Не повезло здесь только мне, от рождения.

С раннего детства, помню, мне запрещали мстить старшей сестре. Она ломала мои любимые игрушки, раз в год срезала пуговки со всех платьев и заклеивала страницы книг. Затем мне настоятельно рекомендовали не возвращать долги мальчикам-конюхам, «в шутку» толкавших меня в грязь, позже – девочкам-одноклассницам, ревновавших меня к учительнице, парням-одноглуппникам, что позавидовали моим успехам в чтении рун, девушкам по общежитию, партнерам по магическим экспериментам, придирчивым преподавателям по второстепенным предметам, первому руководителю по диссертации и, наконец, собственным студам, срывающим лекции.

«Дождитесь дня великой МСТИ», говорили мне в ответ на все стенания и возмущения о несправедливости. А ведь я знала, еще будучи аспирантом, что формирование уважительного профессорского образа дается нелегко, но и предположить не могла, что весь первый год работы я буду грезить местью наяву.

Каждый день каждой недели каждого семестра я летела в квартирку, не раздеваясь, залазила в воду, чтобы смыть свой гнев, или сидела на кухне в уголке, где успокаивала себя бокалом валерьянки и мыслью о возмездии. Ночами я строила планы, прописывала руны для магических заготовок, высчитывала петли, продумывала комбинации, ходы. И все впустую! Абсолютно все!

Бесстыжая девица Иен, что за год испортила мне три преподавательские мантии и четыре тестирующих руны образца, беззаботно сидела в уютном дворике кафе под восхищенным взглядом галантного ухажера и не замечала моих мстительных потуг. Платье на ней не рвалось, не расширялось, не загоралось, не темнело и еще много всяких разных «не». От бессилия у меня опустились руки, захотелось домой, поближе к воде и бокалу валерьяны, подальше от лорда и его взгляда. Определенно смеющегося взгляда, потому что мини-буря, вызванная мной, вместо того, чтобы хорошенько потрепать обидчицу, приголубила ее.

Я устыдилась до красноты, когда ветер, словно ласковый зверь, уложил темные локоны Лориции Иен волосок к волоску, игриво взметнул ленточки на платье и, не побеспокоив огонек зачарованной свечи на столе, умчался вдаль, разгонять белоснежные листья перелеи.

– Что еще вы заготовили? – нейтрально поинтересовался Легас. По тону не поймешь – насмехался он или переживал, но ранее плетельщик держал руки сцепленными за спиной, теперь сложил их на груди – верный признак недовольства.

– Хотела призвать земноводных. Она их боится.

– Вы рассчитывали напугать ее иллюзией?

– Нет. Моя буря должна принести лягушек с болот.

– Не уверен, что после произошедшего вам следует рассчитывать на ветер. Что еще было в заготовках?

– Фонтан из чая или сока, в зависимости от того, что будет рядом, – призналась я без особого энтузиазма.

– По случаю праздника воспользуйтесь шампанским, – дали мне добро, но добра не случилось.

Вместо брызг я добилась лишь пары тонких струй. Они с игривым шипением вырвались из-под пробки и, затушив свечу, погрузили столик в уютную для поцелуев атмосферу. Парочка не преминула этим воспользоваться.

– Это было мило. – Легас развернулся в направлении выхода из дворика. – Кто следующий по списку?

– Уже уходим? – Я устала, я очень устала, но я не хотела отступать ни с чем. Может, если плетельщик отойдет на пару шагов, я ей вручную платье подожгу? По факту – это нарушение правил, но по совести – хоть какой-то возврат.

– Мы еще вернемся, – заверили меня и подхватили под локоток. – Так кто там следующий…Рейван с третьего курса, я прав?

– Да.

До начала карнавала оставалось менее двух часов, когда мы нашли оборотня отнюдь не в толпе его собратьев, бегающих по лесу от одного священного озера к другому, а в игорном доме. Где Рейван выигрывал уже третью партию в карты подряд. Он был немного пьян, расслаблен и окружен толпой восторженных полураздетых девиц. Надо отметить, шикарных девиц, с которыми я и рядом не стояла. Спрашивается, и зачем этому лоснящемуся довольством волку нужно было меня в углу академии зажимать? Шутки ради, на спор или чтобы запугать?

– Простушка Виржи, вы пришли сюда мстить или смотреть? – вывел меня из ступора голос лорда Легаса. – Согласен, картина занимательная, но я не желаю тратить на нее свое личное время.

– Да… простите.

Я выудила из кармана свою тетрадь. Открыла раздел, заготовленный для оборотня, и принялась за работу. Интуиция подсказывала, что простые шутейки вряд ли сработают. Поэтому я сразу взялась за третий лист заготовок и приступила к прорисовке рун иллюзии. По моей задумке, любвеобильный волк должен был временно приобрести образ набожной монашки. Ничего противозаконного, но… в дни солнцестояния к монахиням пристают все, кто только может. За благословением, за поцелуем удачи, просто за добрым словом, которое они, монахини, по правилам сана обязаны дать всем заблудшим.

– Интересный ход, – похвалил простушку пастух.

И я возгордилась. Однако рано. Ни образ милосердной старушки, ни иллюзия привратницы монастыря не привязались к двуликому. Я использовала руну согласия, я подвязала к плетению руну двойной тишины, а добилась лишь слабого сияния над головой Рейвана. Так что в момент очередного выигрыша оборотень на пару мгновений получил светящийся нимб.

– Вы его в святые решили возвести? – Легас потер подбородок, словно в раздумье над сложной задачкой. – Неожиданно, – сказал он в итоге. – А разве вы не хотели ему отомстить?

Хотела. Очень хотела. Именно поэтому стою сейчас под окном игорного дома, в толще соломы, навоза и в окружении лошадей. Что же делать? Что делать? Опять уйти ни с чем? Но Рейван – это не Иен. Он не одежду мне портил, а самую жизнь. В отчаянии я призвала чернильный дождь. И дождь пришел! На мою горячую голову…

– Виржи, ко мне! – рявкнул маг.

И реальность треснула напополам.

Куда к нему? Меж нами семь шагов, я не умею бегать сквозь живые преграды, в испуге вставшие на дыбы. Но я успеваю сделать единственный шаг, а Легас закрыть меня щитом, затем и еще одним, когда надо мной разразилась настоящая гроза. Гром оглушил, молния ударила у мыска правого ботинка, вгоняя в ужас и меня, и лошадей. В безумии они проломили загон и устремились прочь, я бы тоже сбежала, но щиты не позволили сдвинуться с места, дав в деталях рассмотреть запекшуюся грязь и глубокий след ветвистого зигзага на раскаленных докрасна камнях двора. В воздухе проявились запахи пыли, серы и острой свежести.

Я не заметила, когда оказалась под боком петельщика, но сполна ощутила, как он обнял меня за плечи и потащил прочь от места событий. Или правильнее сказать, с места чуть не случившейся катастрофы?

– К демонам! Э-это ненормально, – через долгую минуту просипела я. Игорный дом скрылся за углом, впереди появилась наводненная народом площадь. – Я грозу не вызывала. Только дождь. Ру-руной призыва. И он не должен был реагировать вот так. Это же подсудное дело… Верите?

Заглянула в черные сейчас глаза задумчивого мага и наивно повторила:

– Так верите или нет? – Мне как-то совсем не хотелось лишиться преподавательской мантии и лицензии рунолога, если он обвинит меня в злоупотреблении. – Легас?

– Верю. Кто следующий? Дагорд? – Лорд отступил на шаг, протянул мне платок. Дал отдышаться и, услышав слова подтверждения, перенес к очередному студу.

С этого момента масштабность моих провалов зашкаливала как никогда. Для Дагорда ан Рага туман шепотков, как я ни старалась, так и не вызвался. Призрачные твари на зов не откликнулись и даже острастки ради издалека не повыли. Студ Гравски на заготовленный портал наступил, будто не заметил. Не перенесся в топь,не получил укусов тамошнего гнуса, не потерял кошелек. Об однофамильцах Уритах первом и втором вспоминать вовсе стыдно, ничего рядом с ними ни взорвалось, ни загорелось. Снаряды тухли, руны стирались, будто проклятые, причем даже у бытовых проклятий. Подземные угри растворились в небытие, так и не приблизившись к студу Азаки. А Кровия Кови легко отмахнулась от печати молчания и от морозной волны. Оба проклятья отступили от вампирши, но не растворились, выбрав новую жертву.

– Щиты! Виржи, поднимите щиты!

Приказ был своевременный, и подчинилась я сразу, однако последняя руна не сработала. Вязь рассыпалась на моих глазах. Затем был удар, слишком сильный для заготовок МСТИ. Я не закладывала такой потенциал, прекрасная зная, что зарядом свыше пяти хомов можно убить или покалечить на всю оставшуюся жизнь. Вопль «Чер Нау…» застыл на онемевших губах. Меня протянуло по земле, сдавило голову, скрутило руки.

– Чер НауАрсын! Чер Нау… – шептала я, не слыша собственных слов.

Опровержение приказа не сработало, лютый холод сквозь кожу просочился в кровь. С одним ударом сердца по телу разлетелись колючие иглы мороза. Я почти потеряла сознание от боли, когда меня за плечи вытащили из ледяного плена.

– Гарус а-тон Два! – прогремел голос надо мной и плетения проклятий остановили свой рост, но не исчезли. – Нелепо… Виржи, ты жива? – Горячие пальцы рванули ворот рубашки, коснулись шеи. – Жива простушка.

Его искреннее волнение и облегчение, отразившиеся в голосе, поразили сильнее внезапного перехода на «ты». Но чему он радуется, я же умираю у него на глазах?!

Попыталась ответить, что меня все еще скручивает морозом, что мне больно, что не могу дышать, и не произнесла ни звука. Даже жалкого писка выдавить не смогла.

– Помолчите. Вы угодили в аномалию потоков. Я вижу скрученный узел. – Лорд ободряюще сжал мои ледяные пальцы. – Не бойтесь, сейчас я все сниму.

И он действительно снял. Все. Оба проклятья, плащ, верхнюю одежду, обувь и белье, маску, заколки для волос. Все это вслед за моей тетрадью закинул в мешок из магических нитей, после чего укутал меня в свое пальто, поднял на руки.

– На вас должен быть маяк, – запоздало пояснил маг свои действия и открыл портал, как мне показалось, с улыбкой.

***

В отличие от прочих преподавателей, я никогда не мечтала побывать в доме плетельщика, тем более войти в него, будучи на руках хозяина, да еще облаченной в одно лишь пальто на голое тело. Но вот она я и вот он дом. Высокие потолки, темные стены, десяток страшных статуй в огромном холле, широкая винтовая лестница на второй этаж и прозрачный пол. В подвале, освещенном красными огнями, ходит нечто с шипами, крыльями и длинным хвостом.

– Гри-и-ф-фон?! – прохрипела я.

– Да, – гордо ответил Легас, но вдруг передумал хвалиться. – То есть, нет. Вы ошиблись.

Пол затянулся мутной дымкой и вскоре стал непроницаемо черным и отражающим, как зеркало. Но в последний момент я увидела желтые кошачьи глазищи и ухмылку острого клюва.

– Де-е-е-вушка-а-а?! – воскликнули справа, почти как я при виде «не грифона».

К нам из стены выплыл призрак добродушной темноволосой женщины лет сорока на вид. Скромное платье, скромный пучок волос, горящие любопытством раскосые глаза.

– Точно девушка. Молодая. Раздетая! – Она перевела пытливый взгляд со вздрогнувшей меня на нахмурившегося Легаса. – Хозяин, а с каких пор вы так нетерпеливы?

– Это не то, о чем ты подумала.

– Я не думала, я констатирую. Раздевали-то вы.

– Лучше помоги, – приказал маг и передал меня с рук на руки плывущей по воздуху мадам. Весьма материальной мадам, которая не уронила меня на пол. – Приготовь ванну, сменную одежду, легкий ужин.

– И вы нас даже не представите? – Призрачному удивлению не было предела, моему, к слову, тоже. Но сказать я ничего не могла. Ни о том, что у меня должников больше восьми, ни о том, что ночевать я здесь не согласна.

– Иви, это Вирджиния Тольи, профессор рунологии и простушка, которую я в эту ночь проказ пасу…то есть сторожу. – Это слово ему тоже не понравилось, и он его заменил: – За которой я приглядываю. Виржди, это Иви, моя домоправительница, нервомучительница, повар и…

– Использует уменьшительно-ласкательное имя, – продолжила констатировать призрачная домоправительница.

– …вроде как друг, – многозначительно закончил он, явно желая осадить прислугу.

– А всего лишь пью с ним, когда он расстроен, – с улыбкой сообщила Иви. Тихо ойкнула под внимательным взглядом плетельщика и в молчании полетела со мной наверх. Однако, скрывшись за поворотом лестницы, она доверительно сообщила: – В последнее время он часто расстроен. Родственники достают. И я с ним пить устаю. Не желаете заменить меня сегодня?

– Развею! – долетело грозное снизу.

– Молчу-молчу.

Она преодолела длинный коридор, свернула в уютную комнатку с окнами, выходящими на площадь, и положила меня на кровать. Ванну мне приготовили через минуту, сменную одежду подали через две. Уже отогревшись, надев мужскую пижаму и халат, я позволила услужливой Иви, просушить мои волосы и заплести косу. Безразлично выслушала, какая я хорошенькая, как плетельщику повезло, как здорово у нас все будет впереди. После всех разочарований и столкновения со смертью, радость во мне скукожилась до размеров горошины. Преддверие карнавала растворилось в бессилии отомстить, как и желание бороться за правду. Больше всего мне хотелось сейчас спрятаться в ракушку, на веки вечные уснуть на дне морском.

– У нас не такие отношения, – в который раз тихо ответила я.

– Вы уверены, Вирджиния? – не отстал от меня любопытный нервомотатель.

– Уверяю вас.

– Тогда почему он с умным видом осматривает ваше белье в копошится в сумочке?

– Что?! – Какая, к демонам, досада, какая усталость? Я вылетела из комнаты, в один миг преодолела коридор и, минуя часть ступенек, спрыгнула с лестницы вниз. – Легас?!

– Не надрывайте горло. Он в кабинете. – Иви выплыла из стены и услужливо указала на дверь справа. – Хотите чай, кофе?

– Крови! – Я влетела в святую святых и застала плетельщика за осмотром моего кошелька. Схроны были выужены, золотые пики подсчитаны, мелочь сложена в столбики. – Вы?! Да как вы смеете? Немедленно верните мои вещи…

– Сядьте, Вирджи, и успокойтесь.

– Я не…

– Сядьте!

– …собираюсь, – закончила я мысль и села вопреки своим словам. Однако молчать не стала, даже под темным взглядом мага плетений. – Как вы посмели осматривать мое белье?

– Треклятый призрак! – Легас поморщился, прежде чем с укором встретить мой праведный взгляд. – Дорогая простушка, не буду скрывать, я почти завершил осмотр вашей сумки, и кое-что интересное нашел в вашей тетради. Но белье вместе с одеждой сразу отдал в стирку.

– Предварительно облапав! – долетел до меня шепоток.

– Должен признать, у Иви особое чувство юмора. С ним не всегда удается совладать.–Он отложил мой кошелек и взялся за осмотр косметички.

– Чувство такта, – откликнулась Иви, не выбираясь из стены. – Лорд умалчивает, что ему понравился бантик с жемчужинкой на бюстье и распускающая шортики ленточка, а еще…

Тут уж подробностей не вынесла я и, нарисовав руну молчания, погрузила кабинет в звенящую тишину. Представим, что это не мое развеселое белье побывало в руках плетельщика, и сосредоточимся на главном.

– Что вы нашли?

– Пообещайте не кричать, – загадочно попросил лорд.

После таких просьб кричать хочется в разы сильнее, но я пообещала. Сцепила руки на коленях, сжала челюсти и чуть не превратила зубы в пыль, когда на столе перед магом появилась разорванная ну куски тетрадь. Фактически мой ежедневник. Мое сокровище. Мой кладезь знаний с читательским билетом академии и допуском в центральный столичный музей! Убью…

– Как хорошо, что я взял с вас слово, – заметил Легас, верно истолковав гримасу ярости на моем лице. – Но не спешите его нарушать, взгляните сюда. Видите, изнутри на торце тетради под действием света проявился черный точечный рисунок? Это говорит о прикреплении нити наблюдателя. Не совсем полноценный маяк, но он позволяет отслеживать действия жертвы, а при должном подходе услышать наблюдателя.

Маг потянул за нить и завязал на ней сложный узелок. В пространстве между нами поначалу послышался треск, а затем отчетливый мужской смех на три голоса и женское веселое хихиканье. Мне не нужно было закрывать глаза, чтобы как наяву увидеть Альфа и Ридаса Гардори, Лирика и младшую Вим, эльфийку, на которую у меня имеется не просто зуб, а целая челюсть.

И именно эта мерзавка, отсмеявшись, сообщила:

– А вы слышали?! Нашей рунничке в напарники попал завхоз! Надо же, этой занудной дуре даже в день Мести не везет! – хохотнула она.– За это нужно выпить!

– И не будет радости у нашей Радости, – протянул с усмешкой Лирик.

Что-то скрипнуло, бухнуло и забулькало, сквозь звук маленьких лопающихся пузырьков я уловила протяжный вздох.

– Даже жаль, – сказал младший из близнецов. – Она столько всего планировала в этот день.

– Ты видел ее записи? – тихо спросил Ридас.

Альф долго думал, прежде чем ответить, но я уже знала, что услышу. Слезы обиды подступили к глазам. Теперь ясно, кто вскрыл мою квартиру, пометил тетрадь и испортил заготовки. Они отыгрались, а я…

Перед взглядом все моментально расплылось во влажной ряби. Легас в очередной раз за день протянул мне платок, и я отошла в сторону, чтобы не смущать слезами ни его, ни себя. Посмотреть на раскинувшуюся за окном панораму города, подумать о том, что следующий учебный год пройдет хуже, чем первый.

– Видел, – не без гордости ответил Альф. – И позволил себе кое-что поправить. И кое-что забрать в награду за незаметное проникновение.

– Например?

– Ее дневник!

– Что в нем интересного, она ни с кем не спит? – вмешался в диалог надменный Лирик.

Мало им простых издевательств, еще и по моей личной жизни решили пройтись. Даже порадовалась, что рассказывать особенно нечего.

– В нем перечень наших проделок, несколько слайдов, улик и точные описания подстав, – ответил Альф. – Если она вдруг неведомым образом поймет, кто сегодня лишил ее триумфа, то доказательной базы для повторной МСТИ у нее не будет.

Повторный акт возмездия? А я и не знала, что такое возможно. Да, младший из близнецов всегда думал наперед. Этого у него не отнять.

– Умный, идиот… – заметил Легас и тоже поднялся из-за стола.

– Ты голова, Гардори! – раздалось из недо-маячка.

– Лучший из лучших, – подхватила речевку Вим.

– Точь-в-точь, как я! – хмыкнул Ридас. Переждал общий смех под чоканье бокалов и тише спросил: – И кто тебе помог с незаметной развязкой узлов в ее квартире?

Кто-то встал со скрипучего кресла, что-то прокатилось по полу. В дверь по ту сторону прослушки постучались, предложили поцеловаться и с хохотом унеслись. Слышались взрывы и топот, переливы гитарных струн. Дверь закрылась, звуки притихли. Нет сомнений, братья празднуют день солнцестояния в общежитии академии. Гады! Удачно скрываются там от преподавательской мести и до завтра в город не выйдут.

– Альф, кто помог? – продолжил допытываться старший Гардори.

– Ты никогда не догадаешься, мой друг, – самодовольно ответил младший. – Никто не догадается. Разве только ректор Юри может сопоставить факты, но он промолчит. Потому что они с моим советчиком друзья! А друзья не подставляют.

О личности советника Ридас догадался сразу и отборным матом высказался на этот счет.

– Он тебя убьет, когда узнает!

– Не узнает, – усмехнулся Альф. – Он отбыл на теплые берега задолго до жеребьевки простушек и пастухов. Ведь наш дорогой и всеми уважаемый…

Связь оборвалась, Легас кашлянул. Или наоборот, Легас кашлянут, а затем уже связь оборвалась, не дав услышать имя. Впрочем, уже ничто не имеет значения.

– Прошу прощения, – неожиданно сказал мне лорд.

– За что вы извиняетесь? – Я вытерла набежавшие слезы. И продолжая смотреть на шпили башен близ площади города, тихо произнесла: – Это не вы их надоумили изводить преподавателей в течение года. Не вы создали систему терпимости и единственный день мести. Не вы вскрыли мою квартиру. И заготовки для проказ испортили также не вы.

– Вирджиния. – Лорд подошел ближе, желая то ли словами утешить, то ли обнять.

– Это кто-то из плетельщиков, – просипела я. Легас замер с поднятыми руками, так и не накрывшими в поддержке мои плечи. – Я говорю о том советнике, что дал подсказку младшему Гардори, – пояснила тихо. – Он маг плетений. И если братья боятся, что он может обо всем узнать, значит, маг работает в академии или как-то с ней связан.

Я замолчала. В тишине, все так же звенящей под действием руны, обозначилась легкая вибрация. Это Иви постучала снаружи в стекло и на пальцах показала, что ужин готов. В отражении мы с Легасом одновременно кивнули, призрак исчез. И тишина стала еще более тягостной.

– А знаете, что самое обидное? – спросила я, не ожидая вопроса. – То, что мне нравится моя работа, нравятся коллеги и студы, нравится город… академия. Ректора Юри люблю, как второго отца. Это он меня после окончания школы отправил в лицей для одаренных, а только затем принял в академию. Сказал, что так мы сократим разрыв в возрасте, и меня будут меньше задирать. Он был прав. Когда я экстерном закончила профессорат, я была крепка как никогда, и плевать хотела на мнение окружающих. Пока не стала преподавать. – Голос сел до шепота, признание само собой сорвалось с губ. – Я не выдержу еще один год издевательств…

– Вирджи.

– Все в по-порядке. В порядке… Это всего лишь миг слабости.

Всего лишь миг, но крепкие руки уже обняли меня, теплое дыхание коснулось щеки. И страх академии, наводящий ужас плетельщик вдруг тихо попросил:

– Не плачьте.

– Простите. Я стараюсь, правда. Просто… – Тихий всхлип разбавил мою речь. – Просто подумала, что дозволенные проказы – это своего рода экзамен на звание старшего преподавателя. Ведь никто из старших не стремится отомстить, они давно уже не простушки, а пастухи.

– Потому что им месть ни к чему.

– Наверное, и раньше была не нужна, – выдохнула я.

Над площадью зажглись первые огни, вот-вот должен был начаться карнавал, на который мне уже не хотелось идти. Мне уже ничего не хотелось. Немудрено если в этом состоянии я проведу две недели зимних каникул, или все три.

– Ошибочное мнение, – судя по голосу, лорд усмехнулся. – Мы все проходим через этапы становления. И никто не хочет рассказывать о том, через что прошел и сколько раз.

– Вы то-тоже не расскажете? – Я перевела взгляд на его отражение.

– Мы нечего. Надо мной не издевались, потому что я долги сразу возмещал. В лекциях заложено время и на теорию, и на практику. Я пользовался этим. Догадайтесь, кто шел в подопытные в конце лекции?

– Умно, – была вынуждена признать.

Он мягко развернул меня к себе, с прищуром заметил:

– Вы умнее. Я следил за вами сегодня и не переставал восхищаться. Я в своей преподавательской манере даю студам один и тот же материал с небольшими изменениями, а вы в порыве мести подготовили не менее ста задач.

– Нет, я не настолько помешалась… – смущенно опустила взгляд. Настолько, но признаться страшно даже себе.

– По десять на каждого студа с использованием разных маг-основ и возрастающей степенью сложности. Вы провели колоссальную работу, кропотливую. И младший Гардори, увидев ваши записи, испугался, как мальчишка. Только вдумайтесь, он не пытался их решить, он внес изменения в заготовки вплоть до… – Подняв мое лицо за подбородок, плетельщик вкрадчиво спросил: – Каким пунктом была вампирица Кровия Кови? Седьмым или девятым?

– Восьмым.

– Вплоть до восьмого пункта, – спокойно продолжил лорд. – Восемьдесят задачек он испортил, к остальным даже близко не рискнул подойти. Поэтому сейчас вместе с братом и ближайшими прихвостнями он не веселится на площади, а прячется в стенах академии, и я уверен, трясется от страха. Слышите, Вирджи? Вы, простушка, не так просты.

Силой воли задавила новый всхлип и спрятала промокший платок в карман халата. Удивительно, как иной взгляд на ситуацию может изменить все и вся. Захотелось улыбнуться и сказать…

– Слышу. Спасибо.

– Рано для благодарностей. – Движением пальцев Легас растворил царившую вокруг тишину и за руку потянул меня прочь из кабинета. – Сейчас поедим и сходим на площадь – карнавал нельзя пропускать. А завтра, когда все они расслабятся, мы начнем мстить.

– Мы?

Вслед за плетельщиком я пересекла холл с полом-зеркалом и грифоном под ним, влетела в уютную гостиную, села за столик. Вид легких закусок в сиянии свечей мгновенно вызвал аппетит. Его не отбила даже застывшая у стены Иви и ее ликующий взгляд.

– Мы, – повторил довольный лорд. Откупорив бутылку, он разлил по бокалам вино и взмахом руки отпустил домоправительницу. – Надеюсь, вы не думали, что я их безнаказанными оставлю? Вам нужно выпустить пар, им нужно настучать по головам. Ко всему прочему, мне хочется порадоваться. Давно никому не мстил, – он коснулся моего бокала своим, – в хорошей компании.

Где-то в доме прогремело «Прощай, алкоголизм!», и маг невозмутимо поинтересовался:

– Повесим вашу руну молчания или откроем окна, чтобы услышать музыку с площади?

– Второе!