— Шемма! — Пантур потряс за плечо табунщика. — Шемма, проснись!

Шемма замычал, отбиваясь, затем открыл глаза и сел на лежанке.

— Пантур… — узнал он ученого. — Какой мне сон приснился… возвращаюсь я в Лоан, а мне — все село навстречу! Слезаю я с Буцека, а колдун и говорит…

— Ты хочешь попасть домой, Шемма? — спросил его Пантур.

И голос, и выражение лица ученого ясно указывали, что вопрос не пустой.

— Еще бы! — мгновенно встрепенулся Шемма. — А что, владычица разрешила?!

— Не так все просто… — остудил его Пантур. — Я надеюсь убедить ее. За это от тебя потребуется услуга…

— Пантур! — умоляюще воскликнул Шемма. — Если меня отпустят, я все для тебя сделаю! Я ведь табунщик, понимаешь? Что мне здесь делать, сам подумай!

— Да-да, — кивнул Пантур. — Я понимаю, но ни владычице, ни Дануру до этого и дела нет. Ради тебя они тебя не отпустят. Но ты можешь оказать услугу, не мне, а всему городу. Очень важную услугу.

— А это опасно? — встревожился Шемма.

— Для тебя — нет. Ты уйдешь наверх под честное слово и выполнишь мое поручение. Если ты обманешь нас, неприятности будут у меня.

— Какие?

— Казнят, наверное. Но не в этом дело. Городу угрожает голод. Я вижу только одну возможность предотвратить беду — попросить помощи у ваших магов.

— Я должен их найти? — догадался табунщик.

— Да, — подтвердил ученый. — Приведи их на встречу со мной.

Шемма задумался. Ничто не могло вернее вызвать его сочувствие, чем упоминание о голоде.

— Приведу, — твердо сказал он. — А вы нас не задержите?

— Это бессмысленно. Вы можете предупредить других людей. Мы наживем себе врагов, если вы не вернетесь.

— А если маги спросят, зачем их зовут? Что сказать?

— Я все тебе объясню и назначу место встречи, — заверил табунщика Пантур. — Если они откажутся помочь, вернись и сообщи об этом, чтобы мы не ждали напрасно. Договорились?

— Договорились, — согласился Шемма.

— Тогда вставай и иди за мной.

Шемма спустил ноги с лежанки, нащупал башмаки и обулся. Пантур повел его к Оранжевому шару, выбирая малолюдные коридоры. Хотя ученому не запретили показывать шар человеку сверху, он догадывался, что Данур будет недоволен, узнав об этом.

— Я покажу тебе наше подземное солнце, — сказал он Шемме в пути.

— Солнце? — не поверил ушам табунщик. — Под землей?!

— Это светящийся шар, похожий на закатное солнце. Кроме света, он дает излучение, которое мы называем теплом, а вы, как я понял, магией. В этом году, начиная с весны, с ним происходит нечто странное.

Пантур замедлил шаг перед развилкой, затем свернул налево.

— Сюда. Так вот, Шемма, в последнее время нередки случаи, когда шар по нескольку дней не излучает тепла. Это губительно для плантаций владычицы, расположенных вблизи от него.

— Почему? — удивился Шемма.

— Посевы питаются его излучением, — ответил Пантур. — Сейчас ты увидишь шар и плантации. Там я все объясню подробнее, а ты запоминай, чтобы потом пересказать магам.

— Все запомню, — пообещал табунщик. — Разве такое забудешь!

У очередного поворота Пантур остановился, чтобы надеть рубиновые очки, затем ввел табунщика в просторную пещеру. Шемма, насмотревшийся подземных чудес, не слишком удивился при виде полупрозрачного, мерцающего оранжевым светом шара, но, подойдя поближе, воскликнул:

— Под ним же нет опоры!.

— Он висит в воздухе, — подтвердил Пантур. — Не спрашивай, почему, я тоже не знаю. Сейчас он не излучает магию, иначе ты почувствовал бы что-то вроде внутреннего жара.

— А это саламандры? — Шемма указал на плоские черно-рыжие головы скользких тварей, уткнувшихся носами в берег.

— Да. Они заснули. Когда к шару вернется способность излучать тепло, они оживут.

— В храме Мороб они считаются священными, — заметил Шемма.

— У нас тоже. Мы бережем их. Трое сверху сказали, что по саламандрам можно судить о состоянии шара. В нашей истории не было упоминаний о спячке саламандр… до недавней весны. Идем, я покажу тебе плантации.

Пантур и Шемма вышли боковым коридором на плантацию масличных семян. За короткое время, прошедшее с утра, бутоны на растениях съежились и поникли.

— Видишь? — указал Пантур. — У них все есть — и вода, и земля, но они вянут.

— Но другие плантации обходятся без шара, — вспомнил Шемма.

— Они не так урожайны. Растения на плантациях владычицы приспособились использовать тепло шара для роста и плодоношения. Они быстрее растут и развиваются, поэтому нехватка излучения истощает их.

— Ясно, — сказал Шемма. — Разве у вас так мало плантаций, что пропади одна — и сразу голод?

— Здесь не одна плантация, — объяснил ему Пантур. — Все пространство вокруг шара занято под посевы. Это немалая доля в питании Лура. Урожай у нас гибнет редко, поэтому пища производится с небольшим запасом на случай, если на отдельных участках недород, но сейчас потери слишком велики. Положение можно выправить, лишь восстановив шар.

— Ты думаешь, Пантур, что наши маги это сделают?

— Я надеюсь, что сделают. Те трое, которые создали шар, видимо, тоже были магами.

— Кто эти трое? — полюбопытствовал Шемма.

— Это долгая история, — задумчиво сказал Пантур. — Здесь ты все видел, идем назад в общину.

Они вновь углубились в коридоры Лура. Пантур поначалу шел молча, затем заговорил.

— Наш Лур — не единственный подземный город, — начал он рассказ. — Триста лет назад ни архитектура, ни резные украшения туннелей и залов Лура не могли сравниться с великолепием Фаура, подобного кристаллу горного хрусталя в струе водопада. Скольких поэтов вдохновляли его спиральные лестницы, кружевные арки, лабиринты коридоров, порождающих поющее эхо! Я читал старинные стихи о Фауре, они прекрасны.

— Здесь есть еще один подземный город?

— Был. Его население вдвое превышало число жителей Лура. Лур и Фаур связывала сеть туннелей, по которым за неделю можно было добраться из города в город.

— За неделю? — переспросил Шемма. — Это далеко.

— Не близко. Но люди все равно ходили этими путями — для обмена товарами, в гости, на праздники. Вести о событиях в одном городе быстро доходили до другого.

— Наверное, просторнее было жить-то, — заметил табунщик.

— Сейчас трудно об этом судить. Я с удовольствием перечитываю летописи тех времен. Нам с тобой важны события трехсотлетней давности. Пишут, что в те времена в Фауре появились трое людей сверху, знавших наш язык. Владычица Фаура, Сихроб, благосклонно отнеслась к ним. Эти трое остались в городе как гости, чтобы изучать культуру монтарвов, а в благодарность за добрый прием создали Белый шар и подарили владычице.

Пантур замолчал, вдумываясь в собственные слова.

— В летописях сказано — Белый, а не Оранжевый. Это не описка, я встречал это слово несколько раз, — отметил он. — У нас в те годы правила владычица Мороб. Она узнала о Белом шаре и направила к людям сверху гонцов с приглашением погостить в Луре.

— Трое сверху приняли приглашение, — понял Шемма.

— Мороб хорошо встретила их, позволила бывать в мастерских, читать законы и летописи. Оказалось, что все трое — братья, хоть и не похожи друг на друга. Они были высокими, на две головы выше любого из наших. Старшего, светловолосого, звали Гелигреном. Остальные двое слушались его, как отца. Средний, рыжекудрый весельчак, звался Оригреном. Он был всеобщим любимцем, душой любой компании. Младший, Лилигрен, был темноволос и молчалив. Братья недолго прожили в Луре. Познакомившись с жизнью города, они вернулись в Фаур, а на прощание создали для нас Оранжевый шар.

— Тот, который я сейчас видел, — уточнил табунщик.

— Он самый. Это был дорогой подарок. Триста лет, пока шар питал наши плантации, город жил в достатке и благополучии. Мы отвыкли от бедствий, поэтому нынешнее несчастье вдвойне тяжело нам.

Они свернули во Второй кольцевой туннель и вскоре пришли в общину. Шемма ждал продолжения разговора, но Пантур не добавил ни слова к сказанному. Подставив к стене небольшую деревянную лесенку, ученый начал рыться в стопке бумаг, лежавших на одной из верхних полок.

— А еще что, Пантур? — спросил Шемма.

— Я все сказал, — ответил сверху ученый. — Ты знаешь достаточно, чтобы объяснить магам, чего мы от них хотим.

— А Фаур, трое братьев? — не успокаивался табунщик. — Что с ними случилось дальше? Где город?

— Любопытный ты парень, — с добродушной усмешкой отозвался Пантур. — Ну, слушай…

Он спустился вниз и сел на лежанку.

— Как я уже сказал, братья вернулись в Фаур, — продолжил рассказ ученый. — Вскоре в Лур пришло известие — в Фауре страшное наводнение.

— Это из-за Белого шара? — заволновался Шемма.

— Нет. У нас в Луре постоянно ведутся строительные работы. Городу нужны новые жилища, плантации, туннели. Каменотесы Фаура, конечно, занимались тем же. Сейчас неизвестно, то ли ошибка была допущена учеными, то ли строители отклонились от плана, то ли повлияли какие-то непредвиденные обстоятельства. Один из вновь прорытых туннелей был проложен поблизости от огромного подземного озера, и наступил день, когда порода не выдержала. Воды озера хлынули в Фаур.

— Ужас-то какой… — у прошептал Шемма.

— Да, катастрофа была ужасной. Вода мгновенно затопила нижние ярусы города, многие люди погибли, не успев покинуть собственных жилищ, многие оказались погребены заживо, отрезанные водой от верхних ярусов. Потоки воды устремились по соединительным туннелям, угрожая Луру. Владычица Мороб отдала приказ засыпать эти туннели, чтобы наш город не разделил участь Фаура.

— И с тех пор вы ничего не знаете о Фауре?

— Несколько новолуний спустя Мороб приказала отрыть верхний туннель, чтобы проникнуть по нему в Фаур. Это удалось не сразу. Часть туннелей была завалена, часть размыта и затоплена водой, появились пещеры естественного происхождения, промытые потоками воды. Понадобилось немало поисков и раскопок, пока посланная владычицей группа добралась до Фаура.

Отвлекшись от рассказа, ученый взглянул на полку, где только что рылся в бумагах.

— Там, на полке, лежат планы соединительных туннелей, сделанные этой группой, — сказал он. — Наши люди вернулись с зарисовками туннелей и с докладом о положении дел в Фауре. Вся нижняя половина города осталась под водой, в живых сохранилась лишь десятая часть его обитателей.

— Так мало! — сочувственно вздохнул табунщик.

— По рассказам, после наводнения выжила четверть населения, но затем от сырости в городе вспыхнула эпидемия грудной гнили. Умерла и Сихроб, и ее молоденькая дочь. Город остался без владычицы. Ее советник передал в Лyp просьбу приютить оставшихся жителей Фаура. Мороб дала согласие, и вскоре Фаур опустел.

— А что там сейчас? — заинтересовался Шемма. — Там так и не жили с тех пор?

— Для нас нет ничего опаснее сырого воздуха, поэтому дальнейшая жизнь в Фауре оказалась невозможной. Когда его жители перебрались в Лур, соединительные туннели были вновь засыпаны, чтобы сырость и гниль не проникли к нам.

Пантур, углубившийся в воспоминания о катастрофе, постигшей его народ, забыл сказать о судьбе тех троих, с которых начался разговор.

— А трое братьев? — напомнил ему Шемма.

— Все трое погибли, пытаясь остановить катастрофу, — ответил ученый. — Если бы не их вмешательство, Фаур могло бы полностью залить водой. Оставшиеся в живых похоронили их с почестями. Я читал, что в одном из залов Фаура остались их гробницы.

— Погибли, — жалостно выдохнул Шемма, страдая от того, что такие люди оказались не всесильными и не бессмертными.

— Память об их судьбе поддерживает меня в намерении наладить дружбу между нами и людьми сверху. — Пантур поделился с табунщиком давними мыслями, вызывавшими неприязнь владычицы, и пояснил их причину. — Ведь были среди вас и те, кто не пожалел жизни ради спасения нашего народа.

— Маги — они отзывчивые. — Шемма припомнил свой небольшой опыт общения с магами. — Как речь пойдет о магии, сразу берутся помочь. Что наш колдун — старик безотказный, что Равенор — богач-богачом, а принял нас, выслушал…

— Это хорошо, — одобрил Пантур. — Это увеличивает мои надежды. Ты понял, что им рассказать?

— Все понял. А теперь — пора и в путь?

— Нет, Шемма. Сначала я добьюсь согласия владычицы. Без него переговоры с магами бесполезны.

— А долго ждать?

— Недолго, если шар не восстановится. Владычица любит свой народ, а Лур отчаянно нуждается в урожае с ее плантаций. Конечно, ей будет трудно пересилить себя и дать начало смене традиций, но я верю, что ради города она пойдет и на это.

Шемма нахохлился на своем сиденье, подперев руками полные щеки.

— Наберись терпения, Шемма, не наделай глупостей, — напомнил ему Пантур. — Твой побег погубит и нас, и наши планы. Обещай, что подождешь, а я, со своей стороны, обещаю, что сам устрою тебе побег, если владычица заупрямится.

— Ладно, подожду, — вздохнул Шемма.

Предположение Данура не оправдалось — шар не восстановился ни к вечеру, ни в следующие дни. Пантур, постоянно посещавший плантации, видел, как они хиреют с каждым днем. Следовало опасаться уже не потери очередного урожая, а полной гибели всех растений.

Хэтоб почти ежедневно требовала к себе ученого. Шемма с нетерпением ожидал Пантура, каждый раз надеясь, что тот вернется с заветным разрешением, но ученый возвращался мрачным и не отвечал на расспросы табунщика. Шемма, помня о данном слове, удрученно вздыхал и укладывался вздремнуть с расстройства.

Страже было приказано наблюдать за поселком наверху и немедленно докладывать о любых замеченных событиях. И владычица, и Пантур по-прежнему предполагали, что исчезновение тепла шара связано с присутствием в поселке уттаков.

Догадка Хэтоб была верна — Каморра перед нападением перекрыл силу Оранжевого алтаря, чтобы жрецы храма не разогнали уттаков молниями. Заняв храм и поселок, маг решил вернуть алтарь в первоначальное состояние, но его попытка снять собственную магию оказалась неудачной. Он не упорствовал, оставив эту заботу до окончания войны, а сосредоточился на сборе и подготовке уттакских войск для дальнейшего нападения. Через несколько дней, когда у Оранжевого алтаря собрались основные силы с верховьев Иммы, он поднял их и повел на Келангу.

Рано утром стража доложила владычице, что уттаки покинули поселок. Вызвав Пантура, она послала его проверить, не восстановился ли Оранжевый шар.

— Нет, великая, способность излучать тепло не вернулась к нашему подземному солнцу, — сказал ей ученый, побывав у шара.

— А мои плантации? Что с ними? — спросила Хэтоб.

— Масличные и бобовые плантации погибли. Кусты унесены и сожжены, земля вскопана. Люди ждут ваших приказов.

— Другие плантации могут уцелеть?

— Пока могут, если шар восстановится. В противном случае к следующему новолунию там не останется ни одного куста.

— Ох, Пантур, что же делать? — с отчаянием в голосе сказала Хэтоб. — Даже если шар восстановится, я боюсь отдавать приказ вновь засевать плантации, потому что запас семян кончается. Еще одна такая беда — и мы потеряем наши высокоурожайные сорта.

— Нужно посеять там обычные семена, — посоветовал Пантур. — Даже небольшая прибыль в пище необходима Луру. А что касается шара — я не раз говорил вам…

— Знаю! — перебила его Хэтоб. — Даже если бы я уступила тебе, Пантур, я не получила бы согласия моего советника. Данур против этого, а я не могу поступать не по закону без его согласия.

— Разве вы забыли, великая, что в этом случае вы имеете право собрать совет глав общин? — напомнил ей Пантур. — Если на вашей стороне окажется большинство членов совета, ваше решение будет принято.

— Я не хочу, чтобы в городе стало известно, что я не могу договориться с собственным советником. Это крайняя мера, после которой я обязана заменить его, если совет поддержит меня.

— Вы ничего не теряете, — сказал ей Пантур. — Если совет предпочтет решение Данура, вы не отпустите Шемму наверх, и только.

— В городе будут говорить, что мой советник умнее меня, — нехотя объяснила Хэтоб.

— Это не беда, — успокоил ее Пантур. — Для того и советник, чтобы поправлять вас в случае ошибки. Худшей ошибкой будет не попытаться принять решение, которое спасет Лур от голода.

Владычица не ответила, размышляя. Пантур не мешал ей, дожидаясь, пока она заговорит вновь.

— Я попробую уговорить Данура, — наконец сказала она. — Если не получится, тогда… там посмотрим. Иди, Пантур.

Пантур вышел. Сейчас, когда ему удалось добиться согласия Хэтоб, он чувствовал всю важность одержанной победы. С этими новостями ученый заторопился к Шемме, чтобы порадовать табунщика.

Прошло два дня. Владычица не вызывала к себе Пантура, а прийти к ней первым он не мог. Ему оставалось только гадать, как складываются события. Нужно было заручиться поддержкой людей, поэтому Пантур навещал глав общин, многие из которых были его хорошими знакомыми. Разговоры, начинавшиеся издалека, постепенно сводились к гибели плантаций, к порче Оранжевого шара, о которой уже знали все, и к возможному голоду. Пантур напоминал собеседникам, что шар создан людьми сверху, и ненавязчиво наводил их на мысль, что и помощи следует искать именно там.

На третий день, вскоре после завтрака, у двери раздался стук. Пантур и Шемма вскочили. Оба с нетерпением дожидались вызова ученого к Хэтоб.

— Войдите! — откликнулся Пантур.

Дверная занавеска откинулась, но в комнату шагнул не слуга владычицы, как ожидали оба. Это был Данур. На лице советника явственно проступали раздражение и злость — чувства, редкие для монтарва. Он скользнул взглядом по табунщику и сказал.

— Выйдем, Пантур.

Оба вышли в коридор. Данур повел ученого в пустовавший обеденный зал.

— Я знаю, это твое влияние, Пантур, — начал советник. — Владычица потеряла благоразумие, она требует от меня согласия на встречу с людьми сверху.

— Она не потеряла, а проявила благоразумие, — возразил ученый. — Она — женщина редкого ума и воли, раз решилась для спасения города отменись тысячелетние запреты.

— Не отменить, а нарушить, Пантур, — одернул его советник.

— Ты забываешь, что она владычица, — напомнил ему ученый. — Это другие нарушают законы, а она отменяет. У нее есть такое право.

— У нее нет такого права! — повысил голос Данур. — Любой закон может быть отменен либо с согласия советника, либо на совете глав общин. А моего согласия на эту безумную затею она никогда не получит!

— Твое мнение — еще не мнение совета глав общин, — спокойно ответил Пантур. — Она собирает совет, я не ошибся?

— Этим вечером, — в голосе Данура слышалась сдержанная ярость. — Одумайся, Пантур, останови ее! Чужаки сверху залезут в нашу жизнь, будут расхаживать по нашим залам и коридорам — даже и мысль об этом противна каждому в Луре!

— Тогда чего же ты боишься, Данур? — внимательно взглянул на него ученый. — Если это так, то совет не поддержит ее решение. Может быть, ты сам догадываешься, что не получишь одобрения большинства?

— Люди глупеют, когда речь заходит о миске еды. Пообещай ее — и они согласятся на все, что угодно.

— Обеспечь им миску еды, сделай их умными. Если ты этого не можешь, какое у тебя право требовать от них разделять твои предубеждения? Или ты боишься, что люди поддержат владычицу, а ты навеки перестанешь быть ее советником?

Данур вздрогнул. Ученый понял, что попал в цель.

— Вечером выяснится, кто из нас прав, — сказал он советнику. — Ты зря надеялся, что я изменю свои взгляды.

— Чем бы не кончился совет, Пантур, с этого дня мы больше не друзья, — во взгляде советника читалась угроза.

— Мы и не были друзьями. — Пантур выдержал взгляд собеседника. Тот резко повернулся и вышел из зала.

Когда ученый вернулся, Шемма встретил его словами:

— Приходил слуга владычицы. Вечером в обеденном зале соберется совет.

— Она хочет, чтобы я присутствовал на совете? — спросил Пантур.

— Мы оба! — выпалил табунщик.

После ужина Пантур и Шемма остались в обеденном зале. Женщины с кухни протерли опустевшие столы, а затем и пол. Вскоре в зале стали появляться главы общин, чем-то похожие друг на друга — пожилые, уверенные, неторопливые. Узнав среди них Масура, Шемма радостно приветствовал его. Табунщик не забыл угощение и заступничество главы Пятой общины.

Когда собралось десятка полтора монтарвов, появился Данур. Он прошел к сиденью, одиноко стоящему у правого края небольшой площадки в конце обеденного зала, и уселся там, подчеркнуто не замечая ни Шемму, ни Пантура. На нем была одежда, переливающаяся красно-розовым, голову покрывала серебряная корона советника, отделанная драгоценностями.

— Чего это он вырядился? — шепнул Шемма Пантуру.

— Так полагается на совете, — ответил тот. — На нем парадная одежда советника. Видишь — главы общин тоже в своей лучшей одежде…

В этот момент в зал вошла Хэтоб. В соответствии с традициями она была в торжественном наряде, том самом, в котором выходила к людям на празднике новолуния. В пушистых волосах владычицы поблескивала золотом корона, надетая впервые со дня торжественной коронации. Ее украшал один-единственный драгоценный камень, наполнявший комнату золотым сиянием. Ажурная оправа позволяла видеть плоские боковые стороны камня, делавшие его похожим на треть яблока, третья сторона, обращенная вперед, закруглялась, переливаясь тысячами граней. Табунщик восхищенно вытаращился на невиданное украшение.

— Что это за штука? — подтолкнул он Пантура, кивая на камень.

— Это символ власти правительницы, — шепнул в ответ ученый. — Им владела Сихроб, а после катастрофы, постигшей Фаур, его передали владычице Лypa. С тех пор он украшает лурскую корону.

Владычица прошла по залу, туда, где на левой стороне площадки было установлено точно такое же сиденье, как под советником. Остановившись у сиденья, она повернулась к залу и заговорила.

— Над Луром нависла беда, поэтому я собрала вас здесь, — она четко и коротко изложила последние события. — От этого человека… — Хэтоб указала на Шемму, — мы узнали, что наверху идет война. И причину порчи Оранжевого шара, и помощь следует искать именно там. Наверху есть люди, которые, как и мы, используют тепло нашего шара, но есть и такие, которым он мешает. Я намереваюсь отпустить наверх этого человека, с условием, чтобы он отыскал там тех, кто может помочь нам. Мой советник не поддерживает это намерение, поэтому я хочу, чтобы окончательное решение приняли люди, которые разделяют со мной ответственность за благополучие Лура. Кто хочет высказаться, говорите.

Хэтоб села, дожидаясь высказываний собравшихся. С места поднялся Данур.

— Вы хорошо знаете наши законы, — начал он. — Не думаете ли вы, что их устанавливали люди глупые и недальновидные? Запрет на общение с людьми сверху появился не на пустом месте. Они неуловимы на своих просторах, а нам некуда уходить, если они нападут на нас. Подумайте об этом!

— Но почему он считает, что мы обязательно нападем на вас? — спросил Шемма у Пантура. — Неужели я похож на грабителя?

— Этот закон появился потому, что наши предки знали только уттаков, — ответил тот. — Я не позволю Дануру играть на наших старых предрассудках.

Ученый встал и вышел на площадку.

— Не пугай нас, Данур, — сказал он. — Среди нас есть человек сверху, каждый может поговорить с ним. Ни он, ни его односельчане вовсе не кровожадны. Они, как и мы, хотят спокойной и мирной жизни. А нам всем нужно помнить, что Оранжевый шар — творение людей сверху. Нам нужна дружба с ними. У них может найтись многое, что улучшит нашу жизнь и облегчит наш труд.

— Там, наверху, сейчас война, — выступил советник. — Мы мирно живем под землей, где так мало места, а они не могут поделить своих обширных пространств. Разве это не указывает, что они опасны? Открываться им — это идти навстречу собственной гибели.

— Да, там есть человек, который повел уттаков на своих же ближних, — ученый, как и советник, обращался к залу. — Но вы не думайте, что эта война нас не касается. Если он победит, уттаки вновь заполонят остров и наступит день, когда они выследят и нас. Это еще один довод в пользу союза с людьми сверху. Те, кто помогает друг другу, становятся сильнее.

Зал зашумел, обсуждая необычную проблему.

— Дайте мне высказаться, — поднялся Масур. — Я разговаривал с человеком сверху. Он хороший, добрый парень. Он угощал нас хлебом — мы ничего не пробовали вкуснее, а он утверждает, что это самая обычная пища. Если бы мы могли обменивать свои изделия на хлеб, мы не боялись бы недорода на плантациях.

— Нарушать закон — дурной пример для жителей Лура, — выступил его сосед, глава Двенадцатой общины. — Если можно нарушить один закон, можно нарушить и другой. Когда люди перестанут уважать законы, порядок и достаток сменится грязью и нищетой. На щепотку выгоды добавится пригоршня убытков.

— Наши люди трудолюбивы и прилежны, — возразил ему глава Восьмой общины, монтарв средних лет, выделявшийся крепким сложением даже среди подземных жителей. — Не нужно думать о них хуже, чем они заслуживают. Они тяжко работают, чтобы быть сытыми и одетыми, и только, а теперь у них не будет даже этого. Вы говорите, что случится беда, а она уже случилась. Недоедают взрослые, а пройдет два новолуния — будут голодать и дети. Вот о чем нужно помнить в первую очередь.

— Благодарю тебя, Лангур, ты высказал мои мысли, — вмешалась в разговор владычица, внимательно слушавшая кипящие споры. — Все прочие несчастья — воображаемые несчастья. У нас будет время подумать, как предотвратить их.

Она не останавливала расшумевшееся собрание. Лишь заметив, что разговоры свелись к повторениям, Хэтоб поднялась с места. Все замолчали.

— Я выслушала вас, — сказала она. — Мои намерения не изменились. Сейчас я прошу вас подумать и выразить свое решение. Пусть те, кто согласен с Дануром, перейдут на правую сторону зала, а те, кто поддерживает меня — налево.

После некоторого замешательства главы общин разошлись на две группы. Шемма и Пантур, не будучи членами совета, остались сидеть на своих местах.

— Пантур, посчитай, сколько людей в каждой группе, — попросила его владычица.

— Не каждой стороне по семь человек, великая, — ответил ученый. — Мнения разошлись поровну.

— Как же теперь? — тихо спросил его Шемма.

— Владычица является главой Первой общины, — так же тихо ответил Пантур. — Поэтому предпочтение отдается ей.

Хэтоб подошла к краю площадки.

— Мое решение принято советом, — объявила она. — Половина из вас поддержали меня. Я не считаю, что это мало. Это очень много. Я понимаю, как трудно даются такие решения, и благодарю вас всех, на чьей бы стороне вы ни были. Подумайте, кого бы вы хотели видеть моим новым советником. С завтрашнего дня я готова выслушать ваши пожелания.

Она вышла из зала. Остальные разошлись не сразу, все еще обсуждая решенный вопрос. Пантур увел Шемму домой, сказав ему на ходу:

— Вот теперь — пора и в путь! Завтра я провожу тебя.

Вернувшись в комнату, он отыскал прежнюю одежду Шеммы, принес откуда-то вместительный мешок и немного еды, затем пошарил на полках и взял с них несколько золотых и серебряных поделок.

— Возьми и это, — он высыпал их в руки Шемме. — Обменяешь где-нибудь на еду. У нас легче найти лишнюю драгоценность, чем лишнюю миску бобов.

Наутро Пантур и Шемма побывали у владычицы и получили ее разрешение. Вернувшись в комнату, Шемма скинул светящийся балахон, чтобы надеть свою родную куртку, брошенную вчера на сиденье.

— Пантур, где моя одежда? — спросил он ученого, не найдя ни куртки, ни штанов.

— Здесь… Разве тут ничего нет?

Они обыскали комнату, но одежда так и не нашлась.

— Украли! — догадался Шемма. — Это Данур!

Ученый покачал головой.

— Не обязательно. Половина людей была против того, чтобы ты возвращался наверх. Я немедленно доложу владычице.

Весь день прошел в бесполезных поисках одежды. Пантур предположил, что, скорее всего, ее сожгли в печи.

— Я все равно уйду! — громко возмущался Шемма. — Уйду так, в этом балахоне!

— Мы можем сшить тебе несветящуюся одежду из травяных волокон, но не раньше следующего новолуния, — уговаривал его ученый.

— Я проберусь в поселок. Какие-нибудь тряпки там остались, их и надену, — уперся табунщик. — Выведи меня отсюда, Пантур!

— Выведу, — согласился тот, — но не сейчас. Наверху солнце, мои глаза не выносят его лучей, а я должен указать тебе место встречи.

Ранним утром ученый повел Шемму наверх. Путь по коридорам показался табунщику бесконечно долгим.

— Куда мы идем? — затревожился он. — Я думал, до поселка ближе.

— Рядом с поселком у нас только смотровые площадки, — пояснил Пантур. — Есть, правда, выходы и поближе, но я выбрал именно этот. Там приметное место, ты легко запомнишь и найдешь его. Кроме того, этот выход можно и засыпать, если потребуется. Он далеко от Лypa, и не из самых важных.

Стража у выхода расступилась и пропустила их. Привыкшему к темноте Шемме поздний закат показался необычно ярким, поэтому он не удивился, когда Пантур надел рубиновые очки.

— Видишь три скалы? — ученый указал на три сцепившихся вместе пика. — По ним ты издали найдешь это место. В том направлении, на закат, поблизости течет большая река. С ее берега видно эти скалы. Если идти от изгиба реки на скалы, встретится эта поляна. На ней ты найдешь вон тот камень.

Шемма увидел на поляне плоский, закругляющийся с боков валун, на котором мог разместиться небольшой домик.

— Когда вернешься, ляжешь спать на этом камне. Стража будет наблюдать за ним и немедленно позовет меня, когда ты появишься. Ясно?

— Ясно.

— Ваш храм в том направлении. За полдня ты дойдешь до него.

— Далеко-то как! — ахнул табунщик.

— Так нужно. Когда мне ждать тебя обратно?

Шемма задумался.

— Если в Келангу идти, to к новолунию буду. — Увидев огорченное лицо Пантура, он добавил: — Может, в храм кто вернулся… Тогда дня через два придем.

— Хорошо бы… — взгляд Пантура прояснился. — Ну, иди, Шемма, да не подведи меня.

— Разобьюсь, а приведу магов, — пообещал Шемма и зашагал в направлении, указанном Пантуром.