Войско Норрена уже стояло у Босхана. С Большого Тионского тракта был виден военный лагерь, разместившийся на противоположном берегу — ряды серых походных палаток, сшитых из грубой льняной ткани, кострища, воины в форме с бело-голубыми нашивками, табун, пасущийся на прибрежном лугу. У просторного шатра с гербом Цитиона, принадлежащего правителю, на тонком флагштоке реял флаг с тем же гербом.

Чуть поодаль, под самым городом, виднелось еще одно скопление палаток, над которым развевался сине-желтый флаг Босхана — там стояли войска Дессы. Ромбар поискал взглядом герб Кертенка — желтый ключ на фоне красных крепостных ворот — но войско Донкара, должно быть, еще не подошло к городу. Проехав по Тионскому мосту, Ромбар со Скампадой свернули вдоль берега реки к лагерю Норрена. У лагеря их остановил сторожевой отряд из пяти человек. Начальник отряда сделал знак своим воинам, они обнажили мечи и окружили приезжих.

— Вы задержаны, — сказал он, стараясь выглядеть значительнее, чем был на самом деле. — Следуйте с нами.

— Спокойно, Вайк, — Ромбар удержал оскалившегося клыкана. — Почему нас встречают, как врагов, даже не спросив, кто мы такие? — поинтересовался он. — Я — магистр ордена Грифона, а этот человек — со мной.

— Мне все равно, кто вы. Я обязан задерживать всех чужих, околачивающихся у лагеря.

— В Цитионе я помогал Норрену в формировании войск и разработке плана обороны, а затем уехал по своим делам, — терпеливо сказал Ромбар. — Мы договорились, что я вернусь к нему, когда его войска подойдут к Босхану, и вот — я здесь. Норрен ждет меня, я должен немедленно встретиться с ним. У моего спутника есть сообщение, которое заинтересует правителя.

— Кто вы такой, объясняйте там, куда мы вас отведем. Я не вправе решать, что с вами делать, — ответил начальник отряда. — А пока следуйте за мной.

Ромбар нехотя подчинился. Скампада с невозмутимым видом поехал за ним. Их повели по лагерю, но не к шатру Норрена, как ожидал Ромбар. Войдя в одну из палаток, начальник сторожевого отряда появился оттуда вместе с коренастым, приземистым человеком лет сорока, в котором Ромбар узнал Шегрена, одного из военачальников Норрена. Тот тоже узнал приезжего, его хмурое лицо прояснилось.

— А, это вы, Магистр… я помню вас по Цитиону, — он перевел взгляд на охрану. — Спасибо, вы свободны.

Начальник отряда увел своих людей. Ромбар обратился к Шегрену.

— Раз этому недоразумению пришел конец, могу я немедленно повидаться с правителем?

— Это невозможно, — мрачное выражение вернулось на широкое лицо Шегрена. — Правитель тяжело ранен.

— Как?! — вздрогнул Ромбар. — Когда это случилось?!

— Вчера, когда правитель осматривал укрепления. Он ехал вдоль северной линии, там везде жуткий кустарник. Оттуда в него и выстрелили из лука. Врагов ловили, но не поймали.

— Рана опасная?

— В грудь, на ширину ладони выше левого соска. Вечером начался сильный жар, — военачальник неодобрительно покачал головой. — Личный лекарь правителя, маг Саламандры, всю ночь не отходил от него. Я недавно был там — Норрен в бреду и никого не узнает.

— А что говорит лекарь?

— Надеется на лучшее. Но мне показалось, что он сам себе не верит.

— Это удар не только по нам, знавшим Норрена… — сказал потрясенный Ромбар. — Весь план обороны лишился своего стратега. Враг точно рассчитал, куда бить…

— Норрен ждал вас со дня на день. Он говорил, что намерен поручить вам конников.

— Да. У нас была договоренность.

— Хорошо. У конников пока нет полководца. Завтра я представлю вас отряду. У вас есть своя палатка?

— Нет.

— Идемте в обоз, вы ее получите. — Шегрен кинул взгляд на Скампаду. — Ваш друг поселится с вами?

— Кто?! Ах, да… — Ромбар повернулся к сыну первого министра. — Я полагаю, Скампада, у тебя нет возражений.

— Для меня большая честь делить с вами жилье, ваша светлость, — светски учтиво ответил Скампада. Шегрен удивленно взглянул на обоих. Обращение Скампады ясно указывало на высокое происхождение магистра ордена Грифона.

— Замечательно, — холодно сказал Ромбар, оглядывая Скампаду. — И впредь, пока мы здесь, носи воинскую форму.

— У меня нет воинской формы, ваша светлость, — в голосе Скампады прозвучало вежливое сожаление.

— Вас не обременит обеспечить его формой? — спросил Ромбар у военачальника. — Я не хочу, чтобы его вид давал пищу для сплетен и шуточек.

— Обеспечим.

Шегрен повел их в обоз, распорядился выдать палатку и одежду, затем указал место для палатки.

— Располагайтесь, Магистр, — сказал он, уходя. — Вы запомнили, где я живу? Приходите ко мне ужинать.

Обозная палатка оказалась просторной, рассчитанной на четверых воинов. Ромбар мысленно уже смирился с тем, что ему придется ставить ее без участия Скампады, но тот, вопреки ожиданиям, оказался неплохим помощником. Оставив бережно свернутый плащ на дорожном мешке, Скампада ловко и аккуратно оттягивал и выравнивал льняную ткань, пока Ромбар загонял колышки в землю. Вскоре палатка уже была поставлена, ровная, как игрушечка, чем-то схожая со стоявшим рядом Скампадой, на котором не растрепался ни один волосок.

Сын первого министра дождался, пока Ромбар первым внесет и разместит багаж, затем потащил внутрь свои мешки. Когда он закончил разбирать и раскладывать их содержимое, заглянувшему внутрь Ромбару представился порядок, какой встретишь не у каждой женщины. Широкая не по размеру воинская форма, в которую переоделся Скампада, мало что оставила от его щегольской подтянутости, чем вызвала одобрительное хмыканье Ромбара.

Собравшись к Шегрену, Ромбар нехотя позвал и Скампаду. Он предпочел бы, чтобы тот не слышал разговоров за ужином, но оставлять голодным своего спутника было неловко.

— Скампада! — предупредил он. Я не хочу говорить Шегрену, что при тебе лучше не обсуждать военные дела. Но ты поклянись мне…

— Ваша светлость! — перебил его Скампада. — Мои интересы — на вашей стороне, а это сильнее любой клятвы. Я кровно заинтересован в поражении Каморры с его дикарской шайкой. Моя осведомленность будет только на пользу делу.

Шегрен, желая поскорее ввести нового полководца в дела, рассказал за ужином о численности, вооружении и размещении войск, о событиях прошедшего месяца, о дальнейших планах и ожиданиях. Ромбар то и дело поглядывал на Скампаду. Тот с безразличным видом кушал поставленное перед ним угощение, но Ромбар не сомневался, что хитрец слышит и запоминает каждое произнесенное слово. Возвращаясь в палатку, он напомнил:

— Держать язык за зубами — в твоих интересах, Скампада.

— Не менее, чем в ваших, — согласился тот.

Рано утром их разбудил голос, раздавшийся у входа в палатку:

— Здесь живет магистр ордена Грифона?

— Да, — откликнулся Ромбар.

— Правитель ждет вас.

Ромбар поспешно оделся. Увидев, что Скампада надевает форму, он спросил:

— А ты куда собрался?

— С вами. Разве я не для этого сюда приехал?

— Тебя там сейчас не хватало… а впрочем, ладно, — согласился Ромбар, подумав, что Скампаду лучше не оставлять без присмотра. — Идем.

Слуга правителя проводил их до шатра и впустил внутрь. Норрен лежал на широкой и низкой кровати посреди шатра. Рядом стоял стол, заставленный склянками с отварами и питьем, заваленный полосами белого полотна, служившего перевязочным материалом. Круглый толстяк средних лет — придворный лекарь, — склонившись над столом, размешивал содержимое склянки. Клыкан, в течение долгого пути неотступно следовавший за Ромбаром, кинулся к Норрену и лизнул его руку, неподвижно лежавшую поверх одеяла, а затем улегся на своем обычном месте у изголовья кровати правителя.

Ромбар остановился у кровати, с состраданием глядя на осунувшееся, воспаленное лицо Норрена.

— Присаживайся, брат, — чуть слышно сказал тот. — Я рад, что ты здесь.

Ромбар присел на край кровати.

— Как твои дела? — спросил его Норрен.

— Так себе, — ответил Ромбар, вспомнив неудачное посещение Бетлинка.

— Мои тоже, — слабо усмехнулся Норрен. — Я говорил тебе, что магия — не твое призвание. Ты готов принять командование войском?

— Да. Шегрен обещал сегодня представить меня конникам.

— Не только это. Пока я нездоров, ты заменишь меня в армии. Шегрен подготовит и зачитает мой указ. — Норрен помолчал, собираясь с силами. — В указе будет объявлено, что ты — мой двоюродный брат. Это необходимо, чтобы не возникало разговоров, почему ты, а не другой. Сейчас, как никогда, в армии нужна дисциплина и единое руководство… и не спорь со мной… — добавил он, заметив выражение лица Ромбара. — У меня слишком мало сил, чтобы тебя уговаривать.

Норрен устало закрыл глаза. В шатре установилось молчание. Вскоре вошел Шегрен со свитком бумаги в руках.

— Ваше величество, — позвал он, подойдя к кровати. Указ, как вы просили, готов. Чье имя я должен вписать?

— Пиши… — приоткрыл глаза Норрен. — Ромбар, сын Паландара, двоюродный брат правителя Цитиона… это он, правитель указал взглядом на Ромбара. А сейчас оставьте меня. Объявляйте указ и действуйте.

Выходя, Ромбар окликнул Вайка. Тот вежливо шевельнул гладким, как палка, хвостом, но не двинулся с места. Пес вернулся к прежнему хозяину.

— А где же псы правителя? — спросил Ромбар у Шегрена, только сейчас заметив, что рядом с Норреном нет обычной темно-серой пары клыканов.

Их увели в собачье войско, когда он был без сознания. Эти псы обучены так, что никого не слушаются, кроме правителя и псаря-воспитателя, поэтому они не подпускали лекаря к раненому.

Ромбар и Шегрен вышли из шатра. Забытый всеми Скампада выбрался следом.

— Что говорит лекарь? — немедленно спросил Ромбар.

— Сейчас я позову его, — Шегрен вернулся в шатер и вызвал лекаря.

— Как здоровье правителя? — спросил у него Ромбар. — Говорите все, как есть.

Толстяк нервно потер круглую и розовую лысину — продолжение круглого и розового лица.

— Со вчерашнего вечера у меня появилась надежда, — его тонкий голос чуть вздрагивал. — На стреле был трупный яд, как это водится у уттаков, началось общее воспаление. Правитель крепок здоровьем, но еще два-три дня я не могу быть уверен в благополучном исходе.

— Разве стрела была уттакская? — высунулся с вопросом Скампада.

— Откуда мне знать? — недоуменно сказал лекарь. — Мне было не до стрелы, уважаемый.

— Скампада, замолчи, — приказал Ромбар и вновь заговорил с лекарем. — Когда правитель сможет вновь приступить к своим обязанностям?

— Недели через три, не раньше… при благополучном исходе.

— Надеюсь, вы делаете все, чтобы вылечить его.

Толстяк торопливо закивал в ответ.

— Дважды в день докладывайте мне о здоровье правителя. Если что — зовите немедленно. Идите.

Ромбар ушел с Шегреном. Оставшись один, Скампада огляделся. Шатер правителя стоял в центре лагеря, здесь же были палатки для слуг. Около наспех сооруженной печки хлопотали повара, поблизости расхаживало не менее десятка стражников. Скампада понаблюдал за слугами, затем пошел в направлении, куда от кухни вела свежепротоптанная тропинка. Тропинка выводила на край лагеря и заканчивалась мусорной ямой.

Он с брезгливой гримасой поковырялся прутом в мусоре и вскоре увидел то, ради чего занимался делом, унизительным для достоинства сына первого министра. Под кухонными отходами лежали окровавленные тряпки, а в них — стрела, вынутая лекарем из раны правителя. Скампада рассмотрел ее до мельчайших подробностей. И бронзовый, остро заточенный наконечник с зазубринами вдоль боковых граней, и способ крепления оперения, и шишечка для захвата пальцами — все указывало на то, что стрелу изготовили в одной из оружейных мастерских Келанги.

Вернувшись к шатру, он покрутился среди слуг и стражников, слово за слово напросился на завтрак, а заодно разузнал подробности покушения. По лагерю читали указ. Имя Ромбара, сына Паландара, двоюродного брата Норрена, переходило с языка на язык, воодушевляя войска, встревоженные ранением правителя. Чуткое ухо Скампады уловило перемену в общем настроении — голоса воинов зазвучали бодрее, нервная заботливость слуг сменилась привычным, чуть небрежным отношением к делам, естественным, когда все хорошо.

После завтрака Скампада отправился взглянуть на место покушения. Форма пехотинцев Цитиона, примелькавшаяся в лагере, позволяла ему ходить где угодно, не привлекая ничьего внимания. Он прошел вдоль северных укреплений и внимательно осмотрел окрестности, пытаясь угадать действия злоумышленников. Заросли кустарника, откуда вылетела стрела, были окружены открытым пространством, по которому и собаке не убежать незамеченной.

Скампада возвращался в задумчивости. При тщательном поиске враги, несомненно, были бы найдены. Он задавал себе вопрос, один-единственный — как бы действовал он сам, чтобы незаметно засесть в кустарнике и так же незаметно выбраться оттуда. Необходимая догадка внезапно всплыла у него в голове: «Ну конечно же! Форма войск Цитиона!» В нем росло убеждение, что догадка верна. Заходящий в кусты воин ни у кого не вызовет подозрений, а после выстрела при достаточной ловкости можно смешаться с бросившимися на поиски стражниками. Но это означало, что враги здесь, в лагере.

Мысли Скампады вспугнутыми стрижами запорхали вокруг зловещего вывода. Он в считанные мгновения сделал важное умозаключение — нового покушения не будет, пока не известно, выздоровеет ли правитель. Значит, ближайшие два-три дня враги будут выжидать. Второе умозаключение появилось почти одновременно с первым — они, конечно, прячутся среди лучников. Скампада вспомнил вчерашние слова Шегрена о том, что в армии есть три отряда лучников по сто человек, размещенные в северной части лагеря. Он замедлил шаг, затем неторопливо побрел по лагерю, изучая попадавшихся на глаза воинов.

Пешие воины были преимущественно из ополченцев.

Скампада безошибочно распознавал неуклюжую походку бывших крестьян, разбитные манеры сыновей городских лавочников и ремесленников. По потникам и седлам, разложенным у следующей группы палаток, он понял, что оказался в отряде конников. Конь, меч, шлем и кольчуга, обязательные для конника, были далеко не каждому по карману, поэтому отряд формировался из людей высшего и среднего сословия.

За палатками конников размещались лучники. Как сказал Шегрен, лишь полсотни лучников прежде входило в постоянную армию правителя. Остальных набирали в течение последних трех месяцев из жителей Цитиона, умеющих стрелять из лука. Наметанный глаз Скампады различал гордую выправку лучников правителя, веселые, обветренные физиономии бывших охотников, юные лица недавних мальчишек, зачисленных в лучники за верный глаз и твердую руку. Сын первого министра со скучающим видом прогуливался от палатки к палатке, присматриваясь к обитателям. Вдруг мимо прошли двое, чьи спины напомнили Скампаде Келангу, торговый дом и окно, в которое он провожал взглядом людей Госсара. Здесь была та же неопределенность происхождения, те же крепкие затылки, те же мощные ляжки, самоуверенно попирающие землю, те же виляющие нагловатые зады.

Скампада прикрыл зоркую настороженность сонным, вялым выражением лица и как бы невзначай последовал за ними. Запомнив палатку, где скрылись подозрительные личности, он оглядел окрестности и нашел удобную для наблюдения позицию. Поблизости, около палаток пеших войск, рос крохотный островок кустарника, прекрасное местечко для собравшегося подремать бездельника-воина. Скампада улегся в тень под кусты и прикинулся спящим, следя за палаткой из-под шляпы, надвинутой на лицо.

После объявления указа Ромбар объехал окрестности лагеря, чтобы ознакомиться с расположением отрядов и посмотреть, как продвигается строительство укреплений. Предполагалось, что уттаки переправятся через Тион выше Босхана и подойдут с севера по восточному берегу реки, поэтому по северному краю лагеря копался ров и возводились укрытия для лучников. Убедившись, что через несколько дней копка рва будет закончена, Ромбар отправил к Дессе гонца с письмом, в котором предлагал договориться о встрече для обсуждения военных планов. Остаток дня он потратил на изучение докладов полководцев.

Он освободился лишь к вечеру, заглянул в шатер Норрена узнать о его здоровье, затем приказал подать ужин. Подчиняясь ритму переполненного событиями дня, Ромбар торопливо проглотил еду, хотя спешить было незачем, и пошел к Шегрену, чтобы обсудить планы на завтрашний день. Звук копыт приближающегося отряда заставил его остановиться и прислушаться.

По лагерю ехал отряд из десятка конников, сопровождаемый встретившей его охраной. На форме приезжих выделялись сине-желтые цвета Босхана, впереди ехали двое в серебристо-блестящих шлемах и кольчугах. Догадавшись, что это посланники от Дессы, Ромбар вернулся к шатру правителя, куда направлялся отряд. Всадники в кольчугах спешились, один из них снял шлем и откинул назад волну густых ярко-рыжих волос, рассыпавшихся по плечам. Десса, правительница Босхана, самолично явилась на переговоры.

Ромбар почтительно приветствовал Дессу и ее спутника, в котором узнал Нувелана, первого министра правительницы.

— Рада вас видеть, Магистр! — с сияющей улыбкой сказала Десса. — Как здоровье правителя?

— Я только что был у него. К сожалению, улучшения пока нет.

На подвижном лице Дессы отразилось сочувствие.

— Мне сообщили, что рана тяжелая. Есть надежда, что все обойдется?

— Надежда есть, но уверенности пока нет, — ответил Ромбар. — Он еще не скоро встанет с постели.

— Я получила письмо от его наместника.

— Там было предложение договориться о встрече.

— Вы это знаете? — оживилась Десса. — Я решила сразу приехать. Договариваться через гонцов — это так долго! Нувелан заставил меня надеть вот это, — она указала на шлем и кольчугу, — хотя здесь так близко, что от моего шатра виден флаг над вашим лагерем.

— Он прав, ваше величество. Враги могут не остановиться на том, что уже сделали.

Десса передала шлем одному из сопровождающих и вновь обратилась к Ромбару.

— Я приехала для встречи с наместником. Где он?

— Перед вами. Я — Ромбар, сын Паландара.

— О! — взгляд Дессы с живым любопытством устремился на Ромбара. — Как это приятно, ваша светлость!

Ромбар проводил Дессу и Нувелана под навес, где стояли стол и кресла, купленные для правителя в Босхане.

Усадив гостей, он начал разговор с события, произошедшего при нем в босханском дворце.

— Как дела с вашим бывшим казначеем? — поинтересовался он у Дессы. — Вам удалось что-нибудь у него выяснить?

— Кавента признался во всем — и в этой краже, и в предыдущей, — ответила она. — Деньги возвращены и пущены на содержание войск. О его поступке объявлено в городе. Сам он — в темнице.

— Измена правителю — преступление, заслуживающее казни.

— Я не казню его. До нашей победы он посидит в темнице, а потом я его помилую и выпущу на свободу. — Десса досадливо повела головой. — Конечно, ни ему, ни его детям не будет места у меня на службе.

— Вы добры, ваше величество, — заметил Ромбар.

— Дело не в моей доброте. Кавента стар и не так умен, чтобы я боялась его. Удобнее оставить его живым, потому что у него влиятельная родня в городе. Я не хочу наживать себе лишних врагов.

— Он рассказал, кто уговорил его примкнуть к Каморре?

— Какой-то Шиманга, маг. Я объявила его розыск, но безуспешно.

— Не ищите его, он мертв. Значит, у вас было достаточно средств на армию?

— Да, — кивнула Десса. — Куплено всего с запасом — и обмундирования, и оружия. В южную часть острова посланы обозы за провизией. Войска и жители строят вторую линию укреплений — на подступах к Босхану. На днях я получила письмо от Берсерена. Он требует, чтобы мои войска выступили к Келанге.

— Норрен знал об этом письме?

— Да, и посоветовал остаться здесь. Он не такой человек, чтобы не прислушиваться к его советам. Вы ведь вернулись из Келанги, Магистр? Что там нового? И что известно о численности врага?

— Берсерен готовится к обороне, но его силы недостаточны, — ответил Ромбар, вспомнив виденное проездом в Келанге. — Сюда придет армия уттаков, втрое или вчетверо превышающая нашу. Это зависит от потерь, которые Каморра понесет в Келанге.

— Скоро здесь будет войско Донкара, — напомнила Десса. — Вчера из Кертенка приехал гонец с известием, что оно выступило.

— Я знаю, — подтвердил Ромбар. — Сюда было доставлено такое же письмо. Я учел и войско Донкара, когда говорил о соотношении сил.

Он достал карту окрестностей города и разложил на столе.

— Я думаю, что нужно построить добавочные укрепления вот здесь, у моста, на случай, если часть уттаков придет по западному берегу… — он указал точку на карте, — …и в местах, удобных для переправы. Вы можете сказать, где здесь такие места?

— Нувелан! — позвала Десса.

Все трое склонились над картой, обсуждая планировку береговых укреплений.

— Значит, договорились, — сказала наконец Десса. — Вы строите укрепления здесь, я посылаю людей сюда. А здесь встанут войска Донкара. Нувелан, когда вернемся, сделаете отметки на нашей карте. Мы обсудили все, Маги… ваша светлость?

— Да.

— Тогда — до встречи! Извещайте меня, как пойдут дела.

Десса и Нувелан, сопровождаемые Ромбаром, пошли к своему отряду. Вдруг правительница свернула навстречу проходившему поблизости человеку, одетому в форму пеших войск.

— Скампада! — радостно воскликнула она. — Это ты?!

Это был действительно Скампада, намеревавшийся навестить кухню правителя. Сын первого министра сделал движение, выдавшее стремление спрятаться, но поняв, что встречи не избежать, остановился. Десса стремительным шагом подлетела к нему.

— Ты здесь?!

— Счастлив приветствовать вас, ваше величество, — вежливо произнес Скампада., пытаясь принять светскую осанку в своей широкой не по размеру воинской форме.

— Как я рада тебя видеть! Как ты здесь оказался?

— Я не мог оставаться в стороне от военных событий, и поэтому принял предложение его светлости приехать сюда.

— Я никогда не сомневалась, что ты поступишь так, Скампада! — воскликнула просиявшая Десса. — Он передал тебе мои слова?

— Наилучшим образом, — мягко сказал Скампада. — Я был тронут тем, что вы помните меня, ваше величество.

— Конечно, помню! Я не забываю друзей. За пять лет ты не нашел дня, чтобы заехать в гости… — с укоризной сказала Десса.

— Ваш уважаемый супруг не одобрял моего присутствия здесь, — напомнил Скампада.

— Прошло пять лет, как его загрыз грифон! Разве ты не слышал?

— Слышал, — нехотя подтвердил Скампада. — Вынужден напомнить вам, ваше величество, что приближенные правителя обычно разделяют его одобрение и неодобрение.

— Чепуха! — энергично воскликнула Десса и добавила, уже тише: — Теперь я — правительница. Я вправе принимать у себя прежних друзей. Я буду рада видеть тебя в своем лагере, Скампада.

Скампада стрельнул взглядом поверх Дессы, на нахмурившееся лицо Ромбара.

— Сейчас время военное… — сказал он извиняющимся тоном,— Я не могу располагать собой, как мне хочется. Дела требуют, чтобы я безотлучно находился при его светлости.

— Понимаю… — сочувственно кивнула Десса, по-видимому, не сомневавшаяся, что его светлость и шага не ступит без совета Скампады.

— Ваше величество! — позвал подошедший сзади Нувелан. — Скоро совсем стемнеет, возвращаться будет опасно. Нам пора ехать.

— Да-да, едем, — отозвалась Десса, не сводя глаз со Скампады. — Мы ведь еще увидимся, Скампада?

— Если позволят дела, ваше величество, — подтвердил тот.

Десса пошла с Нувеланом к отряду. Провожавший их Ромбар услышал, как министр вполголоса выговаривает своей правительнице.

— Опять этот хлыщ, из-за которого вы чуть не вошли в немилость к супругу, ваше величество… Вам не следует оказывать ему такое внимание…

— Нувелан, замолчи! — отрезала она.

Поздно вечером, когда Ромбар вернулся от Шегрена, Скампада уже был в палатке.

— Скампада! — позвал его Ромбар.

— Ваша светлость?! — откликнулся тот.

— Мне, да и Нувелану, показалось, что правительница Босхана в разговоре с тобой вела себя неосторожно. Поэтому я хочу напомнить тебе, что уважение к правителю — основа боевого духа войск. Продолжать?

— Забавно, что это вы учите меня беречь доброе имя женщины, — в раздраженном голосе Скампады слышался прямой намек на прошлое. — Я высоко чту и уважаю ее величество, поэтому никогда не допущу ничего, что повредило бы ей. Вы думаете, за пять лет я не мог бы выбрать время для поездки в Босхан?

Несмотря на обидный тон собеседника, Ромбар почувствовал себя не оскорбленным, а пристыженным.

— Ладно, — пробормотал он после некоторой заминки. — Извини, Скампада…

Скампада не ответил. Он не ожидал за сыном Паландара способности извиняться, и теперь молча переваривал это открытие.

— Да, она неосторожна, — внезапно сказал он. — Она умница, но нередко бывает так горяча и непосредственна… очаровательно непосредственна… Она забывает, что у нее есть сын — вылитый отец, который через четыре года будет правителем Босхана. Если я хочу ей добра, я должен быть вдвойне осторожен. К тому же, ваша светлость, я бездетен, но это не значит, что я не способен любить своих детей. Я не хочу им такой же судьбы, как моя.

— Ладно, чего там… — вновь пробормотал Ромбар. — Мир, Скампада?

— Я не ссорился с вами, ваша светлость. Я буду признателен вам, если вы поможете мне быть занятым, когда она вновь надумает пригласить меня в гости.

— Разумеется.

Засыпая, Ромбар подумал, что в этом хитреце, пожалуй, есть кое-что, заслуживающее уважения. Он был далек от того, чтобы полностью доверять Скампаде, но в последующие дни, погрузившись в военные дела, отказался от прежнего намерения установить надзор за ненадежным соседом по палатке.

Скампада также не бездельничал. Он выслеживал людей, показавшихся ему подозрительными. Эти двое держались особняком, не вступая в приятельские отношения с другими воинами отряда, и, судя по одежде и манере говорить, были из Келанги. Пристроившись поболтать к лучникам во время обязательной в отряде тренировочной стрельбы, Скампада выбрал момент и рассмотрел стрелы, которыми пользовались подозреваемые. Стрелы были точно такими же, как та, которую он отыскал в мусорной яме. Подозрения Скампады крепли. Он пытался догадаться, когда и что эти люди намереваются предпринять, но их поведение не давало ему ни малейшего намека.

Спустя три дня в лагере объявили, что жизнь правителя вне опасности. После полудня, когда Скампада лежал на своем наблюдательном пункте, у палаток лучников появился человек в форме пехотинца. За прошедшие дни Скампада запомнил наперечет всех посторонних, захаживавших к лучникам, но этого человека он видел впервые. Приподнявшись и сдвинув лежащую на лице шляпу, он вгляделся и узнал пришедшего. Это был Кеменер.

Сердце Скампады бешено застучало. Он имел представление о наблюдательности своего прежнего попутчика, поэтому поспешно лег в траву и опустил шляпу на лицо, изображая спящего. В оставленную щелочку он увидел, как Кеменер остановился у знакомой палатки. Видимо, у входа состоялся какой-то разговор, потому что дверь приоткрылась и Кеменер залез внутрь. Скампада моментально вскочил и подобрался к палатке. Когда он оказался у ее задней стенки и прислушался, разговор был уже в разгаре.

— Вы не заработали награду, парни, — послышался неторопливый, глуховатый голос Кеменера. — Хозяин будет недоволен такими горе-лучниками.

— Прицел был точный, — возразил другой голос. — Кто ж знал, что он вдруг наклонится?

— Дело нужно закончить, — в голосе Кеменера слышалась нелюбовь к небрежной работе.

— Жизнь дороже денег, — с раздраженным упрямством отозвался голос. — Там сейчас каждый второй — охрана.

— Хозяин бывает и очень строгим, — напомнил Кеменер.

— Там верная смерть. — упорствовал голос. — Сделай сам, раз такой умный.

В палатке установилась тишина. Скампада напряженно вслушивался, но изнутри не доносилось ни звука, ни шороха.

— Ладно, оставим это, — неожиданно сказал Кеменер. — Он, я думаю, не встанет раньше, чем нужно. Есть еще один. Он резво взялся за дела и потому мешает.

— Кто это? — спросил голос.

— Ты болван, что ли? — вмешался третий. — Ясно кто.

— Вот и хорошо, раз ясно, — тихо, невыразительно сказал Кеменер. — Уберите его и на том сочтемся.

— Сделаем, — чуть помешкав, согласился третий голос. — Днем вокруг него люди, но спит-то он без охраны.

Чутье шепнуло Скампаде, что пора уходить, и он поспешил прочь от палатки. Меньше всего ему сейчас хотелось бы попасться на глаза Кеменеру. Он отыскал Ромбара, чтобы при возможности перекинуться с ним парой слов, но тот упорно не замечал навязчивого присутствия Скампады. Только ночью, в палатке, они оказались с глазу на глаз.

— Ваша светлость? — обратился Скампада к укладывавшемуся спать Ромбару.

— Что?

— Рана его величества — это повод не только для скорби, но и для размышления. Размышление указывает, что враг где-то поблизости. Такому человеку, как вы, небезопасно ночевать без охраны.

— Ты боишься спать без охраны, Скампада? — в голосе Ромбара прозвучала усмешка. — Не ты ли мне говорил, что ты не трус?

— Я не трус, — невозмутимо сказал Скампада. — Но я осторожен. Ваша жизнь сейчас нужна друзьям и союзникам. Именно поэтому она может понадобиться и врагам.

— Постоянная охрана — это привилегия правителя. Если я потребую ее для себя, в войсках подумают, что я или чванлив, или труслив.

— Тот клыкан был бы здесь кстати, — намекнул Скампада.

Ромбара задело упоминание о Вайке, так бесповоротно отвернувшемся от него после долгих совместных странствий.

— Запомни на будущее, Скампада, моя безопасность — это не твоя забота, — он повернулся спиной к своему соседу, показывая, что разговор закончен.

Скампада уставился бессонным взглядом в непроглядную тьму палатки. Он догадывался, что люди Госсара не будут тянуть с порученным делом, и сожалел, что понадеялся на благоразумие Ромбара и не пошел после ужина взглянуть, что делается у лучников. Этой ночью они нападут или следующей? Не будучи трусом, он все же считал, что глупо погибать за компанию с кем-то, и подумывал, не выбраться ли из палатки в местечко поспокойнее, но понял, что будет первым на подозрении, если преступление совершится. С досадливым вздохом Скампада вынул из ножен свой тонкий и легкий, сделанный на заказ меч, и положил рядом с собой, острием к выходу. Сын первого министра не был ни сильным, ни искусным бойцом, поэтому без большого удовольствия ожидал наступления событий.

Сначала до его ушей доносились отдаленные голоса и звуки, затем лагерь стих. Было за полночь, когда Скампада скорее почувствовал, чем услышал, что к палатке приближаются осторожные шаги. У входа раздался легкий шорох и звук перерезаемой веревки, потянуло свежим воздухом. В образовавшейся щели блеснуло лезвие меча, мелькнул кусок звездного неба, тут же закрытый темным силуэтом. Человек у входа разрезал донизу веревки, скрепляющие дверные створки, и бесшумно шагнул внутрь.

Скампада нащупал рукоять меча и, вскочив на колени, наугад нанес колющий удар в грудь вошедшему. Короткий, захлебнувшийся вскрик показал, что удар попал в цель. Колени врага подогнулись, он свалился вперед, на Скампаду. Тот отшвырнул его на Ромбара, выдернул меч и выскочил из палатки.

Второй враг был здесь. Увидев, что перед ним не сообщник, он кинулся с мечом на Скампаду. Сын первого министра кое-как сдерживал натиск куда более сильного воина, чем он сам, и, наверное, был бы убит, если бы не подоспел Ромбар. Оттеснив Скампаду, тот мгновенным движением выбил оружие у врага и приставил свой меч к его груди, принуждая сдаться.

— Свяжите этого парня покрепче, — приказал он, передавая задержанного подъехавшему на шум сторожевому отряду. — И разведите костер. Я хочу посмотреть, кош мы поймали.

Когда оставшегося в палатке человека вытащили наружу, тот уже не дышал. Стражники ушли, забрав злоумышленников, с ними пошел и Ромбар. Скампада выкинул из палатки окровавленные одеяла и улегся спать.

Он проспал допоздна и едва не опоздал на завтрак. Здесь его и нашел Ромбар, по-видимому, не ложившийся спать после происшествия.

— Мне кажется, что ты кое-что знаешь об этом, Скампада, — сказал он, изучающе оглядывая сына первого министра.

— Я всего лишь выразил свои опасения, ваша светлость, — ответил тот. — Пленный знает об этом больше.

— Он ничего не говорит, как мы его не допрашивали.

— Это означает, что своего хозяина он боится больше, чем вас.

Ромбар хмыкнул.

— Ты знаешь, кто его хозяин?

— Один из наших врагов.

— Я не верю, что твои опасения ни на что не опирались, — сказал Ромбар, поняв, что Скампада не собирается уточнять ответ. — Вчера вечером тебе следовало объясниться менее расплывчато. Если бы ты привел доказательства, я бы прислушался.

— В жизни нет ничего вечного, и даже ничего постоянного, — кротко взглянул на него Скампада. — Я не раз видел, как лучшие друзья становились врагами, и наоборот, заклятые враги — друзьями, поэтому предпочитаю не разглашать источники своей информированности. Когда я о чем-то предупреждаю, то никогда не говорю пустых слов, ваша светлость. Если мне не верят, это не моя забота.

— Мне нужно знать, кто и зачем это сделал.

— У вас есть все сведения.

— Какие?

— Проще всего ответить — зачем. Покушались на Норрена, а потом на вас. Кому-то нужно ослабить руководство обороной. Найдите, кому это нужно, и вы найдете, кто это сделал.

— Каморра?

— Каморра может распоряжаться уттаками и десятком магов. Для воина он — не авторитет. В Келанге я называл вам это имя.

Догадка мелькнула во взгляде Ромбара, но осталась невысказанной.

— У тебя есть еще какие-нибудь предупреждения? — спросил он. — Без разглашения источников.

— Ничего конкретного, если вы имеете в виду возможность следующего покушения, — ответил Скампада. — Если я что-то узнаю, я сообщу.

— А если я имею в виду не только это? — поинтересовался Ромбар, догадавшись, что тот намекает на другие дела; — Что тебя еще беспокоит, Скампада?

— Давно ли у вас этот жезл Аспида, который валяется в палатке рядом с запасными башмаками? Вы ведь маг ордена Грифона.

— Недели три… — машинально ответил Ромбар и тут же насторожился. — А в чем дело?

— Я не маг, но мне кажется, что амулеты следует беречь, а не разбрасывать как попало. Что вы собираетесь с ним делать?

— Подарить своему другу, магу.

— Прекрасное намерение, — одобрил Скампада. — Постарайтесь, чтобы подарок попал по назначению. Может быть, он ценнее, чем вы думаете.

Позже, в палатке, Ромбар озадаченно рассмотрел жезл Аспида. Не найдя в амулете ничего особенного, он все же завернул его в чистую рубашку и засунул поглубже в дорожный мешок.