакал.

   Я чувствовала, как кровавые слезы текут по моим коленям. Подол платья промок от крови еще раньше. Я гладила Ивана по голове, Саша - по рукам. Я минут двадцать своим полупьяным языком плела всякую чушь максимально убедительным тоном.

   - Поверь, ожив, Ксеня будет на седьмом небе. Она вскоре вернется в этот дом, оживет и вы будете вместе. Да она просто описается от счастья... Хотя нет, вы же не писаете...

   В комнату вошел Кимура в черном шелковом кимоно, распахнутом на груди. В руках он нес большую чашку кофе для меня и несколько бутербродов на тарелке. Я почувствовала, как урчит в животе от соблазнительного запаха кофе и ветчины с сыром. Ким поставил чашку и тарелку возле меня, сам сел на пятки напротив.

   - Думаешь, она будет рада? - спросил тихо Иван.

   - Думаю, она будет вне себя от счастья. А ты теперь знаешь, каковы твои силы. Правда же?

   - Я больше никогда не буду спать со смертными...

   - Как скажешь. Главное, что ты должен понимать - твоей вины тут нет. Как вампир ты - грудной младенец. И не можешь отвечать за свои действия. Это понимают, кажется, все, кроме тебя.

   - Спасибо...

   Кимура посмотрел на часы. В молчании мы просидели минут десять. Мне очень хотелось есть, но я не осмеливалась лопать бутерброды, когда кому-то так плохо.

   Однако вскоре я ощутила, как Саша и Иван навалились на меня прямо-таки свинцовой тяжестью. Кимура встал на колено, поднял Сашу и унес куда-то. Через минуту вернулся за Иваном.

   - Идем, - сказал мне патернал.

   Я, с трудом подымаясь на затекших ногах, взяла чашку и тарелку и потрусила за Кимурой.

   Он уложил Ваню возле Саши в своей комнате.

   - Пошли, - Ким, утерев салфеткой лицо мальчика, повел меня вниз.

   Тяжелый смрад гулянки еще не развеялся. В гостиной на диване лежал Джейми и курил. На нас он не отреагировал никак. Ким привел меня в кухню, усадил на стул.

   - Перекуси.

   - Кимура, та еда, которую я привезла вчера - обещай... - я откусила от бутерброда, - обещай, что когда вернется Траян, вы будете хоть иногда кормить Эстеллу.

   - Да, мы с Сашей, когда заметили, что она не ест ничего, начали подсовывать ей еду, пока Траян не видит.

   Я отпила кофе. Как же я голодна. Ким взял из ящика чистое полотенце, намочил его в воде под краном и, опустившись передо мной на одно колено, начал вытирать засохшую кровь с моих ног. Я даже жевать перестала от удивления. У Кима выходило очень заботливо и сексуально оттирать пятна с моей кожи. К тому же, на лице у азиата было такое смирение, что мать Тереза обзавидовалась бы.

   - У меня есть к тебе деловое предложение, - сказал Ким, вставая и полоща полотенце под струей воды.

   - Деловое? - переспросила я с набитым ртом.

   - Да, - парень вернулся ко мне, снова становясь на колено и продолжая вытирать кровь. - Знаешь, из тебя бы вышел отличный патернал.

   Я едва не подавилась кофе.

   - Они тянутся к тебе, ты оказываешь на них заметное влияние, - Ким взял меня за щиколотку и начал оттирать кровь с нее. - Я был бы рад, если бы ты помогала мне. Если ты захочешь стать вампиром - надеюсь, ты придешь ко мне. И, надеюсь, останешься со мной, - он поднял на меня глаза. - Я знаю, Мана и так далее. Но если вдруг что - помни, что я приму тебя с радостью и так, как ты захочешь.

   - Спасибо, Ким, - я не стала искать в его словах потайной смысл, - но в моих планах пока нет становиться вампиром. Хотя твое предложение очень заманчиво... - я доела последний бутерброд, запила его кофе.

   Умелые руки Кимуры быстро справились с моими ногами. Азиат поднялся, бросая полотенце в мусор.

   - Спасибо, - я поправила безнадежно испорченное платье Бирсен, - ты очень заботлив.

   Парень улыбнулся устало, присаживаясь подле меня.

   - Пустяки...

   Я почувствовала, что тоже очень устала. И морально, и физически.

   - Кимура, можно ли мне где-то у вас прикорнуть, только чтоб никто не трогал меня?

   - Конечно. Можешь лечь на диване в нашей комнате, или же я найду тебе пустую комнату.

   - Я лучше на диване. Ты же там будешь сидеть, правда?

   - Да.

   Однако этот план нам осуществить не удалось. Едва я, заменив платье на футболку Кима, улеглась под теплое одеяльце, вернулись Мана и Бирсен, мрачные, как гробовщики.

   - Собирайся, я отвезу тебя, - сказал мне Мана, входя с турчанкой в комнату.

   Пришлось тащиться к Бирсен, у которой в комнате был бардак, надевать свою одежду и извиняться за испорченное платье.

   - Да ничего страшного, я его и не носила - не идет мне... - успокоила меня турчанка.

   Я махнула на прощание Киму, когда Мана уводил меня, сонную, из дома.

   В машине я прижалась лицом к его плечу.

   - Я хочу к тебе.

   - Ко мне?

   - К тебе домой.

   - А к себе не хочешь?

   - Нет. Хочу к тебе.

   - Что ты там надеешься увидеть?

   - Тебя. Тебя в твоем доме.

   Мана приподнял брови.

   - Ничего нового ты для себя не откроешь.

   - Я впустила тебя в дом своей семьи. Ты меня еще и обманул тогда, хотя апеллировал именно к моему доверию... Я прошу лишь побывать у тебя в гостях.

   Губы Маны сжались, он слегка нахмурился.

   - Ладно, - сказал он, наконец, - ко мне, так ко мне.

   Особо-то я ничего не увидела, так как к моменту приезда к дому Маны была уже вареным овощем. Вампир почти нес меня до квартиры, я так устала за весь день, что не было сил даже дотерпеть до постели. Я помню, как меня несли темным коридором, раздевали и укладывали в невыносимо мягкую и удобную постельку. Последней мыслью, посетившей меня, было: "Что-то слишком часто меня в последнее время мужчины спать укладывают".

 

   Глава 8

  Тебя предавали не раз и не два,   И Смерти в глаза ты смотрел,   И тратить отвык ты пустые слова,   Когда брал врага на прицел.   Не слушай, но думай, захлопнута дверь,   Ты волк-одиночка, ты загнанный зверь,   Ты загнанный зверь.    Е. Трубицына
  Не уйти мне, не скрыться и не убежать,   Я не вижу дороги назад.   Только ненависть ровным, холодным огнем   Помогает мне здесь выживать. (с)

   Проснулась я уже после обеда. Потянулась в постели. В комнате царил полумрак. Я села. Я была одна. Встала, зажгла свет. Обнаружила, что раздета до трусов.

   Спальня была произведением искусства. Я стояла на великолепном черном паркете, идеально гладком и матово поблескивающем. Выкрашенные в темный шершавые стены, светлое белье на кровати и светлый же шкаф, сама кровать представляет собой высокий матрас на ножках и с фантазийной спинкой. Я долго рассматривала причудливые изгибы и линии. На стене возле двери - огромное трехстворчатое зеркало. Представляю, как Мана перед ним крутится, выискивая в своем облике мельчайшие недочеты. Стало смешно.

   На потолке - черно-белый узор. Окно надежно закрыто жалюзи и портьерами. Однако у всего этого дизайнерского великолепия был жутко нежилой вид. И даже стопка книг на столике у кровати ничего не меняла.

   Я залезла в шкаф. Рубашки, рубашки, рубашки... черные, темно-зеленые, бордовые... Коричневые, белые, пурпурные. Видно, эти не в фаворе. Брюки, брюки, брюки. Джинсы. Им я удивилась. С трудом отыскав какую-то черную футболку, я надела ее. Вот по такой мелочи, как отсутствие удобной одежды, и можно опознать упыря.

   Вся квартира Маны была как из каталога интерьеров - красивая и нежилая. Сияющая нетронутой чистотой бежевая с зеленым кухня. Бежевая же ванная комната, где в идеальном порядке стояли флаконы и бутылочки. Свежее жесткое полотенце. Пустой коридор, еще спальня, бежево-сиреневая, даже без постельного белья. Кабинет-библиотека с идеальным порядком на столе с плоским монитором компьютера. Бильярдная. Наконец, зал-гостиная, где было хоть какое-то подобие обжитости. Пепельница с окурками, стоящая на полу у дивана, бутылка и стакан, пульт от телевизора. Книга "Marcus Tullius Cicerō. De divinatione, etc." Сплошь на латыни, потрепанная. Еще в зале стояло блестящее новенькое фортепиано Steinway. А где же Мана? Я вышла из гостиной и побрела дальше.

   Складывалось впечатление, что жилище было сделано путем объединения нескольких квартир. Та часть, осмотр которой я уже провела, была хотя бы обставлена. Несколько же комнат, попавшихся на моем пути, имели лишь типовой ремонт и никакой мебели. Прошла я мимо входной двери, решив, что осмотр закончен. А как же пресловутая комната без окон?

   Дойдя до конца коридора я поняла, что искомое найдено. Очень крепкая дверь из какого-то сплава. Я потолкалась в нее - заперто, конечно же. Черт, а так было любопытно посмотреть на эту пресловутую комнату. Еще раз попыталась подергать совершенно монолитную дверь, пнула ногой.

   - Ну и ладно, - сказала я себе, развернулась, чтобы уйти, но мое внимание привлек какой-то звук с той стороны двери.

   Прильнув ухом, я хлопнула ладонью по двери. И тут же услышала стук чего-то железного. Как по батарее ложкой. Я похлопала еще пару раз. Звук изменился - словно по батарее лупили ногами.

   - Эй! - крикнула я. - Голос подай!

   Я пыталась расслышать хоть что-то, но после минуты тишины снова повторился звук, будто ногами стучали по чугунному радиатору. Так, так, так... Я рванула в ванную комнату, где мельком видела свою одежду.

   Выстиранные и высушенные джинсы, носки, свитер и лифчик. Что ж, весьма любезно со стороны жуткого хозяина этой квартирки. Натянув джинсы и носки, надев лифчик и футболку Маны, я побежала, скользя по полу, назад к той двери. Итак, в Комнате-без-Окон уже есть житель...

   Я просидела под дверью на полу где-то час. Успела успокоиться и подумать. Поэтому когда у входной двери кто-то завозился и начал щелкать замками, я сорвалась с места и бросилась в зал. Присела на диван, схватив пульт и включив телевизор.

   В зал заглянул Мана, бросив мне:

   - С добрым утром.

   - С добрым, - как можно небрежнее отозвалась я, неторопливо переключая каналы.

   Мана разделся в прихожей, пришел ко мне, положил мне в ладонь шоколадный батончик. Словив мой удивленный взгляд, достал из принесенного пакета упаковку с гамбургером из "Макдональдс". Мне стало весело. Мана порылся в пакете и сунул мне в руки еще грейпфрут, цукаты и манго.

   - Я уже забыл, чем надо девушек кормить, - сознался Мана, когда я жестом остановила его от дальнейших раскопок.

   - Ты же встречался со смертными.

   - Да, но это же не значит, что я еще и думал, чем их кормить.

   - Приятно быть особенной.

   Мана скорчил ехидную рожу, но ничего не сказал. Я встала и понесла все, что он мне насовал, в кухню. Вампир пошел следом.

   - У тебя есть чайник?

   - Посмотри в той подвеске.

   В идеально пустом шкафчике сиротливо ютился электрический чайник. В соседней подвеске я нашла посуду. Красивый набор из чашек и тарелок четырех видов. Мельхиоровые столовые приборы.

   - А чай есть? - спохватилась я.

   Мана показал мне свежекупленную пачку.

   М-да, некие бытовые мелочи сосуществования с вампиром кажутся мне весьма занятными. Он вывалил на стол все, что купил в супермаркете.

   - Мне нужно ехать в клуб.

   - От Кима никаких новостей?

   - Рано пока для новостей, - Мана покрутил на пальце связку ключей. - Я закрою тебя на кодовый замок и на обычные, так что не стоит выходить из дома до моего возвращения. Иначе прилетит наряд охраны.

   - Ты хотел показать мне какую-то особую комнату без окон, - как бы невзначай заметила я, набирая в чайник воду, - с удовольствием взгляну на эту твою обитель боли и страха.

   - Как только ты меня доведешь до белого каления в следующий раз, - сказал вампир, - так сразу же увидишь ее.

   - Серьезно, мне интересно, - я включила чайник в сеть, повернулась к Мане, - аж разбирает от любопытства.

   Зеленоглазый, видно, и впрямь имел отменное чутье. Внимательно глядя на меня, он подошел и, приобняв меня за талию, притянул к себе.

   - Гайя, ты в детстве сказки любила, наверное? - спросил он, заглядывая в глаза.

   - Конечно. И сейчас люблю... - я не понимала, к чему он клонит.

   Мана поцеловал меня, чуть прикусил мою губу.

   - А сказочку о Синей Бороде читала?

   - Да, - ах вот он к чему...

   Вампир погладил меня по спине и ягодицам.

   - Можешь ходить по квартире, где тебе заблагорассудится, но к той комнате и не подходи, поняла?

   - Там вход в ад и трупы твоих предыдущих женщин?

   - Ничего там такого нет, просто я не хочу, чтобы у тебя обо мне складывалось превратное мнение. Договорились?

   Помедлив, я как бы нехотя согласилась. Пусть думает, что ему удалось опять ловко нае...ать меня, упирая на мое доверие.

   - Вот и славно, - Мана поцеловал меня еще разок, с видимым нежеланием выпустил. - Я постараюсь вернуться часам к десяти.

   Вот и славно, вот и хорошо, думала я, пока Мана закрывал меня снаружи. Забыв о чайнике, я рванула его кабинет. Начнем-с поиски отсюда.

   Бумаги, бумаги, бумаги... Папка. Наброски каких-то голых девок с крыльями стрекозьими за спиной, рисунок дома на скале над морем. А Мана неплохо рисует, оказывается. Я долго разглядывала аккуратно уложенные в папку рисунки простым карандашом. Парящий орел. Герб, на котором на фоне короны и красного плаща с горностаевым подбоем стоят два монаха с мечами в руках. Надпись на ленте внизу - "Deo Juvante". Наверное, герб обожаемого Монако. Маленькая девочка, сидящая на песке у моря. Фрегат с надутыми ветром парусами. Лицо красивого молодого человека, счастливо улыбающегося. Стилизация под Доре - семь фей, склонившихся над колыбелью с пологом. Снова тот же молодой человек, только теперь со злым выражением на лице. Опять он, характерным жестом запустивший пальцы в свои длинные волосы и откидывающий их назад. Хорош, ничего не скажешь. Две девушки в профиль, глядящие друг на друга. Тонкорукая красавица в старинном платье, хохочет над чем-то. О, тут есть подпись - "Cassiani". Хм. Далее рисунок, похожий на иллюстрацию к сборнику итальянских новелл - двое мужчин в туфлях с загнутыми носками, в коротких плащах и панталонах, с обнаженными шпагами в руках, склонились друг перед другом. Следующий рисунок - тот же длинноволосый красавец, сидящий у окна и глядящий в него. Блин, да это, наверное, Тристан... Да, Мана и впрямь обожает своего патернала...

   Листов было много. Под последним наброском - экзотической птичкой в зарослях цветов, я нашла и себя. Лишь один рисунок - мое лицо в обрамлении волнистых волос, мягко улыбаюсь и вся такая... нежная. Неужели он меня такой видит? Девушка на портрете была куда красивее оригинала. Экий ты, Мана, подумалось мне, сердце заныло. Ну почему ты не устаешь преподносить мне сюрпризы, от которых я начинаю думать о тебе лучше?.. Было бы легче просто не доверять тебе, быть холодной и бесстрастной внутренне... Но с этим чертовым зеленоглазым такое не прокатит. Нельзя к нему бесстрастно относиться, невозможно это.

   Заставив себя собраться, я переложила листки бумаги в папку в том порядке, в котором они были перед моим непрошенным вторжением.

   Опять документы, карандаши, степлеры, маркеры, журналы "Компания", "Бизнес" и "Эксперт", прайсы каких-то продовольственных компаний. Не было мусора, обрывков бумаги, поломанных вещей - у Маны царил идеальный порядок. Я включила компьютер - войти в систему не удалось, запаролено, выключила.

   Тщательный обыск книжных полочек, шкафа, журнального стола, мусорного ведра, в конце концов, дал мне примерное представление о вкусах и предпочтениях Маны. Книжные полки были забиты в прямом смысле - томов было очень много. Мана любил Чейза - я нашла полное собрание его сочинений. Роббинс, Хэмметт, Спиллейн, Кивинов - Мана читал крутые криминальные детективы, нуар. Я хмыкнула: ну-ну, господин Депрерадович, смеемся над девочками, читающими вампирские любовные романы, а сами?.. Да, я вам скажу прямо - вы любите столь же низкопробное чтиво для мальчиков. Надо же, не всегда сотни прожитых лет делают человека интеллектуалом.

   Впрочем, среди книг Маны было много Хемингуэя, Кинга, сборники стихов Лорки на испанском, работы Бёлля и Бьернсона, Неруды... Зачитанные и потрепанные Данте и Мильтон. Ну, хоть тут мы с ним единодушны. С нежностью заметила, что "Выбор Софи" Стайрона Мана тоже частенько почитывает.

   Много книг на латыни, итальянском, английском. Собственно, Данте Мана читал на языке оригинала. На латыни - книги древнеримских ораторов и историков. Я узнала имена Тацита и Арминия, Красса и Гракха, остальные были мне неизвестны. На итальянском - знакомые имена Мандзони, Джованьоли и Макиавелли. "Моя борьба" Гитлера на немецком. Несколько учебников - по ПК, пиару, политологии. Большой медицинский словарь. Я ощутила нарастающее раздражение - терпеть не могу, когда мужчина настолько превосходит меня в интеллектуальном плане.

   На самой нижней полке я нашла пару книг в мягких обложках - любовные романы. Сердце кольнула ревность. Следы пребывания в этом доме других женщин. Я вспомнила ту, что подходила ко мне в Blue Blood... как ее бишь... Лиза. Если судить по ней, то все эти женщины были красивее меня. Я со злостью поднялась с корточек и пнула ногой томики с названиями "Не покидай меня" и "Влюбленный воин".

   В шкафу, помимо каких-то альбомов с образцами тканей, краски, обоев, я нашла сложенный мольберт и электрогитару в чехле. Так-так, эта скотина еще и на гитаре может... Чувствуя, что зеленею от зависти, я обыскала шкаф на предмет заныканного ключа от Комнаты-без-окон. И здесь его не было.

   В конце концов, под небольшой картиной, изображающей оживленную городскую улицу, я нашла сейф. И приуныла. М-да, теперь-то мне точно ничего не светит. Медвежатник из меня никакой.

   Поискав для очистки совести ключ в других комнатах, я присела на диван перед работающим по-прежнему телевизором. Итак, что я имею? Ничего, кроме пониженной самооценки из-за моих открытий о Мане. Как же мне узнать о том, кто заперт в Комнате-без-окон? Взломать дверь? Нет, Мана узнает. Может, просто сказать ему, что я знаю о его пленнике? Вряд ли он расскажет мне... Другого пути я не вижу. Я должна поговорить с Маной об этом. О моральной стороне поступка вампира я предпочитала не задумываться. Это было чудовищно.

   До самого вечера я бесцельно слонялась по квартире, пытаясь разобраться с гнетущими ощущениями от всех этих долбаных тайн. Кто сидит в той комнате? Несчастная дурочка вроде Вероники, засосанная вампиром до изломов в психике?.. Я вспомнила слова Маны в ответ на мой вопрос, мол, могут ли люди без приглашения входить в дом вампира. Мана сказал, что да и что это прекрасно. Не знаю, почему, но я чувствовала - дело в этом. Может, у меня есть такое чутье, о котором говорил зеленоглазый? Ну, что он чувствует всякое дерьмо (образно выражаясь), которое всенепременно потом и происходит. Ага, размечталась, одноглазая, подумала я, вспомнив розыгрыш из детства. Ну, когда кому-то предлагаешь закрыть один глаз и вслух загадать желание, а потом художественно обломать ехидным: "Размечтался, одноглазый!"

   Стрелочка настенных часов слишком медленно ползла к десяти.

   Присев перед "Стейнвеем", я осторожно приподняла блестящую черную крышку и нажала на одну из прохладных клавиш. Чистый высокий звук поплыл по квартире. Он так непривычно нарушил мертвую тишь, что я испугалась и поспешила закрыть пианино. Испуг не прошел и пару минут спустя. Все те же гнетущие чувства обуревали мою душу, нарастая и усиливаясь.

   И в какой-то момент до меня дошло: Мана! Все было как тогда, в доме моих родителей, когда меня терзало беспокойство по мере приближения разъяренного моим побегом Маны. С ним что-то случилось, я чувствовала!

   Вскочив с дивана, где лениво листала латинскую книгу Маны, пытаясь найти знакомые слова, я забегала по комнате в поисках телефона. Вот же он! От волнения проскакиваю номер Маны и начинаю набирать Машу Полищук (одногруппницу). Трясущимися руками сбрасываю, снова ищу его номер в телефонной книге.

   Не успевает прогудеть и третий гудок, как я слышу, что дверь открывают снаружи. Сую телефон в карман, вылетаю в прихожую...

   Сказать, что лицо зеленоглазого вампира было ледяным и спокойным - значит, очень преуменьшить тот арктический холод, которым веяло от него. Но глаза-то, глаза - они говорили мне правду всегда. И сейчас они полыхали. Не говоря мне ни слова, вампир захлопнул дверь ногой, подхватил мои сапожки, шубу с вешалки и, сграбастав в охапку меня, со своей нечеловеческой скоростью поволок меня вглубь коридора.

   - Мана...

   - У меня есть секунды. Ко мне подымается Траян. Ты - сидишь в этой комнате и ни звука! - почти рявкнул на меня зеленоглазый, открывая дверь Комнаты-без-окон ключом.

   От ужаса у меня напрочь пропал голос.

   - Гайя, - он вынул ключ из скважины, грубо поцеловал меня, - и к клетке не приближайся ни в коем случае!..

   Открыв дверь, Мана втолкнул меня внутрь, бросил мои вещи. Упав на пол, я увидела лишь, как захлопнулась дверь, оставляя меня в кромешной темноте комнаты, в которую мне так хотелось попасть.

   Сердце гулко стучало, страх темноты присоединился ко всем прочим страхам. Я не могла встать, я боялась что-либо делать и куда-либо идти. К клетке не приближайся... Мать твою за ногу, Депрерадович! От страха я едва не разревелась. Какая еще клетка, какая клетка, какая...

   - Эй?..

   Кутерьма мыслей резко остановилась от звука несмелого хрипловатого голоса. Волосы на затылке вздыбились. Голос звучал за моей спиной.

   - Кто тут?.. - опять этот голос.

   - Я, - пискнула я, не понимая, что же мне делать во всей этой ситуации?..

   - На стене у двери - свет. Слева.

   Я поднялась, ощущая, как дрожат ноги. С глубоким судорожным вздохом я выставила руки вперед, шагнула - уперлась в дверь. Так-с, теперь бы вспомнить, где у меня "лево", а где "право". Нащупала тумблер. И всего-то две секунды колебалась, прежде чем щелкнуть им. Вспыхнул верхний свет. Так, Гайя, а теперь осторожно-преосторожно повернись, готовя себя к самому худшему. Ну же, давай...

   И я снова услышала этот несмелый, слабый, хриплый голос, с изумлением вопросивший меня:

   - Гаечка?..

   Я давно не была в том состоянии, когда глаза буквально вылезают от изумления, но сейчас так и было. Молниеносно развернувшись, я увидела у противоположной стены клетку с толстыми прутьями. Такие детали, как серо-белый колер стен, и целый арсенал то ли пыточных, то ли эротических станков и приспособлений я заметила совершенно случайно, боковым зрением, так как все мое внимание было приковано к мужчине в клетке. Медленно ступая, я приблизилась к клетке. Он с трудом поднялся на ноги, хватаясь за прутья клетки. Я увидела его изумленное осунувшееся лицо.

   - Му... М-мурза?.. - в ужасе прошептала я, без сил опускаясь на пол у клетки.

   Он глядел на меня, я - на него. На смуглом лице появлялись попеременно жалость, злость и ярость.

   - Я убью его! - зарычал мужчина. - Я с него шкуру живьем сдирать буду!..

   Я испугалась.

   - Не бойся, я вытащу тебя отсюда, - голос его звучал жестко, - не знаю как, но вытащу!.. Клянусь! - последнее было сказано уже с отчаянием.

   Мурза прекрасно понимал, что он не в состоянии даже себя вытащить. В ярости и отчаянии он с бешенством пнул пруться своей решетки.

   - Тише, тише! - переполошилась я, вскакивая. - Прошу, если нас услышат, то каюк нам обоим на месте придет!..

   Я схватилась за прутья решетки, словно пытаясь удержать их от дребезжания. Мурза отпустил их и со стоном закрыл лицо ладонями.

   - Тебя как зовут на самом деле? - взяв себя в руки, спросил Мурза, подымая на меня свои карие глаза.

   - Гайя. Меня зовут Гайя. А тебя... на самом деле?

   - Мурза. На самом деле.

   Он опустился на пол клетки. Я только сейчас отметила про себя, что в Комнате-без-окон плохо пахнет.

   - Сколько ты здесь? - спросила я, заметив не без смущения, в углу клетки ведро. Мана, сука... Как можно так обращаться с живым человеком?!

   На Мурзе были белая майка в кровавых пятнах (характерная опухлость под глазами и на губах сказала мне о том, что Мана причастен к появлению этих опухлостей и этих пятен) и камуфляжные штаны. Он был босым. И как он голыми ступнями по решетке стучал?!

   Несмотря на то, что на вид Мурзе было сорок лет или поболе, он был в отличной спортивной форме. Мощные плечи, бугрящиеся мускулами руки, майка обтягивает не менее мощный торс. Опасный он, снова мелькнула в голове моей та же мысль, что пришла, когда этот человек впервые мне встретился на станции метро "Республиканский Стадион".

   - Да вот... шесть или семь дней, - Мурза положил локти на колени. - У тебя сигарет нет, часом?

   Я проверила карманы шубки. Помятая пачка и зажигалка.

   - Есть...

   Из уст мужчины вырвался облегченный вздох типа: "Б...яааа...".

   - Давай сюда, - он вытянул руки из клетки.

   - Бросить бы мог...

   Подкуривая, Мурза выдохнул дым вверх. Он хоть и был избитым униженным пленником, но страха в данной ситуации проявлял мало. Даже этот жест уверенности - дым вверх - мог о многом сказать.

   - За час до смерти не бросают.

   - За час?!

   Он успокаивающе показал мне ладони:

   - Тихо, тихо, я шучу. Я не знаю, когда этому п...расу захочется меня добить.

   - Стал бы он тебя тут держать, если бы хотел убить? Помучать хочет... За что он тебя запер?

   Мурза, затягиваясь уставился на меня с прищуром.

   - А ты сама, охотница, как попалась? Заигралась во взрослые игры, а?

   - Судя по тому, кто в клетке с парашей, из нас двоих заигрался именно ты.

   Обломать рога на начальной стадии знакомства - дело настолько полезное, что трудно его переоценить. Мурза сжал зубы и желваки заходили по его скулам.

   - Лапа, мне жизни не хватит рассказать тебе о том, почему я сейчас оказался в этой клетке.

   - Спасибо, что избавляешь меня от этой, несомненно, поучительной истории. И не мог бы ты называть меня по имени, а не лапой? Спасибо заранее.

   Мужчина уставился на меня со злобой.

   - А ты не находишь, ГАЙЯ, что я сейчас немного не в том состоянии, чтобы слушать, как вые...вается дуреха... которая уже довоображалась охотницей на вампиров?! Знаешь, что они с такими, как ты делают, девочка?!

   - Мурза, Мурза... - фальшиво тяжело вздохнула я, качая головой. - Боюсь, твоей жизни и впрямь не хватит, чтобы выслушать рассказ о том, почему я здесь, - и уже серьезнее я добавила:

   - Я вампиров не искала. И пули мне понадобились, когда ОНИ меня нашли.

   Я снова села на гладкий резиновый пол перед клеткой Мурзы. Он вынул из моей пачки еще одну сигарету, подобрался поближе к решетке и мне:

   - Продолжай.

   - Послушай, моя история значения не имеет. Как и почему попал сюда ты?.. Ты медик?

   - Нет. Я охотник.

   Исчерпывающе. Невозмутимо затягиваясь, Мурза смотрел на меня так, словно это я в клетке сижу.

   - Как Мана тебя поймал? - попыталась я зайти с другой стороны.

   - Он меня не ловил, я сам к нему домой пришел.

   - Тааак... И после этого я по-прежнему дуреха, а ты взрослый и умный?

   Мурза посмотрел на меня презрительно.

   - Тебе не понять.

   - А ты попытайся объяснить.

   Он отмахнулся, оперся спиной о решетку, повернувшись ко мне в профиль.

   - Ну как хочешь. Мне тогда надо подумать о том, как тебя отсюда вытащить.

   По глазам Мурзы было видно, что он оценивает уровень моего умственного развития очень и очень невысоко. Однако он смолчал, тоже углубляясь в свои размышления.

   - Значит, медики и охотники - это не одно и то же? - через какое-то время спросила я.

   - Есть охотники, ставшие медиками. Но нам достается от медиков - не так, как вампирам, но достается...

   Я изумилась.

   - Но почему?

   - Потому что они давно прое...ли мозги со своей наркотой. И потому что считают нас угрозой.

   - А вы не угроза? - я пыталась понять, что и к чему в этих странноватых организациях.

   - Угроза. Но, в отличие от вампиров, мы не являемся затычками во все дырки...

   Я тихо обдумывала услышанное. Спустя несколько минут опять спросила:

   - То есть, медики уничтожают вампиров не по идеологическим убеждениям, а стараясь отстранить их от сфер влияния... или власти...

   - В этом мире все делается ради власти. За идеалы подставляются только психи.

   - А за что подставляешься ты? Зачем ты влез в логово именно этого вампира?

   - Это не твое дело, Гайя.

   И мы снова умолкли. И на сей раз надолго. От скуки я начала бродить по комнате.

   Не могу сказать, что набор игрушек Маны меня удивил. Качели, фак-машина, куча штучек фаллических форм, станки для связываний, орудия наказания - стеки, плетки... Я брезгливо склонялась, рассматривая диковинные штучки. Иглы, ленты. М-да. Лезвия. Еще раз м-да... Интересно, это Тристан научил Ману рисованию, музицированию и быть садистом? Как это... Старшим... Нет, верхним. Не думаю, что Мана мог бы быть нижним.

   Должна признать, что при виде вакуумной помпы моя страсть к исследованиям иссякла, и я, малость шокированная, вернулась к клетке. Мурза докуривал мои сигареты.

   - А ты-то как попалась, пташка?

   - Ну... - я вздохнула. Нет, с моей стороны глупо было бы рассказать охотнику о том, что я дампир, и вампы меня прячут друг от друга. - Я понравилась одному. Пока так и живу.

   Во взгляде Мурзы, брошенном на меня, было столько жалости и злости, что я отвела глаза. Только жалости охотника мне и не хватало...

   - У тебя есть семья? - спросил он.

   Хороший вопрос... Есть ли у меня семья?

   - У меня есть отец... наверное. Не знаю... - я отвернулась.

   Когда вновь глянула на Мурзу, то уловила в его глазах нечто такое... Должно быть, я так глядела на Ваню, когда поняла, что буду его охранять и защищать всеми доступными мне средствами.

   - Зачем он тебя сюда посадил?

   - Мана?.. Он хотел спрятать меня от другого вампира?

   Мурза отчего-то склонил голову, глядя на меня исподлобья, его глаза налились кровью.

   - От другого?.. От Ингемара?

   Имя Мастера пленник выплюнул, как грязное ругательство.

   - Нет. А ты знаешь Ингемара? - удивилась я. Дурацкий вопрос, наверняка он прекрасно знает всех более-менее высокопоставленных вампиров Киева.

   Мурза смолчал, отведя от меня глаза. Несмотря на его возраст, было в охотнике что-то мальчишеское, даже детское. Например, эта его манера отворачиваться и упрямо молчать. Я вздохнула.

   Так в молчании мы и сидели, пока меня не начало клонить в сон. Я прислонилась к стене у клетки и задремала.

   Не знаю, сколько я проспала, но разбудил меня щелчок замка. Мурза, как я увидела краем глаза, тоже взвился на ноги.

   Вошел Мана, прикрыл дверь за собой. Темно-зеленая рубашка была распахнута, от вампира несло спиртом и кровью, когда он подошел поближе. Очевидно, Траян притащил с собой закуску...

   - От клетки отойди, - сказал Мана мне.

   - И не подумаю. Что это все значит?

   Вампир ходил по комнате разъяренным тигром, ероша волосы и вздыхая.

   - Слышь, пес, - обратился он к Мурзе, - ты жрать будешь?

   - Нет.

   - Ты что, голодаешь? - спросила я у него, оборачиваясь.

   Мужчина пожал плечом.

   - Да.

   - Нельзя, ты должен поесть! Мана, зачем ты запер Мурзу тут?!

   Вампир расхохотался, и смех у него был злобный.

   - Вы уже подружиться успели? Надо же.

   - Мы и раньше были знакомы, - решила слегка подначить я Ману. Ты смотри, почувствовал он себя хозяином ситуации.

   Зеленоглазый уставился на меня нехорошим взглядом.

   - Да ну?..

   - Ага. Я хотела стать охотницей и еще пули у него покупала.

   Немного лжи - острой приправки к моим словам...

   - Это правда, пес?

   - Ага, - подтвердил Мурза, его голос был уже не таким убитым. Видимо, мужчина понял, что я не так проста, как он решил.

   - Гайя, Гайя, - Мана покачал головой, - у тебя талант к полезным знакомствам. С ума сойти...

   - Мурза, ты б поел, - сказала я, когда вампир отправился в очередной нервный забег по комнате. Он очевидно что-то серьезное обдумывал. - Не дело это. Я тебя вытащу отсюда, не беспокойся.

   Гигант улыбнулся мне.

   - Если настаиваешь - я поем.

   - Я принесу... Траян ушел?

   - Да. Мясо в холодильнике, - сообщил мне Мана. Ему было не до нас - перед вампиром стоял вопрос более важный, нежели охотник в его клетке.

   - У меня там есть что-то готовое...

   - Гайя, - услышала я голос Мурзы, - только мясо. Сырое.

   Я обернулась к нему. Псих ты, что ли, ненаглядный пленник?..

   - Ступай, ступай, Гайя, - сказал Мана. - Песик оголодал.

   Невнятные опасения терзали меня. Он... он что...

   Я нарезала шмат мяса крупными кусками. Руки плохо слушались, тревога нарастала. Ой, мамочка моя Анночка, как же плохо, что тебя нет рядом... Или хотя бы отца. Я вдруг отчаянно захотела, чтобы он отыскался, пришел и заслонил от этих всех... от этих вонючек. Как же я устала от них...

   В Комнате-без-окон в клетке не было Мурзы. На его месте сидел огромный черно-серый волк. Мана с улыбкой взирал на меня. Я завизжала и выронила миску.

   - Они зовут себя Охотниками, - спокойный голос вампира дошел сквозь пелену оцепенения, - а сами всего лишь шавки, - и его негромкий смех.

   Хороши шавки...

 

   Глава 9

  Современные наши понятия об отношениях между отцом и дочерью сильно испакощены схоластическим вздором и стандартизированными символами психоаналитической лавочки.

   В. Набоков "Лолита"

  Что за комиссия, Создатель,   Быть взрослой дочери отцом!    А. Грибоедов
  О ты, чье зло мне кажется добром,   Убей меня, но мне не будь врагом!    Шекспир

   Я сидела у клетки, с ужасом наблюдая, как ОНО ест. Ростом мне зверюга был, наверное, до талии - крупнее, чем обычные волки. Впрочем, это было видно и невооруженным глазом. Массивная острая морда зверя была опущена в миску, Мурза жадно пожирал мясо, урча. Ему мало, наверное, будет... Близко посаженные желтые глаза глядели на меня, не отрываясь. Было не по себе.

   - Ты ешь... ешь, - робко сказала я ему.

   - Так, так, так, - Мана наматывал круги по комнате. - Траян пришел сюда, значит, сука, о чем-то догадывается...

   Я перевела взгляд с оборотня на вампира.

   - О чем ты?

   - Тиха укрАинская ночь... Но Гайю надо перепрятать, - задумчиво сказал Мана. - Я говорю - нехорошо это, нехорошо. Мастер Траян явно знает о тебе и знает, что ты моя.

   - Я - твоя? С каких пор?

   - Моя - в смысле, что я пью твою кровь, занимаюсь любовью с тобой и храню тебе верность.

   - А если б не хранил?

   - Нельзя. Это обязательное условие.

   Я подивилась этому. Странные законы у кровососов.

   - Нет, изменять можно - главное, чтоб никто не знал.

   У Маны была ехидная физиономия, хоть ехидство это наигранное на сей раз не сумело вытеснить беспокойство с его лица.

   - Я ничего не имею против, - как можно равнодушнее сказала я, снова возвращаясь взглядом к черному волку.

   Он доедал мясо. Когда исчез последний кусочек, волк облизнулся и сел. Поглядел на меня и склонил голову.

   - Ты меня понимаешь? - спросила я.

   Он кивнул.

   - А можно... тебя потрогать?

   - Конечно, нельзя. И вообще, идем уже, спать пора.

   Я не обратила на вампира внимания. Волк встал и вплотную подошел к клетке. Я просунула руку через прутья...

   - Слышь, пес, если ты ей что-то сделаешь...

   Да что он мне сделает, долбаный параноик, хотелось мне рявкнуть Мане. Я провела ладонью по жесткой шерсти между торчащих забавно ушей зверя. Почесала. Он прикрыл глаза. Мне так хорошо стало на душе, так радостно. Животные - это так здорово! Может, себе завести собаку или кошку?

   - Мана, ты должен его отпустить...

   Вампир взял меня за руку и силой отвел от клетки. Он был недоволен тем, как я обращаюсь с Мурзой.

   - Идем.

   - Мурза, пока! - я успела махнуть ему рукой, прежде чем Мана вытолкал меня из комнаты.

   Хлопнув дверью, он быстро закрыл ее на ключ. Ключ, как я заметила, был сунут в карман. Вампир обхватил меня за талию и повел прочь от Комнаты-без-окон.

   - Мана, ты должен мне объяснить, что...

   - Ничего я тебе не должен, - невозмутимо оборвал меня он, заводя в бильярдную. - Может, сыграем?..

   - Фу, как накурено... С кем был Траян?

   - Близнецы, Меучча со смертной, Эстелла, Дарио, Эристав и пара юношей для закуски...

   Я наблюдала за тем, как Мана склонился с кием над бильярдным столом, выцеливая какой-то шар.

   - Когда он вернулся? И почему так неожиданно нагрянул? -спросила я.

   - Я был в клубе. Никого не трогал. Ну, почти...

   Я пропустила мимо ушей это "почти".

   - И тут явился Траян. Напросился в гости. У меня даже не вышло отослать тебе SMS, - вампир поднял на меня глаза, - извини.

   - Нет, я рада. Рада, что в твоей Комнате-без-окон побывала и нашла там Мурзу...

   Мана снова оторвал взгляд от белого бильярдного шара, так и не ударив, выпрямился, глядя на меня с укором. Отложил кий.

   - Итак, это он снабдил тебя оружием против меня...

   - Против вампиров, - дипломатично возразила я, - в том числе, против тех, кто желает мне зла.

   - И тем не менее, - уклонился от моего аргумента зеленоглазый, - у меня есть еще одна причина держать его здесь.

   - Ты не сможешь делать это вечно.

   - Зачем вечно? Вполне достаточно будет до его смерти, - вампир заулыбался, отпивая из наполненного им только что коньяком стакана.

   Нет, он играет, он издевается. Не станет же он в самом деле убивать Мурзу? А что ему помешает, ммм, Гайя?.. Это мой внутренний голос очнулся. Ну, или здравый смысл. Я с ним редко общаюсь. Боюсь, Десперадо и глазом не моргнет, снеся оборотню голову. Даже не поморщится, если вервольфья кровь брызнет на белое пальто. Спокойная привычность ко всему - черта палача-профи, осознавшего и принявшего все издержки своего призвания...

   - Мана, ты не убьешь его.

   Сказано было весьма неуверенным тоном.

   - Не убью, - согласился вампир. - Я, собственно, берегу пса не для себя...

   - А для кого?

   - Не твое дело.

   - Еще раз услышу от тебя такое - и я стану не твоим делом, понял?

   Мана отставил стакан. Лицо вампира было спокойным-спокойным...

   - Что-то ты в последнее время мне совсем не нравишься, женщина, - сообщил он мне, останавливаясь близко, но не касаясь. - Слишком много себе позволяешь, - он улыбнулся, словно давая понять, что шутит, однако же... Шутки у Маны, если встречались, то либо очень ядовитые и злые, либо вот такие - непонятные и оттого жутковатые...

   - Я... - начала было что-то дерзкое, но слов не было. Заткнулась.

   Зеленые пылающие глаза, как квинтэссенция и суть этого экземпляра кровососа, пристально смотрели на меня. И почему я все время забываю, за что хотела его укокошить?.. Может, потому, что я всего лишь девушка, недавно справившая четвертак, а этот мужчина учился делать других забывчивыми три с половиной сотни лет?.. Вдруг пришло понимание, что я очень мало его знаю. А на самом деле - что там, под его смуглой кожей? Какого рода яд течет по его венам и сердце из какого камня бьется в его груди?..

   - Я искренне полагала, что теперь своя среди вампиров. Что ж, впредь буду умнее, - я отвернулась, взяла кий и попыталась отойти подальше от Маны.

   Была нагло схвачена за руку и возвращена на место.

   - Люблю, когда ты чуть опечалена, так трогательно, - Мана неожиданно усадил меня на бильярдный стол, с удобством разместившись меж моих раскинутых ног. - "И ты слегка обижена, как соблазнительно - прелестный ангел с пониженной самооценкой", - процитировал он кого-то.

   - У меня не пониженная самооценка. Хотя сегодня, когда я рассматривала твои книги и... это... пианино, то поняла, что от общения со столь умным и одаренным парнем и впрямь потеряю свою уверенность.

   - Я не соперник.

   - Соперник...

   - Вот как? Может, как-нибудь пойдем вдвоем курить сигары и снимать девчонок?

   - Может, и пойдем. Люблю девок с большими сиськами.

   - Как и все мы, - рука Маны трепетно прошлась по моей груди.

   Под его полуопущенными длинными ресницами глаза начали влажно блестеть. Невыносимо порочное выражение лица вампира было для меня безотказным афродизиаком. Такой прекрасный и плохой, плохой...

   Хорошо, что бильярдные столы такие тяжелые. Тот, над которым Мана нагнул меня, прижав щекой к зеленому сукну и захватив одной рукой мои запястья, даже не сдвинулся с места, хотя вампир так яростно входил в меня, что даже было немного больно. Господи, надеюсь, эти мои крики боли и удовольствия не слышал Мурза...

   Наутро, стоило мне открыть глаза, как Мана (в одних лишь шортах сидящий на банкетке возле кровати) спросил:

   - Ты себя хорошо чувствуешь?

   В голосе легкое беспокойство.

   - Да. А что? - я приняла из его рук стакан с красной жидкостью. - С утра бухать не хочется...

   - Это сок. И моя кровь. Я вчера... - Мана сел на кровать, подогнув под себя ногу. - Немного забылся, - мне или показалось, или в голосе вампира было что-то вроде раскаяния. - Прости.

   - Не за что просить прощения, - я махнула рукой, садясь и опираясь спиной о подушку. - Мне понравилось. К тому же, это так в твоем характере - платить за все.

   - То есть? - насторожился Мана.

   - У Кима позавчера я почти принудила тебя к сексу, - я не отказала себе в удовольствии ехидно ухмыльнуться - как любил ухмыляться сам Мана, - а ты этой ночью вернул мне должок, да еще и сверху щедро отсыпал...

   Вампир нахмурился, встал. Ходил по комнате, пока я пила сок.

   - Не верится, что за свою жизнь ты не успел примириться с тем, какой ты.

   - А ты поверь, - эти тихие слова были сказаны, когда Мана выходил из комнаты.

   Я обеспокоилась его странной реакцией на мои слова. В самом деле, за Маной наблюдалась тенденция к неосознанному, пожалуй, отмщению. И эти его предложения - к примеру, причинить боль ему за причиненную мне - о многом говорят. Мы часто применяем в общении с себе подобными ту модель поведения, которую хотели бы видеть применяемой к нам самим. Соблазняем так, как хотели бы быть соблазненными, и далее в том же духе.

   Итак, мой обольстительный ангел мщения, значит, не в таком уж ты ладу с гадким собой...

   Я нашла Ману на диване в зале. Он задумчиво курил в потолок, даже телевизор не включил. Я села на краешек дивана и выжидающе уставилась на вампира.

   - Мне не нравится, когда ты такая, - наконец, с тяжелым вздохом, сказал он.

   - Какая?

   - Тихая.

   - Ну... дай мне повод покричать.

   - К моему сожалению, у меня есть для тебя весть, которая даже даст тебе повод меня расцеловать.

   - Вот уж вряд ли.

   - Ты сможешь с сегодняшнего дня ходить по магазинам и туда, куда тебе вздумается - конечно, исключая Blue Blood и дом Кимуры.

   - Правда?! А что так?

   - Ну, у тебя будет компания, которой я доверяю как самому себе. Причем, - Мана взял свой мобильник, лежащий рядом, взглянул на время, швырнул телефон обратно на черный велюр, - причем уже очень скоро...

   Зеленоглазый резво вскочил, затушил сигарету в пепельнице.

   - О ком ты, Мана?

   - Я сейчас, оденусь...

   И он умелся в мгновение ока. Конечно, кто бы ни приехал, нехорошо встречать гостей в трусах. Хотя мне очень нравилось разглядывать Ману, когда он скакал в таком виде...

   Я умылась в ванной и почистила зубы пальцем. Ужасно хотелось домой - вымыться в своем душе и надеть другую одежду. Кажется, я не была в своей квартире целую вечность. Еще бы - в несчастные двое суток вместилось столько событий и впечатлений.

   Мое внимание привлек звонок в дверь. Дернувшись, я уронила полотенце. Пытаясь в спешке повесить его обратно, уронила еще раз.

   Когда я выскочила из ванной, как на пожар, то увидела, что Мана, застегивая манжет черной рубашки, спешит к двери.

   - Все в порядке, - бросил он мне, - это свои...

   Как я заметила, лицо у моего вампира повеселело до такой степени, что я увидела его зубы, обнаженные в улыбке. Интересно, кто же это такой пришел, что Мана лыбится как собака-улыбака.

   Я нерешительно застыла за углом коридора, готовая в любой момент спрятаться в кабинете Маны. Между тем вампир взглянул мельком на дисплей, передающий картинку с камеры над дверью. И быстро-пребыстро открыл все замки и отключил сигнализацию. Распахнул дверь.

   - О сэкур, мон филле сон веню... - ну, или что-то в этом роде со смехом произнес Мана. Французский, решила я. Никогда не учила этого языка...

   Я не успела задуматься над значением слов вампира. С дикими воплями и дикой скоростью некто молнией снес Ману, да так, что припечатал его к стене коридора. В ужасе застыв за углом, какой-то задней мыслью думая, что бы использовать в качестве оружия, я увидела, что Мана, прижатый к стене, держит под попы двух девчонок, которые, в свою очередь, крепко обхватили его руками и ногами, а теперь покрывают его лицо беспорядочными поцелуями и о чем-то без остановки трещат на французском. Мана со смехом уворачивается от поцелуев и что-то отвечает им. Я вышла из-за угла и, прислонясь к стене плечом, стала наблюдать за этим развратом.

   Наконец, девочки повалили Ману на пол и сами рухнули сверху, смеясь.

   - Ассе, ассе... - застонал Мана. - Успокойтесь, пожалуйста, мне надо дверь закрыть. Хватит!

   Девчонки как по команде вскочили и стали спокойно. Я уставилась на них, разглядывая, а они - на меня.

   - Это та девушка, о которой ты нам писал? - спросила с легким французским акцентом одна из них - на вид лет 17-ти-18-ти, темно-русая, с огромными голубыми глазами, смахивающая на Гермиону.

   Обе девушки - кажется, они сестры, - были глазастыми и пухлогубыми, с маленькими носиками. Если считать, что Бардо была признана эталоном французской красоты, то эти юные женщины вполне вписывались. Вторая, постарше, была светловолосой и сероглазой. Среднего роста были обе, может, они доставали до плеча Маны - он вырос до 188 см. На их свежих, лишенных косметики, слегка порочных лукавых мордашках было написано любопытство.

   - Да, это она, - Мана внес в квартиру сине-белые сумки девушек, моментально закрыл все замки и включил сигнализацию. - Знакомьтесь, это Гайя...

   Крошки двинулись ко мне. Я усилием воли заставила себя остаться на месте. Девушки синхронно обняли меня и поцеловали с двух сторон в щеки. Я опешила. Что ж им такого Мана написал-то обо мне?..

   - Янка, - сообщила светленькая, пожимая мою руку.

   - Женя, - сказала темноволосая, тряся другую мою руку.

   Обе девушки заглядывали мне в лицо бесцеремонно и заинтересованно, дышали на меня ментолом, видимо, вдыхая мой запах. Они были какие-то... плюшевые, что ли, . Такие нежные-нежные, словно французские королевские лилии. Я сразу же прониклась к ним симпатией, несмотря на то, что не люблю, когда незнакомки едва ли не облизывают меня.

   Назвавшаяся Янкой уткнулась мне в плечо.

   - Ой, как ты пахнешь...

   - Жанна.

   - Я ничего, ничего, она пахнет как горячий мед! - оправдалась та.

   Мана скрестил на груди руки. Он с улыбкой смотрел на ошалевшую меня в двойном захвате сестер.

   - Гайя, их зовут Жанна и Жозефина. Я их отец - как вампиров.

   При слове "отец" мое сердце пропустило удар. При пояснении забилось дальше с удвоенной скоростью.

   - Вот как? - я еще раз окинула девушек взглядом, как бы оценивая или запоминая. Раз мы с Маной вместе... ну, вроде бы мы вместе, да? Раз так, то они и моя забота тоже.

   Хотя стоп - почему же забота? За окном светло, а они тут, значит, девочки старые вампиры. А, значит, забот с ними быть не должно.

   - Уфф... Давайте по порядку. Не хотите выпить? - предложила я. - Вещи я вам потом помогу разобрать...

   - О, я с удовольствием выпью с вами! - артикулируя очень четко, Жанна закатила глаза. - Мы с Маной не виделись уже очень давно!..