S-T-I-K-S. Второй Хранитель (СИ)

Архипов Андрей Михайлович

Под ботинком крадущегося человека хрустнула сухая веточка, и синичка в глубине куста тревожно свистнула. Свист услышала белка и зацокала, а белку поддержала гвалтом стая сорок. Сорок услышал и понял старый, почти никогда не покидающий свой пост на высокой сосне ворон и громко каркнул. Сидящая у ног Максима одноглазая такса тихо зарычала и показала зубы. Максим встал с покрытой волчьими шкурами широкой скамьи и посмотрел в окно на раскинувшееся перед ним зеленое море деревьев. В 

его

лес вошли посторонние, и на этот раз отсидеться в логове - не получится.

 

Глава 1. Плохое утро

Пиу-пиу-пиу… Тихо загудел на столике мобильный телефон. Макс вылез из-под одеяла и осторожно, стараясь не тревожить спящую супругу, проследовал на кухню и плотно прикрыл за собой двери.

– Максим, здорово – денег хочешь? – загремел в трубке голос его друга и напарника по шабашкам Сергея.

– Гы… Привет, Серега. А давай, я Ленку разбужу, и ты у нее спросишь? А то еще неделя отдыха и она меня на работу устраиваться выгонит.

– Ты, что, сдурел – братан? Куда устраиваться жизнь только начинается!

В голосе говорившего слышались нотки торжества, и Максим уже не сомневался, что тот нашел реального клиента.

– Давай, Сережа, не томи. Чего надыбал, что за тема? А то у меня денег уже на бензин нету, и Ленка грозится, что покупать сигареты перестанет.

– Значит так. Кафе «Оазис» в центре знаешь? Рядом с магазином «Спорттовары».

– Да конечно знаю. Только оно, вроде – закрыто уже с месяц.

– Ну да – закрыто. Его один армян выкупил – Гариком зовут. Магазин в нем мутить собрался и наша задача – облагородить подсобку стеллажами. Ну и перила еще надо, да козырек над дверью.

Максим нервно сунул в зубы сигарету, чиркнул зажигалкой и пододвинул пепельницу. В данный момент с деньгами в семье не сказать что задница, но вполне ощутимый напряг и звонок Сереги пришелся очень кстати.

– Так. Насколько серьезен Гарик и какова цена вопроса?

– Гарик вполне серьезен – аванс без возражений выдал. Так что – могу на жизнь подбросить. И расценки тебя должны порадовать – я договорился по стоимости материала. Одного уголка метров триста уйдет – вот и считай.

– Добре, Серый, добре! Когда приступаем?

Максим возбужденно заерзал по табуретке и тут краем глаза заметил бесшумно вошедшую Лену. Она стояла у входа в одной ночнушке и внимательно вслушивалась в разговор. Макс встретился с ней взглядом, торжествующе улыбнулся и врубил громкую связь на телефоне. На всю кухню немедленно загремел бодрый голос Сергея:

– А начинаем, братан, прямо сейчас – можешь собираться и выезжать. Но в деле имеется нюанс.

– Какой еще нюанс? – Медведем рявкнул Макс. Предстоящая работа настолько оказалась кстати, и так его воодушевила, что разум категорически отказывался воспринимать возможный негатив.

– Да там электрики прежним хозяевам свет за неуплату отключили, а Гарик с электросетями пока не порешал. Слишком большая сумма набежала и, скорей всего – судиться будут. Так что, готовь, брателло – генератор. Как там твоя «Ямаха», еще бодрая?

– Ямаха бодрая, вот только за чей счет банкет? Ты представляешь, сколько она горючки слопает?

– Не ссы, дружище – бензин армянский, оговорено. Канистра двадцать литров на день, хватит?

– Да вполне – еще на себя вымутим. – Прибодрялся Макс и Серега поставил громким смехом точку в разговоре. В дверном проеме улыбалась и грозила мужу кулачком Ленка.

С симпатичной разведенкой Леной, Макса познакомил все тот же Сергей – она ему приходилась дальней родней. Высокий улыбчивый парень понравился, и пресловутый «букетный» период продлился не долго – уже через неделю Максим переехал к ней с вещами и ружейным сейфом. Ленка, в своем активе имела чудную трехлетнюю дочку, квартиру в привокзальном районе Архангельска и острое желание создать новую семью после недавнего развода.

Максим, в свою очередь – обладал УАЗом – буханкой, забитым всевозможным инструментом гаражом и комплект охотничьих ружей, украшением которого являлась нарезная «Сайга» калибром семь шестьдесят два миллиметра. Они с Серегой обожали охоту и проводили в окрестных лесах все свободное время, причем добыча дичи стояла далеко не на первом месте. Главное – шум ветра в соснах, дым таежных костров и на их фоне крутые парни с нарезными стволами. А зверушки и птички? Да пусть себе бегают, только под прямой выстрел не лезут. Может, по сравнению с другими охотниками они не такие добычливые, но зато самые меткие в стрельбе по мишеням.

Вот такая у ребят философия, но жизнь отравлял ударивший по стране кризис. Выезды на природу, с пострелушками – стоили определенных денег, жены с детьми желали кушать и одеваться, а с заказами, в последнее время – обстояло не очень. Еще недавно их летучую двойку сварщиков клиент рвал на части, и Серега выстраивал желающих в очередь. Но то было раньше. Благословенные времена ушли в прошлое вместе с изменившимся курсом доллара и урезанным финансированием городских организаций.

Последний год Серега бился с конкурентами за каждого заказчика, а Макс тихо ушел в депрессию, без конца перебирая и смазывая любимую «Сайгу». Он уже, от отчаяния, начал просматривать сайты предприятий, в поисках вакансий сварщика, но, неожиданно – возник Гарик. Веселый жизнерадостный армянин, плевавший на все кризисы и Архангельскую осень, разогнавшую мокрым снегом и дождями их последних клиентов.

К объекту подъехали почти синхронно – Макс на упакованной инструментом «буханке» и Серега, на своем видавшем виды Логане. У входа их ожидал подпрыгивающий от нетерпения Гарик.

– Прывет рибята, гиниратар взяли?

– С собой генератор, меня Максим зовут. – Представился Макс, пожимая волосатую с тыльной стороны ладонь армянина.

– А что там у тебя за свет внутри? – Перебил Серега, показывая на смутные отблески в чернеющей темноте торгового зала.

– Там таджик стенка в зале штукатурит. Я ему кирасинка лампа купил. Рибят, надо срочно стилаж варить – у меня товар в гараже мокнет. Совсем крыш дырявый. Таджик берите – памагать будет, он у меня на зарплат живет. Только болгарка в руки не давайте, а то таджик савсем тупой. Отрежет ногу.

Серега с Максом, почти не слушая бормотавшего Гарика, осматривали фронт работ и прикидывали с чего лучше начать. Идею с таджиком в помощники отмели разу – делится заработком ни с кем не хотелось. Закончив осмотр, они сгрузили с буханки инструмент в подсобку, запустили генератор и вывели от него две лампочки. Одну в зал, другую в подсобное помещение, которое оказалось весьма просторным.

– Гарик, давай деньги – поедем за материалом. Отчет с нас – с квитанцией и чеком. – Обратился Серега к хозяину будущего магазина и нервно взглянул на часы. Попасть на металлобазу в обеденный перерыв не улыбалось.

– Дэньги дам, но ви еще жилезный дверь в подсолка сдэлайте.

– Не понял! Там же есть двери и железные.

– Там ни дверь – гавно. Ви мнэ хароший двэрь варить – мощный.

– Так тебе дверь, в первую очередь, или стеллажи?

– Стилаж нибудит – куда товар ложить? Товар на стилаж положу – ночью двэрь пинком сломают и товар вывезут. И двэрь нада и стилаж нада. Все нада и бистро.

Ну куда в таких раскладах без таджика? Коренастого, востроглазого Сухроба выкупили у Гарика по цене восемьсот рублей за день с кормежкой и Максим забрал его с собой на металлобазу, грузить и резать по размеру материал. Сергей остался высаживать старые двери с подсобки на улицу, и готовить плацдарм для новых. Работа закипела…

Разумеется, никакую дверь они поставить не успели. Вечером подсобка, в сторону улицы зияла пустым проемом, а внутри помещения лежала гора нарезанного уголка для стеллажей, сваренная дверная рама и куча инструмента, который не хотелось увозить домой до окончания работы. Макс с Серегой, не сговариваясь, посмотрели на Сухроба и тот, блеснув зубами, попросил их привезти пару одеял. Одеял не привезли – привезли спальник. Хороший теплый спальник на синтепоне, слегка пожженный таежными кострами. А так же примус, котелок, электрический чайник и кучу домашней снеди, воспринятой таджиком с благодарностью. За сохранность инструмента и материала теперь можно не бояться, и друзья разбежались по домам.

Так как Максим с Леной деньги за не сделанную работу уже мысленно получили и расписали по статьям расхода, Макс завел свою буханку в семь утра. Серега оказался не готов в такую рань поддержать трудовой энтузиазм напарника и пообещал подъехать не раньше девяти. Но, ничего – на объекте имеется Сухроб. То, что парень совсем не такой тупой, каким его представил Гарик – он убедился еще вчера. Но вот погода настроение не поднимала…

Со стороны Северной Двины, по городским улицам – тянулись языки тумана, и чем ближе Максим подъезжал к объекту, тем туман становился гуще. Он стал свидетелем двух аварий, и, в конце концов, нервы не выдержали. Пришлось съехать с широкой улицы и прорваться напрямик – дворами. Эту часть города Макс знал достаточно хорошо и не сомневался, что доехать до места сумеет. Но минут через десять, уже на подъезде к кафе во всем квартале погасло уличное освещение, и он в душе порадовался, что у них с Серегой есть генератор. Одновременно с наступившей темнотой, в ноздри ударил запах горелых проводов и Максим, чертыхаясь – ударил по тормозам, остановился и полез осматривать машину.

С виду – все в его буханке работало штатно. Он открыл капот, внимательно осмотрел проводку, проверил работу фар и габаритов. Странно. Запах никуда не уходил и стал еще противней – его начало поташнивать. Дальше ехать Максим побоялся – свет фар упирался в плотную белесую стену уже через несколько метров. Отчаянно чертыхаясь и понимая, что нарывается на конфликт с жильцами ближайших домов, он сдал задом и припарковался на газоне, умудрившись опрокинуть контейнер с мусором. Как хорошо, что весь инструмент оставлен в магазине, а не в кузове его машины! Максим забрал объемистый пакет с продуктами, запер кабину и двинул в сторону «Оазиса», стараясь перебить кисло – сладкую вонь сигаретным дымом.

А город, тем временем – просыпался, но как-то нервно и необычно. Вокруг темно, сыро, от проклятого тумана ничего не видно и этот запах… Неподалеку истошно орал кот, ругались какие – то люди и со всех сторон отчаянно сигналили автомобили. Максим, сам не зная зачем, достал из пакета с едой острый как бритва нож – выкидуху и переложил его в правый карман камуфлированных штанов. На всякий случай – пусть будет рядом. Мелькнула мысль про Серегу, что тому через туман не прорваться и рука потянулась к мобильнику.

Но что такое? Связи тоже нет, что Макса удивило сильнее, чем отсутствие уличного освещения и потухшие окна окрестных домов. Он вообще не помнил, когда сотовая связь последний раз отказывала, и удивленно таращился на пустую шкалу в верхнем уголке дисплея. Ну, это вообще ни в какие ворота! Надо поскорее дойти до объекта и взбодрить организм ударной дозой растворимого кофе. Вскипяченным в электрическом чайнике.

Хррясь! Неведомая сила мощно ударила парня сзади в левое плечо, и он полетел на асфальт, обдирая колени и отбивая подушечки ладоней.

– Эй, мудило! – запоздало крикнул Макс в спину исчезающей в тумане широченной спине не знакомого мужика. Спина на секунду замерла, но быстро прибавила ходу и исчезла в рваных, молочных хлопьях. «Вот скотина! Сшиб с ног сзади и даже не остановился. Мог хотя бы руку подать, животное!» – Запоздало колотились в голове заполошные мысли, а руки, на ощупь собирали в пакет распавшиеся продукты. Он встал, отряхнулся и быстро пошел вперед, стараясь не споткнуться и не упасть еще раз, но прошел совсем не далеко – впереди бушевала драка.

Тот самый, сбивший его с дорожки мужик, которого он узнал по крупным габаритам и по синему цвету куртки, размашисто отбивался от двоих, наседавших на него крепких ребят и отбивался весьма успешно. Настолько успешно, что со стороны было не понятно – кто кого бьет. Рядом с дракой, прямо на асфальте сидела девчонка с разорванными на коленях колготками и тихо завывала, обхватив руками голову. Максиму все стало понятно. Этот, двухметровый гоблин, вслед за ним снес с дороги девушку, за которую сразу вступились сопровождающие ее ребята. В голову Макса ударила кровь, и он ощутил такой прилив ярости, что отбросил в сторону пакет и ринулся в гущу событий.

В юности ему драться приходилось часто – улица, на которой он вырос, носила имя Розы Люксембург и именовалась в молодежных кругах «Розочкой». Они враждовали с «Комсой», «Сульфатом» и даже далеко распложенным «Привозом», на котором он имел честь проживать, в данный момент с Ленкой. И вбитые с детства кулаками и ногами жестоких соперников инстинкты уличного бойца, всколыхнулись в глубине его сознания мутной волной, отключили разум и бросили в атаку послушное тело.

– Вали его парни! – Боевой клич гладиаторов подворотен утонул в тумане, и ботинок сварщика врезался ребристым кантом в монументальное колено гоблина с его внешней стороны. Тот, рубанув пудовым кулачищем воздух завалился на бок и Максим догнал вторым пинком уходящую в сторону голову. Растерявшиеся от вмешательства третьей силы пацаны воспрянули духом и принялись шустро запинывать поверженного, превращая его лицо в кровавое месиво. Сидевшая на асфальте девчонка дико закричала, и Максиму показалось, что на голову вылили ведро ледяной воды.

– Все, мужики, уймитесь – хватит! – Одного он оттащил за шкирку в сторону и повис на втором, обхватив его сзади руками. Ребята избиение прекратили и замерли на месте, дико вращая глазами. Девчонка кричать прекратила и со слезами в голосе запричитала – Ребята, да что с вами такое случилось со всеми? С ума сошли? Что за утро сегодня ыыыы!

Максу стало так стыдно, что он, кажется – впервые за много лет покраснел. А ведь девчонка права – подобной ярости он за собой не помнил. Мелькнула запоздалая мысль, что не упади мужик сразу на землю – он бы ударил ножом – не раздумывая. Ну что за день такой сегодня? По утрам людям не до скандалов – все озабочены и спешат на работу, а именно сегодня как с цепи сорвались. И на дороге сплошные аварии…

Максим подошел к шевелящемуся на земле дядьке, заглянул в окровавленное лицо и отшатнулся. Его обжог свирепый, полный безумной ярости взгляд. Ну, такой сегодня дел натворит точно… С ребятами прощание получилось скомканным – все друг от друга прятали глаза и отворачивались. Пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Мужик остался сидеть на месте, потирая колено и шепча под нос ругательства. Очень плохое утро! К головной боли добавился крупный озноб – он, кажется – заболевает.

 

Глава 2. Сварочные навыки

Дальнейший путь Максим прошел без приключений, но не психи на его пути закончились, а скорее – он начал проявлять осмотрительность и осторожность. Сумасшедшее утро научило. Он больше не ломился напролом, а крался – часто останавливаясь и вслушиваясь в обстановку. И убедился, что не зря. Люди ругались и ссорились, водители припаркованных авто поголовно превратились в мудаков и газовали с места, сшибая мусорные баки и бетонные скамейки. Коты орали, собаки лаяли и выли где то в глубине ядовитого тумана.

У него даже появилось массовому помешательству объяснение – это выброс одного из окрестных заводов. И сотовую связь отключили именно по той причине – власти стараются не допустить распространения паники у населения. Пройдет время, и появятся медики со спасателями, а пока надо просто потерпеть. Гипотезу с выбросом подтверждал необычный вид тумана, по которому пробегали редкие искры, похожие на разряды статического электричества. Жаль, что нельзя заглянуть в интернет – очень интересно, что сейчас пишут в городских группах «В контакте».

Таджик сидел, обернув плечи спальником на корточках, и Максиму показалось – что он молиться. Но Сухроб не молился – его руки обхватывали полулитровую банку с крепко заваренным чаем, из которой он делал частые мелкие глотки. С виду на объекте все было в порядке – инструмент на месте, куча нарезанного уголка выглядела не тронутой. Но работать в подобной обстановке не мыслимо, и Максим, в очередной раз посмотрев на дисплей мобильника, обратился к раскачивающемуся как китайский болванчик таджику.

– Ну что, Сухроб, как ночь прошла? Давай, зажигай примус – кормить тебя будем.

– Плохой ночь, Максим – совсем плохой. В подсопка двери нету, и я не спал – инструмент караулил.

– Так ты что, вообще уснуть не мог? Ну в подсобке – да, без дверей холодно. Но инструмент в торговый зал перетащить можно, а он закрывается.

– Какой спать, Максим, какой спать? Сначала боялся, что вор или хулиган пьяный залезет, потом туман пошел. А под утро в машина сигналка орет, собака лает и рядом три раз с травмат стреляли. Свет погас на улица, мобила не работает. Какой спать, Максим?

Максим, как и подавляющее большинство его сверстников, был немножко националистом. Последние иллюзии о дружбе народов с него выбила служба в армии, причем выбила в самом прямом смысле слова. В части ПВО, где он служил, столкновения между диаспорами редкостью не являлись, он лично участвовал в нескольких драках и ушел на дембель с устойчивым чувством неприязни к представителям южных республик. Но жизнь, она штука такая – сложная… Гарик, например – адекватный, а Сухроб – вообще хороший и простой парень. Макс не исключал, что при определенных обстоятельствах их лояльность может испариться, но воротить нос от человека, который в данный момент помогает… Короче – таджик свой и точка!

– Сухроб! Разжигай примус – поедим с тобой нормально. Одним чаем сыт не будешь. Только прикрой со стороны улицы. Черт его знает, кого на огонек занести может.

– Да, Максим – пожрем. У меня китайский лапша есть – много. И бульонный кубик.

– Гыыыы… Да выкинь нафиг свои бич-пакеты. Вот котлеты с пирожками, сало. Сухроб, кстати, ты свинину жрешь? А то у меня сало есть.

– Свинину не жру, а сало давай, порежу. Я не видел, с чего сало сделан – значит жру.

Впервые за сегодняшнее утро Максим увидел нормальную человеческую улыбку и на душе немножко полегчало.

Не смотря на то, что котлеты с пюре и пирожки с рыбой выглядели аппетитно – кусок в горло не лез. Обоих доставала тошнота и сладковатый горелый запах, который, впрочем – стал несколько меньше. Туман почти рассеялся и в окно проглянул памятник Петру Первому, установленный посреди не большой круглой площади. Бодро рассказывающей о своей родине Сухроб, начал клевать носом, засыпать и Макс отправил его в спальник, где тот моментально отрубился.

Он закурил сигарету, вышел на улицу и огляделся. Да, туман рассеялся, горелый запах почти не доставал и Максим пришел к выводу, что аварию ликвидировали. Он зажег зажигалку и посмотрел, внимательно – на пламя. Огонек горел ровно и не отклонялся ни на миллиметр. Значит, воняющий кислым дымом туман унес не ветер и можно надеяться, что жизнь скоро наладиться. Но улица? Утренний дурдом не только не закрылся, но и получил много новых пациентов. Перед глазами сновали толпы, и поведение людей Максу очень не понравилось. Среди них наблюдалось множество «торопливых» и похожих на утреннего мужика неадекватов, которые шли строго по прямой в различных направлениях. Шли, не выбирая дороги и раскидывая по сторонам других людей.

И удивительно, что наглецов не ставили на место. Никто даже не пытался возмутиться – народ их просто игнорировал. И вообще, никто между собой не разговаривал и не общался – складывалось впечатление, что каждого интересовали исключительно свои проблемы, которые он мучительно обдумывал.

Неподалеку гулко бахнули три выстрела. «Помпарь – двенадцатый калибр» – машинально зафиксировал Максим и инстинктивно сделал шаг назад. Вслед за дробовиком приглушенно защелкал пистолет – кажется «Макаров». Он решительно зашел внутрь помещения и захлопнул за собой входные алюминиевые двери со стеклянными окошками. Рядом с дверями располагалось панорамное окно, защищенное от вандалов кованой решеткой, через которое открывался отличный обзор улицы. «Таджика может разбудить?» – мелькнула мысль, и тут произошло такое, что волосы на голове поднялись дыбом, а тело сковал парализующий страх.

Под рев форсированного, со снятым глушителем двигателя, по улице летел автомобильный монстр, сделанный на базе внедорожника, от которого люди отскакивали, словно кегли. Он не пытался объехать прохожих, или предупредить их сигналом – он просто летел, сшибая всех на своем пути. Рев мотора почти заглушал рвущийся из динамиков один из шлягеров группы «Ленинград», а наваренный вместо бампера швеллер перерубал ноги мужчин, женщин и детей. Которые, по не понятной причине, не пытались отскочить в сторону или увернуться. Машина остановилась посреди площади, рядом с памятником Петру Первому и сразу захлопали выстрелы из дробовиков по несчастным, явно одурманенным неизвестной гадостью людям. Расстояние до Максима не превышало тридцать метров, и он резко присел, не в силах оторвать глаза от кровавой бойни.

Внедорожник представлял из себя своеобразный пикап – неизвестный умелец отрезал задние сиденья, а место водителя и мотор прикрыл стальными листами. Лобовое стекло отсутствовало вообще, а вместо него стальными шторками ощетинились жалюзи. Сразу за кабиной имелся кузов, длиной не менее трех метров, так же со стальными бортиками и сваренной из толстого прута клеткой. Вот, как раз в этой клетке и сидело несколько мужиков, паливших во все стороны из разномастного гладкоствольного оружия. По бедным, беспомощным людям.

Не успел Макс как следует осмыслить увиденное, как кровавый цирк получил продолжение. Рядом с фантастическим пикапом, остановились еще две машины, с кабинами, укрепленными по тем же принципам. Но машины грузовые и предназначенные явно для иных целей.

Автоцистерна на базе ЗИЛа имела в верхней части пулеметную башенку, в которой хорошо был виден защищенный решеткой стрелок, башенка поворачивалась, но пулемет открывать огонь не спешил. Зато в задней части цистерны открылась смонтированная там дверца, и из нее выскочило человек десять, разномастно одетых бойцов, вооруженных несерьезными, с виду – кирочками. Бойцы шустро, без лишних эмоций, принялись всаживать свои кирочки в головы людям, а люди почему-то не спешили убегать и прятаться, а наоборот лезли на бойцов с вытянутыми руками. Бойню контролировал стрелок с пулеметом, грозно вращая по сторонам длинным стволом своего «Утеса», но огонь, пока – не открывал. Максим не выдержал – и его вырвало.

Он сидел на полу, обхватив голову руками, и тихо плакал – то, что его сейчас убьют сомнений ни малейших. Всадят в голову не серьезную кирочку или снесут полчерепа с дробовика. Но совсем рядом раздался мощный тупой удар, звонко посыпались стекла и он снова приподнял голову над подоконником. Рядом с их кафе, переделанный под броневичок джип, вышиб своим бампером – швеллером парадные двери магазина Спорттовары. Джип отъехал в сторону и его пассажиры с дробовиками устремились в магазин, а место их машины занял грузовой КамАЗ, с обшитой бронелистами кабиной и защищенным клеткой кузовом. В глубине магазина громко взревела болгарка.

«Болгарка, как? Неужели свет дали?» – мелькнула мысль, но Максим вспомнил про отрезные машины спасателей и понял, что инструмент налетчиков работает на автономном питании. «Это они сейфы с оружием режут» – осенила догадка. Спорттовары имели шикарный охотничий отдел, в котором он и приобрел свою любимую «Сайгу». Догадка вскоре подтвердилась – с магазина начали выходить мужики и забрасывать в кузов КамАЗа связки ружей и карабинов. Он услышал неясный шорох сбоку, замирая от страха – скосил глаза вниз и заметил лежащего на полу Сухроба. Таджик давно проснулся и наблюдал за происходящим через узкое вертикальное окошко входных дверей.

Несмотря на стрессовую ситуацию, Максим не мог не отметить четкие и слаженные действия бандитов. Пока одна команда выносила магазин, другая хладнокровно убивала рехнувшися людей, которых меньше не становилось. Вместо того чтоб забиться по углам и не отсвечивать, они все лезли и лезли вперед ложась десятками под ударами кирок и редкими прицельными очередями «Утеса». Налетчиков интересовало не только оружие. В решетчатый кузов грузовика летели стопки камуфлированной одежды, связки обуви, рюкзаки, палатки и капроновые тенты. Загрузили даже велотренажер и беговую дорожку. Закончилось все так же быстро, как и началось – похоже, что их в этом районе ничего, кроме магазина Спорттовары не интересовало. Водитель джипа громко посигналил, и все шустро запрыгнули по своим местам. Уходили машины в прежнем порядке. Впереди джип, за ним цистерна с пулеметом и замыкал движение КамАЗ. Под их колесами трещало и чавкало месиво раздавленных людей. Максима вывернуло второй раз за день.

Он сполз на пол и почувствовал, что сейчас потеряет сознание. Голова кружилась и болела, тошнота никак не проходила, и он серьезно испугался, что подхватил дозу радиации. После увиденного захотелось выдуть из горла бутылку водки. И неожиданно мысли воплотились в реальность. В его губы ткнулось горлышко бутылки.

– Пей, брат! Пей – полегче станет. – Лицо Сухроба раскачивалось и плыло, но он взял бутылку и сделал несколько глотков. Минералка. Максим выпил половину, остальное вылил на пылающую огнем голову и его немного отпустило. Сидящий напротив таджик материализовался четко.

– Легче, брат? Пойдем брат, нельзя сидеть – погибнем.

Увлекаемый настырным Сухробом, Максим с трудом встал и с неохотой потащился следом. В подсобку. Там посмотрел в открытый, ведущий на площадь дверной проем и пол качнулся под его ногами. Прямо посреди проезжей части улицы ели человека. Женщина или девушка лежала на асфальте, а толпа рвала ее на части. В голове красивым веером взорвался фонтан брызг, но это был не обморок. Это Сухроб залепил ему звонкую пощечину и не теряя времени влепил еще одну. Потом еще пощечина, еще… Примерно с пятой реакция на удар сработала, Максим схватил таджика за отвороты куртки и, с силой влепил в стену, занеся кулак для ответного удара. Но обмяк, увидев знакомую, белозубую улыбку.

Генератор весил более восьмидесяти килограммов, но Сухроб затащил его в туалет в одиночку. Вообще-то Ямаха машинка хорошая, тихая, но в туалете его не будет слышно совсем и лучше перестраховаться. И сварочный инвертор работает ярко, но бесшумно. Максим понял замысел Сухроба, когда подошел вплотную и внимательно осмотрел проем, откуда Серега вчера высадил старые двери. Проем имел два вмурованных в стены вертикальных швеллера, к которым и была приварена старая дверь. Им повезло невероятно, и сей факт только сейчас дошел до измученной свежими впечатлениями головы Максима.

Макс накрутил току на инверторе, Сухроб подобрал нужной длины уголки из вчерашней нарезанной кучи – и работа закипела. Варили крест – накрест, один на другой и как попало. К тому моменту, как их обнаружили первые психи, проем надежно закрывала хаотичная решетка из приваренных к швеллерам и схваченных между собой уголков. А психи рвались, давили на решетку и пробовали дергать. Сухроб кинулся к куче с инструментом и выдернул оттуда перфоратор в пластмассовом ящике и большую гроздь анкеров.

От выхода на улицу, в помещение самой подсобки вел коридорчик, длиной метра четыре и шириною метра в полтора. Максим, после короткого раздумья, решил, что им повезло еще раз. Смышленый Сухроб сверлил в стенах коридора отверстия и Макс сразу сажал туда анкер. Снова сварка, снова уголки и вскоре коридор стал напоминать сплошной противотанковый еж, но длиной четыре метра и с двух сторон ограниченный стенами. Уголки пересекали его хаотично и во всех направлениях. Наискосок от стенки к стенке и от анкера к анкеру. Вот теперь можно перевести дух, но неугомонный Сухроб снова тормошит за рукав и показывает в сторону торгового зала.

О, Боже, ну и зверинец! Входную дверь и кованую решетку окна облепили психи, собравшимися здесь, похоже – со всей улицы. Оскаленные морды, царапающие двери пальцы и кровь. Кровь везде – на одежде, всколоченных волосах, вокруг ртов и на обуви. Впрочем, одеждой рехнувшиеся горожане особо не заморачивались. Воображение поражала голая по пояс толстая старуха с висящими почти до пояса сиськами. Она бездумно трясла руками решетку и издавала какие-то звуки, не различимые за закрытыми дверями. Сиськи колотились друг о друга в унисон движениям.

Быстро сообразив, что оборонять торговый зал им не по зубам, ребята перетащили все полезное в подсобку, откуда их так просто не выкурить. А с торгового зала подсобное помещение отделяют сразу две двери. Одна, мало того, что китайский ширпотреб, так еще и с дурацким стеклянным окошком, в которое худенький псих, при большом желании – пролезет. Зато другая! Мощная решетка, сваренная с арматуры толщиной не менее шестнадцати миллиметров. Песня, а не дверь! А налепить дополнительных анкеров в стены и приварить к ним всю конструкцию – дело десяти минут, что ребята сразу и сделали. Закончив сварку, Макс сел на кучу уголка, вытер лот со лба и с улыбкой посмотрел в лицо Сухроба. Голова больше не кружилась, ноги не дрожали, и он готов был драться хоть сейчас. И жажду к жизни ему вернул именно таджик.

 

Глава 3. Схватка с Кинг-Конгом

Он закурил, немного успокоился, и воспаленный мозг обожгла мысль – «Ленка!» Как они там с дочкой? Отбиваются подручными средствами от психов, запершись в квартире, или, того хуже – бродят по улицам с оскаленными мордами? От таких предположений его замолотила крупная нервная дрожь. Так… Спокойно, дышать глубже – отсюда им не поможешь. Сначала надо вырваться. И Ленка… Сможет оказать достойное сопротивление психам? Ну, что она за ребенка порвет любого голыми руками – Максим не сомневался. И почему голыми руками? В квартире полный сейф оружия, а код от замка – дата их первой встречи. Стреляет получше многих мужиков – сам лично обучал. Не, если психи полезут в квартиру – их там ждет жесткий отпор. Тем более что дверь надежная – варил сам, лично. Первая мужская работа, которую он сделал сразу, как переселился.

Но вдруг они тоже рехнулись? Так! А вот об этом лучше вообще пока не думать. Да и маловероятно, что ядовитый туман накрыл весь город Жил он в районе вокзала железнодорожного, а сейчас находился недалеко от вокзала речного. Расстояние приличное, и немного успокаивало то, что когда выезжал с дома – никаких туманов не заметил. Весь треш начинался на подъездах к Двине. Так что – скорее всего, пострадал отдельный конкретный район, который уже дербанят мародеры. А вот почему власти спят и не реагируют? Неясно.

– Сухроб, что делать дальше будем? – Спросил он у таджика, который с озабоченным видом разжигал примус и наливал в котелок воду из пятилитровой бутылки.

– Как что? Сейчас чай вскипятим, лапша заварим.

– Да какая лапша? Смотри, что вокруг происходит!

Железобетонное спокойствие товарища по несчастью восхищало и одновременно бесило. Хорошо ему рассуждать – вся семья и родные в далеком Таджикистане. Ему, по большому счету, всего – то надо из капкана вырваться и добежать до поезда. А вот нам, местным – отступать некуда…

– Максим, ты не переживай, Максим! – Сухроб, словно прочитав его мысли, подошел и по-дружески ткнул кулаком в плечо. – Это террористы! Они вода отравили, водка паленый привезли – кто выпил, с ума сошел! Армия придет, менты придет, ФСБ, Альфа. Терпеть надо – тут ждать. Тебя – меня Аллах любит – все заболели, а мы здоровый остался!

– А ты точно уверен, что мы здоровые? У меня голова разламывается и тошнота не проходит. Раза три уже рвало. Или четыре? – Сколько раз его вывернуло за сегодняшний день, он как ни старался а вспомнить так и не смог. В ответ раздалась длинная витиеватая тирада на таджикском, и Сухроб с размаха пнул ногой обломок кирпича.

– И мой голова болит! И рвал два раза – ты не видел! Держаться надо, понимаешь – держаться! Власть есть – террорист убьет, всех в больница – вылечат. Мне сразу гражданство даст. Всех кто держался – наградить будут и гражданство давать.

Вот черт! Умеет же поднять настроение.

– Сухроб, ну вот скажи – зачем тебе гражданство? В Таджикистане тепло – дыни, персики. А у нас тут холодно и толпы психов ходят.

– У вас работа, панимаишь – рабооота! Деньги платят – семья кормить можна. В Таджикистан работа тоже много, но нет денег. Савсем мало.

Как ни странно, но китайская лапша с «бич-пакетов» прижилась не плохо, а неистребимый пластмассовый привкус Сухроб умудрился прибить жгучим кетчупом «Чили». Пожар во рту Максим погасил чашкой чая, сразу налил еще одну и, держа ее в руке – подошел к запертым дверям в торговый зал. Заглянув в окошко на дверях, он никаких изменений не заметил. Психи по-прежнему топтались у входа, и решительных попыток ворваться не предпринимали. На его плечо легла рука таджика.

– Максима? Постой тут на шухер, мне в туалет торговый зал надо.

– Да ты с ума сошел! Вон, в углу ведро пустое – туда хезай, потом вывалим. Все равно воды нет во всем здании – в подсобке кран пожарный вместе открывали и смотрели.

– Неее, я не хезать. В туалет есть вода, в сливной бачок есть. Он большой и всегда полный. И вода в нем чистый. Китайский лапша есть, бульонный кубик есть, а что пить будем? Вода совсем мало остался. В подтверждении серьезности намерений, Сухроб потряс перед носом Максима новеньким оцинкованным ведром, куда ему только что предлагали оправиться. Еще он держал в руках пустую пятилитровую бутыль и эмалированную кружку.

План Максу понравился, но сначала следовало вооружиться. Помня, как лихо мародеры работали своими кирочками, ребята запустили генератор, и Максим быстро сварил две подобные. В качестве ручек отлично подошли обрезки водопроводных труб, а острые клювики Сухроб вырезал болгаркой из уголка. Клювики приваривали не на самый конец трубы, а отступив сантиметров десять. Выступающие концы обрезали «наискосок», заточили, и кирка получила возможность не только рубить, но и колоть подобно пике.

Руки Сухробу заняли ведро с бутылкой и брать с собой только что изготовленное оружие – он отказался наотрез. Максим, поспорив – согласился и вооружил смелого таджика своей выкидухой. Договорились, что если «пойдет замес», то он катнет тому кирку по полу или просто бросит. Расстояние до туалета совершить подобный бросок позволяло.

Наконец оба решили, что подготовились достаточно и Макс, стараясь не шуметь, приоткрыл двери в торговый зал. Сухроб, не теряя времени, встал на карачки – и побежал, по-собачьи – в сторону туалета. Но все пошло не правильно с самого начала. Пока они делали свои дурацкие кирки, на шум болгарки и отблески сварочной дуги, к кафе сползлось все сумасшедшее сообщество. И почему они так хотят сожрать именно их? Жрали бы друг друга, чем, например плоха вон та старуха с сиськами? Но психи собрались возле их кафе, и бросок Сухроба к туалету не остался не замеченным. И как только голодная биомасса увидела в окно кафе движение, то тупо навалилась на не очень крепкие входные двери из стекла и алюминия.

Вся конструкция выгнулась, затрещала и одна из створок напора не выдержала, а зал наполнился низким горловым урчанием. Примерно таким, какое голодный кот издает над полуразорванной мышью. Сухроб, как только понял, что именно случилось – дико закричал от страха, чем показал, что сделан вовсе не из стали и кремня. Макс хаотично заметался в дверном проеме подсобки, не зная, что делать, а психи повалили толпой на таджика.

Ну как ему могло прийти в голову схватить тот углекислотный огнетушитель? Сколько раз ходили мимо, запинались и откидывали в сторону, но не возникало даже мысли использовать вполне мирный предмет в качестве оружия. А сейчас он, не раздумывая – заскочил в подсобку, выхватил взглядом в куче барахла ярко-красный бок и, выдернув кольцо – нажал на рычаг. Огнетушитель не сработал! На его и Сухроба счастье. Потому что он следующим движением долбанул латунной головкой об стену, раздалось громкое шипение и Макс метнул снаряд в самую гущу психов.

Психи не испугались. Они просто замерли на несколько секунд, тупо уставившись на крутящийся по полу и извергающий белое облако не понятный предмет. Но несколько секунд – это много. Это очень много! За это время можно, например – подцепить киркой прижатого к полу двумя туловищами Сухроба и резко дернуть его в свою сторону. И таджик молодец – не оплошал! Схватился за протянутый ему крюк обоими руками и оттолкнулся ногами, помогая Максиму. Но вот дальше…

А дальше спасенный, почувствовав свободу, вскочил на ноги, выдернул из кармана выкидуху и принял боевую стойку, выписывая сверкающим лезвием вокруг себя восьмерку. Он явно намеревался дать бой тем, кто хотел его сожрать. Обалдевший от подобного кретинизма Макс, схватил грозного воина за шкирку, развернул и вколотил пинком под зад в дверной проем подсобки. На этом поход за водой закончился и за происходящими событиями в зале, можно наблюдать через окошко закрытых дверей.

Максим внимательно осмотрел спасенного и решил, что того выручила привычка всех бомжей и гастарбайтеров одеваться как можно теплее. Привычка хорошая – болеть подобной публике нельзя ни в коем случае и от укусов его спасли два свитера, две пары теплых штанов и суконный строительный костюм, одетый поверх всего этого гардероба. Но, тем не менее – ему успели прокусить шею, из головы выдрали клок черных и жестких, как проволока волос и едва не вырвали из сустава левую руку, которой он сейчас крутил в воздухе, выясняя степень повреждения.

Та-та-та-та… – Совсем рядом с кафе прогрохотала очередь с Утеса и оба приятеля, не сговариваясь – прилипли к дверному окну. Большое стекло, рядом с входом в кафе с грохотом осыпалось, тяжелые пули, калибром двенадцать миллиметров влетали в зал и почти каждая из них – находила свою цель. Вернее – сразу несколько целей. Отлетали руки, ноги, смачно лопались головы, а стены покрылись густыми кровавыми кляксами. Ребята, не сговариваясь – рухнули на пол, но пулеметный огонь, внезапно – прекратился. Для гарантии полежав немного, Макс поднялся и осторожно заглянул в самый край окошка.

Ему казалось, что учитывая рикошеты от стенок – в зале должен остаться мелко нарубленный фарш, но не тут-то было. Психов выжило более чем достаточно и они, как ни в чем не бывало – выходили спокойно на улицу. Выходили безрукие, с развороченными животами и висящими кишками и шли они прямо по тем, кому пулями оторвало одну или обе ноги. Лежачие сосредоточенно ползли в сторону выхода, а там всех, без разбора – заботливо принимали знакомые ребята с кирками.

Максим смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами, рядом пыхтел и сопел Сухроб, но кровавое представление начало принимать угрожающий характер. Угрожающий конкретно им двоим. Быстро уложив самых шустрых на улице, убийцы психов, не прекращая поднимать и опускать свое страшное оружие, медленно заходили в кафе. В торговом зале оставались сильно раненые или не успевшие выйти на улицу, и хладнокровные палачи явно намеревались завершить свою страшную работу.

Тихо, очень тихо Максим просунул в проушины под навесной замок двери – решетки сварочный электрод, загнул его пополам и закрутил оба конца в тугую спираль. После секундного раздумья взял еще один и проделал аналогичную процедуру. Потом сделал знак рукой Сухробу и они переместились в другую часть подсобки – возле прохода на улицу, который щетинился наваренными ими с утра уголками. Теперь, если даже вышибут хлипкую китайскую дверь с торгового зала, или разобьют в ней окно, то решетка их, на какое-то время остановит, а их с таджиком оттуда не видно. Пусть посмотрят, убедятся, что ничего ценного в подсобке нету, и валят на все четыре стороны. Жалкий скарб ребят привлечь грабителей не должен – у тех в свободном доступе куча забитых товаром магазинов.

Но, на их счастье – ломать дверь в подсобку никто не собирался. Подошли, долбанули пару раз киркой и свалили прочь, перепугав приятелей до трясучки. Выглядывать в дверное окошко теперь было страшно, и Максим попробовал разглядеть происходящее на улице сквозь закрывающие выход уголки. И, кажется – получилось. Обзор оказался не хуже, чем из зала.

Прямо перед ними, стояла переделанная в бронетранспортер цистерна с пулеметом, и им хорошо был виден стрелок в башенке. А вот их, в свою очередь – разглядеть в глубине помещения, да еще через лес уголков представлялось проблематичным. Да и стрелок особо в их сторону не всматривался. Он водил длинным стволом по сторонам и старался контролировать ближние и дальние подходы. Рядом с цистерной притулился все тот же джип и если сильно извернуться – можно разглядеть торчащий уголок КамАЗа. Мародеры завернули в магазин Спорттовары вторым рейсом и в данный момент – загружали барахло в кузов.

Максим с Сухробом, тихо переговариваясь – наблюдали за процессом, как внезапно пулеметчик, резко крутанулся вместе с башней и выдал длинную, примерно в половину ленты очередь. Его, поддерживая – захлопали выстрелы из дробовиков, и ребята уже привычно легли на пол. И в следующий момент произошло невероятное – на площадь у кафе выскочил Кинг-Конг! А как еще назвать огромную, высотой не менее трех метров обезьяну? Вот только – почти безволосую и всю покрытую пластинами, напоминающими отдаленно хоккейные щитки. Но Максим плохо рассмотрел детали – уж слишком быстро обезьяна двигалась.

Кинг-Конг легко взлетел наверх цистерны и одним движением, загнул длинный ствол «Утеса» под девяносто градусов. Потом схватился толстыми ручищами за прикрывающую стрелка решетку и громко «хекнув» как штангист, выдрал башню из гнезда вместе с пулеметчиком. Вернее – с верхней половиной пулеметчика. Нижняя, с ногами – осталась в глубине цистерны и связывали половинки длинные, лиловые кишки. По Кинг-Конгу, со всех сторон стреляли с разнообразного оружия, что ему не причиняло ни малейшего вреда. Он, словно огромный волейбольный мяч, метнул куда-то в сторону стрелков выдранную башню и грохот выстрелов разбавил крик раздавленного человека.

Потом «Кинг-Конг» начал развлекаться. Он содрал жалюзи с кабины автоцистерны и вытащил оттуда человека, перевернул на крышу джип и устроил охоту за стрелками. Ответный огонь заметно поредел – похоже, что лихие грабители полезли прятаться по щелям. Исход схватки сразу стал понятен и предсказуем – разгром каравана мародеров налицо, но, неожиданно – свирепая горилла замерла на месте.

Из какой-то подворотни, или мусорных баков – выскочила мелкая блохастая шавка и принялась осыпать несокрушимого Кинг-Конга противным и визгливым лаем. Впрочем, ближе, чем на десять метров – шавка не приближалась. Тот моментально забыл про все и кинулся на собаченку стремительным, длинным прыжком. Но ничего не вышло – собаченка мало того, что увернулась, так и успела цапнуть его сзади за могучую толстую ногу.

Этот цирк продолжался долго! Они носились кругами вокруг памятника Петру, он как игрушечные кубики раскидывал мусорные баки, между которыми та пряталась, перевернул несколько припаркованных машин и, наконец – собачка выдохлась. Понимая своим слабым умишком, что пора опасные игры заканчивать – она спряталась в самом надежном месте, до которого смогла добежать, увернувшись на ходу от брошенной чугунной урны. Шмыгнула между наваренными уголками, проскользнула в подсобку и прижалась к ногам обалдевшего Максима, дрожа всем своим маленьким тельцем.

 

Глава 4. Перс и Фаза

Здание дрогнуло. Толчок получился не таким сильным, как при землетрясении или близком разрыве снаряда, но сидящий на полу Максим ощутил вибрацию вполне отчетливо. Или показалось? Кинг-Конг, перед тем как с размаху влепиться в частокол уголков взял длинный разбег, прыгнул и удар получился страшным. Конструкция устояла, но прогнулась внутрь, сварка, местами – отломилась, а вмурованные в стену швеллера вывернулись, брызнув по сторонам кусками штукатурки.

Монстр явно развлекался – ему было весело. Несколько уголков он выдрал с мясом, некоторые порвал пополам длинными ручищами, потом схватил тяжелую чугунную урну и начал ей работать, словно огромным молотом. Если удавалось выдрать уголок, то чудище принималось им победно размахивать и в итоге запускало в сторону редких, одиночных выстрелов. Но конструкция сдаваться не желала. Ребята, со страху, вбухали в нее столько железа и так его хаотично сварили, что потеря отдельных частей почти не сказалась на общей прочности.

В итоге, монстр начал заметно уставать. Он делал паузы, перешел с бега на шаг, и у Максима возникла робкая надежда, что их оставят, наконец, в покое. Но не тут было. Устал монстр, а собачонка не только отдохнула, но и уверовала в свою неуязвимость. Стоило тому ослабить напор и остановиться, вертя уродливой башкой по сторонам, – как шавка проползла под уголками, куснула острыми зубками толстую голень и зашлась противным лаем, унижая врага и закрепляя победу. Вот с этого момента за них взялись всерьез. Без потрясений в воздухе выломанными уголками и метания их в притаившихся по щелям мародеров.

Кинг-Конг больше не долбил конструкцию чугунной урной. И не пытался ее целиком вытащить на улицу, освобождая вход. Он начал методично расшатывать и рвать уголки, проделывая своеобразную нору под размер своего тела. Огромные, доходящие до коленных суставов руки вытянулись вперед и перебирали детали стального ежа, испытывая их на прочность. И слабые места, разумеется – имелись. То, что отдиралось – отдирал, а уголки, которые получалось отломить с одной стороны – просто отгибал в сторону.

Монстр упорно продвигался вперед и когда он втащил свою тушу в проход примерно до половины – Макс понял, что жить им осталось совсем немного. Разумеется, можно попробовать выскочить из кафе на улицу через торговый зал, но там их или разорвут психи, которых меньше не становиться или точно кончит эта обезьяна. Судя по тому, как она ловко разбирает завал – с сообразительностью там все в полном порядке. А, вообще – кто сказал, что перед ними обезьяна? Максим, как зачарованный смотрел на морду твари и на обезьянью она не походила даже отдаленно.

Башка с жидкими клочками волос какая-то ассиметричная – одна половина больше другой. Челюсти мощные, с двумя рядами зубов сжимали уголки с такой силой, что металл сминался и деформировался. Кисти рук кроме острых когтей имели своеобразные шипы – наросты и напоминали кастеты. А взгляд, что это был за взгляд! Маленькие, свирепые глазки из под толстых надбровных дуг прожигали все живое лазером ненависти.

Из оцепенения Макса вывел таджик. Он оттолкнул его в сторону, просто смел с дороги и в морду твари вонзился остро заточенный конец недавно изготовленной кирки. Точно и сильно у Сухроба ударить не получилось – морда находилась далековато, приходилось сильно тянуться вперед и мешали уголки. Монстр коротко уркнул, наклонил, защищая глаза – голову и ловко поймал кирку за клюв. В следующий момент она оказалась загнута в дугу и брошена на пол.

– Максииим! Гинеиратор!

Что таджик хотел сказать своим криком он так и не понял, но в такие моменты положено не переспрашивать, а подчинятся. Генератор затарахтел. Сухроб, тем временем схватил круглую бобину электрического удлинителя и одним движением смотал с нее длинный кусок кабеля. Мелькнуло лезвие ножа – он отрезал провод от бобины и принялся быстро счищать с него изоляцию. Максима осенило – замысел таджика до него дошел. Им срочно нужна длинная палка! Именно палка, а не труба или уголок. А еще скотч или изолента.

Палки стояли в углу на выбор – все-таки они находились в подсобке кафе. Метлы, швабры, лопаты для уборки снега, но Максим схватил флаг. Да, там имелось и несколько флагов – прежний владелец вывешивал их на фасаде в праздники. Отодрав с одного из них полотнище, он принял у Сухроба конец кабеля с вилкой. Изолента на глаза не попалась, но зато попали пластмассовые хомуты в разорванной упаковке. Именно ими он шустро пристегнул вилку к концу деревяшки и жестко там зафиксировал. Зачищенные Сухробом концы аккуратно вставили в гнездо розетки работающего генератора.

Планы ребят Кинг-Конг вряд – ли понял, но шум работающего генератора ему явно не понравился и он удвоил усилия. Самая трудная часть завала была уже им разобрана и раскурочена – основная часть уголков приходилась на вход. Вглубь коридора их варили менее часто и скорее «на всякий случай». Монстру оставалось проделать всего несколько рывков, но встретиться палачу с жертвами – было не суждено. Он висел в частоколе уголков примерно в полуметре от земли и Максим, припав на одно колено – воткнул палку снизу, в район паха.

Крика или вопля, как такового не было – тварь издала низкочастотный, горловой звук, который неприятно сверлил мозг и захотелось плотно заткнуть уши. Рывок вперед – безрезультатно, рывок назад – и в мощное тело уперлись загнутые уголки. Кинг-Конга заколотило крупной дрожью и он начал хаотично метаться в стальном капкане.

Само по себе напряжение в двести двадцать вольт не смертельно, но все зависит от того, пройдет ли ток через сердечную мышцу, от длительности воздействия и наличия заземления. В данном случае с заземлением все обстояло в полном порядке – стальная конструкция вплотную касалась водопроводной трубы, проходящей по стенке. Длительность воздействия успешно обеспечивал Макс, с силой вонзая торчащую на конце палки вилку в такие места, куда не могли достать когтистые лапы.

А сердечная мышца? Ну, тут как повезет – искать вилкой сердце глупо, тем более не понятно где именно оно у чудища находиться. Но зверю не повезло в другом. С улицы оглушительно хлопнул выстрел крупнокалиберной винтовки. Максим, от неожиданности дернул палкой – концы коснулись металла, и сверкнула яркая вспышка. Генератор отключился и замолчал – от короткого замыкания сработала защитная автоматика. Хлопнул еще один выстрел и пуля, срикошетив от металла, выбила из потолка изрядный кусок штукатурки. Потом стреляли еще дважды с отчетливым звуком передергиваемого затвора. Кинг-Конг больше не шевелился, а на полу собиралась большая лужа крови.

– Эй, свежак! Живой, пулей не задел? – Раздался бодрый голос с улицы и Макс с Сухробом вопросительно переглянулись. Шавка истошно залаяла в сторону голоса и таджик махнул на нее рукой. – Ты там быстрее отвечай! Нам тут с тобой сопли жевать некогда.

– Да жив, я жив. Чего хотел? – Ответил Макс, не зная что ждать от незнакомого стрелка.

– Вылазь давай, поедешь с нами – В разговор вступил низкий и прокуренный голос.

Свободного, вот уже много лет не имеющего над собой начальства шабашника приказной тон говорившего покоробил. Кроме того, они оба с таджиком после удачного отражения атаки монстра пребывали в некоторой эйфории.

– Да ты, дядя – кто вообще? Вот щас я выскочил и побежал за тобой следом! Может вы там – заложников берете и людьми торгуете?

– Вот баран пустоголовый! – Снова заговорил веселый. – Дык мы тебя спасти хотим от смерти, понял? Ты один тут через сутки сдохнешь!

– Кто баран? Почему баран? Ты сам баран – я весь твой род, весь твой домовой книга имел! – Заступился за друга Сухроб и подкрепил сказанное эмоциональной тирадой на родном языке. В ответ раздался гогот как минимум четырех глоток.

– Да вас тут чего, двое? Еще чурбан с тобой? Не ссы, копченый – тебя заберем тоже!

– Шаакал ты ванючий, праститутка, ты хуже шакала! Ты людей убивал кирка в голова – я видел! Тебя в турьма пасадить или убить как собака.

– Каких людей, ты что, копченый? Мертвяков мы били и запомни – ме-ртвя-ков! Если их не бить, то потом вырастают вот такие руберы, который вас чуть не сожрал тут только что. Кстати, чем вы его так пригрели, неужели электричеством? Ребята, вроде, слышали – генератор тарахтел. Всех кого мы бьем – уже не люди. Они зараженные, а теперь твари, понял?

Максим слушал рассказ незнакомца с возрастающим интересом, и у него возникли вопросы, но Сухроб взвился как ужаленный.

– Ты сам тварь копченый! Магазин грабил, людей заражал, убивал кирка! Какой мертвый, почему мертвый – он ходит, он с ума сошел а не мертвый. Менты придет, ФСБ придет, врач придет – всех сумасшедший вылечит. А тебя убивать и в тюрьма сажать будет. Абизьяна тоже ты выпускал. Такой в зоопарк ни бывает – это ты привозил и выпускал.

Сухроб перевел дух и, услышав в ответ коллективный смех – продолжил расписывать мародерам их ближайшее будущее.

– Тебе бежать быстра нада. В Сирию или Ирак бежать нада на война. Там от ФСБ прятать будут. Пидарас там будешь – савсем пидарас. Но ментам не дадут – нет, не дадут.

– Это почему я там обязательно пидорасом буду? – Обиженно спросил «бодрый» под общий хохот, но Сухроб снизойти до разъяснений не пожелал. Желание ругаться у парня пропало, и он ответил ровным и спокойным голосом – Пидарас на война тоже нужен, а такой как ты – пидарас сразу. Человек убивать только на война можно. Или месть.

– А ну все заткнулись, быстро! Эй, парни, на свет кто-нибудь появись – говорить будем. – Раздался властный не знакомый голос и Макс подошел вплотную к искореженной стальной баррикаде с мертвым монстром. Со стороны улицы стоял не высокий коренастый человек с длинной черной бородой. Бородатый поднял в знак приветствия руку и не дожидаясь ответа продолжил:

– Значит так, хлопцы. Как бы вы к нам не относились, но советую меня выслушать, и знайте, что никто никого силком не тащит. Если слушать не желаете и все знаете сами – только скажите. У нас двое тяжелораненых и особо базарить с вами некогда.

– Не, говори – мы слушаем. Мы очень внимательно тебя слушаем! – Максим дернул за плечо Сухроба, давая тому знак помалкивать.

– Вот и ладушки, что слушаешь. Меня Цыган зовут, а тот, кого твой друг хотел заделать пидором – Лимон.

– А имен чего, у вас нету? Вот мы – Максим с Сухробом.

– Тут нет Максимов и Сухробов, хорошо запомни! – Рявкнул коренастый. – Тут есть Кузбасс, Солдат, Бацилла, Чика. Это я тебе ребят своих перечисляю. И вас крестить по-новому положено. Ты Фазой будешь – больно ловко рубера током ушатал.

– Ага, а твой друг – Копченый! – Подал голос тот, кого Цыган представил как Лимона.

Сухроб издал непонятный булькающий звук, но достойно ответить не успел – его перебил уверенный голос Цыгана.

– Не, Копченый не годиться – обидное имя для таджика. Парень, ведь ты таджик, я верно понял?

– Да, таджик – Сухроб зовут. – Осторожно ответил Сухроб, готовый реагировать на очередной подкол или издевку.

– Таджикский язык происходит от древнеперсидского. Так что, если мы тебя, Сухроб – в Перса перекрестим, не обидно?

– Перс? Харашо Перс – пусть Перс буду. Ниабидна. Капченый не нада, за Капченый драцца будем!

– Ну вот, полдела сделано – имена вы, ребята – получили. Теперь главный вопрос – вы с нами, или нет? Отвечать прошу быстро и четко, потому как если вы с нами поедете – расклад один, если остаетесь – расклад совсем другой.

Зависла пауза, Максим с Сухробом вопросительно переглянулись.

– Ты, вроде, рассказать нам хотел еще чего-то?

– Ох, парни – если бы вы знали как нам некогда! Но вы нам помогли заколбасить рубера – а такая помощь стоит дорого. На его туловище уязвимых мест мало и они хорошо закрыты. А у вас получилось обездвижить тварь, и Чика ее уделал. Ладно, постараюсь доступным языком для новичков. Вы, ребятки – попали в такую задницу, откуда выхода нет, и никогда не будет. Нет тут ментов, армии, школ, больниц, заводов. А есть только за каждым углом смерть, ненависть и куча желающих вас сожрать. Но имеются и спокойные места – они называются «Стабами». Что означает «Стабильный кластер» и в них подобная хрень с перезагрузками почти не происходит. Там расположены поселения нормальных людей, почти не заходят твари и именно в подобное место мы вас сейчас и приглашаем. Придете в себя, осмотритесь, с народом пообщаетесь и решите сами как жить дальше.

Договорить Цыгану помешал посторонний шум. Из глубины подсобки Максиму с Сухробом небо почти не видно, но звук работающих винтов нескольких вертолетов, ни с чем другим спутать не возможно. Мародеров как ветром сдуло, а ребята готовы были скакать и кричать от радости. Перевернутый, в их сознании мир снова вставал на место. С полицией, судами, работающими магазинами и безопасными улицами.

Вертолеты сделали круг над кварталом, послышался характерный звук работающих пулеметов и несколько хлопков выпущенных ракет. Любому дураку понятно, что в дело вступила армия и надо ожидать зачистки местности. Скоро, очень скоро на перекрестках встанет бронетехника, заработают блокпосты и откроются пункты помощи населению, обозначенные большими красными крестами. А суровые мужики в касках и бронежилетах вычистят с улиц нечисть, и разберутся с мародерами, которые наверняка уже удирают прочь, сломя голову.

Но вертолеты, еще немного постреляв – улетели, суровые мужики в бронежилетах никак себя не обозначили, а мародеры убегать не думали. Дверной проем снова заслонила квадратная фигура Цыгана.

– Все, мужики – время зажало окончательно, пора сваливать и мне нужен ответ. Все вопросы зададите по дороге.

– Не, Цыган. Давайте вы без нас свалите, а мы тут армию подождем со спецназом. – Макс с трудом сдерживал переполнявшее его ликование.

– Так вы думаете… Идиоты! Это были вертушки внешников! Запомните – внешники хуже тварей, они таких как вы лохов на органы разбирают! А вообще все – базар закончен, оставайтесь. Но сначала возьмите живчик и берегите как зеницу ока! Запомните, живчик – жизнь и по многу не пейте. Растягивайте.

По полу, под уголками, в сторону ребят катнулись две пластиковых бутылки с прозрачной жидкостью. Максим их поймал, открутил у одной крышку и понюхал – пахло приятно, но пробовать на язык он не решился.

– Что в бутылках, Цыган?

– Лекарство. Голова болит, тошнота есть? Можешь не отвечать – я и так знаю. Глотка три сделай и подожди немного. Придешь в норму – гарантирую. Еще оставляем вам у входа две упаковки минералки, консервы разной и сухпаев армейских.

– А вы, я смотрю – добрые. К чему бы это?

– Это к тому, что в том мире, где ты сейчас находишься жратва – гавно. И барахло всякое гавно. И денег нет и золото пустой металл.

– А что не гавно? – Спросил Максим заинтересованно.

– А не гавно – моча. – Сострил встрявший в разговор Лимон и с серьезным видом продолжил – Патроны, гильзы, капсюля, пули. Мощные стволы, пулеметы. В стабах навыки полезные высоко котируются. Если ты хороший химик, электрик, кузнец или по машинам здорово сечешь – то все у тебя в порядке будет. Живец, женщины, жратва вкусная.

– Живец, это то, что вы нам сейчас в бутылках кинули?

– Да – он. И запомни – без живчика в Стиксе смерть. Быстрая и не приятная. Только не спрашивай, из чего его делают – пусть тебе это другие объясняют. И расскажут, заодно за горошины, спораны, жемчуг. Основная валюта зоны именно они. А мы, извини, торопимся, у нас ребята умирают.

– А Стикс? Что такое Стикс?

– Стикс, Фаза – это общее название той задницы, в которую нас всех занесло, понял? – Снова вступил в разговор отходивший в сторону Цыган. В руках у него красовался новенький помповый «Мосберг», от взгляда на который, у Максима потекли слюни.

– Цыган, а Цыган. За продукты спасибо, но может стволами, на прощанье, поделитесь? Вы их в Спорттоварах хорошо хапнули. Тут сам понимаешь, твари всякие.

– Зачем тебе ствол, Фаза? – Прозвучал издевательский голос Лимона. – Тебя вот-вот армия со спецназом выручит, только подождать немного надо. Сидишь спокойно, консерву наворачиваешь, минералкой запиваешь. А стволы краденые с магазина, полиция вопросы задавать начнет…

Над ними насмехались, и Максим почувствовал себя неуютно. Крыть доводы Лимона было нечем. Но Цыган прекратил балаган и снова сказал свое веское слово:

– Хорош, Лимон над свежаками издеваться! Мы все такими в свое время были. А ты. Фаза, если хочешь Мосберг – заработай.

– Я готов, что надо? – Бодро отозвался Макс. В скорое появление силовиков он по-прежнему верил и уходить с мародерами не собирался. Но столкнуться с очередной тварью, имея в качестве оружия сделанную с трубы кирку и нож – не улыбалось совершенно.

– Да пустяк, не парься. Башку руберу отрезать и нам выкинуть. А то он в ваших железяках застрял – так просто не вытащишь. Или откройте двери в зале – Лимон зайдет и сам все сделает. Гы!

– Башку, монстру? Да мне ее никак…

Вместо ответа по полу прилетел большой охотничий нож, с длинным широким лезвием.

– Давай, Фаза, смелее! Только смотри, башка обязательно должна быть вместе с шеей! Режь не под черепом, а по самые плечи. А то еще повредишь самое ценное. Как голову выкинете – с нас Мосберг, вертикалка и полсотни патронов. Половина пулевые, половина картечь. И нож можешь себе оставить. Ох, знал бы ты парень, сколько тебе еще таких бошек вскрыть придется…

Отрезать голову ножом не получилось. Ее Сухроб отпилил бензопилой, которую им подали заботливые мародеры. Максим завел генератор, они вырезали болгаркой мешающие процессу уголки и Сухроб голову отпилил, перепачкавшись при этом кровью полностью – от ботинок, до самой головы. Их не обманули и ружья с патронами выдали, добавив пару кирок, которые правильно назывались «клюв», десятилитровую бутыль питьевой воды от кулера и новенький зимний костюм рыбака Сухробу.

– И запомните, парни. – Вещал на прощанье Цыган – Выходите строго на юг, вдоль Северной Двины к стабильным кластерам. Живчика мы вам хорошо отсыпали, но помните – в больших дозах он яд, так что не увлекайтесь. Голова прошла, тошнить перестало – и хорош, закрывай бутылку. Тут долго не задерживайтесь – кластер только перезагрузился и сюда сейчас вся погань лезет. А вы для них – жратва и жратва вкусная. И рубера дохлого никуда не девайте. Если сидите здесь, то знайте – его труп хорошо мелкую нечисть отпугивает. На этом все – удачи! Надеюсь – еще встретимся. Будут спрашивать, запомните – вас крестил рейдер Цыган!

Колонна из трех покореженных рубером машин заурчала моторами и тронулась, на прощание – посигналив Максим с Сухробом вышли на крыльцо кафе через торговый зал и смотрели им вслед, вооруженные новенькими ружьями.

 

Глава 5. Охота на кенгуру

После отъезда называющими себя рейдерами мародеров – друзья первым делом затащили в подсобку продукты и минералку. Психи их больше не беспокоили – обезглавленная туша рубера действовала магически и ближе чем на пятьдесят метров они не приближались. Приблудившуюся собачонку, Сухроб щедро накормил китайской лапшой, и она их принялась охранять, взлаивая на каждый посторонний шум или движение. Максим назвал ее «Маруськой» и коллектив пополнился еще одним членом.

Не обошлось и без сюрпризов. Отрезанную башку монстра рейдеры по неизвестной причине забирать передумали, и она торчала рядом, нанизанная на воткнутую палку. Сухроб перевесил страшный трофей на кусок стекла в окне торгового зала, и сейчас она скалилась зубастой пастью на улицу. Располосованный затылок от темени и до основания шеи зиял огромной раной и Максим пришел к выводу, что мародерам изначально требовалась не вся голова, а всего лишь кусок мозга твари. Кто знает, может за него платят хорошие деньги?

Перенасыщенный событиями день, тем временем заканчивался и на улице быстро темнело. Что-то тут опять не правильно. Блин! Да тут все не правильно! Время полдевятого вечера, на улице быстро темнеет, но мы находимся вообще-то в Архангельске и сейчас ноябрь месяц. А в ноябре солнце садиться в три часа дня и при отсутствии уличного освещения уже в четыре должна стоять полная темень. И как это прикажете понимать? Магнитные полюса земли сместились, и его северный город оказался на широте Сочи? Еще один такой большой и жирный вопрос без ответа. И голова, ну как же у него болит голова!

Зайдя в подсобку, он застал таджика за весьма необычным занятием. Тот кормил Маруську. Необычность кормежки состояла в блюде, которое ей предлагалось, и Максим с заинтересованным видом встал рядом. Сухроб взял пластиковую банку от лапши, накрошил в нее тушенки и сейчас поливал мясо лекарством мародеров из бутылки. Маруська стояла рядом повизгивая от возбуждения и готовая приступить к трапезе немедленно.

– Все, Максим – я нимагу больше, сыл нет! – Жалобно простонал он. – Башка балыт, жрат нада, а жрат – рвать будет!

– Я, Сухроб сам такой. Консервы видел? Мясные, рыбные, печенье, сок.

Ответом ему послужил протяжный жалобный вздох. – Сыроколбас там тоже есть! Нет, как правильна? Колбас капчоный целый палка! Маруська кормить – час ждать. Ни сдохнит, с ума сходить ни будиет – я ликарства випью!

Любая собака, из предложенного ей блюда первым делом выхватит и сожрет куски мяса и только потом начнет поедать другие продукты, тщательно сортируя их по степени «вкусности». Так вот – Маруська, не обращая внимания на смачные куски говядины, первым делом выхлебала «Живчик». То самое лекарство, которое им оставил Цыган. И не просто выхлебала, а принялась облизывать смоченную им тушенку!

– Три глотка, не больше! – Закричал Максим, выхватывая бутылку из рук припавшего к горлышку Сухроба и добавил:

– Три глотка. Цыган предупреждал, что много нельзя – травануться можно.

Сам тоже выпил, но аккуратно и соблюдая рекомендованную дозу.

Лекарство помогло быстро и конкретно – все в точности, как обещали рейдеры. Поужинали с аппетитом, без последствий, а вот ночь прошла ужасно. Несмотря на аномально теплую для ноября погоду, Макс замерз. Одел на себя все что можно и укрылся всем, чем можно и все равно замерз. Да и обстановка в окрестностях, мягко говоря – не убаюкивала. Периодически вспыхивала разнокалиберная стрельба, невидимые твари издавали противные чавкающие звуки, а под самое утро рядом с кафе так страшно закричал человек, что друзья вскочили и схватились за оружие. Но крик оборвался на высокой ноте, захлебнулся в предсмертном хрипе – и наступила тревожная тишина.

А еще предательница Маруська. После принятия живительного эликсира вечером, подлая собачонка тихо смылась и появилась утром. Пришла, вяло помахала хвостиком, отказалась от предложенной Сухробом лапши и свернулась калачиком в уголке, явно не желая, чтоб ее тревожили. Ночью оба напарника не выспались, завтрак прошел в гнетущем молчании, и только после ударной дозы растворимого кофе – завязалась вялая беседа.

– Максим, брат – уходить нам нада. Не знаю куда но уходить. Я утром ходил хезать на улица – далеко два новый тварь видел. Очень быстрый тварь – как кенгуру прыгал.

– Ты, Сухроб еще раз в туалет захочешь – меня зови. Нам теперь все время надо держаться вместе. Чтобы один не делал – второй стоять рядом и охранять должен. Новая тварь как выглядит?

– Новый тварь как псих только одежды мало. И быстрый тварь – очень быстрый. Быстрей чем собака бегает. А как вместе ходить, почему вместе? Если ты рядом – я не могу хезать. Если Сухроб хезать – стоять рядом никто не должен!

Содержательная беседа могла продолжаться еще долго, но в небе загрохотали винты вчерашних вертолетов и они, забыв обо всем – выскочили на улицу. Увиденное, однако – не порадовало. Даже более того – испугало и заставило пугливо отойти назад, в темноту торгового зала. Вертолеты оказались такими же неправильными, как и закат солнца в полдевятого вечера, метающий урны монстр и прыгающие, подобно кенгуру – психи. Низко, над самыми крышами высотных домов, над ними прошли три «Ирокеза» с установленными в широких дверных проемах станковыми пулеметами.

Машины пришли с севера, сделали пару кругов над их кварталом, немного постреляли и ушли в южном направлении. Туда, куда им советовал уходить Цыган.

– Красивый вертолет – амириканский. Я такой многа в кино про Ремба видел.

– Да уж – точно не спасатели. И на вооружении нашей армии я такой техники не помню. Зря, мы, Сухроб – вчера не уехали с рейдерами. Ой, чувствую зря…

То, что над его родным Архангельском будут летать американские вертолеты и при этом палить из пулеметов, Максиму не могло присниться в самом страшном сне. Их появление стало переполнившей сосуд сомнений каплей. Он понял, что чем быстрей они перестанут цепляться за иллюзорный старый мир и воспримут мир новый – тем шансы на выживание выше. А Сухроб, хитрюга, наверняка еще утром себе сделал выводы, когда тех «кенгуру» увидел. Но мнение не навязывал – дал возможность принять решение ему самому.

Уходить решили как можно быстрее, не откладывая – но следовало пополнить снаряжение. Им требовались объемистые рюкзаки, два нормальных спальника, набор котлов для варки пищи и много что по мелочи. После короткого совещания решив, что визит в Спорттовары напрашивается в первую очередь – начали готовиться к вылазке. Полегче оделись, чтоб удобней было бегать, осмотрели оружие, распихали по карманам патроны, взяли в руки подаренные рейдерами «клювы». Сухроб, задержав взгляд на отрезанной голове монстра попросил минутку подождать, убежал в подсобку и вернулся с работающем от аккумуляторов шуруповертом.

Да… После того, как таджик отрезал эту самую башку бензопилой, Максим подумал, что больше тот его удивить ничем не сможет. Ничего подобного, у Сухроба – получилось. Он внимательно осмотрел гору трупов набитых вчера рейдерами психов, срезал со штанов у одного из них кусок кожаного ремня и прикрутил его к черепу рубера шуруповертом на несколько длинных саморезов. Подергал, проверил надежность крепления петли и удовлетворенный результатом привязал к ней кусок электрического провода. Он потащил голову за собой, как дети катают зимой санки! При всей своей омерзительности, решение логики не лишено – психи, реально шарахались.

Первое, что они увидели на развороченном входе и витрине магазина – это оружие. Да, на крыльце свободно валялись две новенькие одностволочки двадцатого калибра марки МР-18М – или оброненные рейдерами, или выброшенные ими за ненадобностью. Сухроб остановился и вопросительно уставился на Максима. Тот, с некоторым сожалением – отрицательно помотал головой. Они поднялись на крыльцо, прошли в глубину помещения и сразу напоролись на четверых психов, которые, впрочем – нападать не стремились. А когда таджик подтянул ближе башку рубера, то и вовсе начали пятиться назад. Максим потащил с плеча Мосберг, но встретившись глазами с напарником, тяжело вздохнул, кивнул головой и крепко сжал руками древко клюва.

Он забил двух психов, еще двоих на себя взял Сухроб, но без должного навыка получилось совсем не так ловко как у вчерашних чистильщиков Цыгана. И психи вели себя гораздо активнее вчерашних. Они отходили, делали встречные выпады, пытались защищаться руками но… В итоге четыре тела легли на скользкий, от пролитой крови пол. У Максима от ужаса содеянного затряслись руки, но Сухроб указал за прилавок и дрожь в руках сразу прошла. Там лежала разорванная на куски продавщица – это он понял по обрывкам фирменного халата с пластиковым «бейджиком» магазина. На мордах навечно упокоенных виднелась свежая кровь и трое из четверых были женщинами.

Магазин до них раздербанили качественно, но кое-чем поживиться удалось. Нашелся подходящий набор походных котелков, пластиковой посуды и изрядный запас сухого горючего. Проблем с бензином команда Цыгана не испытывала, а для приготовления пищи примус всегда предпочтительней спиртовой горелки. Удалось разжиться и двумя силиконовыми спальниками – «коконами», по неизвестной причине рейдерами проигнорированными. Они выгребли все, без исключения – спальные мешки формы «одеяло», а вот «нога», «кокон» и «комбинезон» остались не тронутыми. Впрочем, рейдеры передвигались на машинах, груз на горбу не таскали и имели больше возможностей для оборудования комфортабельного ночлега. А в таком случае «одеяло», имеющее вид конверта на длинной молнии выглядит предпочтительней.

В оружейном отделе, на первый взгляд – ловить совсем нечего. Ни патронов, ни капсюлей, ни гильз, ни пороха – ничего. Максиму удалось собрать рассыпанный по полу набор для чистки гладкоствольного оружия, чему он сильно обрадовался. Любой механизм требует тщательного ухода, и теперь таскать через ствол масляную тряпку на веревочке необходимость отпала.

Рюкзаки. Их не было. И не было от слова «вообще». Ни больших, ни маленьких, ни брезентовых, ни капроновых. Похоже, что в этом диком мире любой рюкзак представлял собой ценность. Но им снова повезло, как везет только новичкам и пьяницам. Один рюкзак, на их счастье – нашелся. Максим снял его с манекена, который стоял с унылой мордой в разбитой витрине магазина. Добрый, давно вышедший из моды «станкач» на крепкой алюминиевой раме. Рюкзаком сразу завладел Сухроб, а Максу достался костюм для зимней охоты, который был одет на манекен вместе с термобельем. Больше одежды в магазине не наблюдалось – рейдеры выгребли все до нитки, вместе с обувью.

Рядом с манекеном располагался совсем маленький закуток альпинистского снаряжения – почти не тронутый. Веревки, крючья, ледобуры, титановые кошки и каски рейдеров не заинтересовали, а вот Максим – задумался. После минутных колебаний, подобрал себе и Сухробу по паре легких горных ботинок из пластика и прихватил два мотка мягкой капроновой веревки. Также в новенький рюкзак перекочевали две подвесные системы и несколько спусковых устройств. Подниматься он никуда не собирался, а вот быстро спускаться с высоты? Кто его знает… Если что, выкинуть лишнюю снарягу никогда не поздно. Альпинизмом в своей жизни он плотно не занимался, а вот горным туризмом и скалолазанием – доводилось, и наладить нормальный спуск с крыши дома или балкона квартиры сможет даже с закрытыми глазами.

С улицы раздался знакомый лай. Утром Маруська с ними не пошла, осталась спать в своем закутке, но потом проснулась и побежала следом. В магазин заходить не стала, а благоразумно предпочла занять наблюдательный пост на крыльце рядом у входа. Умная собачка – перекрыла самое опасное направление и вовремя предупредила. Максим с Сухробом сдернули с плеч ружья и бегом побежали смотреть, кого занесло в гости на этот раз.

Вот это компания! Два психа быстрые, названные с легкой руки Сухроба «кенгуру» и с ними свита уродов попроще – разной степени шустрости и помятости. Особенно впечатлял один ползучий, с раздавленными ногами. Похоже на то, что его нижнюю часть туловища переехал автомобиль. И еще один сюрприз. В толпе жаждущих их мяса людей, затесалась одна собака. Здоровенная кавказская овчарка со слюнявой оскаленной пастью на не твердых, трясущихся лапах. Значит, собаки тоже заболевают, и Маруська составляет счастливое исключение, как и они с Сухробом среди людей? Странно, но котов они замечали и выглядели животные вполне нормальными – с обычным кошачьим поведением.

Кстати – Маруська. Хитрющая дворняга заняла позицию за оставленной таджиком на входе головой рубера и оттуда метко обстреливала звонким лаем осадивший Спорттовары отряд нежити. Сбившиеся в плотную кучу психи, перетаптывались на месте, тянули в их сторону жадные, со скрюченными пальцами лапы, но переступить невидимую черту не решались. Голова мертвого монстра не давала сорваться в привычном их породе и сминающем все преграды навале. Оскаленные кровавые морды, грязная мятая одежда, некоторые полуголые и босые – каждый предстал в том виде, в котором его поразил страшный вирус.

– Кингуру, Максим, кингуру! Патрон мало, но кингуру стрилят бистро надо – сматри что делаит!

Максим тоже заметил. В хаотичных, на первый взгляд передвижениях двух быстрых и координированных психов просматривалась опасная логика. Сначала кенгуру замирал в стороне от крыльца, вытянувшись вверх и покачиваясь на носках, потом стремительно срывался с места и пулей пролетал между входом в магазин и кучей зомби. Оказавшись по другую сторону, резко останавливался и замирал снова. Другой занимался тем же самым, но двигаясь во встречном направлении к первому. На первый взгляд ничего опасного – пусть скачут, лишь бы в магазин не лезли. Но после каждого двойного забега, толпа психов продвигалась на один – два шажка вперед. Рано или поздно невидимая стена страха рухнет, мертвяки ломанут кучей и тогда их не спасет вообще ничего. С кенгуру надо решать и решать быстро.

– Сухроб, давай! Твой левый, мой правый! Бей сначала картечью по ногам, потом пулей в голову!

Но опять пошло все не по сценарию – Сухроб выпалил дуплетом. Максим знал, что один ствол его вертикалки заряжен картечью, другой пулей и вместо того, чтоб сначала шустрого психа обездвижить в ноги, а потом добить в голову – таджик долбанул из обеих стволов по корпусу. Кенгуру слетел с копыт, перекувырнулся и отчаянно хромая спрятался за толпу сородичей, оставляя на асфальте кровавую полосу.

У Максима в магазине Мосберга, картечь и пули шли по очереди и он не сплоховал. Его кенгуру свою дугу заканчивал и замедлял ход намереваясь замереть на месте. Макс ударил в унисон с Сухробом, в самый низ, выцеливая голени и стопы. Заряд цели достиг – кенгуру рухнул на колени и крутанулся волчком, но Максим сделал быстрый рывок вперед и снес подранку половину головы почти в упор.

– Максииим! – Раздался дикий крик не успевшего перезарядиться Сухроба. Макс поднял голову и увидел, что на него, в прыжке – летит второй, не добитый напарником враг. Он умудрился оправиться от выстрелов, разбежаться и высоко прыгнуть – как кошка прыгает на мышь.

Если бы Максим держал в руках вертикалку, а не Мосберг – 590, с восемью патронами в магазине – кенгуру его достал бы точно и скорее всего – размазал, покалечив об асфальт. Остальной зомбо-массе оставалось навалиться кучей на лежащую в трех метрах добычу. Но у него в руках оказался именно помповик и он встретил летящую смерть зарядом картечи, который сбил кенгуру на землю. Потом быстро передернул цевье и вышиб сбитой на землю твари мозги тяжелой свинцовой пулей.

Толпа качнулась, заволновалась и медленно пошла вперед но на этот раз не сплоховал Сухроб. Он подхватил башку рубера за привязанный электрический кабель, и раскручивая ее над своей головой, как древний воин вертит кистень, медленно пошел на врага. Толпа снова дрогнула и начала отступать. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее и, наконец – побежала врассыпную. Путь, в ставшее домом кафе – освободился.

 

Глава 6. Дорога на Юг

– Хароший Маруська, спас сегодня – заслужил, кушай. Максим, он мясо не жрет! Панаму не жрет? Вкусный мясо – свинин с тушенка, я – мусульманин ем, Маруська не жрет! – Жалобно причитал Сухроб, в сердцах замахиваясь на отчаянно виляющую хвостом дворняжку. – Меня отец за свинин узнает – убьет! Харашо – ни видит.

– Знаю я, какой приправы ей в блюде не хватает… – Максим, загадочно улыбаясь – отвинтил пробку на бутылке с живчиком и плеснул на тушенку, в размере одного человеческого глотка. Маруська, возбужденно взвизгнула, начала облизывать куски мяса, но не выдержала и принялась их хватать зубами, быстро заглатывая.

После сражения в Спорттоварах, друзья решили соблюдать режим максимальной тишины, и таджик обед готовил на сухом горючем. Да, времени уходит больше, но зато бесшумно и вспышка не такая яркая.

Из сегодняшней битвы они вышли победителями, но случившееся обоих напугало и предоставило массу информации для размышлений. Психи, оказывается – могли собираться в стаи и подчинятся сильным лидерам, реагировали на шум и движение и, что самое не приятное – развивались. И если хотя бы часть из них сумеет мутировать в подобных руберу или кенгуру. А в активе – всего сорок четыре патрона! Выходить немедленно глупо – без хорошо продуманной тактики передвижения их сожрут быстро и без вариантов. Ломить силой, полагаясь на удачу? Тоже не получиться – в свирепом мире, куда их занесло – выживают или сильные и несокрушимые, или самые хитрые. Умеющие прятаться от врагов и становиться невидимыми.

После боя у магазина, решили сегодня кафе не покидать и предпринять еще один – совсем короткий выход. По квартирам близлежащего дома. Максим не терял надежды найти хоть какой рюкзак и обстановку в подъездах разведать стоило. Что там вообще происходит? Тем более, что отходить далеко не требовалось – подъезды имелись в том самом доме, в котором располагалось их кафе. Только со стороны двора, а не улицы.

Дом обходили осторожно, часто останавливаясь, вслушиваясь в обстановку и выглядывая из-за углов. Макс мучительно гадал – научились ли психи устраивать засады, но кажется, их пронесло. Двор порадовал видимым отсутствием всего живого и распахнутыми настежь железными дверями подъездов. Раскрытые двери объяснение имели логичное – люди сходили с ума постепенно, стремились на улицу, кто-то первый двери открывал, а вот закрыть их никому уже в голову не приходило. Подобная картина должна наблюдаться и с дверями в квартиры – зараженный народ желал кушать, себе подобными питаться не хотел категорически и дружно устремлялся на городские улицы в поисках пищи. А кто для них пища? Да такие как они с Сухробом, да еще Маруська, которая сейчас опять удрала в неизвестном направлении.

В первый подъезд заходить не стали – там слышалось подозрительное шебуршание и Сухроб решительно захлопнул стальные, с кодовым замком двери. Второй подъезд встретил тишиной, но после того, как Максим намеренно шумнул, бросив внутрь вытащенную из урны бутылку, сверху раздалось сопение и шаркающие звуки. Искушать судьбу не хотелось и второй подъезд они закрыли, как и первый. А вот третий… Сначала влетела половинка кирпича, потом, намеренно о ступеньки разбили бутылку и – никакой реакции. Они тихо вошли, закрыв за собой двери.

Предположения подтвердились – квартиры оказались открытыми, как и подъезды. Далеко не все, но больше половины точно. И что происходило в квартирах запертых ни он, ни Сухроб знать не желали. В некоторых было от чего упасть в обморок и если ребята обнаруживали кровь и следы недавнего пиршества – сразу ретировались назад не заходя внутрь. Тем более, что имелись и вполне приличные доступные жилища. Как будто хозяева на секунду вышли к соседям за спичками, или опустить пакет с мусором в окошко мусоропровода.

Они проверили несколько пустых квартир, и как назло – ни одного рыбака или охотника! Оружие, патроны, рюкзак – вот что интересовало в первую очередь. А за неимением… Носки, трусы, футболки, рубахи требуются любому, не слетевшему с катушек человеку, а учитывая тот факт, что стирать и гладить вещи стало затруднительно – требуются в количествах изрядных. Еще из полезных находок можно отметить электрический фонарь с большим запасом батареек, несколько стеариновых свечек, восьмикратный бинокль и в одной из квартир обнаружился ящик с салютами – фейерверками.

Салюты забрали с собой, решив попытаться отвлекать ими внимание психов. Если, совсем недавно получилось с огнетушителем, то почему бы не попробовать с салютами, которые дают эффект гораздо больший. Но вот рюкзак… За неимением лучшего, Максим нашел себе какую-то тинейджерскую дрянь.

Отошли без приключений, хотя во двор начинали сползаться мертвяки. Сползались на шум – в закрытую ребятами дверь второго подъезда били изнутри или пинали, а дверь первого трещала и прогибалась от сильного внутреннего напора. Открыть изнутри защелку захлопнутого кодового замка психи, разумеется – не догадались, чему Максим внутренне порадовался. Они дошли до своего логова, сразу запалили пару свечек и начали раскладывать трофеи и переодеваться.

– Максим, смотри мой шея! – Сухроб снял свитер, выкинул старую, непонятного цвета футболку и демонстрировал Максиму смуглую, с заметным кадыком шею.

– Я не понял, что не так с шеей, Сухроб? Все там нормально, вот только помыть ее надо. Мне тоже, кстати – не помешает.

Да шея нормальный! А был не нормальный – в нее псих кусал! Сильно кусал – кровь шел и я мазь – ихтиолка шея мазал! Почему он быстро зажил, мой шея что, волшебный стал?

Вопрос товарища застал Максима врасплох. Он сам лично видел опухоль и сорванную кожу, но сейчас об укусе напоминал только розовый рубец на коричневой таджикской шее. На вид рубец выглядел не менее чем на неделю успешного выздоровления, но Сухроба укусили всего сутки назад. Странно.

– А тут был царапина глубокий – Никак он не унимался таджик, демонстрируя предплечье с маленьким затянувшимся шрамом.

– Палец! – Вспомнил Максим и начал снимать ботинок. В драке с наглым, всех расталкивающим мужиком, он его ушиб так сильно, что подумал – слезет ноготь. Большой палец сначала распух и сильно болел, потом боль прошла, и Максим про него забыл. А вот сейчас вспомнил и обнаружил свой палец абсолютно здоровым. Чудеса. Похоже, этот мир не только лишает, но и одаривает. Открытие приятное – учтем его на будущее.

День шел к закату и друзья надеялись, что эта ночь станет для них, в кафе – последней. После всех баталий, место вид имело отвратительный. Обезглавленный труп рубера застрял в куче уголков, улица перед кафе завалена трупами убитых психов. Все это мясо, не смотря на прохладную погоду, начнет вонять и разлагаться и неизвестно привлечет вонь мертвяков или наоборот – заставит сторониться. Пора отсюда уходить и выход запланировали на завтрашнее утро.

Работающий на остатках зарядки мобильник, Макс установил на семь часов утра и тот не подкачал. Разбудил их мелодичным звоном со свистами и на этом свою службу закончил навечно. Брать телефон с собой он не собирался, но вытащил СИМ-карту и спрятал в автомобильные права, расстаться с которыми не торопился. А вдруг, кто его знает? Маленькая совсем крошечная надежда, что все происходящее чудовищное стечение обстоятельств и прежняя жизнь вернется – у него не умирала.

Они оба умылись и даже почистили зубы, щедро поливая друг другу на руки минералку, весь запас которой все равно с собой не унести. Потом Сухроб выразительно потрогал рукой щетину, Макс согласно кивнул головой и через пять минут весело загудел примус, согревая воду для бритья. Бензин экономить уже ни к чему – идти решили на сухом горючем. Позавтракали, переоделись во все чистое и приступили к сборке рюкзаков. Большого труда стоило уговорить Сухроба расстаться с башкой рубера. Тот готов был таскать ее вечно, пока не завоняет. Не взирая на то, что она весила килограмм под десять, таджик рвался привязать голову к раме рюкзака. Максу удалось настоять на своем, только убедив приятеля, что в пути подобных руберов повстречается много.

Отходить решили дворами, по возможности избегая открытых улиц и широких проспектов. Река Северная Двина текла с юга на север, впадая в Белое море и двигаться надлежало ей параллельно, вверх по течению. Именно там, по словам Цыгана располагались непонятные стабильные кластеры, жили люди, а опасные твари почти не заходили. Планы друзей оригинальностью не отличались – найти поселение, осмотреться в нем, пообщаться с людьми и попробовать присоединиться к одной из группировок. Например – к Цыгану.

Родной город Максим знал неплохо, и будущий маршрут мысленно проложил через дворы между двумя проспектами – Новгородским и Ломоносова. Оба проспекта ведут в нужном им направлении и упираются в улицу Смольный буян рядом с большим железнодорожным мостом через Двину. Планировать дальнейший путь смысла не имело – сначала следовало добраться до моста и хорошенько там оглядеться.

– Максим, гиниратор завиди – у ружья ствол приклад болгарка резать – обрез делать буду! Ружье длинный – в подъезд с обрез удобней будет!

– Отставить! – Передернуло Макса от идеи напарника. – Что такое обрез двенадцатого калибра представляешь? Да тебе его в руках не удержать, не то что попасть психу в голову. А если, как ты любишь – дуплетом долбануть, то переломать отдачей пальцы может. Обрез, Сухроб – с собой носить удобно. А вот воевать – полноценным ружьем надо, не зря на заводе его таким длинным сделали. А, вообще… Стволы обрезать можешь – до точки крепления ремня. Тебе, действительно – не снайперить с двустволки. А вот приклад не трогай! Не режь ни сантиметра!

Максим обшаривал биноклем двор, который предстояло пересечь первым. Двор как двор – ничего особенного. Психов почти нет – всего двое у детской карусели сосредоточенно чего – то жрут. Смотрим внимательно, ага – кота поймали! А как они его поймали? Кот зело шустрый – так просто не ухватишь, а психи медленные. Вопрос! Неужели снова кенгуру? Вот, блин – еще нам не хватало– Надо сорвать их с места и проверить. Самим, желательно не подставляясь – потом привяжутся, а патронов мало.

Сухроб нашел мелкий камушек, прицелился и метко пульнул по жестяной раскрашенной ракете, установленной посреди детской площадки. Раздался громкий звук и оба психа, позабыв про трапезу, поднялись и завертели головами. Второй камушек, снова грохот, зомбари подались в сторону звука, и у Макса отлегло от сердца. Перед ними никак не кенгуру. Один обыкновенный – медленный. Второй сделал стремительный рывок метров на восемь – десять и обессилено остановился. Угрозы парочка для них не представляла, но напролом идти не стоило. Максим давно подозревал, что чокнутые между собой общаются и один может позвать на выручку товарищей. Их следовало упокоить тихо, и не расходуя драгоценные патроны.

Максим вышел, тихо свистнул и, увидев две повернутые, в свою сторону головы – призывно махнул рукой. Те на движение среагировали, в его направлении двинулись, и Макс, убедившись, что приглашение принято – зашел обратно за угол. Психам предстояло пересечь половину двора, миновав стоящую на пути трансформаторную будку, и как только они ее миновали – за их спинами возник Сухроб с клювом в руках. На землю рухнуло два трупа, и путь во двор освободился.

Пересекать дворы Максим решил по диагонали и его интересовал дом на середине квартала с открытыми дверями последнего подъезда. Согласно выбранной им тактики – двигаться следовало от одного углового дома до следующего, на противоположном конце вора или квартала, но желательно делая остановки в первых или последних подъездах. Именно оттуда открывался обзор с окон не на две, а на три стороны. Без предварительных осмотров предстоящего пути они рисковали нос к носу столкнуться с толпой опасных психов, вроде кенгуру или еще хуже – руберов. И вот, путь к первому, на их пути подъезду, наконец – свободен.

Сухроб метнул в черный проход заранее приготовленную бутылку и замер, прижавшись к стенке. В руках он крепко сжимал клюв, приготовившись воткнуть его во вражеский затылок. Если враг, разумеется – появиться. Припавший на колено Максим, страховал его с помповиком, готовый встретить противника огнем или отвлечь внимание, если тот окажется патрона не достойным. Ожидание, пауза, еще бутылка – подъезд их встретил тишиною и безмолвием.

Убедившись в отсутствии источников агрессии, друзья забросили рюкзаки и заскочили сами, захлопнув за собой входные двери. Точнее – тихо их прикрыв, стараясь не издавать ненужный шум. Подъезд встретил тишиной и трупом психа в дверях лифта, которому проломили башку чем-то тяжелым. Хорошо проломили, основательно. С пятнами мозгов по стенкам и торчащими по сторонам костями черепа. Они, понимающе переглянулись, и довольный Макс показал большой палец. Ну, наконец – то! Неужели в этом аду сумел выжить еще кто-то кроме них? А похоже на то, очень похоже! Открытые квартиры носили следы обыска – на полу валялись выброшенные вещи, дверцы шкафов широко распахнуты и; «О, нет!» Раскуроченный железный сейф с оружием! Гильзы шестнадцатого калибра, капсюля, пыжи, банка пороха «Сокол», машинка для снаряжения патронов.

Неизвестный забрал только ружье с боеприпасами и применил его немедленно – на два этажа выше. На лестничной площадке лежали два трупа с развороченными головами и две пластиковых гильзы уже знакомого – шестнадцатого калибра. Максим гильзы подобрал, как и забрал все боеприпасы с сейфа. Шестнадцатый калибр, с их двенадцатым не совпадал, но слова Цыгана, что боеприпасы в новом мире заменяют деньги – запомнил хорошо. Еще квартира с разбитым сейфом одарила их большим, самодельным рюкзаком. Хотя. Какой это рюкзак – скорее большой мешок с лямками, сшитый из крепкого капрона тормозного парашюта. Подобных уродливых изделий за время шатаний по лесам Макс насмотрелся много. Но в любом случае он лучше того маленького кожаного рюкзачка, который на нем сейчас и больше не надо привязывать сверху спальник, мешок с одеждой и думать как еще пристроить две бухты альпинисткой веревки.

За этот день, они прошли с Сухробом три полных квартала, и остались ночевать на восьмом этаже девятиэтажки. С панорамных окон трехкомнатной квартиры открывался отличный обзор на дальнейшую дорогу, но предстояло пересечь проспект Ломоносова с его проезжей частью и уйти в направлении реки.

Дверь в подъезд закрыли, примотали, дополнительно проволокой к металлической раме, а на уровне пятого этажа устроили большой завал из мебели, разобрать который без шума не смог бы самый продвинутый псих. Но на крайний случай – у них есть веревка и два спусковых устройства, а балкон в квартире длинный и имеет прочные стальные перила.

В большой комнате горели две свечи и Сухроб, накрывал на стол – вскрывал банки с красной икрой, нарезал семгу и копченую колбасу, а по воздуху разносился аромат заваренного на спиртовке кофе. «Аллах Акбар!» – Только и смог произнести таджик, когда увидел содержимое открытого Максимом, стилизованного под камин – бара. Там было, на что посмотреть и чего попробовать. Не бедная квартирка и обитавшие в ней люди явно любили и умели жить красиво. Первый день пути закончился достойно, на позитивной ноте и на окончательно «слетевший с катушек» город опускалась ночь.

 

Глава 7. Маруська – воин

Оттянулись они с Сухробом в тот вечер качественно. Причем качественно настолько, что Максим вставал несколько раз за ночь и, облачившись в махровый халат хозяина квартиры – выходил на балкон, определенный ими под туалет. В квартире не воняет, свежий воздух и обзор шикарный. Половина города как на ладони. Ночная панорама завораживала, он выкуривал по две сигареты и уходил – лязгая зубами от холода. А посмотреть было на что.

Его родной город не пал, захлебнувшись кровью в зубах монстров, не забился по щелям в ужасе, мечтая исчезнуть с глаз страшного врага. Его город бился. Сверху Макс наблюдал огоньки в разных концах, слышал автоматную и ружейную стрельбу, грохот взрывов и шум моторов автомобилей. Город сражался. Сражались, чудом сохранившие разум – такие как он сварщики, офисные клерки и военные, рабочие со строек и чиновники мэрии. Пусть пока разрозненно, каждый за себя и неумело, но в таких условиях человек или быстро учиться защищаться, или очень быстро умирает. Прошло уже несколько дней не равного боя, и захваченный мертвяками город не сдавался! Нечисть людей уничтожить не смогла, и в свирепых схватках несла потери.

Спали долго, до девяти утра – роскошь шикарной квартиры действовала разлагающе. Когда еще получиться полежать на нормальных кроватях, на чистых простынях под двумя одеялами из верблюжьей шерсти? Но устраивать дневку не планировали – друзья встали, умылись водой из сливного бачка в туалете и начали собираться в дорогу. Переносимый груз решили сократить – в квартирах имелось полно кастрюль и котлы оставили, также выгрузили и большую часть запасных вещей с продуктами. Жизнь показала, что едой водой и одеждой их мог обеспечить любой жилой дом.

Пока Сухроб готовил кофе, Максим вышел на балкон с биноклем с целью «позондировать», и быстро понял, что проезжую часть Ломоносовского проспекта им не перейти. Ее контролировали психи, мертвяки, зомби. Сначала он просто водил окулярами, пытаясь прикинуть количество, потом начал отслеживать хаотичные, на первый взгляд передвижения – и стало страшно. Ему стало очень страшно – он наблюдал вовсе не стаю. Он наблюдал настоящую воинскую часть, развернутую в боевой порядок.

Макс много курил, отходил пить кофе и возвращался назад – увиденное стоило потерянного времени. И точка обзора была великолепной – все действие как на ладони. Он видел группы довольно быстрых пехотинцев, скачущих, подобно орангутангам младших офицеров и, кажется – заметил генерала. Генерал легко запрыгнул на кабину разбитого грузовика и замер там, вертя башкой с раздутыми, как у бульдога – челюстями. Монстр точно уступал по мощности недавно забитому руберу, но заметно превосходил кенгуру – офицеров. Новая, не встречавшаяся ранее порода развитого психа и следует ее запомнить.

На проезжей части с упокоенной на веки техникой располагались часовые. Шустрые, быстро бегающие кенгуру, замирали неподвижно на высоких точках и вытягивались в струнку, готовые в любой момент сорваться. Их поведение наводило на размышления и, пожалуй – выводы.

Если они так тщательно выбирают высокие места для обзора, то почему, в таком случае – игнорируют жилые дома? Максим внимательно осматривал окна и балконы расположенной рядом пятиэтажки и не обнаружил в ней ни малейшего присутствия. Хотя, если бы войском мертвяков командовал он, то обязательно разместил наблюдателей именно там. Но он – человек. А у психов совсем другая логика и они, по какой-то причине стараются избегать закрытых объемов и замкнутых помещений. Например, в подъездах – их почти нет. А если и заходят, то на видимую и доступную пищу. Информация важная и еще один узелок на память.

Двигаться вперед или пытаться обойти отряды нечисти, возможности не представлялось – дозорные носились вверх и вниз по улице. Пришлось бы делать огромный крюк дворами, в которых не понятно вообще, что происходит. Самым умным решением представлялось сидеть на месте, наблюдая. Логика подсказывала, что психи собрались не случайно и развязка последует рано или поздно.

До обеда не происходило вообще ничего. Максим сидел с биноклем, грыз найденные в баре соленые орешки, болтал с Сухробом, который нашел шикарную лисью шапку и смахивал в ней на древнемонгольского воина. Тот факт, что шапка женская, таджика не смущал нисколько.

Пассивное наблюдение за психами давало массу информации. Максим, например – только сейчас заметил, что в их войске не было ни одного классического, медленного мертвяка. Все шустрые и способные на короткие броски. Произошла ротация и в командном составе. Появилась пара мощных на вид особей, один из которых небрежно смахнул прежнего альфа-самца с крыши разбитого КамАЗа. Морды у вновь прибывших нависшими надбровными дугами напоминали медвежьи, а при ходьбе Максиму показалось, что они издают цокот подков по асфальту. Но, наверное – показалось. Расстояние, между ними – было весьма приличным.

А день, тем временем – перевалил за середину. Максима уже пригласили на китайскую лапшу с красной икрой и копченой лососиной, как совсем рядом хлестнул винтовочный выстрел. Цокающий копытами монстр с медвежьей мордой, мягким кулем свалился с кабины КамАЗа и по безвольному положению тела было понятно, что все там уже кончено. Винтовка еще хлестнула дважды, мертвяк с бульдожьей мордой завертелся на асфальте как юла, и стремительным броском скрылся под дорогим джипом с раскрытыми дверцами. Максим впервые в жизни наблюдал работу снайпера, и ему показалось, что тот обустроил свою лежку в соседнем подъезде. По крайней мере – работа автоматики и звон выброшенных затвором гильз различалась отчетливо.

Не успел он толком осмыслить происходящее, как внизу разыгралась целая битва. Сначала дорогу стремительно пересек белый инкассаторский броневичок. Тормознул на обочине, развернулся боком и из приоткрытых окон по мертвякам ударил автоматный огонь. Стрельба психов не остановила, и на машину навалилось штук двадцать, причем один сразу отодрал выхлопную трубу. Отлетел бампер, зеркала, фары, зашипело со свистом прокушенное или проткнутое колесо. Броневик отчаянно огрызался огнем в упор и мертвяки, наконец начали нести потери, падая на асфальте простреленными головами.

С разных сторон улицы, на помощь нападавшим бросились новые отряды пехоты и стремительные кенгуру, но на дорогу выехала еще одна машина. Грузовик для перевозки зеков с синей надписью на борту «ФСИН Россия». Пересечь проспект у того не получилось – на полном ходу, один из цокающих по асфальту копытами монстров оторвал у кабины дверцу и выдернул дико орущего водителя, забросив несчастного в самую гущу набегавших соратников. Вокруг инкассаторского броневичка и бессильно воткнувшегося в обочину автозака завертелся водоворот тел.

Снова рев двигателя и из глубины дворов выехал маленький, беззащитный автобус ПАЗик. Он через проспект прорвался и скрылся в глубине дворов исключительно благодаря мастерству водителя. Тот ловко, на высокой скорости обходя препятствия, проскочил зигзагами открытое место и стремительно скрылся, оставляя за собой шлейф густого белого дыма. Сзади никто не гнался и никто его не преследовал.

А вокруг двух остановленных машин кипела напряженная драка. Трещали автоматные очереди, хлопали дробовики и пару раз громко бабахнули, сверкнув вспышками свето-шумовые гранаты. Лилась кровь, вылетали мозги и по телам убитых зомбарей лезли их ненасытные сородичи. Стрелок в соседнем подъезде нервничал, его винтовка хлопала, посылая пулю за пулей, которые попадали в броневик и рикошетили, высекая яркие искры.

С замиранием сердца следя за боем, Максим ясно понял, что перед ним такие, как и он – простые выжившие люди, сумевшие найти оружие, организоваться и прорывающиеся из города в южном направлении. Их машины не имели наваренных клеток, башенок с крупнокалиберными пулеметами, а места водителей и лобовые стекла никто не догадался защитить листами металла. Он яростно кусал губы, думая, чем можно помочь осажденным, но что они могли сделать, имея в активе всего сорок четыре патрона? А впрочем… Обреченные не такие уж и обреченные. Поток монстров стал жиже, беспорядочная автоматическая стрельба стихла, уступив место прицельному одиночному огню, и даже стрелок в соседнем подъезде успокоился и редкими точными хлопками разносил вражеские головы. Бронированные корпуса машин представляли для людей не плохую защиту, а водителей и пассажиров в кабинах давно уже вытащили и порвали.

– Максим, бежим быстрей, уходим! – Макс обернулся и увидел, в лисьей шапке Сухроба, который стоял сзади одетый и с рюкзаком за спиною.

– Сухроб, давай поможем и поедем с ними! Это же люди, понимаешь, люди! Мы вместе будем сильнее!

– Зачем сильнее, почему сильнее – это глупый люди, савсем тупой! Патрон многа, автамат многа – он впиред лезет, биссмертный думает! Мертвяк такой любит, спициальна ждет, засада делает. Бижим, Максим, бижим бистро, пока псих жрет глупый люди.

А ведь Сухроб прав, дважды, трижды прав с досадой думал Максим, одевая на плечи свой неуклюжий рюкзак и приводя в боевую готовность Мосберг. На что надеялись те люди, бросаясь в лобовую атаку на засаду? Ну, прорвутся с потерями, пройдут квартал, а дальше что, опять по новой? Бой до последнего мертвяка или последнего человека?

Ломоносовский проспект пересекли стремительно, спринтерским броском и вломились в угловой подъезд пятиэтажки. Заняли позицию на третьем этаже, заперли и привалили двери и только после этого, Максим выглянул в окно на поле боя. А там… Там, почти заглушаемый грохотом выстрелов и расстоянием, отчетливо слышался звонкий лай Маруськи! Да, с психами сражалась именно Маруська, чье визгливое тявканье он бы не спутал с лаем никакой другой собаки!

Балконы в нужную сторону не выходили, и Максим открыл половинку пластикового окна на кухне. Достал бинокль, навел его в сторону битвы и облегченно перевел дух. Психов добивали, но разбегаться те и не думали. Явно отвлеченные лаем Маруськи, они разрывались на два фронта, что получалось не очень хорошо. Выглядело дико, но Макс готов поспорить, что маленькая собачонка привлекала их гораздо больше, чем люди. И люди моментом воспользовались.

Из инкассаторской машины и автозака вывалило человек пять разномастно одетых мужиков, которые встали плотным строем и принялись расстреливать дезориентированную Маруськой нечисть. Били мужики скупыми, по три пафона – очередями, а пустые магазины забрасывали в автозак, откуда их возвращали снаряженными. Все ясно с мужиками – процесс у тех налажен, справятся без них и надо идти дальше. Но вот Маруська удивила в очередной раз. Что за загадочная собака? Появляется ниоткуда и в никуда уходит. А впрочем – в новом мире все загадочно. Ну, или почти все.

Они, не спеша отобедали тушенкой с печеньем, полили чаю, покурили и Макс, еще раз выглянул в окно на кухне. Битва на проспекте кончилась, и лежали одни трупы – они с таджиком слышали шум отъезжающих автомобилей еще минут десять назад. Вся, сохранившая боеспособность нечисть, наверняка рванула следом за автоколонной и непонятно с каких щелей повылезавшие медленные психи, ковырялись на месте сражения, выискивая останки человеческих тел.

Имеющие много хороших стволов и очень много к нему патронов ребята, применять свое оружие не стеснялись, боезапас не экономили и удаляющаяся стрельба еще доносилась. Максим с Сухробом подождали, дав возможность бравым воинам собрать на себя как можно больше тварей, и двинулись дальше, успешно используя прежнюю тактику. От дома к дома к дому, от квартала к кварталу и вот они уже рядом с улицей Парижской коммуны, от которой до моста через Двину – подать рукой. Максим для ночлега выбрал обособленно стоявшую пятиэтажку, заглянул, по привычке в угловой подъезд и почувствовал как сзади, в его ладонь ткнулось что-то мягкое. Маруська! Нашла, живая! Забыв об осторожности, друзья скинули рюкзаки и принялись гладить блудную подругу. Сухроб достал заветную бутылку, начислил ей законный глоток живчика и открыл банку рыбных консервов. Маруська поела, благодарно тявкнула в ответ и стремительно исчезла за углом дома, убежав по своим, никому неведомым делам. А на улице, тем временем – быстро темнело и пора озаботиться о ночлеге. Проверив, как обычно подъезд пятиэтажки бутылкой, ребята быстро в него забежали и захлопнули двери.

Максим привычно поднялся на последний этаж, осмотрел все три квартиры и, без колебаний зашел в угловую. Стандартная двухкомнатная брежневка, которую холодными зимними ветрами продувает насквозь, а летом прогревает солнце. Следов борьбы и крови не видно, мародерства тоже и он скинул рюкзак на широкий диван в комнате. Прошел, не задерживаясь на кухню, где порадовался наличию бытового кулера с полупустой десятилитровой бутылью воды. Кухня как кухня – набор продуктов не шикарен, но и не пустая. В стенном шкафу макароны, в холодильнике соленые грузди в банке, брусничное и малиновое варенье, полпалки копченой колбасы. Нормально – не каждый день икру жрать подумал Макс и, до него только сейчас дошло – что рядом нет привычного Сухроба.

В квартиру таджик не заходил, но абсолютно точно заходил в подъезд и Максим, взяв наизготовку Мосберг – осторожно пошел вниз по лестнице. Четвертый этаж, третий, второй – таджика нету. Максим резко шагнул на лестничную площадку между вторым и первым, прижав ружье к плечу с вытянутым указательным пальцем вдоль спусковой скобы.

Сухроб сидел на своем рюкзаке перед дверями в подвал, подперев щеки руками – и смотрел вниз, как будто тихо беседовал. Максим замер на месте, не зная что предпринять – поведение таджика казалось абсурдным.

Все пятиэтажки в районе имели обязательный подвал, входы в который располагались в каждом подъезде. Но подвал жильцами давно не использовался и проемы под лестницами закладывали кирпичом, или зашивали досками. Но тут, на кирпич и каменщика люди, очевидно – скидываться не пожелали, и вход закрывала безобразная железная решетка, сваренная со всякого хлама. Вот с этой решеткой Сухроб, сейчас тихо шептался. Максим немного постоял, пытаясь сообразить, что именно вообще происходит и не нашел ничего лучшего, как осветить весь угол светом электрического фонаря. Луч выхватил из темноты прижатое к прутьям безумное лицо мертвяка – зомби, которое от яркого света резко мигнуло обоими глазами сразу.

Следующим движением мертвяк вытянул обе руки, пытаясь схватить Сухроба, но тот ловко увернулся и отскочил в сторону. Потом таджик укоризненно посмотрел на Максима, подобрал лежащий на полу клюв и ловко засадил его мертвяку в выпученный глаз, ювелирно попав между прутьями решетки.

 

Глава 8. Уроки промышленного альпинизма

Сухроб, ты как, в порядке, Сухроб?

– Максим, я с ума сошел. Псих позвал – я услышал. Я с псих говорил, Максим!

– С психом? Ты что, как можно говорить с психом? Они не говорят – только мычат как телята.

– Нет! Когда язык не понимаешь – всегда кажется, что мычат. А псих гаварит так. Но плохо гаварит – как ребенок в три года или как взрослый савсем дибил.

– Ну и чего тебе дебил поведал интересного? – Ситуация Максима начинала забавлять, но таджик выглядел предельно серьезно.

– Псих не человек – он животный. Там душа савсем нет, ни капли. Псих все время жрать нада. Я спрасил почему другой псих не жрешь – он сказал другой псих савсем нивкусный. Карова самый вкусный или лошадь. Собака кошка вкусный. Человек можно, но если нет корова и собака. А другой псих ему как нам мясо тухлый.

– Ну ничего себе у вас беседы! Про кенгуру и руберов не спрашивал?

– Сильный псих слабый обижает – он его боится. Сильный стать можно но жрать савсем многа нада. Максим, я с ума сошел, да? Я как он буду? – В глазах таджика блеснули слезы, и Максим хлопнул его по лисьей шапке.

– Да в порядке ты, Сухроб, в порядке – понял? Хорош сидеть тут под дверями, пошли ночлег устаивать – я варенье нашел малиновое! Варенье малиновое любишь? – Таджик молча затряс головой в знак согласия.

– Вот видишь! Ты варенье любишь, а психи едят мясо.

Но разубедить напарника оказалось делом не простым. Тому, что злейшие враги, неожиданно – стали понятны, Сухроб видел одно единственное объяснение и обратился к другу с замогильной тоской в голосе – Максим, брат, прашу тебя! Я сначала буду медлинный и ниапасный, и ты меня застрили, ладна? По брацки застрили – в башка клюв нинада!

«Ну ё моё! Вот нафига мне такой гемор на ровном месте? Так, спокойно, Макс, спокойно. Доводы нужны простые и железобетонные. А то он свихнется точно и меня нытьем с ума сведет» – Думал Максим, лихорадочно подыскивая те самые – железобетонные доводы.

– Так, Сухроб, ты кушать хочешь?

– Да, хочу – растерянно ответил тот.

– Сильно хочешь, до ужина потерпишь?

– Нада и завтра весь день не буду ести. Я как с Таджикистан приехал, нас всех подрядчик пидарас на бабки кинул – тагда три дня вапще ни кушал. Что случился, зачем ни кушать, зачем спрашиваешь? Тушенка есть, пиченье есть, еще лапша китайский целая каролка! – Он красноречиво пнул ботинком по своему рюкзаку.

– Вот! – Максим многозначительно поднял вверх указательный палец. – А псих все время кушать хочет! Он всегда голодный, верно?

– Да, голодный. Ему жрать нада – терпеть савсем ниможет!

– Давай с тобой, братан – договоримся. Вот если почувствуешь такой голод что терпеть не сможешь, или меня сзади укусить захочется, то ты мне сразу скажи, и я тебя по братски застрелю. Договорились? Вот, смотри – специально один патрон откладываю. Ты что предпочитаешь – картечь, пулю, или может дробь с четыремя нулями? – Максим протянул обалдевшему товарищу ладонь с тремя патронами.

– Я магу ни есть ниделя! А нимножка хлеба и лапша китайский – две ниделя! – Горячо принялся доказывать Сухроб, но резко осекся, заметив широкую улыбку Макса. Заулыбался сам и продолжил уже гораздо спокойней:

– Ни жди, ни папрашу стрилять. Псих сначала тупой делаетца, патом жрать хочет. А я ни тупой. Это меня Аллах научил психов понимать!

Ну, наконец-то! Компромисс найден, и Максим тактично подождал, пока его товарищ возносил благодарственную молитву.

Сегодняшний ужин состоял из вареной картошки с солеными грибами и чая с малиновым вареньем. И никакого мяса! Пусть этот вечер будет вегетарианским и разгрузочным.

Вид утреннего, освещенного холодным солнцем Архангельска Максиму не понравился. Причем не понравился настолько, что он сразу передумал выходить на улицу Парижской коммуны. Данная улица упиралась в мост через Северную Двину и считалась конечной точкой их маршрута на данный момент. Предполагалось добраться до моста, хорошо осмотреться и уже оттуда распланировать дальнейшее передвижение, которое имело варианты. Можно идти вплотную к реке, а можно по прежнему скакать дворами, вдоль Ленинградского проспекта. Скакать, разумеется – предпочтительней. Тактика знакомая и хорошо себя зарекомендовавшая.

Но подошел утром Максим к окну с биноклем, посмотрел внимательно на мост и вместо логичного броска в сторону дворов Ленинградского проспекта, потянул Сухроба к единственному, в их микрорайоне двенадцатиэтажному дому. В подъезд пробивались с трудом, через десяток психов и после прорыва их арсенал оскудел еще на три драгоценных патрона. Максима трясло от напряжения, на него вопросительно смотрел ничего не понимающий Сухроб, но он решительно захлопнул дверь в подъезд и побежал по лестнице.

Вот, наконец – последний этаж и плевать на заляпанную кровью комнату. А так же – плевать на обглоданные человеческие кости, обрывки женской одежды, а метнувшийся из угла псих получает заряд картечи в перекошенную рожу. «Четвертый патрон» – морщась подумал Максим и, не останавливаясь пробежал на балкон, походя свернув прикладом шпингалет на двери.

– Максим! Что случился, Максим? Что там увидел? Скажи, зачем молчишь? – Сухроб тряс за рукав прилипшего к линзам товарища. Тот медленно развернулся, сунул в руки таджику бинокль и, отводя глаза в сторону, через силу выдавил: «Эго не Архангельск!»

– Как ни Архангельск? Почему ни Архангельск? Может Душанбе и я домой приехал?

Максим стиснул зубы, стараясь не сорваться, и спокойным голосом заговорил с Сухробом, словно с маленьким ребенком:

– Возьми бинокль и смотри внимательно на асфальт дороги, видишь?

– Да смотрю, плохой асфальт, как в Таджикистан асфальт и что видишь?

– Там на дороге трещина идет до самого моста, сейчас заметил?

– Да, трещина. Но не глубокий – перешагнуть можно. Как после землетрясений.

– Так вот, все что до трещины в нашу сторону – это Архангельск, а то что после трещины… Я вообще не знаю что это за место, никогда тут не был. И мост Архангельский только на две трети. На треть к тому берегу – уже другой мост. И Двина только до моста. После моста – река совсем другая, смотри насколько уже.

И действительно, река Северная Двина в районе моста имеет ширину примерно километр, но сейчас она такой осталась только с северной стороны. А вот с южной почему-то следовало резкое сужение метров до пятисот. Знакомую до каждого столба улицу Парижской коммуны пересекала безобразная ломаная трещина, которую ничем, кроме землетрясения объяснить не получалось.

За улицей, в южном направлении, вместо стадиона Буревестник возвышалась свалка мусора, рядом с которой торчала безобразная металлическая конструкция непонятного назначения. А влево от свалки? Там, вместо уютных дворов Ленинградского проспекта сейчас торчали обшарпанные здания, сильно смахивающие на заводские. Картину завершали, похожие на латиноамериканское гетто ряды гаражей, которых в этом месте не стояло никогда.

До Сухроба дошло, наконец – какой очередной сюрприз им подкинула судьба, и он присел на диван, попросив у Максима сигарету. Таджик курил мало – только за компанию и по особым случаям, но сейчас – как раз такой случай. Решение следовало принимать быстро и за ошибки в этом жутком мире принято расплачиваться жизнью.

– Сухроб, у нас живца сколько осталось? – Озабоченно спросил Максим.

– Один пустой бутылька, второй больше половина. Почти полный второй! – Бодро отрапортовал таджик, и Максим снова поморщился.

– Паршиво. Давай примем по глоточку – сегодня еще не пили.

– Давай примем, у меня уже голова болит, висок ломит. – Поддержал друга Сухроб и они по очереди приложились к заветной бутылке.

– Без живец савсем плоха будит – сдохнем без живец. Пусть лучше псих лезет, чем живец закончицца! Где берет живец Цыган, из чего делает? Ничего не сказал – уехал молча.

– Ага, стал бы тогда его слушать! Мы с тобой ждали спасателей, забыл? Эх, не вовремя те вертолеты пролетели… Сейчас что делать будем, есть идеи? Что валить отсюда надо – факт, вопрос куда?

Но жизнь сама выдала ответ на повисший в воздухе вопрос Максима. Входная дверь в квартиру громко хряснула от мощного удара. Потом раздался еще один удар и равномерный треск – на двери здорово давили.

Сухроб и Максим бросились в разных направлениях – навстречу друг к другу. Таджик приложил ухо к входным дверям, а Максим на бетонном полу балкона судорожно разматывал бухту с веревкой.

– Мааксим, сюда, плоха, савсем плоха! – Раздалось из прихожей и Макс бросился туда с верным Мосбергом наперевес.

– Там сильный псих – кингуру там! Два кингуру и он позвал псих савсем сильный. Щас савсем сильный псих придет дверь ломать и нас жрать.

Сначала в прихожую втащили с комнаты диван и подперли двери. На диван хорошо легли два навесных шкафа с кухни, обеденный стол и здоровый двухкамерный холодильник. Пустые места забивали телевизором – плазмой, табуретками, прикроватной тумбочкой и прочей малогабаритной мебелью. Мелькнула надежда, что тупые психи не догадаются раскидывать баррикаду руками, а начнут ее тупо выдавливать. А это, учитывая узость прихожей и то, что в завал обязательно упрутся высаженные двери – ой как не просто! Даже учитывая феноменальную силу и неутомимость монстров.

Кстати – о дверях. Напуганные бардаком девяностых горожане, поставили себе железные двери почти все без исключения и лично он, с напарником Серегой – немало их сварили и установили. В этой квартире все по схеме – снаружи металлическое, средней паршивости изделие, а изнутри массивные деревянные, которые открывались внутрь и упирались в баррикаду. Толщина бетонного проема подобный фокус с двойными дверями позволяла.

«Кстати, как психи умудрились проскочить в подъезд бесшумно?» – Подумал Максим, и едва не застонал от запоздалой догадки. Он так спешил с биноклем на балкон, что совсем забыл про санитарный вход который имели все подъезды в доме. Сухроб тоже пролетел мимо, привычно захлопнув вход парадный. Стиснув от досады зубы, Максим бросился на балкон к своим веревкам. Ключик от бетонной мышеловки, в которую они попали, он подобрал еще в отделе магазина Спорттовары.

Стандартный двенадцатиэтажный дом имеет высоту до сорока метров – тут все зависит от высоты потолков в квартирах и наличия технического этажа. Веревки у Макса имелось две бухты – по тридцать метров каждая и сейчас он связывал их между собой узлом. Одну из бухт он просунул в лямки своего рюкзака и начал аккуратно спускать его на двойной веревке, понемногу стравливая ее вниз, не забыв перекинуть через балконные перила для торможения. Но веревка кончилась, рюкзак завис на уровне второго этажа, и Максиму ничего не оставалось, как один из концов отпустить.

Рюкзак, со смачным звуком шмякнулся на землю, веревку он выбрал вверх, и подобным способом опустил рюкзак Сухроба. Все – теперь их дорога только вниз и длительная оборона не возможна в принципе! Все ресурсы, кроме ружей теперь внизу – на жухлом осеннем газоне. Остались мелочи – спустить напарника и опуститься самому.

– Баран! Чурка сраная! Ишак! Отпусти перила – ты не таджик, ты вообще женщина!

– Застрэли! Оставь здесь – ни магу! Пусть миня псих сажрет!

На балконе стоял вцепившийся в перила Сухроб, а вокруг прыгал Макс, не представляя – как того от перил отодрать. Стоял Сухроб на балконе со стороны улицы и, расстояние от его таджикской задницы до земли равнялось сорока метрам свободного полета.

Сначала все шло хорошо и быстро. Надели подвесную систему, пристегнули на карабин веревку, Сухроб бойко перешагнул через перила, но посмотрел вниз, и…

В прихожей уже слышался звук разбитой плазмы, и это означало, что психи сорвали или выдавили дверь железную и сейчас штурмуют баррикаду. В распоряжении ребят оставались минуты или вообще секунды и Макс, наконец – решился. Он ударил сильно, резко и точно в нос. Сухроб взревел от вспышки дикой боли, рефлекторно подбросил к лицу ладони и завалился назад. А Максим упал на пол балкона, выхватывая слабину веревки и перехлестывая ее через железную полосу перил.

Шмяк!

– А-а-а – Дико заорал таджик. Свободный провис веревки быстро закончился, того мотнуло маятником и приложило носом еще разок о нижнюю бетонную плиту балкона. Вот теперь, наконец – все как положено! Таджик висит безмолвным кулем, а Максим плавно стравливает веревку, перехлестнув ее через перила. Тот же рюкзак, только тяжелей в два раза. Маленькая заминка на узле между веревками и задница Сухроба вошла в мягкий контакт с почвой. А точнее – с его рюкзаком, только что опущенным на это место.

В глубине квартиры раздалась новая серия ударов, посыпались кирпичи и донесся топот по полу. Психи оказались не такие и тупые – они прекратили штурмовать баррикаду и высадили перегородку между квартирами. Но на подобный вариант развития событий домашняя заготовочка – сюрприз имелась. Макс выдернул из разгрузки толстый цилиндр фейерверка, поджег запал зажигалкой и закинул снаряд в глубину квартиры, словно гранату. Фейерверк ярко взорвался снопом искр, сразу что – то заметалось, и Максим пять раз выпалил с помповика по мельтешащим теням.

А вот дальше нельзя терять ни секунды времени. Он подергал, проверяя узел на балконной стойке, схватился руками за веревку и быстро скользнул вниз, на ходу вспомнив, что на подобный спуск положено одевать рукавицы. Кожаные, или, в крайнем случае – брезентовые.

На земле Сухроб, как только увидел ладони Максима – сразу помог ему надеть рюкзак и решительно забрал себе Мосберг. А ладони? Их просто не было – клочья кожи висели на окровавленном мясе. Таджику тоже хорошо досталось – распухший нос дышал со свистом, кровь текла, не переставая а носовую перегородку пересекала черная полоска. Перелом без смещения – машинально подметил Макс и побежал, вслед за напарником через улицу Парижской коммуны, на не знакомую и неизведанную территорию.

Как оно все надоело, кто бы знал! Сколько можно бежать, прятаться, придумывать хитроумные варианты отхода и все ради того, чтобы закончить вот так? Ну какая разница где тебя порвут психи – в подсобке кафе или на крыльце магазина Спорттовары, в лабиринтах дворов или на верхнем этаже многоэтажки? Она, вообще, нужна такая жизнь, если каждый ее день дается столь дорогой ценой? Жаль, что не оборвалась веревка при спуске с балкона – падение с сорока метров гарантировало быстрый и красивый уход из жизни. Да, они выжили и ушли, но зачем? Обмануть мертвяков и оторваться все равно не получилось, и жить им оставалось меньше одной минуты.

Максим и Сухроб стояли на вершине огромной кучи мусора, утопая по колено в разлагающейся массе гниющих пищевых отходов. Вонь, смрад, черви, а со стороны знакомого и родного Архангельска на них надвигалась смерть.

Впереди два мощных, с покатыми плечами и почти без одежды мертвяка – они явно лидировали над четверкой, рассыпавшихся веером кенгуру. Сзади подтягивался сброд более медленный, но полезный в коллективном навале. А в том, что навал последует – сомневаться не приходилось. И не имело значения, как именно их эта погань нашла – по следам, запаху или увидела издалека с высоких точек. Главное, что нашла и сожрет сейчас без вариантов.

Сухроб держал в руках заряженный Мосберг Максима, а тот пытался не выпустить из разорванных ладоней вертикалку таджика. Рюкзаки лежали на куче с мусором, рядом торчали готовые к бою клювы. Бежать нет сил и некуда – приближался последний бой…

 

Глава 9. Лошадь с пулеметом

Они сделали все что могли. Максим, прикусив от боли губу – сжал ложе вертикалки, тщательно прицелился и всадил двум набегающим вожакам по заряду картечи в грудь и начал судорожно перезаряжаться. Его прикрыл огнем Сухроб, сшибая налету шустрых, как лесные обезьяны – кенгуру и Максим сумел выстрелить вторично, целясь уже по ногам. Но мертвяка так из строя не вывести. Максим давно понял, что сильного психа остановит или выстрел в голову, или оторванная нижняя конечность. А так… Их не смущают даже собственные выпущенные кишки. Но в голову он стрелять не решился – враги слишком быстро двигались, и риск промахнуться был слишком велик.

Их смяли их, разумеется – смяли. Максим не видел, как получивший от него пулю в ногу монстр споткнулся, и сделавший выпад Сухроб выпалил ему в пасть, как кенгуру выбил из рук таджика оружие и они покатились с кучи. На Макса навалилось двое и он, отбросив двустволку вонзал куда-то свой охотничий нож, пока страшный удар не обрушился ему на руку, ломая предплечье и вышибая воздух с легких. Наступил конец. Максим это отчетливо понял и закричал. Твари уже тащили его тело в разные стороны, намереваясь разорвать, а он все кричал страшным, предсмертным криком.

И когда от боли и ужаса он уже проваливался в спасительную черноту – хватка, внезапно ослабла. Нет, она не просто ослабла – его вообще бросили и забыли. Он кое-как встал на ноги, осмотрелся и… О, Боже! Это что еще такое? Отовсюду, насколько охватывал глаз – из глубины кучи лезли крысы, и та шевелилась – словно живая!

Черные и серые, большие и маленькие они лезли со всех щелей, обтекали потоками Максима с Сухробом и атаковали мертвяков. Те среагировали быстро, давили маленьких врагов, словно мух или тараканов – пачками, но визжащая хвостатая река мельче не становилась. Один из кенгуру, наконец – не выдержал и завертелся волчком, судорожно стряхивая с себя зверьков, сделал хаотичный рывок в сторону и не растерявшийся Сухроб засадил ему в затылок клюв. Мертвяк рухнул, как подкошенный и его сразу захлестнула черно – серая волна.

Максим по колено в вонючей каше начал спускаться с кучи, опираясь на клюв левой рукой как на трость, и под рукояткой пищало и шевелилось. Но крысы не обращали ни малейшего внимания ни на него, ни на бредущего навстречу Сухроба – их интересовали исключительно монстры. Они с таджиком, без проблем выбрались к твердой земле, наскоро обнялись и Максим сразу отдал товарищу клюв. Свой тот оставил в башке мертвяка, а от Макса, с его разорванными ладонями и сломанной правой рукой теперь никакого толку. И что им делать, как защищаться? В строю остался один, шатающийся от усталости Сухроб, без огнестрельного оружия и с жалкой киркой в руках.

Но защищаться им. ни от кого больше не пришлось. С громоздящейся рядом с кучей эстакады ударил пулемет. И хорошо ударил. Несколько очередей длинных и добивающие короткие в классические три патрона. Ребята замерли на месте, боясь пошевелиться и нервно вздрагивая с каждым новым выстрелом. Наконец все кончилось, стрельба затихла, и сверху прозвучал бодрый незнакомый голос:

– Здорово, парни! Кто такие, почему не знаю? Как мимо нашего стаба проскочили?

Худой, длинный, в высоких кроссовках. Ядовито-желтый спортивный костюм, поясная тактическая разгрузка, за спиной средних размеров анатомический рюкзак – явно фирменный. Сильные руки скрещены на ствольной коробке пулемета ПКМ (Пулемет Калашникова Модернизированный калибр 7,62 мм.) с сошками и коробчатым магазином на сто патронов. Персонаж явно приблатненный, на что указывала толстая золотая цепь, массивный перстень и брендовые солнцезащитные очки, которые он поправлял желтым прокуренным пальцем.

Вооружение незнакомца пулеметом не ограничивалось. В пластиковых ножнах на голени – нож, к бедру приторочена кобура с торчащей рукояткой пистолета «Макаров». Над головой, из рюкзака выглядывала вороненая головка клюва, извлечь который можно одним быстрым движением.

– Да вы, смотрю – совсем протухли, гаврики. Представьтесь, кто такие? Я, например – Лошадь!

Максим посмотрел незнакомцу в лицо, сопоставил увиденное с только что услышанным прозвищем и зашелся в таком диком приступе хохота, что обеспокоенный Сухроб подбежал и обнял товарища за плечи. Макса накрыла классическая послестрессовая истерика, но заржать там было от чего. Крупный нос над толстыми губами, выпирающая челюсть и блестящий – без единого волоска череп. Сухроб, впрочем – остался абсолютно серьезен и взял на себя роль переговорщика:

– Зачем Лошадь, почему Лошадь?

– Да потому что в эту задницу меня закинуло с города Канева – потому я и Лошадь. И нечего тут ржать – нормальное погоняло. Сначала звали «Каневский», но потом сократили для удобства… У нас еще не так окрестить могут!

– Нормальна, Лошадь – хороший имя! – Зачастил, соглашаясь Сухроб. – Ишак плохо, собака плохо, свинья савсем нихарашо, а лошадь – животный правильный!

– Ты сам – то кто? – Миролюбиво поинтересовался человек с конской внешностью и прозвищем.

– Я Сухроб! Миня Цыган звал Персом, но я Сухроб! А Максима Фаза звал.

– Все правильно он звал – забудьте всех Максимов и Сухробов. Вы Перс теперь и Фаза! Че за Цыган, кстати? Я, лично – трёх Цыганов знаю.

– Цыган на цистерна с пулемет приехал, они психов клювом убивали и Спорттовары грабили.

– А, понял кто – нормальные ребята. Их броневик с цистерны каждая собака знает. А вы, получается – свежачки, последним перегрузом в Улей заброшенные… – Пробормотал Лошадь и задумался.

– Ты на мой смех не обижайся, ладно? – подал голос, наконец взявший себя в руки Максим. – У меня от страха слегка крыша съехала. А что такое Улей, не подскажешь?

– Да ладно, я привык уже. – Лошадь широко улыбнулся, демонстрируя крепкие и полностью соответствующие общему имиджу зубы. – У нас тут гуляет парочка – Глиста и Триппер. Так что, если повстречаете – не удивляйтесь, они не прикалываются. Их реально так зовут. А Улей? Улей, парни – это мир наш. Тот, куда вы залетели. Состоит улей из сот – они же кластеры, но подробно я вам позже растолкую – разговор там долгий. Ты лучше скажи. Фаза – чего так руку нянчишь? Неужели лотерейщик прокусил?

– Да не похоже на прокус, скорее перелом – Максим осторожно приподнял левой рукой правую, и красноречиво сморщился. А что за лотерейщик, тот сильный псих, что чуть меня не кончил?

Лошадь, словно от зубной боли сморщился, но терпеливо пояснил: – Вы сами психи, а напали на вас зараженные. Мы, по идее – тут все зараженные, но большинство превращается в зверей и начинает друг друга жрать, а малая часть, как мы с вами – иммунники. Обладаем иммунитетом и остаемся людьми. Только не спрашивайте, почему подобное происходит – никто вам не ответит! А зараженные… – Новый знакомый, снял – наконец с шеи пулемет, упер его прикладом в землю и устало оперся на дуло.

– Зараженные, они гибнут пачками, но некоторые выживают и умудряются отожраться до весьма опасных тварей. На вас, например – напал топтун с двумя лотерейщиками, а помогали им три матерых бегуна. А это – очень и очень серьезная компания, и если бы не крысы… Уже второй год в улье и впервые вижу, чтоб крысня лезла в разборки иммунных с зараженными! Ох, нечисто тут, спинным мозгом чувствую – нечисто. Надо будет всю эту ботву хорошенько обкумекать…

– Лошадь? – Неуверенно перебил ветерана Максим. – У нас там рюкзаки остались с ружьями. Если мы пойдем заберем, ты нас поохраняешь?

– Да нет, брателло – на шухер ты, пожалуй встанешь, а мы с Персом заберем ваши рюкзаки. Заодно тварей насчет хабара пощупаем. На, держи волыну. Кого увидишь, пали сразу – отвлечешь внимание. Ну и застрелиться, если что – успеешь.

В левую руку Максима ткнулась рукоять Макарова, он попросил Сухроба загнать патрон в патронник и, поставив пистолет на предохранитель – сунул за поясной ремень. А Лошадь продолжал командовать:

– Перс, у тебя нож хороший есть?

– Да, вот – выкидуха! – Сухроб щелкнул кнопкой и, увидев, что ветеран брезгливо морщится, добавил, – Он острый, бриться можно – сам точил!

– Засунь его вперед лезвием! Ладно, ножа моего хватит, пошли Перс! А ты. Фаза без нас не щелкай клювом – вон залезь на эстакаду, оттуда хорошо все видно.

Залезть по почти вертикальной железной лестнице используя одну левую руку – та еще задачка, но самое интересное – как потом с этой лестницы слезть? Максим преодолел всего один пролет и остановился – обзора хватало. А вниз, если что – можно и спрыгнуть. Он присел на корточки, достал свой бинокль и приготовился наблюдать.

Лошадь с Сухробом собрали вместе оба рюкзака, подобрали помповый Мосберг, а вертикалку. со сломанной шейкой ложи откинули в сторону. Сухроб выдернул с трупа свой застрявший клюв и воинственно махнул им несколько раз в воздухе, угрожая воображаемому противнику. А вот Лошадь… Лошадь занялся весьма необычным делом и Макс обратил внимание, что таджик заинтересованно заглядывает тому через плечо.

Их знакомый вытащил из рюкзака маленький топорик, подошел к трупу самой крупной твари и начал вскрывать затылок короткими ударами. Максима передернуло от мерзости происходящего, но он вспомнил распотрошенную голову рубера и понял, что упомянутый «хабар» находится именно там. Еще трех тварей Лошадь вскрыл большим ножом, который затем вручил, торжественно – Сухробу. Вручил и указал решительно на двух оставшихся нетронутыми монстров. Из вскрытых бошек они доставали что – то ценное и очень маленькое. Настолько маленькое, что оно помещалось в ярко – оранжевую коробочку от индивидуальной военной аптечки.

Сухроб оказался парнем не брезгливым и две головы, под чутким руководством Лошади – вскрыл довольно бойко. Макс задался вопросом – смог бы он работать хладнокровно, как таджик? И решил, что – запросто. Ему приходилось снимать шкуры с ондатр и белок, он стрелял и лично готовил зайцев, а однажды помогал резать и разделывать крупного кабана, выращенного его тестем на дачном участке. Так что особых проблем во вскрытии башки зараженного Максим не видел, особенно если процедура имела практический смысл. А смысл имелся точно – ни Лошадь, ни Цыган со своими рейдерами на живодеров – маньяков походили мало.

– Все вопросы потом, парни! Уже темнеет, а нам еще до моего логова шлепать. Фаза, нести рюкзак сможешь? – Потрошители голов благополучно вернулись и поливали, друг другу на руки воду из бутылки. Нести рюкзак Максим мог, но не мог его одеть. Сухроб с Лошадью ему помогли, и троица направилась в сторону темнеющей громады корпусов неизвестного завода. Все устали и очень хотелось до наступления темноты оказаться в безопасном месте.

Закат солнца в новом мире поражал красотой и пугал аномальностью, но в любом случае – зрелище впечатляло. Солнечный диск сначала темнел, потом быстро набухал чернотой, затем взрывался, пропадал – и наступала ночь. Картинка, для новичков – апокалиптическая, но если не брать в голову лишнего, безусловно – красивая. Черный взрыв живым вреда не причинял, мертвым, впрочем – тоже. И привыкнуть к тому факту, что кроме живых в новом мире разгуливают мертвяки гораздо сложнее, чем закат черного цвета.

– Пришли ребята, вот моя конюшня! – Широко улыбаясь – объявил Лошадь и гостеприимно указал рукой в сторону широкого сводчатого входа в подвал.

«Конюшня» Максиму понравилась. Располагалась она в подвале одного из небольших цехов, единственный вход в который перекрывали кучи щебня. Попадать внутрь следовало через пробитые в бетонном полу отверстия, в которые человек нормальной комплекции протискивался, но с трудом. Лошадь пояснил, что отожравшиеся зараженные прилично прибавляют в габаритах и в узкие дыры пролезть не могут, а мертвяки на начальных стадиях медлительны, неуклюжи и опасности не представляют.

Внутри логово оказалось просторным, но оборудованным скромно, по-спартански. Макс, по ряду мелочей понял, что Лошадь тут живет недавно и решил, что он на его месте создать комфортные условия сумел бы. И что мешает? Город рядом. Ладно там ковры, посуда, мебель – но даже паршивого генератора не видно. Все незатейливо и просто – топчан из досок, стол, небольшой штабель ящиков с консервами и пирамидка с оружием, вокруг которой ходил восхищенно цокающий языком Сухроб.

Да, оружие тут было. Два Калаша разных калибров и под разные патроны, гладкоствольная Сайга и блочный лук с большим колчаном стрел. Лошадь к арсеналу добавил снятый с шеи пулемет, а Сухроб, с краю – прислонил свой скромный Мосберг.

– Братва, прошу внимания! – Хозяин бункера улыбнулся неповторимой улыбкой, поднял руку и на блестящей лысине заиграли отблески двух керосиновых ламп. – Вы в гостях у вольного сталкера Лошади и предлагаю отметить сей факт небольшим возлиянием. – Окинув взглядом притихших Максима с Сухробом и не заметив возражений. Лошадь, продолжил уже деловым тоном:

– Перс! Там в углу штабель досок и ножовка с молотком. Сделай два топчана вам с Фазой, Ферштейн?

– Гвозди нада. Чем доска колотить буду?

– Гвозди там – же, половина ящика. Вот – возьми фонарь. А ты, Фаза, снимай куртку – смотреть руку будем. Да, заодно пожрать сварганить не мешает…

Руку осмотрели, Лошадь диагностировал закрытый перелом предплечья без смещения. Полноценный гипс наложить не получилось, в виду отсутствия самого гипса, но нашлось пол мешка цемента, которым сталкер замазывал крысиные норы. Сверху на влажный бинт наложили бетонный лубок, снизу привязали тарную дощечку от ящика и Лошадь плотно замотал бинтом всю конструкцию.

– Вот и все, дней через пять бинты разрежешь – и само соскочит. – Заключил он, довольный результатами проделанной работы.

– Через пять дней, перелом? – Максу показалось, что над ним прикалываются. – Да при переломе рука в гипсе месяц минимум, а скорее два. – Гы… Пять дней.

– Тьху, блин – все забываю, что со свежаками разговариваю. – Лошадь досадливо сплюнул, демонстрируя свое отношение к недоверчивому новичку, закурил тонкую сигаретку и продолжил более спокойно:

– Дружище, помни, что ты в Улье, а тут свои законы! Улей одной рукой на наши головы кучу говна вывалил, другой рукой щедро ништяков отсыпал. Боги тут своеобразные, и знаешь – с юмором. Иммунные не болеют, раны зарастают не просто быстро, а очень быстро и пять дней на твой сраный перелом – это еще очень много! И мы тут, чтоб ты знал – бессмертны. Да, да, глаза можешь не таращить – я не оговорился! Старость не берет и люди – даже молодеют, болезни нас не точат, а все органы работают просто идеально. Тут, парень можешь водку пить и курить три пачки в день – за это ничего будет. Одно плохо – сожрать могут, если по сторонам смотреть не будешь! – Лошадь довольно осклабился.

– Ну, быстрое заживление мы уже замечали… – Попытался робко вставить Макс, но сталкер хлопнул себя по лысине – Чуть не забыл. Фаза! Не вздумай жрать несвежие продукты! Сдохнешь, и никакой живчик не поможет! Раны зарастают, а вот на живот – мы слабые. Организм надо беречь и дезинфицировать, чем сейчас мы и займемся. Зашибись, что вы пришли, ребята – я тут в одиночку бухать запарился. Перс, ты где там, скоро?

 

Глава 10. Cтрельба из лука

Сухроб сколотил из досок два топчана, сильно смахивающие на кушетки в медицинских кабинетах. Узкие и невысокие, дощатое изголовье. Жестковато и Макс подумал, что надо будет поискать строительного пенопласта или выдрать поролон с дивана в одной из пустых квартир. Лошадь, на правах хозяина сервировал стол, шустро вскрывая ножом банки с тушенкой и шпротами. Роль хлеба выполняли отвратительно воняющие спиртом галеты с армейских сухпаев, которые в нормальной жизни солдаты обычно выбрасывают. Намечались первые в их жизни сталкерские посиделки, и Максим ждал, когда хозяин бункера примет дозу и заговорит. На языке вертелось множество вопросов.

– Ну что, ребята, за знакомство? И вот вам урок первый – пить можно, можно нажираться, но – нельзя скандалить. Бычка в Улье не приветствуется и стоит раз кого-то за грудки тряхнуть, как все, выводы сделаны – за стол с вами никто не сядет. И это в лучшем случае. В худшем – напоят, спровоцируют и грохнут.

– Сурово тут у вас. Мне даже пить дальше расхотелось. – Макс отодвинул в сторону заменявший рюмку пузатый фужер.

– Нормально! – Решительно отрезал Лошадь. – Можешь упиться, обоссаться и заблевать все – никто не скажет слова, только убирать заставят. А вот за агрессию ответ держать придется. Конфликты пресекают во всех стабах, а в некоторых сдаешь оружие при входе. За базар особо не спрашивают – мы не на зоне, хотя… Есть коллективы – метлу лучше держать на привязи.

– Что такое стаб, объяснить можешь, наконец? Это вроде поселения или деревни?

– Не совсем. Улей разделяется на ячейки – соты, называемые кластерами. Кластеры бывают быстрые, медленные, стабильные, мертвые и еще полно разных. Вы, например – границу между кластерами пересекли через улицу, которая упирается в мост. Трещину видели?

– Вот, шайтан! – Подал голос Сухроб. – Таджикистан, Узбекистан кластер есть? Там земляк искать надо – не весь психом стал.

Лошадь пожал плечами: – Наверняка есть, но где? Искать надо – Улей огромный. Сюда грузятся, в основном Российские. Ну, Белорусия еще прилетает, Украина. На севере, слышал – финны есть.

– Как уйти отсюда, Лошадь? Мне домой нада, в Таджикистан. Там отец, мать, сестра, братья. Я женится пора – хотел на свадьба денег заработать. Мать отец плакать будут – пропал Сухроб. Уехал в Россия и пропал, как сабака умер и не похоронен.

Лошадь не спеша разлил по рюмкам водку по второму разу, закурил свою пижонскую сигаретку и ткнул ей в сторону таджика.

– Ты не Сухроб, ты – Перс, запомни! И ты Фаза, а не Максим – Сигарета переместилась в направлении Макса. – Поймите, наконец что вы одни из многочисленных копий, которые сюда забрасываются бесконечно с незапамятных времен. Ваш кластер быстрый и можете сходить на место, куда вас забросило – самих себя увидеть. Но отвечаю, что встреча не понравиться. Хотя разок сбегать и посмотреть не помешает. Тут есть такие – попадали. Пока самому себе в башку клюв не засадит – не поверит. Вам повезло, ребята – просто сказочно. А вот что так повезет копии – не думаю. Вас мертвяки там встретят, а оно вам надо?

Никто ничего толком, разумеется – не понял, но звучало угнетающе. Молча чокнулись, выпили и налегли плотно на еду – за день все проголодались. Лошадь умял с галетами банку консервированной сайры, запил Спрайтом из бутылки и начал стаскивать с себя кроссовки. Носки снял, выкинул в ведро и одел шлепанцы, сполоснув предварительно босые ноги водой из пятилитровой бутыли. «Умно» – подметил, про себя Макс и за неимением сменной обуви развязал шнурки на своих ботинках.

– Какой копий, какой грузит – я ничиво нипонял. Таджик савсем тупой, да?

– Ну, почему сразу тупой? Я, помню – долго не мог врубиться, куда попал. Понимание – оно со временем приходит, постепенно. То один немножко расскажет, то другой. Вы, сейчас постарайтесь понять главное – мир совсем не так устроен, как вы думаете. И если точнее – никаких настоящих миров, кроме улея нет, а существует много копий, которые друг от друга отличаются незначительно. И куски с тех миров тут меняют друг друга регулярно.

– Как отличаются, зачем отличаются? Значит Сухроб сюда попадет другой Сухроб, нитакой как я?

– Молодец – соображаешь! Другой Сухроб от тебя отличаться будет, но не сильно. Ну, может – ростом чуть пониже, или щетина подлиннее. А у другого Фазы глаза будут не серые, а голубые. Вот и все отличие.

– Значит кусок попадает с одного мира, потом через неделю его меняет кусок другого, еще через неделю кусок с третьего и так до бесконечности? – Максима от выпитого и съеденного начинало клонить в сон, но он стойко продолжал беседу, опасаясь, что завтра у Лошади пропадет настроение что-либо объяснять.

– Так, но не совсем. Все кластеры грузятся через разные промежутки времени. Ваш, Архангельский – через две недели, тот где мы сейчас – через пол года, а есть такие – что вообще не загружаются и называются стабильными. Или, проще – стабами. Люди свои поселения именно там и устраивают.

– Значит другой Сухроб появится через неделя – Таджик произвел в уме не сложные математические вычисления.

– Не факт! – Возразил Лошадь.

– Как не факт, почему не факт?

– Да потому что пройдет две недели. Сухроб с Максимом, вернее их копии успеют перейти в другую часть города и не попасть под перезагрузку. Тебя, Перс – так вообще могут депортировать. – Сталкер ехидно улыбался, разливая водку по разнокалиберным фужерам.

– У меня регистраций есть! Тот пидарас, что на зарплата кинул, регистраций сделал!

– Ты извиняй, Лошадь, но меня уже спать конкретно рубит. Расскажи еще про живчик, ладно? Из чего вы его тут делаете? Или где берете? Тот, что Цыган давал скоро закончится. А что без него не выжить – мы уже поняли.

– Живчик? Фаза, ты только что сказал – без него не выжить? Запомни свои слова – сейчас я буду делать живец у тебя на глазах. Ведро только придвинь поближе, в которое я свои носки выбросил. Может понадобиться. Причем срочно понадобится!

От слов Лошади Максима передернуло, но он, решив про себя ничему не удивляться – ведро придвинул. Сгорающий от любопытства Сухроб вытянул вперед шею, как ребенок, которому сейчас покажут фокус.

– Мы с Персом распотрошили шесть животных, верно? – Лошадь дождался, когда друзья согласно кивнут головами и продолжил, достав из кармана оранжевую коробочку от войсковой аптечки:

– А теперь смотрим, чем они нас одарили.

Коробочка оказалась внутри устлана ватой, которую сталкер аккуратно развернул.

– Похоже на мелкие фасолины и круглый кусок сахара – Заинтересованно подметил Макс, не понимая, зачем его просили держать под рукой ведро. Рвотных позывов он не испытывал, а вот любопытство – более чем.

– Почти угадал, только фасолины называются виноградом, или споранами, а то, что похоже на слипшийся сахар так и зовут – сахарок. Он же – горошины. А сейчас смотрите, что я делать буду.

Лошадь достал литровую бутылку минералки без газа, свинтил с нее крышку и отлил не много воды на пол, уменьшая объем. Затем долил сто граммов водки, бросил две серые «горошины» и, завинтив обратно крышку, тщательно встряхнул. Примерно через полминуты встряски горошины растворились, оставив белые хлопья. Сталкер взял другую бутылку – пустую, сунул в нее пластиковую воронку с вложенной ваткой и начал тщательно процеживать полученный раствор. Вот сейчас Максу стало дурно – он, наконец, понял как делают живец.

– А ну не воротить рыла! Кому пить живчик религия не позволяет, убеждения, или брезгливость – может вылезти наверх и застрелиться. Я даже свой Макаров дам. – Рявкнул Лошадь, но взял себя в руки и продолжил более спокойно: – Умереть от пули легче и приятней чем от спорового голодания. Так что братцы – выбора у вас нету. Или живчик – или смерть.

Максим мрачно посмотрел в злые глаза сталкера, прополоскал рот Спрайтом и решительно протянул руку за бутылкой с живцом. Сделав демонстративный глоток, он передал ее молчавшему Сухробу. Тот протарабанил на своем языке не понятную тираду, но решительно выпил и вернул бутылку Лошади. Приготовленное ведро так и не понадобилось.

Они налили и выпили водки, потом выпили еще раз и в глазах Максима качнулся потолок. Он откинулся спиной на кушетку, бережно пристроил на груди свой бетонный гипс и закрыл глаза. Очередной день в безумном мире для него закончился.

На следующее утро Лошадь затеял выход в город. Макса, ввиду полной боевой непригодности попытались оставить на базе, но он воспротивился. Да, боевая единица из него никакая, но сломанное предплечье таскать рюкзак не помешает. И вообще – тягловый ишак для переноски груза нужен? Извольте – он готов. Килограмм сорок за плечами потянуть – всегда пожалуйста. Лошадь тяжело вздохнул и пистолет с кобурой со своего бедра лично перевесил на левую ногу Максима. Шансов, что тот сумеет с левой руки попасть в башку зараженного не много, но хоть какая-то индивидуальная защита.

Сам Сталкер взял с собой лук со стрелами, забросил за спину легкий АК-74 с откидным прикладом и не забыл про фирменный клюв, головка которого торчала над рюкзаком. У Сухроба остался Мосберг, применять который тот дал слово строго по команде и, в награду за понимание – получил десять пулевых патронов. Общую цель похода Лошадь сформулировал мутно – пробурчал, что надо «поднабить хабара», «пощипать жмуриков» и «нормальный сталк на базу только спать приходит». Шли, разумеется – в недавно загрузившийся Архангельский кластер через уже знакомую трещину вдоль улицы Парижских коммун.

Максим был убежден, что они с Сухробом выходили грамотно, следуя тщательно продуманной тактике и осторожно, но посмотрев – как ходит Лошадь… Да они с города не вышли. Они грубо проломились сквозь орды тварей, которые их не сожрали благодаря везению. С перебежками от подъезда к подъезду угадали верно, но исполнили на уровне дилетантов и голом оптимизме. Да и колонна, что рвалась из города – выручила здорово. Отвлекла внимание тварей на себя.

Первая их ошибка состояла в том, что они старались выбрать дворы свободные от мертвяков. То есть вообще пустые, что являлось глупостью. Зараженные на самых низших стадиях должны болтаться непременно – это верный знак, что рядом нету крупняка. Топтуны, руберы и элита зараженного мира – своих низших братьев обижали, могли ради развлечения убить и закусывали ими в случае неудачной охоты на нормальную пищу. Логика в подобном отношении просматривалась – все что не могло себя защитить или быстро убежать являлось пищей и расходным материалом. Самых низших не брали в стаи и коллективные охоты. Но они хорошо чуяли приближение сильного хищника и торопились спрятаться.

Вторым откровением явилось то, как сталкер по городу передвигался. Он не только это делал по другому – он иначе думал. Сначала присматривал точку, куда стремился добежать, потом создавал на пути легкий шум и выжидал, внимательно наблюдая за реакцией болтавшихся поблизости не опасных зомби. Если наблюдаемые не проявляли признаков паники, то вперед бегом запускался Сухроб, потом Максим, а сам Лошадь шел последним, никогда не забывая отблагодарить мертвяков ударом клюва в голову. А вот если чего-то на выбранном пути не нравилось – немедленно менял все. Сам двор, направление движения и даже квартал. Все квартиры примерно одинаковы и то, что лежит в одном магазине есть и в другом. И редко прямой путь получается безопасным и быстрым.

И, наконец – стрельба из лука! Максим в своей жизни принимал участие во множестве различных охот, но эта – превосходила все. Превосходила продуманностью, драйвом и четким пониманием психологии тварей. Если бы некто щедрый после той охоты предложил ему на выбор лук или хорошую винтовку, то выбор в пользу лука был бы однозначным.

Начиналась охота с выбора подходящей квартиры. В любом месте, но в середине дома и второго – третьего этажа не выше. С надежной дверью в подъезде. Лошадь приоткрывал створки, занимал позицию с луком – и в окно вылетала пущенная Сухробом кастрюля. На звук зараженные реагировали активно – особенно на такой громкий как выстрел или грохот железа об асфальт. Во двор подтягивалось много бегунов, мог появиться лотерейщик или топтун. Если заглядывал рубер, то охотники тихо замирали и ждали когда он удалиться. Рубер – зверь мощный, умный и не с их оружием пытаться его добыть.

Вся фишка охоты заключалась в том, что зверье на летящие стрелы не реагировало вовсе – оно тупо фланировало по двору, не понимая – вообще что происходит. Тяжелые стрелы летели мимо, били в туловище и попадали в голову, сразу убивая зараженного. Раненые вертелись на месте, в ярости бросались на других мертвяков, но определить источник угрозы у них не получалось. Понять то, что смерть прилетает сверху – их звериный ум был не в состоянии.

Весь цирк продолжался до тех пор, пока у Лошади не заканчивались стрелы и, тогда в выходящее на другую сторону улицы окно летела еще одна кастрюля. За ней еще одна – и зверье послушно перемещалось из двора на другую сторону дома. Двор пустел – там лежали одни трупы и Лошадь, бросив лук, готовил к бою автомат. Наступало время заключительного этапа – сбора трофеев.

Во двор, вооруженный острым ножиком, вылетал Сухроб и вскрывал вражьи бошки быстро, словно консервные банки. Содержимое споровых мешков летело комками в подвешенный на поясе пакет из целлофана, а Лошадь бдительно контролировал процесс через коллиматорный прицел автомата. Макс, в это время наблюдал за улицей, подбрасывая мертвякам, левой рукой новые кастрюли и не позволяя им отвлекаться от процесса. Наконец головы вскрыты, хабар в мешке, стрелы выдернуты с трупов и вся компания мигрирует в следующий квартал, пока окрестные зомби развлекаются с эмалированной посудой.

В тот день провели две успешные охоты, и оба раза отойти получилось без последствий. В трофеях числилось больше десятка бегунов, три лотерейщика и даже топтун, которому не повезло. Пущенная с тридцати метров стрела попала ему точно в глаз, уйдя в голову на треть своей длины. Сухроба с Максом охота увлекла, и они желали продолжения банкета, но Лошадь наложил командирское вето и переключил их энергию на мародерку.

Ну, мародерка так мародерка – дело привычное и не хитрое. Добрали уже кем-то распотрошенный рыбный магазинчик, дополнив свое меню консервами с тунца, форели, крабов и лосося. Максу в рюкзак засунули десятилитровую бутыль с водой, и пять бутылок виски. Печенье, кексы в упаковках, туалетная бумага. И черт возьми – надо, наконец помыться! Макс примотал, сверху, на рюкзак молочную флягу в сорок литров, надеясь греть в ней, на примусе – воду. Сухроб, на своем «станкаче» тащил два привязанных ортопедических матраса, а Лошадь двадцатилитровую канистру бензина. На базу возвращались самой безопасной, и, разумеется – наиболее длинной дорогой.

 

Глава 11. Дары Улья

– Две горошины и семнадцать споранов! При этом не одного истраченного патрона, а патроны, парни – это деньги! А деньги в нашем мире – это те же патроны, спораны, жемчужины! Так что сегодня мы сходили за деньгами.

Наверху раздался громкий лай с подтявкиванием и друзья вскочили с топчанов:

– Маруська! Нашла, зараза – догнала! – Обрадовался Макс, а Сухроб уже карабкался по приставной лестнице наверх. Опущенная им вниз собачонка сделала ознакомительный круг по подземелью и отчаянно молотя хвостом упала на спину прямо напротив стола.

– Ох, Маруся – где же ты гуляла? – Спросил с улыбкой Максим, почесывая волосатый собачий живот.

– Ага – Маруся! А еще Жучка, Ведьма, Принцесса. Да все ее кликухи никто не знает. – К почесыванию Маруськиного живота подключилась корявая пятерня Лошади. – Бегает по кластерам, у сталков живчик клянчит. А вообще – интересная собачка, выручить конкретно может. Для мертвяков такая дворняжка вкусней и желанней самого толстого иммунного.

– Собак мелкий вкуснее человека? – Спросил пораженный Сухроб и сталкер охотно раскрыл тему: – Вкусней конечно, еще как вкусней! Твари больше всего лошадей и коров любят – давно подмечено, иными словами травоядных. Травоядные, кстати – не заражаются. Котов, собак, птиц и прочую не инфицированную живность тоже очень любят. Так что Маруська ваша любому зомбарю вроде конфеты или шоколадки.

– Ишак паршивый вкуснее Перса! – Не унимался начинающий привыкать к своему новому имени Сухроб.

– Вкусней конечно! Так что – разъезжать по Улею на ишаке не рекомендуется. – Лошадь уже откровенно веселился. – Да, и вот еще чего. Все коты и мелкие собаки – наши друзья. Все что весит меньше пятнадцати – семнадцати килограммов не заражается вообще.

– И крысы, значит – зверь вполне здоровый – Задумчиво пробормотал Макс и посмотрев пристально на сталкера продолжил:

– Слушай, Лошадь, давно хотел спросить… Ты там с пулеметом под конец появился или схватку с самого начала наблюдал?

– Конечно, с самого начала. Я вас заметил когда вы еще границу кластера перебегали.

Зависла гнетущая пауза. Чесать Маруську резко перестали, она запрыгнула на топчан Макса и свернулась там калачиком. В глаза Лошади уставились две пары глаз Сухроба и Максима, или Фазы с Персом.

– Если видел, зачем смотрел, чего ждал? Интересно как мертвяк человек жрет или патроны к пулемет жалко? – Первым не выдержал Сухроб и, заметив на лице сталкера улыбку, сорвался на визг – Зачем малчишь, зачем рожа скалишь? Нас мертвяк жрал, крыса спасал, а он сматрел кино интересна, рожа скалил! Абаснуй зачем?

Успевший во время тирады прикурить сигарету Лошадь подавился дымом, закашлялся и сделал протестующий жест рукой, призывая таджика успокоится и выслушать. Кипевший от негодования Сухроб замолчал, а Макс судорожно прикидывал варианты, как без потерь покинуть этот подвальчик. После столь циничных откровений свое пребывание здесь он представлял немыслимым.

– А ну тихо, парни – быстро успокоились и меня выслушали! Начнем с того, что вашей жизни ничего вам не угрожало Тихо, я сказал! – На этот раз Лошадь уже рявкнул, заметив, что Сухроб снова подрывается с места.

– Вам Цыган про дар Улья рассказать не успел? Вижу что нет, тогда послушайте, будет интересно…

Поначалу его рассказ друзья воспринимали с недоверием. Ну не впечатляло, что неизвестный им Монгол запрыгивает на балкон второго этажа, а Пинцет за пятьдесят метров попадает камнем в бошку зомби. Подобные истории требуют или немедленного подтверждения, или выглядят как сталкерские байки. Как, например, поверить в то, что Моргун, прямо на глазах способен заживить любую рану, а Белка кипятит воду простым прикосновением к кастрюле? Но Сухроб вспомнил про свои беседы с мертвяками и лед недоверия дал широкую трещину.

– Лошадь – я мертвяк панимать начал. Сначала не панимал а потом сразу – панимаю. Он мычит – я понимаю, он скулит – я понимаю. Завет на помощь – панимаю тоже. Думал, что с ума сашел, Фазу стрелять прасил если челавек есть буду. – Сухроб горестно склонил голову, как будто признался в чем-то постыдном. Но Лошадь широко улыбнулся и дружески хлопнул таджика по плечу:

– Дар у тебя парень – сто процентов дар! Но дар в самом зачатке – его развивать надо. Горох принимать, жемчуг, но осторожно. Иначе травануться можно запросто.

– Аллах Акбар! Даром меня наградил Аллах!

– Аллах, конечно, кто еще? Аллах тут щедрый – всех одаривает и никого не пропускает. Вот только одних настоящим даром награждает, который помогает выжить, а других ерундой всякой. Например – воду замораживать в стакане.

– Лошадь, а тебя Аллах наградил даром? – Вопрос Максима прозвучал слегка ехидно, но сталкер не обратил на интонации внимания и кивнул головой: – Разумеется. Я вижу близкую смерть человека.

– Как смерть видишь ты святой? Скажи, когда я умирать буду?

– Да откуда я знаю – Лошадь на прямой вопрос Сух роба пожал плечами и продолжил: – Я далеко не вижу, но на один – два дня вперед никогда не ошибаюсь. Вы, например – еще пару дней проживете точно.

– И как ты видишь, голос в голове?

– Не, нету никакого голоса. Я когда смотрю на человека, пытаюсь его представить мертвым – например в гробу.

Не получается обычно – ничего не складывается, но если картинка сложилась Лучше тому в безопасном месте спрятаться и пару дней носа не высовывать. В нашем стабе все сталки перед рейдами ко мне заходят в гости. Вот и в тот раз, на эстакаде… Ничего, ребята вам не угрожало.

– То есть, ты сразу понял, что нас крысы выручат? – Максим не оставлял попыток докопаться до сути.

– Да ничего я не понял. Сначала в бинокль заметил вспышку на верхнем этаже высотки, потом пять раз дробарь шмальнул, потом смотрю – бегут в мою сторону два помятых гаврика и за ними мертвяки на расстоянии. Вы, ребята – были трупы, шансов выжить – ноль, но вот картинка с гробами не выскакивала! А я в таких делах не ошибаюсь. И стало интересно чем закончиться, что вас такое спасти может. Ну я пулемет на изготовку и наблюдать начал. А потом крысня полезла и, чем закончилось – вы знаете.

Максим с Сухробом подавленно молчали, обдумывая сказанное, а Лошадь развивал свою мысль дальше: – Мне крысы эти до сих пор покоя не дают. Если они защищали гнезда, то почему вас не тронули и кусали только тварей? Крысы мертвяков не жрут – проверено, а вот иммунных очень даже. Но тогда они людей не тронули, а атаковали зараженных! – Он замолчал, переводя дух – допил остывший кофе и чиркнул зажигалкой, прикуривая сигарету. На блестящей лысине выступили капли пота.

– Ну и какие варианты? – Обескураженный Максим задал лобовой вопрос, почувствовав, некстати – что рука под гипсом зачесалась.

– А что тут думать? – Спросил Лошадь и сам на свой вопрос ответил: – У кого-то из вас нужный дар ребята – точно. И учитывая то, что Перс болтает с зараженными – дар у тебя – Фаза. Я наблюдал бой со стороны и почти уверен – крысы вас защищать вылезли, а как угроза миновала – сразу спрятались. Что за способность пока неясно, но за собой ты наблюдай. А как до стаба доберемся – знахарю покажем вас, обоих.

– Знахарь, это который людей лечит? Так, вроде все само, как на собаке заживает, и даже лучше. Я когда с балкона на веревке съехал – порвал ладони в клочья. А сейчас уже почти все затянуло – Максим показал розовую ладошку левой руки и пошевелил торчащими из гипса пальцами правой.

– Знахарь нужен обязательно – раны всякие бывают. Хорошо у тебя перелом без смещения, а если конечность пополам и кости в разные стороны торчат? Тут без знахаря трудно, а еще он умеет определять дарованные Ульем умения и даже раскрывает их. Как попадем в стаб – сами все увидите.

Помыться у них в тот вечер получилось. Раздолбаный заводик имел на своей территории приличный пожарный водоем с отстоявшейся водой, которую бдительный Лошадь проверил дозиметром. Сухроб сколотил в углу подвала каркас из досок и обтянул его полиэтиленовой пленкой. Вода грелась на двухкомфорочном примусе в алюминиевой молочной фляге, и пока один принимал душ – второй поливал ему с ковшика сверху. На примитивную баню и бритье отросшей щетины ушел весь остаток вечера, о чем никто не сожалел – завтра решили отдохнуть и отоспаться. Последним с самодельной душевой кабины вышел счастливо охающий Макс и закончившие раньше его Сухроб и Лошадь пригласили за накрытый стол. С чаем, рыбными деликатесами и, разумеется – со спиртным.

– Слышь, Лошадь? – Спросил возлежащий на новеньком ортопедическом матрасе Макс. Загипсованной правой рукой он без особого успеха отодвигал Маруську, которая пыталась вылизать ему лицо, а в левой держал фужер с виски, стараясь его не расплескать. – Такой как у тебя лук достать, вообще реально? И если можно, то примерно сколько будет стоить?

– А считай сам. Мы с него за день охоты добыли две горошины и кучу споранов, верно? Патроны покупать к нему не надо, а стрелы стоят очень дешево. Я, вообще – их сам умею делать. Сильного мертвяка с него не завалить, но он бесшумный и себя быстро окупает. До десятка горошин попросить могут, но это смотря – что за лук. Мой – один из самых дорогих и такой еще найти надо. Так что – товар дефицитный. Арбалетов, правда – навалом всяких.

– Зачем лук, лук – игрушка детский! Пулемет нада пакупать, ай вещь хароший – там каропка сто патронов! – Зацокал языком Сухроб, он в пулемет Лошади влюбился с первого взгляда, как увидел.

– Пулемет, ребята – ерунда, найти можно, при желании, а вот патроны! Патроны – главный дефицит и думаете зря мы – все гильзы собираем?

– Грустно все. – Уныло подытожил Макс. К твоему стабу выйдем, а нам и купить там будет не за что. Ничего у нас нет и полная неплатежеспособность.

– Как так ничего? – Вскинулся с кушетки Лошадь – А спораны и горошины? Я, парни – не наглец и все будет по чеснаку. Патроны с пулемета выпущенные вычитаем и остальное строго на три части. За стрелы ломаные не возьму с вас ничего. Их новых сделать как два пальца. И, чтоб вы знали – свежаков дурить или обкрадывать, приметой весьма плохой считается. Испортить карму можно и репутацию. А братва узнает – попортить могут уже морду….

– Так значит, мы с деньгами? А пошли. Лошадь – завтра снова на охоту… – Максим отодвинул от себя Маруську, поднялся и начал сооружать на куске кекса бутерброд с форелью. Но реакция сталкера оказалась неожиданной. Он стремительно поднялся, отвернулся к стенке, молча постоял, и резко развернувшись выпалил:

– Парни, у меня к вам деловое предложение.

Молчание и пауза. Максим замер над своим сложным бутербродом, Сухроб застыл с огромной кружкой чаю.

– Лук, стрелы и научу их делать. Пулемет с цинком патронов, а это шестьсот штук. Весь хабар, что месте надыбали – ваш. Калаш еще могу подкинуть под калибр пулеметных патронов. И самое главное! Поручусь за вас, а слово Лошади в этом мире что-то стоит. Мое поручительство – это кредит в любом месте, где меня знают. Вам, пока себя не зарекомендуете – никаких кредитов и все расчеты за наличку.

– Что хочешь, нам ниатработать столька! – Взвился потрясенный перечисленным изобилием Сухроб. Он желал получить все сейчас и немедленно, а вожделенный пулемет вчера добровольно разобрал и почистил.

– Кстати, Перс! У меня к пулемету прицел еще есть – так он тоже твой будет!

– Зачем морда скалишь, издиваишся? Таджик савсем бедный – ничего нет. Фаза тоже бедный и рука сломан, придем стаб – всем скажу, как ты над свежак морда скалил!

Лошадь молча выслушал, тяжело вздохнул и явно через силу выдавил:

– Так не от хорошей жизни я вам предлагаю почти все, что имею. Попал я братцы, крепко попал. Как и весь наш невезучий стаб.

Поселение, к которому относил себя сталкер, от других внешне ничем не отличалось, но имело выгодное расположение. Рядом с их стабильным кластером располагалось несколько кластеров быстрых, дорогу в которые они контролировали. «Они», как понял Макс – это несколько сотен отчаянных головорезов, не признававших над собой никакой власти и решивших, что все проходящие через них караваны обязаны «отстегивать». Но не все так просто и нагло. «Отстегнувшие» имели право на бесплатный отдых, баню, ремонт техники по гуманным ценам и помощь «братвы» в критических ситуациях. У тех, кто не желал делиться оставался выход. На быстрые и оттого неистощимые на ценный хабар кластеры, имелось еще несколько дорог. Правда, не таких удобных и безопасных.

Кластеры грузились быстро, барахло возобновлялось и ни один караван пустым не уходил. Возвращались или упакованные под завязку, или пропадали вообще с концами. А бывало, что заходила вооруженная зенитками бравая колонна, а выползали жалкие ошметки в виде обезумевших от боли и страха бойцов. Тащивших на своих плечах орущих раненых, а на хвосте толпы кровожадных тварей. И в таких случаях выдвигалась на прикрытие хорошо вооруженная бригада «парней», а лекари стаба трудились не покладая рук.

Со стороны выглядело, что оседлавшая дорогу банда вообще никак не управлялась, но это лишь на первый взгляд. Органов власти в стабе имелось три, и не один другому не мешал и не пересекался.

Для решения значимых и наиболее важных вопросов собирался «сходняк» из наиболее авторитетных сталков, который действовал по образцу и подобию древнего новгородского вече. Имелся и выборный руководитель, который имел право принимать решения самостоятельно и последний год эту должность занимал уважаемый всеми Бульдозер. Но имелась в стабе и третья власть – тихая, незаметная но по влиянию точно не уступающая первым двум. Это торговцы. Представители могучей торговой организации, пронизывающей, словно щупальца спрута весь огромный улей и достающей до его самых страшных и темных уголков.

Через торгашей достать можно было все. Наркотики, лучших проституток, розовый и белый жемчуг, любое оружие вплоть до танков и вертолетов. А еще можно заказать киллера, нанять хорошо оснащенный и на все готовый отряд спецназа, выкупить свою жизнь, если ты приговорен в каком-то стабе за преступление. Торговцы решали почти любые вопросы. Их тайный орден никогда не стремился возглавлять стабы или многочисленные группировки, но очень любил влиять на их руководство. И поселение Лошади мимо внимания не проскочило – слишком выгодно те располагались.

– Да неужели и танк могут подогнать с боезапасом? – Спросил недоверчиво Макс. Услышанное так поражало воображение, что он не поверил.

– Могут, Фаза – могут. Эти твари почти все могут – только плати. Или об ответной услуге попросят. – Лошадь презрительно сплюнул под ноги, как будто речь шла о чем-то отвратительном и противном.

– Как то ты о них совсем жестко…

– Я жестко? – Сталкер вскочил на ноги и руки его не произвольно сжались в кулаки. – Да они весь наш стаб под молотки подставили – а это почти три сотни парней! И так все хитро сделали, что сами «не при делах» и предъявить теперь некому. Получается, что мы сами во всем виноваты. Ладно, слушай меня дальше…

 

Глава 12. Баня, готы и танк посреди улицы

Долгое время, по словам Лошади отношения братвы с караванщиками были довольно ровными. Те оплачивали проход споранами, патронами или, по предварительному договору – делились на обратном пути излишками барахла. Недовольные или особо жадные заворачивались на длинные окружные дороги и поступать подобным образом обитатели стаба считали себя вправе. Но ушлые торговцы подсказали их лидеру Бульдозеру новый способ заработка – тот собрал сходняк и идея народу понравилось. Теперь наиболее удачливым и хорошо оснащенным караванам предлагалось вместо платы брать с собой в рейд машину со стаба и для этой цели даже оборудовали пару КамАЗов. Общая прибыль, разумеется – выросла и уже подумывали перевести всю братву на халявный живчик, но Лошадь так и не понял, как мог опытный и битый жизнью Бульдозер допустить такую оплошность – именно тому каравану следовало сделать исключение.

А караван впечатлял и внушал уважение. Во главе колонны из трех грузовиков шел бронетранспортер БТР – 80, бдительно водя по сторонам башней с двумя спаренными пулеметами. За ним следовали три грузовика прикрытые броневыми листами, которые опускались до середины колес. Замыкал или второй бронетранспортер или «джихад-мобиль» с двадцатитрехмиллиметровой зенитной установкой. Бойцы в сопровождении тоже «соответствовали». Угрюмые дядьки с военной выправкой в кевлавровых бронежилетах вооруженные девятимиллиметровыми ВАЛами.

Проезжали молча, говорили с братвой «через губу» и платили сколько скажут – не торгуясь. По одним слухам серьезные мужики чистили суда на Архангельском рейде, по другим – устраивали облавные охоты на тварей, где били их сотнями, приманивая на сидящих в клетках собак и котов. Вот именно этому каравану Бульдозер и перегородил дорогу.

Сначала их попросили взять в рейд КамАЗ со стаба – те отказали, предложив, как обычно – патроны. Бульдозер начал настаивать, но был послан в такой грубой форме, что психанул. Дорогу перекрыли двумя легковыми машинами, но тогда уже психанули мужики в кевлавровых бронежилетах. Примитивный заслон снес головной БТР и колонна проследовала дальше, а из замыкающего бронетранспортера высунулась рука и издевательски вышвырнула на асфальт горсть автоматных патронов. За проезд с братвой расплатились, но таким вот издевательским способом.

В стабе объявили общий сбор и на обратном пути бронированных наглецов приняли уже «по-взрослому». Дорогу перегородили бетонными чушками, оставив узкий извилистый проход, позиции заняли гранатометчики и снайперы. Но Бульдозеру и эти меры показались не достаточными – перед самым носом возвратившейся колонны выскочил самосвал и вывалил посреди дороги восемь тонн мелкого щебня. Бой вспыхнул жаркий и короткий, в котором войско Бульдозера потерпело сокрушительное поражение. Более того – шансов у них не было вообще и до братвы только потом дошло, какими они были наивными простаками.

«Бронированные» горячий прием ожидали и успели подготовиться. По засевшим в заслоне сталкам ударили сразу с двух сторон и удар с тыла оказался сильней атаки со стороны колонны. Друзья Лошади проиграли, но успели больно огрызнуться. Спалили с гранатометов один из БТРов, перестреляли выскочивший десант, а снайпера метким огнем прижали к земле первую атаку с тыла. И можно, можно было попытаться с боем выйти, но нападавшие приступили к зачистке поселения и Бульдозер запросил переговоры, которые завершились капитуляцией.

Закончилось все плохо – их обвинили в беспределе. Колонны проезжали, проезд оплачивали как положено и навязывать свои машины никто не имел права. Они устроили засаду, огонь открыли первыми, погибли люди и за подобное положено ответить. Бульдозеру и пятерым самым метким стрелкам демонстративно прострелили головы, а весь остальной стаб обложили штрафом. Решили, что каждый, даже не участвующий в сражении сталкер, был обязан выплатить по две черных жемчужины и двадцать горошин. А само поселение обложили оброком коллективным в двадцать красных жемчужин, и вся прибыль с проходивших мимо караванов теперь пойдет в погашение долга. Закончилось судилище совсем позорно. Гордых сталков заставили растаскивать высыпанную кучу щебня ведрами, а бетонные блоки отодвигать ломами.

Лошадь при рассказе волновался, сильно потел и без конца протирал свою лысину. Ребята слушали, не перебивая, но Максиму не все было понятно – и он решился на вопрос: – А торговцы? Торговцы тут, с какого боку?

– А сам подумай. Единственный, кто мог отговорить Бульдозера от засады – это я. Перед любыми стремными мероприятиями ко мне подходят и проверяются – на короткий срок у меня осечек не бывает. И тут представляешь – только колонна прорывается через наш заслон, как вызывают меня торговцы и предлагают выгодное дело. Я незнакомого мужика с бабой провожаю на один из дальних стабов, и мне за работу вон тот пулемет дают с патронами. – Лошадь кивнул головой в сторону оружейной пирамиды и продолжил: – Да поручение, если разобраться – ерундовое, почти без риска, но времени ушло дней десять. Проводил, вернулся и узнал что мы теперь на счетчике, а лично я должен две жемчужины и еще кучу гороха. Хорошо еще, что пулемет вперед забрал, а то лишился бы в оплату долга. И еще момент, заметь! – В воздух выразительно взметнулся желтый палец сталкера – Долги наши, перед караванщиками, взимать будут именно торговцы! А мимо них споран лишний не проскочит.

– Так ты долги платить собрался? – Удивился Макс – Я не знаю сколько стоят черные жемчужины, но думаю, что очень много. Не проще свалить подальше от проклятого стаба? Улей огромный и на живчик ты заработать везде сможешь.

Друга горячо поддержал долго молчавший Сухроб – Лук есть, пули мет есть – паслать пидарас торгаш, далеко уйти. Найти баба красивый иммунный, сделать дом квартира – там жить. Кто искать будет, как узнают куда ушел?

– Ох, ребята! Да если было бы так просто… Есть люди с особым даром – ментанты. Они с нас картинку считывают на ментальном уровне. Так вот, считывают и друг другу передают по всему улью. А это почище ментовской базы данных и более того – их базы с ними рядом не стояли. Куда угодно прячься, уходи, можешь пол сменить и внешность – все равно найдут и распознают. Так что – суета все это и платить придется по любому.

В разговоре зависла пауза, и Максим решил, что пора ставить точку в затянувшейся беседе:

– Давай, наверно – ближе к делу. Расклад общий нам понятен, чем можно помочь тебе поможем. Сухроб, ты с нами?

– Даа! Бальшой охота надо делать, много тварь стрелять! Нас трое – отдавать долг быстро будем!

– Да нет парни – тут нужна не простая охота. Жемчуг сидит в сошках таких монстров, которых вы еще не видели…

К оседлавшему дорогу в быстрые кластеры поселению сталков подошли два человека. Один коренастый, с густым ежиком черных волос и миндалевидными восточными глазами. Его спутник имел славянскую внешность – высокий рост, серые глаза, а из под надвинутой на глаза вязаной шапки выбивалась светлая прядь волос. За спиной азиата торчал ствол помпового ружья, а правая рука славянина висела на привязи в самодельном гипсе. Их встретили трое не бритых мужиков в спортивных костюмах и висящими через плечо укороченными автоматами Калашникова.

– Мы свежаки после последней перезагрузки Архангельского кластера. Я Фаза – он Перс. Крестил нас Цыган, он же указал направление, куда выбираться.

Доклад славянина прозвучал четко, почти по-военному и старший одобрительно улыбнулся.

– Гостям всегда рады – я Чалый. А вы бодрые свежачки, успели обтереться – я в свое время сюда на карачках и с обосранными штанами выполз. В нашей деревне что хотим конкретно?

– Баню, парикмахера, знахаря, ночлег и чтоб нас пару дней кормили. Живец пока свой есть.

Чалый посмотрел оценивающе на гостей и после короткого раздумья выдал: – Давайте так – одна горошина и полный инклюзив на трое суток. Кормежка, баня, подлечит знахарь и умения откроет. После бани камуфло новое получите и всякое бельишко. Постричься тоже можно, но всего один фасон прически.

Сталкер с улыбкой приподнял над головой цветастую бандану и продемонстрировал ершик волос длиной не больше сантиметра. Однако Фаза оптимизм Чалого не поддержал:

– Нет у нас гороха. Могу дать семь споранов и пойми нас правильно. Мы совсем недавно в улье.

– Да ты че, братан, какое семь споранов – давай хотя бы девять! Меня начальство не поймет – себе прикрысил скажут!

– Еще есть гильзы семь шестьдесят два – могу отсыпать дополнительно.

– Ну черт с тобой – давай десяток, семь споранов и договорились. «Свежака обидеть – удачи не видеть» – Бормотал под нос Чалый, пересчитывая спораны и внимательно осматривая донышки гильз. Закончив подсчет, он важно насупился, поправил на плече ремень автомата и выдал новичкам последнее напутствие:

Значит так, парни! Стволы разрядить и убрать с глаз подальше, бухими не бычить и не косорезить, в случае конфликта или непонятой сразу ко мне или к тому, кто нас на воротах сменит. Что не ясно не стесняйтесь спрашивать – вам любой ответит. И за барахло свое не переживайте – за крысятничество у нас спрашивают строго. А сейчас найдите коменданта – скажите, что у вас уплочено и вы на инклюзиве.

Нормальный армейский камуфляж в данном стабе популярностью не пользовался и в глазах рябило от разноцветных спортивных костюмов, кожаных штанов и усыпанных карманами байкерских курток. Сама «деревня» состояла из стройных рядов щитовых домиков окруженных трехметровым забором из бетонных плит с колючкой по верху. Имелись две сваренные из разнокалиберного железа смотровые вышки со станковыми пулеметами, а к территории жилого поселка примыкала большая огороженная автостоянка. А еще имелся вкопанный по башню танк – старый добрый Т-55 с зенитным пулеметом. Танк держал под прямым прицелом ворота и имел нормальный круговой обзор всей территории лагеря. Рядом с ним вертелись две веселые девахи в кожаных мини-юбках, объяснившие ребятам, что зовут коменданта Гиря и сидит он в домике номер двенадцать.

А Гиря 6ыл… Нет – это был… действительно – Гиря! Толстые руки и ноги, перебитый и свернутый на бок нос, жилетка со множеством молний на голое тело. Гиря выдал им ключи от их домика, сказал – что убирать при выходе ничего не надо и объяснил где находиться баня, куда можно в любое время, но в порядке живой очереди. Потом им предложили за четыре спорана девчонку, за три патрона дозу убойной «дури» и объяснили где находиться столовая и принимает знахарь. Под занавес кривая рожа, гнусно подмигивая пыталась у них выведать насчет возможных «хлебных» мест в Архангельском кластере и заявила прямым текстом, что подобная информация неплохо оплачивается. Выходили от коменданта в хорошем настроении и на полном позитиве.

Сначала баня! Оказалось, что это полтора часа очереди, полчаса блаженства и халявный чай с печеньем из огромного общественного самовара. Ожидали пока освободиться парилка не пассивно – маленькая и круглая как колобок тетка быстро их «под ноль» постригла и срезала с руки Максима гипс. Исцеление у нее пробудилось вторым даром и лечить в не сложных случаях она могла вполне. Два дня руку следовало беречь, но зато потом: «Хоть мешки ворочай». Макс исцелению обрадовался – бетонный лубок успел опротиветь ему до чертиков.

И не плохо тут эти сталки устроились! Столовая угостила наваристым борщем, нормальным, только испеченным хлебом и макаронами по-флотски, правда все на основе тушенки. Обедавшие за общим столом старожилы поведали, что бывают завозы нормального мяса в замороженных тушах и в такие дни в стабе наступает всеобщий праздник. Тушняк, даже самый качественный – надоедает быстро. После обеда отправились спать и визит к знахарю решили перенести на завтрашний день. Те же старожилы подсказали, что утром у него очереди почти нет, а сейчас ждать придется обязательно.

Сон на чистых простынях оказался качественным – друзья проснулись под вечер, когда уже начинало смеркаться. В их планы и по прямому поручению Лошади входило посещение местного бара, где по вечерам, в обязательном порядке – зависал сталкер с чудным именем Гемоглобин. Гемоглобина следовало найти, точно опознать и аккуратно вытащить на приватный разговор, не привлекая лишнего внимания.

– Вы куда, мужики? Вы здесь не в формате – в камуфле и спортивных штанах на соседнюю улицу!

Побледневший Сухроб рванулся в атаку, но Макс успел отловить его за воротник. В дверях заведения крепкий качок с зелеными волосами и в короткой кожаной куртке уже садился на опорную ногу, готовясь отразить нападение. В чем-то он прав – это был явно не их бар. Девицы с лиловыми губами, шипастые прически, ботинки на толстой подошве и все подавляющий черный цвет. От электронной музыки дрожали стены и похожие на вампиров мужчины и женщины слились в центре зала в сплошное сатанинское кубло.

– Валим Сухроб отсюда, это готы тут не может быть Гемоглобина – прошептал Макс на ухо Сухробу и потащил его на выход.

– Это ни готы – это шайтаны! Они там все пидорасы! – Бормотал потрясенный увиденным Сухроб, а качок в дверях смотрел с улыбкой и выглядел вполне дружелюбно.

– Ребята, не обижайтесь, но вам тут самим не понравиться. Идите на соседнюю улицу – вся сталекерня по вечерам там тусуется. Шансон, водяра – за гнилой базар сразу в рыло лупят! Да и дешевле там раза в четыре…

Но Максим качка уже не слушал – пренебрежительное отношение к водяре объяснялось широкими зрачками и нездоровой подвижностью говорившего. И уводил поскорее Сухроба от конфликта и неизбежных проблем. Вот разве можно подумать, что у них тут целых два бара? А может больше? Но готы в Улье? Обалдеть!

Гемоглобина Лошадь описывал как невысокого, почти квадратного мужика в белом спортивном костюме и большим пауком на золотой цепи, которого он любит выпускать поверх олимпийки. В руках постоянно четки, с которыми тот не расстается даже во время сна. И как найти такого персонажа? Правильно – он должен быть, где спортивные костюмы, шансон и водка под бутерброды со шпротами и маринованные огурцы. Друзья направились на соседнюю улицу искать место, в котором по вечерам собираются «Гемоглобины».

 

Глава 13. В гостях у сталкеров

В баре «Рубер» они шансона не услышали – играл старый добрый «Пикник», чьи песни гостей вполне устраивали. Над дверями заведения красовалась настоящая башка рубера – правда обработанная, высушенная и покрытая прозрачным лаком. В просторном зале никто не орал, не лапал официанток и не выяснял отношения – компании мужиков сидели за столиками и у барной стойки, спокойно выпивали и закусывали разнообразными салатиками. Почти все курили – сигаретный дым поднимался под потолок и уходил в вентиляцию, что помогало слабо – над группами людей висели сизые облака.

Сухроб с Максимом прошли к барной стойке, откуда хорошо просматривался зал и заказали два бокала бутылочного пива и соленые сухарики. Потом Максим, подумав – взял нарезку из копченой колбасы, бутылку водки и приятно удивился, когда им выставили счет в один охотничий патрон. Шестнадцатый калибр бармена вполне удовлетворил.

Обстановка расслабляла дружелюбной атмосферой. Народ под смех и шутки напивался, сновали улыбчивые официантки, к сталкерам на колени падали поддатые девчонки. Девчонок явно не хватало – не более одной на десять мужиков, но они дело свое делали и настроение в зале поднимали. Все хорошо и здорово – расслабиться не помешает, но вот Гемоглобин в зале не просматривался. Как Сухроб с Максимом головами не вертели, но ни одного белого спортивного костюма так и не увидели. И до Макса, наконец – дошло, какую непосильную задачу задал Лошадь.

Если разобраться, то не было вообще никакой конкретной информации, кроме описания внешности таинственного Гемоглобина. И если исключить белый спортивный костюм, то под его описание смело попадала половина зала. Что значит крепкий и квадратный? Ребята тут собрались далеко не хилые. Логика подсказывала подойти и спросить у любой компании старожилов стаба, но как раз это Лошадь запретил категорически. Нужного человека следовало опознать самостоятельно и поговорить с ним в стороне от посторонних глаз.

– Сухроб, что делать будем? Я почти пьяный – еще две стопки и перестану вообще соображать.

Таджик с сигаретой в зубах и стаканом в руке провожал взглядом бегающих официанток, причем поворачивался вслед за ними на шарнирном барном стуле.

– Максим, а Максим – купи мне сегодня праститутка. Я спрашивал – на два часа один охотничий патрон хватает. Я нимагу долга без праститутка – трудна.

– Да будет тебе сегодня проститутка, ты скажи – что с Гемоглобином делать будем? Где искать его, какие варианты?

– Зачем искать? Спроси бармен – он всех тут знает.

– Да нельзя спрашивать, ты что не помнишь, что нам Лошадь говорил?

– Зачем Гемаглабин, ниспрашивай Гимаглабин, ты арбалет спраси, скажи пойдешь на рубера.

Арбалет! Точно, как он мог забыть про арбалет! Когда они обсуждали возможности лука, то Лошадь ограничил его мощность лотерейщиком, топтун – уже большая редкость и удача. И другое дело – арбалет. Самые мощные изготовлял как раз Гемоглобин и его изделия представляли собой гибрид рессоры и автомобильного домкрата при весе в двенадцать килограммов. Тяжелый, неуклюжий, с длительной перезарядкой, но с сорока метров пущенный со страшной силой болт пробивал навылет башку рубера. В свое время пара Лошадь с луком и Гемоглобин с арбалетом представляли смертельную угрозу почти всей линейке монстров. Вплоть до слабых элитников.

– Командир, можно тебя на два слова?

Один из двух барменов, подозрительно зыркнув на добродушно – пьяное лицо Максима отбросил тряпку и подошел поближе.

– Че хотел – Проорал он в самое ухо Макса, стараясь перекричать все заглушающий «Океан Эльзы».

– Арбалет нужен. Срочно и мощный.

– Насколько мощный? Смотри – они тяжелые и дорогие.

– Да пофиг – мне самый мощный нужен.

Бармен сунул руку под стойку, музыка на секунду стихла и проорал на весь, уже изрядно пьяный зал:

– Гемоглобин! Хади сюда, тут твоими стрелялками интересуются.

И стекла окон снова вздрогнули от голоса Вакарчука.

Обсуждать дела, когда в метре от тебя елозят проститутку трудно и наверно глупо. Хотя Сухроб не возражал и его временная подруга тоже, Максим с Гемоглобином оставили им домик и разместились на крыльце столовой, которая ночью не работала. Макс изучал сталкера, сталкер изучал Макса. От обещанного белого костюма на нем остались лишь штаны, а верх закрывала обычная камуфлированная куртка. Паук на цепи имел место, четки в руках мелькали – тут Лошадь оказался прав. Правда назвать его «коренастым» и «квадратным» можно лишь с большой натяжкой – скорее бодрый толстячок с колючими глазами. Толстячок переходить к сути дела не спешил и долго мучил Макса всякими вопросами – вроде того, почему Лошадь получил такое имя, какой он имеет дар и что именно одевает вечером снимая берцы. Наконец допрос закончился, Гемоглобин вздохнул устало и предложил переходить поближе к делу.

– Лошадь просил тебя найти две противотанковые мины, желательно ТМ-62, но с взрывателями, переделанными под дистанционные. Он валить элитника собрался в быстром кластере.

– Да, сейчас ему элитник ему очень нужен – Усмехнулся толстяк, но серьезно добавил – Мины найдем. Вы тут еще два дня пробудете? Ну и отлично – с собой их унесете. Еще что Лошадь спрашивал?

– Он просил тебя обстановку обрисовать в общих чертах – что изменилось и можно ли ему вернуться.

– Ни в коем случае! Скажи – пусть сидит в своем подвале и носа не высовывает! – Гемоглобин звонко хлестнул по колену четками. – Он перед уходом тут такое наворочал!

– Нам ничего не говорил… Сказал, что с караванщиками сталкеры сцепились и те на счетчик всех поставили. Совет ваш расстреляли вместе с главным. А он вообще в то время был в отлучке.

Хлесь! Четки снова вошли в контакт с коленом, и завертелись между пальцами – выписывая красивые восьмерки. Гемоглобин смачно сплюнул и продолжил, причем видно было, что он с трудом сдерживает злость:

– А то, что он перед уходом чуть с Барона дух не вытряхнул, он не сказал? Барон у нас тут главный от торговцев, а теперь и вовсе стабом рулит. Лошадь ему много чего высказал, но главное – он обозвал того вонючим муром. Так вот, передай этому придурку, что он угадал. Угадал себе на жопу и сейчас его, всего скорее – киллер ищет.

– Мур? Что такое мур? Это так обидно? – Спросил ничего не понимающий Максим, но толстяк махнул рукой с зажатыми четками – Пусть вам это Лошадь растолкует, сейчас мне некогда и надо разбегаться. Барон мур точно и караванщики те – муры. Откуда, спросит, знаю – скажи ему Питон, во время боя в их КамАЗ нос сумел засунуть. Питона ранили, но я его тащил до знахаря и он успел шепнуть, что там увидел. Знахарь не сумел спасти Питона. Подошел в бронежилете дядя и влепил Питону в лоб маслину с Глока. На меня внимааательно так посмотрел, но убивать не стал.

– И что в КамАЗах? – Максима распирали страх и любопытство, но Гемоглобин встал с крыльца и собрался уходить. На прощание обернулся и беззлобно ответил:

– А ты не будь бабой, не вынюхивай. Лошадь знает и объяснит, если захочет про КамАЗы и про муров. Надолго не прощаюсь – найду вас завтра – послезавтра.

В полупустой столовой утром им отсыпали по большой миске овсянки, выдали две булочки и налили кофе со сгущенкой. Печенье с конфетами лежали свободно и друзья с аппетитом позавтракали. Прямо там им объяснили, где найти знахаря и посоветовали Лейлу – определять и открывать умения она умела хорошо.

Лейла! Высокая и горбоносая с длинными прямыми волосами. Цветастый платок, яркая юбка, на худых запястьях цветные мониста. Девушку нельзя было назвать красавицей, но цыганский имидж ей, безусловно – шел. Спораны с патронами цыганка с них не вымогала, а свое дело знала туго – привела в порядок Максиму руку и сразу перешла к умениям, встав сзади него и положив на затылок прохладную ладонь.

– С тобой понятно, следующий! – И на место Макса сел подрагивающий от нетерпения Сухроб.

– Ну что, ребята – Сказала Лейла через некоторое время. – Помощь вам моя не требуется – дары пробудились у обоих. Подобное происходит часто после стрессовых ситуаций с риском для жизни. Причем твой дар – Длинный худой палец вытянулся в направлении Сухроба – Более сильный и ясно выраженный. Но тут похоже на природные способности.

– Дар – это я мертвых понимаю, да?

– Не мертвых – зараженных. – Поправила таджика горбоносая целительница – Ты понимаешь зараженных и далеко не всех. Дар открылся недавно и ты читаешь низших, еще немножко средних. Со временем начнешь понимать сильных и они будут отвечать на вопросы, но никогда не думай, что с ними подружился. Они звери, животные и иммунный для них всегда пища. А отвечать да – будут, врать они не умеют, но у более развитых хватит ума промолчать. А впрочем… Читать их как открытую книгу никогда не сможешь…

– Лейла, ты цыганка, да? Сказать что дальше будет сможешь? – Спросил заинтригованный Сухроб, но девушка в ответ только улыбнулась.

– Нет – я крымская гречанка. Так что, мальчики – с прогнозами вы обратились не по адресу.

– А у меня, Лейла? У меня что за способности? – Максим уверовал, что они попали к волшебнице и жаждал чуда.

– Ты у нас Фаза кажется? – Уточнила Лейла и узкая ладонь снова улеглась на стриженную голову. Полежала, ласково погладила и через несколько минут знахарка уверенно заговорила:

– У тебя просматривается связь с незараженными животными и более того – ты можешь рассчитывать на их помощь. Ничего необычного за собой не замечал?

Перебивая друг друга, друзья рассказали ей про случай с крысами, как те спасли им жизнь, отвлекая на себя сильных тварей. И как стремительно исчезли, как только опасность миновала. Знахарка внимательно выслушала и в конце согласно кивнула головой.

– Все верно – вас там убивали, ты, Фаза позвал на помощь и дар проснулся. В следующий раз вместо крыс могут быть коты, собаки или вороны, но вызвать помощь будет не так просто. Дар еще слаб и пробудить его может только очень сильное желание. Но, внимание и симпатию животных ты должен чувствовать уже сейчас. Так что, «Царь Зверей» – привыкай и присматривайся!

– Спасибо тебе Лейла! Мы оба благодарим за помощь – Максим скосил взгляд на Сухроба и тот отчаянно закивал головой в знак согласия.

– Заходите еще, мальчики! Через месяц или два – заходите! И помните, что свой дар надо беречь, лелеять и обязательно подкармливать. Горохом, а лучше всего – жемчугом.

Не смотря, на пресловутый «инклюзив» и «все уплачено» Максим, на прощание оставил на столе у девушки патрон шестнадцатого калибра.

После визита к знахарке у друзей оказалась куча свободного времени, которую совершенно нечем заполнить. Без окончания дел с Гемоглобином они не могли покинуть стаб и чувствовали себя как отдыхающие, снявшие домик в частном секторе. Местные суетились, куда – то опаздывали и с легким недоумением косились на двух праздношатающихся мужчин. А мужчинам надо убить время, и они не нашли ничего лучшего, как завернуть в гости к коменданту Гире. Другими знакомыми в поселении друзья обзавестись не успели.

Зашли они удачно. Ушлый здоровяк мигом просек ситуацию и раскрутил их на бутылку хорошего коньяка, за которой даже не пришлось бежать. Она нашлась прямо тут, но за две автоматные гильзы. Звонко чокнулись, выпили, потом снова чокнулись и выпили еще разок за сталкерское братство. Гиря охотно рассказал, как ему в юности сломали нос, как он оказался в стабе и поведал в деталях про тот, роковой бой с караванщиками, после которого вся их компания дружно присела на счетчик. Двадцать розовых жемчужин наложенные на весь стаб были по его мнению вопросом решаемым, так как имели эквивалент в патронах, споранах и горохе – стаб имел хорошую прибыль и примерно половину долга уже отбили. Плохо обстояло с долгом персональным.

Торгаши перекрыли все каналы снабжения и чтобы снова получить к ним доступ – надо отдать хотя бы половину. А это ни много и не мало – а целая черная жемчужина. Так что сейчас братва гоняется за элитниками и многие уже сложили голову. Власть после того конфликта перешла к торговцам и поселение возглавляет их лидер Барон, а избрать нового главаря позволят только после погашения задолженности. Якобы позволят. Сам Гиря в возвращение старого доброго времени почти не верил и подумывал «встать на лыжи», вот только кто его отпустит? Он ничем не лучше других и попал в зависимость, как и остальные парни.

У Макса к Гире имелись еще вопросы, но того отвлекли по делам службы новые гости поселения и они с Сухробом пошли бесцельно болтаться по стабу. А вечером снова бар и музыка, они познакомились с девчонками, которые их бессовестно продинамили раскрутив на хороший стол с выпивкой. Начиналось знакомство романтично и чудно, а вот закончилось двумя поцелуями в щечку и вежливым отказом на предложение прогуляться.

Зато вечером на крыльце их домика терпеливо ждал Гемоглобин. У его ног, в белом пластиковом мешке лежали две мины ТМ-62 с самодельными дистанционными взрывателями, срабатывающими на расстоянии до ста метров. Выход со стаба наметили на завтрашнее утро сразу после завтрака.

 

Глава 14. Два арбалетных болта

Входная дверь от мощного удара вылетела под самое утро. Ночная мгла начала рассеиваться и Максим успел заметить контуры вломившихся в домик людей, но вместо лиц мелькали смутные белые пятна. Он вскочил с кровати и сразу опрокинулся на спину от мощного удара прикладом в лоб, выбившего из глаз яркую, разноцветную вспышку. Рядом запинывали под койку Сухроба и тот крутился по полу, рассыпая ругательства на своем языке.

– Хорош, братва – угомонитесь! Хорош, я сказал – никуда они от нас не денутся.

Не смотря на звон в ушах от полученного удара, Максим сразу узнал говорившего. В столь неурочный час их посетил никто иной, как Чалый – начальник поста охраны при входе, которому они отдавали спораны с гильзами. С ним вместе вломились не менее трех соратников, которые уже вытащили за ноги обмякшего Сухроба и бросили на кровать. В утреннем сумраке метались лучи электрических фонарей и летели во все стороны их уложенные в рюкзаки вещи. В комнате происходил настоящий обыск.

– Чалый, тут мины.

– К черту мины, арбалет ищите. Где арбалет? – В глаза ударил ослепительный луч света, голос Чалого не предвещал ничего хорошего и внутри у Макса сжалось. Он не понимал о чем идет речь, и боялся что их сейчас пристрелят.

– Да какой арбалет? Не брали мы никакого арбалета.

Из темноты прилетело прикладом точно туда, куда и в первый раз, но вспышка оказалась не в пример ярче. Он откинулся на спину, и к горлу подкатила тошнота.

– Я те щас колено прострелю, падла! Арбалет где, который тебе Гемоглобин подогнал? – Чалый уже не спрашивал – а ревел как припадочный и Максим нисколько не сомневался, что тот выпалит ему в ногу, не раздумывая.

– Не брали мы у него никакого арбалета! – Заорал он в ответ и зажмурил глаза, ожидая третьего удара в лоб или выстрела в ногу.

– Ладно, ни брали так ни брали. – Неожиданно спокойно среагировал Чалый и отвел луч фонаря в строну. – Боцман! Сенса веди – пусть он этих котят наизнанку вывернет. И свет нормальный дайте кто-нибудь.

На столе разожгли керосиновую лампу, на подоконнике стеариновую свечку в граненом стакане и Максим осмотрел комнату. Напротив него расположился Чалый, который выключил, наконец, свой фонарь – прожектор, на соседней кровати сидел Сухроб. Голова таджика была рассечена и по жесткому ершику волос текли крупные капли крови. Кровь капала и из носа – парню досталось здорово. У окна стоял здоровенный сталкер с автоматом в руках, другой маячил в дверном проеме. Вход в их домик зиял пустотой – двери валялись на полу внутри комнаты. С улицы донеслись приближающиеся голоса, и вскоре в домике стало тесно. В сопровождении вооруженных людей вошел человек без всякого оружия и самой мирной внешности. Невысокий, полный, с густой шапкой кудрявых рыжих волос.

– А ну вышли на улицу! Все лишние на улицу и покурите там. – Скомандовал Чалый и сталки с неохотой потянулись к выходу. А рыжий парень подошел к Максиму и, подсвечивая себе, маленьким фонариком заглянул тому в лицо. Потом осветил лицо Сухроба, сделал шаг назад и задал четкий, внятный вопрос:

– Когда последний раз в руках держали арбалет?

– Никогда! – Уверенно ответил Макс, смотря рыжему прямо в глаза.

– Нидиржал! Нистрилял! Нивидел! – Бодро оттарабанил Сухроб, судорожно хлюпая разбитым носом. Сэнс еще несколько секунд всматривался в их лица, потом обернулся к Чалому и кивнул головой.

– Точно, ты уверен? – Спросил тот.

– Абсолютно – эти ребята чисты как дети. И более того – людей, в своей жизни – они вообще не убивали. Я могу идти?

Чалый поднялся и крепко пожал руку рыжему – Спасибо, Гудвин! Конечно можешь, извини за то, что сорвали среди ночи.

Рыжий ушел, сталкеры толпились с сигаретами на улице, а в разгромленном домике зависла гнетущая пауза.

– Ладно, парни – можете считать, что я перед вами извинился, но поставьте себя на мое место и сейчас начнем загибать пальцы – Выдавил из себя сталкер и для убедительности грохнул прикладом автомата по полу.

– Полгода назад поступает заказ от торговцев найти человека способного подчинять всю иммунную живность. Не приманивать и отпугивать, а именно – подчинять. За полгода перебрали кучу народа – но, ни один торгашам не подошел.

Чалый демонстративно загнул первый палец.

– Вчера меня находит Лейла и сообщает, что свежак с нужным даром появился и разгуливает сейчас по стабу. Я осторожно навожу справки и узнаю, что вы искали мощный арбалет и о чем-то болтали с говнюком Оливьером.

Второй палец загнулся в кольцо, но Максим перебил: – Что за Оливьер? Ни с каким Оливьером мы не знакомились.

– Оливьер – начальник охраны торговцев. Появился в стабе сразу после смерти Бульдозера. Вы зачем-то пытались прорваться в их пидорский бар, но он вас не пустил.

– Ааа… Так это тот обдолбанный качок на входе?

– Он самый, но разговор сейчас про вас, вернее про управляющего стабом Барона. Его убили этой ночью арбалетным болтом в голову, который с другими болтами не перепугать. Такие делает один Гемоглобин и стрелять им можно только с его арбалетов.

– А сам Гемоглобин? Вы почему у самого его не спросите? И что мешает Гудвину задать нужные вопросы Барону с Оливьером?

– Мешают наши законы. Просветить ментатом новичка можно, но всего один раз и когда он стаб посещает впервые. Подобные проверки проходят исключительно со свежаками, а ветеран пошлет подальше и будет абсолютно прав. Процедура считается унизительной и для подобных допросов нужны очень веские основания. Да и нет больше Гемоглобина. Убит почти в одно время с Бароном и угадай чем?

– Ясно, с арбалета. – Максим подавленно затих – его смерть Гемоглобина расстроила гораздо больше, чем гибель неизвестного Барона.

– Ну что, загибаем последний палец? – Чалый выразительно посмотрел на притихших ребят и подвел итог сказанному: – Ночью к нам на пост прибежал Оливьер и заявил, что Фаза с Персом убили Барона и потребовал немедленно вас к себе доставить. Возможно, я бы так и сделал, но тут мы узнали, что убит еще и Гемоглобин, а это человек уже наш. Пацаны вообще предлагали завалить вас на месте, но я решил проверить сам и не ошибся. Вы, котята – ни при делах, а в стабе опять затевается какая-то подлянка.

С улицы послышались голоса, и Чалый сразу выскочил. Максим тоже осторожно выглянул в пустой дверной проем. В круге света от нескольких фонариков стояло четыре человека. Вооруженный пистолетом Стечкина качок с бара и рядом с ним трое мрачных мужиков в бронежилетах и с автоматами Вал наперевес. Напротив их щетинились стволами не меньше шести сталкеров, которых решительно раздвинул широкими плечами Чалый.

– Чалый, что еще за игры, с тобой как договаривались? Убит Барон, а мы его охрана, ты должен был арестовать убийц и передать их сразу нам. А не устраивать дознания и обыски.

– Ага – «охрана»! Так охранял бы шефа, а не зависал по барам. И вообще, Оливьер – нам плевать на вашего Барона – мы его не выбирали. Убит еще Гемоглобин, а он наш парень, и за своих с любого спросим.

– Базаришь много Чалый и базаришь не по делу. Смотри, вместо Барона рулить стабом меня теперь поставят…

– Да нет, Оливьер – это ты рамсы попутал. Тебя торговцы только предложить могут, а вот мы можем и не утвердить кандидатуру. Тогда они другого нам предложат… Так что – фильтруй базар и думай о последствиях. А Перс с Сухробом не причем – мы все тут обыскали, и ребят проверил Гудвин.

– У нас свой сенс…

– Да я не понял, ты что – не доверяешь Гудвину? Смотри, это серьезная предъява и отвечать потом придется. И котят этих я тебе не дам на растерзанье. Они и так по мордам получили ни за что, а у них инклюзив оплачен в нашем стабе, между прочем.

Но отвечать Оливьер не желал. Он убрал пистолет в кобуру, развернулся и вся их компания молча пошла прочь, а Чалый картинно рубанул левой рукой по сгибу правой и отвесил вслед уходящим красноречивый жест. Толпа «парней» одобрительно заржала, а плечи уходящего Оливьера вздрогнули, как от укуса насекомого.

Собирали Максима и Сухроба всем сталкерским сообществом. Сначала привели Лейлу, и та залечила своими волшебными руками полученные травмы, потом сунули бутылку с отвратительной на вкус жидкостью. Там был растворенный в уксусе горох, который им предстояло принимать каждый день для развития способностей. Бутылку засунули в рюкзак Сухроба, тщательно проинструктировав о дозировке и объяснив как правильно готовить напиток самим.

Максу подарили нормальный рюкзак и объяснили, наконец – кто такие муры. Мурами сталкеры называли конченых подонков, которые снюхались с внешниками и им помогают. А внешники... Это сильный и могущественный враг – гораздо хитрей и опасней зараженных. Они научились попадать в улей с внешних миров и могут возвращаться обратно. В первую очередь их здесь интересуют иммунные, а вернее части их тел и кровь. Внешники бояться заразиться сами и не снимают противогазов, а самые осторожные появляются исключительно в скафандрах. В таком виде разгуливать по улью сложно – их узнают сразу и всю черную работу они стараются взвалить на муров. И если Макс с Сухробом заметят в небе самолет, вертолет или беспилотный дрон, то это, несомненно – внешники.

Чалый лично проводил их за пределы стаба и на прощание напутствовал:

– Смотри, Фаза – у тебя такой дар, которым очень интересуются торговцы. А торговцы работают по заказам и не обязательно, что клиенты люди хорошие и добрые. Поменьше доверяй незнакомцам, и вообще – посматривай…

Но погруженный в свои мысли Максим его слушал рассеянно. Он, кажется – понял, что именно увидел в КамАЗах караванщиков Питон, и почему его сразу убили.

Родной подвал встретил счастливой Маруськой, слегка поддатым Лошадью и новым генератором, который их старший товарищ умудрился раздобыть и втащить через узкую дыру в полу. Сейчас агрегат тихо тарахтел, а Лошадь, с довольной улыбкой подключал к нему уже третью лампочку. Но Максим начал излагать произошедшие с ними в стабе события и улыбка с лица сталкера быстро исчезла. Известие о смерти своего друга Гемоглобина встретил достойно, только молча налил и опрокинул стопку водки, но когда Макс начал рассказывать о попытке Оливьера увести их с собой не выдержал и грохнул кулаком по столу.

– Да муры они, муры! Гемоглобин не прав – я не угадывал, когда Барону все в лицо высказывал, а был почти уверен. Эх, жаль доказать ничего тогда не мог, а то всю сталкерню поднял бы на дыбы, весь стаб! А так только приключений лишних выхватил себе на задницу. Я когда в лица торгашей посмотрел – сразу понял, что надо сваливать. После таких предъяв человека в живых не оставляют, а возможностей у них ох как много! Мне бы, дураку тогда затаится…

– Гемоглобин все знал и затаился, сильно помогло? – Резонно возразил Максим. – Правильно, ты Лошадь сделал, что сбежал и спрятался. А еще твой друг про Питона говорил, что тот в фуру к караванщикам нос сунул и чего – то там увидел…

– А что Питон там мог вообще увидеть? Вот скажи мне, Фаза – что сраный мур может засунуть в сраную фуру? Молчишь? Не знаешь, или сказать язык не поворачивается? Там люди, парень, понимаешь – люди! Или с кляпами во рту и связанные или наркотой обколотые и как бревна в штабель сложенные. И именно живые люди, а не их части тела. Запчасти везут, обычно рефрижераторами под видом мороженого мяса.

Их интересную беседу прервал своей активностью Сухроб. Он достал из рюкзаков две мины и крутил в руках взрыватели, соображая – как они туда вставляются. Лошадь как заметил – подскочил на месте и отобрал у таджика опасные игрушки.

– Скажи мне, Лошадь, мы на элитника идем – я верно понял?

– Все верно – на него родимого! Вы мне хоть помогать не передумали? – Обеспокоенно спросил Лошадь, любовно заворачивающий мины в плотную пергаментную бумагу.

– Да нет, не передумали – Сухроб вон, хоть сейчас готов – Максим кивнул на таджика, который снова раскидывал на части свой любимый пулемет. – Но меня другое удивляет. Скажи, после всего того, что произошло, ты по-прежнему желаешь рассчитаться с долгом? И рассчитаться с кем, с мурами, которых ненавидишь?

Сталкер опрокинул в себя очередную стопку водки, смачно захрустел маринованным огурцом из банки и утвердительно кивнул головой.

– Ты, Фаза – так и не уразумел толком как наш мир устроен. Простую вещь пойми – везде есть стабы, а в стабах сенсы и метанаты. На всех нас их метки и на вас отметину Гудвин тоже налепил. Он, понимаешь – ее просто обязан был повесить. Теперь где – бы ты не появился, то с тебя считают информацию и поймут, что за человек к ним в гости припожаловал. А какая с тебя может быть инфа? Чистый лист почти, ну разве – в нашем стабе ты появлялся и ничем плохим себя не зарекомендовал. А на мне, парень – должок висит, как и на каждом сталке! И прежде чем бежать куда-то, долг лучше погасить, иначе спросят в любом месте улья. Понял?

Максим смотрел на Лошадь недоверчиво – настолько фантастическим его рассказ казался.

– Что, удивлен? Так я тебе еще скажу. Самые продвинутые сэнсы могут загрузить на тебя инфу о целом стабе – о всех его членах. Но таких крутых не много – они наперечет все. Скачать, кстати – тоже далеко не каждый сможет.

– Да понял я тебя – понял. Одного элитника, как думаешь – отдать долг хватит?

– Да если повезет – и вам еще останется! Там одних споранов запросто под сотню штук, а еще горох и жемчуг!

Но я чего-то забоялся и сон плохой без вас тут видел. Давай завтра наведаемся в одно место – попробуем винтовку взять хорошую

 

Глава 15. Четырнадцать с половиной миллиметров

Так как Максим, наконец – почувствовал себя полноценной боевой единицей, то следовало вооружиться. Арсенал Лошади большого выбора не предлагал – или старый добрый АКМ (Автомат Калашникова Модернизированный) калибром семь шестьдесят два миллиметра, или АК-74, под новый патрон «пять сорок пять». Но патронов для «старого доброго» почти не оказалось, и Макс примерил к плечу АК-74, с коллиматорным прицелом и тактической рукоятью. К оружию имелось четыре снаряженных рожка патронов, что для огневого боя критически мало, но для стрельбы одиночными на охотах вполне достаточно. Патроны на пулях имели черную маркировку, что указывало на наличие вольфрамового сердечника и бронебойность.

Новое оружие вызывало двойственные чувства. С одной стороны малый калибр и игольчатые пули предполагали рикошеты от голов сильных зараженных, но с другой – автомат имел малую отдачу, отличную настильность и точность на средних дистанциях. Макс мог гарантировать, что после недолгой пристрелки сможет, за сотню метров всаживать пулю за пулей в мишень, размером с футбольный мяч без всяких коллиматоров.

Вооружение остальных бойцов их отряда изменений не претерпело. Лошадь с пулеметом и Сухроб с Мосбергом, заряженным патронами с желтыми, выточенными с латуни пулями.

Улица, или точней сказать – поверхность, встретила их привычными серыми тонами, не привычной глухой стрельбой, и как хорошо, что их сопровождала Маруська! Дворняга обнаружила и отвлекла на себя трех крепких бегунов, которые носились по территории завода. Мертвяки с азартом загоняли крысу, но стоило раздаться Маруськиному лаю, как сразу переключились на нее. Лошадь, от неожиданности – дал очередь из пулемета, Сухроб свалил одного с Мосберга, ну а Максим проверил новый автомат, всадив две пули в голову самому шустрому. Добили зараженных клювами и Сухроб с Лошадью уже достали ножи, намереваясь вскрыть споровые мешки поверженных, как снова взорвалась лаем притихшая Маруська. Максим поднял взгляд и оцепенел – на них низко, по-собачьи шел в атаку лотерейщик.

Собачонка кинулась Максиму в ноги, таджик со сталкером судорожно рвали убранное за спины оружие, а он медленно поднимал автомат, одновременно бросив предохранительную скобу вниз до упора. Выстрел – мимо! Второй – в грудь! Третий и у монстра из щеки вылетели выбитые зубы, но четвертая пуля вошла точно в темя низко опущенной головы. С пяти метров он не промахнулся.

– Назад! Все вниз – это орда! – Дико заорал Лошадь и бросился, сломя голову к подвалу первый.

Они успели. Первым прыгнул Лошадь, потом расторопный Сухроб сбросил ему на руки Маруську, свой рюкзак и нырнул в соседнюю дыру сам. Максим скинул автомат, рюкзак, опустил вниз ноги и, решив напоследок оглядеться – поднял голову… Зря он это сделал – на подвал накатывалась сплошная стена зомби.

Он смотрел расширенными от ужаса глазами и слабо дергался, пытаясь провалиться вниз. Смотрел и дергался, парализованный от страха и, понимая, что доживает последние секунды и сейчас его порвут. Но спасли друзья, и порвалась лишь куртка – его так резко вниз рванули, что оторвался зацепившийся карман и Макс до крови прикусил язык, больно ударившись подбородком о край отверстия.

Внизу ему Лошадь дал пощечину, сунул в зубы стакан с водкой и, одновременно рядом грохнул выстрел. Это Сухроб снес полбашки заглянувшему внутрь монстру, и сразу выстрелил еще раз – головы заглядывали во все отверстия. Вот это получилась охота! Максим одиночными дострелял рожок на автомате, сменил его – и дострелял еще один. Лошадь палил, в упор – с Макарова, а решивший экономить патроны к дробовику Сухроб крошил вражьи черепа клювом. Проникнуть внутрь получилось только у одного лотерейщика и то не дальше пояса. Сейчас его труп висел, с опущенными вниз руками и стекающей с разбитой головы кровью.

Битва – избиение продолжалась не более получаса и зацепившая их своим краем орда монстров укатилась дальше – в сторону перезагрузившегося за последнюю ночь Архангельского кластера. Были моменты, когда от толпы тварей дрожало потолочное перекрытие, и сыпался песок, а бедная Маруська заходилась жалобным, предсмертным воем. Но длилось все не долго – нашествие прекратилось также быстро, как и началось и наступила давящая на уши тишина.

– Лошадь, что это сейчас было? – Спросил изумленный Максим.

– Ва… Такой толпа воевать – никакой патрон нихватит! Бомба нужен атомный! – Поддержал друга Сухроб. Лошадь, тем временем достал бутылку французского коньяка и торжественно скрутил с нее пробку.

– Вот, берег для особых случаев! – Он аккуратно разлил напиток по фужерам и в ноздри Макса и Сухроба ударил пряный запах.

– Жаль лимона нету. Я хороший коньяк пить под лимон предпочитаю. А это братцы орда была – вернее ее малая часть. Не дай Бог оказаться на пути такой стаи. Да какая стая – поток! Я не первый год в улье, но подобное в четвертый раз вижу и предлагаю выпить за тех парней, кого на их дороге угораздит оказаться.

– Да откуда они вообще взялись такой кучей? – Никак не унимался Максим.

– А это, Фаза – никто не знает. Иногда, по непонятным причинам нечисть сбивается в орды и мигрирует в сторону кластера, который недавно загрузился. Там сожрет все что шевелиться, вплоть до слабых зараженных и по сторонам разбежится. Или пойдет дальше, кто их знает?

– Дальше. Этот стая пойдет дальше – он говорил, я понял. – Уверенно сказал Сухроб. – А зачем бежит он сам не знает – его вперед зовут и зовут сильно. Я зов немножко тоже слышал.

– Точно, Перс! Ты у нас, теперь – свой переводчик. Бежать за ними следом не хотелось? – Лошадь достал пачку патронов и принялся набивать опустевшие пистолетные магазины.

– Хотелось. – Серьезно ответил Сухроб. – Но он тварь, а я человек и меня тварь ненавидит. Мы