Маша Чубак, ведомая злой волей Чёрного бриллианта тамплиеров, пробиралась пустыми коридорами бывшей администрации Президента в нижний, подземный этаж. Там в мрачных кремлёвских катакомбах в незапамятные времена располагались усыпальницы великих княгинь Московских, а после падения советской власти свалили архивы Президиума Верховного Совета — было где затаиться. Наверняка имелись оттуда и далеко тянущиеся в неизвестность подземные ходы. Старая охрана администрации, оставленная Сырковым, почему-то сама беззвучно распахивала перед ней двери — прибегать к насилию не было нужды. Легко добравшись до тяжёлой кованой двери, ведущей в архив, Мария буквально лицом к лицу столкнулась со стариком в чёрном кафтане опричника. Уже изготовилась для смертельного броска — но дряхлый страж, доверенный Изяслава Ильича, вытянулся перед ней во фрунт:

— Добро пожаловать, госпожа Агнесса! Желаете осмотреть архив? — он заворочал тяжёлым ключом в замочной скважине. Дверь распахнулась, и в лицо Марии пахнуло склепом. «Как он меня назвал? Агнесса? Кажется, меня здесь не за ту принимают», — она смело устремилась в освещённые трупным светом люминесцентных ламп катакомбы. Пробравшись сквозь километровые завалы слежавшейся совдеповской макулатуры, она очутилась в круглом сводчатом зальце, из которого вело несколько низеньких старинных дверей.

— Налево пойдёшь — коня потеряешь…  — всплыло в начитанном уме что-то шахматно-нравоучительное, но властный импульс изнутри прервал рефлексию — и рука сама дёрнула за кованое кольцо средней двери. Винтовая лестница вела вниз. И тут в голове полыхнуло из детства — как старая нянька шепчет ей страшным голосом: «Была у тебя, Машенька, сестрица, Агнессочка. Её разбойники уволокли. Если не будешь рыбий жир кушать, они и за тобой придут…». Тогда умненькая девочка подумала, что старая дура просто её шантажирует. Доложила отцу, няньку рассчитали, и всё забылось. А вот выходит — всё, да не всё. Ну, коли так — спасибо тебе, сестрёнка — выручила! Она отважно направилась ощупью на брезжащий вдали тусклый проблеск света.

Агнесса, не отрывая сузившихся глаз от смотровой щели танка, процедила сквозь зубы:

— Ну, чего примолк, террорист? Диктуй свои условия. Куда рулить — в Израиль?

Стечкин сверился с бортовым навигатором.

— Пока всё верно, так держать, — он извлёк из кармана смятую карту и ткнул толстым курчавым пальцем в конечный пункт.

— Туда и ехали, — пожала плечами злодейка. — Да не напрягайся ты так. Ещё отстрелишь себе что-нибудь ненароком.

— Что такое? Зачем вы ехали? — недоумённо забормотал патриот.

— Вас, мудаков, выручать. Развела тебя твоя принцесса на горошине. Мандализа, что с вами едет - казачок засланный. У нее задание — элемент Q похоронить, а вас всех зачистить. Вот меня Изя и послал по дружбе, помочь вам выпутаться. Так что закрой рот и убери волыну, Стечкин. Мы союзники.

— Мандализа…  — глаза патриота недоверчиво забегали. — Чёрт, как же я сразу-то не допёр! Была же мысль — ну, на хрена ей искать этот элемент? Выходит, чтобы русским не достался?

— Сообразительный парниша, — Агнесса протянула ему узкую крепкую ладонь. Рукопожатие состоялось. Максим рассказал новой союзнице, как развивались события последних двух дней.

— Значит, от дезертиров они ушли в направлении лагеря. И оттуда снова слышал выстрелы?

— Несколько винтовочных.

— Плохо, — покачала головой Агнесса. — Если их встретили, значит лагерь обитаем. Впрочем, скоро сами всё увидим, — она кивнула на навигатор. До бывшей зоны Вятлага, объект ХА-063, значившейся по всем документам заброшенной, оставалось меньше трёх километров.

Вездеход выскочил из леса на открытое пространство — и тут же по броне рикошетом чиркнула пуля. Прогремел выстрел трёхлинейки, кто-то крикнул: «Стоять!» Лаврентий окинул растерянным взглядом панель управления башней, ничего в ней не понял и наудачу ткнул пальцем в какую-то кнопку. Башня, запищав, сделала полный оборот, и абрек запаниковал. Тогда Агнесса, до конца утопив педаль газа, рывком бросила танк навстречу фигуре в караульном полушубке под ветхим дощатым грибком. Грибок затрещал под гусеницами, часовой отпрыгнул и повалился перекатом в снег. Высунувшись из люка, она навскидку прострелила ему правое плечо и, тормознув, выпрыгнула. Кляп в рот, руки ремнём к ногам — вся упаковка часового заняла меньше минуты. Гегечкория с Максом заволокли языка в танк, и боевая машина исчезла в облаке морозной пыли. Восток начинал светлеть. Потушив фары, танк чуть слышной тенью медленно скользил в объезд зоны.

А спустя ещё час к пулемётной вышке из лесу вышли с поднятыми руками двое — один настоящий великан, второй — чуть пониже, но тоже коренастого сложения.

— Не стреляй, товарищ! Свои!

— Чьих будете?

— С оккупированной территории вышли. Вот мы и дома, Лаврентий! — Стечкин упал на колени и демонстративно поцеловал колючую проволоку зоны. Не рассчитал, оставив на морозном металле клок губы.

— Да вот только узнаешь ли, Родина-мать, одного из пропащих своих сыновей? — со слезой в голосе запел бородатый Гегечкория, бухнулся рядом с ним и воздел руки к вышке. «Переигрывают!» — поморщилась из кустов Агнесса.

— Ну, если не врёте — добро пожаловать на Большую землю! — подоспевший наряд, обыскав, завёл их внутрь. Пронзительные глаза Замова из-под синего околыша окинули их снисходительным взглядом.

— Ну, с прибытием! Лазутчики мировой закулисы?

— Клянусь Легендарным Маршалом, товарищ пол-пот… подполковник! — Макс заметно трусил, но держался роли. — Свои мы, пролетарии всех стран. Вот он — грузин, а я еврей по маме.

— Ну пошли, пошли. Как раз к политинформации подоспели — а после развода я с вами отдельно побеседую. И по маме, и по почкам…  — Замов лучисто улыбнулся своей нехитрой шутке.

Тем временем Агнесса в перелеске, нацепив наушники, принялась от нечего делать потихоньку осваивать матчасть трофейного танка. Радиожучки, зашитые в одежду разведчиков, транслировали ей каждое слово — и она время от времени саркастически ухмылялась змеиными губами:

— Ну, бля буду, балаганчик Блока! Жизнь — цирк, а люди клоуны…

— Не бей его, дедушка! — Анька за рукав принялась оттаскивать разбушевавшегося Буржуя от Краскова. Старый жулик в сердцах пнул напоследок валенком Антона в бок и отошёл, злобно бормоча. Вика помогла любовнику подняться.

— Это я во всём виновата! — с вызовом повернулась она к деду. — Затащила его в койку, он и повёлся. Можешь меня избить, заслужила.

— Да пошли вы все, — в голосе сурового старика послышались нотки обиженного ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку. По ходу, миссия провалилась. Куда теперь без танка? Он сгорбился и побрёл к бараку. Неожиданно споткнулся на ровном месте и сел на задницу. Ощупал рукавицей коварный выступ, потом принялся счищать с него снег. Это оказался рельс. Вскоре выяснилось, что от лесопилки на север ведёт неплохо сохранившееся полотно узкоколейки.

— Внучок, глянь-ка там в бараке, нет ли чего интересного за воротами?

— Ого! — раздался через минуту восхищённый голос Ваньки. — Тут под брезентом такая хрень — как в «Неуловимых мстителях»!

Дед, вынув из валенка ломик, подбежал, лихо сковырнул замок, ворота со скрипом распахнулись. Осмотрев агрегат, старик удивился. Ручная дрезина времён войны выглядела как новая, все части смазаны — непохоже было, что она ржавеет здесь полвека.

— Дрезиной недавно пользовались. Ветка ведёт на север. Вопрос для дураков — куда мы на ней приедем?

Все озадаченно замолчали. В наступившей тишине снаружи раздались приближающиеся крики:

— Кто-то есть! — Окружай! — Уау! Мяско свеженькое!

— Там дезертиры! Целая стая, — доложил, выглянув в щель, побелевший от страха негритёнок.

— Барахло в дрезину! — скомандовал дед. Анька с Викой быстро перетащили от костра рюкзаки. Упёршись всем телом в задний буфер, Антон крякнул, налёг — и дрезина стронулась с места.

— Прыгай!

Буржуй подсадил на платформу детей, Вика, ободрав коленку, влезла сама и смело ухватилась двумя руками за рычаг. Дед с Красковым принялись толкать — и когда дрезина потихоньку стала набирать ускорение, заскочили следом.

От леса затарахтели автоматные очереди — их заметили. Несколько пуль высекли искры из клёпаного железа. Антон, уперев запястье в задний борт, начал прицельный отстрел наиболее ретивых — погоня, потеряв троих, замешкалась и сбавила темп. Тяжёлая, довоенного выпуска дрезина, набрав ход, лихо въехала в лес — еловые лапы принялись осыпать их пушистым снегом.

— Вроде ушли! — Антон, спрятав пистолет в кобуру, перешёл на Викино место и ухватился за рычаг.