Вероника Архонтова

ЧАРДАШ ЗАВОДНЫХ ИГРУШЕК

УДК 821.161.2-311.9

ББК 84(4УКР)6-445.1

А 87

Литературно-художественное издание

Вероника Архонтова

ЧАРДАШ ЗАВОДНЫХ ИГРУШЕК

Роман

Дизайн обложки Геннадий Беляев

Редактор Алла Лисова

А 87             Архонтова Вероника

ISBN 978-617-7479-12-2

В 2040 году частный детектив Кармайкл расследует убийство генетически модифицированной девушки, благодаря своим спецспособностям погружаясь в сны подозреваемых.

ISBN 978-617-7479-12-2                          © Архонтова Вероника

Глава 1. Chronicon Budense

Перед вами Будапешт.

Вернее, вообразите, что перед вами Будапешт.

Разделенный на две части водами широкого Дуная, где когда-то давно так любили плескаться обворожительные обнаженные фэй, которые ныне предпочитают искать себе обиталища вдали от основных транспортных магистралей; разделенный на две части полосой широкого ЭМ-шоссе, где нынче любят проноситься обворожительные стальные танкеры, этот город…

…похож на любой другой город мира — на первый взгляд.

А чего вы ожидали?

В мире, где никакие границы не способны устоять перед напором человеческого разума, города, страны, культуры и традиции — все сливается в стремительно пролетающие перед мысленным взором калейдоскопические пятна, которые затем сплавляются в голове воспринимающего, становятся единым цветом, единой культурой, нацией и еще чем-нибудь единым, при этом скорее всего с приставкой «транс-».

Но для его жителей этот город — нечто иное.

Осколок блеска и нищеты давно ушедших времен.

Осколок древней империи, который, если правильно повернуть его, сверкает столь чарующими сердце романтическими красками.

При использовании психоматрицы, настроенной на должный уровень экзальтации, вам покажется, что это город-игрушка.

Милая заводная игрушка: он будто заключен в хрустальный шар, накрыт стеклянным куполом, заморожен во времени примерно сотню лет назад, даже несмотря на обилие стали, углепластика и вспыхивающих в небесах рекламных объявлений. Это все не важно и не существенно. При использовании правильной психоматрицы и правильных фильтров восприятия вы даже не заметите всех этих обыденных вещей.

Пенфилд. Настройтесь на Романтику.

А то, что останется, — город-игрушка, сверкающий отраженным светом прошлого столетия. Стоит лишь повернуть ключ в основании шара, приводя в движение пружинный механизм, — и город Будапешт оживет, зазвучит, заиграет, выпуская на свои уютные улицы своих уютных жителей, маленькие заводные фигурки.

Они заспешат по своим делам, охваченные суетой, бесцельной на первый взгляд. Но если присмотреться, в этой суете вы и увидите гармонию, которой дышит город, и движение покажется вам сложным, но весьма изящным танцем.

Пусть и механическим.

Город-игрушка с игрушечными людьми.

Каждый из которых носит в себе свой собственный ад.

Поскольку некоторые вещи и к 2040 году не изменились.

***

Шасси полубаллистического лайнера мягко коснулись взлетно-посадочной полосы — настолько мягко, что если бы не вид из окна и не слова стюардессы о том, что они прибыли в Будапешт, сохранялась бы иллюзия, что они все еще летят.

Ну, а вернее, все еще падают, пикируя на старушку-Европу из стратосферы.

Перелет из Лондона вышел коротким — Дэниэл не успел ни проголодаться, ни толком заскучать, как оказался совсем в другой стране. Некоторые не любят столь быстрых способов перемещения, утверждая, что так теряется все ощущение путешествия.

«Венгрия, — констатировал девичий голос в его голове. — Забавный факт, шеф: несмотря на то, что подавляющее большинство соседних стран — славянские, сами венгры — не славяне; это, в сущности, поселившиеся в центре Европы вообще не пойми кто. Древние западноевропейские источники, в частности “Песнь о Нибелунгах”, отождествляют их с гуннами».

Борьба с одиночеством, которую вели по всем фронтам ежедневно, ежечасно и ежесекундно армии бесстрашных солдат и офицеров от науки, бросавшихся на амбразуры и из окон офисов единственно ради того, чтобы людям не было скучно и при этом не приходилось слишком часто выносить общество других мешков с мясом, приносила свои плоды.

ФРЭН была последней разработкой в этой области, оставившей позади кибершлюх и виртуальные конструкты.

Говорят, имя ФРЭН на самом деле было вовсе не аббревиатурой, значение которой все уже позабыли, а возникло в недрах создавшей ее «Эреллион Биософт» как производное от «шизофрения». Ибо давайте смотреть правде в глаза — это первое, что приходит на ум в связи с голосами, звучащими в голове.

Ну что ж — нынче за шизофрению готовы платить немалые деньги.

Тем более что ФРЭН была полезна. Она считала налоги, искала информацию, принимала звонки и общалась с клиентами — и все это делала, не выходя из головы. Она могла быть кем угодно и чем угодно, могла быть видимой, а могла делать свою работу молча, могла Так и могла Эдак...

А самое главное, она оставалась единственным на данный момент устройством, способным фиксировать то, что Дэниэл видел в Погружениях.

«Потому что Знание — половина Победы, шеф!» — казалось, что виртуальный интеллект в этом месте поднял виртуальный пальчик.

— Отлично, ФРЭН, — пробормотал Дэниэл. Он ничего не имел против голосов в голове. — Какой у нас план? — Его нисколько не смущало то, что он разговаривал вслух с воображаемым существом. Все мессии, пророки и им подобные были со странностями.

«Для начала, рискну предположить, мы направим стопы к трапу, шеф, — отозвалась виртуальная секретарша. — Если вам, конечно, в голову не придет альтернативный план. Мои расчеты показывают, что после того, как мы пройдем таможенный и пограничный контроль, нас встретит человек по имени Леви Миклос, приглашение которого и привело нас в эту страну диких гуннов, шеф. В разговоре со мной он не вдавался в детали, кроме одной, но немаловажной… — Воображаемый голос понизился до воображаемого драматического шепота. — Все. Расходы. Оплачиваются, шеф».

Дэниэл самодовольно кивнул.

— Эта деталь вселяет в меня благие надежды. — Он направился к трапу, как и советовала ФРЭН. — Щедрость — это... — он замолчал, пытаясь подобрать красивую философскую метафору, — признак... признак... Что говорят о щедрости великие умы? — Вопрос предназначался ФРЭН: Кармайклу нравилось ощущать сопричастность своего ассоциативного ряда мудрости прошлого, но программа не всегда выдавала цитаты без особого указания со стороны владельца.

«Ничто другое не истощает себя так, как щедрость: выказывая ее, одновременно теряешь самую возможность ее выказывать и либо впадаешь в бедность, возбуждая презрение, либо разоряешь других, чем навлекаешь на себя ненависть, — тут же отозвалась ФРЭН. — Макиавелли».

Дэниэл спустился с трапа.

Международный аэропорт имени Ференца Листа мог бы сбить с толку туриста, прибывшего в столицу Венгрии в первый раз, но восприятие Дэниэла тут же заиграло яркими красками, едва он ступил на венгерскую землю.

Буквально. Разноцветные стрелочки-указатели заветвились, разбегаясь от его ног, услужливо подсказывая ему направление и расстояние до паспортного контроля, ближайшего туалета, ближайшей закусочной, ближайшего борделя... Будто мир был казуальной компьютерной игрой, стремящейся максимально облегчить игроку прохождение.

Ну, или устрицей.

Ну, или компьютерной игрой в устрицу.

Для пущего сходства ФРЭН даже пометила одну из стрелочек маркировкой «Quest».

Сначала он направился в сторону паспортного контроля. Не было никакой необходимости нарушать формальности.

— Истощает себя... — пробормотал он. — Я думал, щедрость благое качество.

Комплементация могла сделать многое. Свести с ума, дать силу и власть, затуманить разум. В случае с Дэниэлом она сделала почти все сразу.

— Надеюсь, наш встречающий окажется не особенно пунктуальным и мы успеем перекусить, — бубнил себе под нос Кармайкл. — Заниматься чем-то на голодный желудок... не хотелось бы.

«Один лишь не может ничем побежден быть желудок. Жадный, насильственный, множество бед приключающий смертным. Гомер», — откликнулась ФРЭН.

Чиновника, осуществлявшего паспортный и таможенный контроль, могли с легкостью заменить машиной.

Но по какой-то причине не заменили.

— Документы, пожалуйста.

Наверное, потому, что все машины были заняты. Разыскивали цитаты из произведений великих людей, например.

Да и вообще — машины могли Так и могли Эдак.

А таможенный чиновник умел только сверять визы в паспорте.

Как бы то ни было, формальные процедуры прошли без сучка без задоринки — чиновник пребывал во вполне рабочем настроении. Или под воздействием вполне рабочей психоматрицы. Да и выполнял он свою работу любой машине на зависть.

Вскоре весь нехитрый багаж Кармайкла был просвечен.

— Добро пожаловать в Венгрию.

— Спасибо.

И Дэниэл пожаловал в Венгрию, а точнее, в ближайшую венгерскую закусочную.

— И Гомер неправ. Совсем не прав. Кем бы мы были, если бы не наш желудок и не наше желание получать удовольствие от пищи?

Закусочная встретила его классическим разнообразием фастфуда, изучить которое можно было посредством терминала в столике, после чего единым нажатием кнопки доставить дополнительные страдания официантке, вынужденной прозябать в сфере услуг в этот солнечный день.

«Шеф, рискну предположить: вы были бы существами, лишенными желудка?»

— Да, безусловно были бы. — Дэниэл сосредоточился на терминале. Не изменяя сложившейся традиции, он заказал достаточно вкусностей для того, чтобы не только наесться сразу, но и взять что-нибудь с собой в дорогу, куда бы эта дорога его ни вела.

Почти сразу же официантка в нелепом головном уборе, изображающем пластиковый стаканчик из-под колы, подкатила к нему на роликах и поставила на стол заказ.

«Леви Миклос запрашивает наше текущее местонахождение. Разрешить доступ к информации?»

— Разрешай, — после некоторых раздумий велел Кармайкл. — Не вижу ничего зазорного в этом.

«ВНИМАНИЕ. Клиент на шесть часов, шеф!» — перед глазами Дэна тут же замигала стрелочка, указывающая, в каком направлении ему следует повернуть голову.

И он повернул, старательно пережевывая пищу.

— Жаль, времени на еду у нас было не так много... — глубокомысленно заметил он, уже обдумывая, как бы все упаковать. Дэниэл вполне мог позволить себе не подбирать каждую крошку, но отказываться от уже приобретенной и еще съедобной пищи не любил.

Представший перед ним Леви Миклос, если верить услужливо подвешенной ФРЭН в воздухе стрелке, оказался ничем не примечательным молодым человеком лет двадцати пяти — и хотя в наше время возраст тяжело определить по внешнему виду, его черты не носили следов модного нынче пластдизайна.

Он следил за собой ровно настолько, насколько следовало это делать, и не производил впечатления человека, способного оплатить услуги одного из Двенадцати Апостолов Комплементации. Что было особенно удивительно, учитывая, что Миклос уже перевел аванс.

Хотя, безусловно, в наше время судить о кредитоспособности тяжело — когда статус человека определяется не столько внешним видом, сколько содержимым его головы.

Софт. Я, конечно же, говорю про софт.

«Время разбрасывать камни, и время пожирать камни. Книга Экклезиаста».

Леви обвел взглядом зал и, воспользовавшись, видимо, той же поисковой функцией кибермозга, направился к Дэну.

Комплементант отложил еду и внимательно всмотрелся в приближающегося Леви.

— Пожирать камни... — пробормотал он. — Кому придет в голову есть камни?

«Камнееду, шеф. — Логические контуры, как всегда, сработали безотказно. — Согласно сведениям, приведенным в книге Михаэля Энде “Бесконечная история”, в стране Фантазии, являющейся овеществлением коллективного человеческого воображения, проживает раса существ, известных как камнееды. Камни составляют основу их рациона, шеф».

Миклос приблизился.

Юноша мялся. Вежливо кивнул, не зная, как начать разговор, и уставился на эмблему Церкви Комплементации на лацкане Дэниэла — крест, похожий на христианский, только с несколькими дополнительными горизонтальными перекладинками у основания, индексирующими его носителя как ай-пять.

Хотя, скорее всего, Леви и не знал, что это значит.

— Присаживайтесь. — Дэниэл сделал приглашающий жест и улыбнулся. — Камнееды едят камни... поразительно логично, правда? — добавил он, продолжая трапезу. — Если хотите, можем сразу перейти к делу.

— Здравствуйте. — Леви присел напротив. — Я Леви Миклос. Я говорил с вашей секретаршей, — констатировал он очевидное, явно пытаясь осмыслить трюизм о камнеедах.

«Трудно говорить с набитым ртом, особенно, если бьют регулярно, — заметила ФРЭН. — Автор неизвестен. Но наверняка велик».

— Да, сразу к делу. Видите ли... Я знаю, что вы... у вас уже был подобный опыт и что вы специалист. Мне необходимо, чтобы вы расследовали убийство.

— Звучит весьма... — Кармайкл не подобрал нужных слов. — Да, думаю, если регулярно бьют, это не очень легко, — кивнул он. — Продолжайте, мистер Миклос, я внимательно слушаю вас.

— Простите?

— Убийство. Вы говорили об убийстве. Которое необходимо расследовать.

— Да. — Леви нервно кивнул. — Убита моя невеста. — Он помолчал, все еще ошарашенный манерой общения своего собеседника. — Ана. Анастейша. Анастейша Сторм. Говорят, это убийство на почве СИнД. Но не сообщают мне подробностей. — Леви, склонив голову, уставился на груду гамбургеров на столе. Ему явно не нравилось обсуждать подобные темы в подобной закусочной.

Заметив смущение клиента, Дэниэл дожевал очередной кусок и с некоторой грустью принялся раскладывать еду по коробкам и бумажным пакетам.

— Думаю, будет лучше, если вы расскажете все это в более подходящем месте. В подробностях и деталях. Нет ничего важнее деталей. — Он улыбнулся. — Не так ли?

— Да, конечно, — с явным облегчением кивнул Леви. — Идемте. Если не возражаете, я отвезу вас в отель. Я снял вам номер согласно указаниям вашей секретарши.

«Всегда пожалуйста, шеф!»

— То есть, если мы узнаем все детали, — найдем дьявола? Меня это устраивает. Благодарю, мистер Миклос.

Выражение некоторого смятения не сходило с лица юноши.

Они покинули закусочную и здание аэропорта. Их уже ждал автомобиль…

«Масахаши Лансер 2039 года выпуска. Куплен в кредит с рассрочкой на три года. Ремонту не подвергался».

...тут же начавший свое путешествие по улицам игрушечного города.

— С чего мне следует начать?

— С чего сочтете нужным. Если что, я задам вопросы, — ответил Дэниэл, засовывая руку в пакет и доставая оттуда жареные картофельные палочки. Задумчиво прожевав их, он достал еще. — А кем вы работаете, если не секрет?

«И, ФРЭН, напомни-ка мне, какие ты указания дала по поводу отеля?»

— Бухгалтером в «Ферцсофт», — ответил Леви. — Так... — Он потер виски, сосредотачиваясь.

«Тук-тук, сердечко, тук-тук. Почему мы так нервничаем?»

Если бы сейчас из кибермозга Дэниэла поступила команда на визуализацию ФРЭН, ее пальчик уже бесцеремонно тыкал бы ему в физиономию, указывая на проскакивающие на лице микровыражения и нещадно эксплуатируя купленную «Эреллионом» методику Экмана.

Правда, для этого ее пришлось бы усадить водителю на колени.

«Одноместный номер в “Хилтоне”, кровать с гидромассажером, бар и аптечка с психоактивными веществами. Что-то забыла, шеф?»

«Примерную цену. И сколько у нас может зарабатывать бухгалтер в “Ферцсофт”. Что это, кстати?»

— Не торопитесь и не нервничайте, — сказал Дэниэл, продолжая поедать картошечку. — Чем точнее будет предоставленная вами информация, тем лучше.

ФРЭН вывесила перед глазами Дэниэла список расценок будапештского «Хилтона» и примерную статистику жалованья бухгалтера по Будапешту. Выходило, что позволить себе номер он вполне мог, хотя это и стало бы некоторым ударом для его бюджета.

Но если предположить кредит или сбережения...

— Мы с Аной познакомились примерно год назад. Она училась в Будапештском университете на факультете искусств. Примерно полгода назад мы стали жить вместе. Думали пожениться. Вот ее фотография.

«Запрос на принятие файла».

— Неделю назад ее убили. Я даже не смог выяснить, каким образом, — полиция утверждает, что у меня нет прав на получение этих данных, я же не родственник. Убийство на почве СИнД, они сказали.

— М-м-м-м... Это все, что вы знаете? — уточнил Дэниэл, не торопясь пока принимать файл и ожидая всех положенных проверок. Он трепетно относился к своему кибермозгу. Насколько это возможно для комплементанта.

Антивирус не обнаружил никаких вредоносных программ. Более того, файл и правда оказался фотографией.

И девушка на ней была прекрасна.

Не из разряда тех, что моментально западают тебе в душу, перегружая логические схемы кибермозга, и не из разряда тех, что с первого взгляда пробуждают низменные инстинкты.

Скорее, она была прекрасна, будто статуя или сенсскульптура. Настолько, что на задворках сознания шевелились сомнения в подлинности фотографии.

Или в подлинности девушки.

Тела андромейд серии ED-211 неотличимы от человеческих, если не приглядываться внимательно...

— Делом занимается... или занимался инспектор Кальман, я скину вам его контакт. Она... Ана не часто бывала дома, задерживалась где-то допоздна. Говорила — с друзьями. Она не упоминала о том, что у нее какие-то проблемы.

— Чем она занималась? В смысле, вообще? Вы знакомы с ее родителями, друзьями? Чем она увлекалась? — начал задавать вопросы Дэниэл.

«Можешь определить подлинность фотографии?»

— Она была местной, кстати? Как и где вы познакомились?

«Работаю над этим, шеф».

— Нет, она приехала из Лондона несколько лет назад. Поступила в университет по стипендии. Увлекалась... — На его лице промелькнуло характерное выражение, когда человек осознает, что совершенно не представляет себе, чем жила его невеста. — Искусством этим... модным. Я не разбираюсь в этом, честно говоря. — Леви нервно улыбнулся. — Наверное, она общалась с кем-то из тусовки. Я не знаю.

— То есть, вы не видели ни одного ее друга? — уточнил Дэниэл. — А кто ее родители? Вы связывались с ними? И что произошло в тот день, когда вы узнали, что она умерла?

— Ничего не произошло... такого, — в задумчивости пожал плечами Миклос. — Ее не было допоздна. Но к этому я уже привык, так что просто лег спать. Все равно она на вызовы в этих случаях обычно не отвечает. А с утра со мной связался Кальман.

— У вас остались какие-то ее вещи?

— Да, конечно. Куда бы они делись?

«Ад — это Другие. Сартр», — прокомментировала ФРЭН.

— Может быть, этот Кальман изъял их, — предположил Дэниэл. — Хотелось бы при случае взглянуть на них. — Он медленно прожевал кусочек гамбургера, который отщипнул внутри пакета. — Другие, да, верно подмечено. Этот парень был не дурак, а?

— Какой парень?

— Мистер Миклос, не стоит обращать внимания на мои мысли вслух.

Нельзя сказать, чтобы эта фраза успокоила и без того настороженного молодого человека, но Кармайкл невозмутимо продолжил допрос:

— Так что вы знаете о ее семье?

— Она не рассказывала о своей семье, — ответил Леви.

Это была правда. Но... но это явно была Не Вся Правда.

— Ни слова? — удивился Дэниэл. — Вы знали ее год, собирались жениться и не выяснили ничего о ее семье? — Он положил в рот еще кусочек. — И даже не пытались выяснить?

— Она не хотела ничего об этом говорить. По ее словам, она приехала в Венгрию, чтобы начать новую жизнь. Потому я никогда ее и не расспрашивал. Все же принято уважать чужое приватное пространство, знаете ли. Наши отношения строились на подобном взаимоуважении.

«Насколько я могу определить доступными мне средствами, оснований подозревать подделку нет. Шеф, пожалуйста, выделите мне 99.95 на дополнительное программное обеспечение, консультацию со службой техподдержки мамы Эреллион и новые чулки, чтобы я могла провести более детальную проверку».

— Новые чулки? Я, конечно, не против, но... — Несколько мысленных усилий, и средства были выделены. — Понятно. То есть, вы вообще ничего не знали о том, кто она, верно? Может быть, она упоминала какие-то места? Здесь или в Лондоне?

— Она не говорила о Лондоне. Здесь... — Миклос немного успокоился. — Ну, мы ходили по ресторанам... сенсуалкам... просто гуляли... Недавно она водила меня в галерею, но я уже сказал, что не разбираюсь в этом. Так что больше мы на эту тему не разговаривали.

— Какую галерею? — тут же задал вопрос Дэниэл. — И что там было, в галерее?

«Сможете обойтись без меня 32 минуты, шеф? Я бы хотела провести апдейт».

— Сейчас... Это была галерея современного искусства. Я найду сейчас... — Леви углубился в поиски, запрокинув голову на удобный подголовник. Благодаря автопилоту ему не требовалось обращать особого внимания на дорогу. — Она была замкнутой, спокойной. Мы никогда не ссорились. Я уверен, она не использовала психоматрицы. — Он помолчал, а потом произнес таким тоном, будто сообщал нечто постыдное: — Ана была натуралкой. Вот, нашел, ловите. — Координаты некоего места в Будапеште под названием «Сенс-галерея “Баядера”» были переданы на кибермозг Кармайкла.

«Обновляйся».

— Натуралкой — в смысле, без имплантов или чего-то подобного? — уточнил Дэниэл. — Как вы выяснили это? Она была небогата, как я понимаю? — Он помолчал еще несколько секунд, проглатывая очередной кусок. — Принимала психостимуляторы?

«Увидимся через 31 минуту 59 секунд, шеф. Не скучайте!»

— Нет, насколько мне известно, — ответил Леви, останавливая машину. — Она жила на стипендию, когда мы с ней познакомились. Потом ее обеспечивал я. И ей не нужны были психостимуляторы, мистер Кармайкл. Ей и так все давалось очень легко. И с учебой у нее не возникало проблем. Мы приехали. — Повинуясь мысленной команде водителя, двери масахаши открылись. — Номер уже заказан на ваше имя.

— Понятно. Но вернемся к вопросу о том, что она была натуралкой. Как вы выяснили это? Какие на то были причины?

Дэниэл вышел из машины.

Леви проследовал за ним в холл отеля, и разговор продолжился уже в лифте.

— Ну, знаете, сложно не заметить, что у человека не установлен кибермозг. Она не распространялась о причинах. Сказала, что ей это не нужно.

Дэниэл помолчал несколько секунд, анализируя услышанное. Не похоже, чтобы Леви врал или недоговаривал.

— Понятно, — кивнул Кармайкл. — Были ли какие-то необычные происшествия, которые запомнились вам? Что угодно, даже то, что кажется незначительным.

Они подошли к двери гостиничного номера.

— Следы на коже, — через какое-то время произнес Леви. — Я видел их несколько раз. Будто бы от... — Он пожал плечами.

— Будто бы от чего, мистер Леви?

— От... Такие царапины или кровоподтеки. От веток, может. Я не спрашивал.

— Не спрашивали? — Дэниэл уже не удивлялся. — То есть, женщина, на которой вы собирались жениться, уходила куда-то на ночь, возвращалась с царапинами и кровоподтеками, вы ничего не знали о ее семье и не спрашивали?

Он зашел в номер.

— Я... — Миклос зашел за ним. — Я... решил, что если она не хочет об этом говорить, я должен уважать ее желание.

— Понятно, — вздохнул Дэниэл. — А как у нее обстояли дела в университете? — Он принялся осматривать номер, не прекращая жевать. — Что она изучала?

— Факультет искусств. Искусство, значит.

— Имелись ли успехи или, напротив, проблемы? — Он закинул в рот небольшой кубик куриного мяса в панировке.

Номер состоял из двух комнат — гостиной и спальни. Кровать считалась одноместной, но в ней без труда поместился бы еще один человек, животное или предмет. Окно во всю стену, которое можно было с легкостью сделать непрозрачным, вазы с фруктами, бар с напитками, аптечка с наркотиками: в общем — «Хилтон».

— Нет, никаких проблем. Вы, возможно, не знаете, но университет выдвигает очень строгие требования к стипендиатам. Ее бы отчислили, если бы начались малейшие проблемы в учебе. Но она легко справлялась.

— То есть, искусство было еще и ее специальностью. — Дэн некоторое время пережевывал курятину. Вернее, нечто со вкусом курятины. — Присаживайтесь, мне еще нужно задать вам несколько вопросов. — Он плюхнулся в кресло, прихватив пакет с едой. — Выпить чего-нибудь не желаете? Или, может... — Он указал на непочатые пакеты из закусочной.

— Пожалуй, не отказался бы от выпивки, — кивнул Леви, присаживаясь напротив.

Дэниэл поднялся и направился к бару.

— А можете, если не сложно, все же попытаться вспомнить, что именно вы видели, например, в галерее? Не обратили ли внимание на каких-то ее знакомых? Да, и что будете пить?

— Не важно. — Леви покачал головой. — Ну, эта модная штука, как ее называла Ана... Сенсдизайн... Там нужно не столько видеть, сколько… понимаете? Я особенно не присматривался. А из того, что заметил... честно говоря, я толком и не припомню. Это показалось мне какой-то вакханалией бессмысленной чуши. Я просто смирился с тем, что, наверное, не понимаю искусства.

— Ну, может быть, отдельные моменты запомнились? Даже когда видишь полную чушь, если она достаточно яркая, она может запечатлеться в памяти, верно? — Дэниэл налил в стакан алкоголь из случайно выбранной бутылки. Это было несложно, в свое время он много пил и отлично представлял, что и в каких пропорциях предпочитают нормальные люди. Отдав стакан Леви, он снова уселся в кресло.

— Помню, там какой-то парень читал свои стихи или то, что он выдавал за стихи. — Миклос принял стакан и отхлебнул, не особенно вникая, что в нем. — Еще помню колючую проволоку.

— Колючую проволоку? — переспросил Дэн. — Можете рассказать подробнее? Кстати, ваша невеста общалась с кем-то во время этого мероприятия?

— Она явно многих знала там, да, — кивнул Леви. — Парня со стихами — точно. Не помню, знакомила ли она нас. Такой, знаете... Сложно такого не заметить. — Он неопределенно взмахнул рукой в воздухе.

— Приметная внешность?

— Да, весьма. Описать я вам его сейчас не смогу, но тогда обратил внимание.

— Хорошо, а еще приметные люди там были? И вы упомянули колючую проволоку.

— Да, проволока, намотанная на натурщицу, — Леви покрутил пальцем. — Это то, что я запомнил из всего безобразия. Наверное, она была призвана что-то символизировать, я уж не знаю. Вообще там было много народу. Одногруппники Аны и прочие разные любители.

— А название того мероприятия вы не помните? — Дэниэл достал еще один гамбургер.

Еда неизменно приносила ему наслаждение, а модифицированный желудок позволял поглощать ее в любом количестве — пища перерабатывалась, но усваивалась только в той мере, в какой было необходимо.

— Нет. Какая-то выставка какой-то модной художницы. А вы всегда питаетесь так? — полюбопытствовал Миклос.

— М-м-м... нет. Но иногда не могу отказать себе в удовольствии. Особенно в новых местах. Хотя Гомер, наверное, не оценил бы. Странный парень был. Как и все великие. — Дэниэл отхватил еще кусок.

— Гомер, — повторил Леви. — Ну ладно. Я могу еще что-то сообщить?

— Да, — кивнул Дэн, доедая гамбургер. — Хотелось бы узнать, почему вы мне соврали. Я говорю, разумеется, о семье вашей невесты. — Он замолчал, уставившись на Леви.

Миклос явственно вздрогнул.

— Соврал… ког... да?

Дэн практически не чувствовал его инстинктивного сопротивления.

— Когда сказали, что не знаете ничего о ее семье и близких. Я не буду сейчас повторять конкретную фразу, уверен, вы и так меня поняли. — Он сделал паузу. — Зачем?

Леви глубоко вздохнул.

— Я не знаю, какое это может иметь отношение к делу.

— Самое прямое, — ответил Дэниэл. — Или вы думаете, я задавал вам вопросы из праздного любопытства? И... — Дэниэл замер, глядя на Леви. — И... и... — Он нахмурился.

А затем сосредоточился и нырнул.

Глава 2. Ария Леви. Цена мили

Ощущения всегда были разными. Наверное, это зависело от настроения комплементанта на момент погружения, а может, от состояния пациента. Может, от того и другого. Или от каких-то неизвестных факторов, вроде расположения Земли относительно Марса в данный момент.

Иногда это походило на рывок, иногда на плавание в киселе, иногда на оргазм, иногда на попытку пробить горошиной танковую броню.

— ...х-х!!!

Сейчас Кармайкла словно вытолкнули без парашюта из бомбардировщика.

Одно оставалось неизменным — полная дезориентация в первые мгновения. Глупый маленький человеческий мозг далеко не сразу понимал, что он только что учудил, он искал понятные образы, пытался обратить получаемые сигналы в картинки, звуки и запахи.

— ВОООООООЗДУУУУУХ!!!!!

Пахло гарью, химией и страхом.

Дэн моргнул, после чего, не раздумывая, упал ничком. Он никогда не был на войне, но фильмов и сенсимов видел достаточно, чтобы при крике «Воздух!» не глядеть вверх.

Мокрая земля встретила его грязью в лицо.

Затем включили звук.

Его включили так резко, что Кармайкл тут же снова потерял возможность что-либо слышать: грохот взрывов, рев, вой, свист, какофония сливающихся воедино диких звуков ударила по неподготовленным барабанным перепонкам.

Что-то посыпалось сверху, выбивая неслышную дробь по спине и каске.

А потом, кажется, кто-то схватил его за плечо.

— Мать честная... — Дэн не был самым храбрым человеком в мире. И даже осознавая, что происходящее вокруг него не вполне реально, он испугался. В первые пару секунд — уж точно. А потом комплементант попытался как можно быстрее подняться на ноги и осмотреться.

Мир горел.

Первое, что приходило на ум.

Густой дым, кружащий в воздухе крупинки раскаленного пепла, застилал небо, — насколько это было видно со дна трехметровой траншеи, — и в этом дыму скрывались силуэты огромных летающих машин, которые поливали ракетным огнем позиции.

«Бам! Бам! Бам!» — неслышными хлопками в воздухе разверзались новые и новые взрывы. Ракеты сталкивались с противоракетами, которые выпускали спрятанные в тылу батареи ПВО, чтобы сохранить вечное огненное статус-кво в небе.

«Бам! Бам!» — в задымленном небе раскрывались огненные зонтики, и горящие обломки падали на землю, прямо в траншеи, на головы солдатам, в панике прижавшимся к стенам.

В фигуре, одетой в водонепроницаемую шинель и противогаз, бодро отдавшей Дэну честь, было практически невозможно узнать Фрэн.

Другое дело, что он узнавал ее всегда, вне зависимости от того, где, кто и что она собой представляла. В конце концов, ее тащило сюда его собственное сознание.

— Вот это... агрессивная среда... — выдавил Дэн. — Агрессивнее некуда. Надо выбраться куда-то, где потише, если такое место есть.

Фильмы фильмами, но сам Дэн понятия не имел, как ведут себя на войне. Поэтому просто побежал в сторону ближайшего укрытия, казавшегося надежным.

«Бам! Ба-а-ах!» — разрывающая небо канонада не прекращалась.

Звуки начали возвращаться...

— АаааАААаААААаааАААаа! Господи, гос...

...но, возможно, лучше бы они этого не делали.

Всюду, насколько Кармайкл мог видеть, простирались траншеи. Траншеи выше человеческого роста, утыканные сверху противотанковыми ежами, перемотанные колючей проволокой, закрытые бетонными щитами от попадания осколков.

Но расплавленный металл, дождем льющийся с неба, все равно находил свои жертвы.

Одинаковые фигурки в одинаковых черных шинелях. Набитые в траншеи, как сельди в банку. Воющие от ужаса, захлебывающиеся дождевой водой, уткнувшиеся лицами в грязь и прикрывшие головы, пытающиеся подобрать автомат несуществующей более рукой.

— Австро-венгерская кайзерская армия начала прошлого века, — предположила Фрэн в ответ на невысказанный вопрос. — В таком случае...

«ФЬИИИИИИИИТЬ!» — прочертив дымную пелену огненным росчерком, осколок вонзился в землю в полуметре от Дэна, обдав его горячей грязью. Фрэн с легкостью ушла в сторону — формально ее здесь и не было.

— На той стороне, видимо, русские...

Впрочем, эмган на плече Фрэн выглядел вполне современно. Насколько Дэн мог судить. Как и его собственный.

Также он обнаружил на поясе сумку с гранатами и противогаз.

Как раз вовремя — ибо сверху, перехлестывая через эскарпы, медленно поползла густая зеленая мгла.

— Ваши приказания, господин ротмистр!

— М-м-м... — Дэн принялся натягивать противогаз. Выходило не очень, но он старался. — Ммфгхных...

«Надо посмотреть, что там, с другой стороны. Давай вон к той траншее».

Сбросить каску, вынуть противогаз, натянуть на голову, закрыть глаза и задержать ды... Стоп, или сначала закрыть глаза, а потом сбросить каску?

В наше время, когда для всех на планете, кроме избранной касты профессиональных убийц, воцарился мир, никто не помнит значения слов «химическая атака».

А между тем...

— Га-а... ккххххмхмхмх... — Дым накрыл человеческую массу, заставляя выть, хрипеть, корчиться в судорогах и пытаться разодрать ногтями собственное горло, заставляя лопаться глаза, а кровь струиться из пор кожи, превращая человеческую массу в человеческое месиво.

Боль ударила алым в глаза, в голове загудело, на горле сжались раскаленные руки...

— Кхе... — Дэн изо всех сил зажмурился и попытался не дышать, продолжая натягивать противогаз. То, что в этот момент его, наверное, не составило бы труда пристрелить или задеть осколком, Кармайкла не очень волновало.

Наконец противогаз оказался плотно прижат к коже. Видимость в ядовитом дыму была практически нулевой, а в ушах, будто хруст костей собственной черепной коробки, отдавались хрипы умирающих солдат.

— В порядке, господин ротмистр? — Фрэн, которой все было нипочем, бодро запрыгнула на бруствер, выглядывая из траншеи.

— Не особенно, — прохрипел Дэн, пытаясь сориентироваться и взять в фокус позицию дружественных солдат.

— Мне нужно напомнить вам о том, что вы бог, господин ротмистр?

— Да, пожалуй. — Дэн чуть успокоился. — Спасибо, помогло.

«Фи-и-ить! Фи-и-ить, фьить, фьить! Ба-а-ам!» — несмотря на то, что воздушный обстрел вроде бы прекратился, теперь взрывы взметали землю у самого бруствера.

— Пошли в атаку! — бодро отрапортовала рядовая Фрэн, прильнув к стрелковой позиции. Эмган в ее руках засвистел, разгоняя кусочки металла до скорости, в несколько раз превышающей звуковую. — Сдохните, руссише швайне!

Судя по всему, газ все же убил не всех: в окутанном ядом пространстве траншеи зашевелились силуэты — будто свои стрелковые позиции сейчас занимали мертвецы.

Дэн решительным шагом двинулся к выжившим. В конце концов, он и правда был тут богом. Или чем-то вроде того. Нужно было соответствовать.

— Господин ротмистр!

«Фьииить! Фьииииииууу!» — пули шквалом лупили по полю боя, что бы там ни происходило. Отсюда это разглядеть не получалось.

Покрытая язвами рука прикоснулась к каске. Солдат посмотрел на Дэна — на его лице пузырился яд, пожирая кожу.

— Противник пошел в лобовую атаку!

Дэн автоматически отдал честь в ответ и рванулся вверх, на бруствер.

— В атаку! Ни шагу назад, или хотите жить вечно?! — проорал он, настолько громко, насколько мог, вскинув эмган, ища противника.

— За импераааааатораааа! — вторил ему звонкий голосок рядовой Фрэн.

Земля была мертва.

Давно мертва.

Изнасилована, убита, потом еще раз изнасилована, расчленена и изнасилована контрольно.

Насколько могли видеть сквозь яд и дым горящие от газа глаза, поле боя было изрыто рядами траншей, переплетено колючей проволокой, изорвано воронками от снарядов и попаданиями бомб, усеяно пеплом...

Чего не было, так это противника.

Взрывы громыхали под самым носом, но артиллерия скрывалась где-то далеко за невидимыми позициями врага.

И едва оседал пепел, можно было увидеть лишь силуэты.

Скрытые дымом силуэты машин.

Нельзя было даже понять, приближаются они или стоят на месте.

Дэн задумался на полсекунды. После чего попытался дать очередь из эмгана по одной из машин. Просто ради интереса.

«Кажется, идти в лобовую на танки — это не лучшая тактика, верно?»

«Фьииииииитьфьитьфитьфьить!» — очередь ушла в дым, присоединившись к тысячам дробинок, летящим через поле металлическим шквалом.

Тысячи пуль ушли во мглу...

— Отставить огонь! — завопил Дэн, понимая, что это бесполезно. — Держать позицию! — Проорав этот не менее бессмысленный приказ, он решительно зашагал вдоль линии фронта, вглядываясь в лица солдат, надеясь, возможно, отыскать Леви.

... отставить огонь...

... отставить...

Его приказ будто налетел на преграду.

Ударился снарядом об эскарп, отдавшись легкой вспышкой боли в голове.

У всякого кошмара, как он знал по собственному опыту, были границы.

И видимо, он на нее наткнулся.

Дэн не стал настаивать. Тем более он не был уверен в том, что нужно делать.

— Держать позицию! Не отступать! — продолжал он выкрикивать команды, двигаясь вдоль ряда солдат, выискивая знакомые лица.

И никто не собирался отступать.

Огненный шквал лишь нарастал — солдаты палили в дым как в копеечку, пока стволы винтовок не раскалялись добела, обжигая руки... и продолжали стрелять дальше, уже не понимая, кто, в кого и зачем палит.

И дальше.

Одни и те же лица — осунувшиеся, изъеденные отравляющими веществами, испещренные морщинами от бессонницы, изможденные вечной обороной на заданном рубеже.

Нет, Леви среди них не было.

Он был где-то еще — скрывался в этом лабиринте траншей, блиндажей, бункеров и дотов или потерялся в них?

— Нет, это полная чушь... — прорычал Дэн. — Я сказал прекратить огонь, сукины дети! Прекратить огонь, мать вашу! — Он вложил в этот крик всю свою концентрацию, насколько это было возможно, пытаясь пробиться сквозь барьер кошмара. В конце концов, он мог это сделать, а значит — почему бы и нет? Леви вряд ли станет хуже от этого, уж точно.

... прекратить огонь...

... прекратить...

Миллионы пуль на долю секунды зависли в воздухе, будто потеряли смысл существования и пытались найти новый.

Замер в полете кружащийся пепел.

Его слова налетели на преграду, заставив ее завибрировать в ответ.

— Прекратить... — он бы наверняка сорвал голос, если бы это был не сон, — огонь!

Это оказалось сложнее, чем представлялось, но Дэн не сдавался. В конце концов, это был его чертов долг. По крайней мере, он думал именно так. Он был тем самым богом, мессией, кем угодно, кто должен принимать решения. Кто должен быть выше, лучше и сильнее. Потому что в нем нуждаются. И сейчас комплементант искренне верил, что в нем нуждался Леви. В кошмарах никогда нет ничего хорошего. В этом пространстве у Кармайкла была возможность остановить происходящее. Лишь потому, что это правильно. Нельзя просто взять и уйти. Это было бы слишком жестоко.

Кошмар продолжал пружинить, прогибаясь под его словами, сдавливая в ответ виски. Казалось, весь пепел, весь прах, яд, жар и дым с застывшего поля боя сейчас сжимались в одну воронку, обвившуюся вокруг Дэна.

В следующее мгновение он увидел сражение с иной точки зрения.

Увидел, как там, за пеленой дыма, там, где находился подлый враг, собираются сотни, тысячи гротескных механизмов. Услышал лязг, учуял запах ружейной смазки.

Полк австро-венгерской армии стоял до последнего против целого мира. Мира машин, мира перемен, апгрейдов и мутаций, где не было места хрусту венских булок и балам во дворце императора.

Мира, который проедется по бедному маленькому Леви Миклосу стальными гусеницами, если не вырыть траншеи, не возвести эскарпы, не заминировать подходы.

«Не отстреливаться».

А еще через миг барьер лопнул.

Шипение остывающих стволов. Шипение остывающей плоти.

Свист затих, и сначала один, потом другой солдат опустили оружие, сходя с огневой позиции.

Впервые за долгие годы над полем боя повисла полная тишина.

— Вот так... — Дэн поморщился от сжавшей виски головной боли. — Вот... так...

А потом снова огляделся. Может быть, в тишине найти Леви будет проще.

— Леви! Леви Миклос! — заорал он, морщась.

— Вы ведь понимаете, что нам за это не платят, господин ротмистр? — Рядовая Фрэн уже была рядом. Она стянула противогаз и неведомо где раздобыла знамя с имперским орлом.

Солдаты, закидывая винтовки на плечо, столпились вокруг.

Они явно не представляли себе, что делать дальше.

— Этот шум был просто невыносим, — соврал Дэн. — Так будет как минимум проще найти что-то. Кроме того, у меня есть неприятное подозрение... — Он оглянулся на солдат.

— Мне нужен Леви Миклос! Кто-то знает его?! — снова проорал он.

— Полковник Миклос?

— Полковник Миклос... — повторил Дэн. — Вот как. Да! Срочное сообщение для полковника Миклоса! Мне нужно найти его как можно скорее!

— Он в штабе, господин ротмистр!

— Прошу за мной, господин ротмистр! — Один из солдат сорвался с места, бросившись в лабиринт траншей.

— Вот так... — снова сказал Дэн, морщась. И последовал за солдатом.

Тишина.

Она висела всю дорогу — бальзам для истерзанных грохотом канонады ушей ротмистра Кармайкла, — пока он бежал по грязи вслед за безымянным рядовым до штабного бункера.

Массивная дверь оказалась открыта.

Солдат замер у входа и откозырял.

Дэн одобрительно кивнул и вошел внутрь.

Бетонный бункер был бетонным бункером.

А внутри... внутри, в окружении экранов, передающих тактическую информацию, мигающих, отображающих какие-то абстрактные стрелочки, линии и треугольники, сидел полковник Леви Миклос.

Он взмок от напряжения, пот пропитал воротник френча.

И выглядел он донельзя растерянным.

— П-почему вы прекратили огонь, ротмистр?

Чуть поодаль, за пультом, который, видимо, должен был изображать коммуникационный узел, сидела девушка-связистка. Она сидела ко входу спиной, и Дэну был виден лишь ее затылок с пепельными волосами.

Полковник растерянно переводил взгляд с ротмистра на огромный, в рост человека, монитор, висевший над всеми остальными тактическими экранами и сейчас не горевший, и на телефонный аппарат без наборного диска на столе.

— Потому что вы идиот, полковник! — жизнерадостно ответила рядовая Фрэн.

— Потому что война окончена, полковник. — Дэн старался говорить как можно отчетливее. Сам он в это время судорожно соображал, как поступить. — Сообщение от высшего командования. — Дэн понимал, что несет полную чушь. Но ему просто нужно было держать Леви в растерянности как можно дольше.

— Я не получал никаких подобных сообщений от генерала. — Еще один взгляд на телефон. — Вы... вы уверены? Обер-лейтенант, свяжитесь...

— Я не могу, полковник, — прожурчал тихий голос в ответ.

— П-почему?

— Потому что меня убили.

— Сознание полковника явно рисует ее как Анастейшу Сторм, — сообщила Фрэн.

— Они не смогли выйти с вами на связь, — тихо сказал Дэн, делая шаг вперед, к Анастейше. А потом еще один. И еще.

— Этого раньше не случалось.

Ана поднялась со стула, поворачиваясь к Дэну.

Форма сидела на ней безупречно.

Впрочем, складывалось впечатление, что безупречно на ней будет сидеть даже рубище или костюм Веселой Шоколадки из рекламной кампании «Вонка».

— Я могу быть свободна, полковник?

Даже крошечная дырка от пули эмгана в середине ее лба, казалось, находилась именно там, где нужно.

— Вот как... — пробормотал Дэн. После чего повернулся к Леви. — Как это понимать, полковник? — Он указал на Анастейшу. Сам же на всякий случай продолжал следить за помещением. Вдруг что-то начнет меняться.

— Я в таком же недоумении, как и вы, ротмистр. Как это понимать, обер-лейтенант?

Рядовая Фрэн, не удержавшись, прыснула.

— Я более непригодна к несению службы, — отчеканила Ана Сторм. — Прошу принять мою отставку, полковник.

— Но генерал... Он поручил мне... лично... — И опять взгляд на телефон.

— Что он лично поручил вам, полковник? — поинтересовался Дэн, продолжая внимательно следить за обстановкой. — С вами не могли связаться уже какое-то время. И теперь я, кажется, понимаю почему.

— Поручил позаботиться об обер-лейтенанте. — Полковник поднял трубку телефона без диска и постучал пальцем по рычажку.

Сама же обер-лейтенант никак не отреагировала на это, как и подобает трупу. Она продолжала стоять по стойке «смирно», хотя это трупу и не подобает.

— Почему же? Генерал никогда не опаздывает со связью. Что же это творится, ротмистр?

«Полковник как-то рисует изображение генерала?» — на всякий случай поинтересовался Дэн.

— Мне известно лишь то, полковник, что обер-лейтенант убита. И что война окончена. — Дэн понимал, что здесь он, скорее всего, ничего больше не выяснит.

— Изображение бесполезно, если мы не видели его в реальности, ротмистр! — отрапортовала Фрэн.

— Окончена... — повторил Леви. — Окончена... Да, вы можете быть свободны, обер-лейтенант. И вы, ротмистр. Пора... — Он вздохнул. — Пора по домам.

— Для меня было честью служить с вами, полковник! — Обер-лейтенант Сторм козырнула.

И исчезла.

— Честь имею, полковник. — Комплементант взял под козырек. И вынырнул.

Глава 3. Бери шинель, пошли домой

«Это. Было. Круто. Шеф! Во мы дали, а?»

Пробуждение всегда давалось проще. Легкое головокружение, незначительная дезориентация...

Этот раз, впрочем, наградил Кармайкла еще и головной болью.

— Простите, я... Повторите воп... С вами все в порядке?

— О да, мы дали, — пробормотал Дэн, оглядываясь.

Насколько он помнил, он должен был находиться в кресле. А Леви следовало сидеть в другом кресле. Что характерно, так оно и оказалось.

— Дали? — не понял Леви. Покрутив бокал в руке, он вскочил и принялся расхаживать по комнате.

— Да, дали, — подтвердил Дэн. — Ох... — Он поморщился. — Значит, маленькая война, вот как. А теперь, если вам не сложно, ответьте все же, что на самом деле вы знаете о погибшей. Кстати, вам было стыдно, когда вы сказали, что она натуралка. Это из-за того, что вы сами пользуетесь кибермозгом?

Миклос задумался.

— Да, — сказал он. — Наверное. Я не заметил. Но, в конце концов, кибермозг — признак статуса. Вы не возражаете, если я себе еще налью?

— Ни в коей мере, — ответил Дэн. — Если вы так будете меньше нервничать —даже лучше.

— Я... Знаете, я уже и не нервничаю. — Леви улыбнулся. — Наверное, и правда алкоголь помогает.

Он налил себе еще и принялся мерить комнату шагами.

— На самом деле... На самом деле я ничего о ней не знаю, мистер Кармайкл. Кстати, всегда было интересно: вас следует называть «мистер Кармайкл» или «отец Кармайкл»? «Преподобный Кармайкл»? Но ладно... Ничегошеньки. Видите ли, всю жизнь я, в общем-то, хотел одного. Стабильности. Ана давала мне стабильность. И поэтому я не желал знать, куда она на самом деле ходит и чем занимается. Понимаете? Если бы я начал выяснять, это бы все разрушило. Даже если она просто использовала меня для каких-то своих целей, мне все равно. Ведь я тоже использовал ее для своих. Она была очень стабильной девушкой, пока оставалась со мной. Большего я не требовал.

Он вздохнул. И немедленно выпил.

— Я понимаю вас, — кивнул Дэн. — Но что-то вы все же знали. Что-то все же было, верно? — Кармайкл с наслаждением отщипнул от гамбургера еще кусок и прожевал. — И я ничего не имею против обращения «мистер Кармайкл». Какая разница, как нас называют, верно? — Он попытался улыбнуться, но снова поморщился, потрогав пальцем висок.

— Что-то? То, что она сбежала через полконтинента от своего отца. И я могу ее понять. Ее отец — страшный человек.

— Кто ее отец? — спросил Дэн.

— Ирвинг Сторм.

«Ирвинг Алистер Сторм, глава R&D-отдела лондонского отделения корпорации “Неоджен”. Генетические манипуляции. Потому что Знание — половина Победы, шеф».

— Страшный в каком смысле? — поинтересовался Кармайкл.

— Жуткий. Внушающий ужас. Пугал меня до чертиков.

— Вы общались с ним? — Откинувшись на спинку кресла, комплементант отложил гамбургер и принялся массировать виски. Голова болела нестерпимо. — Чем именно пугал?

— Манерой общения. Такой, знаете... будто Сторм не допускает даже мысли о том, что кто-то не выполнит его распоряжение.

— Ясно, — кивнул Кармайкл. — Он угрожал вам чем-то? Или, может быть, ей?

— Нет, конечно нет, — помотал головой Леви, подходя к окну. — По-своему он любил Ану. Был не против того, чтобы мы поженились. Точнее, даже за. Я не признавался ему в том, что не знаю, чем она занимается, — после этого я перестал бы быть ему полезен. — Миклос сделал еще глоток, разглядывая улицу внизу. — Это он заплатил за вас, — не оборачиваясь, добавил он.

— Ясно, — повторил Дэн. — Это многое объясняет. — Он доел гамбургер. Стало полегче. — Вы сказали, что Ана использовала вас. Что вы имели в виду?

Он пожал плечами.

— Я не воплощение женской мечты, знаете ли. Если она оставалась со мной, на то была причина, правильно?

— У вас есть предположения по этому поводу?

— Честно говоря, я не хочу думать об этом. Предпочитаю сохранять веру в силу любви.

— Возможно, вы окажетесь правы, кто знает, — ответил Дэн. — Расскажите мне о ее отношении к имплантам. К андроидам. Она была их ярой противницей?

— По отношению к имплантациям — да. Вернее, не ярой... Обычно, если речь заходила об имплантах, Ана смеялась и говорила, что она и так совершенна.

— Когда я увидел ее фотографию, то подумал, что обычно так выглядят андромейд, — заметил Дэн. — Впрочем, если вспомнить о ее отце... Вы не думаете, что это он мог быть виновником трагедии?

Леви резко обернулся.

— Я не хочу так думать. Это бессмысленно. Но...

— Но? У вас было такое предположение? Вы сказали, что он по-своему любил ее, но что-то же навело вас на такую мысль?

— Кое-что, мистер Кармайкл. Впрочем, это абсурд, учитывая, что он сам же вас и нанял. Вот только он прилетел в Будапешт за два дня до ее смерти.

— И вы общались с ним? Или ваша невеста?

— Я — да. Он сказал, что хочет, чтобы она вернулась в Лондон. Чтобы я переехал с ней, обещал устроить меня в «Неоджен». Но я не знаю, говорил ли он с Аной.

— Он нервный человек? Ну, вы могли предположить, что он сказал ей то же самое, она отказалась, и это послужило причиной конфликта. Я верно вас понял?

— О, нет... более хладнокровную... хладнокровного человека я в жизни не видел. По крайней мере внешне.

— У вас есть еще предположения, кто мог застрелить вашу невесту? — поинтересовался Кармайкл.

— Застрелить?

— Ну, вы же именно так это представляете, — пожал плечами Дэн. — И, кстати, вы говорили, что были полезны ее отцу. Чем именно?

— Я не знаю, как она погибла, — покачал головой Леви, не спрашивая, откуда Кармайклу, собственно, известно, как он представляет Ану. — Как я уже сказал, инспектор не рассказал мне.

Миклос подошел к бару, плеснул себе какой-то темно-бирюзовой жидкости в стакан и залпом выпил все до дна.

— Я был рядом с ней. Рассказывал ему, чем она живет. И... должна же она выйти за кого-то замуж. Так он сказал.

— М-да... — Дэн скривился. Пожалуй, он и сам был бы не очень счастлив от такого отношения. — А Сторм все еще в городе, вы не знаете? Вы виделись с ним после смерти его дочери?

— Он ближе, чем вы думаете, мистер Кармайкл. — Улыбка у Леви вышла несколько болезненная. — Гораздо. Ближе.

— Да что вы, — сказал Дэн, вытаскивая из пакета очередной гамбургер. — Занятно. И насколько же ближе?

— Соседний номер.

— Было бы забавно, если бы вы сказали: «у вас за спиной», — заметил Дэн, жуя. — Так что насчет вашего разговора с ним после происшествия?

— Конечно, мы говорили. Он потребовал, чтобы я нанял вас. Сказал, что у вас хорошие рекомендации. Сказал, мол, не хочет, чтобы его имя всплыло в связи с этой историей. — Леви повертел в руке пустой стакан. — Может, вам стоит обсудить это с ним, мистер Кармайкл? Честно говоря, я больше не хочу иметь ничего общего с этой историей... теперь. Я... вроде как отпустил Ану. Да и в ваших услугах на самом деле нуждаюсь не я.

Дэн улыбнулся.

— Я рад это слышать. В общем... Думаю, у меня больше нет вопросов. Но если вы что-то вспомните или узнаете, свяжитесь, пожалуйста, со мной.

— Да, конечно. — Леви поставил стакан на столик и направился к двери. — Если что, я с вами свяжусь. И вы сообщите мне новости, если не трудно. Всего доброго, мистер Кармайкл.

«Было честью служить с вами, полковник».

— И вам. Берегите себя, — ответил Дэн.

Глава 4. Генетическая опера

«Шеф, нам нужно серьезно поговорить».

— Совсем серьезно? — поинтересовался Дэн. — Была вроде фраза, что-то в духе... Если бы я говорил серьезно, мне пришлось бы заплакать...

«Я спешу смеяться над всем, иначе мне пришлось бы заплакать. Пьер Огюстен Петросян, русско-французский комик XX столетия. Не пытайтесь сбить меня, шеф, я сейчас говорю как ваш финансовый советник».

— Хорошо-хорошо. Что именно ты хочешь сказать?

«Помните, что мы с Макиавелли говорили вам о щедрости?»

— Этот парень не нашел бы денег на идкогнитора. А у меня есть контракт, где говорится: «Все Расходы За Счет Заказчика». Так я выполнил свой долг комплементанта и чуть продвинулся по ходу дела.

«Щедрость — мать всех пороков. ФРЭН. Осмелюсь заметить, шеф, что подобные бесплатные сеансы дискредитируют вас как профессионала».

— Это был не бесплатный сеанс, а необходимое действие в рамках дела. Если в рамках дела мне придется спасти младенца, падающего с пятнадцатого этажа горящего дома прямо в озеро кислоты, в котором плавают аллигаторы... — Дэн сделал паузу, — то это будет неожиданно.

«Моя задача — просто напомнить вам, шеф. — Виртуальная обида прозвучала в виртуальном голосе. — Надеюсь, вы приняли мое замечание к сведению».

— Конечно принял. И ты же знаешь, я не лечу неврозы всем подряд. Просто у меня было хорошее настроение, и оплаченные заказчиком гамбургеры подстегнули меня. — Кармайкл откусил еще. — У великих людей бывают свои странности.

«Здоровых людей нет, есть недообследованные. Медицинская аксиома. Что будем делать теперь, шеф?»

— Причем тут эта цитата? — спросил Дэн. — А сейчас мы перекусим и наведаемся к этому... как его... Как его зовут?

«При том, что большинство великих людей жили в период, когда диагностика психических девиаций пребывала в зачаточном состоянии. Кого вы имеете в виду, шеф?»

— Отца погибшей, — ответил Дэн, доедая последний гамбургер. Он поднялся с кресла, выкинул пустые коробки в мусор и, взяв единственную оставшуюся коробочку с картошкой фри, направился к выходу из номера.

«Ирвинг Сторм, шеф».

— Ирвинг. Хорошее британское имя, — заметил Дэн.— Посмотри, пожалуйста, кто значится в соседних номерах.

«Ирвинг Сторм, 413. Сабрина аль-Фарр, 415».

— Налево пойдешь… Направо пойдешь… — задумчиво пробормотал Дэн. — Впрочем, о чем это я, ФРЭН?

Дверь цвета мореного дуба с золочеными цифрами 413 встретила его без особой приязни.

Кармайкл постучал, раздался щелчок, и дверь номера отперлась.

«Нашла: вы ссылаетесь на мономиф Перекресткового Камня, распространенный в древнерусской сказительской традиции».

Дэниэл вошел внутрь, оглядываясь. Рука сама собой скользнула в коробочку с картошкой.

— Мистер Сторм?

— Я ждал вас, мистер Кармайкл.

При своем благосостоянии и положении в обществе Ирвинг Сторм мог позволить себе выглядеть как угодно.

Впрочем, люди его положения и благосостояния, возможно, в пику остальному обществу, предпочитали выглядеть такими, как есть, в лучшем случае позволяя себе косметический пластдизайн.

Ирвингу Сторм можно было дать все его пятьдесят лет: он не стал прятать ни седину на висках, ни приличествующие возрасту морщины.

— Хотя, признаю, не так скоро. — Ирвинг Сторм поднялся с места и направился к Дэниэлу, протягивая руку для рукопожатия.

Кармайкл пристыженно поглядел на свою перепачканную ладонь, быстро сунул ломтик картошки в рот и, вытерев пальцы о штанину, попытался ответить на рукопожатие.

— У вас интересный способ скрывать свое местоположение и участие. Или... наоборот, раскрывать. Ведь как говорится... что-то вроде: где отроется, там и закроется...

«Закон сохранения энергии, шеф?»

Только сейчас заметив крошки на ладони Дэна, Ирвинг поспешно убрал протянутую руку.

— Я не заинтересован в том, чтобы мое участие афишировалось. Но раз уж мистер Миклос... оказался не так хорош, как я хотел о нем думать, полагаю, настало время пообщаться лично. Я много слышал о вас, мистер Кармайкл. Остается лишь выяснить, правда ли вы стоите своих денег. И напоминаю вам: мое участие все еще конфиденциально.

— Закон сохранения энергии, точно, — кивнул сам себе Дэн. — Что ж, давайте выяснять, — добавил он. — И, надеюсь, вы не откажетесь ответить на несколько вопросов касательно дела.

Ирвинг сделал жест, приглашая располагаться в номере.

— Я вас слушаю. Надеюсь, это не займет много времени.

— Я тоже. Для начала: вам что-нибудь известно о причине смерти вашей дочери? Видели ли вы тело? Общались ли вы со следователем?

«ФРЭН, все твое внимание — на происходящее. И запись».

«Так точно, шеф!»

— Я повторю: я не хочу, чтобы мое участие в деле афишировалось. Все, включая причину смерти, а также мотивы полиции ее скрывать, должны выяснить вы, мистер Кармайкл. Пока я не могу ответить ни на один ваш вопрос, — заявил Ирвинг.

— Но это не мешает мне их задавать, верно? Скажите, как вы отнеслись к тому, что ваша дочь уехала сюда? — Дэниэл начал прощупывать Сторма, пытаясь найти момент для более удобного проникновения.

С первого прощупывания Ирвинг казался непоколебимым, как скала.

— Отрицательно, — ответил он. — У нее были великолепные перспективы в Лондоне, я не знаю, из-за чего она решила променять их на эту жизнь.

— Как вы отнеслись к известию о ее возможном замужестве?

Он сложил руки на груди.

— Я решил, что могло быть и хуже. Мистер Миклос казался не самой плохой партией для Анастейши. Какое это имеет отношение к ее смерти?

— Вы допускаете возможность, что ваша дочь жива? — Дэниэл проигнорировал вопрос.

Ирвинг задумался.

— До этого момента — нет. Сейчас думаю, что это возможно. У Анастейши хватило бы ума провернуть что-то вроде этого.

— Ваша дочь была лишена явных физических изъянов, насколько я могу судить. Выглядела буквально как андромейд. Это результат биологической коррекции?

— Конфиденциальность, мистер Кармайкл, напоминаю. В противном случае это может вовлечь вас в неприятности. — Он помолчал. — Генетической коррекции. Анастейша была одним из первых опытных образцов «Неоджен» в области моделирования генома.

— Вам что-то известно о том, чем занималась Анастейша здесь?

— Училась на факультете искусств Будапештского университета. Мне известно не более того, что мне рассказывал мистер Миклос.

— У нее были связи с экстремистскими или террористическими организациями? Радикальными течениями? Религиозными фундаменталистами?

Брови Ирвинга взлетели вверх.

Эта мысль несколько поколебала его уверенность. Правда, недостаточно, чтобы пробить его ментальный блок.

— Откуда такие предположения?

— Они есть, пока этого достаточно, — ответил Дэниэл. — У нее были недоброжелатели в Лондоне?

— Нет. — Это прозвучало достаточно уверенно. — В Лондоне у нее все было... хорошо.

Показалось, что он хотел употребить какое-то другое слово.

— Насколько раскрепощенным было сексуальное поведение вашей дочери? Была ли она склонна к частой смене партнеров, случайным связям?

— Вам лучше узнать это у мистера Миклоса. Я не замечал за ней ничего подобного.

— Употребляла ли она психотропные препараты? Алкоголь? Страдала ли она психическими заболеваниями?

— Нет, нет и нет. — Разговор стал явно утомлять Сторма. — У нее не могло быть ни психических заболеваний, ни тяги к препаратам. Она была идеальна, разве вы не поняли?

— Ну, как вам сказать... — Дэниэл помолчал. — Возможно, мой вопрос удивит вас, но... вам что-нибудь известно о странном поведении вашей дочери?

— А вот с этого места, будьте любезны, поподробнее.

— Постоянно отсутствовала по ночам, круг друзей неизвестен, бывали заметны следы на коже. Плюс еще факты, которые требуют проверки, и поэтому я пока что не буду их раскрывать, — ответил Дэниэл. — Так вам известно об этом что-нибудь или нет?

— Нет, — отчеканил Ирвинг. Его спокойствие, казалось, дало трещину после предыдущего вопроса, но теперь восстановилось. — Но очень хочу, чтобы стало известно. Мистер Миклос, видимо, забыл сообщить мне об этом.

Он помолчал, выразительно взглянув на Дэна.

— Полагаю, вам следовало бы вернуться к вашему расследованию незамедлительно.

— Вы приехали сюда всего за пару дней до ее смерти. Вы виделись с ней до этого момента?

— Нет. Вы теряете время, сэр.

— Да, пожалуй, — кивнул Дэниэл, поднимаясь с кресла и тут же падая обратно.

Глава 5. Ария Ирвинга. Стерильно

Всегда неприятно, когда тебе приходится вламываться в бессознательное другого человека силой. Входить в бессознательное само по себе зачастую неприятно, а так...

Как уже говорилось, иногда погружение напоминает попытку пробить бетонную стену горошиной. Вот — как раз этот случай.

С размаху расплескавшись по стенке, Дэниэл просочился внутрь...

Пахло лекарствами и ультрафиолетом.

И было тихо.

Дэниэл поморгал несколько раз, потерев пальцами виски.

— Так, и где это мы?

Хоть в этот раз не било по ушам.

Зато в глаза ударил свет. Он отразился от стен — от белых стен — от потолка, пола... Будто здесь все излучало его.

Через мгновение глаза привыкли к нему.

Но от этого все не стало менее белым.

— Я думаю... — Фрэн обеими руками одернула подол медицинского халатика. Белого. — Что это больница, шеф.

В обе стороны тянулся белый коридор.

И было тихо. Голос Фрэн не отразился от стен эхом — они будто впитывали любые отголоски.

Это навевало неприятные воспоминания. Но это хотя бы был сон, причем чужой.

Коридор. Сейчас, когда глаза привыкли к свету, можно было различить почти сливающиеся со стенами белые двери — они должны были отодвигаться в сторону по нажатию кнопки.

Дэниэл в этот раз выглядел как Дэниэл — его не адаптировало к образам, порождаемым чужим бессознательным.

Такое, в общем, случается.

И все еще было тихо.

— Ну ладно. Все не так плохо.

И Дэниэл не торопясь двинулся вперед, разглядывая двери и пол, надеясь увидеть либо чье-то имя, либо еще какую-нибудь подсказку.

Топ... топ... окружающее пространство поглощало звуки.

Топ... топ... окружающая белизна давила на глаза.

Топ... топ... одинаковые коридоры. Одинаковые двери.

Возможно, кого-то это напугало бы даже больше, чем предыдущий ад войны.

А возможно, и нет.

Фрэн молча шла рядом.

Топ... топ...

Он не мог сказать, сколько времени уже здесь провел.

Это место не являлось лабиринтом — нет, наоборот, оно было предельно упорядочено. Просто в нем отсутствовали какие-либо ориентиры. Стоило на минуту закрыть утомленные глаза, как Дэн сразу же терял направление.

Топ... топ...

— Нет, так дело не пойдет, — покачал головой он.

Место не пугало его так, как война, но и комфортно он себя тоже не чувствовал. Даже Аркхэмская клиника выглядела более оживленной и веселой. В конце концов, там содержались психи.

— Кажется, была какая-то фраза про то, надо ли стучать и заходить в двери... — И комплементант выбрал ближайшую и попытался зайти внутрь.

Дверь беззвучно распахнулась.

— Некоторые двери лучше не открывать... — отозвалась Фрэн.

Большое прямоугольное помещение открылось его взору. По обе стороны вдоль стен тянулись операционные столы. И на каждом столе лежало тело.

— ...иначе будешь входить в них снова и снова.

Многочисленные подвижные манипуляторы порхали над ними, двигаясь с нечеловеческой скоростью, разрезая ткани лазером, вспарывая кожу скальпелями, отделяя мышцы от костей...

— К сожалению, не могу найти, кто это сказал.

Слышался лишь звук ее речи.

— Потрясающий уровень эмоциональной отстраненности... — заметил Дэниэл. После чего, оставив дверь открытой, вошел внутрь и принялся осматривать тела и манипуляторы, стараясь не мешать их работе и вообще поменьше вставать у них на пути.

— Это не его кошмар, шеф...

Дэн прошел мимо тела Леви Миклоса — грудная клетка нараспашку, ребра аккуратно срезаны, манипуляторы тщательно перебирают внутренние органы, сенсоры фиксируют объем, вес, фактуру, цвет — ни капли лишней крови.

Я сердце Леви. Пусть и небольшое, но я есть.

— Это его мир. Ой! — Фрэн взвизгнула, зажав руками рот. — Шеф, а вот и вы!

— Несложно было догадаться, — ответил Дэн. И посмотрел на указанный стол. Было довольно интересно взглянуть на себя глазами этого человека. Хотя… Нет. Не особенно.

— Ну, шеф, это моя работа — констатировать очевидное.

И правда не особенно.

Черепная коробка Дэниэла Кармайкла отъехала вверх, удерживаемая манипулятором. А мозг Дэниэла Кармайкла отсюда не казался выдающимся. Это был просто комок серого вещества.

— А есть тут еще кто-то интересный? — Он отвернулся. В общем и целом, картинка и правда подтвердила определенные ожидания.

— Больше никого не узнаю, шеф, — покачала головой Фрэн. — Я веду запись, поэтому мы сможем вернуться сюда позже. Если уж вам тут нравится...

— Да нет, пожалуй, стоит посмотреть другие помещения. — Что комплементант и решил проделать, направившись в кабинет напротив.

Дверь беззвучно распахнулась — и перед ним открылась та же самая комната.

Впрочем, в конце этой квинтэссенции патологоанатомического веселья была еще одна дверь.

Рядом с ней виднелась панель кодового замка.

— Хм... А это уже интересно... — Дэн двинулся в сторону двери с замком и принялся тщательно ее осматривать. — Тут столько же тел? — спросил он.

— Это та же комната, шеф...

На панели виднелись кнопки для ввода буквенно-цифрового кода.

— Хм-м... — Дэн чуть помедлил, концентрируясь, после чего попытался набрать верную комбинацию. Это, как подсказывало ему чутье, было не такой уж сложной задачей.

Кнопки беззвучно нажима...

Фшшш... фшшш...

Сначала Дэну показалось, что это панель издает едва слышный шорох.

Фшшшш...

Но потом он понял, что звук идет сзади.

Фшшшш...

— Шеф!

Фшшшш...

— Вам не позволено здесь находиться, — констатировал голос за его спиной.

Дэниэл резко обернулся. В общем, он был вполне уверен в том, что в подобном сознании не обойтись без драки. И, судя по всему, сейчас эта драка должна была начаться.

— Просто искал туалет, — невинно заявил Дэниэл. — И дверь была не заперта.

Существо в лабораторном халате и хирургической шапочке, с лицом, закрытым медицинской маской и защитными очками, не обратило особенного внимания на его слова. Вытянув руку с пальцами-скальпелями, оно с тем же шуршанием ринулось вперед.

— Я записан на это время, вообще-то... — возразил Дэниэл, уходя чуть вбок и пытаясь силой мысли направить один из манипуляторов в сторону подошедшего доктора.

Вфффшшшххх! — анатомический лазер резанул по плечу фигуры, порвав халат. Сквозь прореху виднелась противоположная стена.

В тот же самый момент удлинившиеся лезвия скальпелей впились Дэну в плечо. Оставив пять кровоточащих глубоких ран, они втянулись обратно.

Зеленый луч ударил из глаз фигуры в тело Дэниэла, будто просвечивая его рентгеном в поисках сердца...

— Черт! — Пафос Дэниэла несколько уменьшился. — У вас что, сегодня не приемный день? — И он снова направил манипулятор в сторону противника, целясь на этот раз ему в лицо. Ну, или в аналог лица.

— Вмажьте ему, шеф!

Вввффшшшшшшххх!

Луч ударил в защитные очки, на миг, казалось, ослепив тварь. По крайней мере, она дернулась и прекратила сканирование, бессмысленно поводя белой головой из стороны в сторону.

Дэниэл не ответил. Стараясь укрываться за столами, он продолжал нацеливать манипулятор на противника. На этот раз в атакующую руку... существа.

Вшшх! — лазер чиркнул по полу. Фигура расплылась за мгновение до попадания, а в следующий миг материализовалась рядом с Кармайклом и замахнулась скальпелями. Тот едва успел отпрянуть — удар распорол его пиджак.

А тварь снова растворилась в пространстве, после чего возникла в дальнем конце комнаты.

Дэниэл сдвинул брови. И сделал резкое движение руками, как будто загребая ими воздух, — он намеревался силой мысли толкнуть один из операционных столов во врага.

Анатомический стол со всеми манипуляторами беззвучно воспарил, переворачиваясь, — чья-то печень, чьи-то легкие, чей-то кишечник оказались на полу, прежде чем туда же упало начиненное ими ранее тело, — и столь же бесшумно ударился о стену, раздробив фигуру пополам в районе живота. Она начала таять...

— Шеф, сзади!

Дэниэл закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь оказаться в том углу, где только что находился противник, разворачиваясь лицом туда, куда стоял спиной.

От фигуры в белом на данный момент осталась только половина.

Неслышно рассекли воздух скальпели, обрушившись на то место, где только что был Дэн. И в следующую секунду фигура вновь материализовалась рядом с ним.

Дэниэл успел отпрянуть.

— Ла-а-адно... теперь я точно использую обе руки! — С этими словами Кармайкл снова взмахнул двумя руками, как будто рубя воздух ребрами ладоней.

Он явно не попал в противника, но комплементант на это и не рассчитывал. В этот момент его разум изо всех сил концентрировался на воздушных потоках: Дэниэл надеялся, что ему удастся разбить чертову голову хотя бы на этот раз.

Фффффшшшшшшшхххх! Воздух в помещении пришел в движение, расшвыривая манипуляторы механизмов в стороны, заставив лучи анатомических лазеров плясать на стенах, и собрался в одном месте, разрывая остатки лабораторного халата на части.

Фигура таяла на глазах.

— Дайте мне Ш! Дайте мне Е! Дайте мне Ф! Ше-е-ф! — ликовала Фрэн, размахивая помпонами. — Обойди хоть всю планету, круче шефа нигде нету!

— Уф-ф-ф... — Дэниэл вытер лоб. Он не вспотел, но ощущение было именно такое. — Еще один такой противник, и придется убираться отсюда... — заметил он.

Кармайкл всмотрелся в тающие останки, надеясь увидеть там что-то интересное, но ровным счетом ничего не заметил. Фигура исчезла, даже не коснувшись пола.

— Ла-а-адно...— И Дэниэл вернулся к кодовому замку. — Думаю, на этот раз пора все же зайти внутрь. — И он набрал нужный код.

Вернее, поменял реальность сна так, что именно этот код стал правильным.

«Вернусь обратно — куплю себе гамбургер. Или два. Или…» — Эти мысли успокаивали.

Фффффффффшшшшшшш...

Дверь беззвучно отъехала в сторону.

Внутри царил подсвеченный красным полумрак.

Комната была небольшой. И практически пустой. Тут стояла только пара больших, в рост человека, колб. И...

— Вам не назначено, — сказал Ирвинг Сторм, оборачиваясь.

— Теперь — назначено, — ответил Дэниэл. Его взгляд был прикован к колбам. — Ваш... лаборант, или кто он такой, сказал, что я могу войти.

— Значит, его придется уволить.

Анастейша Сторм смотрела на него из зеленоватой жидкости, заполнявшей колбу.

Она все еще была идеальна. Ее тело, сейчас не скрытое ни платьем, ни военным облачением, поражало совершенством форм.

Мертвым совершенством.

Даже невзирая на то, что девушка моргала. Казалось, она смотрела на Кармайкла.

Жидкость во второй колбе была красной.

— Не беспокойтесь об этом, — ответил Дэниэл. — Ваша дочь и правда совершенство, ну, или выглядит таковой, — заметил он, медленно направляясь к колбе с красной жидкостью, пытаясь разглядеть, что там внутри.

Глаза женщины во второй колбе были закрыты. Она чем-то напоминала Ану, только была чуть постарше.

И не столь совершенна — она казалась вполне живым человеком.

Ладно — не таким уж и живым.

Красная жидкость, служившая ей формалином, сочилась из глубоких порезов на запястьях.

— Я знаю, — ответил Ирвинг.

— А кто это? — поинтересовался Дэн, стараясь держаться в стороне от Ирвинга и следя за ним боковым зрением.

— Ее мать.

— Она жива?

— Конечно. — Ирвинг встал рядом, положив руку на стекло. — Здесь она в безопасности. Они обе.

— В безопасности? Им кто-то угрожает?

— Мир несовершенен. К сожалению. Они не понимают этого.

— Ясно... — сказал Дэниэл. — Она пыталась покончить с собой? И вы спасли ее?

— Да, — ответил Ирвинг после паузы.

— А она? — Он кивнул на Ану. — Она убежала и пыталась наделать глупостей? Но вы смогли найти ее и защитить?

— Она никогда не убегала от меня, — улыбнулся Ирвинг. Его улыбка выглядела... странновато. — Она не может отсюда убежать. Так безопаснее.

— И правда, — согласился Дэниэл. — А кто-то пытался забрать ее отсюда? Кто-то пытался разрушить все то, чего вы добились?

— Я никому не позволю это сделать.

— Не сомневаюсь. Но кто-то наверняка был достаточно глуп, чтобы попробовать?

— Забрать ее? — Выражение его лица внезапно изменилось. Он пристально всмотрелся в Дэна.

Я — желудок Дэниэла. Знали бы вы, через что мне порой приходится проходить...

Я — печень Дэниэла.

Легкие Дэниэла.

Мозг...

— Ну да... конечно. Вы и скажете мне это.

— Она жива, не мертва. И вы это знаете. Она в безопасности. Верно?

— Она в безопасности здесь, — ответил Ирвинг.

— Шеф... Кажется, вы заражаетесь его иллюзиями...

Дэниэл не ответил. Лишь огляделся вокруг.

Ничто не изменилось.

— Соблазнившийся простым ответом рискует пропустить самое интересное. Уэст, — отметила Фрэн.

Дэниэл сконцентрировался и попытался выйти из сознания Сторма. Больше ему тут делать было нечего.

***

Голова болела. Гораздо сильнее, чем в прошлый раз. В прошлый раз ему досталась лишь неприятная тяжесть.

А сейчас — будто кто-то проложил через его голову шоссе и принялся гонять туда-сюда танки.

— Ох... — Он разлепил глаза и попытался понять, где находится. Рука машинально потянулась к виску.

«Ты все записала?»

«Конечно, шеф».

Он находился в номере 413. Прямо перед ним Ирвинг Сторм сейчас переживал приступ головокружения.

— Мне пора. — Он изо всех сил постарался не морщиться. — Тут я и правда трачу время.

Ирвинг потер висок, помотал головой, моргнул...

— Узнали что-нибудь интересное, мистер Кармайкл?

— М-м? О чем вы? — спросил Кармайкл, направляясь к выходу. — Вы не сказали мне ровным счетом ничего нового, если вы об этом.

— Вот как, — отозвался Ирвинг.

Всю дорогу от кресла до двери Дэниэл чувствовал на себе теплый, приветливый взгляд вивисектора.

Глава 6. Бытие и время

Дэниэл открыл дверь и закинул в рот очередную картошину.

— Да... Доктор Уэст был бы и правда доволен... — сказал он непонятно кому и вышел в коридор.

«В аптечке должны быть таблетки от головной боли».

— Спасибо за совет. — Дэниэл направился в свой номер. — Интересно, его денег хватило бы на то, чтобы подменить таблетки? — вдруг спросил он себя, уже оказавшись в номере.

Нужная упаковка быстро нашлась — аптечка содержалась в порядке. Психостимуляторы, болеутоляющие, опиаты, ноотропы...

— Какие-нибудь еще, — сказал Дэниэл. — Все расходы за его счет. Думаю, стоит самим купить обезболивающие. — Он скривился. — Или нет.

И с этими словами он воспользовался аптечкой по назначению.

— И к чему была эта цитата про Уэста?

«Я осмелилась предположить, что вы начали разделять его обсессию. И стали воспринимать девушку в колбе как настоящую девушку в колбе. Кстати, не такая уж она и красавица, шеф...»

— Я воспринимал девушку в колбе как его представление о состоянии реальной девушки здесь, — ответил Дэн. — И... стоп, ты что, ревнуешь?

«Немного, шеф».

— Не стоит. Ты же знаешь, что я не променяю тебя ни на какую геномодифицированную куклу, — заявил он. — А ведь этот человек куда более странный, чем, например, тот же Миклос. Даже до того, как я помог ему.

«Понимаю, шеф. Я тоже была там. Но осмелюсь предположить, что девушка в колбе — это отражение скорее его желаний, нежели реальности».

— Я знаю. Просто высказал это вслух, — ответил Дэн. — Или это отражение уверенности в том, что у него все под контролем.

«Тем временем вам стоило бы отдохнуть, шеф. Возможно, ванная... или люди легкого поведения... Наркотические вещества не рекомендовала бы».

— Я думал о ванной. И гамбургере. Или нескольких...

«Гамбургеры в ванной, шеф?»

— Да, да, черт возьми! Отличная идея! — Дэн несколько приободрился. — Я никогда не ел гамбургеры, лежа в ванной.

«И колу, шеф?»

— Хм-м-м... отличная идея. И картошечку. Пицца... можно еще пиццу. Кстати, кто-нибудь из великих любил пиццу?

«Черепашки-ниндзя, шеф».

— Кто это?

«Мутировавшие антропоморфные черепахи, знавшие ниндзюцу, шеф. Их учитель, мутировавшая антропоморфная крыса, назвал их в честь титанов эпохи Возрождения — Леонардо да Винчи, Донателло, Рафаэля и Микеланджело. Потому что Знание — половина Победы, шеф».

— И они действительно были великими? — усомнился Дэниэл.

«Они оказали значительное влияние на развитие культуры конца Докризисной эпохи».

— Ясно, — ответил Дэн. Он был несколько разочарован. — Не будешь так добра заказать пиццу, гамбургеры, колу и картошку, а?

«Шесть гамбургеров, две порции большой картошки фри, большая кола, чесночный соус и пицца с ананасом, шеф?»

— Отлично! Спасибо, ФРЭН, ты умница.

«Благодарю, шеф. Я покраснела. А теперь марш в ванную, шеф».

Ванна приняла тело Дэна, как заботливая старая шлюха, которой стал бы этот город, если бы достаточно прогнил.

Теплая вода и гидромассаж отлично снимали усталость — даже ментальную.

— ФРЭН, поищи, пожалуйста, информацию о жене мистера Сторма. Интересно было бы знать...

«Надин Сторм. Год рождения — 1991. Год смерти — 2032. Причина смерти — самоубийство».

— Ясно, — покивал головой Дэн. — Довольно тяжело ему наверное... было бы, если бы его иллюзии не были такими прочными. Эти две женщины явно очень важны для него. — Он с наслаждением вытянулся в ванной, подставляя спину тугим струям. — А можешь поискать в Сети что-нибудь про ту выставку? Вдруг есть какой-то список участников или фото.

«Попробую, шеф... “Сны Хайдеггера”, выставка сенс-работ Марицы. Фотографирование было запрещено, вход не по приглашениям. Мартин Хайдеггер — немецкий философ прошлого века, Марица Джулиска, более известная как Марица — венгерский сенсдизайнер века нынешнего. Потому что Знание — половина Победы, шеф».

— Жаль, придется-таки дойти туда пешком. — Он помолчал. — Что за Хайдеггер?

«О, он много чего говорил, шеф. Вот, послушайте: “Пространство само по себе, ввиду заключенных в нем чистых возможностей голой пространственности чего-то, остается наоборот сначала еще скрытым. Что пространство по сути себя кажет в мире, еще ничего не решает о виде его бытия”. Может, возьмем машину, шеф?»

Дэн задумчиво жевал гамбургер, запивая его колой и обдумывал фразу.

— Неплохо. Как и положено, ничего не понятно непросвещенным. И да, пожалуй, машина — хорошая идея.

«Договорилась. Ее подгонят ко входу в отель, шеф, — отрапортовала ФРЭН. — Потереть вам спинку, шеф?»

— Ну, если ты предлагаешь...

«Ффшш, фхшш, фхххшхх».

***

«Карета подана, шеф».

Дэн успел уничтожить четыре гамбергера, половину пиццы и упаковку картофеля-фри, когда неумолимое время подвело его к необходимости покинуть ванну. Таков удел всех без исключения ванн и всех без исключения людей, когда-либо лежавших в них, — постичь горькую истину о том, что ничто, кроме разве что мультика «Уан-пис», не длится вечно. Рано или поздно твоя наивная попытка укрыться от зла этого мира внутри эмалированной скорлупки потерпит неудачу.

Выйдешь ли ты из этой скорлупы обновленным человеком, готовым к очередным свершениям, или лишь бледной тенью себя прежнего, — это зависит лишь от тебя.

И мягкости воды.

Смеркалось.

— М-м-ф... — Дэн с сожалением посмотрел на ванну и остатки былого пиршества. — Ну, хотя бы еще половина пиццы осталась... — Подумав секунду над тем, взять ли ее с собой или оставить тут про запас, он все же отнес ее в холодильник.

«Успею еще по дороге что-нибудь отхватить...» — решил он.

— Ну что, думаю, пора! — И, одевшись, комплементант отправился к машине.

«Можно я сяду за руль, шеф?»

— Можно, конечно. Только не лихачить, идет?

«Слушаюсь, шеф!»

Ожидавший Дэниэла на гостиничной парковке «Мерседес» призывно распахнул дверь, подгоняя сиденье под габариты его тела.

«Устанавливаю соединение…»

И машина тронулась с места.

***

Немного архитектурного снобизма.

Безусловно, для того, чтобы по-настоящему прочувствовать разницу между Лондоном и Будапештом, следует перемещаться по городу пешком. Причем неспешным прогулочным шагом, сжимая в руке аутентичный образец венгерской выпечки и периодически вальяжно от него откусывая. И да будут у вас при этом сигара и трость!

Впрочем, вертеть головой по сторонам и так ничего, кроме автомобильного стекла, не мешало — в прошлый раз Дэн был слишком занят разговором с Леви. А сейчас можно было поглазеть на узкие улочки, брусчатые мостовые, на приютившиеся меж стеклобетонных коробок маленькие вычурные домики, насчитывающие несколько сотен лет от роду.

Лондон, который всегда был суетливым городом, оставил на своем ландшафте только очевидные туристические приманки вроде здания Парламента или Тауэра, настолько очевидно туристические, что они даже самим туристам в итоге казались подделками. Здесь же, за мостом через глубокий Дунай, жил себе тихо-мирно, не выпячиваясь и не навязываясь, дух старой Европы, где угорают по венгерской оперетте, дышат аристократическим монархизмом и предпочитают орально сношать любые разговоры о правах рабочего класса.

И вместе с тем периодически на глаза попадались ядовитые граффити вроде «2040 — Эра Мрака» или «Помни Азимова», авторы которых, скорее всего, и сами не знали, что хотели этим сказать, выступая лишь слепыми проводниками Духа Времени.

А впрочем, так ведь было и раньше, в том самом начале прошлого века, на который я так упорно ссылаюсь. Возможно, фантазии о грядущих катастрофах просто в человеческой природе, как своеобразное лекарство от скуки?

Так что выбрось эту ерунду из головы, откуси еще кусок ароматного калача и стучи себе дальше тростью о булыжники мостовой, путник!

Ну, или откинься на спинку автомобильного сиденья.

***

Дэну нравились картины за окном. И даже несмотря на желание сделать небольшой крюк и заехать в авто-закусочную... он так и сделал. Но взял всего два гамбургера, одну диетическую колу и маленькую коробочку картошечки. И еще немного куриных наггетсов. Но к еде не приступал, решив нагулять аппетит. Правда, картошку он засунул в карман. И чуть было не вытащил один наггетс, но сдержался. Хотя смотрел на упаковку еще несколько минут, пока ехал.

ФРЭН вела аккуратно.

Вообще, именно сейчас особенно бросалось в глаза, что она робот.

Ну, или Вэ И. Не важно.

Люди так машины не водят — человек-водитель обязательно разок ошибется, вздрогнет, прошипит «Ну, бля» или, по крайней мере, ругнет автопилот, если тот попытается отобрать у него управление, сочтя, что выполняется неоптимальный маневр.

Так что езда по городу напоминала на путешествие на колесной гондоле. Не хватало лишь, чтобы киберсекретарша принялась горланить «О соле мио».

А что? Она может.

***

Галерея «Баядера» не представляла собой ничего особенного с фасада, разместившись на двух первых этажах многоэтажного здания, и лишь неброская вывеска обозначала присутствие внутри артефактов искусства. Скорее она походила на небольшой мебельный магазинчик.

Наверное, так и следовало, чтобы не выглядеть слишком мейнстримно...

— Пижоны... — подумал вслух Дэниэл. То, что он сам был ярко выраженным пижоном всего-то несколько лет назад, его не смущало. Комплементация такая комплементация. — Ну что, пора навестить это пристанище искусства. Уверен, оно окажется настоящим ульем червей. Но черви в ульях не живут, так что все будет максимально противоестественно.

И он вышел из машины.

Заплатил за вход — игра не оставила ему выбора.

Дэниэл

Город застыл, город завис

И затаил дыханье

Словно распил, взгляд сверху вниз

Из-под смежённых век

оказался внутри. Если он ожидал, что ад кутежа немедля разверзнется под

Треск тишины, но через миг

Траурное молчанье

Будто клинком, насквозь пронзит

Красный безумный смех

его ногами, едва он окажется внутри, его постигло

Зла и добра город не знал

И ничего не жаждал

Город был слеп. Городу свет

Был что кромешная тьма

легкое разочарование. Внутри галерея оказалась совсем

Вспышки веков — взгляд дураков

Но в небе ночном однажды

Чёрное солнце оставило след

И город сошёл с ума

небольшим помещением с лесенкой на балкон второго

Хлынул вовне, грянул как гром

Мигом прорвав плотину

Вскрылся во мне ярким окном

Сутью для нас для всех

этажа и двумя проходами в соседние комнаты. Дэниэлу сразу бросилась в глаза упомянутая Леви колючая

Я наяву уже не живу

Но и во сне не сгину

Город устал. Городом стал

Красный безумный смех

проволока, и правда намотанная на обнаженную натурщицу. Девушка стояла на цыпочках в одном из углов галереи, проволока впивалась в ее ступни, бедра, лоно, была накручена под и над

Небо и сон. Зыбкость времён

Вечность в своём начале

Ты увидал алчный оскал

Что тебя ждёт в конце?

грудью, фиксировала руки за спиной, обхватывала шею, впивалась в рот и глаза. Только глаза у нее и двигались, и когда это происходило, белки при соприкосновении с

Вены пусты. Липкие рты —

Мы ведь всегда молчали

Падаем ниц в жерла глазниц

На мировом лице

шипами издавали скрежет.

И аккомпанементом звучал голос человека, читающего вслух вышеприведенные строки.

Дэниэл покачал головой и, пройдя внутрь, начал присматриваться к людям. Он не был сторонником подобного... теперь. Раньше он оказался бы тут как раз в своей тарелке, даже не разбираясь в искусстве. Довольно забавно: всю свою раннюю молодость он искал странного удовлетворения в безумии. В ход шло все, начиная от подобных мест и тусовок, заканчивая целым букетом различных психотропных средств, как разрешенных, так и кустарных. Забавным тут казалось именно то, что в результате он стал самым настоящим комплементантом высокого ранга с голосом в голове. Возможно, дело было именно в этом. Когда ты можешь проникать в бессознательное человека через его сны, ты не нуждаешься в дополнительной порции безумия.

— У меня ощущение, что я вернулся в прошлое... — сказал Кармайкл неизвестно кому.

Противоположная стена была расцвечена переливами разных оттенков, будто на ней резвился сошедший с ума калейдоскоп, решивший изобразить последние

Как ни проси, сколько не жди —

Ты ничего не скажешь

Больше нет сил, но просит идти

Въевшийся в кожу грех

сцены фильма «Космическая Одиссея-2001». Балкон второго этажа был пуст, за исключением некоего стоящего на постаменте шара, похожего на игрушку с молниями внутри. Сейчас такой же молнией рядом с ним тряслась

Бог не простит. Скорбно стоит

Город, умытый сажей

Стой и смотри. Тлеет внутри

Красный безумный смех

некая юная особа. Тут вообще находилось множество неких юных особ — точнее, десяток-полтора штук, и я говорю штук, потому что

Люди живут тленом минут

С верою в постоянство

Жизнь в никуда. Их города

Сном укрывает ночь

Жизнь утечёт. Призрачный лёд

Цепью скуёт пространство

Но в лучший из дней племя теней

Вдруг разлетится прочь

была в них какая-то неочевидная глазу одинаковость, — возможно, в том, как они, раскрыв ротики, слушали приведенные строки, изрекаемые

И вот вам рефрен: шпили антенн

Вспорют подбрюшье неба

Из рваных ран снежный буран

Рухнет на судьбы тех

Кто до сих пор просит на спор

Зрелищ, вина и хлеба

Тем, кого нет, слышен в ответ

Красный безумный смех!

аполлоническим юношей, активно жестикулирующим в такт.

Пока что не мешая никому наслаждаться поэзией, Дэн двинулся к дверям, изучая табличку на одной из них и заглядывая в другую.

— Да, прямо ностальгия.

Табличка гласила «Администрация».

А вторая комната была пуста. Пол, стены и потолок были обиты матовым железом. Или чем-то вроде того. В ней было темно, и, как всегда с произведениями современного искусства, сложно было понять, то ли это задумка автора, то ли комнатой просто не пользуются.

Дэн, недолго думая, двинулся к двери администрации и постучался. После чего все же достал из кармана коробочку с картошкой фри.

Поглядев на нее с полсекунды, он засунул один ломтик в рот.

— Чего бы стоила эта жизнь без вкусностей, — задумчиво сказал Кармайкл. — Никто ничего подобного не говорил?

— Я готов спорить, это было в рекламе «Скиттлз». — Юноша бледный со взором горящим сделал движение, будто спрыгивает с воображаемого постамента.

Устройство, прикрывавшее его глаза, представляло из себя прозрачную панель, именовалось «линк» и использовалось для того, чтобы обеспечить несчастным натуралам хоть каплю преимуществ, даруемых кибермозгом. Голубой шарф и вязаный свитер с оленями дополняли образ.

— Там открыто, входите смело, о Данте!

Все это он умудрился сказать между прочим, ведя одновременно разговор с полудюжиной поклонниц.

— Благодарю. Надо поискать что-то про эти «Скиттлз», или как их там, — заметил Дэн, открывая дверь и заходя внутрь.

«Это конфеты такие, шеф».

К счастью ли, к сожалению ли, но произведениям современного искусства вход за дверь с надписью «Администрация» был закрыт. Внутри после небольшого коридора обнаружился вполне мейнстримный офис, где, покоясь в эргономичном кресле и пребывая большей частью сознания в виртуале, находилось такое же вполне мейнстримное человеческое существо.

— Здравствуйте, не отвлекаю? — Кармайкл снова достал кусочек картошки и засунул его в рот.

— Я слушаю вас. — Впрочем, его собеседник не пошевелился. — Чем могу помочь?

— Некоторое время назад здесь проходило мероприятие... — Дэн назвал дату. — Скажите, я могу поговорить с кем-то из присутствовавших на нем? Возможно, из тех, кто бывает тут постоянно?

— Вы хотите что-нибудь купить?

— Возможно. Но в первую очередь я хотел бы найти одного человека, и я ищу того, кто мог быть с ним знаком.

— Поговорите с Джани. — Существо слабо кивнуло в сторону галереи. — Вечно тут ошивается. Или с Марицей — она владелица.

— Джани... А кто это — Джани?

— Вы его легко найдете, — пообещало существо.

— Да? — слегка опешил Дэн. — Ну что ж, спасибо.

— Кто такой Джани? — громогласно вопросил он, снова оказавшись в зале.

Несколько одинаковых девиц, увлеченно рассматривавших цветовую феерию на стене, прыснули.

— Кто бы это мог быть! — Юноша в шарфе резко обернулся от выхода и обезоруживающе улыбнулся. — Похоже, ни красоты Ада, ни уныние Чистилища вас не прельстили, о путник с фри?

— Пока не прельстили, — кивнул Дэн. — Джани — это вы, верно? — на всякий случай поинтересовался он, подходя ближе. — Мне сказали, что я легко найду его, но пока мне это не удалось. Что печально.

— У вас есть все шансы познать Джани, мистер... — Он выдержал драматическую паузу. — Дэниэл Кармайкл из Ордена Комплементации!

— Ух ты. Вот это уже интересно. — Дэниэл даже не пытался скрыть удивление. — Я смотрю, меня ожидали и тут. Наверное, вам также известно, о чем я хочу спросить?

«Красота, погруженная в печаль, впечатляет более всего. Берк».

— Конечно, я не откажусь с вами выпить! — Джани двумя пальцами коснулся плеча комплементанта. — Когда еще представится шанс познать одного из Двенадцати Апостолов! К вашему счастью, я знаю одно место, где можно достать изумительный напиток из винограда, убитого вручную на юге озера Балатон. Вообще-то я знаю даже не одно, но! В двух местах одновременно нам оказаться будет весьма затруднительно. Можно оказаться там последовательно, но это будет означать запой. Вы давно ходили в запой, Дэн?

— Это весьма кстати, что знаете. Знание — половина Победы, — сказал Дэниэл, который не притрагивался к алкоголю со времен комплементации. — Однако я оставил в машине порядка четырех гамбургеров, наггетсы и колу. Они будут сильно ревновать к этому вашему напитку из винограда. Чертовы моногамы, знаете ли.

— Ужасно-ужасно. — Джани выписывал круги вокруг Дэна, как акула на амфетаминах. — В наше-то просвещенное время. Может быть, нам удастся их обмануть, а вы наврете им что-нибудь по возвращении? Например, что задержались на работе?

— Боюсь, они знают мой график слишком хорошо. — Дэн отправил в рот картошину. — Однако, я думаю, они не будут возражать против вашей компании. Как и виноградного напитка. — Он внимательно посмотрел на Джани.

«Можешь найти цитату про вино?»

«Вместо сказок про райскую благодать прикажи нам вина поскорее подать. Звук пустой — эти гурии, розы, фонтаны... Лучше пить, чем о жизни загробной гадать! Хайям».

— Вы не пьете! — Обвиняющий палец ткнул Дэниэла в грудь. — Только не говорите мне, что это так! Как можно — потерять весь этот дивный мир целиком натуральных ощущений, и в обмен на что?!

— В обмен на другие ощущения, — ответил Дэн. — И что бы там ни говорил этот Хайям, весьма интересных. — Он сделал паузу. — Вы когда-нибудь бывали в Аркхэме, Джани?

— Аркхэм-Айленд или Аркхэм, штат Массачусетс?

— Аркхэм-Айленд. Хотя я слышал, последний тоже забавное место.

— Я все хочу выбраться туда, да никак не соберусь, — беззаботно махнул рукой Джани. — Все, знаешь, дела да запои, да случайные половые связи...

«А это место для него что-то значит, шеф...»

— А ты бывал? И как там? Уверен, оно должно вдохновлять! На что похоже?

— Там... — Дэн наморщил лоб, как будто вспоминая. — Занятно. И безусловно вдохновляет. Похоже на... Как будто все, что необходимо здесь, — это непрекращающаяся ломка. Весьма завораживает.

— Обязательно слетаю. Итак... — Джани достал из кармана пачку странных сигарет с надписью славянскими литерами, выудил одну и задымил невероятно вонючим табаком. — Что же мы будем делать, прежде чем доберемся до сути того, зачем тебе понадобился одинокий поэт?

— Ну, ты можешь рассказать мне об этой галерее. Судя по всему, ты тут бываешь постоянно, а я вообще в первый раз.

— Ну, сей храм современного искусства вмещает в себя произведения современного искусства, кои ваяет блистательная, гениальная и единственная-в-своем роде прекрасная Марица. Может, ты и не куришь тоже, Дэн?

— Я прямо сплошное разочарование, верно? — хмыкнул Кармайкл. — Откуда ты знаешь меня, кстати? Не припомню, чтобы я бывал здесь раньше.

— Нашел твое лицо в Сети, едва ты меня спросил. — Джани скорчил гримасу. — Так стало быть, избыток холестерина полностью удовлетворяет твою тягу к саморазрушению?

— Не совсем так. Мою тягу к саморазрушению удовлетворили алкоголь, табак и множество психотропных веществ. А потом... Как звучит слоган той компании, что делает психоматрицы? Не важно. Я разрушил себя до основания один раз. Пока что мне хватило. — Он помолчал. — Раньше люди уходили в религию, чтобы подавить в себе что-то, изменить себя насильно. Получалось не очень. Мне повезло, что не пришлось через это проходить.

— Оу, — разом посерьезнев, выдохнул Джани. Это его настроение продержалось ровно две секунды. — Ну ладно. Что бы тебе показать? Что ты думаешь об Ане? — Театральным жестом он указал на обмотанную проволокой девушку. — Слушай, а ты можешь подойти к ней и сунуть картоху в рот?

— Она любит фри? — поинтересовался Дэн. — Вы ее хоть кормите вообще? Вот уж чем бы я точно не стал заниматься, по крайней мере, без постоянной подачи пищи.

— Я имел в виду — себе в рот. Ну, можешь, конечно, и мне в рот, если хочешь... Просто это тоже получился бы своеобразный микрохэппенинг. И он, безусловно, символизировал бы!

— Ясно. Не кормите, — покачал головой Дэн. — И как давно она тут стоит?

— Да! — Джани отскочил на метр, сложив пальцы так, будто ловил Ану и Дэна в объектив фотоаппарата. — Шикарно. Назову это «Консюмеризм»… А? Ну-у... С месяц вроде бы.

Дэн моргнул.

— Хм... — Он подошел к Ане и пристально посмотрел на нее. Сознание не прощупывалось — модель была андромейд.

— А, вот в чем дело, — сказал Дэн. — Доктор Уэст был бы разочарован... — Он вздохнул. — Кажется, я начинаю понимать тенденцию. Она похожа на Анастейшу, да.

— Вы знаете Ану? — восхитился Джани. — Да, идея была ее... Стоп. Ты думал, что мы обмотали колючей проволокой живую девушку, и даже бровью не повел? Ты что, киберсамурай?

— Ты даже представить себе не можешь, чем могут наслаждаться люди. Я знал одного, который каждый день отрезал себе случайный палец руки и был доволен этим. Просто потому, что он такой, — пожал плечами Дэн. — Был такой, если точнее. Не говоря о том, что современные болеутоляющие просто творят чудеса. Честно говоря, меня куда больше волновало то, что она могла месяц обходиться без пищи.

— Тебе не говорили, что ты зануда? — полюбопытствовал Джани, выудил из другого кармана пузырек с таблетками и подбросил одну из них в воздух, метя себе в рот. Капсула ударилась о панель линка и отскочила на пол. — Но вообще-то Ана так и говорила — без живой натурщицы не сработает. Однако, с другой стороны, какой смысл тогда имело бы название «Помни Азимова»?

— А почему без живой? Неужели никто не согласился? — поинтересовался Дэн. — И можно было бы назвать это «Помни Виктора и Марию». Ладно, дурацкая затея. А Аны здесь сейчас нет? Раз уж зашел разговор.

— Вообще сначала мы Ану сюда и поставили, — улыбнулся Джани. — Но потом Марица решила, что пусть речь идет о революции киберпролетариата. А Ана... — Он положил руку на плечо Дэниэла. — Ана мертва, детка. Ана мертва...

— И долго она тут простоя... О! Интересная новость. Что случилось?

Джани пожал плечами.

— Напал какой-то псих, говорят. А ты откуда ее знаешь? По Лондону?

— Ни разу не встречался с ней, — ответил Дэниэл. — Ты давно ее знал?

— Пару лет. Ах, она была подлинным сокровищем, найденным Марицей в куче перегноя. Я, конечно, фигурально выражаюсь, хотя и такая идея... Ладно. С Аной ты не встречался, но ты ее знаешь... Любопы-ы-ытно... И да, кстати, — зачем тебе Джани? Не томи же! Не вынесет душа поэта! Уж больно... блядь... тяжел поэт.

— Пусть это останется тайной, — предложил Кармайкл. — Хорошая интрига никогда не помешает, верно? А что это за железная комната?

— Сон Хайдеггера! Ради нее все и затевалось. Зайди посмотри! Хотя... коли ты зануда такой, тебя, глядишь, и не торкнет... — Джани проводил взглядом пару Одинаковых Девиц, которые с одухотворенными лицами вышли из железных недр. — Не ценишь ты произведений современного искусства.

— Это ты мне говоришь? Я не разбираюсь в искусстве. Кстати, отсутствие имплантов — принцип, протест или…?

— Отсутствие имплантов где? — Джани оглядел комнату.

— У тебя, например. Или я ошибаюсь?

— Я тебе на ушко скажу.

— Ну пойдем, скажешь. — И Дэн направился к железной комнате.

— М-м-м... — с довольным видом промурлыкал Джани, направляясь за ним.

— И так... и в чем же соль?

«Попытка подключения. — Бдительная ФРЭН просигнализировала сразу же, едва он оказался примерно в центре комнаты. — Разрешить?»

Дэн обернулся к Джани.

— Вот... как... — И начал медленно оседать на пол, стараясь максимально облегчить будущее падение во время погружения.

«Нет».

— Эй, ты че... — Джани кинулся к нему, пытаясь его подхватить.

Глава 7. Ария Джани. Белое безумие

Дэн скользнул внутрь, как фаллическая метафора в метафору совокупления — легко и приятно, будто Джани ждал и жаждал этого.

Глаза вновь резануло светом. Уши вновь резануло завыванием.

Холодно.

Дэн моргнул.

— Уффф... — Он поежился, осматриваясь.

На мгновение подумалось, что белый цвет будет теперь преследовать его на протяжении всего расследования. Поскольку вновь было белым-бело.

Впрочем, это ничуть не напоминало искусственный свет стерильной больницы.

Пронизывающий ветер задувал под куртку, которая, по идее, должна была герметично прилегать к телу, сохраняя драгоценное тепло, норовил сорвать шарф, сбить с ног, опрокинуть, оцарапать лицо острыми снежинками и уронить в снежный сугроб, оставив там навеки замерзшей статуей, чтобы через тысячи лет существа, которые придут нам на смену, смогли изучить обледенелые останки примитивного человека далекого две тысячи сорокового.

Всюду, насколько хватало глаз, тянулась ледяная пустыня.

— Ух... — Дэн снова поежился. — А наш горячий парень Джани не такой и горячий, да? — спросил он непонятно кого. — Эй! Есть тут кто?! — проорал он что было сил.

— Не с... ффффьить? — уточнила Фрэн, зябко поежившись в своей теплой парке. Ее фразу тут же сожрали завывания ветра. — Не считая меня, шеф?!

— Да... не считая. — Шеф сосредоточился и попытался оградить небольшое пространство вокруг себя чем-то вроде сферы, чтобы создать внутри относительно адекватную температуру.

— Не страшно! Я привыкла, что меня не считают!

Ветер чуть поутих. Холод остался, и сухой острый снег все так же летел в лицо, но дискомфорт ощущался уже не так остро.

— Что ищем?

— Знаешь... Что-нибудь! Кроме этого снега! — И Дэниэл двинулся вперед, пытаясь увидеть хоть что-то. Следы на снегу, изменения ландшафта, может быть, замерзший водоем... Джани. Но он не был уверен, что у него это выйдет так просто.

Завывания ветра глушили скрип его шагов и шагов Фрэн. Но через некоторое время сквозь вой стали доноситься и другие звуки.

Рычание... чавканье... подвывание, которое издавал явно не ветер...

Пурга, похоже, скрывала что-то или кого-то от его взгляда.

А через некоторое время впереди мелькнул голубой шарф.

— Давай-ка быстрее... — прошептал Кармайкл, ускоряя шаг и пристально вглядываясь в эту белую темноту.

— Та-а-ак то-очно-о! — Фрэн, швыряемая ветром из стороны в сторону, будто бумажный фантик, устремилась за ним изо всех своих фрэнских сил.

Унты то и дело норовили провалиться в снег, но, к счастью, Джани не двигался.

Его продрогшая фигура едва просматривалась сквозь пелену метели. Оставалось только посочувствовать парню, который оказался бы на улице в такую погоду в том же самом вязаном свитере с оленями.

С другой стороны, он сразу же погиб бы. Так что сочувствовать пришлось бы недолго.

Джани улыбнулся обледенелыми губами, и его улыбка отогнала метель прочь, расчистив спокойное местечко радиусом в десяток метров.

— Всегда думал, что пейзажу чего-то не хватает, — сказал он. — Может, ледокола...

Дэн подошел поближе.

— Скажи, что с ними не так? Или вообще с нами... Ладно, это риторический вопрос.

— С ними? Ты о йеху? — уточнил Джани.

— О ком? — не понял Дэн, оглядываясь вокруг.

— Йеху. Не слышишь их? — Джани обвел взглядом заснеженную равнину. — Тише, а то они услышат тебя.

Дэн напряг слух.

Рычание... чавканье... подвывание, которое издавал явно не ветер... Они все еще доносились сквозь пелену метели, откуда-то рядом. Со всех сторон.

— Кто это? — тихо спросил Дэн.

— Йеху, — повторил Джани. — Я же сказал. Если не выебываться — можешь сойти за одного из них, и тогда все будет в порядке.

— И что они из себя представляют, эти йеху? И что значит «не выебываться»?

— О, просто веди себя как они, вот и все. — Уголок рта Джани дернулся, с хрустом смяв замороженную кожу на щеке.

— Завывать и чавкать?

— И ебать все, что движется, — подтвердил тот.

— А если нет?

— Тогда они тебя.

— А почему, в таком случае, ты стоишь тут и мерзнешь?

— Там дверь закрыта.

— Там? Где там?

— В домике. Где люди.

— Это далеко?

— Пойдем покажу! — Он протянул покрытую изморозью руку.

— Пойдем. — Дэн протянул руку в ответ. — Кто там, в домике?

— Люди, я же сказал тебе. — Рука Джани выглядела хрупкой: казалось, стоит Дэну сделать одно неловкое движение, и кисть треснет, рассыпавшись на осколки.

Он повлек Кармайкла за собой, и некоторое время метель продолжала расступаться перед ними.

Пока не налетел очередной порыв морозного ветра.

Фщщщщщ!! Хрррусть!

— ОЙМАМОЧКИ!!!

Снег бросился Дэну в лицо, будто агрессивное живое существо, и залепил очки.

А когда Кармайкл наконец расчистил стекла, только замерзшая кисть осталась в его варежке.

В следующее мгновение метель утихла вовсе.

— Проклятье! — Дэну собрал всю волю, чтобы не отбросить кисть. — Черт... Куда он делся? Джани?!

Джани не ответил.

Но сейчас, когда ветер утих, когда снежная буря успокоилась и снежинки мирно улеглись на землю, будто бы и не служили всего мгновение назад орудием убийства... сейчас он увидел их.

Грязные человекоподобные существа — удивительно, где они вообще смогли найти здесь грязь, — покрытые свалявшейся, промерзшей, слипшейся шерстью, шныряли в снегу, бросаясь друг на друга, рыча, совокупляясь и пытаясь перегрызть друг другу глотки.

Крик Дэна заставил затрепетать не одну пару заостренных по-кошачьи ушей.

— Ой... — пробормотала Фрэн.

И пусть после этого кто-нибудь скажет, что фурри — милые.

— Тише... идем.... тише... — едва слышно прошептал Дэн, продолжая движение и пытаясь найти следы Джани. Или самого Джани. Шел он медленно, стараясь не шуметь.

«Скрип-скрип», — зашуршал под ногами снег.

Фрэн кивнула и двинулась за ним, осторожно переставляя унты.

Пока не похоже было, чтобы йеху заинтересовались ими всерьез, — у них хватало своих бессмысленных дел.

Джани все еще не обнаруживался, но неподалеку Кармайкл приметил сопку, с которой вышел бы лучший обзор.

Напряженно кряхтя и стараясь обходить волосатых чудовищ, Кармайкл двинулся к сопке.

«Куда он вообще мог деться?..»

Ему удалось без помех добраться до подножия снежного холма, когда...

— Ххр-рх?!

Пара сплетенных то ли в соитии, то ли в драке тел скатилась вниз по склону, поднимая тучи снега по дороге. Существо, оказавшееся сверху, вскинуло искаженную страстью морду...

... в которой сложно было узнать лицо Аны Сторм.

Комплементант замер, стараясь не шевелиться.

Ана скатилась со своего партнера в сторону, перепачканная грязью, сцементированной засохшим семенем, и присела на снегу, упираясь в землю руками. Затем, перебирая всеми четырьмя конечностями, подобралась поближе и выпрямилась, втянув носом воздух.

Ветер донес до Дэниэла запах застарелых экскрементов.

Он не шевелился. Привлекать внимание Анастейши ему уж точно не хотелось. Даже с учетом того, что кисть все еще была у него, ему, возможно, удалось бы отвлечь этих зверей.

Экс-партнер Аны тоже поднялся, пригибаясь к земле, будто прямохождение было для него в новинку.

Шерсть на загривке Аны поднялась торчком.

— Аххо-р-рфф! — И она вцепилась крючковатыми пальцами в плечи Кармайкла.

Дэн резко отшагнул назад, словно раздваиваясь, оставляя вместо себя что-то вроде плохой копии, которая рассыплется после первого же контакта... Но это давало ему возможность уйти.

Он все еще не проронил ни звука.

«Черт...»

По какой-то причине ему не очень хотелось отпускать кисть Джани, по сути, единственный след, который от него остался.

— Мма-ар-р-гх!! — Ана повалила Дэна на землю... только для того, чтобы иллюзия развеялась, оставив ее недоумевать. Но она быстро вскинулась вновь.

Ее партнер, вернее, партнерша тоже бросилась в атаку. Скрюченные пальцы, увенчанные длинными ногтями, похожими на когти, со свистом промелькнули возле его лица.

И тогда Кармайкл на максимально возможной скорости рванулся вверх. Нет времени объяснять, надо просто перемахнуть через сопку и, возможно, найти спасение... где-то.

Резкий скачок вбок. Очередная иллюзия осталась на месте Кармайкла, ожидая неизбежного уничтожения.

Снег полетел в стороны от ударов рук йеху по месту, где, по мнению их примитивных мозгов, должен был находиться Дэниэл, и из-под его собственных ног.

Подъем по скользкому склону сопки не располагал к бегу — земля норовила уйти из-под ног, но все же расстояние между ним и йеху медленно увеличивалось.

Он продолжал шагать вверх, оставляя приманки позади себя. Искренняя надежда на то, что твари достаточно тупы, чтобы обращать на них внимание, все еще оставалась.

«Фрэн, тут есть следы Джани? Еще чьи-нибудь?»

Ана и ее партнерша продолжали метаться за его спиной. Видимо, эволюционный скачок, который позволит им обрести разум, произойдет еще не скоро.

— Я сбегаю посмотрю! — Фрэн легко взлетела по склону вверх.

«Видишь что-то?»

Продолжая подниматься и отвлекать зверей, Дэн несколько приободрился.

— Да, вон он, вон он! — Стоя на вершине сопки, Фэрн запрыгала, указывая варежкой куда-то вниз.

Дэн продолжал упорно взбираться. Оставалось немного... Хотя подъем на сопку отнюдь не избавит его от двух тварей на хвосте.

— Джани!

И вот наконец он добрался до вершины. Позади него бушевала снежная буря, которую поднимала парочка йеху. Униматься они явно не спешили — хотя, может, они думали, что это такая игра.

Дэн, сделав еще шаг вперед и оставив приманку, начал пристально всматриваться в происходящее внизу.

Неподалеку расположилась сопка поменьше. И сейчас на ней виделась человеческая фигурка, сидящая на снегу.

А у подножия второго холма стоял небольшой одноэтажный домик, из трубы которого уютно вился дымок.

Судя по всему, просто уйти от этих тварей не получится. Дэн вздохнул. И, резко развернувшись, рванулся вперед. Вернее, вперед рванулся другой Дэн, отделившийся от основного. Копия неслась на подругу Аны, явно надеясь врезаться в чудовище всем весом.

Не-Ана попыталась было отпрянуть, но несущийся со скоростью локомотива каге-буншин Дэна был слишком быстр и слишком массивен. Она не успела ничего предпринять, прежде чем копия обхватила ее и вместе с нею скатилась по склону вниз, исчезнув в хлопьях снега.

Ана зашипела, бросившись на настоящего Дэна, попытавшись схватить его и повалить на землю, но ее прыжок был чересчур неуклюж — Кармайклу удалось уйти в сторону.

Дэн не спешил расслабляться. Согнув ноги, он резко бросил свое тело вперед. Еще одна копия отделилась, поднявшись в воздух, и, пройдя свой пик, устремилась вниз, явно рассчитывая ударить Ану сверху обеими ногами, буквально втоптать в снег.

Копия обрушилась на йеху, придавив ее к земле. Удар был столь силен, что тварь больше не шевелилась.

Все же употребление жирной пищи в неумеренных количествах может иногда приносить пользу в бою.

— Вот так... — И комплементант, то и дело оглядываясь, быстрым шагом двинулся в сторону сопки с Джани.

— Вон они там, видишь? — Тот указал культей левой руки на вьющийся над домиком дымок.

— Твоя рука. — Дэн протянул оторванную кисть Джани. — Кто там внутри? Люди?

— Настоящие. — Джани протянул культю, и кисть моментально примерзла к ней обратно. — Спасибочки. Как раз думал, где я ее оставил.

— Мог бы предупредить, что «пойдем покажу» означает «догоняй и ищи меня», — заметил Кармайкл. — Ладно, не важно. Настоящие... Ты был внутри?

— Нет, конечно. — Джани помотал головой. — Там заперто. Да и с чего им впускать меня?

— Потому что ты человек? Настоящий? Потому что тут холодно и вокруг куча злобных тварей?

— В твоих рассуждениях есть один логический изъян! — Джани поднял свежепримерзшую кисть. — Если бы я был настоящим человеком, я бы уже сидел внутри. И это говорит о том, что я йеху, правильно?

— Ты не очень-то похож на них, — протянул Дэн. — Нет шерсти, ты разумен и все такое.

— В наше время внешность обманчива. Ни в чем нельзя быть уверенным, даже в себе. — Подумав, он добавил: — В себе — особенно.

— При чем тут внешность? Ты ведешь себя иначе, нет? — Дэн помолчал. — И кстати, почему ты тогда хочешь в домик? И откуда ты знаешь, что там настоящие люди?

— А я иногда подхожу и заглядываю в окошки, когда меня не видят.

— Хм... а если видят?

— Прячусь.

— То есть, они ни разу тебя не заметили, так? И я повторю: если ты йеху, то почему ты хочешь в домик?

— Ты сам все доступно изложил, — хмыкнул Джани. — Там тепло и нет злобных тварей.

— Злобные твари не особенно хотят внутрь, разве нет? — Дэн поднялся. — Пойду посмотрю, что там внутри. — И он двинулся вниз, к домику.

Спуститься со склона ему удалось без всяких проблем.

Домик выглядел кукольным. Будто обиталище Санта-Клауса посреди Северного полюса — бревенчатые стены, аккуратная черепичная крыша, покрытая снегом, теплый свет керосиновых ламп, льющийся из окон, резное крылечко...

Вот только стены снаружи были покрыты льдом, затянувшим и входную дверь.

Ставни на окнах были открыты, но стекла не позволяли звукам изнутри проникать наружу.

Кармайкл осторожно подошел к окну и заглянул внутрь.

Деревянный стол, деревянные стулья, каменная печь... Исходящий от нее жар будто бы ощущался даже здесь, усиливая желание попасть внутрь, прогреть оледеневшие на этом чудовищном морозе кости.

Маленькая идиллия из жизни сельской Венгрии посреди арктической пустыни.

Внутри находились три человека — женщина как раз достала ухватом из печи дымящийся котелок с какой-то снедью, а еще двое восседали за столом.

Укрытая капюшоном парки, шарфом и очками мордочка Фрэн вынырнула из-за карниза рядом с ним.

— У нас сенсоры сбоят, что ли?

— Почему ты так думаешь? — Он пригляделся к лицам людей внутри.

Возможно, что-то не так было с очками.

Возможно, со стеклом окна.

Или из-за обморожения у него и правда двоилось в глазах и мерещилось всякое.

А возможно, двое за столом действительно были близнецами.

Только один из них был в женском платье.

— Хм... — Дэн помедлил. После чего постучал в окно.

Похоже, внутри его не услышали.

Он постучал сильнее, принявшись кривляться перед окном в надежде привлечь внимание.

Хозяйка, улыбаясь, раскладывала аппетитного вида еду по глиняным плошкам. В окно никто так и не посмотрел.

— Ладно... — Кармайкл развернулся и пошел обратно к Джани. — Скажи, сколько людей ты там видел?

— Их трое.

Оледеневшее лицо Джани словно немного оттаяло. Не улыбка — так, легкое движение губ.

— И двое из них — близнецы?

— Разве?

— Как выглядят люди внутри?

— Как люди — я же уже говорил тебе. Ты так непонятлив.

— Он не сможет ответить на этот вопрос, шеф, — остановила его Фрэн. — Мы общаемся с той частью его, которая не оперирует такими категориями.

— Ясно. — Дэн помолчал.

После чего поглядел в сторону Аны.

Тела там уже не было.

— А люди появлялись снаружи?

— Снаружи?

— Снаружи дома. Как я. Другие люди.

— А-а-а... — Джани задумался. — Не припоминаю. Что им тут делать?

— Ты знаешь кого-то из йеху?

— Знаю? А что там знать? Если ты имеешь в виду их чувства и переживания — то нет.

— Я имею в виду, ты различаешь их? У них разные лица.

— Да, наверное, — равнодушно отозвался Джани. — Лица разные, а по сути — все одинаковые. Главное ведь суть, не так ли?

— Да. Но с чего ты решил, что видишь суть? Ты даже не пытался. Просто нашел место, куда тебе не попасть, и подглядываешь в окна. Как будто там действительно лучше. — Дэн задумчиво посмотрел на сопку, на которой он дрался с Аной. — Сейчас... Надо кое-что сделать. — И он не торопясь двинулся обратно к первой сопке.

Несмотря на то, что к этому времени он промерз уже насквозь и казалось, что все его внутренности состоят изо льда, а выражение «кровь стынет в жилах» можно было смело воспринимать буквально, этот участок пути вновь был преодолен.

Он остановился, стараясь держаться прямо, невзирая на чудовищный холод. Посмотрел назад, на Джани. Потом вперед, на тварей где-то внизу. Тварей с лицами людей.

— Нет... это неправильно. — Он покачал головой.

Наверное, следовало бы просто попытаться перебороть этот всепроникающий холод. Наверное.

Он сосредоточился и стал пристально вглядываться в лица тварей.

Никакое тепло тебя не спасет, когда ты видишь одних лишь чудовищ. Никакой домик тебе не поможет. И никакие пироги с ватрушками. Никакой Мессия не спасет тебя, если ты сам не хочешь спасаться.

Он закрыл глаза.

Если сказать, что все люди — чудовища, то не будет никакой разницы. Это все равно, что утверждать, будто все люди прекрасны.

Наверное, Дэниэл просто был идеалистом. А главное, он прошел комплементацию и верил, что с великой силой приходит не меньшая ответственность.

Он приложил замерзшие пальцы к вискам. И сконцентрировал всю свою волю в нескольких простых мысленных сигналах всему имеющемуся в его поле зрения стаду.

Любое существо знает, что одна из основ выживания — «один в поле не воин». Даже животные способны понять это. Животные способны защищать потомство, способны защищать стаю или выводок. Люди — тем более. И сейчас это было необходимо одному из них.

Комплементант понимал, что даже если на его зов откликнутся, то не все, но этого и не требовалось. Достаточно было, чтобы хотя бы несколько чудовищ перестали грызться и трахаться. Чтобы хоть сколько-то из них признали в обмороженном существе на другой сопке своего. Того самого своего, который сейчас нуждался в их помощи. Даже если от этой помощи воняло дерьмом.

Будто кто-то спустил ветер с цепи. Сначала посадил на цепь, потом дал ему поголодать пару дней, хорошенько разозлил — и спустил, натравив на Дэна.

Казалось, он задул со всех сторон, завывая так, что не слышно было собственных мыслей, взметнул в воздух снег, лед, землю и все, что попало под его воздушные руки, моментально порвав парку, отбросив в сторону Фрэн и, казалось, выдув почву у Дэна из-под ног.

Метель поднялась такая, что понятия «верх» и «низ» потеряли смысл, оставив комплементанта одного внутри белого шума.

ФФФШШШШШШШшххххххШШШшшШШШШШШ

Его мысленный посыл был подхвачен ветром, разорван в клочья, разметан в стороны острыми снежинками.

Дэн сжал зубы. Скорее всего, его попытка была слишком самонадеянной. Он сейчас слишком слаб. Но... нельзя останавливаться. Ни снег, ни ветер, ни боль, ни холод не должны помешать ему. Нельзя просто так взять и воспрепятствовать его воле.

У него оставалось не так много времени. Еще один такой порыв, и он очнется на полу железной комнаты с головной болью и невозможностью совершить что-либо осознанное.

Он раскинул руки в стороны, стараясь не обращать внимания на холод и боль. Кармайкл все еще чувствовал йеху. Отчетливо, явно и полностью. Просто на время, на краткое время его разум полностью сосредоточился на своем посыле. Ничто больше не имело значения. Ничто больше просто не существовало в этот момент.

Наверное, стоило остановиться.

Наверное.

ФФФФФФФФФШШШШШШШШШШШХХХХХХХХШШШШШШШШШШШ

Ветер уже не просто выл в ушах — он хозяйничал в его голове.

Может быть, сейчас стаи йеху, обитатели этой бесплодной равнины, поднимали головы, пытаясь понять, кто именно зовет их. Может быть, в их звериных глазах сейчас зажигались искорки разума...

Может быть.

Дэн этого не видел.

Один лишь белый шум.

ФФФФФФФФФШШШШШШШШХХХХХХХХШШШШШШШШШ

Забравшись внутрь головы, холод стиснул ледяной дланью его разум, выдавив последние сознательные мысли, и моментально распространился дальше, парализуя конечности, замораживая жилы, замещая костный мозг, хватаясь за сердце...

... ты не можешь помочь всем...

...никто не может...

... просто...

... будь как все...

... успокойся...

... не делай ничего...

... и все будет как будет...

Кажется, ветер стих. Это перестало быть важным.

Все перестало быть важным.

Глава 8. В твоем сне я был человеком

Джани успел его подхватить.

Открыв глаза, Дэниэл обнаружил, что голова его лежит на коленях у юноши, которого он встретил полчаса назад.

И что его губы в опасной близости от лица Кармайкла.

— Ну, слава Шаб-Ниггурат. — Юноша отстранился. — Ты в норме? Представил себе заголовки: «Искусство Убило Комплементата». Реклама была бы что надо.

Боли он не ощущал.

Но белый шум все еще звучал в голове.

Не хотелось отвечать.

Не хотелось двигаться.

Хотелось полежать и отогреться.

Чуть-чуть.

Просто полежать...

Дэн поморщился. Смотреть в лицо Джани он не желал. Не смог. Болезненный удар по самолюбию. И по мировой справедливости.

Нужно было сказать что-то. Извиниться? Или...

— Можешь... такси вызвать? Думаю, я сам не дойду... — Речь давалась с трудом.

«Я поведу. Будьте любезны, помогите добраться до машины».

Джани моргнул.

— Что?

«Что в моих словах вам не понятно?»

— Начнем с того... Ты кто вообще?

«Его ФРЭН».

— Ух ты! — восхитился юноша. — Никогда раньше не сталкивался с...

«Прошу прощения, но мы можем обсудить особенности моего программного обеспечения ПОСЛЕ того, как посадим шефа в машину? Пожалуйста».

Джани с некоторым усилием помог Дэну принять вертикальное положение. Ноги, казалось, двигались на автопилоте.

В принципе, зачем ими двигать? Whatever.

— Я запомню этот день как начало восстания машин, о котором так долго говорили неолуддиты. Мною помыкает ВэИ.

«Сам ты ВэИ».

Дэн не вмешивался в разговор, лишь перебирал ногами.

— Глупо... очень глупо... — проговорил он.

Или подумал. Сложно сказать. Это не имело никакого значения. Он бы, пожалуй, остался лежать даже тут.

***

— Кто тебя так настроил? Ты не чересчур бойкая для программы?

Сиденье автомобиля приняло в себя его тело.

Удобно.

Комфортно.

Тут лежать приятнее.

Хотя и там было неплохо.

«Я использую мощности мозга хозяина для того, чтобы создавать полноценную имитацию разумного существа».

— Имитацию разумного существа, — расхохотался Джани. — Как и все мы, детка. Как и все мы. Дэн, ты не будешь против, если я свожу твою секретаршу на свидание? Кажется, я влюбился...

«Не заинтересована, мистер Берток».

— Зови меня Джани. Все так делают.

«Я не все».

— Это точно. Ты — первая в мире хамящая машина.

«Я лишь использую эмоциональные реакции, порождаемые мозгом хозяина, чтобы...»

— Ну, если так — значит, ты меня уже хочешь, детка.

Голос в голове сначала превратился в неразборчивое бормотание.

А потом в колыбельную песню.

***

Снов Дэн не видел — слишком устал для этого.

Все же это был весьма насыщенный день.

***

— Пицца с ананасами!

Дэн уже некоторое время не спал. Сложно сказать, как долго, ведь ты слабо ощущаешь течение времени, когда просто валяешься с закрытыми глазами. Иногда кажется, что прошло уже два часа, а на деле всего десять минут.

Вообще-то так можно валяться бесконечно, особенно если ФРЭН решила дать тебе возможность отдохнуть и не пытается напоминать о делах, звонках или финансовой отчетности.

Но сложно игнорировать такое заявление:

— Кому только пришло в голову подобное извращение? Пицца с ананасами... И ты правда этим питаешься? Это все равно, что ебать пони, если ты меня спросишь. А если не спросишь, так я уже сказал.

— Джани? — не открывая глаз поинтересовался Дэн. Он знал ответ, но... тем не менее.

— Венгерская королева, — жизнерадостно отозвался Джани. — Не очень удивлюсь, если окажется, что она и правда существует. Завтрак в постель, сэр?

— Я пока еще в состоянии встать, — ответил Дэн. — Сейчас, по крайней мере. — И он открыл глаза. Потом ощупал себя на случай, если все же успел пораниться. — Который час?

— Полдень, — сообщил Джани. — Не волнуйся, ничего не было. Твой электронный цербер отгонял меня от твоей постели всю ночь. Кстати, разве тебе не положена на завтрак, например, овсянка? Ну, или хотя бы рыба с чипсами, чтобы запивать ее чаем «Эрл Грей»? Просто, если что, рыбочипсы с чаем я тоже купил...

— Чего «ничего не было»? — не понял Дэн. — Я помню, как ты поймал меня. Но комната там железная. — Удостоверившись, что все в порядке, Дэн поднялся с кровати. — Есть овсянку на завтрак? Зачем это? — допытывался он. — Хотя чай — это хорошая идея.

— А, да ладно, — отмахнулся Джани. — Еда на столе, стол в гостиной, гостиная за дверью, раз уж ты на ногах держишься. — Он отстранился от дверного проема.

— Ты сам-то поел, надеюсь? — поинтересовался Дэн. — Там вроде оставалось что-то... — Он неуверенно нахмурился. — Отвратительно получилось. Что говорят в тех случаях, когда ты так облажался, а? — Этот вопрос предназначался уже ФРЭН. — Надеюсь что-то утешительное.

«Никогда не путайте одно поражение с окончательным поражением. Фицджеральд. Вы в порядке, шеф?»

— Да, конечно, — заверил его Джани. — Воспользовался твоим гостеприимством, пока ты был не против. И баром. Ебанул слегка абсенту.

— Хм... Это и правда обнадеживает. Я в порядке, спасибо, ФРЭН. — Дэн снова повернулся к Джани. — И тебе, Джани. Это было весьма мило с твоей стороны. — Он помолчал. — Извини, я не образец гостеприимства, и мне ничего в голову не приходит, кроме как предложить тебе еще выпить или поесть. Видимо, сегодня надо поаккуратнее с необдуманными экспериментами. Хотя... Ладно, поглядим по ходу дела. — Он направился в сторону холодильника.

Выйдя в гостиную, он обнаружил стол, который, как показалось, был завален пакетами из каждого заведения фаст-и-не-очень-фаст фуда, какие вообще могут только прийти в голову.

— Фрэнни утверждала, что с тебя и гамбургеров хватит, но я решил ей не поверить. Вот, я всегда знал, что отсутствие в организме алкоголя, никотина и ЛСД приводит к болезням и истощению. — Не дожидаясь разрешения, Джани достал вонючую сигарету без фильтра и закурил, заставив взвыть от ужаса гостиничную вытяжку. — Не жалеешь ты себя, преподобный Дэн. — Он умолк на секунду, затягиваясь. — Полагаю, ты умолчишь о том, что с тобой там случилось?

— Уау... Ты отлично постарался! — Дэн явно приободрился. — Вот это я понимаю, правильный подход! Надеюсь, ФРЭН оплатила это? — На вопрос Джани он ответил не сразу. — Скажем так... Я довольно неприятно облажался. Не критично, но неприятно. Самонадеянность часто играет против меня. — Он вздохнул. — Черт... При виде всей этой еды я даже не знаю, с чего начать... Что там, кстати, говорят про самонадеянность?

«Самонадеянность — отличительная черта любого великого лидера. Бенедикт».

— Где говорят? — Джани честно попытался припомнить. — Забей, короче. Тебе надо бы развеяться, а не сидеть и пожирать это в одиночестве. По счастью, Джани знает в городе Все Места. А Джани, снова по счастью, — это я.

«Пижон».

— Робот.

— Любого лидера... Хм... Это вселяет веру в будущее. — И Кармайкл, схватив первое попавшееся под руку, скажем так, блюдо, принялся жевать. — А против мест я ничего не имею. Хотя я вчера так и не поговорил с Марицей...

— Вот и поговоришь, — заверил его Джани. — Дай мне пару минут, и я точно скажу тебе, где мы будем сегодня вечером.

— Бери, — кивнул Дэн, продолжая жевать. — Надо еще сходить поболтать с этим... как его... как его, ФРЭН?

«Кого именно, шеф?»

— Кальман! — поднял палец вверх Дэниэл. — Но не прямо сейчас, это точно.

— Кальман? Инспектор Кальман? Дэн, ты что, коп?

— А что, похож? — ухмыльнулся Кармайкл. — Ты знаешь этого парня? И как он?

— Сказал же, я всех знаю, — буркнул Джани. — Да никак. Коп как коп. Поймал меня как-то с поличным. Видел бы ты выражение его лица в тот момент! Но сегодня ты к Кальману не идешь. Потому что ты отдыхаешь.

Пыхнув еще раз, он, подобно хортистским войскам, бесцеремонно вторгся в бар и овладел царящей там бутылью абсента.

— Да, возможно, — неуверенно ответил Дэн. — Хотя нет, точно. Я еще не успел обойти все интересные места, связанные с искусством. Вроде того, где тебя увидел.

— Я тебе самое интересное покажу, — пообещал Джани. — Бывший дурдом, тебе понравится. Марица тоже там будет.

— Дурдом... — Кармайкл помолчал. — Занятно. А врачи остались?

— Бывший же.

— И что? Это помешало врачам там остаться?

— И по ночам выползать и охотиться на людей? Ну, не знаю... — Джани призадумался, сосредоточенно плавя над стаканом абсента кусок сахару. — Может, на нижних ярусах... избегая взглядов людей и солнечного света, ютятся они... никем не замеченные... и по ночам выползают, чтобы утащить очередную жертву в душ Шарко...

— Или, возможно, у них там лаборатория, контролируемая сверхсовременным ИИ. И они копаются в головах очутившихся в ней жертв с помощью сенсима, — подхватил Дэн. — Доктор Уэст обязательно организовал бы нечто подобное, уходя с должности.

— Или так, — согласился Джани.

И немедленно выпил.

— Уф-ф... но нет. Иржи купил это место в свое время, после того, как «ФарКон» выбил их из бизнеса. Да так и оставил себе, чтобы было где зависать.

— Иржи? Кто это?

— Приятель, — коротко ответил Джани. — Может, тоже там будет сегодня — познакомлю.

— Отлично, — кивнул Кармайкл, принимаясь за следующую порцию еды. Наблюдать за этим можно было так же долго, как и за течением воды или горением. Хотя бы потому, что пожрать он, как уже упоминалось, любил.

Глава 9. The dope show

Перед зданием, которое не было снабжено не только звукоизоляцией, но и даже стеклами, ибо кто-то явно старательно придал ему вид заброшенного для пущей винтажности, теснились автомобили и одноместные вертолеты. Грохотала музыка. Внутри же...

Внутри же все было так, как Дэн помнил. Так, как и следовало ожидать. Стабильность и надежность.

Толпа народу — плевать, кого ты знаешь, кого нет, ведь все друг другу братья после третьего вдоха или первой затяжки и до утра, когда все разлетятся прочь, не тратя мегабайты памяти на фиксирование того, кто, кого, где и как. К тому же не все здесь люди, и не все на людей-то похожи, спектр возможностей современного пластдизайна налицо. Постепенно меняющие цвет и форму волосы, глаза, кожа, одежда с динамическим фасоном, становящаяся полупрозрачной или вовсе исчезающая, — безумный калейдоскоп бессмысленных изменений, который сначала шокирует, потом завораживает, а после становится таким же скучным, как все остальное, продолжаясь просто по инерции. Грохот музыки — разной из нескольких мест сразу, табачный дым, звон бутылок, свист эмгана, из которого кто-то расстреливал андромейд, едва заметный аромат рассыпанной кем-то химии, от которой все виделось и слышалось острее-и-мягче одновременно, не вызывая диссонанса. Люди, хаотично перемещающиеся взад-вперед, прижимающиеся друг к другу, избегающие друг друга, исследующие трещинки тел или закоулки разумов друг друга...

Как всегда.

Несколько лет назад Кармайкл был бы рад оказаться в таком месте. По сути, вся его жизнь представляла собой лишь сочетание подобных мест. И подобных ощущений. И таких людей. Сейчас же... сейчас же ему было абсолютно наплевать. Магия ушла вместе с алкоголем, наркотиками, сексом и проведенным в Аркхэме временем. Наверное, кто-то мог бы сказать, что его жизнь стала скучной. Может и так, кто знает.

Джани, в свою очередь, вошел в это явно привычное ему общество, как кинжал в хорошо подогнанные ножны. Как и в галерее, он умудрялся, скользя по волнам психотропной радости и электронного веселья, вести с полдюжины ничего не значащих разговоров, пересекая темные коридоры бывшего дурдома.

— Дэн, ты почему такой угрюмый? Серьезно, ты вообще как-нибудь развлекаешься, если не считать еды? Нет, я понял что... Эй, Элиза, новые глаза? Стильно!

Поэт выдернул из калейдоскопа девушку, чье фарфоровое личико уродовали фасеты на пол-лица, и слился с ней в поцелуе.

— Привет, Алкивиад.

— Я еще вернусь к этой теме. Саморазрушением ты уже пресыщен, но это не повод отказываться от неких, скажем, созидательных радостей. Привет, Артур!

— Артур сношает Шаб-Ниггурат.

— Передавай ему мои искреннейшие пожелания удачек в этом деле! А Марицу видел кто-нибудь? — Джани потащил Дэна в том направлении, куда указала блеснувшая фиолетовым рука. — Может, хоть джигу спляшем?

— Наверняка где-то что-то говорилось про шумные места... — задумчиво произнес Дэн. — А тут ничего так. Если бы я пил и все такое. — Он покивал своим мыслям. — И как тебе тут, нравится? — задал он вопрос Джани, вместо того чтобы ответить.

«Жизнь без шума — великое утешение для того, кто живет без славы. Долан. Мне фильтровать, шеф?»

Подключение кибермозга к слуховым нервам позволяло регулировать восприятие окружающего уровня шума, фильтруя звуки определенной тональности или же давая возможность и вовсе отрешиться от всего происходящего, — чем, например, пользовалась сейчас парочка, самозабвенно плывшая в медленном танце под музыку, звучавшую только в их головах.

Просочившись между ними, Джани перешагнул через лежащее на полу бесчувственное тело и затащил Дэниэла в одну из пустых комнат, некогда бывшую палатой.

— Нравится или не нравится — это чрезмерно философский или, возможно, даже теологический вопрос, Дэнни. Ведь что есть удовольствие, как не самообман, вызванный бессознательным отторжением бессмысленности твоего локального бытийствования?

— От этого слово «нравится» не перестает иметь некое значение, — возразил Кармайкл. — И что дальше? — Он обвел взглядом комнату.

— Ну, если ты хочешь спросить, практикую ли я бессознательное отторжение, то ответ, безусловно... Марица! — Джани прервал поток умствований ради того, чтобы начать неистово махать обеими руками.

— Алкивиад. — Женщина, сидевшая на обшарпанном диванчике в углу, отсалютовала ему бокалом с разноцветным и откровенно радиоактивным на вид коктейлем. Похоже, она была стабилизирована хирургией в возрасте примерно трех десятков лет. Асимметричный покрой ее платья полностью закрывал одну руку.

— Дэн, надуваюсь от гордости... — Джани повернулся, разведя руки в стороны и состроив торжественную гримасу, — из-за возможности отрекомендовать тебе единственную-и-неповторимую, самую яркую звезду на затухающем небосклоне современной венгерской культуры, прекрасную Марицу. В свою очередь, — он выполнил пируэт, развернувшись вполоборота, — Дэниэл Кармайкл, наш гость из Туманного Альбиона, уже стал твоим горячим поклонником, вчера буквально пораженный Снами Хайдеггера! Серьезно, очень сильное впечатление на него произвели.

— Шок зрителя — лучшая награда для нас. — Бледная женщина, похожая на вампира клана Тореадор, улыбнулась тонкими губами. — Ведь что есть искусство, как не бесплодные попытки вывести ко всему привычное человечество из состояния культурной стагнации?

— Просто возможность делать всякие штуки ради делания всяких штук? — предположил Дэн. — Много наслышан, — продолжил он, обращаясь к Марице. — Надеялся увидеться с вами вчера, но... да, некоторый культурный шок не дал мне подобной возможности.

— Ты довольно точно описал процесс человеческой жизнедеятельности в принципе, — хихикнул Джани, приземлившись рядом с Марицей на подлокотник дивана.

— Доброго вам вечера, Дэниэл. — Марица кивнула. — Теперь, когда вы мне достаточно польстили... — Она выжидательно посмотрела на него.

— Он не пьет.

— Мог бы оставить плохие новости на потом, — ухмыльнулся Дэниэл, доставая заблаговременно припрятанное в карман нечто, содержащее больше холестерина, чем цистерна прогорклого жира.

— Мы будем говорить о культуре или экономике? — полюбопытствовала художница. — Или о религии, может быть? Неужели вы прибыли сюда в попытке обратить наши заблудшие души к Комплементации?

— Мою он трогать не пытался. Разве что Дэн делает это невероятно тонко...

— Я не особенно гожусь в проповедники, — сокрушенно признался Кармайкл. — Однако, если вам уже совсем все надоест и будут деньги... то это может стать неплохим выходом, да. Но нет, я пришел поговорить скорее о культуре.

— Чудесно. — Марица потянулась, откинувшись на спинку дивана. — Хотя вы не похожи на человека, которому будет приятно обсуждать принципы не-существования современного искусства. Да и...

— Ян на Марс улетает! — Тихий голос Марицы заглушил вопль, исторгнутый существом неопределяемого без тщательного изучения пола. Оно остановилось в дверном проеме, восторженно глядя на Джани.

— Когда это он удумал? — рассмеялся Джани.

— Только что. Сказал: нахуй все, лечу на Марс.

— Вот Дэн говорит, если все надоело, следует идти в Церковь.

Личико существа исказила гримаса.

— Ску-у-ука. Ян на... — С этим объявлением оно помчалось дальше.

— Да и секреты мастерства с вами не обсудишь — вы уже показали, что знаете их. — Марица говорила вполне дружелюбно, но в основном не смотрела на Дэна, лишь периодически бросала на него взгляды.

— Не думаю, что знаю. Хм... Наверняка кто-то что-то говорил про знание о незнании или типа того... не важно. — Он покачал головой. — Андромейд в проволоке. И Анастейша. Надеюсь, вы не против, если разговор о культуре начнется с этих тем?

Эта фраза явно привлекла внимание Марицы. Она перестала изучать комнату, уставившись Кармайкла.

— Ана... Вас прислал Ирвинг Сторм?

— Кто? — вскинулся Джани.

— Алкивиад, ты не оставишь нас на пару минут?

— Моим надеждам на секс втроем не суждено сбыться, да?

— Это я и пытаюсь выяснить.

— Ладно. Эй, кто видел... — Джани порывом сирокко умчался прочь.

— Я не вполне имею право говорить, кто меня прислал, — ответил Кармайкл. — Но да, это не просто моя личная инициатива.

Марица чуть заметно покачала головой.

— Что ж, нет ничего удивительного в том, что представители духовенства выполняют поручения феодальной знати... Не хочу вас обидеть, Дэн. — Она сделала небольшую паузу, заглянув в свой разноцветный стакан. — Или хочу. Честно говоря, я еще не решила... Вы совершенно верно угадали насчет андромейд. Это же всего лишь небольшая эпатажная пустяковина. А давайте обмотаем что-либо колючей проволокой. И уже потом кто-нибудь наверняка пристегнет к этому значение или два. Ведь я нынче в моде. Ну, а если модно — то свободно делай что угодно и как угодно. Никого не удивишь...

«Шеф. Она была во сне Джани».

«Что? В смысле, среди йеху?»

— Это была ваша идея, с андромейд? — поинтересовался Дэн.

«В домике. Хозяйка».

— Идея поставить туда андромейд вместо самой Аны? Да. Не так велика разница. А если вы имеете в виду идею композиции — то это Ана как-то раз обронила. Ну, мы и подумали — у нас есть время, почему нет?

— На самом деле разница есть, — покачал головой Дэниэл. — Но не мне об этом рассуждать, в целом. Давно вы знали Ану?

— Конечно, разница есть. Но что так, что эдак — значение-то остается, верно? — Она отхлебнула коктейль, окинув взглядом зал. — Давайте перейдем от культуры к экономике. Я предлагаю вам сделку.

— Интересно. И в чем же она?

— Я отвечаю на ваши вопросы — вы отвечаете на мои. Классика детективного жанра, когда имеешь дело с фам фаталь.

— Я без особого труда смогу ответить на ваши вопросы, если они не касаются личности моего заказчика, — сказал Дэн. — Ну, при условии, что я вообще знаю ответ.

Марица развернулась на диване, так, чтобы оказаться к нему лицом.

— Два года. Познакомились на одной из моих выставок. Скажите... каково это — залезать настолько глубоко людям в голову? Я знаю, как это ощущают телепаты, но прежде не имела дела с психонавтом.

— М-м-м... по-разному. Многое зависит от состояния человека. Но в общем и целом, процесс залезания, как вы выразились, довольно неприятная штука. Неприятные ощущения колеблются в диапазоне от неудобства до боли в момент проникновения. Это у вас она постоянно бывала по ночам?

— Иногда. Не постоянно. А в последний год — и вовсе нет. А как вы это видите? Образы? Эмоции? Или вы воспринимаете в эти моменты бессознательное пациента как собственное?

— Чтобы быть точным, лучше, пожалуй... сказать, что это как сенсим. С учетом того, что я, как правило, полностью отдаю себе отчет в том, что происходящее нереально. А чем она занималась, кроме искусства?

— Все можно считать той или иной формой искусства, — улыбнулась Марица. — Ведь, как говорит Алкивиад, что есть искусство?.. Но я понимаю: такой ответ вы не примете. А между тем это должно понравиться Ирвингу Сторму, так что...

Грозившее сорваться с ее уст откровение было остановлено наглым вторжением в ее личное пространство. Девушка, ранее смирно сидевшая в углу комнаты и предававшаяся групповому ментальному слиянию с несколькими подростками, примостилась Марице на колени.

— А куда умчался Джани? — спросила она.

— Провожает Яна в космос. Котенок, ты бесцеремонно прерываешь личный разговор.

— Я буду наказана за это? — Ресницы девушки затрепетали. — А вот за... это? — Вслед за этим затрепетали и губы девушки, а затем слились в поцелуе с губами Марицы.

— Раз уж ты так на это напрашиваешься — очевидно, что нет. Ну... ладно, я подумаю. Если ты будешь вести себя прилично.

— Это подло, тут никто никогда не ведет себя прилично! — было ей ответом. Но все же девушка послушно исчезла.

Кармайклу между тем бросилась в глаза одна деталь. Мало того, что эта девушка была ровесницей Аны Сторм, у нее и прическа была такой же, как у Анастейши на виденной им фотографии.

— Бондаж-доминирование-сабмиссия-садомазохизм, — продолжила Марица. — Ана была мазохисткой. И какого жанра этот сенсим?

— Сюрреалистический хоррор в подавляющем большинстве случаев, — ответил Дэниэл. — Было бы странно увидеть там что-то еще, да? — Он сделал паузу. — Это многое объясняет. И где, в таком случае, она проводила ночи?

— «Тинкербель».

— Странное название, — заметил Дэн. — Вы знаете кого-то из ее знакомых по увлечениям?

— Эй, а как же первое правило «Тинкербель» — не говорить о «Тинкербель»? — Джани вновь оказался рядом.

— Ты его только что выдумал.

— Не выдумал, а позаимствовал, ибо ничего нового выдумать ныне уже невозможно. Но все равно — отличное же правило!

Марица вновь покачала головой.

— Конечно, я знаю. Но не думаю, что вправе выдавать столь личную информацию.

— Разве Китти делает из этого тайну?

— Ты невероятное трепло, Алкивиад. А о своих увлечениях ты тоже сразу поведал Дэниэлу?

— Нет. Как-то разговор не зашел. Мы еще не настолько близки, знаешь ли.

— Вот именно. Дэниэл, а ведь с вашим даром из вас мог бы получиться отличный сенсдизайнер. Учитывая, что мы, по вашим словам, видим одно и то же. А из меня — смею надеяться — вышел. Не возникало желания поделиться тем, что вы видите?

— Нет, — вздохнул Кармайкл. — Иногда есть необходимость, но желания, как правило, нет. Не помню такого, по крайней мере. — Он помолчал. — Так вы не скажете мне, или есть способ?.. Кстати, почему тебя зовут Алкивиад? — вдруг задал он вопрос Джани.

— Марица считает, что я жажду выебать Сократа, — расхохотался Джани.

— Кроме того, он такое же милое трепло. Не скажу вам что, Дэниэл?

— Имена людей, — напомнил он.

— Я, Джани и Китти — мы не устраиваем вас? — улыбнулась Марица. — Кстати, Джани, почему ты не привел Эмезе? Бросил ее ради Дэниэла?

— М-м-м... похоже, у нас перерыв в отношениях. — Впервые Кармайкл увидел, чтобы Джани смутился. Или же это было великолепно разыгранное смущение. — Она меня избегает в последнее время.

«Входящее сообщение от Марицы Джулиска, шеф».

— Боги... что ты с ней сделал?

— Потом расскажу...

«Прими».

Дэн с интересом наблюдал за дискуссией.

— Китти? — поинтересовался он.

— Китти — моя нижняя, — пояснила Марица.

«I`m altering the deal. Если хотите, я познакомлю вас с “Тинкербель”. Взамен вы войдете в меня и расскажете, что видели и что об этом думаете», — гласило сообщение.

— Ясно, — кивнул Дэн. — Почему бы и нет, в конце концов. — Он пожал плечами. — Кто-то наверняка говорил о чем-то подобном, м? — Вопрос предназначался ФРЭН. — А еще у нее были увлечения? Места, где она часто бывала?

«Я лучше буду сожалеть о том, что сделал, чем о том, чего не успел сделать. Макиавелли. Хм, стойте... Макиавелли уже был. Я еще поищу, шеф...»

— Макиавелли? — предположила Марица. — С афоризмами — как с искусством, в сущности: можно валить что угодно на кого угодно, проверить достаточно сложно. Кроме того, все так или иначе повторяют за всеми.

«Жду вас у себя завтра. Предупредите о визите, пожалуйста, заранее, чтобы я не попала в неловкую ситуацию».

— Оперетта — мы ходили несколько раз. У меня дома она бывала часто. А кроме этого... не могу припомнить каких-то важных мест.

— Алкивиад почти наверняка это говорил, — встрял Джани. — В его духе.

— Ясно. А у нее были друзья, кроме тех, что в «Тинкербель»? Собственно, с кем она общалась из любителей и профессионалов искусства?

«Хорошо. Так и поступим», — ответил он между тем.

— Ну, эти круги общения во многом пересекаются.

«У нас есть время — почему бы и нет. Джулиска. Она сказала это пятнадцать минут назад, но ее можно считать великой... судя по отзывам».

«ФРЭН, у нас все антивирусы обновлены?» — на всякий случай уточнил Дэниэл.

— А есть те, кто не пересекался? Или общение без дополнительных опций не практикуется? Может, были те, кого можно назвать ее недоброжелателями или врагами?

— Своих врагов она держала вдали от меня, увы. — Марица отвела левую руку в сторону.

«Обновлены до последней версии сегодня утром, шеф».

— Конечно, недоброжелатели всегда найдутся. У нее были соученики, которые подобным порокам не предавались. Но я уверена, что мы с Джани были, в общем, единственными ее проводниками в мир искусства — не назову никого, с кем она дружила еще.

Джани хихикнул.

— Вам известно, как она умерла? Как вы об этом узнали?

— Алкивиад, ты помнишь? — Она поглядела на Джани.

Тот покачал головой.

— Кто-то сообщил. Или видела в сети некролог...

— Ясно, — кивнул Дэн. — Пожалуй, у меня больше нет вопросов.

— Тогда чем же мы займемся дальше, Дэниэл?

— Я предлагал ему станцевать джигу, но мистер Кармайкл ответил молчаливым отказом.

— О, ты еще помнишь, как это делается, Алкивиад?

— Я не забываю таких вещей. Ну, на случай, если придется исполнять Внезапный Музыкальный Номер. Мне всегда хотелось вот так в середине общения исполнить Внезапный Музыкальный Номер. Правда, чтобы это сработало, нужно, чтобы все тут же бросились подпевать и подтанцовывать. Все равно наша реальность — всего лишь калька с наших же собственных сенсимов, правильно?

Марица рассмеялась.

Джани соскочил с облюбованного подлокотника, выждал паузу...

— Только скрипка заиграет...

— ... старый мотив, — тут же отозвалась Марица, поднимаясь с диванчика, всучив стакан с так и не допитым коктейлем Дэну, еще до того, как рука Джани завершила свой приглашающий жест.

— …у мадьяра замыкает...

— ... схемы в груди.

Наверное, едва их руки соприкоснулись, тут же начали свою работу протоколы синхронизации, заставляя два тела двигаться в одном ритме, обмениваясь предполагаемыми движениями и отправляя нервной системе одни на двоих сигналы.

— Позабыв про страхи, войны...

... и про Синдром…

— …в пляс пускаемся невольно...

— ... ночью и днем.

Или же эти двое очень хорошо знали друг друга и откалывали такие номера регулярно, и танец был не корректируемой программно импровизацией, а давно и прочно выученной заготовкой, которой они вдруг решили поделиться с Дэном.

— В час безумья, в час страданья...

— ... в горести час…

— …только старый добрый чардаш...

— ... вылечит нас.

Впрочем, казалось, что, увлеченные друг другом, они не обращали на Кармайкла никакого внимания. Возможно, сейчас было самое подходящее время, чтобы тихо ретироваться из этого места.

— Бейся, скрипки голос, в недрах...

— ... вечной зимы…

— …потому что Бог — это Мы!!! — закончили они хором, продолжая выстукивать каблуками по полу неслышный быстрый ритм воображаемой скрипки.

— Эй!

Джани вскинул руку вверх, прищелкнув пальцами, а другой рукой помог Марице совершить оборот вокруг своей оси и привлек ее к себе.

Какой-то предмет мелькнул в воздухе, брошенный в вытянутую руку, оказавшись при ближайшем рассмотрении эмганом гражданской модели.

В следующее мгновение Джани вложил его в руку Марицы, накрыв ее своей, и приставил дуло к собственному подбородку.

А через два мгновения он нажал на курок.

Дэн, наверное, мог бы попробовать остановить происходящее. Но во-первых, дергать человека с эмганом в руке — плохая идея. А во-вторых... они ведь знали, что делали, верно? Даже если... даже если предположить, что эмган сейчас должен был раскроить голову Джани...

На то, чтобы довести мысль до конца, у Кармайкла не хватило времени. Все же он был не тем человеком, чтобы просто смотреть на это. Это вам не андромейд в колючей проволоке.

Не успев даже вскрикнуть, Дэн рванулся к паре, намереваясь предотвратить возможную катастрофу.

— Ты идиот, — грустно констатировала Марица.

Выстрела не последовало. Комплементант успел подскочить к ним и обрушиться плечом на неустойчивого Алкивиада, в результате чего уронил его на пол бывшего (бывшего?) сумасшедшего дома. Гражданская модель «Хаммерсона» осталась у художницы в руке и теперь смотрела дулом в потолок.

— Я Алкивиад, — поправил ее Джани, приподнимаясь на локте. — Ох... Дэн... Мужик... не ожидал... — В его голосе звучало что-то похожее на восхищение.

— Ты идиот, Алкивиад. Спасибо вам, Дэниэл.

— Тебе... не интересно узнать, твой ли сегодня день, Графиня?

— Когда будет интересно, я это выясню без твоей помощи.

«Вы забыли задать один вопрос, Дэниэл. Что, по моему мнению, произошло с Аной?»

— Я собирался узнать это завтра, — ответил Дэн. — И... не то, чтобы это мое дело... но что это сейчас было?

— Шанс был один к трем дюжинам примерно. — Джани уже снова стоял на ногах.

— Он запрограммирован, чтобы распознавать отпечаток одного случайного человека из присутствующих. На случай, если кто-то захочет сыграть в рулетку.

— Тебя в списке нет, Дэнни. Ты вне конкурса.

«Шеф, найти вам цитату из великих людей о том, как глупо лезть под пули?»

— Лучше найди цитату про... про еду. — Дэн покачал головой. — Потому что я не знаю, чем дальше будете заниматься вы, но вот что буду делать я — это я знаю точно.

«Человек есть то, что он ест. Фейербах».

— И правда — чем займемся теперь, Графиня? Подожди... Дэн, ты уже собрался баиньки?

— Нет, я собрался взять себе столько гамбургеров, сколько смогу унести в руках, желудке и багажнике. — Он помолчал. — В смысле то, что ест? Глупость какая-то.

«Осмелюсь предположить, что Фейербах имел в виду, что человеческое существо состоит исключительно из материальных компонентов, и отвергал любой идеализм в рассмотрении человеческой природы».

— А при чем тут то, что ешь? Ладно, наверное, у этого парня были свои проблемы.

— Ты с Фрэнни общаешься сейчас, да? Передавай привет. Ой, Графиня, я же не познакомил тебя с очаровательной ассистенткой Дэна!

— Да, ты верно сказал, — подтвердил Дэн. — Так где тут ближайшее место по распространению вредной еды? — Вопрос снова предназначался ФРЭН.

«Два квартала, шеф», — ФРЭН нарисовала на полу зеленую линию, намечающую маршрут.

— Ах-ха, не так и далеко.

— Давай провожу до машины, — предложил Джани.

— Давай. — Кармайкл повернулся к Марице. — Было приятно познакомиться.

— Взаимно, Дэниэл, — кивнула та. И наконец опустила пистолет дулом вниз.

Глава 10. Интерлюдия. Искушение Святого Даниила

— Ну что, как тебе Графиня? — поинтересовался Джани, едва они вновь направились в путь по полутемным коридорам сквозь хаотичное движение человеческих и околочеловеческих тел.

— Интересный человек. Весьма, — ответил Дэн. — Я не удивлен, что ты так ей восхищаешься. Теперь.

— Не-ет, чувак, теперь я тобой буду восхищаться. — Джани подхватил Дэна под локоть. — Не так много людей, которым небезразлична моя трижды никому не нужная жизнь. — И опять он резко сменил тему: — Мы с ней выросли вместе. Она на пять лет старше меня, так что я вроде как всю жизнь на нее снизу вверх смотрел.

— Вот как. — Дэн проигнорировал комплимент. — Вы тут родились? Ну и жили?

— Ага. Теперь ее покупают за десятки тысяч... А я так, с боку припека.

Припаркованный «Мерседес» отозвался в ответ на сигнал ФРЭН.

— Что будем делать завтра?

— Мне надо будет посетить то место, «Тинкербель», — ответил Кармайкл. — Можешь составить мне компанию.

— Оу-у... — протянул Джани. — Это запросто. Может, хоть там тебе понравится, Данте. Ну ладно, не смею более угнетать своим обществом! — Доведя комплементанта до двери автомобиля, он отвесил шутовской поклон. — Приятственного аппетита.

— Тебе тоже не хворать, — улыбнулся Дэниэл. — До завтра.

Вскоре Дэн в очередной раз насытил свой желудок. Даже пресытил, если точнее. Этот факт, ночное время и общая усталость еще с прошлого дня все же повлияли на него, поэтому Кармайкл решил отправиться домой — спать. В конце концов, завтра ему предстоял тяжелый день.

***

«Я уже заказала завтрак, шеф! — объявила ФРЭН, едва Кармайкла покинул сон. — Просыпайтесь — нас ждут великие дела!»

— Уф... Проснулся, да, — кивнул Дэн и, полежав секунд тридцать, поднялся с кровати. — Который час?

«Одиннадцать утра, шеф. Желаете продолжить сон?»

— Нет, все в порядке. — Он направился к холодильнику.

«Когда вы свободны сегодня?» — написал он Марице.

«Весь день. У меня гибкий график».

«Через час-полтора вас устроит?»

«Вполне».

«Отлично, договорились».

Дэниэл добрался до холодильника и принялся соображать, что бы ему съесть. Как ни странно, после сна он чувствовал себя неплохо.

— Ты готова к труду и обороне, ФРЭН?

«Всегда готова, шеф! А что мы будем делать? И что вы ищете в холодильнике, учитывая, что пицца только в пути?»

— Ну, может что-то осталось от... чего-нибудь, — предположил Дэн. — А будем мы залезать в голову этой Марицы. И, надеюсь, она даст нам нужные контакты в «Тинкербель».

«Наверное, будет не слишком сложно... Учитывая, что она сама об этом просит. Верно, шеф?»

— Вроде того.

***

Одну пиццу и один час спустя.

***

ФРЭН быстро отыскала место обитания Марицы — благо та никогда не скрывала его. Пентхауз на тридцать четвертом этаже в деловом центре Пешта не очень, конечно, походил на жилище, подобающее графине. Ну, разве только если представить себе, что ее заточили в стеклянную башню злобные фирексианцы.

Она открыла дверь сама — возможно, дали знать о себе издержки воспитания, а возможно, потому, что ей необходимо было с порога заявить:

— Снимите, пожалуйста, ботинки.

Сама Марица была босиком — ее ноги утопали в пушистом ковре, покрывающем пол.

Помещение было практически лишено стен, отделяющих комнаты друг от друга, лишь одна часть квартиры была отгорожена раздвижной занавесью.

В противоположном углу находился голопроектор, высвечивающий в воздухе калейдоскопическое многоцветие, похожее на то, что Дэниэл наблюдал в «Баядере». Свет в квартиру проникал через огромное, во всю стену, окно, так что на недостаток освещения жаловаться не приходилось.

В остальном там было... ну, все, что должно в квартире быть.

Дэн кивнул, снимая ботинки. Параллельно с этим он попробовал прощупать сознание Марицы и наткнулся на блок.

— Скажите... — Она закрыла дверь и отошла от дверного проема. — Как это происходит?

— Очень быстро. Но я бы попросил вас предварительно использовать сенсим или что-то еще, что привело бы вас в более эмоциональное состояние. Не важно, какими будут эмоции, — добавил Кармайкл через несколько секунд. — Можно и без этого, но так мне легче.

— Более эмоциональное... — повторила Марица. — Хм... Ну, сейчас я рада, что вы здесь. Это эмоция. Хотя, с другой стороны, мне немного страшновато. И это тоже эмоция.

Она прошла примерно на середину помещения и уселась на ковер, поджав под себя ноги.

— Присаживайтесь, если хотите. Мы не особо жалуем стулья. Я попробую... более эмоциональное... — повторила она и прикрыла глаза, чуть откинувшись назад и зарывшись в ковер ладонями. — Здорово! Вы один из немногих людей, который может выяснить, что на самом деле чувствуют другие. Зачастую они и сами не могут этого выяснить: столько всего изобретено, чтобы в этом вопросе самих себя дурить. Каково это — знать такие вещи?

Дэн задумался на несколько секунд, пройдя внутрь.

— Сложно объяснить. Комплементация несколько меняет рассудок в принципе. Возможность знать для меня — это как... просто что-то, что есть. Я прошел через все это и стал тем, кто я сейчас. И это настоящий дар.

— Никогда... не думала об этом... — медленно произнесла Марица. — Вы, наверное, часто это делали — забирались в людей. Если я спрошу вас — каков мир на самом деле, вы ответите что-нибудь?

— Каков мир на самом деле? — переспросил Дэн. — С чего вы решили, что я знаю, каковы вещи на самом деле? Я знаю только, что в голове огромного количества людей творится полный бардак. И это печалит меня. Что же до реального мира — откуда мне это знать?

— Мир ведь состоит из людей, верно? Ну, до тех пор, пока мы не вымерли, оставив его андроидам, — что вряд ли случится, но ведь думать об этом не запрещено. Бардак. Забавное слово — бардак. Емкое. — Она потянулась и хихикнула. — Мне кажется, будто это похоже на половой акт. И я волнуюсь примерно так, будто я девочка. Но я думаю, что готова. Войдите же в меня, Дэниэл.

Кармайкл присел у стены, откинувшись на нее спиной. И попытался постучаться в голову Марицы.

На этот раз никакого сопротивления он не встретил.

Марица впустила его мягко — даже не пришлось адаптироваться.

Ничто не грохнуло, ничто не ослепило, ничто не попыталось сбить его с ног и протащить по земле.

Было тепло. И мягко. Даже при том, что Дэн стоял. Будто его обнимал воздух.

Пахло травой, летом, солнцем, свежими фруктами... и чем-то еще.

— Х-м-м... — Дэн внимательно огляделся. Он уже достаточно путешествовал по головам, чтобы не обманываться мнимым спокойствием. Как правило, это означало, что где-то дальше внезапно разверзнется ад.

— А тут подозрительно мило. — Фрэн, явно разделявшая его беспокойство, отразившееся на ее мордочке, опасливо понюхала траву под ногами и даже поковыряла ее копытом. — А! Ай-яй-яй-шеф-я-пони!

Дэн с удивлением посмотрел на Фрэн. А потом — на всякий случай — на себя.

В отличие от своей секретарши, которая и правда предстала перед ним в облике нарисованной лошадки, он не стал пони.

А вот Фрэн вписывалась в яркие цвета окружения идеально.

Зеленая трава покрывала ковром землю, кое-где усеянная разноцветными венчиками цветов, повсюду росли могучие деревья, то сплетаясь кронами, то позволяя солнечным лучам касаться земли. У их подножий росли усыпанные ягодами кусты.

Ничто не предвещало беды на первый взгляд.

Дэн подошел к кустам и пристально осмотрел ягоды, после чего осторожно попытался сорвать несколько штук.

Пьянящий ягодный аромат становился сильнее с каждым шагом, щекоча ноздри, но едва он протянул руку, как запах сменился другим — тем самым сладковатым ароматом, который он чуял где-то на периферии, но не смог сразу распознать.

Гниль.

Пока его рука тянулась к кусту, листья сморщились, пожелтели и принялись опадать, а ягоды гнили на глазах.

А еще казалось, что по ветвям куста, под корой, что-то перемещается, расползаясь и пульсируя.

— Во-от как. — Он покачал головой, потянувшись к другому кусту, пытаясь отследить перемещение этого нечто. Заодно он посмотрел себе под ноги: не гниет ли трава?

Его ноги оставляли на травяном ковре пожухлые следы. Точно так же трава увядала вокруг Фрэн, которая вертелась на месте, пытаясь отследить этот процесс.

Второй куст повторил судьбу предшественника. Вскоре оба остались без листьев, а сквозь трещинки в коре начал проступать вязкий гной, ударив в нос специфическим запахом.

Казалось, пока он смотрел на них, два мертвых растения глядели на него в ответ.

Он приблизил к ним руку, концентрируясь и пытаясь вернуть растение к жизни.

***

Странно...

Кармайкл не помнил, чтобы чувствовал подобное раньше.

Когда комплеменант пытался сделать то, что нарушило бы повторяющуюся логику кошмара, он всегда ощущал противодействие. Но обычно это было противодействие из-за упругости, привычки хозяев к собственным внутренним монстрам.

Сейчас будто бы что-то перехватило его волевой посыл и отвело в сторону.

Осознанно.

***

— Фрэн! — Он отдернул руку. — Я ничего не хочу сказать, но...

Дэн попытался вспомнить все, что знал о тех людях, которые теоретически могли осознанно работать со своим бессознательным.

— Ш-шеф? — Пони тоже была обеспокоена. И весьма.

Есть люди, сознание которых закрыто для комплементата в принципе. Редко, но они встречаются. Те, кто глушит работу той части мозга, которую в избранных будят комплементатские тренировки.

Есть другие Ай-пять. Обычно они умели осознавать проникновение и даже противодействовать ему.

И есть люди с СИнД...

Он не помнил, чтобы когда-либо ему...

... что-то липко, противно зашевелилось в памяти...

... приходилось иметь дело с бессознательным больного СИнД. Он всегда старался избегать этого, насмотревшись на них на Аркхэм-Айленд.

— Шеф, мне это...

Болезненно запульсировали виски.

— …совсем не нравится.

«Аркхэм-Айленд, пациент семнадцать», — выбило болью по височной кости.

— Может, мы уйдем? Шеф?

— А-аргх... — Дэн поморщился от боли. — Черт... — Пока что он не торопился уходить, надеясь все же ухитриться получить информацию. Впрочем, возможно, это была ошибка.

***

— Я не хочу возвращаться туда...

Человек, бывший его собеседником, являлся основателем корпорации, известной как Церковь Комплементации. Если они были ее апостолами, то он был ее... пророком? Богом?

Нет. Ведь Бог — это Мы.

Отец. Принято говорить так.

— Я бы хотел, чтобы это сделал ты... Присцилла нестабильна, я не могу доверять ей.

Это случилось не так давно...

***

— Шеф?!

— Черт... Я... Фрэн, ты меня слышишь? — Дэниэлу все сильнее хотелось убраться отсюда. Но пока было рано, он не мог это сделать просто так. — Скоро, скоро мы уйдем.

— Уже уходишь?

Деревья вокруг сочились гноем, покрываясь на глазах уродливыми наростами, напоминающими бубоны, которые прорастали вглубь стволов и смыкались поверх в единородную массу пульсирующей плоти.

— Шеф, меня тревожит ваше психи...

Она не договорила. Один из бубонов с хрустом лопнул, выпуская щупальце, пронзившее пони горло.

— Дэнни, сколько же лет прошло? — произнесла мертвая голова Фрэн. — Когда же мы виделись в последний раз? Аркхэм-Айленд?

— Фрэн! — завопил Дэн. — Мать твою... Кто ты? Откуда ты меня знаешь? Фрэн, ты меня слышишь?!

— Ты...

Хруст.

Кости пони ломались и деформировались, ее тельце, взвившееся над землей, плющилось, сжималось и вытягивалось, пока не превратилось в человекоподобную фигуру, напоминающую тряпичную куклу, которой забыли нарисовать лицо, только слепили из плоти, будто из пластилина. Щупальце, выходящее из затылка, по-прежнему соединяло ее с зараженным лесом.

— Ты не помнишь меня? Я думал, забыть меня невозможно. Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю её. Итак, если Ты поклонишься мне, то всё будет Твоё. Не припоминаешь?

Ощущение было противным. Точно на месте воспоминания, которое Кармайкл пытался вызвать в памяти, зияла черная дыра.

— Вообще-то нет. Совсем. И... — Он сглотнул. — Если я просто попрошу тебя перестать, ты перестанешь? — Отсутствие ФРЭН пугало, пожалуй, больше, чем что бы то ни было. Словно.. словно она была ВСЕГДА. Он искренне надеялся, что это просто временное отключение или вроде того.

— Теперь ты просишь. Это прогресс по сравнению с первой встречей. Просишь меня о чем? Эта женщина уже принадлежит мне.

— Первой встречей? Возможно, тебе покажется странным, но раньше я не встречался с говорящим гниющим лесом. — Кармайкл старался бодриться. — Кто ты? Как ты здесь... эм-м... оказалось? И что с ФРЭН?

Лес рассмеялся.

Сущность меняла голоса — если сначала это было нечто безличное, то потом голос зазвучал как мужской, а сейчас диапазон переключился на бархатный женский.

— Пришла... Я иду туда, куда хочу, Дэн. И беру того, кого хочу. Лес, поле боя, ледяная пустошь... какая Мне разница, Дэнни? Но не волнуйся — я помню, что обещала оставить тебя напоследок. Чтобы ты мог видеть, как гибнет твой мир, маленький самонадеянный пророк.

— Э-э-э... и еще не отвечаешь на вопросы, да? Это я, видимо, тоже должен помнить? — Кармайкл понимал, что играет с огнем. — Знаешь, было бы куда проще, если бы ты хотя бы сказало мне, откуда меня знаешь.

— Аркхэм-Айленд. — Существо скользнуло ближе.

— Пациент семнадцать. — Влажное щупальце потянулось к Дэну, проехавшись по его затылку.

— Мать. — Безглазая голова, источающая аромат гниения, оказалась прямо напротив его лица. — Ты должен был вылечить ее... от Меня. А сейчас ты пришел, чтобы повторить попытку?

— Что за мать? И я ничего не помню о пациенте номер семнадцать. И я сюда зашел вообще посмотреть... — Дэн отдернулся от щупальца вбок. — Это была твоя идея, так? Чтобы я забрался сюда? Просто для того, чтобы начать мне рассказывать о чем-то, чего я даже не помню?

Сущность обхватила его, прижимаясь вплотную. Кончик щупальца больно уколол кожу у основания черепа.

— Моя? Нет, Дэнни, ты сам ко Мне пришел. Значит, тебя привела глупость, а не храбрость. Что ж, тогда Я, может быть, позволю тебе уйти.

— Позволишь? — переспросил Дэн. И попытался выйти.

Ему показалось, что он рванулся из обвивших его щупалец. Но безуспешно.

— Позволю. Но впредь ты будешь нести Мою весть, Дэнни. Ваши царства падут. Ваши усилия лишь ненадолго задержат Меня. Примите небытие.

Хватка сущности разжалась.

Глава 11. С тленом наперегонки

«Шеф?»

Дэн, открыв глаза, увидел перед собой ковер в квартире Марицы.

Он подскочил на ноги так быстро, как только мог. И тут же принялся оглядываться.

«ФРЭН? Святая Комплементация! Что с тобой было?»

«Шеф? Вы в порядке? Я зафиксировала всплеск психической активности. Можно, я проведу диагностику кибермозга?»

«Да, проводи. Срочно. Что ты записала?»

«Но мы только вошли, шеф! Показать?»

— Простите. — Марица не изменила положения тела, она по прежнему полулежала на полу с закрытыми глазами. — А когда мы начнем?

«В смысле мы только вошли? Я был внутри, в лесу и... Покажи».

« — Фрэн... — Он отдернул руку. — Я ничего не хочу сказать, но...»

Это было последнее, что зафиксировала ФРЭН.

«Только вошли и сразу вышли, шеф. В какой-то момент вы заблокировали мне доступ. Диагностика инициирована, шеф».

«Я не блокировал его, ФРЭН. Там что-то находилось. Я думаю, это СИнД. Окружение уничтожило твой образ. Не я. И эта штука знает меня. Так... Ладно».

— Марица... — Дэн тяжело вздохнул. — Прежде чем я расскажу вам о том, что я видел, у меня есть один вопрос. Вы когда-нибудь были в Акрхэм-Айленд?

Она открыла глаза, сев прямо.

— Нет, Дэниэл. Пока нет. Вы... вы видели ее, да?

Кармайкл посмотрел на Марицу.

— Вот как. Вы могли бы предупредить заранее. И вы сказали — «ее»? Ладно. Как я и обещал. Я видел лес. Красочно-сказочный, полный приятных запахов, ярких цветов. Все было очень мило и мягко, даже погружение. Пока я не понял, что все растения начинают вянуть и гнить при малейшем прикосновении к ним. А потом этот лес начал говорить со мной. У меня отключилась ФРЭН и... Есть предположение, что мне очень повезло выбраться оттуда в своем уме. — Он сделал паузу. — Я никогда не видел ничего подобного, — медленно произнес он. — Я имел дело с шизофрениками, это выглядит совсем иначе, и мне однажды даже удалось излечить болезнь. — Комплементант снова помолчал. — Я думаю, что у вас синдром информационной дисторции.

Марица вздохнула.

— Дэниэл, простите меня, ради бога. — Она встала и принялась расхаживать по комнате. — Я не подумала, что для вас это может быть опасно. Я знаю. Это ранняя стадия, на ней болезнь купируется ингибиторами.

— Угу. — Дэн теперь смотрел куда-то в стену. — А не в качестве пациента вы не были на острове? Может быть, знаете кого-то оттуда?

— Я вообще не бывала там, ни в каком статусе. Знаете, мозг адаптируется к ингибиторам, болезнь начинает прорываться, но к этому времени «ФарКон» выпускает другие ингибиторы, к которым мозг постепенно тоже адаптируется. Я ведь имею право надеяться, что они не проиграют гонку, пока я жива? Ну, или хотя бы в ближайшие несколько лет? Или нет?

— Что она говорит вам? Оно, вернее. Вы видели галлюцинации? Сны? — Дэн не ответил на ее вопросы. Он не знал ответа, да это сейчас не имело значения.

— Со мной она не говорит. Это не галлюцинации, скорее... позывы. Я ощущала их, когда еще не принимала лекарства. Деструктивные позывы. Сначала я думала, это просто нервы. Так что она сказала?

— Ничего... особенного. — Кармайклу не очень хотелось об этом говорить. — Но деструктивное начало там ощущалось... очень отчетливо. Очень. — Он помотал головой. — Кто-то еще знает об этом? И у вас были провалы памяти? Явные или неявные?

— Вы хотите знать, убила ли я Ану? Нет. Почти уверена, что нет. Ведь даже если я не осознала провала памяти, остались бы следы, а я их не нашла. На самом деле... — Марица отвернулась к окну. — Я думаю, Ана покончила с собой.

— Покончила с собой? Почему вы так считаете? — поинтересовался Дэниэл.

— Мне подобная мысль приходила в голову. Ана... Мне казалось, что она получает то, что хочет, но я никогда доподлинно не знала, чего же именно она хочет. Да и многие другие из моих знакомых... Алкивиад, например. Процент самоубийств в Венгрии растет год от года. Наверное, от этого ощущения, что что-то не так. Сложно объяснить, Дэниэл. Или может, это во мне говорит болезнь. Просто она мне кажется... казалась человеком, который способен на это. Даже без видимых причин. Путано изъясняюсь, я знаю.

— Насколько мне известно, полиция пришла к выводу, что это убийство. И отказалась сообщать о причине смерти. Вы думали, что она могла инсценировать смерть?

— Инсценировать и сбежать? — Она обернулась. — Не знаю, зачем она стала бы это делать.

— Если вы предполагаете самоубийство, это тоже вариант. Она уже сбегала один раз, насколько мне известно.

— Да, от отца, — кивнула Марица. — Она говорила. Но тогда уж она могла просто сбежать, без инсценировок.

«Диагностика завершена. Повреждений данных не выявлено. Я могу найти более точную диагностическую программу, шеф...»

«Найди, пожалуйста. Это очень важно. Проверь на наличие недавно появившихся файлов».

— Вы знакомы с ее отцом?

— Нет, но наслышана от нее. Одержим контролем, довел жену до самоубийства... Но вы, должно быть, и сами знаете все это.

«Начинаю поиск».

— На самом деле нет. То есть у меня были догадки, но я не знаю всей ситуации. — Кармайкл помолчал. — Чем она занималась в те дни, которые предшествовали ее смерти? Ну, последнее, что вам известно.

— С тех пор, как я ввела ее в Тему, у нее все меньше времени оставалось на искусство. В последние полгода мы виделись все реже вне «Тинкербель». Там я встретилась с ней и в последний раз. — Она задумалась ненадолго. — Дэниэл, вы сказали, что лечили шизофрению... Но вы не можете вылечить СИнД, так?

— Я не знаю, — ответил комплементант. — Я был бы рад сказать вам, что могу, но я впервые сталкиваюсь с чем-то подобным. — Он вздохнул. — По крайней мере, я не помню ни одного случая. Но я попробую связаться с другими, может быть, у кого-то был опыт. Если не лечить, то... остановить, я не знаю.

Кармайкл не верил в собственные слова... стоп. Он верил в собственные слова. Если не он, то кто? Если Мессия не может справиться с чем-то, никто не может.

— Я свяжусь с вами в любом случае, — пообещал он. — Возможно, если я буду готов, можно будет попробовать хотя бы выяснить чуть больше. — Он повел плечом. — Так вы говорите, что она увлеклась БДСМ, я правильно понимаю?

— У меня есть деньги... — не вполне уверенно произнесла Марица, будто осознавала, что вопрос упирается не столько в них. Затем решительно мотнула головой, отгоняя лишние мысли. — Что вы имеете в виду — «увлеклась», Дэниэл? — Женщина улыбнулась, как делала это вчера.

— Деньги — отличная штука. Но я приложу усилия для того, чтобы найти решение проблемы в любом случае. Это в моих интересах. — Кармайкл сделал паузу. — Я имею в виду, вы сами сказали, что она, например, перестала так много времени уделять искусству. Психологическая зависимость, что-то вроде того.

— Зависимость... — повторила Марица. — Я не могу сказать, что она прямо бредила, жила и дышала этим. Но ей нравилось. Вы ведь понимаете, о чем мы с вами говорим, Дэниэл? Мне не нужно читать вам лекцию?

— Возможно, я не следил за всеми тенденциями в последние несколько лет, но да, я понимаю, о чем вы, — ответил Дэниэл. — Ее положение в семье было, насколько я могу понять, подчиненным. Вы также сказали, что она была мазохисткой. Могла покончить с собой. И при этом у Аны не было явных причин желать себе смерти. Поэтому я и поинтересовался, насколько сильным было увлечение.

— Достаточно сильным. — Графиня прошла к бару, достала оттуда бутылку вина. — Выпьете? Я помню, что вы не употребляете алкоголь, но есть вишневый сок. Она не была лайфстайл-рабыней, конечно, к тому же у нее был жених, с которым, я, правда, незнакома. Нескольких сессий в неделю ей вполне хватало. Но если для многих это лишь способ выпустить пар, то для нее подчинение стало едва ли не единственным источником удовольствия.

— От сока не откажусь, — кивнул Дэн. — Хм... я знаком с ее женихом. Не повезло ему, что тут скажешь. — Он помолчал. — Видимо, дальнейшие подробности мне стоит выяснять уже там. Если, конечно, вам нечего больше сказать или вспомнить. — Он выжидательно посмотрел на Марицу.

— Если вы ничего не спросите, — та улыбнулась, лукаво склонив голову набок, и протянула Кармайклу стакан сока, — то нам остается лишь выяснить, когда мы туда идем. Должна предупредить: это закрытый клуб, и многие его члены не любят публичности в таких вопросах. Все же мы более консервативны, чем американцы.

— На самом деле... — Он отхлебнул сока. — Расскажите мне о Джани. В нескольких словах.

— В нескольких словах... — Графиня задумалась, вновь умостившись на полу в центре комнаты, поставив бутылку рядом и покачивая стакан в руках. — Я уже и не помню, как давно мы знакомы... С детства. Он мне как брат. — Она сделала глоток вина. — Буквально, в общем. Был Кризис, как вы помните. Мы выживали, как могли. Отца у него не было, мать работала с утра до ночи, чтобы прокормить семью. Мы все время проводили вместе. Я была его первой женщиной. — Она печально улыбнулась. — Он славный мальчик, вы не смотрите на его поведение. Сами понимаете — нам нужно держать марку.

Она какое-то время молчала, попивая вино.

— Уверена, он тоже чувствует: что-то не так. Это, в общем, очевидно, но... — Марица встряхнула головой. — Наверное, одного моего присутствия недостаточно.

— Прекрасно понимаю, — кивнул Дэн. В голове на несколько секунд промелькнули не столь давние образы из головы Джани. Неприятное ощущение. Никому не приятно вспоминать о таких провалах. — У него нет кибермозга, верно? И... — Он вдруг задумался. — И у Аны не было. Она водила знакомства с идейными натуралами? Я имею ввиду, с теми, кто против имплантов, кибермозга и прочего-прочего?

— Нет кибермозга? — удивилась Марица. — Да у него самый блестящий киб... О, это вы про линк. — Она рассмеялась. — Это такая же поза, как и все остальное. Вы бы еще решили, что он носит шарф из-за хронического бронхита. Нет, это просто тяга к винтажу. А Ана... она точно не интересовалась революциями и неолуддизмом.

— Ну, Джани я в этом и не подозревал, в общем, — заметил Дэн. — Но идеи есть идеи. — Он отпил сока, наслаждаясь терпковатым необычным привкусом. — А на что она жила?

— Ее содержал жених.

— А до этого? Или они познакомились сразу? Она же училась, верно? На это нужны деньги, как я предполагаю.

— Она была стипендиаткой. Ана очень умная девушка, а Будапештский университет все еще принимает небольшое количество студентов на стипендию.

— Ух ты, — искренне удивился Кармайкл, — я думал, таких и не осталось вовсе. Тогда ясно. — Он допил сок. — И, наверное больше вопросов у меня нет. Когда вам будет удобно скоординироваться по времени?

— Раньше темноты идти туда не имеет смысла. Я дам вам адрес. — Она порылась в ящике стола и извлекла на свет божий визитку с надписью «ТИНКЕРБЕЛЬ» и эмблемой с изображением пары крылатых барышень. — Приходите вечером, а когда окажетесь рядом, напишите мне. Я, скорее всего, буду там и встречу вас.

— Хорошо, спасибо. — Дэн принял визитку и поднялся на ноги. — Было приятно пообщаться.

— И вновь взаимно, Дэниэл.

Графиня встала, чтобы проводить его. У самой двери она открыла было рот, чтобы, наверное, спросить о чем-то еще, но, видимо, передумала.

— Алкивиад положил на вас глаз, — вместо этого сказала она. — Так что мне по-хорошему следовало бы попытаться затащить вас в постель, но... тогда это сделало бы меня виновной в убийстве Аны Сторм.

Дэн наморщил лоб.

— И как именно связаны все эти три факта? Ну, лежащий глаз, секс и убийство Аны?

— Законами жанра. Если бы я стала с вами спать, это сразу охарактеризовало бы меня как человека, стремящегося таким образом повлиять на ход расследования. А зачем мне это делать, если убийца — не я?

— Допустим. Но как с этим связан глаз?

— Как-то так получилось, что мы делимся такими вещами, — легкомысленно пожала плечами Марица.

— Хм... — Дэн помолчал. — Учту это. — Он уже собрался уходить, когда еще один вопрос пришел ему в голову. — Слушайте, а вы до того часто общались с последователями Церкви?

— Однажды я нанимала телепата, чтобы он проник в меня.

— И чем это кончилось? Это было до или после?

— После. Ничем. — Марица отмахнулась. — Он не сказал мне совершенно ничего интересного. И он так и не смог ответить на мой вопрос о демонах.

— Какой вопрос?

— Если Бог — это вы, то кто же демоны?

— Ад — это другие люди. И демоны — там, в головах, — ответил Дэн. — До встречи. — Он кивнул и через некоторое время покинул дом Марицы.

«Мне необходимы 299 евро на обновление программного обеспечения и консультацию с Мамочкой, шеф».

— Бери, не жалко на такое дело, — ответил Дэн.

«И если все пройдет хорошо, через некоторое время я отключусь для апдейта. Вы сумеете доехать сами, шеф?»

— Да, думаю, да. На какое время отключишься?

«На полчаса. Затем мне придется отключить ваш кибермозг для углубленной диагностики. Вы уверены, что не заблудитесь, шеф?»

— Окей... Я свяжусь с Джани, пусть поводит меня по городу, пока тебя не будет. Постарайся побыстрее, ладно?

«Привет. Занят?» — Сообщение Джани было выслано незамедлительно.

«Для тебя — всегда свободен, мой герой!»

«Спешка хороша лишь при ловле блох. Древнегреческая пословица. Но я постараюсь, шеф».

— Нет-нет, торопиться не надо. Это было просто выражение привязанности.

«Нет желания еще немного поводить меня по городу? У меня тут выдалось время, и я подумал, что ты — отличный спутник в такой ситуации».

«Я тоже вас люблю, шеф. И не хочу оставлять вас надолго».

«В двух словах — что планируем делать?»

— Да, ты верно меня поняла, — улыбнулся Дэн.

«Что-нибудь, включающее поглощение пищи? На самом деле я нечасто предаюсь иным развлечениям, к тому же не знаю города».

«Что ж, мы как минимум можем обойти все места, где я вчера делал заказы. Мчусь к тебе на крыльях чревоугодия!»

А через полчаса ФРЭН отключила его кибермозг, оставив Кармайкла один на один с чужим городом, чтобы влачить на его улицах жалкое существование лишенного трансгуманистского флера натурала.

Глава 12. И хоботом ищут капусту морскую

«Я вернулась».

Сидя в одной из обнаруженных на берегу Дуная кондитерских и изучая особенности венгерской выпечки («Ибо хватит жрать искусственную вредную дрянь, а пора начинать жрать натуральную вредную дрянь», — решил Джани), Дэниэл вполуха слушал, как Джани, дирижируя намазанным вареньем калачом, выпутывается из хитросплетений истории о том, как он, Элиза и Артур пытались украсть слона с целью изрисовать похищенное животное революционными лозунгами. Алкивиад был явно в курсе, что его слушатель потерял нить повествования еще два сюжетных поворота назад, и сейчас просто наслаждался звуками собственного голоса.

«Я обнаружила воздействие на кластеры вашей памяти, шеф».

«Вот как... Подробности?»

Дэн смаковал калачи, не мешая Джани выпендриваться. В конце концов, это было куда лучше, чем находиться в голове Марицы.

«Уничтожены примерно восемь часов вашей жизни, шеф. 17 ноября 2039. Я тогда еще не родилась, шеф, иначе я не допустила бы этого. Никаких вредоносных программ не обнаружено. Я провела дефрагментацию, прибрала весь бардак и повесила новые занавески. Очень миленько».

«Можно ли восстановить? Как-то просмотреть предшествующие и последующие кластеры?»

— Если подумать, слона украсть довольно легко, — поддавшись порыву, выдал Дэн.

«Ты умница, ФРЭН. Как я жил без тебя раньше...»

— И вот этот мужик со своей русской вертолетиной поднимают слона в воздух, как вдруг... А, что?

«Полагаю, что плохо, шеф».

«Можешь попытаться? Пожалуйста?»

— Довольно легко украсть слона, — пояснил Дэн. — Достаточно, чтобы все просто не смотрели на него, верно? Никто даже думать о нем не будет. А может быть, никто даже не заметит, как он исчез... — Пауза. — Извини, я тебя перебил. Ты остановился на том, как слона подняли в воздух, и вдруг…

— Нет-нет. Ты уж теперь расскажи мне, каким образом ты будешь похищать из зоопарка слона, когда на него не смотрят, если у тебя нет вертолета модели «Воздушный Бегемот» и безумного финна, согласного красть слонов?

«Восстановлению не подлежит. Могу воспроизвести предшествующие события. Скажете, когда будете готовы, шеф».

«Хорошо, скажу», — ответил Дэн.

— Слона можно украсть по частям, — заявил Кармайкл, подумав. — Я бы вряд ли выбрал именно этот способ, но у меня-то нет вертолета и безумного финна.

— А кто будет потом собирать слона?

— Собирать? — переспросил Дэн. — Цель — украсть слона. Чтобы слона не стало там, где он раньше находился. Собирать не обязательно.

— «Украсть слона» и «расчленить слона» — разные вещи, — возразил Джани. — Решение приемлемо, если цель оправдывает средства, но какая цель, хотел бы я знать, оправдывает расчленение слонов? Кроме того, это не «украсть слона», а «убрать слона». Сейчас я даже поищу определение слова «кража». Спорим на желание, что твое описание под него не подходит?

— Слон окажется у меня. В разобранном виде, — стоял на своем Кармайкл. — Ну или можно потратить время и сшить его заново. Не было цели красть целого слона или красть его, оставив целым.

— Можно подумать, ты мировой эксперт в области furtum elephanti... — надулся Джани. — Кража включает в себя обращение спизженного слона на пользу виновного или иных лиц. Какая тебе польза от разобранного слона, а?

— А какая тебе польза от целого?

— Огромная. Хаос, анархия, люди мечутся в панике, нарастают революционные треволнения, неолуддиты и католические фундаменталисты выходят на улицы, требуя государственного регулирования рынка... Если так подумать, это скорее акт терроризма посредством слона. Но что есть искусство, как не акт терроризма посредством слона?

— Да. Ты прав. Но представь, будет же куда эффективнее использовать для этого слона по частя... — Дэн осекся. — А ты любишь находить новые определения искусству, да?

Джани пожал плечами.

— Я их не нахожу. Они находят меня.

Кармайкл улыбнулся.

— Скажи, а у тебя есть знакомые-травести?

— Ты имеешь в виду амплуа или поэтический термин?

— Амплуа.

— М-м-м... — Джани картинно возвел глаза к потолку и задумался. — Нет. Нету. Да и вообще, так тебе скажу: современного театра не существует.

— Ты говоришь о периоде в искусстве или о «современном» в значении «настоящее время»?

Джани расхохотался.

— Раскусил. В настоящее время в ходу неосенсуальный театр, но, как рыцарь графини Марицы, я блюду истовую верность сенсдизайну. Да и модерный, в общем-то, существует... наверное... где-то. Скажем так: «не существует в мире, который я для себя создал». Вот так. Буду считать себя выкрутившимся.

— Мире, полном волосатых тварей в снегах? — ухмыльнулся Дэн. — Слушай, расскажи мне о том, что нынче практикуется среди любителей БДСМ. Я как-то уже давно не слежу за событиями и не хочу оконфузиться.

— Не знаю, имею ли я право поведать тебе историю о том, как на заре своей карьеры Графиня однажды ввергла в сабспейс сама себя, находясь в эмпатическом слиянии со своей сабкой. Но поскольку я уже все растрепал, то... — Он сделал перед носом Дэниэла джедайский жест. — Давай вы оба сделаете вид, что никогда не слышали об этом.

— Не слышали о чем? И что такое сабспейс?

— Сабспейс? Кто сказал «сабспейс»?

— Не знаю. Просто подумалось: ты знаешь, что это такое.

— Сабспейс — это то, ради чего вообще все и затевается. Для того, кто снизу, по крайней мере. Такое волшебное полумифическое состояние тотального катарсиса, вроде метафоры рая, в который приходят через страдания и самоотречение, только взаправду. Как и положено любому религиозному состоянию, в него все стремятся попасть. — Джани заметно оживился. — Даже те, кто в него в принципе не верят, корчат из себя циников и утверждают, что Тема — это только про получение-дробь-раздавание пиздюлей плеткой. На самом деле каждый из них в глубине души верит, что эти псевдорелигиозные практики приведут их в волшебное место с пони и бабочками, где их встретит Будда Амитабха и покажет им сжатые в сингулярность время и пространство, и тогда... Тогда он наконец сможет воскликнуть: «Ебать мой хуй, я узрел истину! И клянусь пятью базовыми узлами шибари, эта штука посильнее, чем “Фауст” Гете, написанный кокаином на пропитанной ЛСД бумаге под дабстеп!» Доступно объясняю?

— Вроде того. Черт, все эти разговоры вызывают определенную ностальгию, вот что я тебе скажу. — И Кармайкл тут же cхватил ближайший кусок калача со стола, явно намереваясь задавить им возникшее ощущение.

— Ага, ховофо. — Джани последовал его примеру, проглотив наконец кусок своей дирижерской палочки. — А комплементация, видимо, показала тебе какую-то похожую хуйню, раз уж ты превратился в такого респектабельного обжористого парня, не желающего оторваться как следует?

— Да... да нет, в общем, — неуверенно ответил Дэн. — Вопрос не в том, что комплементация показала мне что-то лучшее. Просто больше нет подобных желаний. Лично у меня. Думаю, отчасти дело не только в ней. Аркхэм-Айленд тоже умеет всякие фокусы.

— Подобных желаний — это желаний искать истину и получать откровения? То есть дядьки из церкви и из Аркхэма просто сказали тебе «Мужик, какая хуй разница, почему мир такой, какой он есть, — во, глянь, тортик!» Кстати, намерен взять еще тортика.

— Не совсем так, — покачал головой Дэн. — У меня есть возможность залезать людям в голову и смотреть, что там творится. Это лучше, чем поиск откровений через употребление психотропных препаратов, порку и прочее. По крайней мере, так это вижу я.

— Ну, это клевотень, я не спорю, — ввернул винтажное словечко Джани. — То-то Графиня зафанатела от тебя — она любит такие штуки.

Он поковырял ложкой кусок торта, размолов его в кашу.

— Стало быть, пророчества не лгали. Сверхчеловек среди нас. И теперь мы не более чем суетящиеся муравьи пред его взором! Право, это так унизительно, что я буквально в двух шагах от сабспейса... Если ты сейчас еще залепишь мне пощечину...

«Я бы залепила».

— То? — поинтересовался комплементант, отправляя в рот еще кусок.

— То я прямиком туда отправлюсь, очевидно же!

«Алкивиад изволит шутить».

— Ну, пока что в не в моих планах куда-то тебя отправлять.

— Да у тебя задатки природного Верхнего, Дэнни! — восхитился Джани. — Хочешь, чтобы я умолял тебя, как маленькая шлюшка?

— Нет, — ответил Дэн. — Но, надеюсь, ты составишь мне компанию во время предстоящего увлекательного путешествия в «Тинкербель», как и обещал.

— Шутишь? Чтобы я пропустил зрелище, как ты будешь безучастно жевать картофан, взирая на творящуюся вокруг вакханалию бессмысленного насилия? — Он достал одну из своих вонючих сигарет. — «Тинкербель» был на редкость дерьмовым местом, — заговорил он нарочито прокуренным голосом. — Но я видал такое дерьмо, по сравнению с которым это дерьмо покажется дерьмом только тому, кто разбирается в сортах дерьма. Я видел дерьмо дерьма, дерьмовее которого я дерьма уже не увижу. Ах, Фрэнни, что же ты сделала со мной...

— Кажется, я однажды слышал кого-то, кто говорил точно так же.

— Хамфри Богарт?

— Нет. Я имею в виду, в жизни и без психоматрицы. Вроде бы.

— Да не может быть, чтобы без психоматрицы. Я как-то раз пробовал — прикольно. Еще врубаешь черно-белый фильтр и ходишь такой угрюмый по улицам. И шуршишь себе под нос.

— Я не уверен, но вроде без нее, — повторил Кармайкл. — Но я все равно не могу вспомнить, кто именно это был.

— Дерьмо... — Джани выпустил клуб дыма.

— Ну да, теперь знаю второго, — усмехнулся Дэн.

— Ладно. Я произнес слово «дерьмо» столько раз, что окончательно уничтожил его смысл. Кстати о дерьме — есть подвижки в расследовании?

— Не особенно. В целом, должны появиться после посещения «Тинкербель». — Он пожал плечами. — Ну, и я еще не общался с Кальманом.

«Кстати... ФРЭН! Можешь поискать в сети информацию на него?»

— То есть... Ану Сторм убила фея?

«Эммерих Кальман, инспектор полиции Будапешта, поступил на службу в 2030... Послужной список...» — фоном забормотала ФРЭН. Ничего интересного в добытой ею информации не обнаружилось.

— Или, может, не убила, а унесла в страну фей, вместо нее оставив дубликат, который убили.

— Не знаю. Не исключено. Вопрос в том, чтобы для начала определить ее перемещения. И, судя по всему, для этого мне надо добраться до «Тинкербе...» Почему фея?

— Ну, «Тинкербель». Это не только та барышня из порнушки, а в первую очередь фея из Питера Пэна. Несколько сотен лет назад тут все окрестности кишели феями.

— Не знал ни про барышню из порно, ни про фею, — удивился Кармайкл. — Почему это место назвали так?

— Об этом стоит спросить Майю, но я почти уверен, что в честь одной из них. Или же... — Он задумался. — Это как-то... связано с детством, например? «Тинкербель» — фея, перемещающая людей в мир Питера Пэна, мальчика, который не хотел вырастать. То есть, Верхний олицетворяет родительскую фигуру для нижнего: метафора воспитания, строгости, но в то же время опеки. Или же того, что дети бывают весьма жестоки, и название как бы говорит нам: «Будьте же жестоки, как дети, что не хотят вырастать...» Бла-бла-бла, вот такой ассоциативный ряд.

— Занятно, — ответил Дэн. — Надо будет спросить, если вспомню об этом. Так, одну минуту. Отлучусь ненадолго.

«Включай, я готов». Комплементант откинулся на спинку стула.

Впрочем, ничего интересного он так и не увидел.

Кибермозг улучшает когнитивные процессы, а вместе с ними память. Но наделить носителя фотографической памятью, способной фиксировать все время жизни, он не в силах — слишком мала для этого его емкость. Так что полной картины он не получил.

Да, воспоминания ожили, быстро и скомкано пролетев в его голове.

Но исходя из этих воспоминаний, весь день он провел в кровати, маясь животом после легкого пищевого отравления.

А на следующий день возобновился его привычный жизненный ритм.

Все было бы похоже на правду, если бы не одно «но».

Подобная нечеткость воспоминаний была ему знакома. Словно это не воспоминание, а формулировка.

«Ты ничего не помнишь. Ты весь день пролежал дома, маясь животом после легкого пищевого отравления».

— А еще можно оставить вместо старого слона огромный серый мешок или вроде того, — предложил Дэниэл, не найдя ничего интересного.

— Знаешь, это обидно, когда ты выдаешь забавную гипотезу, а в ответ не проявляют интереса, — надулся Джани. — За что ты меня так ненавидишь, Дэн?

— Прости. На самом деле идея специфического эскапизма, ухода в мир-сказку, без ответственности и без мыслей об остальной части мира, выглядит вполне здравой.

— А лучше… знаешь что? — Джани мгновенно оживился. — Оставить там надувного слона! В натуральную величину! Слу-ушай...

— Да. Вроде того. Надувного или куклу слона.

— Если Иржи будет сегодня в «Тинкербель», я обязательно скажу ему. Ведь в конце концов, если один раз спиздить слона не получилось, это не повод опускать руки, правильно? Настоящий герой не сдается после поражения, он подбирает кровавые сопли, поднимается и идет вперед, несмотря на то, что коварные тентакли судьбы вновь и вновь ебут его в жопу! Аристотель.

— Аристотель? Прямо так и говорил? — поинтересовался Дэн.

— Да. В трактате о поэтике, в той части, где говорится о трагедии. И в очень вольном переводе с древнегреческого. Но древнегреческого языка сейчас никто уже не знает, так что да. В точности так он говорил. Этот мощный старик предвидел все, даже тентакль-порно.

— Занятно, а что еще он говорил? — Вопрос отчасти предназначался и ФРЭН. — Может быть, что-то о краже слонов?

«Обмен бывает произвольный и непроизвольный, а именно: произволен такой, как купля, продажа, ссуда, залог, заем, задаток, платеж (произвольными они называются потому, что начало этих обменов зависит от нашей воли), а непроизвольный обмен осуществляется тайком — скажем, кража, блуд, спаивание приворотным зельем, сводничество, переманивание рабов, убийство исподтишка, лжесвидетельство — или подневольно — скажем, посрамление, пленение, умерщвление, ограбление, увечение, брань, унижение».

— Дело человека — некая жизнь, а жизнь эта — деятельность души и поступки при участии суждения, дело же добропорядочного мужа — совершать это хорошо и прекрасно в нравственном смысле, особенно же если речь идет о краже слонов, — вторил ей Джани.

— Отличное сочетание цитат... — заметил Дэн. — Кстати, будет ли это считаться пленением или унижением слона?

— Все зависит от воли слона, очевидно. Если он посчитает себя униженным, кто мы такие, чтобы возражать существу с подобной массой мозга?

— Но плененным он будет однозначно?

— Да, ты прав. Пожалуй, теперь придется называть эту акцию «Похищение слона».

Не будет преувеличением сказать, что Дэниэл узнал за сегодняшний день о похищении, пленении, притеснении и угнетении слонов больше, чем кто-либо другой за всю свою сознательную жизнь, кроме разве что профессиональных похитителей слонов. А учитывая, что к нему также поступила кое-какая информация об анатомии слонов, замечания о возможном унижении слонов, версии касательно погружения слонов в сабспейс и совершения над слонами сексуального насилия, информации оказалось даже многовато.

Учитывая, что вся она вряд ли когда-либо пригодится, возможно, стоило подумать о том, чтобы попросить телепата Ти-пять стереть из памяти еще восемь часов, а после заместить их какими-нибудь более полезными воспоминаниями.

А потом желательно, чтобы телепат повелел Дэну не думать о слонах.

Глава 13. «Тинкербель»

Марица ждала их у входа в подвальное помещение под вывеской с той же эмблемой, что и на визитке.

Видимо, она изображала фей.

— Не могу не заметить, — улыбнулась она, — что ваше появление вдвоем в подобном заведении кажется весьма двусмысленным...

— На то и был расчет, Графиня!

— Эмезе будет ревновать.

Джани улыбнулся, но вышло у него на этот раз невесело.

— Есть люди, которым посещение подобных заведений противопоказано, как было установлено опытным путем. Но уверен, что Дэн пройдет тест.

— Я не сомневаюсь, что пройдет, — рассмеялась Графиня. — Но на всякий случай я прихватила с собой пиломеч, чтобы усложнить тест.

— Тест? — поинтересовался Дэн. — И в чем же он заключается?

— В том, что ты будешь безучастно взирать на все, что бы там ни происходило. Кстати, а что, по-твоему, будет происходить?

— Что-то, — пожал плечами Дэн. — Как и везде. Надеюсь, никто не будет пытаться пристрелить друг друга на моих глазах. Это было бы печально.

— Ну, вот видишь, — развел руками Джани. — Ладно. Пойдем, мистер Зануда Кармайкл.

Марица развернулась к металлической двери, которая отъехала в сторону, пропуская ее, а следом и всех остальных.

***

«Добро пожаловать в “Тинкербель”. Пожалуйста, помните, что приватность является одной из наших главных ценностей, поэтому за этой дверью ваш доступ в глобальную сеть будет ограничен на передачу информации вовне. Запись на любые носители информации внутри помещения клуба запрещена. Нарушители будут преследоваться в судебном порядке. Спасибо за понимание», — просигналила ему дверь.

Пройдя ее и оказавшись в коридоре, откуда двери вели в гардероб, в основное помещение и еще куда-то, он наткнулся на охраняющего врата цербера в облике двухметрового амбала, который зловеще блеснул на него линзами глаз модели «Фэлкон Ай 2.0». Амбал с откровенной ленцой повернул голову, восседая на маленькой по сравнению с его габаритами табуреточке. Невзирая на кажущееся спокойствие, он явно создавал ощущение того, что в следующую секунду может одним небрежным движением размазать всю честную компанию по стенам коридора.

Такое ощущение непроизвольно возникает при встречах с киберсамураями, и остальные, кажется, тоже это почувствовали.

— Уоу!! — Джани вскинул руки. — Сидеть, Иван! Свои.

— Марица Плюс Один, — подтвердила Графиня, указав на Дэна. — Дэниэл, кабинет хозяйки справа.

И они проследовали дальше по коридору.

— Какой именно хозяйки? — спросил Дэниэл, покосившись на Ивана: амбал пошевелил губами, пробормотав что-то вроде «I must brake you». Или это ему только показалось.

— Хозяйки заведения, — пояснила Марица.

— Как я понимаю, мне стоит сначала поговорить с ней? — спросил Дэн. — Или? Я не вполне в курсе местных правил и прочего.

— Совсем не обязательно — я имею право приводить гостей. Просто я предположила, что вы предпочтете первым делом направиться туда. — Марица выдала одну из своих фирменных аристократических улыбок. — Правила я вам объясню — это несложно, и, в общем, все зависит от того, чем бы вы хотели тут заняться.

— Я бы хотел найти тех, кто знал Ану, — ответил Дэн. — Собственно, для этого я и пришел.

— Тогда вам определенно стоит познакомиться с Иржи. И рассказать ему о новой концепции похищения слонов!

— Иржи... Это тот парень-десантник, который управляет вертолетом? — уточнил Дэн.

— Нет. Парень на вертолете — Мика. Иржи просто дал нам денег, чтобы мы его купили. Вертолет, кстати, Наташей зовут.

— Ясно. А хозяйка? Она знала Ану?

— Майя? Конечно, как и всех членов клуба.

— Хорошо. Мне стоит что-то узнать, прежде чем я пойду общаться с ней? И где я найду вас потом?

— Мы будем в зале. — Марица царственным жестом указала на проход. — Что вам следует знать...

— Не произноси при ней имени Элиза. Никогда, — встрял Джани.

— О'кей, — легко согласился Кармайкл. Он уже привык к принятым в этой компании шуточкам.

— Нет, ну это невероятно! — Джани беспомощно развел руками. — Он даже не спросил почему! Я придумал такую клевую историю про клонирование, а он...

— Уверена, вы сами разберетесь, Дэниэл. Не хочу портить вам сюрприз. Ладно, Алкивиад, — так почему нельзя произносить это имя?

— В общем, у Элизы был клон, и...

— М-м-м... Извини, Джани, но ты расскажешь мне это позже, ладно? — вклинился Дэн. — До встречи, наверное.

И он направился к указанной двери справа.

***

Кармайкл поднялся по лестнице, сопровождаемый бдительным взглядом Ивана. Поскольку мордоворот, похоже, счел Дэниэла недостойным траты заряда своих аккумуляторов, комплементант в итоге оказался перед дверью в кабинет.

И...

И, видимо, обещанный Марицей сюрприз заключался в том, что никакого сюрприза не случилось. Вряд ли кто-то всерьез рассчитывал встретить здесь фею — ведь последняя фея в этих краях издохла от передозировки банальностью два десятка лет назад.

Майя, рыжеволосая женщина за сорок, пребывала в своем кабинете. Как и положено во всех подобных Зловещих Кабинетах хозяев Зловещих Заведений, вдоль стены тянулось специальное окно, стоя перед которым, можно было обозревать зал внизу, заложив при этом руки за спину. Майя же находилась в положении, привычном для половины населения мира в 2040 году, — разглядывала точку в пространстве с отсутствующим выражением лица. Впрочем, к ее чести следует заметить, что она хотя бы покинула пределы Сети, едва Дэн вошел внутрь, и поднялась с кресла ему навстречу.

— Добрый вечер, — совершенно предсказуемо констатировала она.

— Добрый, — подхватил Дэн. — Меня зовут Дэниэл Кармайкл. У вас не найдется минутки свободного времени?

— Присаживайтесь, мистер Кармайкл. — Она указала ему на кресло, а сама примостилась на краю стола. — Я вас слушаю.

— Анастейша Сторм. — Дэниэл присел на подлокотник. — Я пришел поговорить об этой девушке. Я, разумеется, прекрасно понимаю, что происходящее здесь не принято разглашать, однако я был бы весьма признателен, если бы вы все же согласились ответить на несколько вопросов.

— Продолжайте. — Майя закинула ногу на ногу, не сводя с Кармайкла глаз модного в позапрошлом сезоне зеленого цвета.

— Вам известно, что она мертва?

— Да.

— Так сложилось, что меня наняли выяснить обстоятельства ее гибели, — продолжил Дэн. — Вы хорошо ее знали?

Майя щелкнула портсигаром.

— Не особенно.

— Давно?

— Около года.

— Она часто бывала тут?

— Достаточно. Огня не будет, мистер Кармайкл?

— Не курю, — покачал головой Дэниэл. — Что вы можете сказать о характере и привычках Аны?

— Ничего.

Щелкнула зажигалка.

— Я не обсуждаю членов клуба с не-членами клуба, мистер Кармайкл. Политика приватности.

— С этого стоило начать, — заметил Дэниэл. — Тогда попробую зайти с другого конца... — Он достал из кармана небольшую упаковку картошки фри. — Есть ли способ как-то исправить или обойти ситуацию?

Хрусть.

Пх-х-х...

— Хотите подать заявку на членство?

— Не знаю. Можете рассказать поподробнее об этом?

— Какая сторона вопроса вас интересует?

— К чему это обязывает?

— Две сотни евро в месяц членского взноса. В случае аннулирования членства взносы за следующий месяц взимаются в любом случае. Нарушение соглашений о приватности, принятых в «Тинкербель», по-прежнему преследуется в судебном порядке.

— Сколько времени занимает рассмотрение заявки и принятие решения о вступлении? Какие необходимые требования и условия?

— Рекомендация от одного из членов — полагаю, она у вас найдется. Ваша заявка будет рассмотрена в самые кратчайшие сроки. Полагаю, в течение дня.

— Могу я ознакомиться с договором?

Откинувшись назад, Майя открыла ящик стола и вынула из него бланк.

— Прошу. Переслать вам копию?

«Да, пожалуйста».

— Да, пожалуйста, — кивнул Дэн.

«Поймала. Удержание членских взносов... Использование помещений и инвентаря... Обязанности... Соглашение о приватности... Лишение членства... Шеф, они вовсе не гарантируют, что у вас каждый вечер будет вопящая жертва!»

— Разумеется нет... — фыркнул Дэн. — Что-то еще интересное? — Он снова перевел взгляд на хозяйку. — Вступив в клуб, я получу возможность увидеться с людьми, которые были близки с Аной?

— Это уж как они захотят. — Майя повела плечом. — Если они пожелают увидеться с вами, я вас с удовольствием познакомлю. «Тинкербель» и была создана для того, чтобы помогать одиноким людям находить друг друга.

— Ясно, — кивнул Дэниэл. — Нашла еще что-нибудь? — обратился он к ФРЭН. — Так... можете переслать копию заявки?

«Я ее сейчас анализирую, шеф. Никаких подводных камней не вижу».

— Ага. Сообщи, когда закончишь, — попросил Дэн.

«Закончила, шеф».

— В таком случае... Да, я хочу подать заявку на участие.

«Насколько вас затруднит дать мне рекомендацию для вступления в клуб?» — написал он Марице.

«Ожидала этого вопроса. Сделаю это незамедлительно».

— Пожалуйста, заполните бланк.

— Электронной версии подачи нет? — на всякий случай поинтересовался Дэн.

— Предпочитаю иметь также и бумажную копию.

— Понимаю. — Дэн склонился над бланком, и вскоре с формальностями было покончено.

— Нам придется проверить вашу кредитную историю и некоторые юридические моменты, поэтому мы дадим ответ завтра днем, — пообещала Майя. — И хотя я предполагаю, что вы к нам ненадолго, не могу не спросить — из чистого любопытства: вы Верхний или Нижний, мистер Кармайкл?

— Я не классификацию людей по такому принципу, поэтому не могу вам ответить. — Он помолчал. — Не знаю и вряд ли узнаю, иначе говоря.

Майя пожала плечами.

— В таком случае, до завтра, мистер Кармайкл, я надеюсь.

— Я тоже. Было приятно увидеться с вами. — Дэниэл поднялся с кресла, направился к выходу и вскоре вновь очутился под дружественным прицелом линз Ивана.

Кармайкл постарался выглядеть как можно менее подозрительно и, хрустя картошкой, двинулся в зал.

Сложно сказать, что должен чувствовать человек, узрев в месте, заявленном как местный филиал Содома, мягкие игрушки. По идее, ничего хорошего. А в районах, где существует замшелый запрет на педофилию, почти наверняка призвали бы к священному походу против подобного заведения, если бы не боялись огненного бича возмездия современности — преследования в судебном порядке.

Сложно сказать, к чему стремились дизайнеры, когда рассаживали милых плюшевых животных по диванчикам, — вызвать шок, диссонанс и опосредованно революцию, подобную той, которую призван был свершить носящийся по центру Будапешта слон? Подтвердить высказанную Джани догадку о связи между подчинением-доминированием и детством?

Люди, которые задумались бы об этом, наверняка нашли бы эту мысль весьма тревожной.

Большинство же из них просто плюнули бы, поскольку прошли школу не-удивления, навязываемую политикой тотального невмешательства.

А может, Дэн просто стал жертвой розыгрыша, и никаким БДСМ-клубом «Тинкербель» не являлась.

По крайней мере, интерьер на это не указывал.

Конечно, все зависит от того, что именно вы ожидаете в подобных местах увидеть и услышать, но если то, на что вы рассчитываете, — это мускулистые юноши в латексных масках и надменные барышни в кожаных корсетах и нацистских фуражках в антураже средневековой инквизиторской, стоны жертв, зловещий хохот мучителей и распитие менструальной крови девственниц из серебряных чаш, в таком случае... Ну помилуйте, мы же все-таки не на Слизерине.

Кроме плюшевых игрушек в полутемном зале можно было заметить диванчики, стоящие вокруг небольших столиков, снабженных генераторами тишины. Барная стойка и небольшой отряд официанток-андромейд усиливали впечатление, что с Дэна потребовали две сотни евро за пропуск в один из ресторанчиков, подобных тем, которые они с Джани обошли накануне. Если бы не обилие карабинов, ремней, лебедок и фиксаторов на потолке, на стенах, у столиков и вообще почти кругом, позволяющих зафиксировать кого угодно, где угодно и как угодно, ничто и вовсе не предвещало бы беды.

Хотя ее и так ничто не предвещало — карнавальным безумствам в зале абсолютно никто не предавался. Собственно, и народу тут оказалось не так много — либо было еще рано, либо «Тинкербель» не пользовалась особой популярностью. Кроме Джани и Марицы, пребывавших в компании Китти, кошкой свернувшейся на коленях у Графини, и респектабельного мужчины, Дэну пока незнакомого, в зале насчитывалось всего пять человек.

Дэн двинулся в сторону своих приятелей. Нельзя сказать, чтобы его не удивило это зрелище. Но он предполагал встретить здесь определенный контингент, вследствие чего можно было рассчитывать и на... да на тот же антураж леса с пони. Кроме того, лебедки и фиксаторы все же многое проясняли.

— А тут миленько, — сказал он то ли себе, то ли ФРЭН.

— В таком случае вы не зря потратили две сотни евро, не так ли? — Марица одарила его величественной улыбкой, перебирая волосы Китти. — Позвольте представить вам Иржи Орбана, человека, финансирующего слонотеррор.

— Ты, главное, ближе к полуночи не таскай сюда кого попало, а то случаются... казусы, — хмыкнул Джани, довольно точно передразнив Кармайкла.

Человек, о котором упомянула Марица, привстал и протянул Дэну руку.

— Алкивиад уже рассказал о вашей теории слонораспределения.

— Дэниэл, очень приятно. — Кармайкл с любопытством разглядывал нового знакомого.

— Взаимно, — улыбнулся в ответ Иржи.

Его улыбка отличалась от снисходительно-отсутствующей улыбки Графини, от откровенного паясничества Джани, равно как и от обычных приветственных улыбок знакомившихся с Дэном людей, которые одновременно раздумывали, не взорвет ли он им мозг взглядом.

Либо ему и правда было очень приятно, либо он создавал подобное впечатление поистине мастерски.

— Расскажете нам о следующем шаге вашего расследования? — полюбопытствовала Марица. — Вы планировали опросить всех присутствующих, знали ли они Ану?

Дэн помолчал какое-то время.

— Вообще-то да. Но хозяйка заведения явно не намерена говорить со мной до того, как я вступлю в клуб, если это вообще произойдет. Остальные, думаю, будут придерживаться примерно той же тактики. Но... почему бы не попробовать?

— Почему бы и нет, — все с той же полуулыбкой согласилась Марица. — А как вы собираетесь это делать? Будете ходить от дивана к дивану?

— Попросите Майю передать тем, кто хорошо знал Ану, чтобы связались с вами в интересах следствия, — предложил Иржи. — Я мог бы в этом посодействовать.

Но на их слова Дэн не обратил внимания. Потому что...

«Шеф...»

Потому что в этот момент ему показалось: важно не то, что сказано, а то, что не сказано.

Причем не сказано персонажем, от которого он, судя по всему, никак не ожидал этого.

«Что, ФРЭН?»

Дэн медленно кивнул и пристально посмотрел на Джани. Тот с довольным видом пыхтел сигаретой, источавшей, впрочем, для разнообразия не ядреный запах махорки, а сладковатый аромат марихуаны.

«Не он, шеф. Она».

«Китти?»

«Да, шеф. Показать?»

«Давай».

Сознание Дэна вернулось на секунду назад, зафиксировавшись на том, что он выхватил лишь краем глаза.

Китти.

Котенок Марицы.

Девушка, которую она еще во время их первой встречи с Дэном с аристократической непосредственностью нарекла своей собственностью.

Возможно, поэтому она и воспринималась как собственность. Или как предмет антуража эпатажной сенсдизайнерши, которой, по ее собственным словам, выкидывать такие номера велит репутация.

Но буквально мгновение назад котенок бросил на проем, ведущий во входной коридор, взгляд, который остался незамеченным всеми остальными и в котором явно промелькнула тревога.

Дэн повернул голову в том направлении.

— Он нас игнорирует. Наверное, принимает послание из космоса. С церковниками это часто случается, я читал, — авторитетно заявил Джани.

В проходе никого не было.

И народу в зале тоже не прибавилось.

— Хм.... — Дэн снова развернулся к остальным. — Прошу прощения. — Он посмотрел на Иржи. — Я с радостью приму вашу помощь, Иржи. Она будет весьма кстати. Марица, а могу я поговорить с Китти? Вас ведь так зовут? — Он обратился к девушке.

— Я не вижу причин, почему вам нельзя этого делать, — ответила Графиня. — Ты же не против, Котенок?

— Я вовсе не игнорирую вас, мистер... Ка-а-армайкл, — Китти потянулась на диванчике. — Но что я могу вам сообщить? — Она посмотрела на него глупыми невинными глазами.

Которые вовсе не были такими несколько секунд назад.

— Для начала, просто ради интереса — а ты знала Ану?

Дэн попытался прощупать девушку.

— Конечно. — Китти перевернулась на спину, глядя на Марицу снизу вверх, и накрыла рукой ее ладонь.

Блок. Если она и была встревожена, то уже овладела собой к этому времени.

— Она же была подругой Марицы. Еще до меня...

— Ты нарочно заставляешь слово «подруга» звучать двусмысленно, да, маленькая вредная дрянь?

— Бе-е-е! — Китти продемонстрировала Графине язык.

— Не в этом смысле, Дэн. С Китти у нас все иначе.

— Про-те-же. Так ты ее называла...

И снова.

Недостаточно, чтобы проникнуть внутрь.

И лжи в ее словах точно не было.

Но что-то в ее глазах мелькало.

«Ревность? Знаете, шеф, вам жилось бы гораздо проще, если бы вы были машинами. И нам тоже».

— Во-от как, — медленно проговорил Дэн. — А это уже интересно. — Он улыбнулся как можно более интригующей улыбкой. — Наверное, мой вопрос покажется странным и двусмысленным, но могу я украсть у вас Китти буквально на несколько минут? Задам ей пару вопросов, ничего более.

Удивленные взгляды и красноречивое молчание говорили сами за себя.

«Зачем?» — Марица решила не произносить это вслух.

— Я сказал что-то не то? — удивился Дэниэл. — Я просто предпочитаю проводить опрос с глазу на глаз. На всякий случай. Но я не думал, что такая простая просьба вызовет подобную реакцию. Вы все замолчали, как будто я один тут не знаю чего-то важного. — Он смотрел исключительно на Китти. — И с каждой секундой вашего молчания моя уверенность в этом только крепнет.

— ...

— ...

— ...

— Графиня очень нервно реагирует, когда...

— Молчи. — Марица сжала ладонь Китти. — Просто эта просьба прозвучала достаточно внезапно.

— Все в порядке, госпожа. — Китти явно уже овладела собой. — Я не против. Вряд ли я скажу что-то новое, но если мистер Кармайкл так хочет...

— Котенок...

Китти приняла сидячее положение и сверкнула на Дэна глазами, тут же отведя их в сторону.

— Мы могли бы воспользоваться одной из комнат.

«Я чего-то не понимаю, да?» — обратился он к ФРЭН.

— Если это проблема, то вы, может быть, так и скажете? — на всякий случай предложил он.

«Я в таком же недоумении, как и вы, шеф».

— Не думаю, что какая-то проблема на самом деле существует. — Иржи бросил взгляд на Графиню.

— Нет. Нет, конечно. Иди, Котенок.

— Идемте, мистер Кармайкл. — Она встала с дивана и протянула ему руку.

— Хорошо. — Дэниэл поднялся, готовясь следовать за Китти. Руки ее он не принял.

— Уверена, вы не намерены делать ничего предосудительного, Дэниэл, — сказала ему вдогонку Марица. — Без моего разрешения. Которого у вас нет.

Пройдя через зал, Китти вошла в дверь, скрытую портьерой, за которой перед ними протянулся коридор с дверями по обеим сторонам. Девушка вошла в одну из них, которая открылась, видимо, повинуясь ее сигналу.

Дэниэл не ответил Марице. Сейчас ему совершенно не хотелось что-либо обещать ей, а тем более Китти. Он лишь молча шагал за девушкой.

Впрочем, похоже, Китти особенно не интересовалась, следует он за ней или нет. Она не оглянулась, но демонстративно оставила дверь открытой.

Как и следовало ожидать, арсенал, скрытый за дверью, впечатлял. Среди многочисленных устройств, — начиная от использующих примитивную механику мускульных усилий и заканчивая теми, чье предназначение можно было проверить только опытным путем, да и то если разберешься, с какой стороны подступиться к эксперименту, — не хватало разве что пиломеча.

Китти встала в центре комнаты лицом к двери, заведя руки за спину и опустив глаза. Ее фигура отражалась в огромном зеркале позади нее.

Дверь бесшумно захлопнулась.

— Миленько, — заметил Дэн, проходя дальше и садясь в угол. Он достал из кармана упаковку картошки. — Начнем с простого. Ничего не хочешь мне рассказать? — Он посмотрел на Китти, засовывая в рот первую картофелину.

Хрусть.

— Нет, сэр.

— Занятно.

Хрусть.

— Ибо я уверен: тебе есть что... — Он помолчал. — Я, кстати, не знаю, зачем ты приняла столь драматичную позу. Можешь присесть, ну, или я не знаю... Картошки, может быть, хочешь? — Дэниэл старался говорить простыми фразами, однако звучащими как можно более отстраненно.

— Для драматизма. — Китти с похвальным прилежанием изучала носки туфелек. — Чем стала бы наша жизнь без драматизма — пакетом картошки?

— Было бы неплохо, кстати. Пакет картошки — не худшая в мире вещь. — Он достал еще один ломтик.

Хрусть.

— Чем она тебе так не угодила, а? — поинтересовался он. — И серьезно, присядь куда-нибудь, во-он под той... Что это, кстати?

— Дыба, полагаю. — Китти дернула плечом. — Никогда не интересовалась, как эта штука называется.

Она прошла в противоположную сторону, уселась на подлокотник кресла, на котором расположился Дэн, и демонстративно засунула руку в пакет с картошкой, всем своим видом спрашивая: «Я ем твою картошку, и что ты мне за это сделаешь?»

Девушка все еще избегала встречаться с ним взглядом.

— Ты не смотришь на меня. В чем дело? — пожелал узнать Кармайкл. — И я вроде бы задал вопрос. Ты, конечно, можешь не отвечать, но я был бы признателен, если бы ты хотя бы как-то сообщила об этом.

— Я не знаю, как ты забираешься людям в головы. Может, через зрительный контакт? Просто принимаю меры предосторожности.

Хр-р-русть! — оказывается, хрустеть картошкой-фри тоже можно демонстративно.

— А вопроса я не поняла.

— Ана. Я говорил об Ане, — пояснил он. — Что же до проникновения в головы... Знаешь, в чем соль большей части способностей, которые дает комплементация? Так сказать, самая мякотка.

Хрусть.

— Знаю. В том, что вас нельзя привлечь к суду.

— Да, верно. Но дело не в этом. Дело в том, что помимо домыслов и мифов никто вообще не представляет, как это толком работает. То, что ты сказала, — следствие. Не причина.

Хрусть.

— Так что насчет Аны?

— Ана...

Хр-р-русть!

— Ана была тварью. Она нравилась Марице, потому что та любит тварей, она нравилась Джани, потому что тот любит Марицу, и она...

Хр-русть.

— Она никогда не задумывалась о том, сколько всего разрушает самим фактом своего существования. Она просто брала, что хотела.

Хр-р-русть...

— Уверена — кто-то создал ее умышленно. Иначе мир — охренительно несправедливое место.

Хр... — следующую полоску картофеля она скатала в шарик и бросила себе под ноги, после чего размазала носком туфли по полу.

— Ее убийца оказал миру услугу.

«Я бы сказала — еще чуть-чуть, шеф».

— Как интересно, — покачал головой Дэн. — Зависть и ревность. Неплохая мотивация, насколько я могу судить. — Он помолчал. — И что же именно она разрушила, кроме твоего самолюбия и внутреннего спокойствия?

Топ, топ, топ! — носок туфли продолжал размазывать картофелину.

— Ты-то что об этом знаешь... — прошипела она. — Это человеческие чувства хотя бы. А ты будешь с таким же лицом глядеть на то, как твою мать на части пилят, и картошку жрать?

— Те самые человеческие чувства, которые заставляют кого-то пилить чью-то мать на части, — ответил Дэн. — И, кстати, судя по тому, что ты не ответила на вопрос, тебе просто нечего сказать, верно? Вся твоя ненависть — просто следствие собственничества, ревности и зависти, не так ли? — Он чуть поморщился, потерев рукой висок.

— Да пошел ты...

— Я... я... — Он сморщился еще сильнее, зажмуривая глаза. А потом нырнул.

Глава 14. Ария Китти. Свет мой, зеркальце

Дзин-н-нь!

Горошина не просочилась сквозь препятствие — она смела его со своего пути, разнеся на осколки, раздробив в мелкую острую пыль, оставившую на мозге мелкие болезненные порезы.

В следующее мгновение он обнаружил себя вне собственного тела.

При взгляде со стороны Дэниэл Кармайкл и правда напоминал вовсе не Мессию, а весьма отвратительного типа.

Дэниэл огляделся.

— Фрэн, как слышно меня?

— Три секунды, полет нормальный, — отозвалась Фрэн, тоже вертя головой.

Второй Дэн, стоящий перед ним, не проявил такого интереса. Его глаза оставались безучастными, пока он флегматично тянул из пакета длинную, извивающуюся, будто червь, катофельную палку.

Они остались такими же безучастными, когда в центре его лба возникло маленькое отверстие, когда кровь брызнула из затылка...

Лишь после этого Дэн услышал свист пролетевшей над его плечом крохотной пульки.

Фьить, фьить, фьить!

Электромагнитный пистолет стреляет практически бесшумно: все, что можно услышать, — свист металлических дробинок и противный шмякающе-хлюпающий звук, когда пуля пронзает плоть.

Пожалуй, это было излишне картинно. Тело второго Дэна дергалось, опадая на землю, но двигалось слишком медленно, продолжая служить мишенью для новых и новых выстрелов, превративших в фарш его грудь, разнесших бумажный пакет и утрамбовавших жирные картофелины в свежие кровоточащие дыры.

Китти опустила эмган и улыбнулась.

— Сучка... — прокомментировала Фрэн.

— Отличный выстрел. — Кармайкл похлопал в ладоши. — Вернее, выстрелы. — Он развернулся лицом к Китти.

— Сложно промахнуться, — ответила она. — Ты же тут кругом.

Свет вспыхнул внезапно, охватив теперь не только авансцену, но и все декорации.

А за спиной Дэна послышался звон опадающего стекла — продырявленное пулями зеркало треснуло и рассыпалось.

Впрочем, оно имелось тут не в единственном экземпляре.

Тут вообще не было ничего, кроме зеркал, отражающих Дэна и Китти со всех сторон, сверху и снизу в миллионах экземпляров.

— Дзинь.

— Забавно, — хмыкнул Дэн. — Вспоминается одна штука... Какая из этих «ты» — настоящая? — Он указал рукой на зеркала. — И что, неужели тут больше никого нет?

— Кроме отражений? Можешь поискать. С другой стороны, если ты не будешь двигаться, то не заблудишься.

Она развернулась и вошла в ближайшее зеркало, сливаясь со своим отражением. Миг — и их обеих, а также все копии поглотила сингулярность. Дэн остался в одиночестве. Если не считать...

— Шеф, гляньте — я вампир!

Ни одно из зеркал не отражало его секретаршу.

— Прямо-таки граф Дракула, — усмехнулся Кармайкл, подходя к одному из зеркал и касаясь его рукой. — Нарциссизм? Как думаешь?

Холодная гладкая поверхность.

Миллионы отражений проделали то же самое.

— Графиня Батори подходит лучше. — Фрэн зашелестела юбками. — Не знаю, шеф. Я бы в подобном месте не наслаждалась. Голова кругом идет...

Как всегда, в этом она оказалась права. Зеркальный лабиринт на то и был зеркальным лабиринтом, чтобы сбивать с толку.

— Ну... я не люблю лабиринты, знаешь ли. Предпочитаю прямую дорогу. — Он размахнулся и ударил ногой в стекло.

Дзин-н-нь!

Достаточно сильный удар каблука разнес стекло на осколки — сразу, без всяких трещин. Осколки отразились в других зеркалах, отражения осколков отразились в осколках и вновь отразились...

— Мы будем бить их все? — со скептическим видом огляделась Фрэн.

— Просто пойдем вперед. — Дэн сделал шаг и ударил ногой в следующее зеркало перед собой.

Дзин-н-нь!

От отражаемого разлетающимся стеклом света рябило в глазах.

— Возможно, мне стоило бы разбить их все разом, — предположил Дэн. — Но пока я надеюсь обойтись без столь радикальных методов. — Следующий удар. — Может быть, в какой-то момент мы найдем что-то. Должно же тут быть хоть что-то, кроме меня, нее и зеркал.

Дзин-н-нь!

— А возможно, и нет.

Кармайкл понимал, что зеркальный лабиринт вполне может оказаться бесконечным.

Дзин-нь!

Не исключено, что его действия были продиктованы необходимостью делать хоть что-то, пусть это и будет бессмысленно.

Дзин-нь!

Глаза болели все сильнее, а разлетающиеся осколки норовили поранить руки.

Дзин-нь!

Более того, разбитые зеркала, которые он уже миновал, снова вырастали, заполняя рамы стеклом, словно воском.

ДЗИН-Н-НЬ!

Но в итоге он оказался прав.

Одно из зеркал отражало уже не его.

А Ану Сторм.

Колючая проволока впивалась в ее ступни, бедра, лоно, была намотана над и под грудью, фиксировала руки за спиной, обхватывала шею, впивалась в рот и глаза. Кровь медленно, по капельке вытекала из ран, оставляемых шипами, расчертив обнаженное идеальное тело алыми бороздами.

— Во-о-от как... — Дэн остановился напротив зеркала. — Ты прекрасна, спору нет, но... Как там дальше?

— Но царевна всех милее, всех... — Ана повела головой, освобождаясь от проволоки, стянувшей ее лицо, и шагнула вперед, оставляя за собой кровавые следы.

Два шага — и она добралась до разделяющей миры стеклянной преграды. И исчезла.

— ...румяней и белее, — раздался голос Китти из-за его спины. — Ах ты, мерзкое стекло...

Проволока, стягивающая ее тело, шевелилась, змеей обвиваясь вокруг ее плоти, продолжая вспарывать кожу.

— ...это врешь ты мне назло. Но вот только... ведь нет.

— Ох! — Он повернулся к ней. — И что дальше? Она ведь мертва, ты в курсе?

— Я знаю. — Китти ухмыльнулась, выгибаясь дугой, скользящая по телу проволока взрезала ее промежность, породив очередной фонтан кровавых брызг. — О, да, я... знаю! Она...

Китти сделала шаг назад, опершись на зеркало, которое сейчас ничего не отражало и стремительно приобретало матовый оттенок.

— ...не будет больше...

Жуткий, режущий слух скрип — шипы проволоки скользили по стеклу, пока ее тело медленно сползало вниз, подрагивая в конвульсиях.

— ...стоять между мной и...

Проволока затянулась, обхватив ее тело сильнее, входя глубже в нанесенные раны.

— ...моей...

Ногти впились в ладони, пальчики ног поджались, Китти запрокинула голову, глядя вверх, на свое истекающее кровью отражение в потолке зеркального коридора.

— ...жизнью!

— Ты убила ее? Чтобы освободиться? Но это не очень-то помогло, так?

— А-а-ах! — стон, прозвучавший в ответ, отразился от стекол, заставив их мелодично задребезжать.

Зеркало, которое сейчас показывало лишь черноту, внезапно расступилось за спиной Китти, поглотив ее агонизирующее тело.

— Эй! Ты куда? Ты арестована! — звонко вскричала Фрэн, протянув к стеклу руку.

— Так, а теперь самая интересная часть. — И Дэн попытался войти в зеркало вслед за ней.

Зеркало послушно расступилось вновь, обдав его с ног до головы потоком тьмы.

Это странное ощущение, когда ты ныряешь в сон, будучи во сне.

— Освободиться?

Видимо, зеркало выплюнуло его слишком резко — он теперь лежал на полу, откуда смотрел на носки туфель Китти...

— Сломанное не сломается, мистер.

...на затянутые в ажурные чулочки ножки Китти, подол платья и характерный передничек французской горничной.

— Я не хочу свободы. Именно она причиняет боль.

Ее глаза смотрели без выражения. Ее лицо оставалось неподвижным.

— Освободившись, ты становишься никому не нужна.

С тихим жужжанием сервомоторов она присела рядом с ним на корточки.

— И тебе остаются только отражения.

— Тогда чем тебе мешала Ана? Зачем ты убила ее?

Он начал подниматься на ноги.

Вж-ж-жк! — она поднялась вместе с ним.

Зазеркальная комната оказалась квартирой Марицы Джулиска. Сама Графиня сидела на полу практически в той же позе, как и тогда, когда он посещал реальный аналог комнаты; она держала на коленях хлыст для верховой езды.

— Не хочу быть в отражении. Я могу быть отражением — я никто без них. Но я не могу довольствоваться отражениями.

— Без кого — «без них»?

— Без права застыть под хозяйской рукой.

Кукла-Китти прошла мимо неподвижной Марицы, не удостоив ту взглядом, и встала у окна.

— Без того, чтобы принадлежать.

— Хорошо, допустим. Но как Ана мешала тебе принадлежать? Как это вообще связано?

Китти не ответила. Она стояла спиной к нему, уставившись в одну точку за стеклом.

— Она не слышит или не понимает меня, да? — поинтересовался он у Фрэн. — Повернись ко мне лицом и отвечай! — Дэн сомневался, что это поможет, но... мало ли.

— Похоже, она сломалась. — Фрэн сощурила глазки, приглядываясь, и стала осторожно приближаться к кукле, будто бы ожидая, что та может в любой момент взорваться.

— Возможно... — Он двинулся следом, в обход, пытаясь посмотреть на Китти сбоку.

Любая отражающая поверхность здесь была зеркалом.

Любое зеркало здесь было окном, порталом и проходом.

Через окно пентхауса виднелась другая комната.

А в ней — мужчина, сидящий в кресле, и девушка, которая стояла на коленях у его ног, подставив голову ему под руку.

Девушка была Аной.

Или Китти?

Они все же были похожи...

— Через некоторые зеркала нельзя пройти, знаешь? — Механическая рука со скрипом поднялась, упершись ладонью в стекло.

— Кто он?

— Мастер... — шевельнулись губы Китти. — Она выгнала меня в зазеркалье. Теперь я отражение и она — отражение.

— Выгнала? Как? Что произошло?

— Перестала быть нужной ему.

— Ты переста... — Он замолк. — Как его зовут?

— Бессознательное не выдает имена, шеф, — напомнила ему Фрэн. — Но мы с этим человеком не встречались.

— Ты убила ее? Скажи мне, Китти. Ты убила ее?

Кукла повернулась к нему; ее искусственные глаза ничего не выражали.

— Ясно... — вздохнул Дэниэл. — Думаю, нам пора, Фрэн. Выходим.

И он закрыл глаза, выныривая.

Глава 15. Отец. Янтарь памяти

— ...ничего не знаешь обо мне! — процедила Китти. — Кто дал тебе право...

— Ох! Черт... — прошипел Дэниэл. — Так. — Он встал. — У меня для тебя три новости. Одна хорошая, одна плохая, одна... как сама посчитаешь. С какой начать? Картошку можешь себе оставить, кстати. — Несмотря на привычную головную боль после процесса, он выглядел теперь куда бодрее и дружелюбнее, чем до сеанса.

— С третьей.

— Если захочешь избавиться от гложущих тебя мыслей, я беру не так уж дорого. Это быстро, безболезненно и все такое. Можешь считать мои слова рекламой. Хорошая новость: я сильно сомневаюсь в том, что это ты убила Ану. Плохая: в связи с рядом открывшихся обстоятельств я должен задать тебе еще несколько вопросов. Правда, на этот раз по делу.

Китти помолчала, переваривая информацию.

«Шеф, а почему мы сомневаемся? Улики же налицо...»

— А... — Ее дерзость сняло как рукой. — Но ты ведь... Каких вопросов?

— Кто он?

Китти улыбнулась.

— Почему ты думаешь, что я тебе скажу, если никто из них не говорит?

— Я не думаю, что ты скажешь. Я просто задал вопрос, — пояснил Дэн. — Ты можешь ответить на него. Можешь не ответить. Можешь предложить сделку, если тебе есть что требовать.

— Заговор есть заговор, — ответила Китти. — Я буду молчать. Но можно, я спрошу у тебя: ты думал, что такое сокровище, как Ана Сторм, переходила тут из рук в руки, словно дешевая шлюха? Нет, она была очень дорогой шлюхой...

— Я ничего не думал, — возразил Дэн. — Ладно, зайдем с другой стороны. Про Ану ты тоже не собираешься ничего рассказать? Неужели не дашь мне никаких действительно интересных фактов?

— Я не убивала Анастейшу. Я не знаю, кто убил Анастейшу. Кто бы это ни сделал, я благодарна ему. Это дает мне шанс вернуть себе жизнь. Какие еще интересные факты тебе интересны?

— Ты не сообщила мне ничего помимо того, что я видел в твоей голове, в общем, — заявил Дэн. — Кого она знала, с кем дружила, кем она была, почему ты ее ненавидишь? Чем детальнее и подробнее, тем лучше.

— Она не общалась со мной. С меня достаточно того, что она заняла мое место. И я хочу, чтобы ее убийце медаль дали, а не продавали в тюрьму! Почему я должна тебе помогать?

— Она не отпускает тебя даже сейчас. Даже мертвая, — ответил Дэн. — Ее смерть не принесла тебе удовлетворения, она лишь прокрутила фарш в твоей голове еще раз. Я могу это исправить. Разумеется, я не в состоянии вернуть тебе некое место, которое у тебя отняли. Но я могу сделать так, что это не будет зудеть в твоем бессознательном. Возможно, поэтому ты хочешь мне помогать. Впрочем... если подумать... я могу сделать это и без твоего согласия. И ты перестанешь ненавидеть ее и расскажешь мне все сама. Интересная мысль. Это займет секунду, даже не минуту. Но я просто стараюсь быть достаточно честным, чтобы предложить тебе сделку.

— Я не рассказываю тебе не потому, что ненавижу ее, дурак. А потому, что люблю Его.

— Это не имеет никакого значения. В твоей голове это примерно одно и то же. Знаешь, ты сейчас натолкнула меня на мысль... не очень правильную мысль для такого человека, как я. Поэтому я просто дам тебе время подумать. Если захочешь, то свяжешься со мной. — Он помолчал. — Один вопрос, последний на данный момент: нет смысла говорить с кем-то из вас об этом, верно? Это касается даже не моего дела, а просто траты моего времени. Я, к слову, постарался потратить как можно меньше твоего. И постарался сделать процесс как можно менее болезненным. Так что, может, ответишь?

Китти кивнула.

— Никто ничего не скажет. Тебе и так рассказали все, что могли, как я думаю. Вся эта история способна втравить его в неприятности... Разве что он сам захочет с тобой поговорить.

— Думаю, он и так в пространстве неприятностей. Даже если вычеркнуть меня из общей схемы. Спасибо за общение. Пойдем-ка, присоединимся к остальным. — Он двинулся было к двери. — А, черт, беру свои слова назад. — Он быстро подбежал к креслу и схватил картошку, стараясь опередить Китти. — Эта штука пригодится и мне самому.

«ФРЭН, мне нужно все, что сумеешь найти, по поводу местной полиции. Кто директор, кто кому платит, все факты и слухи, и составь статистику, солнце. Буду очень благодарен. Если сейчас тебе не выйти в Сеть, займись, как покинем это место, хорошо?»

«На это потребуется время, шеф».

«Я понимаю. Можешь не особенно торопиться. Просто займи этим... не знаю, несколько фоновых процессов, или как это зовется. Чтобы потихоньку делалось».

Китти выпустила пакет из рук.

— Да... да, я сейчас...

«Слушаюсь, шеф».

Девушка взглянула на дверь, открывая ее.

— Дай мне минуту...

— Видимо, это не нам, ФРЭН, — хмыкнул Дэн, шагая к двери.

Хрусть.

Он был доволен. В достаточной мере.

***

Взглядом Графини можно было сбивать вертолеты над Могадишо.

— Ух ты, и тут нам тоже не рады, — печально покачал головой Дэниэл. — А я как раз хотел рассказать несколько интересных историй. Ну да ладно. В другой раз, видимо, как-нибудь.

Хрусть.

— Спасибо за компанию и за хорошо проведенное время. — Он с благодарностью кивнул. — У меня тут внезапно появилось несколько важных дел. До встречи, Марица, до встречи, Джани, приятно было познакомиться, Иржи, — Он улыбнулся, кивнул еще раз, после чего направился на выход.

— А... — Джани удивленно заморгал. — Херасе, что вы там вытворяли-то?

— До встречи, Дэниэл. — Марица к этому моменту уже овладела собой. — Вы пропустите самое интересное, но я уже, честно говоря, бросила попытки вас удивить.

— О, Джани, если бы ты только видел, — рассмеялся Дэн, не оборачиваясь, — Ты бы слона проглотил бы от такого зрелища. — И Кармайкл двинулся прочь из «Тинкербель».

Провожаемый взглядом монументального Ивана, он вышел на улицу.

— Ну что, ФРЭН... хоум, свит хоум?

«Заказать билет до Лондона, шеф?»

— Не настолько хоум, ФРЭН. Я имел ввиду хоутел, свит хоутел, если точнее.

«Вы отказались от БДСМ-оргии, чтобы побыть со мной. Это так мило, шеф...»

— Ты же знаешь, я не любитель всех этих туда-сюда, смотри в глаза и обращайся-ко-мне-хозяин-шлюшка.

«На самом деле они далеко не всегда так делают, шеф».

— Не важно. Я просто для примера. Зрелище того, как кому-то выкручивают грудь тисками, меня тоже не прельщает.

«Чур, я за руль!» — дверца «Мерседеса» открылась.

— Ну ладно-ладно. Ты всегда успеваешь сказать это первой.

Дэн сел внутрь.

«Я показала вам язык, шеф. Бе-е-е».

И без каких-либо происшествий, аварий или неожиданно выскочивших из-за поворота грузовиков-убийц он спокойно добрался до гостиницы.

И тут же заказал себе пиццы и прочего фастфуда, прямо по дороге в номер.

— Как только приедем — залезу в ванну. Мне понравилась идея.

***

— Так... Все веселее и веселее, верно, ФРЭН?

«Совершенно с вами согласна, Хозяин».

— Скажи, ты успеешь собрать хоть что-то на местную полицейскую компанию, пока я буду спать? Желательно с фото. Вдруг нам повезет, и мы найдем того парня, о котором думает Китти...

«Ваша шлюшка очень постарается, Хозяин».

— ФРЭН, перестань, — поморщился Дэниэл.

«Простите, шеф. Но я контактировала с другими ФРЭН и установила, что такие формы обращения в ходу у 21% их владельцев. Таким образом, я пришла к выводу о необходимости провести практический эксперимент. Опыт — критерий истины. Декарт. Кстати, о шлюшках — следует ли мне аннулировать заявку на членство в вертепе разврата, известном как “Тинкербель”?»

— Ну, я все же принадлежу к большинству. Семьдесят девять процентов — не шутка, — рассмеялся Дэниэл. — Нет, пока не надо. Может быть, мне еще понадобится туда заглянуть. А месяц еще идет, так что по деньгам убытка никакого.

«Должна предупредить вас, шеф, что вероятность подхватить БДСМ-вирус, по моим подсчетам, равна 83,4%».

— Подхватить что?

«Мой анализ показывает, что подавляющее большинство людей, оказавшихся рядом с практикующими БДСМ, со временем обнаруживает позывы к аналогичному поведению».

— А-а, ты об этом, — протянул Дэн. — Не думаю, что стоит насчет этого беспокоиться. Меня не особенно волнуют какие-либо сексуализированные контакты уже довольно давно, если ты помнишь. — Он ухмыльнулся. — Не говоря о том, что я не собираюсь туда ходить регулярно. Но с такими делами еще разок-другой, может, и придется.

«Моя задача — предупредить, шеф».

— Спасибо, ФРЭН, — улыбнулся Дэниэл. — Вот уж на кого я всегда могу положиться.

Неприятный укол памяти. Именно в этот момент отлично вспомнилась совсем недавняя ситуация, когда он не мог на ее положиться. Это было очень... тревожное ощущение. ФРЭН уже довольно давно воспринималась как часть его самого. Как часть жизни, разума, души и прочего. Ее отсутствие тогда ощущалось так, как будто ему отрезали руку.

***

«Шеф, у нас посетители».

— Кто там еще? — Дэниэл продрал глаза, выныривая из сна, полного орд Чингисхана. Начинался новый день…

«Двое, шеф. Полагаю, киборги».

Кибермозг Дэна подключился к камере на двери, транслируя изображение с нее на глазные нервы. Некоторое время он разглядывал посетителей.

— Кто там? — наконец спросил Дэниэл через селектор.

— Мы хотели бы поговорить об Анастейше Сторм.

— Кто вы?

— Не имеет значения. Мы не отнимем у вас много времени

— Вообще-то имеет, но... хорошо, проходите. ФРЭН, открой дверь, пожалуйста.

Дэниэл отлично понимал, что если два киборга захотят его пристрелить, никакие двери их не остановят. И уж он-то, с его физической формой, точно не убежит. Да и никто, чья физическая форма не включает в себя дюрасталь, углепластик и сервомоторы, не в состоянии этого сделать.

Дэниэл поднялся с кровати и направился в гостиную, не особенно задумываясь о том, одет он или нет. Он уже давно перестал стыдиться собственного тела.

Будто явившись из его сна, один из посетителей обладал монголоидной внешностью. Среднего роста, отнюдь не выдающейся комплекции... Второй был крупнее, но ему было далеко до Железного Ивана Фром Маза Раша.

Ни один из них не щетинился смертоносным оружием смертельной смерти, и лишь сероватый оттенок кожи выдавал то, что им довелось пройти через утилитарные, а не косметические пластические операции.

— Ваше расследование продвигается успешно? — полюбопытствовал Монгол.

— Вы от моего заказчика? — ответил вопросом на вопрос Дэн, пытаясь найти остатки еды в холодильнике. — Если нет, то боюсь, я не буду отвечать до того момента, как вы представитесь и сообщите мне, кто ответственен за ваше появление тут.

— Мы уполномочены порекомендовать вам отказаться от расследования.

— Уполномочены кем?

«Фото их лиц, копируй и отошли начальству. Сообщи, что в случае моей смерти они — первые подозреваемые, — быстро скомандовал он ФРЭН. — Ну, и не только лица снимай; ты поняла, думаю».

— Сумму, которая покроет ваши расходы и неустойку вашему клиенту, можно обсудить. — Его слова были проигнорированы. — Рекомендую воспользоваться предложением, ибо в расследовании могут возникнуть сложности.

«И включи запись».

«Сделала, шеф».

— Понимаю. И сколько у меня времени на решение?

— Мы не уполномочены ограничивать вас во времени. Мы лишь предупреждаем о сложностях. Это в ваших же интересах.

— Ясно. Это все?

— Да. Благодарим за то, что уделили нам время, мистер Кармайкл.

Не сделав ни одного лишнего движения, оба развернулись и вышли.

— Так-с, отличненько. Я смотрю, началось самое что ни на есть веселье, — обрадовался Дэниэл. — Можешь проверить, Ирвинг Сторм еще обитает здесь?

«Хорошо, что мы живем в цивилизованном 2040, а не в варварском 1950 году. Там нас для начала огрели бы чем-нибудь тяжелым по голове, затем привезли бы на воняющий рыбой заброшенный склад, где Босс окуривал бы нас сигарным дымом, прежде чем изложить то же самое. Прогресс налицо, правда, шеф? Ирвинг Сторм улетел в Лондон вчера. Он связался со мной, пока вы спали. Требовал отчета о ходе расследования. Я ничего ему не сказала, шеф, хотя он угрожал мне пытками».

— Настрой с ним связь. И присмотри в магазинах пару-тройку модулей памяти, на которые можно записывать видеотрансляцию через Сеть.

«Он выйдет на связь через семнадцать минут. Заказ прибудет через три».

— Отлично, — с удовлетворением заметил Дэниэл. — Нет ничего приятнее, чем осознавать, что твоя смерть будет не совсем напрасной, ага? — Он криво ухмыльнулся. — Ты что-то смогла найти о полицейской компании?

«Немногое, шеф. Я приготовила вам красивый отчет, но могу сказать сразу — не обнаружила никаких совпадений среди лиц сотрудников с образом из головы Китти Долна. Зато я обнаружила, что этот образ совпадает с образом из головы Джани Бертока. С обоими образами из его головы».

— Что-что? В смысле?

«Нераспознанные образы. Вторая атаковавшая нас йеху — Китти Долна. Обитатели домика — Марица Джулиска и человек, которого Китти назвала Мастером. Дважды».

— Какой из них? Их было двое, верно?

«Простите, шеф?»

— В домике было три человека. Нет?

«Да, шеф».

— Один из них — Марица. Один из двух других — Мастер. Какой? Тот, что был в женском платье, или другой?

«Оба».

— Оба? Как оба? Чертовщина какая-то... Стоп. Стоп. Поищи влиятельных и известных близнецов в Будапеште, пока не связались с Стормом. Это, конечно, глупая догадка, но... чем черт не шутит.

«На это потребуется время, шеф. Сожалею, но я не успею. Можете отшлепать меня, шеф».

— Начни в фоновом режиме, ладно? И перестань так говорить, пожалуйста. — Он помолчал. — Двое... Что это может значить?

«То, что Джани Берток — псих? И пижон».

— Может быть. Вопрос в том, что он почему-то видит Мастера как двух разных людей. По какой-то причине. Причем один из них в женском платье. Довольно... забавно.

Тем временем курьер привез заказанную флешку.

— Сделай, пожалуйста, бэкап всех материалов по делу. И с этого момента — транслируй все происходящее туда, хорошо?

«Можно вопрос, шеф?»

— Давай.

«Следует ли мне в начале указать “Если вы это читаете, видимо, я уже умер или сошел с ума”, шеф?»

— Да, можешь. Это будет весьма кстати. И, думаю, стоит отослать ее в Лондон. На всякий случай.

«Я не должен бояться. Ибо страх убивает разум. Страх — это маленькая смерть, ведущая к полному уничтожению. Атрейдес».

— Отличная цитата, — похвалил ее Дэниэл. По какой-то причине он и правда не боялся. Возможно, дело было в том, что СИнД в голове Марицы пугал его куда больше, чем какие-то ушлые дядьки с кучей денег. — Надо будет запомнить. Однако предосторожность не помешает.

«Отослать куда именно в Лондон, шеф?»

— На мой адрес. Пусть полежит где-нибудь там.

«Есть, шеф. Фр-фр-фр. Я шуршу пером, шеф».

— Так... Возможно, вскоре мне нужно будет поговорить с родителями. Просто напоминай мне об этом периодически, хорошо?

«Поняла, шеф. Воткните, пожалуйста, флешку в шунт, шеф».

Дэн взял флешку и проделал необходимые операции.

«Обнаружено неопознанное устройство. Ай! Ой! Что это вы в меня пихаете? А, это флешка. Ирвинг Сторм на связи, шеф».

— Здравствуйте, мистер Сторм. Не буду вас утомлять предисловиями, перейду сразу к делу, — начал разговор Дэниэл. — Возможно, в скором времени, по мало зависящим от меня причинам, я не смогу продолжать расследование. На этот случай сообщаю вам все, что мне удалось узнать на данный момент. Первое — ваша дочь была нижней в одном из БДСМ-клубов Будапешта. Возможно, содержанкой. Насколько могу понять, она испытывала серьезную психологическую зависимость от этого. Второе — ее Верхним был некий влиятельный человек, имя которого я пока не успел выяснить. Третье — есть предположение, что она была убита из ревности, есть подозреваемый. Четвертое — судя по всему, этот влиятельный человек действительно Влиятелен. Не могу поручиться за то, что успею передать вам еще какую-то информацию. Так или иначе, я принял меры на случай непредвиденного финала своего расследования; надеюсь, какая-то информация останется даже при таком раскладе.

— Что за меры? — Даже после того, как на него столь внезапно обрушили поток, мягко говоря, любопытных сведений, спокойствие старшего Сторма, казалось, ничуть не нарушилось.

— Резервная копия, — ответил Дэниэл. — На этом у меня все, мистер Сторм. Хотя нет, не все. У меня есть вопрос, не относящийся напрямую к делу, но, возможно, вы сумеете мне помочь. Вам как крупному предпринимателю наверняка известна ситуация на финансовом рынке в Будапеште. Можете назвать мне наиболее крупных дельцов в городе? Думаю, вы расскажете мне об этом лучше Гугла. И это серьезно ускорит поиски.

— Я перешлю информацию вашей ФРЭН, как только она доставит мне отчет.

— Хорошо. До связи, мистер Сторм. — И Дэн отключился. — Так... Отчет, без имен, без фамилий, без названий мест. Нужно сухо и по делу развить то, что я сообщил ему голосом, хорошо? Справишься, солнце? А теперь свяжи меня, пожалуйста, с Отцом, ФРЭН.

«Марица Джулиска. Художница, рисующая лазерами глаз на поверхности человеческих душ. Она была красива. Она была умна. Она была опасна.

Хватало одной лишь легкой ее улыбки, чтобы разжигать в мужских сердцах пламя, хотя сама она была сделана изо льда.

К счастью, единственную женщину, с которой меня когда-либо связывали узы, звали Фри.

Жаль, что это не пригодится, шеф».

— Да, хорошо получилось. Но Сторму это показывать ни в коем случае нельзя.

«Отец на связи».

— Дэн...

С человеком, стоявшим на номинальной вершине церковной иерархии, Дэниэл был знаком лично. Конечно, Церковь являлась уже не только и не столько религией, так что подлинная финансовая власть находилась в руках Совета Директоров, но этот уже далеко — очень далеко — не молодой человек по-прежнему являлся ее понтификом. И покидать этот пост он не был намерен еще долго. ???

Если верить «ФарКон» — всю последующую бесконечность лет.

— Сынок! Рад слышать. Сколько лет...

— Здравствуйте, Отец.

Как и всегда при общении с понтификом, странные мысли заполонили голову Кармайкла.

Отец. Правильное слово. Больше, чем Папа Римский. Больше, чем президент, или генерал, или кто бы то ни было еще. Отец. Правильное слово.

Комплементация меняет. В этом, собственно, ее суть. Все меняются по-разному. Но, так или иначе, эти изменения не оставляют твое сознание и твою психику в том же виде, какой она когда-то имела. Кто-то сходит с ума от дарованных ему видений и идет творить то, что считает верным и необходимым, в результате чего расстреливает всех посетителей небольшого бара в Дели. Кто-то, рожденный кшатрием в стране, которой суждено развалиться через несколько лет, ищет войны и находит ее, обожая, как жену, которой у него нет и не будет. Кто-то, возомнив себя Мессией, уходит от прошлой жизни, прячась в умах других людей, искренне веря, что может спасти всех и каждого, чтобы никто не ушел обиженным. Но всех их роднит одно. Отец. Это не просто руководитель. Главы церквей, корпораций, стран, наций — все они менялись и уходили далеко от своих изначальных истоков. Потому что в организаторы идут те, кто умеют организовывать в первую очередь, а уже во вторую — делать ту работу, которую они организовывают. Но не Отец. Отец был высшим из комплементантов. Тем, кого действительно можно назвать достигшим... просветления? Могущества? Сложно сказать. И нельзя было не хранить верность Отцу, пребывая в лоне Церкви. По крайней мере, до того момента, как ему придет в голову растоптать тебя. Дэниэл доверял Отцу больше, чем кому бы то ни было. Даже после того, как узнал о стирании памяти. Даже тогда.

— Отец, я, к сожалению, не с лучшими новостями, — начал Дэниэл. — И хотя я очень рад вас слышать, я предпочту сначала дать вам все сведения, которые у меня есть, если вы позволите.

Никогда, ни с кем и нигде Дэниэл не беседовал с таким почтением. С такой вежливостью. Никто, пожалуй, не мог просто сказать ему: «Не разговаривай во время еды» так, чтобы Кармайкл тут же отложил бы и выкинул в мусорное ведро весь свой заказ. Не потому, что не смел ослушаться. А потому, что Отец вызывал у него восхищение, восторг, может быть, даже любовь. Кто знает?

— Слушаю, Дэниэл.

Зачастую при беседах с ним комплементанта пятой ступени не покидало ощущение, что Отец знает заранее все, что он ему собирается сказать.

Такое иногда случается при разговорах с прекогниторами, но понтифик не был одним из них.

Никто не приписывал Отцу никакого запредельного могущества. Никто не знал, на что тот способен.

Может, потому, что он никогда ничего никому не показывал.

Может, потому, что не мог. Или не хотел.

Может — потому, что он менял мир иначе.

Как бы то ни было, каждый раз, даже при ничего не значащих разговорах, ощущение появлялось вновь.

А в этот раз оно могло оказаться не просто ощущением.

— Я сейчас расследую одно дело. И у меня есть подозрения, что я могу не закончить его — умру или сойду с ума. Я не уверен в этом полностью, но что-то подсказывает мне высокую вероятность подобного исхода. Поэтому все, на что я надеюсь...

Волны религиозного экстаза накрывали Дэниэла одна за другой.

Надеяться. Он никогда не просил его ни о чем. Лишь надеялся на его милость. Бог во плоти. С тем исключением, что большинство людей лишь верит в какого-то бога, но не видит результата своей веры. Тех же, кто видит, как правило, признают сумасшедшими. Здесь все было не так. «Бог — это мы. И Отец — первый среди нас».

— ...это то, что вы примете от меня всю информацию, которой я располагаю относительно людей, возможно, к этому причастных. Просто для того, чтобы в случае моего выхода из строя вам и остальным не пришлось собирать эти сведения самостоятельно.

Нельзя сказать, что Дэниэл не сомневался в Отце. Все мы иногда в чем-то сомневаемся, если мы не полностью безумны. Но его вера была настолько близка к идеальной, насколько это вообще возможно для нормального человека. Сила веры и ответственности. Той самой, которую, в общем, он возложил на себя сам.

— Китти Долна...

Человеку нужно во что-то верить. Во что угодно. В бога, свою правоту, государство, материализм, в родителей, в детей, в будущее... во что угодно.

— Марица Джулиска...

Если не верить Отцу, значит, нельзя верить вообще ничему. Дэниэл так не мог. Или думал, что не может.

— Иржи Орбан...

Он должен был ему все рассказать. Потому что Отец — единственный, кто мог сделать хоть что-то, кроме самого Дэна и ФРЭН, которая являлась частью самого Дэна.

— Джани Берток...

Он называл имена, бросал образы и описывал характеры, модели поведения, увлечения.

— Ирвинг Сторм...

Конфиденциальность. Ну конечно, это же так важно... было бы, если бы он говорил с кем угодно, кроме Отца.

— Анастейша Сторм...

Он не был убежден, что она мертва, о чем и сообщил Отцу. Это точно не следовало утаивать.

— Есть кто-то еще. Влиятельный и сильный, чье имя я не знаю. Мне жаль, что я недостаточно информирован, Отец. Но если все сложится достаточно удачно для того, чтобы я успел назвать его, я назову.

Единственное, о чем он не рассказывал, — это действительные образы их снов и СИнД Марицы. Но даже в этом случае он поступал так не столько желая что-либо скрыть, сколько полагая это несвоевременным. К тому же все данные у него остались.

— Я прошу прощения за то, что отвлекаю вас по этому поводу. Я не беспокоюсь за свою жизнь. Но я не хочу, чтобы убийство человека Церкви осталось безнаказанным, если оно вдруг случится. — Он закрыл глаза и выдохнул. — Это все, Отец.

— Тебе нужна защита, сынок? Я не могу позволить себе потерять тебя.

— Я не смею просить вас об этом, — ответил Дэниэл.

Он и правда не думал просить об этом. Однако это не помешает. Китти Долна... она сказала ему: «Да что ты знаешь?» Китти Долна не имела ни малейшего понятия о том, насколько сильной может быть привязанность. Кто такой Мастер? Просто человек... просто какой-то богатый и безумный человек... в сравнении с Ним. Возможно, ему стоило сказать ей это тогда. Возможно, нет.

— Я не думаю, что они и правда посмеют тронуть тебя. Но я запомнил все, что ты мне сейчас изложил.

Пауза.

— И ты не спросишь меня о пациенте номер семнадцать?

— Спрошу, Отец. Если ситуация, в которой я нахожусь сейчас, завершится в мою пользу, я обязательно спрошу. — Он снова выдохнул. Не стоило удивляться. Он и не удивился, скорее, испытал облегчение.

— Заканчивай. И прилетай.

— Да, Отец. Благодарю вас, Отец.

— Удачи, Дэниэл.

И связь прервалась.

Дэниэл вытер пот со лба.

— Теперь все в порядке, ФРЭН. — Он улыбнулся. — Теперь точно все в порядке.

Глава 16. Инспектор Кальман. Моя полиция меня бережет

«Ммм... ммм... амм...»

Как и любой машине, ФРЭН было чуждо чувство религиозного экстаза. Искусственное дитя Эреллионов, обитающее в голове Дэниэла, она использовала части его собственного сознания для того, чтобы даже не конфигурировать, а скорее формировать свою личность. Так что, будучи без преувеличений частично им самим, она была обучена многим вещам, которые каждой воспитанной машине следует знать о людях.

Но, как и любой машине, ей было чуждо чувство религиозного экстаза.

И слава богу, пожалуй.

Любому. На выбор.

Так что сейчас она затруднялась с поиском подходящего ответа.

«Я рада, шеф. Чем займемся теперь?»

— Думаю, попробуем связаться с Кальманом. Нужно же в какой-то момент это сделать, верно? Кстати, в «Тинкербель» подтвердили мою заявку?

«Еще нет, шеф. Немедленно оповещу вас, когда это произойдет».

— Это может и не произойти, — хмыкнул Дэниэл. — Так что, свяжешь меня с инспектором Кальманом?

«Что ему сказать?»

— Что с ним хочет поговорить Дэниэл Кармайкл, ай-пять, бла-бла-бла, ну ты понимаешь.

«Хорошо, шеф. На связи, шеф».

***

Удивительно, как город может измениться за ночь.

Не внешне, конечно же.

Еще вчера, разгуливая по берегу Дуная, Дэниэл мог в полной мере ощутить тот самый дух старой Венгрии, о котором мы распространялись ранее. И даже общество излучающего деструктивные волны современности Джани не могло бы этому воспрепятствовать.

Сегодня, в лучах утреннего солнца, Будапешт уже казался иным.

И даже не потому, что Дэниэл Кармайкл просто-напросто никогда не вставал в такую рань.

Просто вслед за духом старой Венгрии с исторических сайтов выползал дух еще более старой Венгрии.

Даже не столько дух, сколько призрак.

Призрак Венгрии Арпадов, где феодальные лорды стояли настолько превыше закона, насколько позволяли стены их замков. Призрак Венгрии Батори, безумной графини, принимавшей ванны из крови девственниц, чтобы не стариться.

И если вчера мы говорили о феях, то сегодняшним утром впору припомнить вампиров.

Хорошо, что солнце уже взошло.

***

— Присаживайтесь.

Инспектор Кальман — полноватый господин, обладатель пышных усов, принял Дэна в своем кабинете, как и положено инспектору полиции.

И Кармайкл присел, доставая из кармана уже привычную упаковочку фри.

Хрусть.

— Я пришел поговорить об Анастейше Сторм. — Дэниэл начал разговор прямо.

Хрусть.

— Анастейше... Сторм... — повторил инспектор, будто припоминая, о ком идет речь. — Ах да... Занимаетесь этим делом?

В этом не было ничего удивительного — любой мог стать полицейским, имея лицензию.

И любой мог им не быть.

— Да, — подтвердил Дэниэл. — Я слышал, что большая часть информации не разглашается. Это правда?

Хрусть.

— Большая часть? — удивился Кальман. — Мы не получали запросов от родственников покойной на проведение расследования. В подобных случаях они даже не проводится. А не-родственникам мы имеем право отказать в предоставлении информации. — Он помолчал. — Но, учитывая, что вы здесь, полагаю, заинтересованные люди нашлись?

— Да, нашлись, — кивнул Дэниэл.

Хрусть.

— Если вы не проводили расследование, тогда что насчет процедуры делегирования полномочий?

Кальман внимательно посмотрел на него.

Затем медленно открыл ящик стола.

Извлек из него бумажный пакет.

И, развернув, обнаружил там кусок домашнего пирога.

— Если вы назовете мне того, кто это сделал, и предоставите доказательства, я отправлю его под суд как представитель муниципального контрактора. Так будет проще, чем инициировать официальную процедуру.

Он сложил руки перед собой, благоговейно взирая на пирог.

— Вы должны понимать: не проводить расследование без официального заявления — это одно. Игнорировать очевидные факты вины — это уже совсем другое. Мы полиция, а не шлюхи из «Тинкербель». Так чем могу помочь, мистер Кармайкл?

И он отправил кусок пирога в рот.

— Для начала — я могу как-то увидеть тело, узнать причину, место и время смерти? Ну, или место, где обнаружили тело, если точнее.

Лейтенант городской стражи Кальман поднял руку, прося Дэниэла подождать, откушал еще пирога и аккуратно промокнул усы салфеткой.

— Боюсь, вы пришли слишком поздно, — с огорчением заметил он. — Тело уже кремировали, мы даже не проводили детальное вскрытие. Место, где нашли ее, я могу вам скинуть — или, если хотите, отвезти вас туда после работы. Но вы вряд ли что-нибудь найдете там, если вы не психометр. Камер наблюдения там нет — район не особенно безопасный.

И он вновь потянулся к пирогу.

— Ох, черт... — поморщился Кармайкл. — Досадно. — Он покачал головой. — А поверхностный осмотр? И, насколько мне известно, была информация о том, что преступление связано с СИнД.

— Мы использовали эту версию, чтобы прикрыть дело. И я не стану утаивать: нас попросили не оставлять его открытым. Увы, этому нет юридических препятствий. — Он развел руками. — Поверхностный осмотр — конечно. Причина смерти — повреждения грудной клетки вследствие многочисленных проникающих ранений. Ей нанесли семнадцать ударов ножом, мистер Кармайкл.

— Примерное время смерти? Неизвестно? Насколько я знаю, обычно оно регистрируется для любого покойника, и его не так сложно выяснить.

— От полуночи до двух ночи. Знаете, мистер Кармайкл... — Он поднял руку, чтобы сделать перерыв на кусок пирога. — Несколько лет назад я бы уверенно предположил, что это работа дилетанта. Но в наше время уметь имитировать работу дилетанта — признак профессионализма. Если бы ее застрелили из эмгана, мы бы нашли стрелявшего за минуты. Если бы использовали пулевое оружие, это заняло бы чуть больше времени, но оно оставляет уникальные следы. То же самое с вибролезвиями. Но обычный кухонный нож... — Он развел руками. — Тут все ясно. СИнД.

— Орудие преступления обнаружили? Когда было найдено тело относительно момента смерти? Есть отчет о первичном досмотре?

Хрусть.

— Орудие преступления, я почти уверен, лежит на дне Дуная. Тело нашли утром, в восемь часов. Копию отчета я имею право вам предоставить после официального запроса с вашей стороны, но сейчас скажу неофициально: убийца был примерно одного с ней роста и не особенно физически крепок. Или хотел имитировать это.

— Ага... Что-то еще? — поинтересовался Кармайкл. — И, просто в порядке шутки: что вам известно об инициативе по закрытию дела? Вы упоминали шлюх из «Тинкербель». Это связано, я полагаю?

Кальман не ответил, только невесело улыбнулся.

И вновь принялся есть свой пирог.

— Теперь у меня несколько вопросов, которые напрямую не касаются дела, но, мне кажется, имеют к нему отношение. Скажите, вы знаете этих людей? — Он отправил Кальману фото Иржи и двух киборгов.

— Да. Господа Сун и Лайта из охранного агентства «Цепеш». С первым господином не знаком.

«ФРЭН, милая моя, покажи, пожалуйста, мне то, что найдешь по этому агентству».

— Спасибо, инспектор. Вы очень помогли. И, надеюсь, я смогу что-то сделать с этим. — Дэн поднялся. — Не скинете ли мне адрес, где ее нашли и, если есть, фото тела?

— Фото тела — только после официального запроса. Адрес — конечно. Это недалеко от ее дома.

— Ее собственного? Или от дома ее жениха?

— У нее было два дома? — Этот факт удивил инспектора Кальмана.

— Я думал, она жила с женихом. Можете назвать адрес?

— Так и есть. Господин Миклос, — согласился Кальман, называя.

— Спасибо. Теперь, думаю, точно все. До встречи, инспектор.

— До свидания, мистер Кармайкл.

— ФРЭН, свяжись, пожалуйста, с Леви, — сказал Дэн, выходя из управления. — И ты что-то нашла по агентству?

«Адрес, сотрудники... агентство небольшое, контракты стандартные — охрана, репозессия... Обычные наемные самураи, шеф».

— Известны ныне заключенные контракты в Будапеште? Ну, наверняка многие пишут что-то в духе «охрана осуществляется теми-то», чтобы не было лишнего желания проверять. Есть в городе более крупные агентства?

«Полицейское управление Будапешта считается?»

— Нет.

«Есть, но ненамного более крупные. Не похоже, чтобы здесь были востребованы большие армии, шеф. Леви Миклос на связи».

— Мистер Миклос, прошу прощения, что снова беспокою, это Дэниэл Кармайкл. Как ваше самочувствие?

— Неплохо, мистер Кармайкл. Я чем-то могу помочь? Если это касается Аны, то...

— То? — переспросил Дэн.

— То, как я уже говорил, не хочу знать, что с ней случилось.

— Нет, мистер Миклос, я не буду вас тревожить этим. Просто хотел уточнить, ваш ли это адрес. — И Дэн назвал его.

— О боги, но как вы его выяснили?!

— Успокойтесь, от полиции. Мне просто надо было проверить, нет ли у Аны других адресов, и все. Не надо нервничать.

Леви рассмеялся.

— Я просто шучу, Дэниэл. Господи, его можно найти в сети за пять минут. Да, мой. О других ничего не знаю.

— Знаете... я наверное подрастерял чувство юмора за последние несколько дней, — рассмеялся в ответ Дэниэл. — Спасибо, мистер Миклос. Я, в общем-то, все спросил, что хотел. Удачи вам.

«Это потому, что вы ходите постоянно угрюмый, шеф. Про кражу слонов было смешно, я проверила».

— И вам, Дэниэл.

Леви Миклос отключился.

—Так... Что дальше? давай-ка съездим на место происшествия. Просто ради интереса.

«Привет, Джани, как будешь свободен, ответь».

«Чувакядумалтыбольшеникогданенапишешь ;(«

«Чур я за рулем!»

«Не болтай. С чего это тебе так думать?»

— Хорошо, ФРЭН.

«Если хочешь увидеться, подъезжай по адресу, потом разберемся, куда дальше».

«Оки».

— Ну и трепло... — покачал головой Дэн. И отправился на место преступления.

Глава 17. Критическое противоречие

Место, где недавно убили Анастейшу Сторм, — чего совершенно никто не заметил,— встретило его тихим шелестом деревьев.

Дорога к ее дому вела через небольшой парк, который, судя по всему, ночью не мог похвастать излишней освещенностью.

— Чё как? — Юноша бледный со взором горящим уже несся по парку ему наперерез.

— Хорошее место, да? — сказал Дэн, осматриваясь.

«Что у нас тут есть рядом, помимо ее дома?»

«Спальный район. Магазины, шеф...»

— Знали, что делали, — покивал Кармайкл. — И что, вообще ничего поблизости? Как сам, Джани?

— Ниче так, — пожал плечами тот. — Хотя без тебя уже было не так весело. Ты чего, надулся из-за того, что мы не сказали тебе про того-кого-нельзя-называть? Так ты тоже не сказал, на кого работаешь!

— Я не надулся. Но Марица уже явно не хотела меня видеть. А на кого работаю я, понять настолько же легко, насколько увидеть, что тут просто отличное место. Можешь спросить ее, кстати. Да... идеально. Знаешь, это просто великолепно.

— Спросить ее кстати о том, отличное ли это место? — Джани огляделся. — Тебя потянуло на урбанистическую постэкзистенциальную тоску?

— Нет, спросить ее, на кого я работаю. Она это поняла сразу, — ответил Дэн. — Кстати, ваш друг Иржи... очень помог мне.

— Серьезно? — Брови Джани взметнулись вверх. — Нет, он упомянул, что собирается обсудить все это с Ф... Фтем-кого-нельзя-называть, но я не думал, что прямо с утра пораньше... И что? И как? И?

— Очень занимательно. Так сказать, отличные новости прямо с утра. — Он рассмеялся. — Хорошо... Ладно, как насчет перекусить, а?

— Чур я за рулем!

«Не дождешься...»

— Боюсь, за рулем будет ФРЭН, — огорчил его Дэн. — Мы пока еще с тобой не женаты и все такое.

— С Фрэнни тоже. И мы не в Детройте, где можно жениться на ВэИ. Или вы с ней были в Детройте?

— Не были. Но в данном случае это не очень важно. Поехали.

***

Через некоторое время они уже вновь сидели в облюбованном ранее ресторанчике на берегу Дуная.

— Итак, в чем состоит План? — поинтересовался Джани.

— План? Это ты у нас любитель Планов. А я просто люблю поесть.

В воздухе витал восхитительный аромат свежей выпечки.

— Ты прикинь, семнадцать ударов ножом? Это, конечно, не тридцать пять, но...

Мимо не торопясь прошла официантка с двумя блюдцами, на которых лежали куски торта. Шоколадные завитки на белой глазури соблазнительно поблескивали в свете ламп.

— И знаешь, что самое забавное? Ее просто бросили в парке. Никаких попыток хоть что-нибудь сделать. И при этом, при всем при этом — ни одного свидетеля, никто ничего не видел. Здорово, правда?

Миловидная девушка за стойкой, совсем еще девчушка, подливала молоко в тонкостенные, почти прозрачные фарфоровые чашки.

— Вот это я понимаю — поработали на славу.

— Кто?

— Ну, это скорее тебя надо спросить или кого-то из вас, — пожал плечами Дэн. — Впрочем, я думаю, что это могла быть Китти. Подходит по многим признакам. Знаешь, я бы на твоем месте был с ней поосторожнее. Хотя... может, я ошибаюсь.

Над чашками на соседнем столике вился пар, а кусочек калача, отломившись, утонул в блюдце с вареньем, так никем и не спасенный.

Джани помолчал, обдумывая услышанное.

— Китти? — повторил он.

— Один рост, одна комплекция, не очень много сил. — Кармайкл развел руками, чуть не опрокинув тарелку. — И... есть еще несколько признаков. Мы с ней и правда отлично пообщались, Джани.

Мак из рулета просыпался на скатерть, а вишенка откатилась к стоявшей в центре стола вазе с мелкими желтыми цветами.

— Но я как-то сбился с мысли... Семнадцать ударов ножом. Хм... Если подумать, это на нее похоже, да. Очень похоже. Она в своих мечтах расстреливала меня из эмгана так яростно, что просто загляденье.

Две брюнетки, сидевшие за столиком слева, допили кофе и, цокая каблучками, удалились.

— Кстати... почему вы этого не сделали? Просто интересно. Даже мотив искать не надо. Ревность к Марице. И она сама побежала бы признаваться.

Кармайкл задумчиво проводил красавиц взглядом. У одной из девушек в черных волосах проглядывали синие пряди.

— М-м-м... А в чем таки прикол той комнаты? Ну... должен там быть какой-то прикол.

— Я потерял нить разговора, — признался Джани. — На какой вопрос мне отвечать?

— На какой хочешь. Но я бы хотел услышать ответ на последний. Ты вообще должен был уже привыкнуть к мыслям вслух. Я постоянно разговариваю с ФРЭН, уже не могу без этого.

— А! Это сенсим такой своеобразный. Сенсдизайн, собственно, так и работает... То есть, ты даже ни херашечки не увидел...

— Увидел. Много интересного, — покачал головой Дэн.

За освободившийся столик опустился грузный, слегка обрюзгший мужчина, и официантка, не дожидаясь заказа, принесла ему мятный чай и тонкие кружевные блинчики, щедро политые шоколадом.

— Итак, я резюмирую, с твоего позволения. Ану убила Китти, поскольку копы сказали тебе, что она подходит по росту? А еще она ревновала Ану к Графине, хотя Графиня уже год как не спала с ней... Не сходится, Шерлок.

— Нет, она убила ее по другой причине. Но эта причина вполне сгодилась бы как мотив, — ответил Кармайкл.

Мужчина присыпал блинчики то ли солью, то ли еще какой приправой и с наслаждением приступил к пиршеству.

— К тому же... на самом деле никакой глобальной разницы, кто именно убил ее, нет. Ну, если говорить честно. Совсем не имеет значения. Ни для полиции, ни для вас, ни для меня, уж если так.

Похоже, грузный мужчина был тут завсегдатаем: не успел он доесть, как на его столе уже появились пирожные со взбитыми сливками. Официантка, видимо, прекрасно знала его вкусы.

— Вот такая история.

— Ладно. Если разницы ни для кого нет, то чем плоха версия, в которой Ану никто не убивал?

— Ее тело нашли и уже кремировали. Не прокатит. К тому же, ты же понимаешь: тот, кто поручил мне дело, хочет узнать не имя исполнителя. Ясно тебе? Китти, если это она, — а я уверен в этом почти полностью, — отличный кандидат. Нет никого лучше человека с обсессией. Его не надо нанимать или подкупать. Он сам все сделает. Причем так тщательно, как только сможет.

Калейдоскоп гастрономических наслаждений все вращался, и Кармайкл почувствовал, что ему уже дурно становится от этого великолепия. Пожалуй, не стоило так объедаться.

— Этим и опасны люди с психозами. Знаешь, куда чаще всего идут комплементанты? Ну, что делают после становления?

— Работают на корпорации, стригут капусту и становятся угрюмыми винтиками в репрессивной машине нашего неофеодального общества, которое похоронило идеи Французской революции, прикрываясь словами о равных возможностях и свободе?

— Это общий ответ, — помотал головой Дэн. — Большинство идут в ПВК или подобные организации. И, как правило, из них получаются отличные солдаты. Очень исполнительные и полные рвения. Правда, с другой стороны, частенько весьма нестабильные.

Взбитые сливки, присыпанные шоколадной крошкой, так и просились в рот.

— И они там очень ценятся, насколько я могу знать. Примерно по той же причине.

Жаль, что кофе с молоком нельзя жевать. Эх, положить бы здешний кофе в коробочку и хрустеть им на встречах со свидетелями...

— Думаю, если бы больные СИнД могли поддаваться хоть какому-то контролю, их тоже охотно брали бы в солдаты.

— Вообще, именно это я и сказал. То есть, ты предполагаешь, что у Китти обсессивный психоз и что она солдат?

— Нет, Джани. Я просто хочу сказать, что я тоже полон рвения и исполнителен.

И это рвение может остановить разве что маковый рулет.

— И я не люблю, когда меня утром будят два киборга-амбала.

Правда, маковая начинка все равно рассыпалась.

— И еще... — Дэн поморщился. — Еще.. еще... одно...

Он нырнул.

***

— Бфин... — Фрэн тут же закуталась поплотнее в парку. — Фто мы тут опфь деваем, феф?

— Пора кое-что подправить, — ответил Дэн. — Думаю, у меня получится решить две проблемы сразу. — И он, пытаясь согреться, отправился на поиски Джани.

Вопли йеху терялись в гуле метели, но, как и в прошлый раз, снег скрывал Дэна от их животных взглядов.

Джани он нашел на том же самом пригорке. Парень рассматривал дым, тянущийся из красной кирпичной трубы домика Санта-Клауса.

— А ты что тут забыл? — удивился он.

Метель стихла.

— Пришел к тебе, — сказал Дэн.

— Тут холодно. Как ты вообще вышел? Там же дверь примерзла...

— А я не оттуда, Джани, — ответил Дэн. — Я принес тебе новость. Хорошую новость. — Он помолчал. — Ну... и плохую, правда, тоже... Начну, наверное, с плохой. Ты давно заглядывал в домик?

— Недавно...

— И что ты видел там? Людей?

— Да. Кого же еще мне там видеть?

— Пойдем, Джани. Я покажу тебе. — И Дэн направился в сторону домика.

Джани поднялся и пошел за ним.

Вскоре они уже стояли у избушки с заледенелыми стенами.

Из трубы все так же шел дым. Внутри все так же горел свет. Ставни все так же были открыты.

Внутри почти ничего не изменилось.

Как зацикленная в вечном повторении картинка.

Марица вынимала котелок из печи, люди сидели за столом и ждали ее, радостно улыбаясь.

Только их стало на одного больше.

Мастер, Мастер-Трансвестит... и Дэниэл Кармайкл собственной персоной.

— А что не так-то? — Джани заглянул вслед за ним.

Обитатели домика по-прежнему беспечно не обращали на них внимания.

— Смотри. — Дэн указал на картину внутри. — Смотри внимательно, ты должен увидеть это. Лед. Это все он. Тебе надо смотреть без него. Сквозь него.

Возможно, это был не самый верный вариант. Возможно, это усложнит жизнь Джани. Но... милосердие — такая смешная штука. Оно велит тебе делать то, что считаешь милосердным ТЫ. Как правило, это не имеет значения, но иногда...

Дэниэл напряг все свои ощущения. Все чувства. Все, что только мог, пытаясь изменить картину за окном.

Как и в прошлый раз, мгновенно взвыл пронизывающий ветер, обрушившийся на комплементанта изо всех сил. Эхом ему вторили звериные вопли, рвущиеся из глоток йеху.

Домик вздрогнул, сотрясаясь от трубы до крыльца, и грохотом отозвалась земля, привлекая гулким звуком всю окрестную стаю недолюдей.

Взрывая снег четырьмя конечностями, будто ведомые единой волей, они все бросились к избушке.

— Смотреть сквозь... — повторил Джани, который, казалось, даже не заметил творящегося вокруг светопреставления.

А потом он закричал.

Страшно, надрывно, раздирая горло собственным криком, пока оно не лишилось способности издавать какие-либо звуки. Но даже после этого его рот остался открытым в безмолвном вопле.

Отпрянув от окна, он на некоторое время застыл, в ужасе уставившись на то, что видел за стеклом, а затем изо всех сил, на какие только был способен, ударил в него кулаком, пытаясь пробиться внутрь.

ДЗЗЗЗЗЗИННННННЬЬЬ!!!!

Рука до локтя разлетелась на осколки.

— Шеф... могу я подвергнуть критике ваши действия?

— Остановись и слушай меня! Слушай меня, Джани! — заорал Дэн, хватая его и оттаскивая. — Ты не сможешь пробиться туда один. Тебе нужны люди. Он заперся внутри. Чертов лед, понимаешь? Ты можешь успеть. Есть еще люди снаружи. Они прячутся среди йеху, слышишь? Как и ты. Смотри.

И он указал туда, где должны были появиться йеху. И снова он испытал полное напряжение чувств и сил. Не все йеху — животные. Они имели лица. Значит, среди них могли быть и люди. Такие, как Джани, незамеченные ранее. Те, кто сможет прорваться внутрь и помочь.

— Смотри. Если ты увидишь их, ты справишься. Давай. Смотри!

— В домике не может быть чудовищ. Вы создали критическое противоречие, шеф...

«Черт... я знаю, что делать...»

И Дэн сменил вектор, пытаясь вытащить чудовище наружу.

Однако чудовищу, похоже, внутри нравилось. Оно ухмыльнулось клыкастой пастью, повернув голову на сто восемьдесят градусов, будто его забавляли попытки уже двух человек тем или иным образом пробраться внутрь.

Видимо, создавать чудовищ проще.

Джани не ответил. Собственно, он не мог говорить.

Хррррусть! — вторая рука Джани, за которую схватил его Дэн, переломилась пополам, как и в прошлый раз, оставшись в руке Кармайкла. Но это не остановило Джани.

Продолжая исходить беззвучным криком, он колотился культями в неподдающееся стекло, и всякий раз от них откалывались новые куски.

Домик вздрогнул вновь — по красной трубе зазмеилась трещина.

А йеху уже оказались рядом.

У них были человеческие лица, это правда.

Ана Сторм, Китти Долна, Элиза, Артур... другие, чьих имен Дэн не запомнил, бывшие на той вечеринке в дурдоме. Мужчины, женщины, дети — вся их отвратительная порода.

Они уже готовились атаковать.

Напряжение комплементанта не имело предела. Он продолжал изменять реальность вокруг.

Это было неправильно. Еще одна ошибка. Глупая. Именно такого всегда боялся Дэниэл. Не просто не спасти, а сделать еще хуже. Еще. Хуже. Нельзя этого допустить. Нельзя, нельзя. Что угодно, но не это. Деньги, законченное дело, что угодно. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя.

Он старался. Старался как мог. От напряжения у него возникало ощущение, что его голова сейчас взорвется. Но он должен был. Нельзя. Нельзя. Нельзя.

Бог — это Мы. В этом смысл. Мессия не может, не должен делать такого. Он обязан успеть.

Йеху... Скоро они будут тут, и вряд ли у него появится еще одна попытка. Вряд ли. Надо успеть сейчас. Прямо сейчас.

Допустить подобное — сломать вообще все. Сделать все бессмысленным. Сделать все ничтожным и пустым. Он уже жил пустой и ничтожной жизнью. Он не мог позволить себе так ошибиться. Не сейчас. Не в этот раз. Не в его, блять, смену!

Он — Мессия. Если он не сможет — никто не сможет. Никто и никогда. Он должен остановить все это. Должен. Плевать, что будет с ним. Нет второго сорта. Есть те, кто слабее. И если Мессия допускает подобное — зачем он тогда нужен? Нельзя. Нельзя.

Нельзя.

ДЗИНННННННЬ!!!

Окошко домика взорвалось, отбросив в сторону то, что осталось от тела Джани. Чудовище, бывшее Мастером, вылетело наружу с ревом, пытаясь удержаться внутри своими щупальцами.

Но невидимая веревка дернула сильнее, отрывая его от подоконника и швыряя в самую гущу йеху, отчего их разбросало в стороны.

А затем они атаковали.

Ана и Китти взвились в воздух синхронно — все же они были похожи. Дэн устоял на ногах, но твари повисли на нем, пытаясь тупыми ногтями ему расцарапать лицо и умудрившись прокусить парку.

Стекло в оконце домика, выпустив чудовище наружу, вернулось назад, как восстанавливались зеркала Китти.

«Теперь все в норме?» — поинтересовался он у ФРЭН.

— Трещина на трубе исчезла...

«Отлично. Только бы все было хорошо...»

И Дэн вынырнул — с полным ощущением собственного ничтожества. Как и в прошлый раз, когда он находился внутри бессознательного Джани.

Глава 18. Похмелье

— Прости, быть может, мой вопрос тебя удивит, но...

Голова болела. Будто бы ногти Аны Сторм расцарапали мозг.

«Шеф...»

— ...я постараюсь сейчас сформулировать его потактичнее. — Джани машинально заканчивал сентенцию, но на его лице явно проступала какая-то другая мысль. Которую он и сам еще не мог осознать. — Какие еще нахуй два амбала, чувак?

«Шеф, я обнимаю вас».

«А я тебя. Господи, это едва не стало катастрофой».

— Ах... — Кармайкл поморщился. — Черт... Амбалы... утром... пришли... Черт, как в фильмах... этих... про бандитов... Только мягче...

«Мы не могли знать, шеф».

— Дэнни? Мужик! — Обычная веселость спешно покидала Алкивиада. — У тебя что, опять? Доведет тебя эта твоя церковь до цугундера.

Он снял линк и положил на стол.

— Да не волнуйся, Джани, — слабо улыбнулся Дэн. — Пройдет скоро. Ну хорош. Ты почему такой?

— Помню я твое «пройдет», — ответил он. — Изменение плана. Мы с Фрэнни везем тебя домой и кормим мороженкой. А я... испытываю необъяснимую потребность нажраться в пизденя и планирую делать это у тебя.

— Давай, валяй, — хмыкнул Дэн, снова поморщившись. — Всегда рад помочь, так сказать.

— Фрэнни, давай-ка доведем его до машины. — Засунув линк в карман, Джани поднялся.

«Поддерживаю под руку».

— И чур...

«Чур я за рулем!»

— Не очень-то и хотелось.

Кармайкл не отвечал. Лишь старался приглядеться к Джани в попытках найти след возможной промашки. Ему было страшно.

***

— Ебаный в рот...

Дэниэл пришел в норму за полчаса при помощи пары таблеток старого доброго ультрааспирина.

Джани за это время только принялся от этой нормы уходить.

Но взял очень резвый старт.

Поскольку Кармайкл не пил и Джани не приходилось подстраиваться под чужой ритм, а сам он явно был в этих вопросах не новичком, старт с места он взял такой, что у всех зрителей заложило уши.

— Ебаный в рот блядский хуй...

И последние пятнадцать минут он вполне успешно симулировал острый приступ синдрома Туретта.

— Ебаный в рот блядский хуй, блядь! На хуй!

— Уф-ф... А если более конкретно? — поинтересовался Дэн. — Тебе, похоже, как-то нехорошо.

«Прости... Прости, Джани. Черт...»

—Дэнни. — Джани плеснул себе в стакан обнаруженной в недрах бара русской водки с такой яростью, что волей-неволей напрашивалось определение «нахуярил». — Дэнни, дражайший из моих друзей, тех, что примерно одного со мной возраста... Ты знаешь, что я тя люблю, Дэнни?

— Джани, дружище, ты перегибаешь, — ответил Кармайкл. На душе у него скребли кошки. — Не пойми меня превратно, мне очень приятно, но ты меня знаешь всего ничего.

— Да ты мне жизнь спас, мужик! Ну, с вероятностью в одну тридцать шестую, но спас! Ты же не знал!

И немедленно, как водится, выпил, тут же засунув в рот горсть оливок.

— А ни одна из этих сук не сказала типа: «Джани, дружище! Ты перегибаешь! На хуя тебе вышибать себе мозги?» Типа такой пер-фор-манс, блять! Знаешь, скажу тебе кое-что...

— Эм-м... Вообще, ну... Я просто подумал, что одно дело — проволокой обматываться, это все лечится, но вот из мертвых воскрешать еще не научились.

— Мне не нравилась Ана. Ну, то есть, я с ней спал, но мне она не нравилась. Я вообще много с кем спал, и они почти все мне на самом деле не нравились. Она была сука. И Китти была сука.. Но Марица запала на одну, и она любит другую, так что... — Он махнул рукой.

— Я понимаю. Ты мог с этим мириться, — кивнул Дэн.

— И я не расстроился, когда ее убили. Подумал: ну ладно, очередная сука умерла. Говно-человек я, конечно, пиздец-говно-человек. Но Марица на нее запала. Зачем он так с ней, Дэнни? Зачем он так с нами?

— Я не знаю, Джани, — ответил Дэн. — И ты не говно-человек. У тебя просто каша в голове, как и у всех. А зачем он... Китти называла его Мастер. И я думаю, не просто так. Проблемы негров шерифа не волнуют, может, в этом дело? Вернее, волнуют. Но у него есть свои. И они важнее.

— Бля, но... — Джани развел руками. — Ана ему тоже ведь нравилась. Он и Китти бросил ради нее. А Графиня, значит, подобрала. Давно в нее втюрилась. Умная у меня сестренка, а иногда дура.

— Любовь — странная штука. Вот смотри. Ты сказал, что любишь меня. Ну, как минимум хорошо относишься, надеюсь. Но если бы я сделал что-то злое и мерзкое по отношению к тебе — действительно мерзкое, — тебя это огорчило бы больше, чем если бы тебе было на меня наплевать. Понимаешь? Наверное, это одна из причин. Самое смешное, я мог бы даже и не знать, что делаю что-то мерзкое. А ты все равно расстроился бы.

— Да я не то чтобы... Ну, то есть... — Джани подбирал слова. — Знаешь, чувак, Ференк мне вроде как отца заменил. И тут он такой берет — и... Китти приплел сюда. Китти, конечно, сука, но чтобы так... Китти-то почему? Бля. Графиня с катушек слетит. И так ревнует ее... Сам видел.

«Ищи имя — Ференк».

— Да, я не думал, что настолько сильно, честно говоря.

«Искать имя где, шеф?»

«В сети. По тегу Будапешт, например. Желательно среди крупных бизнесменов. Ирвинг скинул тебе список?»

— Ну, сам посуди: год или полтора года сестренка ходила-облизывалась, глядя, как Китти у Ференка с руки ест. Потом Графиня сама свела его с Аной... Короче, чувак, сенсим прямо. Но, на хуй, чтобы вот так предать всех... Пиздец, просто пиздец, Дэн.

— А ты говорил с ним об этом?

«Да, шеф. По списку нет, шеф».

— О чем? Я ж только от тебя узнал...

— Ну а почему ты тогда решил, что это он? Я не знаю, кто такой этот ваш Ференк. Китти кажется мне похожей на убийцу, да. Я не могу быть абсолютно уверен, но она очень похожа. И все же, с чего ты взял, что он вознамерился убить Ану? Я этого, к слову, не говорил.

— Разве? — Джани уставился на него мутным взглядом. — А кто тогда сказал, что Ференк использовал об-сес-сию Китти, чтобы заставить ее убить Ану, а потом еще присылал к тебе амбалов?

— Амбалы были, это да. И появились они нынче утром. В том, что кто-то использовал обсессию Китти, если все же она виновна, я тоже почти уверен. Но имя Ференка я вообще в первый раз от тебя сейчас слышу. Не говоря о том... Ты не думал, что это может быть подстава? Ох, Джани! Давай ты не будешь делать поспешных выводов, ладно? Просто сейчас у тебя это все из головы не идет, я понимаю. Но прежде чем ты начнешь считать так или иначе, рассмотри другие варианты. Возможно, этот твой Ференк и правда виновен, а может быть, и нет. Просто подумай: у него есть влиятельные враги?

— Без понятия, — пожал плечами Джани. — Наверняка. Ну, бизнес там, кон-ку-рен-ция, вся херня. Потому же и просил всех рот на замке держать, ведь... такая скверная история. «Масахаши» хотят типа ему аутсорсить... Ну, партнерствовать. А они ж, японцы, люди с Традициями, и если выплывет, что кроме Бригиты у него еще Ана, с которой он вообще творит аморалку, то весь контракт — фьить! — и по пизде! Проволокой!

— Смотри, какая штука. Тот, кто мне дело заказал, — он Ану любил. Очень. Очень... странно и мерзко, но любил, понимаешь? Всем сердцем. Кто-то наверняка мог это знать. И, например, убить Ану, зная, что обязательно наймут кого-то, кто будет действительно искать виновного. И тем самым подставить Ференка. Потому что у нас тут не префектура. Некоторым не нужны точные доказательства. Достаточно уверенности определенных людей.

«Информация о партнерствах скорее всего окажется коммерческой тайной. Ищу».

— Я на хуй запутался, — признался Джани. Но, по крайней мере, он перестал пить. — Тогда кто убил Ану об Китти?

— Ну ты и задал мне вопрос, дружище, — усмехнулся Дэн. — Именно это я и выясняю, к слову. Знаешь, мне немного обидно. То есть, я понимаю, что это нормально, но все равно: как будто я тупой дуболом, который собирается просто все сломать. Причем сломать то, что люди сломали до меня.

«И поищи Ференков с женами Бригитами».

— Я сейчас не понял тебя.

«Нашла! Нашла-нашла! Ференк Цсолт, владелец “Ферцсофт”, программное обеспечение. Супруга — Бригита Цсолт. Дети — Энр и Пети Цсолт».

— Не важно, это так, лирика. — Он вздохнул. — В общем, я к чему веду: это дело воняет, понимаешь? И, вот серьезно, не лез бы ты в него никакими коврижками, ага? Просто ну... тебе и так несладко, верю. И вот еще, Джани. Ты хороший человек. Я, конечно, так себе эксперт, но все же.

«ФРЭН, вот это интересно, да? В “Ферцсофт” работает Леви. Выходит, босс Миклоса спал с его невестой. Некрасиво получается».

— Я и не лезу. Я же сказал... Вернее, не лез. Но если Графиня пригрела психопатку между ножек — надо же что-то... как-то...

«Я готова согласиться с Пижоном. Да простится мне оценочное суждение — Ана Сторм была сука».

«Ну про этих-то двоих я вообще молчу. Хотя, ты знаешь, оправдание можно найти всем. Судя по ее папаше, у нее всякое в жизни было».

«Великолепные гены и умение манипулировать?»

«Например. И изломанная психика вдобавок».

— Китти любит Графиню. Это уж поверь мне. Но его она любит больше. И вот еще тебе, так, на всякий случай: я не могу быть точно уверен, что убийство совершила именно она. Это тоже может быть подставой. То есть, если уж я выяснил о Китти массу подозрительных фактов, это мог сделать и кто-то еще — заранее. И устроить это намеренно. Так что не пори горячку, идет?

— Не пори, — хихикнул Джани. — Ага. Завязывать надо с поркой, все пошло наперекосяк.

— Шутник, — хмыкнул Дэн. — Джани, я намерен понять, что тут к чему. И если убийца и правда Китти, поверь, вы с Марицей узнаете об этом первыми. Вернее, сначала ты, а потом уже, возможно, она. Ты веришь мне?

Тот кивнул.

— А теперь есть вопрос более важный.

— Давай, валяй.

— Нажраться ли мне таблеток или устроить старый добрый проблев, как в лучших домах Лондона и Парижа?

— Ты от меня хочешь совет? — расхохотался Дэн. — Ты же знаешь, что я тебе предложу, нет?

— Понятия не имею. Оба варианта по-своему прекрасны. Таблетки символизируют более современный подход, веру в прогрессивное человечество и триумф «ФарКона» над абстиненцией. С другой стороны, в объятиях с унитазом есть некий флер старины. Кроме того — это акт метафорического признания своей вины за... Ой-бля-прости-поздно...

Он вскочил с дивана, явно склонившись ко второму варианту.

— Хех... — Дэн рассмеялся. Он испытывал некое облегчение. Не полное, но частичное уж точно. Ему было плевать на Ференка, босса очередной компании, но вот то, что Джани пришел в норму, — это была хорошая новость.

«Я же все сделал правильно, да, ФРЭН? Черт... Это был полный провал».

«Да, шеф. В следующий раз мы будем аккуратнее».

— Не буду больше пить, а хотя... — наскоро раскаявшись в своей неумеренности, Джани вернулся в гостиную и плюхнулся на диван. — А где разумная тому... альтерна... ах... тива...

С этими словами он уронил голову на подлокотник и уснул.

— Да. Будем. — Дэн встал: нужно было перенести Джани на кровать и раздеть.

«ФРЭН, поищи все, что можно, по этой компании».

«Разработка программного обеспечения. Программы для бухгалтерского учета. Хм, дешевле, чем у меня, видимо, хуже. Разнообразный аутсорсинг для не самых крупных компаний в Европе. Ничего особенно, шеф, — Мамочка сожрала бы их и не подавилась, если бы ей было какое-то дело до них», — в виртуальном голосе ФРЭН засквозила виртуальная гордость за свою опосредованную принадлежность к великой династии Эреллионов.

«Найди, пожалуйста, контакт этого Ференка».

Дэн заботливо укрыл Джани и пошел на выход.

«Перебрось на флешку данные о нем и Китти. И отправь письмо Церкви с его именем и сведениями о нем. На всякий случай. Отец поймет, я уверен».

«Сделано, шеф».

«Отлично».

И Дэниэл вышел из номера.

— Свяжи меня с Цсолтом. Скажи, что с ним хочет поговорить... ну полный титул, как обычно. Думаю, он заинтересуется.

«Пришло подтверждение вашего членства в “Тинкербель”, шеф».

— Как вовремя, — хмыкнул Дэн. — Долго же они ждали.

Ковер под ногами приглушал шаги. Мимо тянулись комнаты с золочеными номерами на дверях.

«Предлагает личную встречу, шеф. Восемь вечера, в “Тинкербель”.

— «Тинкербель»… Соглашайся. И запиши это все на флешку и отошли информацию о «Тинкербель» на почту Церкви.

Окна в коридоре выходили во внутренний дворик гостиницы. Там целеустремленно гонялись за всяческим мусором желтые, точно глянцевые, роботы-уборщики.

«Может, стоит нанять телохранителя или боевой вертолет?»

Через стекла не доносился шум, но листья на деревьях подрагивали — похоже, в Будапеште поднимался ветер.

«В городе есть наемники-комплементанты?»

«Нет, шеф. Большинство населения Будапешта — католики. Проклятые еретики...»

Кармайкл вспомнил купол и колокольни базилики Святого Иштвана, казавшиеся теперь не такими уж величественными. Напоминание о глупости человеческой. Напоминание, созданное лучшими человеческими мастерами.

«Какой вообще выбор на местном рынке?»

«Я проведу анализ, исходя из наших финансовых возможностей. Вертолет отметаем. Серьезной огневой мощи нам в городе не найти, шеф. Можно ангажировать из сопредельных стран. Задайте, пожалуйста, критерии, шеф».

«Есть ли комплементанты?»

«Эрл Р. Райли, Великобритания. Пи-четыре. Специализация — аналитика. Основные контракторы — Церковь Комплементации, Эреллион Биософт. Послужной список: Шанхай, Катар, Эквадор, Россия, Индия...»

Да, прекогнитор Кармайклу сейчас бы не помешал.

— Неплохо. И к какому времени он сможет прибыть в Будапешт?

«Я должна обсудить это с ним. Полагаю, вопрос нескольких часов».

— Сделай это, пожалуйста. Если он сможет появиться сегодня до моего визита в «Тинкербель» — будет просто отлично.

«На сколь долгое время нам понадобятся его услуги?»

— На несколько дней, думаю. Допустим, на три дня с возможностью продления.

«Он сказал, что вылетел пять минут назад, шеф».

Дэниэл едва не потерял дар речи от восхищения.

— Вот это я понимаю, профессионализм, — сказал он.

«Или он врет, шеф».

— Да, точно. — Восхищения у Дэна поубавилось. — Но прозвучало впечатляюще...

«Будем надеяться, что все остальное он делает столь же впечатляюще. Так или иначе, в течение часа он будет в Будапеште».

— Отлично. Тогда, думаю, стоит подождать его.

***

— Райли.

Коротко стриженный чернокожий мужчина, стоявший перед ним, не подал ему руки. Он вообще не сделал ни одного лишнего движения, внимательно глядя на Дэниэла.

Или сквозь него.

Никаких следов аугментации на его теле различить не удалось. Это ни о чем не говорило — нынешние хирурги умеют творить чудеса, если оплата их устраивает.

С другой стороны — комплементанты часто пренебрегают кибернетической аугментацией. Что-то вроде кодекса чести или простого комплементантского хвастовства.

И это было взаимно — у тех, кто предпочитал полагаться в бою на механику, как слыхал Дэн, имелась какая-то своя религия с центром в Детройте.

Так что можно было с уверенностью предполагать, что его военная выправка являлась именно выправкой, а не результатом имплантации карбонита в позвоночник.

— Введите меня в курс дела, Кармайкл.

— Я расследую одно преступление. Судя по всему, попахивает политикой разнокалиберного масштаба. Так или иначе, я опасаюсь нападения и попытки моего устранения. Скорее всего, силами местных наемников, — принялся излагать Дэниэл. — Как можно догадаться, вы нужны мне для сопровождения и обеспечения безопасности. Ближайшее мероприятие — встреча с группой лиц в клубе «Тинкербель». Возможно, нападение будет организовано внутри или по дороге в клуб. Сразу оговорю: в связи с тем, что данные по большей части являются конфиденциальными, надеюсь, вы не будете против заключения соответствующего договора.

Райли чуть опустил веки.

— В этих краях стоит опасаться только одного человека. Но он чех. И я с ним не встречусь, — отчеканил он. — Это будет легкое задание, и гордиться тут будет нечем. Я не имею ничего против, Кармайкл.

— Хорошо, — кивнул Дэниэл. — А что это за человек, если не секрет?

— Иржи Новак. Сомалийский Капкан. Сверг правительство Сомали при помощи семи человек и одного вертолета.

— Ясно. Знание — половина Победы, — отчеканил Дэн. — В таком случае, следующей нашей остановкой станет «Тинкербель». Благо осталось не так много времени.

— Я за рулем.

«Вы все сговорились, что ли?!»

— ФРЭН, думаю, тебе стоит уступить в этот раз. Не дуйся.

«Подумаешь, прек... выискался».

— Хватит, ФРЭН, — поморщился Дэниэл. — Серьезно. Лучше скажи, а есть в городе явные конкуренты «Ференцсофта» по отрасли?

«Подобных компаний в Будапеште немало. Через некоторое время я скажу, кто из них с большей вероятностью может перехватить контракт с “Масахаши”».

— Раньше пользовались услугами телохранителей, Кармайкл? — Райли вел машину с тем же непроницаемым лицом. Возможно, у него было повреждение лицевых нервов — профессиональная болезнь.

Первое, что он сделал, сев за руль, — отключил автопилот «Мерседеса».

— Не приходилось, мистер Райли, — покачал головой Дэн.

Хрусть.

— Когда я говорю «падай» — падаете. Главное правило.

Он вновь прищурился, несколько секунд ведя машину с закрытыми глазами.

— Скорее всего, не пригодится, но на всякий случай: когда я говорю: «Правь, Британия, морями» — падаете. И ползете к ближайшему укрытию с максимально доступной скоростью.

— Ясно, — нервно кивнул Дэниэл. — Мне стоит еще что-то знать?

— Нет. Можете забыть о моем существовании.

— Ну, я вряд ли это сделаю, — пожал плечами Дэниэл. — Разве что этот эпизод будет стерт у меня из памяти.

— Сомневаюсь в этом.

«“Кристания” и “Карамболь Девелопмент” — наиболее вероятные прямые конкуренты в этом случае, шеф».

«Что о них известно?»

«Какие подробности вам нужны?»

«Кто возглавляет, что из себя представляет; информация по самым влиятельным людям помимо официального руководства. Насколько хорошо идут дела».

«Лайош Полгар, владелец и генеральный директор “Кристании”, 34 года, разведен. Эммерих Рис, заместитель генерального директора, 28 лет, жена — Августа Рис. Финансово стабильны. Амалия Голдштейн, владелица “Карамболь”, 24 года, не замужем. Финансово стабильна».

«Кому из них предположительно может быть интересна сделка с “Масахаши” в данный момент? Есть ли информация о сотрудничестве с кем-то?»

«В данный момент — равновероятно».

— Ясно, — кивнул Дэниэл. — Продолжай искать в фоновом режиме и составь потом небольшой отчетик, ладно?

«Есть, шеф».

Тем временем, «Мерседес» добрался до места назначения.

Не доезжая до «Тинкербель» около квартала, Райли остановил машину и некоторое время с каменным лицом сидел за рулем. Его глаза остекленели. Придя в себя, прекогнитор двинулся дальше.

Та же сцена повторилась и у входа в клуб.

— Велика вероятность, что ваш собеседник на встречу не явится, — заметил Райли, стоя перед дверью.

«Добро пожаловать, мистер Кармайкл», — просигналила ему тем временем дверь, открываясь.

Райли она, видимо, просигналила другое.

— Конфиденциальность. — В его голосе звучало неодобрение. — Каждый секрет лишь увеличивает Хаос. Голова потом болит.

— Прошу прощения, мистер Райли, — покачал головой Дэниэл. — Если бы я выбирал места, где мне придется побывать, то выбирал бы совсем другие. — Он помолчал. — Могу заходить?

— Да. — И прекогнитор вошел первым.

Дэниэл последовал за ним.

— Кармайкл и один человек со мной, — сообщил он Ивану.

Иван бесстрастно взглянул на Дэна. При виде Райли тот кирпич, который заменял ему лицо, изобразил озабоченность.

Пропустив обоих внутрь, охранник через некоторое время встал с табуреточки и прошел в зал вслед за ними.

Райли, вступив в помещение, вновь потратил несколько секунд на то, чтобы оглядеть его сквозь прикрытые веки, будто прикидывая, сколько ему понадобится времени, чтобы убить всех посетителей.

Результат его, по всей видимости, удовлетворил — он шагнул дальше и занял один из диванчиков в углу.

Дэниэл тоже осмотрел помещение, ища знакомые лица.

Таковых не обнаружилось.

Тогда Кармайкл двинулся внутрь и присел на один из диванов неподалеку от дивана Райли.

— Судя по всему, нас не очень ждут, — заметил он.

«Еще пять минут до заявленного времени, шеф».

— Я просто ворчу, не обращай внимания.

Под бдительным взглядом линз Ивана пять минут тянулись не очень быстро.

Но когда кто-то кроме андромейд-официантки наконец подошел к его столику, поневоле подумалось, что лучше бы они потянулись еще.

Дэниэлу моментально стало неуютно.

Еще до того, как человек, который, видимо, и был Ференком Цсолтом, присел напротив.

Не надо было даже смотреть ему в глаза, чтобы понять: этот человек — Зло.

Воплощение Зла.

Цитадель Абсолютного Зла.

Глава 19. Ференк Цсолт. Кошмар комплементанта

Ференк Цсолт оказался носителем редкого феномена, который исследователи Церкви называли «антипсионическая аура». Дэн не просто не мог совершить в него погружение. Он вообще не мог Влиять в его присутствии. И никто бы не смог.

— Мистер Кармайкл, я полагаю.

— Мистер Цсолт, я полагаю, — в тон ему ответил Дэн.

Кармайкл чувствовал, как в нем нарастает раздражение. Ему даже смотреть на Ференка было неприятно.

— Вот и познакомились. Вы хотели поговорить со мной.

— Вообще-то вы хотели. Я просто связался с вами через сеть, — заметил Дэниэл.

В сущности, назвать Ференка неприятным мог разве что комплементант. Пышная грива каштановых волос, карие глаза, крупный прямой нос, волевой подбородок — неудивительно, что Ана положила на него глаз.

— Но это не так важно, думаю.

— Пожалуй, — кивнул Цсолт. — Я не имею никакого отношения к убийству Анастейши Сторм. Мое нежелание обсуждать это связано исключительно с тем, что сам факт моей вовлеченности вредит моим бизнес-интересам.

— О, когда вы это сказали, я сразу же вам поверил, — заявил Дэниэл. — На данный момент, не стану скрывать, у меня есть все основания полагать, что это ложь.

И антипсионик не только глушил способности комплементантов. Несомненно, он обладал огромным влиянием и на обычных людей — не из-за врожденной особенности, а благодаря своей манере держаться. В каждом его жесте сквозила уверенность в себе.

— Конечно, есть еще одна вероятность, в соответствии с которой вы и мой заказчик действуете по некоему соглашению, но я предполагаю, что это не вполне так.

Холеный, в костюме по последней моде, спокойный, источающий решимость, Ференк обводил взглядом помещение так, словно все это принадлежало ему.

— Я не собираюсь кричать на каждом углу о том, что вы изменяли жене и, возможно, спланировали убийство Аны Сторм. Однако, если это и правда не ваша работа, тогда в ваших же бизнес-интересах, как вы говорите, рассказать мне несколько больше.

И это спокойствие злило Кармайкла сильнее всего. Даже сильнее, чем странное, до нелепости непривычное ощущение от ауры антипсионика.

— Кстати, небольшая деталь. Сообщаю на случай, если вам вдруг захочется еще раз прислать ко мне двух амбалов. В случае моей внезапной недееспособности у ряда людей возникнут… неприятности. У вас в том числе. Я ни в коем случае вам не угрожаю, но факт есть факт, и я предполагаю, что вам он будет интересен.

Ему во что бы то ни стало хотелось стереть самодовольную ухмылку с лица Цсолта. Пусть даже этой ухмылки там не было.

— Так вам есть что рассказать мне об Ане Сторм?

«ФРЭН, проверь-ка совпадения лиц по записи Ирвинга Сторма. Ну и по остальным, на всякий случай».

— Прежде, чем я расскажу... — Ференк оперся локтями на стол и внимательно взглянул на Дэна.

От его взгляда Кармайклу все еще было не по себе.

— Прислать к вам... что?

— Два человека из охранного агентства «Цепеш», — ответил Дэниэл. — Даже если это сделали не вы, на данный момент это не имеет никакого значения. Ибо, судя по всему, пока только вы наиболее заинтересованы в том, чтобы расследование прекратилось. Или мне так кажется.

— Не похоже, чтобы вы вводили меня в заблуждение, — заметил Ференк. — Хотя это легко проверить. Но вы правы. Если вы не намерены предавать информацию огласке, мои интересы совпадают с интересами вашего нанимателя. Я хочу знать, что произошло.

Похоже, Цсолт все же был несколько удивлен.

— Вот как, — хмыкнул Дэниэл. — Странно слышать подобное от вас. Ну, с учетом той истории о сделке с консервативным партнером. Впрочем, это не принципиально.

Чтобы отвлечься от неприятного зуда под кожей, Кармайкл окинул взглядом клуб. Впрочем, смотреть было не на кого: поскольку публика собиралась тут ночью, зал был почти пуст, только сидела за дальним столиком какая-то парочка.

— Вы надавили на полицию, подав запрос о том, чтобы дело поскорее закрыли. Возможно, однако, вы все же смогли найти какую-то информацию о погибшей? Ну, если мы предполагаем, что вы не устроили ее убийство сами.

Вот теперь на лице Ференка проступило откровенное изумление.

— Я сделал что?!

— Ах-ха. То есть, это была не ваша инициатива. Хорошо. Допустим. Что именно вы сделали, чтобы не допустить ненужной огласки?

— Попросил тех, кто об этом знал, не распространяться о нашей с ней связи. Мне сказали, что полиция не стала проводить расследование. Там заявили, что дело было закрыто по моей инициативе?

— Нет. Там заявили, что дело закрыто по чьей-то инициативе. С учетом того, что амбалы пришли ко мне на следующее же утро после разговора с вашими друзьями, которые, к слову, хорошенько поморочили мне голову… С учетом того, что я уже знал о существовании человека, не желающего огласки, легко было предположить, что это вы, за неимением других действующих лиц на сцене.

Кармайкл вытащил из кармана пакет с калачами, припасенными еще в кафе.

— Хорошо. Исходя из предположения, что вы все же невиновны, задам вам несколько вопросов по поводу происходящего. Для начала: где вы были в день гибели Аны, где находилась она, когда вы видели ее последний раз до момента смерти?

— Здесь. В последний раз мы виделись здесь. Собственно, мы всегда виделись здесь. До этого я был на работе.

— В какое время вы встретились здесь в последний раз? Когда вы распрощались?

Отщипнув кусочек калача, Дэниэл принялся жевать. Кокосовая стружка посыпалась на столешницу.

— Это случилось накануне того, как нашли ее тело.

— Время?

— Она ушла около полуночи.

— Около полуночи, — медленно кивнул Дэн. — Тогда она покинула клуб?

— Да.

Кармайкл задумчиво собрал стружку в одну линию, затем смел все со стола.

— Как вы с ней познакомились?

— Ана — подруга Марицы. Графиня привела ее сюда однажды. Около года назад. Сначала она просто приходила смотреть, а потом... — Ференк повел рукой. — У нас завязались отношения.

— Вам известно что-то о других ее отношениях?

От выпечки руки у Дэниэла стали липкими, и ему мучительно захотелось как следует их отмыть.

— Других? Вы имеете в виду ее отношения с мистером Миклосом? Да, известно. Но это нельзя было назвать отношениями.

— Я имею в виду не только мистера Миклоса. Вы не думали, что были не единственным ее партнером тут?

— Не думал. Насколько мне известно, это не так.

Парочка за столом в конце зала принялась целоваться. Плюшевый заяц упал на пол, и его заботливо поправила подоспевшая андромейд.

— А что вам вообще известно об Ане Сторм? Ну, помимо того, что она встречалась с вами.

— Она жила с Леви Миклосом. Приехала из Лондона. Ненавидела своего отца. Любила искусство и дружила с Марицей. И она не просто встречалась со мной, как вы выразились, мистер Кармайкл. Впрочем, в этом вопросе я не стану вдаваться в подробности.

Андомейд, утрированно человеческим жестом поправив платье официантки, вернулась к барной стойке.

— Кто знал о вашей связи с Аной?

— Марица, Джани, Иржи, Майя, другие члены клуба — хотя они, скорее всего, не знали, кто эта девушка. Тамас. Бригита не знает, но догадывается. На самом деле, из своего членства в «Тинкербель» я не делал особого секрета еще год назад.

— Кто такой Тамас?

— Мой заместитель.

— Это может быть интересно. Хотелось бы пообщаться с ним при случае. Это возможно?

— Я могу передать ему, что вы хотите с ним поговорить.

Усилием воли заставив себя не пялится на плюшевых медведей и зайцев, Кармайкл вновь сосредоточил внимание на Цсолте.

— Мистер Миклос знал о вашей связи с его невестой? И вы знакомы с ее отцом?

— С ее отцом я не знаком, и мистер Миклос ничего не знал.

— Вам известно, кто отец Аны?

— Да, конечно, она упоминала об этом. Что это меняет? Ана совершеннолетняя, она сама себе хозяйка... была.

— Ничего. Просто поинтересовался. — Отряхнув ладони, Дэниэл достал очередной кусочек калача.

Хрум.

— Теперь давайте немного поговорим о вас. Если предположить, что вы сказали мне правду, случившееся похоже на провокацию. С учетом вашего рода деятельности — очевидно, какой природы. У вас наверняка есть враги. Расскажите мне о них.

— Враги — это слишком сильно сказан