Невиновный человек арестован, обвинен в тяжком убийстве и осужден к смертной казни. Событие исключительное. Как это могло произойти? Почему не сработали гарантии обеспечения законности и прав обвиняемого? Чем руководствовались облеченные властью люди (следователи, прокуроры, судьи), принимая жестокое и несправедливое решение? Как повели себя в борьбе за справедливость другие люди: работник милиции, адвокат, журналисты? Об этом — документальная повесть Юрия Аракчеева «Пирамида». Задуманная и выполненная в оригинальной документально-художественной манере, она интересно, живо и весьма остро ставит эти вопросы и в какой-то мере отвечает на них.

В советской литературе, особенно в периодической печати последнего времени появилось много публикаций, вскрывающих серьезные недостатки недавнего прошлого. В них высвечиваются негативные стороны в деятельности правоохранительных органов, в том числе факты нарушения законности. Партия и правительство в процессе перестройки жизни нашего общества принимают действенные меры к устранению серьезных недостатков в осуществлении правосудия, к недопущению их в будущем. Так, Центральный Комитет КПСС в постановлении «О дальнейшем укреплении социалистической законности и правопорядка, усилении охраны прав и законных интересов граждан» потребовал решительно покончить с проявлениями предвзятости, тенденциозного подхода при проведении дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства, добиться полного исключения из практики работы правоохранительных органов необоснованных задержаний и арестов, незаконного привлечения граждан к уголовной ответственности. Появление повести «Пирамида», таким образом, весьма своевременно, она, можно сказать, выходит на передовые позиции борьбы за перестройку.

Конечно, возникает вопрос: нужно ли — да еще так подробно — писать о случае, носящем исключительный характер, тем более что справедливость в конце концов восстановлена и невиновный человек был оправдан? Мало того: значительная часть, произведения Ю. Аракчеева посвящена даже не самому судебному делу и не судьбе его участников. Автор затрагивает широкий круг вопросов нравственного порядка, связанных с написанием и опубликованием документальной повести о «Деле Клименкина». Так нужны ли эти, лишь косвенно относящиеся к судебному делу подробности?

Читая «Пирамиду», эту «повесть о повести», мы убеждаемся: нужны! Более того, именно эта часть повествования — вторая его половина — несет наиболее весомый нравственный заряд, ибо здесь с особой выразительностью проявились многие дефекты психологии людей, характерные для периода застоя, распространения «двойной» морали, расхождения слова и дела, отсутствия гласности.

Достоинство повести «Пирамида», на мой взгляд, как раз и заключается в том, что автор не только фиксирует внимание на вопиющем случае нарушения законности, но и вскрывает причины этого явления, пытается проникнуть в глубины сознания и психологии «героев» своего повествования. Описывая ход борьбы за справедливость и живо рисуя образы действующих лиц, Ю. Аракчеев убедительно показывает, что принципиальность и настойчивость в отстаивании своей правоты в нашем обществе всегда должны в конечном счете привести к торжеству правды, добра, справедливости. Раскрывая причины осуждения невиновного человека, автор показывает силы, способные противостоять недобросовестности, нечестности, тупому упрямству. «Настоящая беда не тогда, когда действуют люди злые. Настоящая беда, когда бездействуют добрые», — так с болью констатирует автор, и это не может не вызвать у читателя соответствующих чувств и размышлений.

И все же, каковы конкретные причины нарушений законности, неправедных приговоров, вынесенных судами, фактов привлечения к уголовной ответственности невиновных людей?

Таких причин много, как объективного, так и субъективного порядка. К объективным причинам можно отнести недостаточную компетентность отдельных работников. Глубокий профессионализм и высокие человеческие качества необходимы для тех, от кого зависят судьбы людей, но этих качеств как раз и недостает некоторым сотрудникам следствия и суда. Есть недостатки и в организации системы правоохранительных органов и их деятельности. Так, следователь органов внутренних дел, например, организационно подчинен начальнику органа милиции, который, к тому же, выше его по званию. Понятно, что начальник имеет много «рычагов» воздействия на следователя, чтобы добиться желательного «хода следствия». И хотя следователь по закону ведет следствие самостоятельно, ему приходится считаться с указаниями и требованиями начальника, которые, увы, не всегда могут соответствовать закону.

Еще проблема: прокуратура, являясь высшим органом надзора за законностью, вместе с тем осуществляет и функцию расследования. В одном органе сосредоточено и следствие, и надзор за следствием. Прокурор является государственным обвинителем в суде, где в соответствии с законом он должен быть объективным и беспристрастным, но он связан уже принятыми решениями (об аресте обвиняемого, утверждением обвинительного заключения). Не потому ли так редки случаи отказа прокурора от обвинения в суде, хотя такое право ему предоставлено законом?

В юридических кругах сейчас обосновываются положения о целесообразности самостоятельного, независимого ни от МВД, ни от прокуратуры органа расследования. С тем, чтобы прокуратура оставалась органом надзора за правильным исполнением законов всеми органами, учреждениями, должностными лицами и гражданами. Обвинение в суде вполне может поддерживать следователь, который вел дело, составил обвинительное заключение и убежден в виновности подсудимого. Прокурор же, не участвовавший в досудебной подготовке материалов дела и не связанный «обвинительной» деятельностью, должен дать объективное заключение по данным судебного разбирательства. Конечно, возможны и другие решения по совершенствованию организационной структуры органов следствия, но задача ясна: она — в обеспечении большей независимости и следователя, и прокурора.

Вызывает нарекания и существующая судебная система. Так, суд у нас состоит из председательствующего (судья по должности) и двух народных заседателей — выборных представителей общественности. По закону все члены суда считаются равноправными и решение принимается большинством голосов. В случае несогласия одного из членов суда с приговором или решением он может написать особое мнение. Однако на практике равноправие судьи и народных заседателей оказывается иллюзорным. Народные заседатели в большинстве случаев ведут себя пассивно, в совещательной комнате часто уступают доводам судьи, как правило, превосходящего их в юридической подготовке и знании материалов дела. Поэтому он может убедить заседателей принять нужное ему решение. Создается положение, когда в ряде случаев решение по делу фактически принимает один человек — судья, а заседатели только подписывают приговор.

Интересно, что в деле, о котором пишет Ю. Аракчеев, народный заседатель воспользовался правом изложения своего особого мнения, что имело существенное значение для дальнейшей судьбы осужденного. Однако случай этот, повторяю, исключительный.

Высказывается мнение о целесообразности увеличения числа народных заседателей, например, до шести, особенно по наиболее сложным делам. При этом требуется, чтобы решение выносилось единогласно или большинством голосов в 2/3. Может быть, следовало бы ограничить функции народных заседателей решением вопроса только о виновности или невиновности подсудимого и о наличии в деле смягчающих и отягчающих вину обстоятельств. В этом случае специально юридические вопросы о квалификации преступления, то есть применении конкретных статей закона, должны решать судьи по должности, то есть квалифицированные юристы.

Реформа судебной системы могла бы способствовать устранению субъективизма, предвзятости при рассмотрении дел, исключить возможность вышестоящих деятелей судебных органов или других начальников вмешиваться в деятельность суда и влиять на мнение судьи. Провозглашенное Основным Законом нашего государства правило: «судьи независимы и подчиняются только закону» должно быть обеспечено не только юридически, но и организационно и материально. Судья ни в каком отношении не должен быть зависим от местных властей. Только тогда он станет полностью независим и в своей профессиональной деятельности.

К субъективным причинам судебных ошибок следует отнести обвинительный уклон, сложившийся в органах следствия и суда еще со времен «культа личности». Стремление многих работников согласовать свое решение не с объективными данными по делу, а с мнением непосредственных начальников или местных властей, увы, весьма живуче. Нередко влияет на ход предварительного следствия и судебного рассмотрения также торопливость, стремление побыстрее закончить дело, поскольку многие следователи и судьи перегружены работой.

Отрицательную роль играет до сих пор укоренившееся в психологии ряда следственных и судебных работников легковесное отношение к закону. Нередко можно было слышать такое мнение: «в теории одно, а на практике все по-другому». Но теория советского права, основанная на законе, не может расходиться с практической деятельностью.

К серьезным проблемам, мешающим осуществлению правосудия, нужно отнести и негативное отношение к адвокатуре. В последнее время наша печать, в том числе газета «Правда», поднимает вопрос о роли и месте советской адвокатуры в осуществлении правосудия. Ведь до сих пор многие работники следствия и суда видели в адвокатах «врагов», лиц, мешающих якобы установлению истины и разоблачению преступников. Среди граждан, далеких от юриспруденции, было распространено мнение, что адвокаты — это чуть ли не сообщники преступников, всячески старающиеся выгородить их и помогающие им избежать ответственности и наказания, за что они якобы и получают свой гонорар.

Конечно, среди адвокатов, как и среди представителей других профессий, встречаются недобросовестные люди. Но сама миссия адвоката благородна. Он должен оказать юридическую помощь гражданам, помочь им осуществить и защитить свои права. В отличие от прокурора, который должен выяснять все данные и за, и против обвиняемого, адвокат осуществляет только защиту. Его роль — в тщательном анализе доказательств и доводов обвинения, в поиске защитительных моментов в деле, в представлении суду всех данных, которые могут положительно повлиять на решение судьбы подсудимого.

Не случайно во многих странах адвокат участвует в деле с момента ареста подозреваемого или предъявления обвинения. Предложение допускать адвоката к участию в уголовном процессе с начала предварительного следствия, а не с момента его окончания, обстоятельно обосновывается в советской юридической литературе и периодической печати. Ведь обвинение только тогда может считаться доказанным, когда оно выдержало проверку защиты, сумело ответить на все ее доводы и сомнения. Только в этих случаях можно быть уверенным, что правосудие установило истину и достигло своих целей.

Существенно, что участие адвоката в допросах подозреваемого сделало бы весьма трудным использование незаконных методов следствия. В присутствии адвоката было бы невозможно провести опознание с такими грубейшими нарушениями предусмотренных законом правил, которые имели место в деле, описанном Ю. Аракчеевым. При расширении функций адвоката было бы в гораздо большей мере обеспечено право подозреваемого или обвиняемого на защиту.

В повести «Пирамида» показана активная роль адвоката, который не опустил руки, столкнувшись с предвзятостью и круговой порукой недобросовестных работников правоохранительных органов, с равнодушием, трусостью свидетелей, а боролся за отмену несправедливого приговора, за оправдание невиновного человека.

Вообще чрезвычайно важным представляется то, что при всех отрицательных явлениях, описанных автором, мы встречаемся с целым рядом людей, проявивших себя с самой лучшей стороны. Это и инспектор линейного отделения милиции, и судебный заседатель, журналисты, заведующий отделом писем газеты, члены Верховного суда СССР, инспектор Военной коллегии, невеста подсудимого и другие. Некоторых из них действительно можно назвать лучшими представителями нашего общества. Автор мужественно смотрит в лицо правде, ибо он уверен: «Есть только один способ улучшить жизнь — посмотреть ей в лицо».

Об актуальности поднятой проблемы свидетельствует принятое 5 декабря 1986 года руководящее постановление Пленума Верховного суда СССР «О дальнейшем укреплении законности при осуществлении правосудия», в котором говорилось: «Обвинительный приговор должен опираться на совокупность согласующихся между собой доказательств и не может основываться на предположениях. При этом необходимо решительно изживать из судебной практики необоснованное осуждение как грубейшее нарушение социалистической законности, попирающее права граждан и подрывающее авторитет правосудия».

И в этой связи чрезвычайно важны соображения Ю. Аракчеева о роли нравственности в человеческой жизни, о человеческом достоинстве, об эстафете добра. Он пишет: «Вещи и здания создаются и разрушаются. Человеческое начало остается. Только оно и имеет настоящую цену — человеческое достоинство. Истинные герои времени те, в ком оно сохранилось. Им и перестраиваться не надо».

Повесть «Пирамида» не может не вызвать интереса у широкого круга читателей самого разного возраста. Но, конечно, она особенно полезна читателям молодым, которым предстоит и строить, и жить в обществе, где справедливость, честность, достоинство человеческой личности должны быть гарантированы и юридическим, и нравственным знаком.

Читателю предстоит чтение не только интересное, но заставляющее о многом задуматься…

Алексей Игнатов,

доктор юридических наук,

профессор