— Мать-настоятельница, а как в ваше время высокородные относились к женщинам?

— Саэры? Разве от этих ненормальных можно ждать чего-то хорошего? — Легкое пожатие призрачных плеч и многозначительная пауза.

— Значит, у них всегда были проблемы с женами и наидами?

В ответ — загадочная улыбка, и на пустое кресло, где только что сидела моя собеседница, осыпается разноцветная пыльца.

Вообще сегодня Мать-настоятельница предпочла сразу явиться в своем материальном обличии. Может, оттого, что, переносясь в библиотеку, я мысленно представляла не безликий вихрь, а вполне определенного человека? Или по другой причине? Не знаю. Но когда я оказалась в знакомой комнате, она уже стояла возле письменного стола — высокая стройная брюнетка с красивым, немного усталым лицом. Строгая прическа, величественная осанка, длинное темное платье. Обыкновенная женщина, разве что немного… прозрачная.

Такой она и оставалась в течение всего разговора, закручиваясь радужной воздушной спиралью, когда нужно было исчезнуть, чтобы принести что-то из другого конца библиотеки. Или когда настоятельница хотела уйти от ответа, а это к концу беседы случалось все чаще и чаще.

Нет, сначала все шло прекрасно. Мы сравнили карты Эргора — современные и древние — и выяснили, что, к счастью, названия за столетия не изменились. Горы так и остались Альскими, а перевал никуда не делся и по-прежнему именовался Онтир. Мне посоветовали подробно изучить местность и запомнить побольше деталей. Брать с собой карту нельзя — вряд ли простолюдинки в этом мире держат в дорожных сумках подобные предметы. А лишние вопросы и подозрения ни к чему.

Потом меня стали расспрашивать, как я думаю попасть на перевал. Настоятельница выслушала про портальный камень, чему-то удивилась, поколебалась, но любезно предложила внести все необходимые координаты. Разумеется, я обрадовалась, как раз собиралась просить о том же, потому что самостоятельно с проблемой мы бы не справились. Никто из нас — ни я, ни Кариффа, ни даже Гарард — не был в Альских горах, а без этого настроить артефакт на нужную точку выхода практически невозможно.

Все бы ничего, но это удивление. Черт меня дернул спросить:

— А вы портальными камнями раньше пользовались?

— Я Видящая, — последовало загадочное.

— А кто это?

И тут хранительница первый раз заискрилась крохотной воздушной воронкой, недвусмысленно намекая, что отказывается давать объяснения.

Чем дальше — тем больше.

Настоятельница охотно обсуждала, какую погоду можно ожидать в горах в это время года, как лучше одеться, что с собой взять и сохранились ли памятные ей ориентиры, но сразу замыкалась, стоило мне начать расспросы. О жрицах, магах, храмах, саэрах, жизни людей и, конечно, о войне между высокородными и адептами Проклятой. Кстати, настоящее имя своей богини женщина тоже отказалась открывать. Категорически.

— Как ее звали, Мать-настоятельница?

— Гм… А твоя наставница как говорит? Великая? Вот так и называй. «Верховная» тоже подойдет.

— Почему бог Горт и его дети пошли против Великой?

— Кто?! Ах, эти. — Сухой смешок. — Сколько же нелепых сказок они выдумали в свое оправдание. Помнишь, ты пересказывала, что узнала из сфер? — Пренебрежительно: — Забудь, все ложь.

— Зачем саэры преследовали жриц? Истребляли их?

— Мы мешали.

Теперь вот — «Разве от этих ненормальных можно ждать чего-то хорошего?» Все. Никаких объяснений.

И я не выдержала.

— Вы упорно не хотите делиться информацией. Почему? Мне было бы намного легче, если бы я поняла, что происходило тогда на Эргоре.

Вихрь яростно взметнулся, рванул вверх, почти достигнув потолка, и бессильно утих в кресле напротив, явив женщину — изможденную, уставшую, но не сломленную. Гордую.

— У каждого свой путь к храму, я тебе уже говорила. — Голос строгий, даже суровый.

— Но…

— И к истине тоже. Верховная посылает тебе видения и сны, и к тому, что она уже открыла, я ничего добавлять не стану. Придет время — узнаешь.

А по-моему, вы, настоятельница, просто боитесь сейчас сказать лишнее. Вдруг Великая не одобрит? Это вполне может быть, если богиня решит утаить от меня какие-то детали или преподнести историю немного иначе. Кто знает, что там у нее в планах?

— Хорошо, — не стала настаивать, — ничего не рассказывайте, просто помогите.

— Я и так помогаю, девочка. Разве нет? — Собеседница недобро прищурилась.

— Не мне, одной сирре, то есть наиде императора, — заговорила торопливо, путаясь в словах, — она умирает. Вы ведь наверняка уже сталкивались с подобными ситуациями.

Описывала то, что случилось с Вионной, и больше всего боялась, что вот сейчас замолчу и женщина просто сухо произнесет: «У каждого своя судьба». Так же, как до этого роняла: «У каждого свой путь». Но настоятельница поступила иначе. Ненадолго задумалась, склонив голову набок, закружилась вихрем и умчалась прочь, чтобы через несколько минут вернуться в свое кресло.

— Зря император саэров выбрал эту несчастную женщину, они с самого начала друг другу не подходили, — услышала я равнодушное. — Большая сила — огромная ответственность. Избраннику стихии неразумно слепо идти на поводу у своей прихоти.

— И что, — спросила, внутренне холодея, — ничего нельзя изменить?

— Почему же? Расстаться, пока не поздно, и пройти курс полного магического восстановления.

— Нет, — упрямо тряхнула головой, — к сожалению, это невозможно. Айар не согласится, не поверит. Еще есть варианты?

Настоятельница кивнула, чуть насмешливо глядя на меня.

— Расширить и укрепить энергетические каналы наиды. Как там ее зовут? Вионны.

— Вы сможете это сделать? — Я нетерпеливо подалась вперед.

— Я нет. Ты — да, — последовал спокойный ответ. — Если попросишь Великую, она научит. А пока держи, — мне на колени упал крошечный пузырек, — кажется, ваш целитель помогает лечить Вионну? Одна капля в день в любое питье, и женщина успокоится, придет в себя, а соитие станет для нее менее болезненным. Здесь хватит на несколько месяцев. Больше не дам. Искусственное изменение энергетической оболочки очень опасно. Дальше все зависит от тебя: найдешь храм, договоришься с Верховной — твоя подруга останется в живых. Если нет… — Настоятельница запнулась на мгновение, потом твердо продолжила: — Когда эликсир закончится, станет еще хуже.

И закрались у меня нехорошие подозрения.

— Вы ведь пошли навстречу не потому, что пожалели Вионну. Просто хотите, чтобы у меня появилась дополнительная причина искать богиню. Да?

И снова мне не ответили. Заговорили о другом.

— Я на время закрою мысли Кариффы и дам ложные воспоминания Гарарду. Пусть твоя наставница соглашается на ритуал взыскания истины, это полностью ее оправдает, покажет, что она ничего не знала. А целитель не вспомнит, почему из его лаборатории пропали те или иные снадобья и артефакты.

— Вы и на это способны?

Тонкая улыбка и молчание.

Ох, гложут меня сомнения в том, что у Матери-настоятельницы остались всего лишь крохи дара, как она вчера безоговорочно утверждала. Откровенно лукавит хранительница школьной библиотеки. И не краснеет. Пользуется тем, что краснеть давно разучилась.

— Вы готовы помочь еще и Кариффе с Гарардом. На это ваших сил хватит. Почему тогда просто не разорвать обе привязки и не позволить наставнице уйти вместе со мной?

— Я помогаю не им. Ты должна дойти, и я сделаю все, чтобы эти двое тебя не выдали. А переживания о тех, кого оставляешь здесь, чья жизнь зависит от тебя, придадут сил и упорства в достижении цели. Но, повторяю, свой путь ты должна пройти одна.

Вот так.

«Ненужных» вопросов я больше не задавала. Узнать хотелось о многом, но что толку спрашивать, если все равно не ответят. Мы еще раз обговорили детали и условились, что привязку блокируем перед самым моим уходом, чтобы Савард не успел помешать.

— Он сразу почувствует, что связь прервалась. Откроет переход и придет. — Настоятельница задумчиво провела тонкими изящными пальцами по корешку лежавшей на столе книги. — Уходить нужно ночью, а саэра придется вечером напоить отваром сонных трав. Иначе никак. Да знаю я, что на высокородных почти ничего не действует, — махнула она рукой, — но это его хоть немного задержит и ты сумеешь уйти.

Что ж, надеюсь, у Гарарда найдется какое-нибудь снотворное поэффективнее.

Мы притихли, вспоминая, все ли успели обсудить. Там, за стеной библиотеки, день наверняка уже близился к вечеру. Скоро вернется сиятельный, и надо успеть до его появления передать наш разговор Кариффе. Пора было уходить, но я все медлила. Мысли, как осы из растревоженного улья, не давали покоя.

— Что тебя заботит, Катя? — Первой, как ни странно, не выдержала настоятельница.

— Когда вы перекроете связь и Савард перестанет ее ощущать, он освободится от меня? — Почему-то вдруг стало очень трудно говорить. — Сможет взять новую наиду и жениться?

— А какая разница? — Высокий голос насмешливо дрогнул. — Ты ведь сама бросаешь его, Катя.

Отвернулась. Что толку отрицать или соглашаться? По-моему, и так заметно, что мне не безразлично, займет другая мое место или нет. Да, вот такая я глупая и непоследовательная «собака на сене».

— Я только блокирую привязку. — Собеседница перестала ехидно кривить губы, вмиг став серьезной. — Полностью разорвать ее способна лишь стихия — по собственному желанию или по просьбе саэра — через родовой артефакт и, конечно, богиня. Стихия не станет этого делать. По каким-то причинам она не только приняла, но и признала тебя. У остальных женщин нет шанса. Так что твой уход ничего не изменит, Саварду Крэазу не разрешат взять себе ни жену, ни другую наиду. Ты рада, девочка?

Рада ли я? Вопреки всему — да! И даже насмешка в негромком вкрадчивом голосе уже не напрягает. Никому не достанется — мой, только мой.

— Есть, правда, один способ. — Глубокие темно-карие глаза, казалось, смотрели прямо в душу. — Саэры давно забыли о нем. Впрочем, как и о многом другом.

— Да? — Нетерпеливо подалась вперед.

— Ты сама добровольно должна дать кровь и согласие, тогда у твоего мужчины появится возможность провести нужный ритуал и уговорить стихию отказаться от прежнего выбора.

Легкое движение призрачной руки — и на колени помертвевшей мне упала знакомая книга в темном переплете. Дневник владычицы Иравит. Страницы послушно зашелестели, открываясь на нужной странице.

«Если невесту отвергла стихия…»

Кто б сомневался.

— Читай, Катя, и реши наконец, чего ты хочешь на самом деле.

Уходила я через полчаса, смятенная и растерянная. Радужный вихрь доставил меня до знакомой стены, но не спешил исчезать.

— Знаю, ты злишься, что я так мало рассказала, — неожиданно прошелестело в спину, когда я уже подняла руки, чтобы положить ладони на каменную преграду. — Но это для твоего же блага, поверь, дитя. Богиня никогда ничего не отдает так просто. Во всех ее библиотеках и храмах пришедшим открывались только те книги и знания, которые они готовы были прочитать или принять. Иные оставались недоступны. Надеюсь, ты когда-нибудь поймешь это.

* * *

Вечер.

В Эфраде действительно уже наступил вечер. Солнце почти скрылось за развалинами, окрашивая небо в нежно-розовые и лиловые тона, а длинные густые тени темными бороздами протянулись по красному песку, засыпавшему храмовую школу. Я успела немного успокоиться, пересказать Кариффе то, что узнала от настоятельницы, за исключением некоторых моментов, разумеется, когда посреди гостиной сгустилось марево перехода.

Сиятельный вышел из портала, мгновенно сгреб меня в охапку, зарылся лицом в волосы и замер, кажется, вообще не дыша. Вот так просто. Не обращая внимания на то, что мы в комнате не одни. Предательски заныло сердце. Ну как я от него уйду? Как? Снова, вопреки всякой логике, мелькнула робкая мысль: «А может, и не надо? Вдруг все еще образуется?»

За ужином Савард почти не притронулся к стоявшим на столе блюдам. Просто сидел и неотрывно смотрел, тревожа темным голодным взглядом.

— Прости, — отрывисто бросил он, заметив, что я тоже перестала есть, — очень соскучился, — и, видимо, чтобы не смущать окончательно, все-таки склонился над своей тарелкой.

— Как прошел ритуал? — Я откашлялась. — Расскажешь?

Савард вскинул голову, остро блеснув глазами.

— С Эктара сняты все подозрения. И в отравлении, и в том, что случилось на Поединке Стихий.

— А как же его къор?

— Нападая, Лрох видел перед собой не тебя, а Атро — противника, которого обязан был атаковать. Кто-то в последний момент отвел ему глаза, Кэти.

Вспомнила, как всколыхнулось пространство вокруг за секунду до того, как болотное чудище, взревев, бросилось на меня.

— Къора так легко обмануть?

— Нелегко. Лрох чувствовал, что что-то не так, потому и медлил, хотя мог порвать тебя сразу, одним движением. Никто не успел бы вмешаться.

— Значит, Ритан не виновен, — подытожила задумчиво, — как я и предполагала.

— В покушении на тебя — нет. Но на ритуале вскрылись некоторые подробности. — Савард помедлил, но потом все-таки продолжил: — Эктар слишком часто нарушал закон, чтобы остаться безнаказанным. Указом Повелителя он лишен своего статуса и всех привилегий. Следующим главой рода Воды объявлен его старший сын и наследник, он займет это место сразу же, как только пройдет ритуал Второго рождения. Пока обязанности опекуна Теара взял на себя сам император.

Вот так новости.

— А Альфииса? Она по-прежнему остается твоей невестой?

Спросила и затаила дыхание в ожидании ответа.

— Роду Крэаз нужен наследник, Кэти. — Сиятельный нахмурился. — Она способна принести мне здорового сильного первенца.

— А если бы я?.. — Облизала внезапно пересохшие губы.

— Что ты?

— Если бы я могла родить тебе сына, что тогда? — Увидела, как каменеет лицо мужчины, и быстро добавила: — Мне просто интересно.

Несколько минут вязкой тягостной тишины, и я услышала хриплый сдавленный смех.

— Я иногда забываю, что ты иномирянка, Кэти, и многого не знаешь. Слава Горту, зачатие без ритуала невозможно.

— Слава Горту? Я так понимаю, ты был бы не в восторге?

— Мои чувства не имеют значения. — Глаза Саварда потемнели, но голос звучал спокойно и строго. — Рожденному иномирянкой мальчику с отравленной кровью не позволят возглавить род, его ждет участь преследуемого всеми изгоя. А главное, самим фактом рождения он поставит под угрозу твою жизнь. — Сиятельный так сильно стиснул челюсти, что скрипнули зубы. — Я никогда не признал бы этого ребенка, Кэти. Все равно, девочку или мальчика. Отдал бы на воспитание в самую незаметную семью рода, обеспечил всем необходимым и забыл о его существовании. Так что хорошо, что его нет и никогда не будет.

А если все-таки будет? Отказаться от своего дитя? Отдать чужим людям? Никогда!

Савард встал, подхватил меня на руки и тут же опустился в кресло. Горячие губы прикоснулись к виску, согревая дыханием, нежно дотронулись до щеки и спустились к уголку рта.

— Понимаю, ты привыкла к другой жизни, и сделаю все, чтобы ты была счастлива, — шепнули мне тихо-тихо. — Не знаю, когда у меня появится жена, да это и неважно. Несколько раз взойду с ней на ложе, она родит детей, и все. Разве что придется общаться время от времени на официальных приемах, балах. А тебе и вовсе не обязательно с ней встречаться. Мы навсегда останемся вместе, девочка моя. Вдвоем. Только ты и я.

Только ты и я.

Ты — довольный жизнью, с женой, детьми и любимой женщиной под боком.

И я — увядающий пустоцвет на краю чужого гнезда.

Больно… Отчего же так больно?

Еще одна ниточка, привязывающая меня к Саварду, безвозвратно оборвалась. Болезненно. Непоправимо.

* * *

Следующая неделя прошла в подготовке, нервном ожидании и переживаниях.

Одежда, продукты, эликсиры — все, что может пригодиться в дороге, было собрано. Портальный камень настроен. Карты вызубрены наизусть.

После того как Гарард достал-принес-подготовил то, что требовалось, Кариффа под благовидным предлогом пригласила его в гостиную, и я открыла библиотеку. Войти внутрь у целителя не получилось, но настоятельница любезно согласилась подойти к силовому барьеру, так что мне удалось их познакомить. Впрочем, знакомство вышло недолгим. Через несколько минут мэтр мягко осел на пол, а когда очнулся на диване в гостиной, куда мы с наставницей его перенесли, уж не помнил ничего: ни где находится вход в тайную библиотеку, ни духа-хранителя, ни того, что помогал нам в сборах и доставал нужные вещи.

Потрясающая демонстрация. Вот так представишь, что у тебя в любую минуту тоже могут стереть или изменить воспоминания, — и мурашки по коже.

Что касается самой Кариффы, мы условились, что ее памятью настоятельница займется непосредственно в ночь перед уходом. Пока без помощи наставницы обойтись было нельзя.

Я приняла решение и теперь стремилась по возможности избегать общения с сиятельным. Быстро завтракала и убегала якобы рассматривать руины школы. За ужином пыталась поддерживать беседы на нейтральные темы. Ночью… Я не отказывала своему мужчине ни в чем, но потом старалась поскорее заснуть. Не хотелось, как прежде, разговаривать до утра, перемежая болтовню ни о чем хихиканьем и легкими поцелуями. Слишком больно.

Савард же, напротив, стал удивительно ласковым, внимательным, заботливым. Мучительно. Невыносимо. Словно почувствовал что-то. Утром тянул время и искал предлог, чтобы подольше не уходить, не в силах расстаться и на полдня. Вечером возвращался раньше. Так что и собираться, и общаться с духом-хранителем приходилось урывками.

Несколько раз сиятельный даже водил меня с собой в школьный архив. Я бродила среди книжных шкафов, заполненных древними рукописями и фолиантами, сидела в углу на диване с большой красочной книгой в руках, делая вид, что просто рассматриваю картинки, и постоянно ловила на себе его взгляд. Пристальный, вопрошающий, тревожный.

Наши ночи были бурными, страстными, сумасшедшими. Савард с какой-то исступленной нежностью покрывал поцелуями мои губы, плечи, руки, каждый сантиметр тела. Брал снова и снова, отчаянно, точно в последний раз, и засыпал, так и не выпустив меня из своих объятий.

Дни шли за днями, все было тщательно подготовлено, сто раз повторено и перепроверено, а я все медлила, тянула и тянула. Собиралась с духом, чтобы сделать последний, самый тяжелый шаг.

Ситуацию разрешил визит Повелителя.

Мы уже закончили завтракать и теперь, целуясь, медленно шли по галерее — Савард снова потащил меня в архив, когда впереди заклубилось марево перехода, и нам навстречу шагнул император всея Эргора Раиэсс Айар. Собственной персоной. Придирчиво оглядел представшую перед ним композицию, наши соединенные руки и переплетенные пальцы, уделил особое внимание моим припухшим от поцелуев губам и недовольно нахмурился.

— Райс? — Сиятельный выпустил мою ладонь только для того, чтобы тесно прижать к себе. — Что случилось?

— Ничего, — Айар задумчиво проследил, как рука Саварда скользнула на мою талию, — кроме того, что советник старательно игнорирует требование своего императора явиться в Соот Мирн. Между прочим, третье за последнюю неделю. Вот, решил полюбопытствовать, чем он так занят.

— Ты же знаешь, я целыми днями сижу в архиве.

— О да! Не только знаю, но теперь еще и вижу. — Айар снова уставился на мои губы, мрачно усмехнулся, но тут же стал серьезным. — Надо поговорить. Твоя наида прекрасно доберется до своих покоев в сопровождении телохранителей. Не так ли, сирра?

Золотые глаза остро блеснули.

— Да, Повелитель. — Склонила голову в подобающем поклоне.

До гостиной я дошла за несколько минут. Еще некоторое время понадобилось для того, чтобы отослать служанок и уверить охрану, что я никуда идти не планирую, а намерена терпеливо дожидаться господина. А потом, оставив Кариффу «бдить», нажала на один из завитков украшавшего стену орнамента и скользнула в открывшийся проход.

Настоятельница еще в первые дни рассказала о ходе, связывающем ее комнаты с различными помещениями школы. Впрочем, эта информация мне мало помогла. Почти все узкие коридоры резко обрывались завалами, не приводя никуда. Попасть можно было лишь на бывшую кухню — просторную, мрачную, загроможденную гигантскими расколотыми плитами — ив преподавательский архив. И я надеялась, что сейчас Савард повел императора именно туда.

Быстро добежала до нужного места, отсчитывая по пути повороты — два налево… направо… налево… еще раз направо… и еще… вот оно… — нетерпеливо приникла к слуховому окну и поняла, что не ошиблась.

— …желание жить в этих руинах, — раздраженный голос Айара я узнала с первого звука. — Но Вионну сюда не отпущу. Она присоединится к твоей наиде в вашем родовом поместье. Когда ты собираешься покинуть Эфраду?

— Завтра, в крайнем случае послезавтра.

Ответ Саварда просто-таки ошеломил. Интересно, когда он намеревался об этом рассказать?

— Значит, ничего найти не удалось?

— Я перерыл весь архив, ты знаешь, это последнее известное древнее хранилище. Ни малейшей зацепки.

Молчание. Затем последовал закономерный вопрос:

— Что собираешься делать?

И короткое, отрывистое:

— Не знаю.

— Альфииса Эктар — наиболее подходящая кандидатура на роль твоей супруги. Но не единственная. А теперь, после того как ее отец запятнал имя Эктаров неблаговидными делами, уже и не самая достойная. Расторгнуть помолвку будет нетрудно. Тебе придется выбрать другую невесту, Вард. — Раиэсс говорил сухо и строго. — Роду Крэаз нужен наследник. Империи нужен. Мне нужен. И не один. Ты ведь понимаешь это?

— Да. — Все так же коротко.

— Хорошо. — В голосе Повелителя звучало облегчение. — Когда твоя сестра выйдет замуж, ее первенца передадут роду Крэаз, как мы и договаривались, но пока Наланта не достигла брачного возраста, вся ответственность лежит на тебе. Отвози наиду в родовое поместье, возвращайся в Соот Мирн, и сразу же начнем подбирать невесту. Согласен?

Затаила дыхание. На что я надеялась? Что Савард откажется? Попросит подождать? Станет тянуть бесконечно долго?

— Согласен.

Из меня будто весь воздух выбили, даже в глазах потемнело. Ну вот и конец. Уходить придется сегодня ночью.

Повелитель любезно согласился остаться на обед. Ради такого случая повара Арвита расстарались как могли. Стол ломился от изысканных яств, так что глаза разбегались, а слуги подносили все новые и новые кушанья. Но оценить это изобилие по достоинству оказалось некому.

Я вяло копалась в своей тарелке — после подслушанного разговора аппетит пропал совершенно. Савард тоже почти не притронулся к блюдам, что ставили перед ним. Сидел отстраненный, подавленный и мрачно хмурился, о чем-то размышляя. Один император ел быстро, сосредоточенно, но и он практически не замечал, что кладет в рот. Время от времени Раиэсс бросал внимательные взгляды то на меня, то на сиятельного, и тогда в его глазах появлялось странное выражение — смесь сожаления, раздражения и тревоги.

— Как себя чувствует ваша наида, Повелитель? — не выдержала я гнетущей тишины. — Надеюсь, ей лучше?

— Намного. — Лицо Айара смягчилось. — Целители разрешили Вионне покидать покои, правда, пока ненадолго. Она еще слишком слаба. А вчера Ви сама захотела дойти до Нижнего парка. — На твердых губах мелькнула тень улыбки.

Ви… надо же…

Ну вот и замечательно. Значит, настоятельница не обманула и ее зелье, переданное несколько дней назад Гарарду, начало действовать.

— Думаю, через несколько дней вы встретитесь с ней, Кателлина. В родовом поместье Крэазов, — продолжил Раиэсс, и мое хорошее настроение испарилось в одно мгновение.

Не встретимся.

Вернее, встретимся — я очень на это надеюсь — но, увы, вовсе не так скоро.

После обеда император отбыл в Соот Мирн, а вот сиятельный уходить не спешил.

— В архиве больше нечего делать, — пояснил он в ответ на недоуменный вопрос, — работа окончена. Завтра мы покидаем Эфраду. — Притянул меня к себе, пробежался чуткими длинными пальцами по позвоночнику, вызывая волну тепла, поцеловал нежно, сладко и шепнул прямо в губы: — Все эти дни я был занят с утра до вечера, мы давно с тобой не гуляли просто так. Давай проведем оставшееся до вечера время вместе, Кэти.

Грустно усмехнулась. Если бы Савард только знал, что эти часы — единственное, что у нас осталось. Не до вечера. Вполне возможно, до конца жизни.

И я согласилась. Постаралась забыть обо всем. О Фисе и потенциальной новой невесте. О том, что другая родит детей моему мужчине, а мне отказано в подобной чести. О расставании и отчаянии, сжимавшем сердце при одной только мысли о разлуке. О страхе перед неизвестным. Просто наслаждалась общением. В последний раз.

Мы летали над безбрежными просторами великой пустыни, рассматривая барханы, каменистые возвышенности, русла высохших рек, руины древних поселений, погребенных под желтовато-красными песками Эаильма. Останавливались отдохнуть в оазисах, гуляли в тени пальм и каких-то фруктовых деревьев, наслаждались тишиной, покоем, кристальной чистотой маленьких водоемов. Болтали и целовались… целовались… целовались..

Назад вернулись, когда Эфраду уже накрыли тягучие лиловые сумерки. Они лениво расползались по развалинам, рождая странные причудливые тени, и сонно сгущались в глубине полуразрушенных зданий. Савард быстро снял меня с къора, и я пошла вперед, готовясь услышать привычное «Алхэ, Тайо», когда внезапно за спиной раздалось требовательное ржание.

Стремительно обернулась.

Тайо нетерпеливо ударил о землю копытом, тряхнул дымной гривой, разбрасывая во все стороны клочья густого чернильного тумана, и еще раз заржал — пронзительно, беспокойно.

Он ждал.

Повинуясь настойчивому зову, подошла, протянула руку, чтобы погладить лоснящуюся агатовую шкуру. Къор гневно фыркнул, отклоняясь, а потом потянулся ко мне мордой. Бездонные, сияющие потусторонним светом глаза оказались вдруг так близко… Зачаровывая. Заглядывая прямо в душу. Спрашивая. И я вдруг отчетливо поняла, что Тайо все знает. Не догадывается, а именно знает. Что я собираюсь сделать. Куда идти. И почему приняла такое решение.

«Отпусти, — попросила беззвучно, мысленно раскрываясь ему навстречу. — Ты же видишь, я не могу остаться, иначе просто умру».

Несколько мгновений мы не отрываясь смотрели друг на друга. Потом Тайо еще раз фыркнул, на этот раз не сердито, а как-то снисходительно, словно ему была известна какая-то непостижимая, недоступная мне тайна, и ткнулся бархатным носом в руку, окутывая теплым дыханием.

Меня отпустили. Но почему-то вдруг показалось — лишь на время.

В покоях нас уже ждал накрытый стол. Мы неспешно поужинали, весело переговариваясь и посмеиваясь над какими-то пустяками. Немного посидели у окна, потягивая из бокалов: я — сок, а Савард — густое темно-рубиновое вино, а потом…

Потом наступила ночь. Наша последняя ночь. И я собиралась сделать ее незабываемой для нас обоих.

Яркий закат выцвел, поглощенный внезапно подкравшейся темнотой, и все вокруг окрасилось в густой фиолетовый цвет. Цвет вина, которое я попросила принести в нашу спальню.

Мое пожелание Саварда удивило. Как я успела понять, для саэров алкоголь в большинстве случаев несовместим с сексом. Им тогда намного труднее контролировать поток силы, а это опасно для жены или наиды. С нарами все иначе, они полностью закрыты для стихий, и те не способны им навредить. Именно поэтому в памятную ночь нашей первой встречи сиятельный спокойно напился. Он ждал обещанную опытную простолюдинку-наложницу, а пришла полумертвая от страха и собственной смелости высокородная девственница. Но отпустить ее мужчина уже не смог.

В дальнейшем максимум, что Савард позволял себе в моем присутствии по вечерам, — бокал легкого красного за ужином или после него. Даже теперь, когда знал, что я иномирянка и принимаю его силу без каких-либо проблем. Видимо, на всякий случай.

Но сегодня мне нужно было это вино. Во-первых, элементарно хотелось выпить, чтобы хоть немного расслабиться, — меня уже потряхивало от возбуждения и волнения. А во-вторых, снотворное, что дал Гарард, требовалось растворять именно в алкоголе.

В купальне мы оба побывали до ужина, сразу же как вернулись после прогулки по пустыне. Поэтому теперь я просто кивнула на прощание Кариффе — мы с наставницей еще накануне обо всем договорились, дождалась, пока за ней и служанками закроется дверь, и нырнула в спальню.

Когда Савард зашел, я стояла возле столика у окна, покачивая в пальцах бокал с вином. Мужчина мгновенно отыскал меня взглядом, рванулся…

— Нет! — Я резко вскинула руку, и он застыл в недоумении.

Сделала глоток — на губах остался привкус сочных ягод, пряностей, чуть заметная мягкая горечь. Поставила бокал на столик и стала расстегивать крючочки на домашнем платье. Медленно-медленно, один за другим.

Савард снова качнулся вперед и вновь остановился, услышав очередное решительное «Нет». До сих пор я всегда предоставляла сиятельному право вести в любовной игре, охотно подчиняясь его желаниям, но сегодня будет по-другому.

Неторопливо избавлялась от одежды, не отрывая взгляда от своего мужчины. Лунный свет, лившийся из окна, серебрил его волосы, а ночной мрак делал серые глаза загадочными и бездонными.

Ряд крючков закончился, я небрежно повела плечами, и через миг платье шуршащей воздушной волной осело у моих ног.

Крэаз шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

Подхватила бокал и, перешагнув через лежащую на полу одежду, поспешила к нему, пока Савард не наплевал на запреты и не взял инициативу в свои руки. Подошла, покачивая бедрами, остановилась близко-близко, еще раз пригубила вино и протянула ему.

— Пей, — шепнула едва слышно и, когда сиятельный отставил куда-то в сторону опустевший бокал, привстав на цыпочки, поцеловала.

Он тут же ответил, жадно, яростно, с голодной страстью, стремительно затягивая в водоворот сладостных ощущений. И так хотелось подчиниться, отдаться полностью, но… Оторвалась от желанных губ, отвела в сторону стиснувшие меня руки, прижалась вплотную и, почти касаясь приоткрытого рта, протянула:

— Я раздену тебя.

Не дожидаясь реакции, расслабила шнуровку, обнажая сильное мускулистое тело. Стащила рубашку с одного плеча… с другого… Быстро сняла и провела пальцами по спине, слегка царапая гладкую кожу. Коснулась губами ключиц, чувствуя, как горячая упругая кожа покрывается мурашками. Поднялась к изгибу шеи, прикусила неистово пульсирующую жилку, пробежала поцелуями вдоль скул и снова спустилась к груди, туда, где гулко и неровно билось сердце, отдаваясь пульсацией у меня в висках.

Но этого было мало… Мало… От ощущения упирающейся в меня твердой плоти узел внизу живота скручивался все туже и туже. Сдавленно шипя от нетерпения, запуталась подрагивающими пальцами в завязках штанов, прежде чем справиться с ними. На секунду замерла, любуясь безупречной фигурой, а потом потянула Крэаза к кровати.

Он тут же подмял меня, но я вывернулась, мгновенно оказавшись сверху, прижала его руки к постели, показывая, что собираюсь действовать сама, и начала целовать.

Шея… плечи… грудь… живот… бедра… и снова вверх — к запрокинутому лицу, глазам в тени густых ресниц, чувственным губам.

Хотелось довести его до исступления, ощутить, что он теряет над собой контроль. Я с упоением следила, как напрягаются его мышцы, искажаются черты, срывается дыхание, зрачки расширяются, растворяя радужку в черном наплыве страсти, а на висках появляются бисеринки пота. И испытывала от этого дикое наслаждение.

Каждый рваный выдох мужчины, дрожь обнаженного тела под моими губами и ладонями сводили с ума. Плавили изнутри сильнее любых ласк и заставляли жаждать большего.

— Кэти… — Казалось, слова даются ему с огромным трудом. — Я больше не могу… ждать…

Я тоже больше не могла.

Приподнялась, не отрывая от Саварда взгляда, плавно, нарочито медленно опустилась сверху и задохнулась, чувствуя, как он наполняет меня изнутри.

Движение… еще одно… и еще…

Скользя легко и неспешно, я оттягивала неизбежное, стремилась к разрядке и в то же время мечтала, чтобы эта упоительная мука никогда не заканчивалась.

— Мой сладкий яд… Кэти… что же ты делаешь…

Пальцы сиятельного судорожно стиснули бедра, из горла вырвалось рычание, перешедшее в гортанный стон, он сделал резкий выпад, и я не сдержала сдавленного всхлипа. А Савард погружался все глубже. Входил резче, сильнее. Хотя казалось, дальше уже невозможно.

Горячие ладони гладили мои руки, сжимали, лаская, грудь, а я, вцепившись в широкие плечи, даже не пыталась подавить зарождающиеся крики, захлебываясь в бешеном водовороте желания. Первобытного, дикого, неистового.

На миг почудилось — снова парю высоко-высоко и внизу под собой, на кровати, вижу двоих.

Между ее округлых коленей — мощное рельефное тело. Тугие мышцы перекатываются под гладкой, блестящей от пота кожей. Мужчина и женщина переплели пальцы рук и двигаются в едином ритме, ровно, сильно. Ее голова запрокинута, ресницы опущены, дыхание со стоном вырывается из полуоткрытых припухших губ. Его лицо напряжено, на лбу и шее проступили вены, глаза широко распахнуты, но не видно ни белков, ни радужки, ни зрачков — лишь глубокие темные омуты.

Но видение промелькнуло и тут же исчезло, когда я исступленно забилась в сильных руках, разлетаясь на тысячи осколков.

* * *

Небо, все еще непроницаемо-темное по краям, начинало уже понемногу светлеть, когда мы в последний раз оторвались друг от друга. Длинная южная ночь подходила к концу.

Пора…

— Кэти, — Савард оплел меня руками, привлекая ближе, — как же я раньше жил без тебя?! Страшно представить, что мы могли бы не встретиться. — Твердые губы прижались к виску, опаляя неровным дыханием кожу. — Все-таки жаль, что ты попала в тело эктаровской воспитанницы — девочки из захудалой семьи, да еще с порченой кровью. Если бы на ее месте оказалась Альфииса, все пошло бы по-другому.

Замерла, почти не дыша.

— По-другому — это как?

— Ты стала бы моей супругой, подарила роду наследника. У нас было бы много детей, — в тихом хрипловатом голосе скользнули виноватые нотки, — я ведь знаю, что в своем мире ты готовилась стать женой, мечтала о ребенке.

Значит, он думает, мне только этого не хватает?

— И тогда ты обошелся бы без наиды? Наложниц? Жил только со мной? — Сиятельный молчал. — Что изменилось бы в наших с тобой отношениях? — Я настойчиво добивалась ответа. — Кроме того, что я блистала бы на балах и меня приняла в свой гадюшник… прости… ближний круг великолепная сирра Паальда?

— Официальный отказ от наиды и договоров с нарами вызвал бы слишком много ненужных разговоров и предположений, пойми, девочка моя. — Савард стиснул меня, практически впечатывая в сильное разгоряченное тело. — Я поселил бы наиду в каком-нибудь самом дальнем поместье, ей не обязательно жить в родовом, и навещал время от времени. Никто не стал бы следить, как часто это происходит. А наложниц я больше не беру на ложе, они мне не нужны. Простолюдинкам легко подправить память, когда контракт подойдет к концу.

Да… те же грабли, вид сбоку.

Единственный плюс — дети. И то очень сомнительный. Мальчики выросли бы сильными дваждырожденными и, как водится, завели себе жен, наид, наложниц. А девочки сами стали бы чьими-то женами — не знающими душевных привязанностей и плотских удовольствий унылыми стервами. Ну а я посещала бы скучные светские мероприятия, сплевывала яд в серпентарии главкобры и отчаянно ревновала своего мужчину к его несчастной наиде и беспамятным наложницам. Вдруг муж решит к ним именно сегодня завернуть?

Перспективка, однако.

— Зачем обсуждать то, чего никогда не случится? Я попала именно в это тело, и мне никогда не выйти за тебя замуж. — Прижалась к губам Саварда легким поцелуем. — Я принесу вина. Выпьешь со мной? За удачу, чтобы все задуманное получилось — в моем мире есть такая традиция.

Дождалась согласия, встала, подошла к столику у окна и, загородив его спиной, нащупала крохотный пузырек за шторой на подоконнике. Гарард говорил, нужно вылить полностью… Вот так… Наполнила вином два бокала и возвратилась к кровати.

Савард, небрежно заложив руки за голову, смотрел в потолок, и на его губах блуждала счастливая улыбка. Сердце заныло с такой силой, что даже дыхание перехватило. В душе царил настоящий хаос, в котором перемешались любовь и сожаление, боль, отчаяние и чувство вины.

Тряхнула головой. «Делай что должен, и будь что будет!» — так, кажется, говорят на Земле, когда предстоит нелегкий выбор. Что ж, последую мудрому совету.

— Ты рассказывала, что у вас принято произносить пожелание и чокаться. — Мужчина повернулся ко мне. Глаза его тоже улыбались. — Покажешь, как это?

Заснул Савард на удивление быстро. Я мягко выпуталась из крепких объятий — даже сейчас сиятельный не хотел меня отпускать — набросила халат и пошла за Кариффой.

Наставница принесла мою новую одежду, дождалась, пока я переоденусь, и вручила большую заплечную сумку — такие обычно брали с собой простолюдинки, когда им приходилось путешествовать. Торбу эту мы упаковывали вместе, так что я прекрасно знала, что и где в ней лежит. Мы быстро спустились по лестнице, и я открыла вход в библиотеку.

Настоятельница явилась почти мгновенно, словно только и ждала нашего появления. Тут же потянулась к моей спутнице.

— Подождите, — вскинула руку, останавливая ее, — еще одно мгновение.

Молча оглядела бледную сосредоточенную Кариффу. Хотелось так много всего сказать ей. А с другой стороны, к чему слова, если и так все ясно?

— Береги себя, девочка. — Старуха дотронулась до моего плеча. Невесомо погладила, едва касаясь тонкими сухими пальцами, и неловко добавила: — Глупо, но я, кажется, стану скучать по тебе, Кэти.

— Я тоже, наставница. — Комок в горле никак не хотел сглатываться.

Поняла вдруг, что мне действительно будет ее не хватать. Этой удивительной, странной женщины, которую я сначала опасалась и недолюбливала, а потом научилась уважать. За стойкость духа, спокойствие, рассудительность, умение всегда оказаться рядом в трудную минуту. За неизменную поддержку и заботу.

Через несколько минут все закончилось. Я помогла пошатывающейся Кариффе подняться наверх и уложила ее на диване в гостиной. Скоро она уснет, а когда проснется, ни о чем, что связано с моим уходом, не вспомнит.

Снова вернулась к хранилищу.

— Пора, Катя. — Голос настоятельницы звучал почему-то насмешливо. — Ты уверена, что ни о чем не забыла?

— Уверена. — Облизала внезапно пересохшие губы. — Перед уходом я хочу оставить кровь и описание ритуала сиятельному саэру Саварду Крэазу. Чтобы у него появился шанс взять наиду вместо меня и получить одобрение стихии для будущей супруги. Альфиисы, если он не станет разрывать помолвку, или любой другой, если он изберет новую невесту. Поможете?

Настоятельница коротко кивнула.

— Это все?

— Да!

Время колебаний закончилось, я приняла решение и менять его не собиралась.