Броненосец " ПЕТР ВЕЛИКИЙ"

Арбузов В. В.

В истории развития науки и техники бывают периоды, когда какое-либо новшество делает коренной переворот и все, создававшееся до этого в течение десятилетий, устаревает, открывая дорогу новому. В судостроении к таким новшествам следует отнести появление на кораблях сначала паруса, а потом и артиллерии. Переворот, тесно связанный с развитием техники и металлургии, произвела появившаяся на судах в начале девятнадцатого века паровая машина, а спустя полстолетия защита кораблей от вражеской артиллерии броней.

 

БРОНЕНОСЦЫ РУССКОГО ФЛОТА Выпуск I

Санкт-Петербург. 1993 г.

БРОНЕНОСЦЫ РУССКОГО ФЛОТА НАУЧНО-ПОПУЛЯРНОЕ ИЗДАНИЕ Выпуск I

 

Корабли одеваются в броню

1 . Уроки Синопа и Кинбурна

В истории развития науки и техники бывают периоды, когда какое-либо новшество делает коренной переворот и все, создававшееся до этого в течение десятилетий, устаревает, открывая дорогу новому.

В судостроении к таким новшествам следует отнести появление на кораблях сначала паруса, а потом и артиллерии. Переворот, тесно связанный с развитием техники и металлургии, произвела появившаяся на судах в начале девятнадцатого века паровая машина, а спустя полстолетия защита кораблей от вражеской артиллерии броней.

Первые броненосцы появились в конце Крымской войны. За месяц до неудавшейся бомбардировки Севастополя, 5 сентября 1854 г. император Франции предусмотрительно отдал приказ о постройке пяти плавучих бронированных батарей. По первоначальному проекту эти маломореходные суда хотели снабдить традиционным парусным вооружением, которое впоследствии отменили, оставив две легкие мачты и небольшую парусность. Батареи имели водоизмещение 1460 т, длину 53 м. Их деревянные корпуса представляли собой обыкновенные платформы прямоугольной формы шириной 13,1 м для удобного размещения артиллерии, которые обшили железными плитами толщиной 102 мм. Вооружение батарей составили восемнадцать 50-фунтовых гладкоствольных орудий. Для противодействия навесным выстрелам верхнюю палубу также покрыли листами железа. Маломощная паровая машина сообщала этим судам ход всего в 3-4 узла, и даже при небольшом волнении их приходилось буксировать.

Сразу же по готовности три батареи под конвоем фрегатов были посланы в Черное море, где они, соединившись с англо-французским флотом, после бомбардировки 8 октября 1855 г. Одессы, перешли в район Кинбурга. 18 октября с расстояния всего четырех кабельтовых от фортов Кинбурна батареи открыли по ним огонь, оставаясь в течение шести часов неуязвимыми для русских орудий благодаря своей защите. В одну батарею попало около 75 бомб и ядер разного калибра, в другие две – по 60, но ни одна из них так и не пробила брони.

Потеряв на батареях двух человек убитыми и двадцать пять ранеными, союзники овладели Кинбурном – крепостью с шестидесятью двумя орудиями. Весь флот: десять линейных кораблей, двадцать фрегатов, корветов и шлюпов, двадцать две канонерские лодки, бывшие при штурме, оставались лишь безучастными свидетелями. "Мы вправе всего ожидать от этих грозных боевых машин", – писал об этом событии в своем официальном рапорте адмирал Брюа, командовавший французской эскадрой в Черном море.

Сразу же после Крымской войны Франция первой приступила к созданию броненосного флота. В связи с этим главный строитель флота Дюпюи де Лом в 1856 г. составил план, который спустя год был рассмотрен специальной комиссией. На артиллерийском полигоне тем временем проводились многочисленные опыты по выбору способов крепления броневых плит. После обсуждения плана 20 марта 1858 г. его утвердили в Морском министерстве.

Расположение орудий на броненосце"Marengo"

В первое десятилетие создания мореходного броненосного флота на верфях Франции были построены или находились в постройке два линейных корабля, двадцать один фрегат, одиннадцать корветов, пять таранов общим водоизмещением 195, 840,8 т. Все эти суда в 1870 г.пред- ставляли боеспособный флот, бывший достойным соперником на море флоту Англии.

Наиболее мощными из всех броненосцев, построенных в тот период во Франции, являлись спроектированные Дюпюи де Ломом семь броненосцев типа "Marengo". Эти фрегаты, головной из которых спустили в 1868 г., представляли оригинальный тип кораблей, вооруженных всего 12-ю орудиями. Восемь 240-мм орудий находились в батарее, а четыре 190-мм в неподвижных барбетах, которые вынесли за пределы борта, дав им возможность обстреливать весь горизонт. Другой особенностью фрегатов было то, что набор корпуса состоял из дерева в подводной части, а в надводной из железа. Корабли имели водоизмещение 7057 т, скорость 13 уз, броню борта 200 мм, барбетов- 160 мм.

Уступив на год первенство в начале строительства броненосцев, Англия, ревниво следившая за состоянием судостроения своего давнего конкурента, в мае 1859 года заложила спроектированный главным кораблестроителем флота Уатсом своей первый броненосный фрегат "Warrior", а в октябре того же года однотипный с ним "Black Prince". Имея развитую металлургическую и судостроительную промышленность, Адмиралтейство строило корабли целиком из железа, что давало им несравненно большие преимущества перед французской системой постройки из дерева. Помимо долголетия, преимущества заключались еще и в обеспечении непотопляемости водонепроницаемыми переборками.

За первое десятилетие в строительстве броненосного флота в Англии создали тридцать девять броненосцев, из них тридцать три фрегата, по два шлюпа, корвета и тарана. Общее водоизмещение построенных или находившихся в постройке в 1870 г. броненосцев равнялось 281 599 т, что было на 43,7 процента больше, чем во Франции.

Вершиной английского судостроения того времени стали спущенные в 1868 г. казематный "Sultan" и башенный "Monarch". Первый имел водоизмещение 9286 т, скорость 14 уз, был вооружен восемью 254 и четырьмя 229-мм орудиями. Его борт защитили 229-мм, а каземат 152-мм броней. Второй при водоизмещении 8320 т имел четыре 305-мм 25-тонных орудия в двух башнях Кольза. Борт защищали 178-мм, башни – 254-мм плиты.

 

2. Начало броненосного судостроения в России

Основным центром в организации железного и броненосного судостроения в России являлся Петербург. Еще в 1858 г., получив известия из Англии и Франции об испытаниях там броневых плит и предстоящей закладке первых мореходных броненосцев, великий князь Константин Николаевич, покровительствовавший Морскому министерству, непосредственно перед Александром II поднял вопрос о подобных исследованиях и у нас, в России. Но хронические финансовые затруднения и отсутствие заводов, способных немедленно приступить к изготовлению брони, оттянули начало строительства броненосцев на три года. Усиленное строительство броненосцев в Европе все же вынудило начать создание подобных кораблей в первую очередь для защиты Кронштадта и Петербурга.

Первым шагом в этом направлении явились переоборудование и реконструкция Адмиралтейских Ижорских заводов, на что в 1860 г. было ассигновано 30 тыс. рублей. Завод к тому времени имел установленные тринадцать токарных, поворотно-сверлильных, долбежных и винторезных станков, вращающихся от одной паровой машины ременными приводами.

На Кронштадтском Пароходном заводе, имевшем в то время свое литейное производство, кузницы и ряд подобных станков, что и на Ижорских заводах, а также сеть железной дороги, планировалось в 1860-61 гг. установить новое оборудование на 47,3 тыс. руб. Эти меры являлись весьма своевременными, так как завод изготавливал механизмы, орудия, винты, паровые котлы и многое другое оборудование. Основная же деятельность завода заключалась в монтаже механизмов на кораблях. Кроме этого, Морское министерство вело переговоры о предстоящем увеличении поставок и улучшении прокатанного железа с Уральскими горными, Путиловскими и Камско-Воткинскими заводами.

В сентябре 1860 г. военно-морской агент (атташе) в Англии генерал-адъютант граф Путятин сообщил сведения об изготовлении на местных заводах броневых плит, выслав шесть подобных плит в Россию. Из них две железные и две стальные плиты были изготовлены в Англии и две во Франции. Сразу после доставки плит изготовили два щита из тика и дуба, представляющих борт корабля, и произвели их расстрел, давший хорошие результаты. Одновременно к изготовлению плит приступили Адмиралтейские Ижорские и Путиловские заводы. Чуть позже первые плиты изготовил и Кронштадтский завод. К середине 1861 г. профильное и листовое железо согласились поставлять уже семь отечественных заводов.

1861 г. ознаменовался еще и тем, что на Балтийском литейном заводе Карра и Макферсона приступили к строительству броненосной канонерской лодки "Опыт", ставшей первым броненосным кораблем, построенным в России. Строившийся из английского и частью русского железа по проекту X. В. Прохорова, этот небольшой корабль в сентябре 1861 г. спустили на воду. "Опыт" имел защищенным только носовой бруствер с одним орудием, закрытым 114-мм броней на 305-мм тиковой подкладке. Параллельно со строительством "Опыта" защитили броней и тринадцать батарейных плотов, построенных для Кронштадта еще в 1856 г.

К концу 1861 г. Кронштадтский Пароходный завод испытал несколько плит собственного производства, расстреливая их из орудий наибольшего калибра. К сожалению, плиты заметно уступали зарубежным из-за неоднородности и плотности. Следующие плиты завод изготовил, уже произведя их отжиг. Плиты после проковки нагревались в течение 18 часов докрасна и затем, засыпанные толстым слоем мелкой золы биз притока воздуха, постепенно охлаждались. И все же плиты как Кронштадтского, так и Ижорских заводов не отвечали требованиям прочности. Заводам предстояло еще много работы в этом направлении. Для планомерного испытания изготовленных плит на Волковом поле, рядом с Ижорскими заводами, соорудили в течение 1861- 1862 гг. полигон, затратив на это 19,2 тыс. руб.

На палубе "Monitor". Июль 1862 г.

Следующим шагом Морского министерства, не имевшего опыта в организации строительства больших броненосных кораблей, стал заказ в Англии Темзенскому заводу 26-пушечной батареи "Первенец". 16 ноября 1861 г. министерство заключило контракт на постройку корабля, проектное задание которого составил Кораблестроительный технический комитет. В августе 1863 г. батарею привели в Кронштадт с неоконченными корпусными работами и неустановленной частью брони, так как политические отношения с Англией резко обострились.

Гражданская война в США 1861 г. и, в частности, бой на Хемптонском рейде, последующие сражения с участием мониторов коренным образом изменили взгляды на железное судостроение.

Абсолютное превосходство броненосного корабля над незащищенным, обнаружившееся в бою на Патомаке, вынудило Англию и Францию ускорить строительство заложенных ранее судов. Другие державы также срочно приступили к созданию у себя броненосных флотов. В США родился корабль принципиально новой конструкции, названный своим создателем "Монитор" и положивший начало целой серии подобных кораблей.

Сразу же с получением информации о вышеназванном бое в России приостановили работы на строившихся винтовых фрегатах "Севастополь", "Петропавловск" и корвете "Аскольд". Одновременно под председательством вице-адмирала Румянцева учредили Особый комитет для решения о перестройке некоторых деревянных кораблей в броненосные. Комитет постановил: "Севастополь" и "Петропавловск" достроить броненосными (первый – батарейным, по проекту председателя Кораблестроительного технического комитета генерал-майора Чернявского, второй – башенным). Корвет "Аскольд" достроить незащищенным, но быть готовыми в любой момент переделать его в океанский броненосец. Не обошли вниманием другие суда. Самые новые из них, винтовые линейные корабли "Император Николай I", "Синоп" и "Цесаревич", вполне подходили для реконструкции, но при этом требовали больших затрат, равных затратам на создание новых броненосцев. Эти три корабля так же, как и "Аскольд", сделали резервом в случае угрозы войны для быстрой перестройки.

19 марта 1962 г. Морское министерство заключило контракт с английским заводчиком Митчелем на постройку второй 26-пушечной батареи "Не тронь меня" для перенятия опыта нашими кораблестроителями от прибывших из Англии мастеров, имевших к тому времени большую практику в железном судостроении. В январе 1863 г., сразу же по окончании переоборудования Галерного островка, Митчель приступил к строительству корабля. По контракту батарея строилась англичанами как из русского, так и из зарубежного металла. Броню доставили из Англии. В июне 1964 г., то есть через полтора года, корабль спустили на воду и на плавдоке отбуксировали в Кронштадт, где его и достроили на Пароходном заводе. В отличие от "Первенца" вторую батарею вооружили более мощными 203-мм нарезными орудиями.

Одновременно с началом строительства "Не тронь меня" по приказу управляющего Морским министерством адмирала Н. К. Краббе объявили конкурс среди заводов на строительство третьей батареи несколько увеличенного водоизмещения. Из участвовавших в конкурсе заводов завод Семянникова и Полетики, предложивший более выгодные условия, получил заказ на строительство. Батарея, названная впоследствии "Кремль", строилась частично из английского, частично из русского железа, хотя броня так же, как у первых двух доставлялась из Англии. Спустив батарею на воду в июле 1865 г., ее отбуксировали в Кронштадт, где она и была подготовлена к плаванию.

В 1863 г. вновь обострившиеся политические отношения с Англией заставили правительство наряду с усилением темпов работ на строящихся броненосцах принять экстренные меры, создавая для защиты Кронштадта оборонительный флот, состоящий из десяти однобашенных и одной двухбашенной лодок.

Однобашенные лодки строились по измененным чертежам американских мониторов типа "Passaik", а двухбашенная, спроектированная Митчелем, была близка по типу к датской лодке "Rolh Krake". На их строительство ассигновали шесть миллионов рублей; все они строились из закупленного в Англии железа. Так как на казенных заводах ввиду их загруженности построить все одиннадцать кораблей оказалось невозможным, то только два из них – "Ураган" и "Тифон" – заложили в Петербургском Новом Адмиралтействе, где для этого построили два эллинга. На Галерном островке с подряда строили "Стрелец", "Единорог" и двухбашенную лодку "Смерч". Четыре лодки: "Латник", "Броненосец", "Лава", "Перун" строились на двух частных заводах в Петербурге, а две последние – "Колдун" и "Вещун" – в Бельгии у общества "Кокке- риль и К°", после чего по частям их доставили в Петербург.

Двухбашенная лодка "Смерч" была первым кораблем русского флота, корпус которого набирался по клетчатой системе, впервые примененной Э. Ридом на "Bellerophon". Кроме того, в отличие от однобашенных лодок "Смерч" бронировался не слойчатой броней, а цельными 114-мм плитами английского производства, и если на однобашенных лодках были башни Эриксона, то на "Смерче" установили более надежные башни Кольза.

Из-за тревожной политической обстановки того времени работы на этих кораблях велись круглосуточно, и все они были спущены на воду менее, чем через год, к концу 1864 г. Войдя в состав флота, корабли значительно усилили оборону Кронштадта и столицы.

В 1864 г., когда обостренная обстановка разрядилась, появилась возможность более спокойно и обдуманно продолжить строительство флота. Перед закладкой следующих кораблей возник вопрос: начинать ли строительство сразу возможно большего числа кораблей или же строить их малыми сериями, используя опыт постройки каждого для последующих. Окончательно все же решили начать одновременную постройку не менее восьми кораблей с тем, чтобы в случае обострения часто меняющейся политической обстановки, форсировав на них работы, значительно усилить флот этими броненосцами. Согласно этому решению начали строить восемь броненосцев, из которых шесть были башенные с башнями Кольза и два – рангоутные мореходные фрегаты. Все башенные корабли, будучи усовершенствованными, предназначались не только для защиты Кронштадта, но и для плавания в Финском заливе. Приступая к созданию всех восьми кораблей, Морское министерство поставило цель создать их по возможности из русского железа, а корпуса собирать по вводимой в судостроении клетчатой системе, обеспечивающей большую непотопляемость.

На палубе двухбашенной лодки "Русалка"

Первыми из этих кораблей в январе 1865 г. начали строить с подряда у купца Кудрявцева однотипные двухбашенные лодки "Чародейка" и "Русалка". Машины для них изготовил частный завод Берда. Это были первые корабли с броней отечественного производства, прокатанной на Камском и Ижорском заводах. Завод Семянникова и Полетики приступил к созданию однотипных "Адмирала Спиридова" и "Адмирала Чичагова" – кораблей увеличенного водоизмещения и улучшенной мореходности, отнесенных уже к классу двухбашенных фрегатов. Последними башенными кораблями этой программы являлись также однотипные трехбашенные фрегаты "Адмирал Грейг" и "Адмирал Лазарев". Разместив при том же водоизмещении, что у фрегатов типа "Адмирал Спиридов" три башенные установки, строители тем самым усилили их вооружение. Все описанные шесть кораблей не имели парусной оснастки, большая часть их корпуса находилась под водой и удобно размещала в себе машины, каюты и другие судовые помещения и устройства, чего нельзя сказать о предыдущих однобашенных лодках. В то же время невысокий надводный борт, защищенный броней, делал их подобно мониторам малоуязвимыми для вражеских снарядов. Вступив в состав флота в период с 1867 г. по 1869 г., эти шесть кораблей закончили собой сооружение оборонительного флота в Балтийском море.

Два последних корабля программы 1864 г., Однотипные мореходные фрегаты "Князь Пожарский" и "Минин", строились: первый на Галерном островке, второй на Невском заводе Семянникова и Полетики. Они относились к нашим первым казематным броненосцам, идею которых в 1863 г. предложил Э. Рид сначала на "Enterprise", затем на "Bellerophon". "Князь Пожарский" спустили на воду в 1867 г. Первоначально на нем проектировали установить восемь 229-мм орудий в каземате. Затем в каземате разместили столько же новых 203-мм орудий и два 152-мм на поворотных столах на верхней палубе. Устройство каземата позволяло кораблю вести стрельбу в направлении носа или кормы двумя 203-мм орудиями, что было большим преимуществом перед бортовыми броненосцами, стрелявшими только на траверз. "Минин", строившийся однотипным с "Князем Пожарским", в процессе его долгой постройки несколько раз подвергался коренным изменениям. Сначала все улучшения направили на усиление мощности машин и вооружения, затем в Морском министерстве решили перенять идею Кольза и начали строить его низкобортным рангоутным башенным броненосцем. После гибели "Кэптена" в сентябре 1870 г. фрегат вновь переделали уже по проекту вице-адмирала А. А. Попова в высокобортный рангоутный броненосец, вооруженный четырьмя 203-мм орудиями на выступах по бортам и двенадцатью 152-мм орудиями на верхней палубе.

Принятую в 1864 г. программу выполнили в 1868 г., оставив недостроенным лишь "Минин". К 1869 г. Балтийский броненосный флот занимал третье место в мире и состоял из 23 кораблей общим тоннажем 61 930 т, что составляло 26,5 процентов от тоннажа английского и 34,7 процентов от тоннажа французского флотов. На его вооружении находилось 162 орудия большого калибра – сила, достаточная для оборонных целей. Начав строительство в 1861 г. в Англии первого броненосца, а затем в следующем году уже в России у Митчеля второго подобного корабля, Морское министерство благодаря огромным усилиям наших инженеров менее, чем за восемь лет надежно обеспечило оборону столицы и создало судостроительную промышленность, способную самостоятельно строить корабли для русского флота. Не следует забывать и то, что созданные броненосцы уже являлись и орудием во внешней политике царской России в то время.

Большое участие в строительстве флота принял Митчель, построивший семь кораблей суммарным водоизмещением 16 180 т, что составляло 26,3 процента от общего тоннажа. Вторым по весомости вклада являлся Невский завод Семянникова и Полетики, который построил пять кораблей общим водоизмещением 13 528 т (22 процента). Большую работу проделал завод Карра и Макферсона, построивший три корабля 6593 т (10,7 процента). Набирали силу Петербургское и Новое Адмиралтейства, на долю которых приходилось три корабля водоизмещением 6593 т (10,7 процента).

Первоначально неспособность отечественных металлургических заводов изготавливать броневые плиты и профильное железо вынуждала правительство все заложенные до 1865 г. корабли строить из английского железа и защищать броней английского производства. В 1866 г. Камский и Ижорский заводы после ряда реконструкций смогли обеспечить Морское министерство необходимым металлом и броней, и последующие восемь кораблей программы 1864 г. строились уже из отечественных материалов. Сказывалась деятельность министерства, направленная на прекращение заказов за границей и на освобождение военного судостроения от иностранной зависимости.

В октябре 1866 г. последовал указ Александра II о прекращении в будущем военных заказов за границей. "Все заказы как военного министерства и министерства путей сообщения, так и других ведомств исполнять внутри государства несмотря ни на какие затруднения или неудобства, которые это могло бы представить на первых порах," – говорилось в решении. "Такая своевременная мера будет иметь последствием освобождение России от благоусмотрения Англии, на которую нельзя рассчитывать с большим доверием", – писал по этому поводу еще за год до указа посол России в Англии Бруннов.

Таким образом, в конце шестидесятых годов прошлого века наметилось основное направление деятельности Морского министерства и судостроительной промышленности – дальнейшее строительство у себя дома мореходного крейсерского флота для поддержания престижа России на мировой арене.

Башенный фрегат "Адмирал Лазарев". В конце 60-х гг. XIX в. наиболее сильный из броненосных кораблей России

 

Итоги плавания в Шербур

3. Гости Кронштадта

В один из июльских дней 1866 г., в полдень, на виду у заранее оповещенной публики на Большом Кронштадтском рейде показались корабли двух союзных держав, проделавшие совместный путь из Гельсингфорса. Взору ожидавших предстали корабли Северо-Американских Соединенных штатов: "Miantonomoh", один из лучших мониторов флота, и сопровождавший его пароход "Ogasta". Встретившая в Гельсингфорсе эти небольшие корабли русская эскадра под командованием контр-адмирала Лихачева, которая состояла из только что вступившей в строй броненосной батареи "Не тронь меня", броненосного фрегата "Севастополь", двухбашенной лодки "Смерч", четырех мониторов, фрегатов "Дмитрий Донской", "Храбрый", пароходо-фрегата "Владимир" и клипера "Яхонт", выглядела гораздо внушительнее.

Запланированный президентом Джонсоном еще в мае 1866 г. визит американских кораблей под командованием капитана Г. Ф. Фокса – помощника секретаря Морского министра – олицетворял собой не только знак благодарности за демонстрационный визит к побережью САСШ эскадр контр-адмиралов С. С. Лесовского и А. А. Попова во время гражданской войны, но и выполнял дипломатическую миссию – доставил в Россию американское посольство. "Miantonomoh" – эта "некрасивая и толстошкурая черепаха", как в то время во Франции называли все мониторы, благополучно пересек океан, выйдя из Нью-Йорка и побывав в Галифаксе, Шербуре, Копенгагене, Гельсингфорсе, прибыв в Кронштадт, доказал свое право на существование в океане.

Морское министерство серьезно готовилось к встрече заокеанских гостей. Для приема эскадры создали специальную комиссию под председательством адмирала С. С. Лесовского, в состав которой вошли офицеры различных специальностей. Интерес к "Miantonomoh" был неслучайный. В то время в русском флоте находилось несколько мониторов, которые предназначались для защиты Кронштадта.

Посетил "Miantonomoh" и контр-адмирал А. А. Попов, известный уже не только как моряк с большим стажем плавания и командир эскадры, прибывшей к западному побережью САСШ, но и как организатор постройки броненосных кораблей в русском флоте.

Совершив в 1866 г. на "Miantonomoh" переход от Гамбурга до Шербура, А. А. Попов пришел к идее иметь в составе русского флота башенный крейсер мони- торного типа необычайной силы, заменивший бы целую эскадру, командование которой он осуществлял в Тихом океане в сложной политической обстановке за три года до этого.

Назвав впоследствии свой корабль большого водоизмещения "монитор-крейсер", он непроизвольно вызвал в морских кругах весьма жаркие споры по этому поводу, так как предполагаемая автономность этого броненосца составляла всего четверо суток. Все моряки и кораблестроители привыкли представлять под словом "крейсер" корабль с большой парусностью и автономностью. Именно в это время – время перехода к железному судостроению, коренной перемены всех взглядов и понятий, когда кораблестроители всех стран искали оптимальные варианты скорее опытным путем, чем теоретическим, и проявился талант А. А. Попова как новатора, имевшего к тому же еще и огромный опыт моряка, годами находившегося в плаваниях.

"Miantotwmoh" на Кронштадтском рейде

Коренным образом начало меняться представление о самом крейсере как о типе броненосного корабля. "Мы не вправе требовать от броненосного судна того, чтобы оно было таким же хорошим крейсером, как и обыкновенное. Но если оно может удержать свое место ввиду неприятельского порта, не прибегая к помощи пара, и выдерживать погоды, которые ему могут встретиться, если оборонительная сила его будет равна той, которая может быть поставлена против него в море, и если он носит сильную артиллерию, хорошо поднятую над водой, то мы достигли от броненосца всего, что можно ожидать от него как от крейсера", – так писал английский адмирал Эльвертон после плавания своей броненосной эскадры в 1866 г.

В этот период судостроители всех стран старались разрешить весьма сложную задачу увеличения размеров и водоизмещения кораблей, вызванного утяжелением артиллерийского вооружения, не увеличивая площади его бортов как цели для неприятельских снарядов. Но развитие артиллерии требовало, в свою очередь, увеличения толщины броневых плит, масса которых уже не позволяла защитить ими весь борт, как это делалось на первых броненосцах.

В целом всем этим противоречивым условиям и отвечал проект, предложенный А. А. Поповым Морскому министерству спустя полгода после плавания на "Miantonomoh". 3 декабря 1866 г., обобщив свои наблюдения, он подал управляющему Морским министерством адмиралу Н. К. Краббе докладную записку. Перечислив в ней еще раз уже известные достоинства и недостатки мониторов, автор просил рассмотреть предлагаемый пока еще в общих чертах проект "монитора- крейсера" на заседании Кораблестроительного отделения МТК – последней инстанции и своеобразного законодателя в тогдашнем судостроении.

Параллельно А. А. Попов, используя свое высокое положение члена свиты и генерал-адъютанта, в личной беседе ознакомил "покровителя флота" генерал-адмирала Константина Николаевича с основными идеями проекта океанского монитора. Получив полное одобрение и поддержку великого князя, А. А. Попов получил тем самым в свои руки сильное оружие, "высочайшее понимание", помогавшее успешно бороться с чиновниками огромной бюрократической машины, называемой Морским министерством.

На палубе "Miontonomoh"

Уже в конце января 1867 г. по указанию генерал-адмирала управляющий Морским министерством вынес на обсуждение МТК вопрос о предлагаемом к постройке океанском мониторе.

Предложение А. А. Попова обобщило в себе весь опыт строительства мониторов применительно к созданию корабля одного с ними типа, предназначенного для крейсерства в океане. "Во время плавания на "Miantonomoh" я убедился, – писал он в докладной записке, – что монитор при ветре и большом волнении обладает устойчивостью и спокойствием в такой степени, которая покажется невероятной для моряков, не плававших на судах этого рода". Но, наряду с этим, другим главным достоинством монитора А. А. Попов считал небольшую площадь надводного борта – весьма малую цель для неприятельских снарядов, а также возможность защитить его броней максимальной толщины, которую только способны изготовлять заводы, и наличие в башнях сильнейших орудий того времени.

Создав "Miontonomoh" и однотипный с ним "Monadnock", американские кораблестроители также не рассчитывали использовать их для длительных переходов, но тем не менее их поход в Европу и Калифорнию еще раз доказал, что они частично могли выполнять и функции крейсеров. Увеличив водоизмещение и добавив некоторые усовершенствования, А. А. Попов доказал в МТК, что кажущиеся трудности океанского плавания мониторов, даже при столь малой высоте борта (в проекте его высота в носу и корме была всего 0,6 м, а у мидель шпангоута с бруствером – 1,8 м), вызывавшей опасения у моряков, служивших на рангоутных кораблях, были преувеличены. Кроме того, меньшая, чем у рангоутных броненосцев, плавучесть проектируемого монитора, по мнению А. А. Попова, компенсировалась более сильными водоотливными средствами, а наличие двойного дна и водонепроницаемых переборок делало этот недостаток еще меньшим. Положительным являлось и то, что низкий борт, а следовательно и меньшая амплитуда качки не ослабляла корпусных конструкций (явление, часто присущее высокобортным кораблям) и делала более удобным обслуживание артиллерии.

Для наглядности А. А. Попов взял за основу корпус "башенного крейсера", спроектированного незадолго до этого капитаном Кользом и утвержденного английским Адмиралтейством к постройке в Биркенхеде. Это был печально известный "Captain", в то время претендовавший на звание самого сильного из проектируемых кораблей. На его схематическом чертеже в средней части А. А. Попов разместил забронированный бруствер высотой 1,37 м и длиной 30 м. Бруствер, напоминавший собой, по словам автора, "ящик с закругленными оконечностями", защищался броней, одинаковой с бортом толщины, а сверху – 50,8-мм палубой. Предлагаемый "монитор-крейсер", подобно кораблю Кольза, имел три треногих мачты и развитую парусность, но с условием сохранения центра парусности с таким расчетом, чтобы можно было обходиться без бушприта. Для облегчения управления парусами устраивался обширный мостик, простиравшийся от фок – до бизань-мачты над башнями на достаточной высоте от поверхности воды.

Боковой вид "монитора-крейсера". Проект 1867 г.

Дымовая труба предлагалась автором увеличенного диаметра, но для предохранения ее от осколков дымовой ход в районе броневой палубы бруствера защищался решеткой из железнодорожных рельсов. Капитанская рубка, являвшаяся одновременно и боевой, помимо своего основного назначения, выполняла также и роль вентиляционной шахты для паровых вентиляторов, расположенных внутри корабля.

Вместо 203-мм брони башен и 177-мм брони борта в проекте Кольза на "мониторе-крейсере" башни, бруствер и борт защищались 280-мм плитами. В сравнении с тактико-техническими элементами проектировавшихся в то время кораблей проект А. А. Попова выглядел, действительно, сильнейшим в мире, хотя до осуществления этой идеи в металл предстояло преодолеть множество сложностей при проектировании, а также разрешить бесчисленные проблемы как экономического, так и технического характера.

Все выводы и решения являлись, говоря современным языком, тактико-техническим заданием на проектирование и составление чертежей броненосца. Предстояло выбрать размерения и форму корпуса, составив теоретический чертеж, спецификацию; тщательно, с точностью до сотни килограммов, рассчитать весовую нагрузку частей корабля. Сделать все это предстояло нашим корабельным инженерам под руководством А. А. Попова. Строительство "монитора-крейсера", проектирование и создание паровых машин и котлов, башен, орудий, прокат броневых плит – это уже лежало на плечах Морского министерства и всей промышленности в целом.

 

4. Проектирование "монитора-крейсера

Способ проектирования корабля в середине девятнадцатого века коренным образом отличался от способа проектирования, начавшегося применяться спустя полвека, в общих чертах существующего и сейчас.

Вся тяжесть проектирования ложилась на одного человека, объединявшего в одном лице все конструкторское бюро. Теоретические расчеты, составление теоретического чертежа, спецификации корпуса, распределение весовых нагрузок – все это лежало на плечах корабельного инженера, составлявшего проект. Контр-адмирал А. А. Попов являлся прежде всего моряком с большим стажем плавания и, естественно, ему пришлось прибегнуть к помощи профессиональных кораблестроителей. По тому, как быстро было создано своеобразное конструкторское бюро, можно сделать вывод, что призрачный тогда "монитор-крейсер" действительно заинтересовал высокопоставленных царских особ, видящих в нем в будущем одно из действенных средств в политических отношениях с Англией. "Управляющий Морским министерством приказал мне содействовать Вам в разработке проекта "монитора-крейсера" назначением корабельного инженера, – писал 29 января 1867 г. А. А. Попову председатель Кораблестроительного отделения МТК генерал-майор С. И. Чернявский. – Вам, по моему мнению, будут полезны капитаны Коршиков и Шведе, штабс-капитан Соболев и подпоручик Субботин. Если же угодно избрать кого-либо из офицеров, служащих в чертежной Кораблестроительного отделения МТК, то он будет немедленно назначен".

Через несколько дней А. А. Попов по своей инициативе привлек для работы чертежника Ермакова, участвовавшего до этого в проектировании броненосного фрегата "Минин" и разрабатывавшего впоследствии проект "монитора-крейсера" со всеми его дополнениями и изменениями вплоть до вступления корабля в состав флота, и "вольного инженера" Гота- англичанина, служившего в чертежной МТК, также много сил отдавшего составлению проекта.

Весь февраль 1867 г. ушел на изучение спецификаций корпусов только что начатых строиться низкобортных башенных фрегатов "Адмирал Лазарев" и "Адмирал Спиридов". Учитывался и зарубежный опыт. Принимались к сведению все технические решения, принятые на мониторах, проектировавшихся Э. Ридом для индийских колоний Англии. Информация о них поступила в МТК от военно-морского атташе в Лондоне контр-адмирала И. Ф. Лихачева. В середине сентября разработка чертежей в основном уже была окончена и некогда призрачные очертания "монитора-крейсера" превратились в конкретный, со скрупулезным старанием и точностью воплощенный пока еще только на бумаге в нескольких десятках чертежей проект низкобортного, трехмачтового, двухтрубного и двухбашенного исполина водоизмещением 7496 т. В конце сентября по приказанию управляющего Морским министерством в модельной мастерской Морского музея приступили к изготовлению его трехметровой модели. И все же окончательный выбор проекта А. А. Попова на конкурсной основе сделали лишь спустя два с половиной месяца. В середине декабря 1867 г. на докладе "покровителю флота", генерал-адмиралу Константину Николаевичу, управляющий Морским министерством адмирал Н. К. Краббе, адмирал Н. Ф. Шанц, вице- адмиралы К. И. Истомин, Г. И. Бутаков, А. Е. Беренс, генерал-майор И. С. Дмитриев, капитан 1 ранга С. П. Шварц и полковник А. Я. Гезехус одновременно с чертежами "монитора-крейсера" представили и проект броненосца, разработанного генерал-майором С. И. Чернявским. "Проект контр-адмирала А. А. Попова более соответствует тому назначению, которое предначертано для нашего броненосного флота," – было единодушное заключение всех участников доклада. 8 февраля 1868 г. объединенное собрание МТК, включавшее в себя Кораблестроительное и Артиллерийское отделения, в присутствии главного инженера-механика флота и начальника броненосной эскадры вице-адмирала Г. И. Бутакова детально рассмотрело представленные А. А. Поповым чертежи, весовую нагрузку и спецификацию корпуса. В представленной позже управляющему Морским министерством докладной записке от объединенного собрания МТК говорилось: "…вычисления, сделанные контр-адмиралом А. А. Поповым, по проверке их в Кораблестроительном отделении оказались верными".

Великий князь генерал-адмирал Константин Николаевич

Собрание также внесло и ряд улучшений. Вместо двух боевых рубок, расположенных по бортам, решили иметь одну впереди дымовых труб. Увеличили и автономность с четырех до пяти суток с увеличением запасов угля (допустив для этого увеличение осадки на 152 мм), так как существовавшая парусность имела только вспомогательное значение и была явно недостаточна для длительных переходов. Определили в МТК и количество якорей: "…так как это броненосное судно не будет иметь высокого надводного борта, то оно может быть снабжено четырьмя якорями системы Гротмана весом от 210 до 220 пудов". "Согласен", – последовала на журнале МТК резолюция генерал-адмирала. Затем утвержденные чертежи МТК препроводил главному командиру Петербургского порта вице-адмиралу А. В. Воеводскому для ознакомления с ними участников торгов – возможных будущих строителей.

И все же, несмотря на все "утверждения" и "согласия", оставалась еще масса нерешенных вопросов по выбору способа крепления брони борта, образования штевней, размещения шлюпок, парусности и много других, которые разрешили в МТК лишь после долгих обсуждений.

Спустя восемь месяцев, 19 ноября 1868 г., по поводу проекта "монитора- крейсера" у генерал-адмирала состоялось второе "особое совещательное собрание" с участием уже известных нам адмиралов, избравших проект А. А. Попова в декабре 1867 г. Целью собрания являлось внесение ряда конструктивных изменений. Считая недостаточным для плавания в океане и размещения проектировавшихся четырех 508-мм сорокачетырехтонных орудий прежнее водоизмещение в 7496 т, увеличили его до 8372,7 т, увеличив при этом длину корпуса на 2 м, ширину на 0,6 м и несколько высоту надводного борта, оставив прежнюю осадку.

ТТЭ вариантов проектирования монитора „Крейсер"

Контр-адмирал А. А. Попов

А. А. Попов родился 21 сентября 1821 г. в семье известного кораблестроителя адмирала Алексея Андреевича Попова. В 1831 г. он поступил в Морской кадетский корпус и в 1837 г. успешно окончил его. После окончания корпуса юному гардемарину довелось много плавать на кораблях как Черноморского, так и Балтийского флотов. Перед Крымской войной уже в звании капитан-лейтенанта ему доверили командование вооруженным пароходом „Метеор". Во время войны, командуя поочередно пароходами „Эльборус", „Андия" и „Турок", он участвовал в боевых действиях, потопив шесть турецких транспортов с оружием для горцев. В сентябре 1854 г., будучи командиром парохода „Тамань", успешно преодолел блокаду Севастополя англо-французским флотом и провел свой корабль в Одессу. Вернувшись вновь в Севастополь, А. А. Попов исполнял ответственные поручения адмиралов П. С. Нахимова и В. А. Корнилова, одновременно заведуя артиллерийским снабжением бастионов.

После окончания войны, получив за храбрость досрочно звание капитана 1 ранга, он принял активное участие в создании парового флота в России. Будучи командированным для этой цели в 1856 г. в Англию, в Лондоне он познакомился с главным кораблестроителем британского флота знаменитым Джоном Эдуардом Ридом, тесную связь с которым поддерживал потом долгие годы. Чуть позже А. А. Попов участвует в строительстве двенадцати винтовых клиперов и четырнадцати корветов, ставших основой русского крейсерского флота того времени. В 1859 г. А. А. Попов совершает длительный переход из Кронштадта в Японское море, где в плаваниях проводит несколько лет. В 1863 г., как уже отмечалось выше, А. А. Попов командует одной из эскадр, вышедших к американским берегам для демонстрации силы в поддержке Россией САСШ, после чего, сдав командование, он прибыл в Петербург, где целиком посвятил себя судостроению. В России в то время началось строительство броненосного флота.

В 1867 году, будучи членом Кораблестроительного отделения МТК, А. А. Попов вплотную принялся осуществлять свою идею постройки ,.монитора-крейсера". Затем он участвовал в создании множества кораблей, к наиболее известным из которых следует отнести броненосные фрегаты „Минин" и „Генерал-Адмирал", яхту „Ливадия" и черноморские броненосцы береговой обороны „Новгород" и „Киев" (позже переименован в „Вице-адмирал Попов"). Занимался А. А. Попов и переоборудованием в крейсера пароходов „Европа", „Азия" и „Африка". В 1891 году за свои заслуги он получил звание адмирала. Последние годы жизни А. А. Попов провел в Петербурге, где 6 марта 1898 года скончался.