Гномы

Аппензеллер Тим

Глава 3. Убежище древнего народа

 

 

Много столетий назад, в затянувшихся сумерках летнего дня, некий датский крестьянин распахнул ворота, осматривая свое новое земельное владение. Ферма долго пустовала, участок за домом полностью зарос полевыми цветами. Там и тут на крыше домика зияли стропила из-под клочков соломенной кровли, а дверь коровника едва держалась на покрытых ржавчиной петлях. Новый жилец прибыл сюда, повинуясь приказу районного землевладельца. Прежние обитатели не приносили владельцу прибыли, болезни валили их домашний скот, а засухи лишали урожая. Вновь прибывший слышал о дурной славе фермы и с содроганием осматривал полуразвалившиеся постройки. «Ну, что же, добрый вечер, ферма», — произнес он, наконец, и хлестнул кнутом по крупу лошади, нагруженной поклажей, желая заехать в ворота. И в этот момент голосок, безличный, словно кваканье жабы, передразнил его. «Добрый вечер», — отозвался эхом этот голос, судя по всему, исходивший из зарослей кустарника у коровника. Фермер вновь застыл на месте, встревоженно вслушиваясь. Однако только песня сверчка доносилась с зеленевшего поля. Мужчина пожал плечами, а затем добавил, повинуясь внезапной мысли: «Кто бы ты ни был, заходи в дом на Рождество и покажись».

Жилец вскоре позабыл о загадочном приветствии. Он обмазывал стены и перестилал соломенную крышу, заготавливал сено на зиму, выводил животных на новые пастбища. Некоторое время спустя он вызвал жену и детей. Сразу после того, как фермер загнал животных в коровник, одна из коров перестала давать молоко. Казалось, на ферму вновь вернулись несчастья. Однако на зиму было запасено достаточное количество солонины. И вот, в канун Рождества, когда отражение пламени свечи плясало на окнах, покрытых морозными узорами, а семья уселась за праздничную трапезу, состоявшую из гуся и пива, объявился невидимый сосед.

Распахнулась дверь, впуская порыв холодного воздуха и вихрь снежинок. На пороге появился сияющий гном, словно сухой листок, занесенный ветром. Когда посетитель закрыл дверь, дети уставились на него во все глаза, а мать испуганно вскрикнула, однако фермер поднялся поприветствовать карлика. Упитанную физиономию гнома обрамляла седая борода, а благодаря плотному телосложению и лоснящейся коже, он напоминал отполированный дубовый пень. Гость был одет в серую стеганую зимнюю одежду, на голове красовался красный колпак. Когда гном поздравил семейство с праздником, фермер узнал голос, приветствовавший его летом.

Крестьянин предложил гостю стул и порцию гусятины. Гном пристроил тарелку на коленях и принялся шумно поглощать пищу, пока дети широко раскрытыми глазами разглядывали его. Закончив трапезу, он спрыгнул с табуретки и отвесил глубокий поклон. «А теперь вы должны позволить мне ответить любезностью на любезность, — произнес он. — Приходите в коровник на Новый год, уж со мной-то вы не разминетесь». После этих слов гном исчез в ночи.

Фермер побаивался водить знакомство со сверхъестественным существом, но не в меньшей степени опасался оскорбить гнома отказом. В канун Нового года он пробрался к коровнику сквозь сугробы, где и принялся ждать гнома во мраке. Вскоре человек ощутил прикосновение и, наклонившись, увидел гнома, бледного в лунном сиянии, просочившемся сквозь единственное окно коровника. За спиной гнома находилось отверстие, окруженное свежевыкопанной землей. Лаз уходил под утоптанный земляной пол. Неуверенность человека возрастала — отверстие было не шире кротовой норы, туда не поместился бы даже один башмак. Однако гном повел его к границе из свеженасыпанной земли, отпустил руку гостя и бесшумно провалился в черную пустоту. Фермер, посчитав, что делает глупость, тем не менее опустил ногу в нору… и проскользнул в глубь земли так же легко, как если бы шагнул в горную шахту.

После болезненной встряски под [радом камней он приземлился в пещере с низкими сводами, где стены были пронизаны корнями растений и пахло землей. Масляные лампы, установленные в нишах глиняной стены, отбрасывали мерцавшее желтое сияние. Гном с улыбкой повел его к столу, где ожидала тарелка с дымящейся овсяной кашей, в которой таял кусок масла.

Когда фермер взял ложку и принялся есть, гном скорчил рожицу и указал вверх. В то же мгновение с сырого потолка скатилась капля жидкости и шлепнулась на стол. Жидкость оказалась коричневой на вид и дурно пахнущей. Фермер вопросительно глянул на гнома. Черты лица карлика обрели угрюмый вид.

«Теперь понимаешь, почему еще ни один человек не сумел выжить на этой ферме? — спросил карлик. — Первый из земледельцев построил коровник над моей пещерой, и с тех пор грязь с пола сарая просачивается сквозь мой потолок и портит еду». В мрачной тишине, последовавшей за этим заявлением, фермер услышал приглушенный топот и мычание своих коров прямо над головой. «Я вообще-то не держу зла на людей, — продолжал гном, но, впадая в ярость при виде испорченной каши, я много раз губил урожай жильца и насылал проклятия на его домашних животных. Советую тебе передвинуть коровник, когда наступит оттепель. Таким образом нам обоим удастся жить припеваючи».

Обрадованный, что ему больше повезло, нежели предшественникам, крестьянин тотчас согласился. Когда он поел, гном проводил его к крошечным ступеням, вырезанным в стенках норы. Человек начал подыматься, и проход волшебным образом расширился так, что его плечи легко проходили. Однако, как только фермер появился во мраке сарая, нора вновь сузилась и ему пришлось выдернуть башмак из земли. Распираемый новостями, он вернулся в семью. Когда сошел снег, крестьянин позвал крепких юношей с соседних ферм и за день работы от коровника осталась кучка бревен и лужа дурно пахнущей грязи. На второй день коровник вновь был отстроен, но уже на дальней стороне у дома. На этом закончились все неприятности фермера. Пересохшее вымя короны вскоре стало давать молоко в избытке, а судя по здоровым животным и великолепному урожаю, фермер понял, что злость гнома сменилась доброжелательностью.

Вот такими были взаимоотношения, процветавшие между гномами и крестьянами Северной Европы. Названия расы миниатюрных людей менялись от страны к стране, как, впрочем, и описание внешнего вида гномов. Однако эти маленькие существа всегда обитали в крестьянском мире деревень, полей, лесов и гор или где-то неподалеку. Хотя встречи с гномами являлись редкостью, влияние этих существ распространялось на главные проблемы жизни крестьянина, — на сельское хозяйство и мирные ремесла, такие, как кузнечное дело, ткачество, пивоварение, выпечка хлеба и изготовление сыра.

Некоторые крестьяне считали, что их предки выучили подобные ремесла задолго до начала истории с помощью гномов. Поскольку сельские гномы являлись волшебным крестьянским пародом, их уклад жизни представлял собой магическое отражение обычаев смертных крестьян. Людям, представлявшим прочие сферы жизни, были знакомы гномы-герои, такие, как Лаурин или Альберик. Эти познания черпались от бродячих певцов, посещавших как королевские дворы, так и деревенские площади. И все-таки крестьяне изучили гномов-соседей благодаря случаям из собственной ежедневной практики. Большая часть из того, что им было известно, казалась невероятно знакомой.

И тем не менее проводить параллели между гномами и крестьянами нельзя. Существовали различия, остро ощущаемые обеими сторонами. И люди и гномы стремились сохранять добрососедские отношения, столь необходимые для сосуществования. Гномы представляли древнее племя, застенчивое и консервативное. Они владели мудростью, порожденной старинными связями с землей. Согласно некоторым источникам, именно гномы стали первым народом, населившим луга и холмы сформировавшейся земли. Вероятно, поэтому они относились к смертным самозванцам с двойственным чувством, словно аборигены к завоевателям. Столкновения с людьми не являлись редкостью, хотя гномы старались особенно не показываться. Они сохранили таинственность, часто занимались своими делами, будучи невидимыми. Шумные и расточительные нравы человечества, приверженность к новизне и росту, казалось, доставляли гномам боль.

Ворчливые отшельники, заметно ослабленные дряхлостью своего рода, гномы, однако, обладали силой, внушавшей благоговейный ужас смертным соседям. Маленький народец охранял загадки природы, которые никак не могли постичь люди, несмотря на их беспокойную ищущую натуру. Людям было легко недооценивать тихих соседей, однако именно в этом крылась опасность. Гномы быстро приводили в чувство любого, кто пытался их не замечать.

Одной из жертв их гнева стал пастух, который вместе с другом пас стадо около датского побережья. Они отдыхали, когда с Северного моря налетела летняя буря. Пастухи нашли убежище у основания песчаной дюны, нависавшей над лугом. Внутри дюны была пустота, и, спрятавшись от дождя, они увидели проход, в который могли протиснуться мужчины. Ход вел глубоко в скалу. Песок у расщелины был испещрен крошечными отпечатками ног, а из отверстия сочилась струйка дыма.

Именно в этот момент пастухи вспомнили сказания, которые часто слышали в своей деревне зимними вечерами. Там говорилось, что поздно ночью, когда луга пустеют, из скалы выхолят маленькие серые люди и, словно пылинки, подхваченные ветром, кружатся в танце в сиянии луны. Иногда они выносят различные сокровища — серебряную вязь и гобелены, сотканные из золотых нитей, — и встряхивают их на морском ветру.

Упомянутое сказание о сокровищах подстегнуло самого смелого пастуха. Он сообщил товарищу, что хочет исследовать проходу отклонил возражения друга, согласившись обвязать один конец веревки вокруг талии, а другой оставить напарнику, чтобы тот выбирал слабину, пока пастух будет опускаться вниз. Он вытянул зажженную свечу перед собой и полез в узкое отверстие головой вперед, перевернулся и был таков.

Поначалу веревка быстро скользила в ладонях ожидавшего пастуха, а затем остановилась. Из темного отверстия донесся крик, слабый, как мяуканье котенка, и веревка мгновенно ослабла. Чтобы проверить, там ли его друг, парень дернул за веревку, и та с болезненной легкостью поддалась.

Запаниковавший пастух все тянул и тянул веревку и вскоре пустой конец показался в отверстии. От друга не осталось и следа, только загадочный знак настигшей его судьбы. Веревка была обожжена, и от тлевших волокон все еще подымался дымок. Некоторое время пастух не мог отвести от нее взгляд, пронизанный ужасом, а затем со всех ног бросился домой сквозь бурлящие потоки дождя. Пропавшего друга так больше никто и не видел.

Однако подобные рассказы о проявлении демонических сил гномов являются относительной редкостью. Наиболее впечатлявшее крестьян магическое мастерство гномов обладало куда более приятными свойствами — возможностью производить богатство. Созданное гномами золото казалось на ощупь столь же холодным и твердым, как любая земная монета, и тем не менее было порождено колдовством. Обладая властью над богатствами недр земли, гномы собирали целые горы сокровищ в своих пещерах. Помимо этого, при необходимости, они могли превращать самые земные элементы (среди прочих уголь и свечной воск) в золото и драгоценные камни.

И все-таки самой удивительной, по мнению бедных крестьян, являлась капризность их могучих соседей. Иногда фермер получал щедрую награду, сделав гному добро, а иногда щедрость, проявленная гномами, казалась волей случая.

Среди необъяснимым образом одаренных людей оказалась простая датская девушка, отличавшаяся скорее безрассудством, чем рассудительностью. Однажды воскресным днем в начале весны она направлялась по утоптанной тропинке домой из церкви. Путь ее пролегал через поля, залитые грязью и талым снегом. Девушка весело перепрыгивала через лужи, не заботясь о чистоте воскресной одежды, но там, где тропа огибала пригорок, она остановилась и уставилась во все глаза. Ее внимание привлек южный склон холма. Только теперь она заметила, что там растаял снежный покров. Местами проглядывали клочья пожухлой травы, однако в целом на поверхности пригорка кипела бурная жизнь. Земля кишела жуками-скарабеями радужно-зеленоватой окраски, выползшими погреться и ворочавшимися под теплыми солнечными лучами.

Говорят, что этот холм являлся излюбленным местом бергфолков — датских гномов, обитавших в горах, — а необычные жуки, должно быть, являлись частью их колдовских чар. Об увиденном можно было бы рассказать семье, но домашние смогли бы поверить девушке, если бы сами увидели эти создания. Именно поэтому она приблизилась к рою насекомых, осторожно выбрала двух жуков и опустила их в шерстяную перчатку. Затем девушка положила перчатку в карман и отправилась домой.

Поначалу жуки шевелились в кармане ее куртки, но когда она добралась до фермы родителей, насекомые затихли. Она забыла рассказать об увиденном и вспомнила о жуках, только когда завершилась воскресная трапеза, и отец с братьями уселись около очага обсудить новости. Когда она описала то, что увидела, те посмеялись, заявив, что ее сверкающие скарабеи были на самом деле блеском талой воды.

Ничего не оставалось, кроме как показать пойманных жуков. Доставая перчатку из куртки, девушка ощутила необычную тяжесть. Она вытряхнула содержимое на каменный пол. Никаких жуков не оказалось, а вместо этого на кладку очага со звоном упали два тяжелых куска золота. Девушка уставилась на богатство, которое ни один крестьянин не мог заработать за сезон. Внезапно она вскричала: «Это были жуки — волшебные жуки бергов!»

Однако домашние уже опрокинули скамейки, спеша добраться до двери. Они ринулись к пригорку, надеясь собрать оставшихся жуков. Вскоре родственники девушки вернулись домой с пустыми карманами. Гномы успели собрать насекомых до прибытия алчных смертных, и склон холма опустел.

Рассказы о мудрости гномов, иногда наносящей вред, а временами приносящей пользу, одновременно пугали и притягивали слушателей. Однако гномы, известные большинству крестьян, редко проявляли подобные черты характера. Обычно они пробовали более тихое волшебство на ремесленниках, домашних хозяйках и фермерах, иногда строя козни, но в основном помогая людям-соседям.

Подобные скромные услуги вполне могли бы остаться неоцененными. В Швейцарии, где крестьяне возделывали плодородные долины, гномы обитали в завалах камней, скатившихся с высоких склонов. Когда смертные вторгались во владения отшельников, те издавали предупредительный сигнал, похожий на свист сурка. Но когда осень золотила листву и пшеница наполнялась соком, гномы, наконец, появлялись. Когда солнце по вечерам опускалось низко за горные пики, карлики усаживались на скалах, наблюдая за наступлением сумерек на долины, разглядывая огни очагов, освещавших окна домов, и следили за людьми, возвращавшимися с полей.

Когда крестьяне запирались в своих жилищах, гномы брали крошечные косы и вилы, а затем спускались по горным склонам в поля. Плотные и жилистые, облаченные в грубую домотканую одежду, они косили, скирдовали и обмолачивали зерно в лунном сиянии. Работая, гномы переговаривались тонкими голосками, которые иногда ошибочно принимались бодрствующими крестьянами за щебетание певчих птиц. Когда рассвет цеплялся за верхушки гор, крохотные работники укладывали инструменты на плечи и спешили обратно в каменную цитадель, оставляя уложенные на стерне снопы пшеницы. Долгие годы крестьяне испытывали благодарность за помощь в уборке урожая. Догадываясь, что помощники-гномы, укрытые в тени камнепадов, ожидают услышать, как будет воспринята их помощь, крестьяне восторженно посвистывали и издавали радостные крики, когда просыпались на следующее утро. Они вовсю восхваляли щедрых и трудолюбивых соседей. Когда, наконец, до гномов доносился удаленный восторженный гул, они краснели от удовольствия, и на этом завершался радостный ритуал.

Самые незаметные творения природы зачастую являлись порождением магии гномов. Так, одно племя гномов выращивало жуков-скарабеев, которые превращались в чистое золото, будучи пойманными людьми.

Но вот как-то раз крестьяне отдаленной долины проснулись летним утром. До уборки урожая оставалось еще несколько недель. Тем не менее выйдя в поле, они обнаружили, что пшеница скошена под корень, а поля завалены увязанными снопами недозрелого зерна. Преждевременный сбор урожая наверняка являлся делом рук гномов. Хотя крестьяне и не желали оскорбить добровольных помощников, они не нашли в себе сил благодарить за подобную непрошеную помощь. Мужчины с мрачными лицами объезжали поле на телегах, запряженных быками, собирая снопы. Затем урожай свозился в сарай для обмолачивания, где работникам придется приложить немало усилий, пытаясь отделить несозревшие зерна от колосьев.

Но вскоре после того, как крестьяне загрузили последнюю подводу, над горными пиками образовались грозовые тучи, ринувшиеся на долину. На деревню налетел ураган, а струи ливня сменились градом. Когда крестьяне, укрывшиеся в домах, уже перестали слышать грохот градин, прорывавших соломенную кровлю, они решили, что яростная буря миновала. Фермеры рискнули выйти и увидели, что поля завалены градом. Тогда-то и стало очевидным, что гномы-провидцы сохранили урожай и спасли жителей от голодной зимы.

Добрые швейцарские гномы, судя по всему, довольствовались благодарностью крестьян, и во многих сказаниях описываются благодеяния, сотворенные гномами с бескорыстной радостью. Однако в некоторых районах их деятельность приобретала характер обмена — тайной торговли изделиями или помощью. Почти во всех случаях подобная торговля приносила большую пользу смертным, ибо магические силы гномов позволяли им быть щедрыми.

Так, например, на ферме, расположенной на границе английского графства Дартмур, группа эльфов-пиксов (таково было название гномов в этой местности) однажды занялась обмолотом убранной пшеницы. Ночь за ночью с гумна доносился перестук крошечных цепов, а каждое утро фермер входил в опустевшее здание, чтобы сложить на хранение растущую гору пшеницы и аккуратно перевязанные снопы, которые обмолотили гномы. В качестве оплаты крестьянин оставлял в углу сарая хлеб и сыр.

Вот так и продолжался обмен день за днем, пока фермер не осознал, что эльфы помощники давным-давно успели обмолотить остатки его урожая. Но и в эту ночь шум цепов доносился из сарая. Фермер пришел к единственному возможному заключению — гномы добывали спелое зерно из ниоткуда. Однако крестьянин был не из тех, кто боится везения. Он продолжал подкладывать хлеб и сыр, а эльфы продолжали магическую молотьбу до тех пор, пока кладовая крестьянина не заполнилась.

В подобных рассказах просматривается желание гномов воспринимать крестьянскую оплату за труд всего лишь как некий знак благодарности. Крестьянам было нечего предложить, кроме грубой пищи, и уж, конечно, те существа, которые могут создать достаточно зерна, чтобы заполнить кладовую, никак не нуждаются в черном хлебе и простом сыре. И все-таки существование подобных обменов вовсе не иллюзия. Согласно некоторым сведениям гномы процветали (если не сказать больше) благодаря крестьянским подношениям.

Возможно, гномы считали продукты, полученные путем колдовства, несъедобными, хотя люди крайне редко испытывали какие-либо дурные последствия от богатств, полученных с помощью гномов. А может быть, колдовские чары гномов являлись своеобразным источником поддержания их жизни. Как бы то ни было, очевидно лишь то, что гномы, как и люди, выживали за счет тяжелого ежедневного труда. Например, известно, что швейцарские гномы пасли стада горных серн, а из их молока производили твердый ароматный сыр. Под землей выпекался также и хлеб в печах, как две капли воды напоминавших печи обычных домохозяек.

Друзья фермеров, скромные швейцарские гномы, тайно трудились под луной, собирая урожай, обмолачивая и связывая пшеницу в снопы, пока люди спали.

Однако вымя козы может пересохнуть, а хлеб может не подняться — все это было прекрасно известно крестьянам. Как и у людей, у гномов иногда заканчивался запас самого необходимого. Они обращались к смертным соседям, как обычные поселенцы, с просьбой одолжить еды в обмен на труд. Но даже столь прозаический обмен между гномами и смертными мог быть отмечен магическими знаками, как, например, в случае с датской фермершей.

Однажды вечером женщина в одиночестве сидела у очага и вязала. Муж ее отсутствовал, и супруга ожидала его возвращения лишь через несколько дней. Ее уединение было прервано стуком в дверь. Прежде чем она успела подняться, дверь распахнулась, а на пороге появилась физиономия, круглая и красная, словно свекла. Затем в дом вошла сгорбленная маленькая женщина в крестьянской одежде, наполнив атмосферу дома ароматом свежевскопанной земли.

Хозяйка было подскочила, но гномиха подошла к ней. «Вы меня не знаете? Много лет мы были соседями — я живу со своим народом в холме на опушке леса, а вы — здесь. Но это не имеет значения. У нас закончилось пиво, не могли бы вы одолжить нам бочонок?»

Женщина, всегда готовая помочь, повела представительницу племени бергов во двор к сараю и достала небольшой бочонок с верхней полки. Она опустила сосуд перед гномихой, которая схватила руку женщины своими натруженными ладонями и долго благодарила. Когда фермерша вернулась к очагу, то услышала, как по подъездной дорожке катится бочонок. Гномиха катила бочку с пивом своим жаждущим собратьям, обитавшим в глубине холма.

Через несколько ночей вновь раздался стук в дверь, и фермерша отправилась открывать. На ступенях стояла гномиха, а ее маленькие округлые плечи напряглись от усилия удержать пивной бочонок, который она опустила на порог. «Возвращаю вам то, что вы мне дали и даже больше, — сказала она. — Но помните, что этот бочонок всегда будет полным, если вы не станете в него заглядывать». Затем она поспешила обратно по дороге.

Женщина отнесла бочонок в сарай и подняла его на полку, забыв о происшествии, пока не возвратился муж и не начался сенокос. Каждый день работники возвращались с полей, раскрасневшиеся и испытывающие сильную жажду. Вскоре фермерше пришлось открыть бочонок женщины бергов. Пиво оказалось крепким и необычайно горьким, а содержимое бочонка не иссякало на протяжении всего сенокоса.

Время от времени женщина постукивала по бочонку, чтобы определить, сколько осталось пива. Она так и не заметила, чтобы уровень жидкости понизился. Наконец победило любопытство — она открыла бочонок с помощью зубила и деревянного молотка. Фермерша взяла сосуд, внезапно полегчавший, а когда заглянула внутрь, душа ее ушла в пятки, бочонок был пуст, стенки покрыты плесенью, а дно покрыто паутиной. Женщина вновь накрыла бочонок крышкой и оставила его на два дня, надеясь, что магическое пиво появится само по себе. Но бочонок оставался сухим, и, наконец, она разломала его, используя для растопки.

И все-таки долг гномиха вернула.

В подобных дружеских обменах, во взаимопомощи, в вопросах выживания и ремесел укрепился счастливый союз между гномами и крестьянами. Торговля часто становилась обыденным делом. Так, в некоторых районах местными кузнецами являлись гномы, использовавшие знания предков. Крестьянин, которому требовались коса или плуг, оставлял кусок железа и монету у подножия пригорка, известного как обиталище гномов, выкрикивал свою просьбу и уходил. На следующее утро монета исчезала, а на месте железной болванки лежало свежевыкованное стальное лезвие.

 

Колыбельные воры в поисках жизненной силы

Суди по всему, гномам требовалась человеческая кровь, ибо крестьяне сообщали, что у них иногда пропадали дети, а на их месте оказывалась подмена — старые и ослабевшие гномы. Народные мудрены говорили, что наиболее подвержены риску новорожденные, которых еще не окрестили, а колыбель не защитили куском железа или хлеба (оба эти предмета служили защитой от потусторонних созданий). Под угрозой находились также те дети, за комнатами которых не наблюдали родители. Подобный ребенок вполне мог ожидать крохотных гостей по ночам. Возможно, ими являлись гномиха, прокравшаяся в комнату вместе с хрупким стариком из своего племени, которого она обычно держала за руку. Ребенок переносился в мир гномов, далеко от дома, а утром вместо розовощекого малыша смертная мать находила подмену — уродливое создание, злобное и требовательное. Таким образом, женщине приходилось становиться нянькой престарелого гнома.

Гномы не разговаривали, а только завывали, постоянно и беспрерывно. Смертная мать легко попадала в ловушку, если ей не удавалось напугать или обманом заставить это существо разговаривать. Если крохотное создание начинало говорить, тем самым выдавай неземное происхождение, то ему надлежало возвратиться к своему народу и возвратить младенца его матери.

Не всегда торговля оказывалась скрытной, ибо между смертными и гномами иногда возникали дружеские узы. Так, например, говорят, что в Германии некий гном однажды пожалел бездомную девушку-оборванку, которая уныло плелась мимо его холма.

Гном, укрытый изгородью из сплетенных трав и полевых цветов, окликнул девушку, затем отодвинул зеленую завесу, чтобы показать ей вход в пещеру, где на земляных полках сверкали сокровища. Он угощал ее пирогами с молоком и, тронутый ее любезностью и покорностью, предложил ей руку и сердце. Согласно некоторым сведениям, этот союз оказался счастливым. Другой вид дружеских отношений являлся более привычным. В этом случае раздавался стук в дверь акушерки. На пороге обычно появлялся гном, приплясывавший от волнения. Как правило, ему требовались опытные руки смертной акушерки, чтобы принять роды у жены.

Однако доверие и гармония, существовавшие между людьми и гномами, оказывались весьма хрупкими. Величайшей угрозой этим связям являлась чувствительность гномов.

Это был гордый, легко ранимый народ, и, заметив хотя бы намек на оскорбление, они становились холодными и враждебными.

Люди, с презрением оттолкнувшие дары гномов, испытали на себе их проклятия. Тому пример — датское сказание. В нем описываются события весеннего дня, происшедшие на ферме, расположенной в северной части Ютландии — полуострова, составлявшего большую часть Дании. В этом районе до самого горизонта простирались бескрайние болота и пустоши, покрытые разбросанными далеко друг от друга фермами. Там и тут можно было заметить низкие холмы.

Один такой холм находился у кромки длинного поля, заброшенного и поросшего сорняками. Здесь распахивали землю двое фермеров, готовясь к весеннему севу. Один правил тяжелым плугом, а второй семенил рядом с быком, лениво погоняя животное, заставляя его продвигаться вперед. Когда пахари добрались до дальней кромки поля, им показалось, что из холма сочится густой аромат свежевыпеченного хлеба. Однако мужчины не обратили на это особого внимания, пока погонщик не заметил крошечную лопату, лежавшую на травянистом склоне холма. Пока компаньон боролся с быком и плугом, разворачивая их, чтобы пропахать следующую борозду, погонщик бросился подбирать лопату.

Это была лопата, которую обычно используют, чтобы вынимать буханки из печи. Однако подобный инструмент, обладавший размерами столовой ложки, не мог принадлежать ни одному смертному пекарю. Лопатка оказалась сломанной — совок отвалился от рукоятки. Парии быстро догадались, что произошло. Видимо, внутри холма гномиха, возившаяся с печью, потянулась за лопаткой, когда буханки были готовы. Обнаружив, что лопатка сломана и бесполезна, маленькая пекарша теперь рассчитывала на любезность фермеров.

Подарок благодарных гномов и в самом деле являлся великолепной вещью, ибо нередко был создан с помощью магии.

Одним из таких подношении стал пивной бочонок, в котором не заканчивалось пиво до тех пор, пока человек, получивший подарок, не заглядывал внутрь.

Пока пахарь склонился над рукоятками плуга и молча наблюдал, погонщик нашел в карманах гвозди, затем вытащил два камня из борозды — один, плоский, для упора, а яйцевидный он использовал в качестве молотка. Крестьянин аккуратно прибил лопатку к изящной рукоятке и положил отремонтированное изделие там, где и взял.

«А теперь мы желаем получить немного хлеба за наши труды», — сказал погонщик, пока его друг гнал вперед быка. Однако напарник только пожал плечами.

Гномиха, со своей стороны, была только рада вознаградить пахарей. Они узнали это спустя какое-то время, когда довели борозду вновь до дальней кромки поля. Лопата исчезла, а на ее месте лежала свернутая салфетка. Погонщик бросился к салфетке и фыркнул от удовольствия, развернув ее. Внутри находились две буханки хлеба, горячие и ароматные.

Наступил полдень, и крестьянин, схватив буханку, жадно проглотил ее. Однако, когда он предложил вторую напарнику, стоявшему за плугом, тот отпрянул. Он объяснил, что не голоден, и, кроме того, никогда не знаешь, из каких кусков земли и плесени может состоять состряпанный с помощью магии хлеб гномов. Он уж лучше сохранит буханку в качестве сувенира, а за ужином покажет молочницам. После этих слов пахарь опустил буханку в карман.

Когда окончился день и мужчины погнали быка обратно в сарай, они вспомнили гномиху, и пахарь высмеял напарника за то, что тот так доверчиво съел хлеб. Довольный тем, что сам отклонил предложение, он вытащил буханку из кармана и подбросил ее высоко в воздух, поймал и принялся вновь подбрасывать, со смехом и визгом пританцовывая на дорожке.

Однако именно этот пахарь, а не его тихий напарник, рано покинул стол, накрытый к вечерней трапезе, бледный и страдающий от боли. Всю ночь он ворочался и вскрикивал, а утром прочие работники проснулись от шума борьбы. Пахарь бился в судорогах, а изо рта у него шла пена. Прежде чем они успели подскочить к нему, вздрагивавшее тело крестьянина застыло навечно.

Будучи щедрыми в отношениях с крестьянами, гномы спуска не давали людям, которые, подобно этому пахарю, оказались несправедливыми или неблагодарными по отношению к ним. Даже самый покорный из гномов обладал силой, способной наказать людей за дурные поступки, — подобный жестокий урок получили жители горного селения в Швейцарии.

Эта история началась, когда дождливой ночью в деревню вошел гном. Вода струилась с бороды карлика, а намокшая одежда зеленого цвета плотно облегала упитанное тело. Он перепрыгивал через лужи, затопившие луг, стуча в каждую дверь в поисках приюта. В каждом доме дверь открывал розовощекий крестьянин, согретый супом и пивом, мерял взглядом потрепанного гнома, стоявшего на пороге — горбатого, толстого и пахнущего лесом — и захлопывал дверь перед носом карлика.

Однако в последнем деревенском доме старик, столь же согбенный, как и гном, все-таки открыл дверь. За его спиной стояла улыбающаяся хрупкая жена, и он пригласил гнома в дом.

Старая женщина захлопотала, достала хлеб, сыр и полотенце для промокшего гнома. В это время ее муж пододвинул свободную табуретку поближе к очагу. Гость некоторое время сидел молча, пока его щеки не обрели обычный бледный окрас. От сапог гнома повалил пар от жара очага. Наконец, когда дождь утих, гном поднялся. Он поблагодарил престарелую чету за любезность, но добавил, что должен отправляться. Когда старики принялись возражать, предлагая ему ночлег, он покачал головой. «Этой ночью у меня срочное дело в горах. Утром вы поймете, что я не забыл вашей доброты».

Сразу после того, как за гномом закрылась дверь, гроза вспыхнула с удвоенной яростью. К утру стук дождя стал равномерным, и бодрствующие жители слышали только рев текущей воды. Когда они протерли запотевшие окна и выглянули на улицу, то увидели, что ручей перед деревней превратился в грозный поток.

Когда между грозовыми облаками над серыми горными вершинами засияла кроваво-красная заря, далекий гул заставил жителей деревни выйти на порог. Вода все еще неслась вдоль устья ручья, но жители опасались не этих потоков, а реки, находящейся далеко в долине. Как всем было известно, эта река нередко выходила из берегов.

Крестьяне в страхе вцепились друг в друга, когда в долине задул страшный ураганный ветер. Затем деревья над поселением склонились и исчезли под появившейся невесть откуда коричневой стеной воды. На пенном гребне наводнения кувыркались звери и обломанные ветви деревьев. Волна ринулась на деревню и поглотила жителей вместе с их домами. Однако на дальнем конце селения пожилая чета, съежившаяся от страха перед своим домиком, заметила нечто необычайное. Впереди водного потока катился булыжник размером с сарай, и на нем, чтобы удержаться, пританцовывал гном, которого старики приютили прошлой ночью. Теперь карлик стоял выпрямившись, невероятно могущественный. Он схватил ствол дерева и погрузил его, словно плуг, в воды безудержного потока, наклоняя дерево то в одну, то в другую сторону, словно рычаг, чтобы направить булыжник прямо к старикам.

Когда катящийся камень и водный поток уже нависли над старыми супругами, гном поднял ствол, перекинул его через камень и погрузил в земли). Огромная скала уткнулась в дерево и с грохотом застыла. Воды разделились и, не нанося никакого вреда, покатились дальше с обеих сторон от дома добросердечных стариков. В то время как супруги с изумлением и благодарностью наблюдали за происходящим, гном увеличивался в размерах, пока его улыбающееся лицо не затмило небо. Затем он превратился в дымку и исчез. Из всех крестьян этого горного поселения выжили только старик со своей старухой, которые и смогли рассказать эту историю.

И забавное же это сказание — гном может испытывать голод, холод и усталость, однако обладает подобными божественными силами. Хотя противоречия были издревле частью натуры гномов. Их умение быть одновременно скромными и могущественными, мудрыми и глупыми демонстрировалось бесчисленное число раз. А крестьянам прекрасно известно еще одно противоречие — гномы всячески взращивали добродетель смертных соседей, хотя сами были подвержены многочисленным слабостям и недостаткам.

Рассказы о дурных поступках гномов весьма противоречивы. Судя по всему, в некоторых случаях гномами двигало неистребимое желание поозорничать. В других — те же материальные потребности, которые заставляли вести торговлю с крестьянами. И все-таки сельские жители рассказывают друг другу шепотом страшные истории о детях, украденных из колыбелей и замененных больными детьми гномов или дряхлыми старцами. Однако самыми типичными проступками гномов была кража зерна, хлеба и пива.

Находясь в безопасности в своих жилищах, расположенных в глубине холмов, датские бергфолки наблюдали за миром людей. Однако они всегда точно знали, когда просить о помощи. Если, например, гномиха ломала лопатку для выпечки хлеба, она могла попросить починить ее смертных соседей.