На четвертый день пути Магистр и Альмарен обогнули озеро Тикли и выехали на Южный торговый тракт, пролегающий вдоль берега океана от устья Тира до Кертенка. Друзья встретили обоз, идущий на алтарь, и там узнали, что перед ними едут два всадника, которых разделяет полдня пути. Вторым был Мальдек, который тоже расспрашивал, кто едет впереди. Предположение Альмарена о сообщнике как будто подтверждалось.

Местность вдоль южного берега Келады была не так засушлива, как в Каянском поселении. Ветры с океана приносили на побережье влагу и создавали климат, пригодный для разведения садов и огородов. Вдоль южного пути располагалась цепочка рыбацких деревень, где Магистр надеялся узнать что-либо о Мальдеке и его спутнике. Около полудня друзья догнали пешего путника, одиноко шагающего по пыльной дороге. Среднего роста, в простой, поношенной одежде, с мешком за спиной, он походил на обычного деревенского оборванца, идущего по своим нехитрым крестьянским делам. Именно так его и оценил Магистр, подъехав поближе.

— Эй, приятель! — окликнул он.

Тот повернулся к нему, не поднимая глаз.

— Что прикажете, ваша милость?

— Тебя не обгоняли всадники, один или двое?

— Нет, ваша милость, — смиренно ответил крестьянин.

— А давно ты идешь по этой дороге? — начал выспрашивать его Магистр.

— Недавно, ваша милость, — отвечал крестьянин, сгорбившись и опустив глаза в землю из уважения к важной особе, удостоившей его разговором. — Я иду с копей на озере. На заработках был.

Магистр понял, что этот деревенский простак ничего не видел, и тронул поводья. До ближайшей деревни было недалеко, а там наверняка заметили проезжающих.

Когда друзья отъехали, Кеменер поднял голову и посмотрел им вслед. Не крестьянское дело — любопытствовать, почему господа гоняются друг за другом, поэтому он удержался от вопроса, за кем гонятся эти двое. Теперь шпион мог только гадать, кто их цель — Мальдек или он сам. Кеменер не предполагал, что преследователи окажутся так близко, и даже порадовался гибели коня, позволившей ему выдать себя за крестьянина и пропустить погоню вперед.

Под вечер Кеменер дошел до деревни, где нашел себе еду и ночлег. Разговорившись с местными жителями, он узнал, что днем здесь проезжали двое господ, которые расспрашивали о каком-то Мальдеке.

Мальдек и его преследователи с каждым днем удалялись от Кеменера. Они без отдыха скакали по Южному тракту мимо зеленых лугов, небольших светлых рощиц, засеянных дозревающей пшеницей полей. Конь Мальдека, превосходный тимайский жеребец, уступал в резвости Тулану и даже Налю, но хозяин не берег его и гнал немилосердно, надеясь увидеть впереди спину Кеменера, поэтому расстояние между ним и погоней почти не сокращалось.

Неделю назад по деревням проехал гонец из Кертенка, призывая людей в ополчение против уттаков. Тракт заполнился ополченцами с дубинами и самодельными пиками, и расспросы о проезжих не приносили никакой пользы. Мальдек ничего не слышал о Кеменере, но думал, что свойство быть незаметным помогает хитрому шпиону проскользнуть мимо посторонних глаз. Магистр и Альмарен то и дело обгоняли молодых крестьянских парней, едущих в Кертенк, и попусту расспрашивали в деревнях, не проезжал ли здесь человек среднего возраста и тучный, на коне, не похожем на сельскую трудовую клячу.

Вид ополченцев воодушевлял Магистра, выдавая в нем прирожденного воина, предчувствующего близость битвы. Его осанка приобретала силу и уверенность, глаза блестели молодо и ясно, устремляясь за горизонт, к невидимому врагу. Альмарен, привыкший видеть Магистра суровым и спокойным, отрешенным от обыденных забот, с удивлением разглядывал нового, не знакомого ему человека, совсем не равнодушного к жизни, как казалось прежде.

На подъезде к Кертенку дорога уклонилась на юг и потянулась вдоль берега океана. Друзья ехали под мерный плеск тяжелых, зеленовато-прозрачных волн. Душистый влажный ветер с юга прояснял мысли и уносил усталость. В полдень они добрались до устья Тиона, широким потоком вливающегося в океанские волны. Внезапно Магистр остановил коня и оглядел берег, затем перевел взгляд туда, где сливались вода и небо.

— Знаешь, здесь то самое место, где пять веков назад высадился флот Кельварна — первого правителя острова, — сказал он Альмарену, всматриваясь в океанскую даль, будто надеясь увидеть ту землю, откуда приплыли корабли Кельварна. — Ты слышал о том, что наши предки прибыли из-за океана?

— Да, конечно. Мне об этом рассказывала мать, когда я был ребенком. — Альмарен улыбнулся воспоминаниям, должно быть, очень приятным. — Когда я просил ее рассказать мне на ночь про героев, она садилась рядом и начинала так: «Это было давным-давно, когда по всей Келаде бродили бесчисленные племена уттаков. Они истребляли зверей и нападали на мирных жителей. Тогда на остров пришел Кельварн, Первый Правитель, чтобы избавить эти земли от напасти. Он приплыл к устью Тиона на многих кораблях, с воинами, их женами и детьми и высадился на берег. Кельварн был красив и могуч. Выходя на берег, он был окружен сверкающим ореолом, солнце сияло у него в волосах и на доспехах. Волны лизали ему ноги, приветствуя его, он казался сыном океана, вышедшим из глубин…» И дальше примерно так же. Я очень любил эту сказку.

Магистр ничего не ответил. Альмарен увидел в его глазах веселые искры.

— Я сказал что-то смешное, Магистр? — спросил он, чувствуя себя задетым.

— Нет, что ты! — в голосе Магистра слышалась та же усмешка. — Эти народные легенды так забавны. Они звучат красиво, возвышенно, но смысл события в них не имеет ничего общего с реальностью.

— Почему же ничего общего? — возразил Альмарен. — Ведь все так и было — и наши предки из-за океана, и первый правитель.

— Было, но как? Сказание говорит, что прибыл герой и победитель. Чепуха. — Магистр перестал улыбаться и заговорил серьезно, будто бы отвечал самому себе на поставленные им же вопросы. — Кто же идет на уттаков с женами и детьми? Почему после победы пришельцы остались на острове? Конечно, они бежали со своей прежней родины и бились здесь за место для жилья. Я знаю, что Кельварн был молодым, когда приплыл сюда. Может быть, он с остатками армии бежал от более сильного врага, захватившего его страну, или оказался жертвой дворцового переворота. Наверное, он только что получил корону, и его власть была еще слаба. Но теперь это никому не известно — неприятные подробности имеют склонность исчезать не только из преданий, но и из более достоверных источников. А такая мелочь, как солнце в волосах — осталась. Если они причалили в полдень, то солнце было как раз за спиной Кельварна.

Альмарен недоверчиво покосился на Магистра.

— Не обижайся, я вовсе не смеюсь над твоим рассказом, — добавил тот, дружелюбно взглянув на молодого мага. — Меня позабавило, как в сознании людей остается сверкающая соломинка и исчезает портящее картину бревно.

Рассуждения Магистра заинтриговали Альмарена. Тот знал о Кельварне явно не из народных преданий и говорил о нем, как о равном, в отличие от других, и в сказках глядящих на правителя снизу вверх.

— Кто вам рассказывал о первом правителе? — Альмарен не мог не задать вопрос, мгновенно завертевшийся на языке. — Ведь это не просто легенды, верно?

— Верно, — подтвердил Магистр. — Это история. И это, и многое другое мне рассказывал мой отец. И не просто рассказывал, а заставлял учить наизусть. Ведь я был беспечным, как и все мальчишки.

Магистр впервые упомянул свою семью, хотя они с Альмареном давно были в приятельских отношениях. Любопытство Альмарена разыгралось еще больше.

— А где сейчас ваш отец, Магистр?

— Мне было пятнадцать лет, когда он умер, — место, где совершалась древняя история, видимо, настроило Магистра на откровенность.

— Вы были младшим сыном у родителей? — предположил Альмарен.

— И младшим, и старшим. Мать умерла при родах, а отец больше не женился, хотя был человеком жизнерадостным и не чуждался женщин. Сейчас мне кажется, что он не хотел мне мачехи, а тогда я вообще не думал об этом.

— А как случилось, что отец так рано скончался? — продолжил расспросы Альмарен, но порыв откровенности его старшего друга иссяк. Магистр тронул поводья так же внезапно, как прежде остановился.

— Мы теряем время, парень, — сказал он вместо ответа. — Это пустые разговоры.

Дорога повернула вверх по течению Тиона. Скоро шум океанского прибоя затих, ветер постепенно угас в островках леса, разбросанных по берегам Тиона, и ничто больше не напоминало о мощной водной стихии, вынесшей когда-то к острову корабли Кельварна.

Альмарен ехал, задумавшись об услышанном. Слова Магистра о семье напомнили ему собственный дом и семью. Уже несколько лет он не был дома, в Цитионе, и его не тянуло навестить родных. Он вспомнил своего отца, потомственного купца, умножившего семейное достояние не мошенничеством, а умом и энергией, мать, женщину добрую и хлопотливую, двух сестер, славных девушек, похожих на мать, старшего брата, помощника в деле отца. Большая, дружная семья — он один оказался в ней оторванным листом, гуляющим по свету. Любопытство, жажда знаний, стремление увидеть новые места и новых людей постоянно затмевали в его сознании семейные заботы и привязанности. Сейчас Альмарену думалось, что он добровольно выбрал участь Магистра, чье детство поневоле прошло без матери, а юность — без отца, и тот, наверное, в глубине души осуждает его за равнодушие к родным и близким. Наконец, Альмарен решил, что заедет домой после поимки Мальдека, и успокоился. Чтобы окончательно отвлечься, он заговорил с Магистром об истории острова.

— Магистр, а как оттесняли уттаков на север? Ведь их было много, а пришельцев мало.

Магистр ответил сразу, словно ждал этого вопроса или думал о том же.

— Еще при первом правителе были заняты земли до среднего течения Тиона, до тех мест, где расположен Цитион. Это совершилось на закате жизни, Кельварна, а он прожил долгую жизнь. Он основал замок Кертенк, у стен которого век спустя вырос город. Это самый древний город на Келаде. — Было заметно, что Магистру нравилось вспоминать знакомые исторические подробности. — Кельварн выстроил вокруг замка высокую гранитную стену, и можешь не сомневаться, без дела она не стояла. Кертенк не раз выдерживал нападения уттаков.

— Но так было поначалу, а потом?

— Затем людей стало больше, но еще век понадобился, чтобы оттеснить уттаков с берегов Тиона и с Сеханской равнины в Иммарунские леса, где они живут и сейчас. На острове обитали не одни уттаки, но и мирные жители, которые помогали войскам Кельварна и его потомков. Появление пришельцев спасло их от полного истребления. Они оставались только в Лоанской долине — их выручала труднодоступность места. Уттаки не любят лазить по горам.

Альмарен вспомнил, что завтра приедет в Кертенк и все увидит собственными глазами — и стену, и замок, и дома, построенные еще при первом правителе. Нынешний правитель Кертенка, Донкар, занимал огромный замок Кельварна. Представив себе десятки поколений, сменившихся в замке со времен Кельварна, Альмарен поделился этой мыслью с Магистром.

— Значит, род Донкара идет еще от первого правителя! Он прямой наследник чести и славы великого Кельварна и его потомков!

Магистр улыбнулся восклицанию молодого мага.

— Не совсем. Он в отдаленном родстве с прямыми наследниками Кельварна. Уттаки отступали на север, а за ними продвигались и войска, и двор очередного правителя, устанавливая укрепления на отвоеванных местах. Так появился Цитион, затем Келанга, а затем и Бетлинк.

— Бетлинк?

— Какое-то время наследники чести и славы Кельварна жили в Бетлинке. — Магистр замолчал, припоминая династические тонкости. — Сейчас все перемешалось. Старшая ветвь рода первого правителя правит Цитионом, младшая — Келангой и Бетлинком.

Альмарену было лестно услышать, кто правит его родным городом.

— Норрен — старший в роду Кельварна? — восхитился он. — Вот здорово!

— Он принадлежит к старшей ветви, — поправил его Магистр.

— Разве это не одно и то же? — тут Альмарен вспомнил, что еще ничего не было сказано о Босхане. — А какая ветвь правит Босханом?

— Лет двести тому назад правитель Келанги отдал Босхан Саварре, своему военачальнику, за заслуги. Тогда это была небольшая крепость. Под управлением Саварры, затем его потомков там вырос крупный город. Сейчас наследник этого рода — мальчик лет тринадцати. Его отец погиб в горах на охоте пять лет назад. Мальчик еще слишком молод, чтобы быть правителем, поэтому городом управляет мать. Я услышал об этом недавно, на совете магов. Жить затворником — в этом есть свои достоинства, но и свои недостатки тоже.

Настроение обоих друзей улучшилось. Эта историко-династическая болтовня отвлекла каждого от воспоминаний о доме и близких. Альмарен предвкушал ни с чем не сравнимое ощущение города, его суетливых площадей, где не встретить знакомого лица, тяжелых каменных домов, в течение веков передающихся по наследству, обильных, пестрящих товарами лавок. Чувство, сходное с ожиданием праздника, вытеснило невеселые мысли Альмарена, и его легкая, чуть рассеянная улыбка вновь заняла привычное место.

День спустя Магистр и Альмарен миновали поросшую лесом возвышенность и с опушки леса увидели Кертенк. Древний город раскинулся на большом холме посреди обширного безлесного пространства. Тион делал здесь излучину, огибая холм, на вершине которого стоял тяжелый замок из темно-серого гранита, окруженный высокой и широкой крепостной стеной. На склоне холма располагались городские постройки, у его подножия проходила городская стена, такая же высокая и крепкая, как и стена замка.

Дорога подходила к городским воротам, у которых виднелись две неподвижные темные точки — стражники. Третья точка двигалась по дороге, приближаясь к воротам. Это был Мальдек, которого друзья почти догнали.

Ворота Кертенкского замка выходили на центральную площадь, вымощенную гранитом, окруженную лавками и трактирами. Перед воротами располагался колодец с деревянной поилкой для лошадей, а чуть подальше — коновязь, у которой теснились десятка полтора оседланных коней. Их владельцы, ополченцы, прибывшие в течение дня, дожидались приглашения в замок, сидя на собственных пожитках у стены. Из ворот замка иногда выходили воины Донкара, чтобы навестить полюбившийся трактир. Одетые в форму, выданную правителем Кертенка, они важничали и считали своим долгом не замечать вновь прибывших.

Магистр не остановился у переполненной коновязи, а подъехал прямо к воротам городской гостиницы. Они с Альмареном спешились и вошли вовнутрь. Хозяин встретил их, кланяясь, и спросил:

— Господа желают остановиться у нас?

— Нет. Нам нужно кое-что узнать, — ответил Магистр.

Лицо хозяина вытянулось. Магистр протянул ему серебряную монету. Тот взял монету, поклонился еще ниже и произнес:

— Я весь к вашим услугам, ваша милость. Спрашивайте все, что вам угодно.

— Не заходил ли к вам вчера или сегодня один человек? — Магистр начал описывать внешность Мальдека, но замолк на полуслове. Снаружи послышались крики и стук удаляющегося конского галопа.

— Что это? — машинально спросил Магистр.

— Наверное, гонец из замка, — ответил ему хозяин. — Их сейчас много выезжает, и всегда с большим шумом. Любят показать себя.

Магистр кивнул. Шум и крики на площади не прекращались. Все трое подошли к окну и увидели толпу ополченцев, собравшуюся у колодца. Те громко и оживленно разговаривали, кое-кто вскочил с коня и кружил по площади.

— Поссорились, — покачал головой хозяин. — Не поделили место у колодца, или кони погрызли друг друга. Тесно.

Они вернулись к прерванному разговору.

— У нас ни вчера, ни сегодня никто не останавливался, — сказал хозяин, когда Магистр закончил описывать внешность Мальдека. — Ополченцев размещают в замке, а других приезжих нет. Да! — вспомнил он. — Перед вами сюда заходил человек похожей внешности. Он спрашивал о том же, о чем и вы.

— Когда? — живо спросил Магистр.

— Совсем недавно. Я только успел спуститься в подвал и обратно.

— И куда он пошел?

— Здесь есть еще гостиница, напротив. Вы там не были?

— Нет.

— Не останавливайтесь у них и не обедайте. Там берут дорого и столы в трактире всегда грязные, — хозяин торопился уничтожить конкурента. — Пообедайте у нас, вам понравится.

— Мы пообедаем у вас, но попозже, — успокоил хозяина Магистр.

— Ваших коней напоить? — хозяин старался не упустить постояльцев.

— Они еще не остыли. Благодарю вас. — Магистр кивнул Альмарену, приглашая выйти из гостиницы.

В гостинице напротив друзья получили точно такой же ответ.

— Итак, Мальдек здесь, он только что приехал, — подытожил услышанное Магистр. — В обеих гостиницах его нет. Давай пообедаем, а затем поищем его в окрестных трактирах, да и в замке тоже.

После обеда они повели коней к поилке. Какой-то ополченец, добродушный деревенский парень, таскал из колодца воду, наливая ее своему коню. Высокий, жилистый темно-гнедой жеребец жадно тянул воду.

— Во что ты его превратил, приятель! — не удержался от замечания Альмарен, взглянув на жеребца. — Война еще не началась, а он у тебя как скелет, и весь в мыле. Уттаки за тобой гонялись, что ли!

Парень широко улыбнулся.

— Через два дня будет, как новенький! — он ласково похлопал коня по сухой, узкой морде. — Тимайский! Какой-то мужик, чудак, угнал мою лошадь, а этого оставил. Разве их сравнить! Я за всю жизнь на такого не заработаю. Наши хотели догнать этого мужика, да навешать ему, как надо, а я их отговорил. Пусть едет!

— Какой мужик? — спросил Альмарен.

— Толстый такой, а морда вот такая, — за недостатком слов парень гримасами и жестами показал упомянутую морду. Не узнать Мальдека, метко изображенного деревенским шутником, было невозможно.

— Кажется, Мальдека можно не искать в Кертенке, — сказал Альмарену Магистр, прислушивавшийся к разговору. — Куда этот человек поехал? — спросил он у парня. — В каком направлении?

Парень махнул рукой на улицу, ведущую от замка на север.

— Ясно. — Магистр обернулся к Альмарену. — Он поехал к северным воротам. Оттуда идет дорога в Цитион. Поехали! — сказал он, вскакивая на коня. — Мальдек не терял времени, и мы не будем. На этой лошади он от нас далеко не уйдет.

Друзья оставили Кертенк и выехали на дорогу, ведущую в Цитион. Они были удачливее Мальдека, который ничего не слышал о Кеменере с тех пор, как встретил обоз. Сейчас он скакал к Цитиону, нахлестывая несчастную лошаденку. Поспешное бегство мага было вызвано тем, что он увидел из окна гостиницы своих преследователей, въезжающих на площадь. Мальдек начинал понимать, что Кеменеру удалось перехитрить его. Из-за этого он вдвойне боялся Магистра, который будет требовать камень и вряд ли поверит рассказу о жезле и Кеменере.

Впервые Мальдек жалел, что ввязался в историю с камнем, и был озабочен только собственным спасением от двойной угрозы. Гнаться за Кеменером было бесполезно, возвращаться назад, на Фиолетовый алтарь, тоже нельзя. Перебирая в уме, где можно укрыться, он вспомнил о Берсерене, которого ненавидел Каморра и, казалось, недолюбливал Магистр.

Наступил вечер, а Магистр и Альмарен так и не догнали Мальдека. Пора было подумать о ночлеге. Друзья встретили на пути один из постоялых дворов, располагающихся на тракте вдоль Тиона — темный, корявый, но просторный дом, обнесенный забором, с сараем и широким двором. Хозяин, увидевший их издалека, вышел из ворот.

— Не изволите ли переночевать, господа хорошие! — окликнул он путников. — Время позднее, а других жилищ здесь нет.

Альмарену сразу не понравился этот обрюзгший неряшливый мужик, чем-то напомнивший ему Мальдека.

— Поедем дальше, Магистр? — сказал он полувопросительно. — Еще не стемнело.

— Да уж вот-вот стемнеет, господа! — продолжал уговоры хозяин. — Далеко все равно не уедете.

Последняя фраза хозяина показалась Альмарену двусмысленной.

«Какие глупости! — подумал он. — От этой погони я становлюсь мнительным».

Магистр, казалось, тоже колебался, но все-таки сказал:

— Ладно. Веди нас к себе.

Хозяин впустил их на двор и закрыл за ними ворота. К ним подошел крупный хмурый парень, принял и привязал коней. Хозяин заговорил, как-то быстро и сбивчиво, показалось Альмарену, которого опять охватила беспричинная тревога.

— В доме все койки заняты, господа хорошие. Но у меня есть еще комнатка, удобная. Идите поглядите, она вам понравится, — он повернулся к парню. — Принеси-ка быстро свечу.

Парень сбегал в дом, вернулся со свечой и понес ее перед ними, указывая путь. Магистр и Альмарен проследовали за ним мимо сарая к задней части дома. Там оказалась дверь, ведущая в небольшой коридор. В боковой стене коридора виднелись две полукруглые двери с тяжелыми засовами. Парень подошел к одной, отодвинул засов и посторонился, пропуская приезжих вперед. Друзья вошли внутрь и увидели узкую каморку с деревянной лавкой и сундуком. Они не успели удивиться, как свет исчез. Сзади послышался звук захлопнувшейся двери и задвигаемого засова.

В первое мгновение они не видели ничего, даже друг друга. Магистр в темноте нащупал и сжал руку Альмарена, призывая к спокойствию.

— Это те самые, о которых он говорил, отец? — послышался из-за двери голос парня. — Что-то они молчат!

— Сейчас зашумят, — ответил голос хозяина. — Пусть шумят, здесь их никто не услышит.

— С ними так просто не справишься, у них мечи, — вновь заговорил парень. — Надо было сначала мечи забрать.

— А как? Ничего, посидят взаперти, пока не ослабеют, а там и голыми руками их возьмем.

Магистр быстро шепнул Альмарену:

— Задержи их. Уговаривай, обещай что-нибудь. И держи меч наготове, а я займусь засовом.

Альмарен, не теряя времени, крикнул:

— Эй, вы! Пошутили, и хватит! Отпирайте немедленно дверь, а то пожалеете!

— Испугали, как же! — раздался из-за двери смешок хозяина. — Посидите там с недельку, не так запоете. Дверка крепкая, сам делал.

— Чего вы хотите, чтобы нас выпустить? — сменил интонацию Альмарен. — Сколько вам нужно?

— А ничего, господа хорошие! — сладким голосом сказал хозяин. — Все и так будет наше.

Глаза Альмарена привыкли к темноте. Он различал силуэт Магистра, который пристально смотрел на дверь, туда, где снаружи располагался засов, держа в руке обнаженный, чуть поблескивающий меч Грифона.

— Вы не думайте, что нас не будут искать! — снова заговорил он. — Вы все равно поплатитесь за это.

— О чем с ними разговаривать, отец! Идем отсюда! — подал голос парень.

В этот миг раздался хруст треснувшего засова. Магистр толкнул дверь ногой, да так, что стоявший за ней парень отлетел к стене. Магистр мгновенно оказался снаружи и приставил меч к груди хозяина. Альмарен выскочил вслед за ним и прижал упавшего парня мечом к полу. От наглости обоих злоумышленников ничего не осталось. Они замерли, не смея даже просить о пощаде.

— Когда он здесь был? — жестко спросил Магистр. — Тот, который говорил о нас?

Хозяин оцепенело молчал.

— Я не убийца, — сказал Магистр, — и зря меч марать не буду. Рассказывай.

— Перед закатом, незадолго до вас, — пробормотал хозяин.

— Что он тебе рассказал про нас?

— Сказал, что вы разбойники и хотите убить его, — хозяин помялся и добавил. — Сказал, что у вас целые мешки награбленного золота.

— Веди нас к коням. — Магистр оглянулся на Альмарена, прижимавшего парня к полу. — Подымай этого и веди так, чтобы не сбежал. Побежит — зарубишь.

Кони еще оставались на дворе. Друзья вскочили на них, не убирая мечей в ножны, и галопом выехали прочь. Проскакав немного по дороге в Цитион, Магистр свернул в придорожный лес и поехал обратно. Альмарен, недоумевая, последовал за ним.

— Куда мы едем? — спросил он.

— Сейчас увидишь.

Они поравнялись с постоялым двором и остановились в лесу. На дворе сновали люди, слышалось хлопанье дверей. Вскоре из открытых ворот выехали несколько всадников и поскакали к Цитиону.

— Видел? — спросил Магистр. — Хитрая рожа у этого хозяина. Мальдек предложил ему работу, которая ему самому по душе.

— Мне сразу показалось, что нам не следует здесь ночевать, — высказал свои предчувствия Альмарен. — Зачем вы пошли туда, Магистр?

— Хозяин мне тоже не понравился, — согласился с ним Магистр. — Дурацкая склонность — идти навстречу опасности, но мне не всегда удается преодолеть ее.

Проехав по дороге в обратном направлении, друзья устроились на ночлег на берегу Тиона. События прошедшего дня, особенно последнее, вертелись в голове Альмарена, не давая ему заснуть. Он лежал под плащом, глядя в высокое черное небо, покрытое яркими звездами, и прислушивался к ночным шорохам. Вокруг стояла беззвучная, чуткая тишина, такая, что было слышно журчание тионских струй, огибавших погруженные в воду ветви. Альмарен услышал, как ворочается Магистр, и понял, что тот тоже не спит.

— Магистр! — шепотом спросил он.

— Я думал, ты давно спишь, парень, — откликнулся тот. — Лежишь так тихо, что не слышно ни шороха, ни дыхания.

— Как вам это удалось, Магистр?

— Что — это?

— Сломать засов с помощью магии. Вы знаете какие-то особые заклинания? Я не слабый маг, но в таких условиях, в считанные мгновения…

— Нужно было торопиться, они могли растащить вещи и увести коней. Пришлось бы тогда драться со всеми.

— Я бы так не смог. Как вы это делаете? Как научились?

Магистр молчал..

— Не завидуй, Альмарен, — сказал он наконец, почувствовав, что молодой маг ждет ответа. — Я никому бы не пожелал научиться этому так, как научился я.

— И все-таки, Магистр? — Альмарен приподнялся на локте.

— Ты родился магом, Альмарен, а я не всегда был им. Способность к магии проснулась во мне десять лет назад. — Магистр говорил медленно, подбирая каждое слово. — Смерть дорогого мне человека вызвала ее к жизни. Я и сейчас отказался бы от этой способности, лишь бы изменить то, что случилось тогда.

— Я знаю вашу силу. Но сломать засов — это совершенно другой уровень, — беспечно продолжал допытываться Альмарен, еще не терявший дорогих ему людей.

— Хорошо. Слушай, — нехотя заговорил Магистр. — Десять лет назад Берсерен посадил меня в темницу, а женщину, которую я любил, сжег на костре. Он приказал установить костер так, чтобы пламя было видно из окон темницы. Наверное, не следовало на это смотреть, но я смотрел до конца. Я видел, как она горела в огне, и ничем не мог ей помочь. Засовы были слишком крепки. Когда костер догорел, я подошел к запертой двери, которая удерживала меня, и стал глядеть на нее. И вот тогда… Альмарен, от моего взгляда засовы разлетелись на куски. С тех пор нет на Келаде запора, который мог бы удержать меня.

— Простите, Магистр, — пробормотал Альмарен. — Мне не нужно было спрашивать.

— Молчать не легче, чем рассказывать, парень, — ответил ему Магистр. — Жаль, что я расстроил тебя.

— Но как он мог сжечь женщину заживо?! — у Альмарена не укладывалось в голове, что такое еще случается. — Это же преступление!

— Она была рабыней, одной из придворных танцовщиц. Их покупают маленькими девочками и обучают танцам с детства. У нее была большая и бедная семья. Родители продали ее в услужение правителю, а значит, по закону она — вещь Берсерена, и он мог делать с ней все что угодно. Ладно еще, он не смел трогать танцовщиц, оттого что боялся своей супруги, Варды. Та бы такого не потерпела.

— Но вы-то не были его рабом, Магистр! Он не мог вас посадить в темницу просто так!

— Он запер меня за то, что я посягнул на его вещь. По закону это можно расценить как воровство, особенно, когда обвинитель — правитель Келанги. — Магистр приподнялся и сел. — Все было бы иначе, если бы Берсерен сам не заглядывался на нее.

— Неужели он остался безнаказанным? — возмутился Альмарен. — Разве вы никогда не хотели отомстить, Магистр?

— Хотел, конечно. Но мне было тяжело оставаться в тех краях, даже для мести. Я уехал в Тир, на другой конец острова. Постепенно я понял, что месть — занятие злое и бесполезное, и оно никого еще не воскресило. Теперь я не думаю о мести, — твердый, жесткий голос Магистра не давал оснований считать, что тот все простил, — но не знаю, как я поступлю, когда окажусь лицом к лицу с Берсереном или с тем человеком, который донес на нас.

Альмарену казалось, что он слышит новую легенду, еще более удивительную, чем легенды о Кельварне — так эта история была далека от обыденной жизни. Присутствие Магистра, который сидел рядом, глубоко задумавшись, и которого невозможно было заподозрить в склонности к пустым фантазиям, напомнило ему, что действительность, достойная того, чтобы стать легендой, нелегко дается ее участникам.

— Вы с тех пор не возвращались в эти края, Магистр? — спросил он.

— Нет. Но сейчас на Келаде такое творится, что не до личных забот. — Магистр снова лег и укрылся плащом. — Спи, Альмарен, завтра нужно выехать в путь пораньше. Надеюсь, мы нагоним Мальдека еще до полудня.

Альмарен закинул руки за голову и долго, ни о чем не думая, смотрел на звезды. Он даже не почувствовал перехода от бодрствования ко сну.