Впервые опубликовано в General Erotic. 2009. № 204. Нумерованный список литературы см. в конце исследования; при отсылке на него в скобках указан номер работы или работа и цитируемые страницы.

Картина Васнецова Три богатыря была откорректирована Вагричем Бахачняном, который поместил волосатый мордоворот Маркса вместо святого лика Ильи Муромца.

Двумя другими богатырями я размещаю по бокам Фрейда и Эйнштейна, о которых я уже писал. Итак, получается, что я завершаю эту картину под новым названием: «Три еврейских богатыря, которые потрясли мир».

* * *

В годы хрущёвского потепления был издан том Маркса Ранние произведения. Это был дополнительный ненумерованный том к его собранию сочинений. Именно его посоветовали мне почитать. Отношение к Марксу у меня было заведомо отвратительное, основанное на окружавшем меня слове «марксизьм-ленинизьм» в исполнении Брежнева и прочих до него.

Когда же я стал читать этот том, то поразился увлекательности Марксова мышления, а также сочности и резкости языка. Но на этом мой интерес к Марксу исчерпался, подавленный продолжающейся лавиной социалистического дерьма.

Всё, что осталось в памяти, это строчка из моего детского стихотворения того времени:

Бог войны – Маркс.

А также моя шутка:

– Как ваше имя, милостивый государь?

– Марк-с.

Или такая её модификация с картавящим:

– Как ваше имя, господин Маркс?

– Кал.

Вот ещё одно академическое воспоминание:

В витрине магазина подписных изданий на Литейном проспекте торчал плакат:

– Ваше любимое занятие?

– Рыться в книгах.

( И подпись :) Карл Маркс

Это предпочтение было мне весьма близко, но с существенной поправкой – любимым моим занятием было рыться в женщинах, а книги следовали на втором месте.

Капитала я почитал пару страниц и бросил – прибавочная стоимость показалась мне экономическим трюизмом. Я не смог понять экономических открытий Маркса – экономика мне чужда. Но политическую суть Маркса я понял и ощутил на себе, хотя политика мне тоже чужда. Что меня в Марксе действительно интересует, так это его личная жизнь и как он дошёл до такой жизни.

Так что теперь пришла пора взять Карла Маркса за зад.

Оказалось, что он родился 5 мая 1818 года в городе Трире в семье выкрестов, происшедшей из раввинов. Отец Маркса (у одного предка по отцу была фамилия Lwow (1:9) – Львов, – опять российские гнилые корни) стал германским патриотом. Но однажды на общественном обеде папа Маркс выступил с речью о необходимости социальных свобод. На него так косо посмотрели в полиции, что он бросился оправдываться и извиняться перед разгневанной общественностью. Такого рода поведение омерзило 16-летнего Карлика (умилительное от Карл, который и впрямь был маленького роста), и он стал непримиримым словесным драчуном (3:21).

Карл с самого раннего детства возлюбил слова и так повадился на словесные выдумки, что его маленькие сестрички, следуя поставленному им условию, согласились съесть пирожки, которые он сам приготовил из грязного теста грязными руками – лишь бы послушать его истории (1: 8).

Литературными страстями Маркса стали Шекспир и Гегель. Шекспира он так и любил всю жизнь, а с Гегелем у него вскоре начались разборки.

С тех пор как у Маркса объявились вторичные половые признаки, он стал производить на людей неотразимое впечатление. Кожа на лице у него была тёмная, за что он заслужил кличку Мавр – так впоследствии называли его даже дочки. Чёрные, густые волосы росли у него из всех пор на лице, на руках, ушах и на носу. Грива, которую Маркс отрастил, напоминала львиную, что ему очень льстило, когда об этом говорили вслух. В 24 года он уже так зарос, что походил на свой классический портрет основоположника коммунизма.

Маркс быстро скумекал, что его волосатость производит неотразимое впечатление, и когда он оказался в Лондоне без бороды, то сидел дома, не появляясь на людях до тех пор, пока она не отросла вновь (1:38).

Энгельс тоже старался обрасти бородой, но до Маркса ему было не доволоситься.

В связи с этим становятся понятными бороды Толстого, Солженицына и прочих – они лишь для того, чтобы производить впечатление. А вот Сталин и Гитлер производили впечатление не растительностью на лице, а массовыми уничтожениями людей. Тут и безволосыми лицами впечатлишься. Люди же слов, а не действий, нуждаются в бородах для создания иллюзорного впечатления от их якобы великих деяний.

* * *

В студенческие годы Маркс пышет энергией, хотя дважды, в 1838 и в 1839 годах, был освобождён от военной службы из-за слабой груди – кашлял, видите ли, кровью (4: 3). Однако, несмотря на это, Маркс пьёт, дерётся, а также курит и бедокурит: делает долги и, без сомнения, залёживается в борделях, потому что жениться он не торопится, хотя невеста (самая красивая девушка в городе) у него имеется, но он её не ебёт. При Марксовой наглости и энергии одним онанизмом было бы не обойтись и без проституток не выжить. Невесту Дженни Карлуха знает с детства, она – баронесса и таскала его на руках, играясь с ним в детстве, как с живой куклой, так как Дженни была на четыре года старше Маврика. Они обручились в 1836 году, но скрывали помолвку от её отца, так как боялись, что тот будет возражать из-за разницы в их возрасте и полной безденежности жениха (1:21).

Отец Маркса, недовольный помолвкой с Дженни, предостерегает 9 ноября 1836 года:

Нет более святой обязанности для мужчины, чем взять на себя ответственность за слабую женщину… (4:2)

Быть может, из-за боязни ответственности, с которой, как он предчувствовал, ему будет не справиться, Маркс мурыжил невесту много лет, а сам развлекался по-всякому. Как и принято в таких случаях, он проецировал свои грехи на Дженни и бурно, но безосновательно подозревал её в неверности (1:49).

Сам же Маркс познакомился в Берлине с поэтессой Bettina von Arnim, которая была значительно старше его. У него хватило ума притащить её в Трир, и оказалось достаточно глупости, чтобы познакомить поэтессу со своей невестой. А потом на глазах у Дженни Маркс попёрся с ебучей Беттиной куда-то на ночь глядя. Дженни впала в ревнивый транс, страдала и фантазировала о Марксовой вожделенной зависимости от неё – ей хотелось, чтобы Маркс стал безруким, и тогда она стала бы для него поистине незаменимой – она писала бы за него и во всём помогала бы ему, и вот тогда он стал бы зависимым от неё и уже никогда её не бросит (1: 51). Приходило ли девственнице в голову, что в этом случае она была бы обречена вытаскивать его хуй прежде всего для мочеиспускания, а не для ебли, и подтирать ему зад?

Женился Маркс, когда уже совсем неловко стало – ему 25, а Дженни 29, ведь невеста уже перезрелой девицей стала, все свои пальцы измозолила о клитор, который небось шишкой торчал. Семейное счастье началось 19 июня 1843 года: муж – еврей без гроша в кармане, заработавший дурную славу по всей Европе своими злыми статьями, направленными против родного правительства. И средних лет молодая жена, без приданого, но дорвавшаяся до ебли.

Деньги, данные в подарок тёщей на первые несколько месяцев, новобрачные, во главе с Марксом, протранжирили за неделю. А потом не вылезали из долгов – ихнее столовое серебро дольше пролежало в ломбардах, нежели в ихнем кухонном шкафу (1:52).

С момента женитьбы, то есть с момента своего семейного счастья (или несчастья?), Маркс стал жить в позорной нищете, растущей год от года по мере увеличения количества детей, которое он даже не умел или не хотел ограничивать. Маркс и его семья прожили на содержании у Энгельса и на прочих подачках. Деньги, которые Маркс зарабатывал написанием статей, были ничтожны. Полное неумение обращаться с деньгами, которые время от времени попадали к нему в руки (в виде наследств или подарков), лишь усугубляли его нищету, которой он не гордился, как должен бы для демонстрации миру жизни пролетариата, а которую он ненавидел и скрывал, страшась растерять своё реноме в глазах окружающей его буржуазии. И всё это у того, кто писал про «Капитальные» деньги, учил, откуда они берутся, как они растут и множатся.

* * *

С собственным отцом Маркс разругался, так как тот активно возражал против буйного студенческого образа жизни сына, поэтому сынок даже не поехал в Трир из Берлина на похороны отца.

Слишком долго ехать, и у меня есть дела поважнее, —

так он аукнулся, объясняя своё решение (1:29). Судьба откликнулась – и на похороны Карла, человека знаменитого, пришло всего одиннадцать человек (1:1). У людей тоже нашлись дела поважнее.

Маркс шепелявил, имел хриплый рейнский акцент, и его речь часто не понимали – оратор он был неважнецкий, но своим видом покорял и вдохновлял (1: 39).

Маркс был исключительно резок и остроумен в своих писаниях (потому-то мне и пришлись по душе его ранние произведения). Объектами своей критики он выбирал высокопоставленных, государственных лиц, что привело его к изгнанию из Германии, Франции, Швейцарии и Бельгии, пока он не оказался в многотерпимом Лондоне. Со своими единомышленниками Маркс тоже не церемонился и потому жил вдобавок и в политической изоляции.

Однажды произошёл случай, доказавший немощную теоретичность Марксова увлечения коммуной и мощную нетерпимость самого Маркса к её практическим воплощениям. В 1843 году Карл и Дженни, которая была на четвёртом месяце беременности, переехали в Париж, где Карлу дали редактировать немецкий журнал. Они приняли предложение философа и коллеги Arnold Rüge жить коммуной в одной квартире, чтобы жёны по очереди готовили, покупали продукты и штопали носки. Предложили коммуну и третьей паре. Но та была с большими деньгами и, разумеется, отказалась, а бедняки объединились (и ещё больше обеднились). Вскоре оказалось, что Руже не мог выносить образ жизни Маркса, который, взявшись за что-то, никогда не заканчивал, всё ломал, бросался от одной недочитанной книги к другой, а также мог работать без сна по три-четыре дня. Руже, в свою очередь, имел предостаточно свойств, которые раздражали Маркса. Так что не удержались и двух недель – Марксы похерили коммуну и нашли себе отдельную квартиру (1:62). А всё лишь потому, что не обменивались жёнами. Тем более что беременной Дженни никакого риска забеременеть не было. Такой-то обкромсанный коммунизм устроили «марксиане».

В мае 1844 года у «марксистов» родился очередной ребёнок – дочка Jennychen, очень похожая на папашку, волосатая и смуглая. (Всего он состряпал семь штук детей от своей жены и одного от прочей, о коей разговор особый.)

Единственный экземпляр журнала (при непримиримых разногласиях с Руже) имел огромный успех – его конфисковали в Германии и отдали приказ на арест Маркса и Руже, если они вернутся на родину (1:65).

Руже испугался и бросил журнал на произвол судьбы, не заплатив Марксу причитавшиеся деньги. Образовалась резонная вражда. Но она была не в меньшей мере основана на разнице в их отношении к половой связи, которую завёл их коллега Georg Herwegh, будучи ещё новобрачным. Если Руже резко осуждал такое безнравственное поведение, то Маркс смотрел на него снисходительно, что и стало главной причиной разрыва с Руже. Маркс если и выступал против половой распущенности, то только тогда, когда кто-либо обвинял коммунизм в обобществлении женщин. Обобществление собственности Маркс в страхе останавливал на женщинах. Из чего я могу заключить, что он выступал за обобществление именно ради того, чтобы добраться до женщин. Но сие признание Маркс всячески скрывал, так как это могло скомпрометировать его учение в глазах пролетариата и особенно в глазах подначивающих пролетариат отщепенцев из буржуазии.

Вильгельм Либкнехт, с которым Маркс кутил в кабаках, дивился, насколько Маркс чопорен и стыдлив как муж и отец, и находил это комичным и трогательным.

Весьма грубый в мужской компании и в писаниях против своих политических врагов, Маркс в присутствии женщин был изысканно добропорядочный, и, если речь заходила о каком-либо щекотливом вопросе, он смущался и краснел (даже сквозь непроницаемую бороду) как шестнадцатилетняя девушка (1: 74).

Содержатель

Самым главным событием в жизни Маркса стало знакомство с Энгельсом. В Париже в 1844 году они провели вместе десять дней в непрерывных обсуждениях и разговорах, которые завершились клятвой в вечной дружбе.

Маркс был плохо знаком с пролетариатом и больше занимался спекулятивной диалектикой, а Энгельс, живший в Англии, стране первого пролетариата, наплёл Марксу басен с целый короб.

У Энгельса жила на содержании рыжая любовница из фабричных девчонок Mary Burns, с которой он посещал рабочие трущобы (небось ебал бедных девчонок за копейки), а потом тайно от своих родителей и заводского начальства писал книгу Условия жизни рабочего класса в Англии (1845). В конце концов, насквозь проникшись тяготами, выпавшими на долю пролетариата, Энгельс присоединил к Мэри её сестричку, и они весело зажили втроём.

Энгельс родился в 1820-м. У его отца стрекотали текстильные фабрики в Манчестере и других городах. Фабрики ткали для семьи большие штуки денег. Фридрих не терялся в текстиле, по-всякому обожал женщин и имел их в обилии (1: 79).

Энгельс являлся прямой противоположностью Марксу по своему благосостоянию – он наслаждался своими буржуазными деньгами, лошадьми, винами, женщинами, оставаясь холостяком. Не сомневаюсь, что он для Маркса был недостижимым идеалом и предметом тайной, если не чёрной, зависти, а там недалеко и от тщательно скрываемой ненависти.

Энгельс сразу понял свое предназначение: быть активным помощником и содержателем гения, и с радостью это делал, дивясь ненавистникам и завистникам Маркса – как можно завидовать гению? – и пребывал в уверенности, что такую зависть могут испытывать лишь устрашающе узколобые люди (1: 83).

Энгельс пишет Марксу, настойчиво приглашая его приехать в Париж. Аргументы для приезда Энгельс приводит весьма характерные:

Если у меня было бы 5000 франков, я бы ничего не делал, а только писал и развлекался с женщинами, пока бы не помер. Если бы не было француженок, то не стоило бы жить. Но пока существуют гризетки – всё прекрасно и замечательно! Это не мешает иногда поболтать на приличные темы и понаслаждаться жизнью в её изощрённой форме, что оказывается невозможным ни с одним из моих обильных знакомых. Ты обязательно должен приехать (1:111).

Пока в Кёльне Маркс науськивал рабочих на буржуазию и подталкивал к революции, Энгельс путешествовал по Франции:

человеку очень трудно расставаться с Францией, —

писал Энгельс, наслаждался винами и женщинами:

На каждом шагу я нахожу сладчайший виноград и красивейших девушек.

Вдоволь отдегустировав того и другого, он приходит к выводу, что свежевымытые, гладко причёсанные, стройные девушки из Бургундии предпочтительнее, чем их практичные и неряшливые подружки между Сеной и Луарой (1:140).

Маркс не хотел возвращаться в Германию, так как опасался, что его арестуют и посадят в тюрьму, а в заключении ему не позволят курить сигары, от коих он не мог отказаться. Он вернулся в Германию только после того, как его заверили, что арест ему не грозит (1:141).

Бездетный Энгельс заботился о Марксе, как мать: напоминал, чтобы не подрывал своё здоровье, посылал карманные деньги и не позволял пренебрегать взятыми обязательствами. Между ними не было никаких секретов или запретных тем – когда на хуе Маркса вскочил огромный фурункул, он без всяких колебаний сообщил подробности этого события Энгельсу (1: 84).

Тут будет уместно поведать, что Маркс всю жизнь страдал фурункулёзом. Остались свидетельства, как он разрезал бритвой фурункулы у себя на заду и дурная кровь стекала на ковёр. Бывали случаи, когда болезненные фурункулы одновременно вскакивали промеж ляжек – и он не мог ходить, на ягодицах – и он не мог сидеть, а также на спине – и он не мог лежать (1:314).

В таких ситуациях ничего не оставалось, как парить в мечтах о диктатуре пролетариата.

Манифестация

Третьего марта 1848 года Маркса с семьёй в 24 часа выдворили из Бельгии из-за политически оскорбительных для правительства публикаций в газете. В злобе на пинок в зад всей семье Маркс наскоро и под винными парами с кое-какой помощью Энгельса навалял Манифест Коммунистической партии, причём самое смешное, что Коммунистической партии на тот момент ещё не существовало.

Вот примечательные кусочки из Манифеста:

Буржуазия сорвала с семейных отношений их трогательно сентиментальный покров и свела их к чисто денежным отношениям.

Это что за трогательно и про что сентиментальный? Уж не жаловался ли сам Маркс на свои опостылые семейные отношения, мечтая об Энгельсовых гризетках, которые дали бы ему действительно трогательные отношения, в которых он бы мог сентиментально кончать без опасности зачатия очередного ребёнка. А денежных отношений Марксу как раз всю жизнь и не хватало, ибо для денежных отношений нужны деньги, а их-то у Маркса никогда не было.

Потребность в постоянно увеличивающемся сбыте продуктов гонит буржуазию по всему земному шару. Всюду должна она внедриться, всюду обосноваться, всюду установить связи, —

злобно каркал Маркс, предсказывая добрую глобализацию, невозможную без милого Интернета. Во всём буржуазном ему виделось зло. Одержимый ненавистью, безденежный мечтатель делал укоры буржуазии, которые, по сути, являлись лишь похвалой.

Жизненные условия старого общества уже уничтожены в жизненных условиях пролетариата. У пролетария нет собственности; его отношение к жене и детям не имеет более ничего общего с буржуазными семейными отношениями… Законы, мораль, религия – все это для него не более как буржуазные предрассудки, за которыми скрываются буржуазные интересы.

Получилось, что пролетариат, отвергнув буржуазную мораль, не имеет собственной. По Марксу, даже мораль основана на формах производства и социальных отношениях, которые истекают из этих форм производства (2:71), тогда как есть одна мораль – половая, а не буржуазная или пролетарская, а именно: получить побольше наслаждения и, по возможности, без последствий детей, болезней и криминала. Пытаясь уничтожить буржуазию, пролетариат пытается перенять ту власть и возможности, которые позволили бы ему удовлетворять свои желания подобно тому, как это делали буржуи. Речь идёт вовсе не о смене морали буржуазной на пролетарскую, а лишь о силовой смене мест, как то доказали все социалистические режимы.

Только сейчас я понимаю преступность, безответственность и провокационность таких фраз, которыми бросались Маркс и Энгельс в Манифесте:

У пролетариев нет ничего своего, что надо было бы им охранять, они должны разрушить все, что до сих пор охраняло и обеспечивало частную собственность.

Марксу не нравилось прудоновское определение:

Собственность – воровство! —

из которого вырос призыв:

Грабь награбленное! —

не нравилось не по сути, а потому что оно толкало на действия, основанные на неосознанных, сиюминутных эмоциях. Маркс же хотел перевести борьбу пролетариата с буржуазией на продуманно-осознанные рельсы, которые могли привести к систематическому уничтожению буржуазии, а не пылкому и кратковременному.

Отличительной чертой коммунизма является не отмена собственности вообще, а отмена буржуазной собственности.

В этом смысле коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности.

Уничтожение частной собственности неизбежно ведёт к обобществлению женщин, в чём Маркс ни за что не хотел признаться, но именно это и руководило им подсознательно, что ему бы обязательно втемяшил Фрейд.

Вы сознаётесь, следовательно, что личностью вы не признаете никого, кроме буржуа, т. е. буржуазного собственника. Такая личность действительно должна быть уничтожена.

Маркс в открытую призывает к массовому уничтожению людей за факт их буржуазности, то есть уничтожение людей называется уничтожением класса, чтобы звучало гуманнее. Если призыв к уничтожению какого-либо народа был бы даже в XIX веке воспринят в штыки, то призыв к уничтожению класса вызвал повсеместный энтузиазм среди тех, кто хотел не заработать, а отнять. А ведь класс буржуазии численно по всем странам и составлял великий и огромный народ.

На чем основана современная буржуазная семья? На капитале, на частной наживе. В совершенно развитом виде она существует только для буржуазии, но она находит свое дополнение в вынужденной бессемейности пролетариев и в публичной проституции.

Буржуазная семья естественно отпадает вместе с отпадением этого ее дополнения, и обе вместе исчезнут с исчезновением капитала.

Буржуазные разглагольствования о семье и воспитании, о нежных отношениях между родителями и детьми внушают тем более отвращения, чем более разрушаются все семейные связи в среде пролетариата благодаря развитию крупной промышленности, чем более дети превращаются в простые предметы торговли и рабочие инструменты.

Маркс научил своих детей лгать приходящим кредиторам, что он якобы уехал, тогда как он в то время прятался в своём кабинете. Так Маркс использовал своих детей как рабочие инструменты. А когда они мёрли один за другим из-за того, что он не мог их ни кормить, ни содержать, ни предоставлять медицинскую помощь, то, страдая по ним, Маркс не называл своё горе «нежными отношениями», которые внушают отвращение. Свою семью он буржуазной не называл, хотя и под пролетарские она тоже не подпадала. Как и следовало, свои семейные отношения он не рассматривал с классовой точки зрения, а лишь с личной, как тому и следовало быть.

Но вы, коммунисты, хотите ввести общность жен, – кричит нам хором вся буржуазия. Буржуа смотрит на свою жену как на простое орудие производства. Он слышит, что орудия производства предполагается предоставить в общее пользование, и, конечно, не может отрешиться от мысли, что и женщин постигнет та же участь.

Он даже и не подозревает, что речь идет как раз об устранении такого положения женщины, когда она является простым орудием производства.

Женщины – действительно орудия производства, но не экономического производства (они в основном потребительницы «экономики»), а орудия производства (и получения) наслаждения, а также время от времени производства детей.

Маркс пыжится говорить прямо и откровенно, но в итоге говорит лишь экономическими экивоками.

Впрочем, нет ничего смешнее высокоморального ужаса наших буржуа по поводу мнимой официальной общности жен у коммунистов. Коммунистам нет надобности вводить общность жен, она существовала почти всегда.

Наши буржуа, не довольствуясь тем, что в их распоряжении находятся жены и дочери их рабочих, не говоря уже об официальной проституции, видят особое наслаждение в том, чтобы соблазнять жен друг у друга. Буржуазный брак является в действительности общностью жен. Коммунистам можно было бы сделать упрек разве лишь в том, будто они хотят ввести вместо лицемерно-прикрытой общности жен официальную, открытую. Но ведь само собой разумеется, что с уничтожением нынешних производственных отношений исчезнет и вытекающая из них общность жен, то есть официальная и неофициальная проституция.

То, что Маркс называет «само собой разумеющимся», как раз является самым сомнительным. Производственные отношения влияют на половые отношения не в меньшей степени, чем половые влияют на производственные. Марксу, любителю Гегеля, не пристало пренебрегать диалектикой. Проституция возникает не из-за того, что женщине нужны деньги, а из-за того, что женщина хочет больше денег. И потому проституция существует повсюду, где существует спрос на сексуальное наслаждение. А так как спрос этот существует в человеческом обществе повсеместно, то, значит, и проституция – явление, присущее человеческому обществу, без которого само общество не может существовать. Проституция лишь меняет свои формы, но существует всегда (см. моё эссе о проституции Спасительница в «кирпиче» Чтоб знали!).

Коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путем насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя. Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять, кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Хорохорясь своей честностью, этот кабинетный коммунист, пугающийся дуэли (см. ниже), не способный содержать свою семью, а лишь способный увеличивать её нищету, плодя новых детей и обрекая их на голод, на самом деле изо всех сил скрывал свои «взгляды и намерения» – он мечтал избавиться от буржуазной семейной морали, которая предполагала заботу о семье и моногамию. А мечтал о насильственном получении денег и женщин у тех, кто ими обладал, поскольку Марксу было действительно нечего терять, кроме своих цепей. И в слово «соединяйтесь» он, невзирая на свои фурункулы, вложил весь тайный смысл своих поползновений: соединиться с пролетарками, как это делал Энгельс.

Маркс писал, что не жалеет, что посвятил жизнь революции, и всё бы повторил сначала, но не женился бы (предпочитая свободный образ жизни Энгельса) (1:291).

А когда Маркса припирали к стенке конкретными вопросами о коммунизме, имеющими косвенное отношение к его потаённым сексуальным желаниям, он хамил и взрывался. Однажды журналист спросил Маркса, кто будет при коммунизме чистить ботинки, на что Маркс нагло ответил: «Вы будете!»

Он так же тщательно обходил вопрос: кто будет при коммунизме чистить туалеты? Как хорошо, что Маркса в скором будущем выручил Маяковский, взяв на себя должности ассенизатора и по совместительству водовоза революции. Однако некошерное сочетание таких субстанций, как дерьмо и питьевая вода (уж не в одной ли и той же бочке развозил их Маяковский?), обрекло революцию на обуржуивание пролетариата.

Маркс не терпел и не выносил мнений, которые не совпадали с его собственными, – он резко и грубо отвечал, переходил на личности и легко зарабатывал себе врагов (1:135). Но зато он таким личным примером установил характерные черты для всякого коммунистического «дискурса».

Маркс не только народил своих многочисленных детей, которых не мог ни накормить, ни лечить, ни даже хоронить (пришлось занимать у соседа деньги на гроб, когда очередной ребёнок решил, что не станет жить в такой семье), он ещё народил коммунистические режимы, которые тоже не могли и не желали накормить своих детей в образе целых народов. Человек, не умевший обращаться с деньгами и их разумно использовать, передал по наследству свои черты всему коммунистическому движению.

Маркс-токарь

Пятого ноября 1849 года у Маркса родился второй сын среди разнородных дочерей. Семья бедствует без денег, всё заложено-перезаложено – настоящий пролетариат. 12 ноября в Лондон приехал верный Энгельс и стал подбрасывать деньги.

Маркс начал выпускать газету, которая через пять номеров загнулась. Жена не спала ночами – какая-то рана на груди, домовладелец вплотную грозит выгнать Марксов на улицу за неуплату ренты. Приходят чиновники, описывают кровати, бельё и пр. А Маркс полон половой энергии – Дженни опять забеременела и перманентно болеет. И тем не менее она в таком состоянии вынуждена была поехать в Голландию и умолять дядю Маркса по матери, Лиона Филлипса, им помочь. Дядя владел компанией Phillips, которая процветает до сих пор и своим успехом попирает Марксовы капиталоненавистнические теории (1:159).

Однако богатый дядюшка отделался лишь маленьким подарком новорожденному, ибо революции, которые раскручивал его племяшка, плохо влияли на его бизнес, и он решил не поощрять отщепенца. Дженни вернулась в Лондон ни с чем.

Настала пора рассказать о том, о чём высоконравственные марксисты не любят говорить, а любят замалчивать. Помимо встречи с Энгельсом, в жизни Маркса было ещё одно кардинальное событие. Когда Дженни забеременела вторым ребёнком, щедрая тёща выслала дочке и зятю живой подарок – двадцатипятилетнюю служанку Helene Demuth, которая оказалась незаменимой помощницей. На ней держался весь дом, она заведовала семейным хозяйством, посвятив этому всю свою жизнь. Helene была невысокого роста с круглым крестьянским лицом и голубыми глазами, аккуратная и прекрасная повариха (1:91). Так вот, пока жена ездила уговаривать (или соблазнять?) богатого Марксова дядюшку, его племянничек Карлуша излил свою похоть в тёщин подарочек – в преданную служанку Ленчен (Helene). Та исправно забеременела и родила Марксу сына 23 июня 1851 года, единственного пережившего детство и дожившего до старости. Его назвали Фредди. Скрыть живот и рождение ребёнка от Дженни не представлялось возможным – жена бушевала в пароксизме ревности. Чтобы избежать развода, Маркс уговорил Энгельса сказать, что это он сделал ребёнка служанке. Но на свидетельстве о рождении Фредди место для отца было оставлено пустым. Так Маркс подленько организовал для себя непорочное зачатие.

Ребёнку подыскали приёмную семью простых людей. Фредди вырос в квалифицированного токаря, никогда не упоминал о семье Маркса, жил тихо и умер 28 января 1929 года. Фредди был безумно похож на Маркса – с еврейским лицом и заросший волосами, но Маркс не любил его как источник неприятностей. Фредди так и не узнал, кто его отец. О внебрачном ребёнке Маркса стало известно только в 1962 году (1:172), так как эту ебальную историю Маркса и его полное пренебрежение своим сыном коммунисты и прочая шушера пыталась скрыть.

Между тем дьявол-спаситель Энгельс стал работать на отцовской текстильной фабрике в Манчестере и проработал там почти двадцать лет, финансово поддерживая Маркса. Он выкрадывал деньги из фабричной кассы, и никто не заметил пропажи в течение всех тех лет. (Вот вам и капиталисты, ведущие учёт каждой копейке.) А между тем Энгельс имел винные погреба, занимался охотой и вёл светский образ жизни, поставляя информацию, как шпион, Марксу о том, как плохо живётся рабочим и какие барыши делают буржуи, владельцы фабрик и заводов. Всё это не мешало Энгельсу содержать два дома – один, где он развлекал местных богачей, а другой – для ебли втроём: там жили его две любовницы – сестрички Магу и Lizzie Burns (1:161).

Смельчак

Смелость Маркса в призывах уничтожить буржуазию как класс никак не соизмерялась с его трусостью при столкновении с реальной опасностью. Один из его старых знакомых, тоже немецкий эмигрант по фамилии Willich, живущий в Лондоне, который, как большинство людей, раздражал Маркса, вызывал его на дуэль за то, что тот обозвал его «неучем и четырежды рогатым». Плохо оказалось то, что Willich был военным и метко стрелял. Маркс отказался от дуэли, и за него принял вызов его пылкий помощник Conrad Schramm, который никогда не держал в руках огнестрельного оружия. Маркс, пусть скрепя сердце, но всё-таки позволил Конраду принять за него практически неминуемую смерть. Так как в Англии дуэли были запрещены, дуэлянты отправились в Антверпен. Дело усугублялось тем, что Willich взял в свои секунданты бандита, который, будучи о 17 лет, убил полицейского, отсидел за это срок в тюрьме, вышел на свободу и грозил убийством предателям, в числе которых Маркс занимал видное место. По счастливой случайности, пуля лишь царапнула голову Schramm, и тот упал, потеряв сознание. Противники, увидев кровь, текущую из головы неподвижно лежащего, подумали, что он убит, и убежали.

Через несколько дней Schramm явился к Марксу, уже его похоронившему в своём воображении, с перевязанной головой и с улыбкой на лице (1:165). Таким образом, Маркс, вместо того чтобы извиниться перед Willich за нанесённое оскорбление, предпочёл подставить невинного человека и ничего не сделал, чтобы предотвратить его, как все были уверены, неминуемую смерть. К счастью, судьба сжалилась над невинным почитателем Маркса, быть может для того, чтобы продемонстрировать всем нутро предводителя пролетариата.

Обстановочка

В 1852 году умерла новорожденная дочка Франциска от нищеты, в которой жили Марксы. Не было денег, чтобы похоронить трупик, лежащий в комнате. Сжалившийся сосед (испугавшийся грозившего трупного запаха) одолжил на гроб.

1853 год – булочник отказался давать в долг хлеб, и Марксовый шестилетний сынок выхватил три буханки и рванул.

У дома сновали неисчислимые кредиторы, Марксы жили как в блокаде (1,179). Семья голодала, жила на хлебе и картошке неделями. Маркс не мог ни пригласить врача к больной жене и ребёнку, ни купить лекарства – не было денег.

А ведь денег он получал достаточно, чтобы жить сносно. Это были деньги за статьи и прочие писательские штуки. Не говоря о постоянных подачках Энгельса. У Маркса не хватало денег, чтобы кормить детей, но хватало на то, чтобы держать секретаря. И вообще, Маркс разбазаривал деньги, как последний буржуй.

Обязанности секретаря легко могла и, после того как секретарь заболел сифилисом, выполняла жена, но Маркс считал, что для человека его калибра необходим настоящий секретарь. Он также считал обязательным по своему рангу выезжать с семьёй на море и платить за уроки музыки детям – то есть делал то, что делали буржуи, хотя он сам якобы не хотел им казаться (1:183).

В то же время в квартире стояла поломанная мебель, и на всём лежал толстый слой пыли. Посетители вспоминали полнейший беспорядок в квартире и повсюду валяющийся мусор. Красовалось кресло с тремя ножками. Рабочие привычки Маркса тоже не способствовали здоровой семейной жизни. Он спал когда придётся, часто напивался или работал день и ночь напролёт (1:170). Маркс безостановочно курил дешёвые сигары и переживал, что не мог купить гаванские (1:294). (Это был ещё один предлог для победы коммунизма с помощью диктатуры пролетариата.)

При всей своей ненависти к буржуям Маркс ужасно гордился, что Дженни – баронесса, и даже на её визитной карточке это было указано. Он клянчил деньги у Энгельса и не платил долгов, а когда у него нашлись деньги, чтобы отправить Дженни в Германию, жена накупила новые платья. Многие возмутились таким методом траты денег при стольких долгах, но Маркс не мог понять возмущения и говорил, что баронесса не может приехать на родину в заношенной одежде.

Но баронство жены оборачивалось и унижением. Когда Маркс пошёл заложить столовое серебро, его арестовали по подозрению в краже, так как это было фамильное баронское серебро, а он совершенно не походил на барона. Его продержали целую ночь в тюрьме, пока Дженни не удалось убедить полицию, что это серебро – её (1:184).

Однажды в отчаянии от выросших долгов Маркс попытался наняться клерком на железную дорогу, но его не взяли из-за неразборчивости почерка (1,185). Только Энгельс после смерти Маркса мог прочитать его каракули.

Несмотря на то, что Маркс был не в состоянии содержать семью, он воспринимался и, по-видимому, был любящим отцом и дедушкой, и вызывал ответную любовь у своих детей и внуков. Все Марксовы дети мужского рода поумирали маленькими, и поэтому он был окружён дочками, к которым относился как ко взрослым – читал им Гомера, Шекспира, Дон-Кихота и прочую классику (1:215).

Когда у Маркса на руках умер от туберкулёза его любимый трёхлетний сын Эдгар, Маркс впал в отчаяние и от страшной головной боли не мог ничего делать несколько дней. Дженни тоже пребывала в трансе. И тут их опять спас Энгельс – пригласил их на несколько дней в Манчестер, чтобы они отвлеклись. Но в настоящее утешение в том же 1855 году умер богатый дядя Дженни, а затем и её мать. Наследство от обоих почивших дало семье Маркса возможность переехать из ненавистной квартиры в Сохо в четырёхэтажный особняк в хорошем районе Лондона, и в честь этого Дженни забеременела в седьмой раз.

Однако, как и прежде, деньги скоро расфукали. Снова принялись закладывать одну вещь за другой (были случаи, когда Маркс был вынужден лежать в кровати, так как носильные вещи были заложены – 3: 143), и экономический гений с обновлённой одержимостью принялся предсказывать конец буржуазии (1:222).

В итоге из Дженни выскользнул мертворождённый.

Но тут опять блеснуло солнышко капитала – богач-коммунист Лассаль дал работу Марксу и пригласил в Германию редактировать газету. Маркс решил поехать на разведку. Это оказалось возможным, поскольку в 1861 году в Германии была произведена амнистия для немецких политических эмигрантов. Но так как Маркс сам отказался от немецкого гражданства, то амнистия к нему не относилась. Всё-таки он нехотя поехал:

Германия – красивая страна, но только если ты в ней не должен жить (1:247),–

объяснял Маркс.

Лассаль раздражал его своей помпезностью, манией величия и тщеславием, так что Маркс отказался от предложения. Но самое главное, что возвращаться в Германию ни он, ни Дженни уже не хотели – они привыкли к британскому образу жизни и немецкие нравы стали им чужды. Зато Марксу по пути удалось выжать у дяди Филлипса 160 фунтов и получить от матери прощение долгов. Так что не зря прокатился на родину. Небось и по борделям хаживал на деньги Лассаля.

В скором времени все деньги были опять растрачены. Когда владелец приходил за рентой, Дженни лгала, что Маркс уехал по делам, тогда как он прятался у себя в кабинете. Тем временем Лассаль влюбился в красотку, которая уже была обручена, и так докучал ей своим вниманием, что жених вызвал его на дуэль и застрелил. Лассаль даже не пытался стрелять на дуэли, а улыбался жениху (1:253). Короче, совсем свихнулся коммунист и деньги не помогли. Так иссяк ещё один источник денег для Маркса.

* * *

В 1863 году пролетарская любовница Энгельса Mary Burnes умерла во сне. (Подозрительная смерть молодой женщины, о причинах которой ничего не известно, – видно, уёб её Энгельс.) Маркс с присущей ему бесцеремонной бестактностью в письме с соболезнованиями Энгельсу стал жаловаться на свою нищету, на то, что детей не берут в школу, что никто ему больше не отпускает в кредит. Далее Маркс заключает:

…уж лучше бы это была не Мэри, а моя мать ( надеясь на наследство.  – М. А. ) – вот до каких мыслей доходит цивилизованный человек, когда его прижимают обстоятельства (1:263).

Энгельс оскорбился такой бестактностью – вместо того чтобы проявить сочувствие и утешить друга, Маркс опять стал жаловаться на свои проблемы. Маркс перепугался, что иссякнет единственный надёжный источник денег, и через несколько дней написал письмо Энгельсу с извинениями (единственный известный случай, когда Маркс перед кем-либо извинился), и дружба их восстановилась. Энгельс доказал это тем, что в очередной раз выкрал деньги из отцовской фирмы, чтобы послать Марксу.

Наконец умерла Марксова мать, и после многомесячных отсрочек в связи с регистрацией наследства и погашения долгов у Маркса на руках осталось всего сто фунтов. Когда у Маркса оказывались какие-то деньги, он растрачивал их мгновенно без всякой заботы о завтрашнем дне – так он использовал эти деньги, чтобы снять в ренту роскошный особняк, что явно было им не по карману – годовая рента составляла 65 фунтов.

Но судьба издевательски благоволила к Марксу – 9 мая 1864 года умер его давний соратник и верный последователь Вильгельм Вульф и оставил ему наследство в 820 фунтов стерлингов – огромные деньги, которых Маркс за всю свою жизнь не заработал своими писаниями. На эти деньги отремонтировали и заново обставили особняк, купили детям три собаки, две котики и две птички. Маркс устроил бал для пятидесяти человек с огромным количеством еды, повёз семью на три недели на курорт и стал играть на бирже, спекулируя акциями. В письме своему дяде Филлипсу он хвастался, что якобы наспекулировал на 400 фунтов (1:268). Буржуй хуев – Маркс.

В 1867 году он, после многолетних потуг, выдал первый том своего Капитала.

Ненависть Маркса к буржуям была обострена болью от фурункулов, которую он испытывал, при писании Капитала – он грозил буржуям, что они её почувствуют на себе (1:294).

Некоторые, осилившие нудный фолиант, сравнивали Маркса по сарказму со Свифтом. Восхищались языком, который можно читать в отличие от скучнейших писаний других немецких Марксовых коллег. Но в основном реакция была весьма сдержанной.

А между тем дочки росли, и, когда Лауре стукнуло 20, пылкий креол из Франции Поль Лафарг сделал ей предложение. Он с самого начала прихватывал её у всех на глазах, и Маркс пытался его остепенить:

С моей точки зрения, настоящая любовь проявляется в сдержанности, скромности и даже в смущении влюблённого по отношению к любимой, а не в разнузданности страсти и преждевременной демонстрации близости… (1:290).

Предположительный специалист в экономике строил из себя специалиста в личной жизни, провозглашая типичные буржуазные моральные ценности и настаивая на их почитании.

Лаура и Поль поженились в 1868 году. Она родила троих детей, и все они умерли в младенчестве. Судьба не любила не только Марксовых детей, но и его внуков.

В 1870 году Энгельс продал свою долю в бизнесе, что позволило ему установить Марксу пенсию в 350 фунтов в год. Энгельс, никогда ни на что не жаловавшийся, всегда весёлый и бодрый, переехал из Манчестера в Лондон и снял в ренту красивый дом. Он приехал опять с двумя девицами, с Лизи Бурне и её племянницей Мэри Ellen, которых он содержал.

В 1872 году дочка Дженнихен вышла замуж за француза, который оказался угрюмым грубияном и эгоистом. Ни Марксу, ни Дженни он не нравился с самого начала. Но зато парочка сделала пять детей, из которых умер только один. У Маркса наконец появились внуки. Под конец жизни Маркс стал милым дедушкой и писал заметки, из которых после смерти Маркса Энгельс состряпал второй и третий тома так называемого Капитала.

Третья дочка, Элеонора, влюбилась тоже во француза (Маркс хотел в родственники англичан), причём старше её вдвое. Маркс запретил Элеоноре встречаться с ним, и та впала в многочисленные психические и физиологические болезни, за исключением фурункулёза. Внешне она была копия Маркса, но, как она сама отметила, без признаков папашкиной гениальности. Девушка сходила с ума от похоти, стала заядлой курильщицей, а моральный папаша советовал ей отвлекаться на другие дела. Но это ей не помогало, как и следовало ожидать.

Маркс взял её с собой в Карлсбад на воды, надеясь вылечить её таким гнусным способом от похоти. Сам Маркс пытался лечиться от печени. Перед отъездом, так как надо было ехать через Германию, Маркс подал прошение на английское гражданство, но ему отказали из-за его революционной суеты.

В итоге он довёл свою Дженнихен до анорексии (1: 375). Она заработала рак мочевого пузыря и в 1883 году умерла. Так заботливый папаша победно уберёг свою дочь от хуя.

А у Дженни, жены, тоже созрел рак. Она умерла 2 декабря 1881 года. У Маркса был такой бронхит (накурился), что последние три недели до её смерти он лежал в соседней спальне и якобы даже не мог двинуться, чтобы подойти к умирающей жене. А испражняться-то он ходил. Жена ведь лежала за стенкой, и путь в санузел не превышал по расстоянию пути к спальне жены.

После смерти Дженни Маркс быстро оправился и поплыл в Алжир для смены климата. (Италия была для него закрыта, он был в чёрном списке террористов – какого-то его однофамильца итальянцы даже арестовали.)

Маркс провёл несколько месяцев в Алжире, Монте Карло и Швейцарии. В какой бы южный город он ни приезжал, его встречали грозы и дожди, несмотря на то, что за день до его приезда сияло солнце (1:377).

В Алжире он сбрил бороду, усы и волосы на голове. Вот на какую фотографию Маркса надо было бы посмотреть. Но, судя по всему, она либо не была сделана, либо не сохранилась, либо хранится марксистами в тайнике, чтобы мир не увидел истинного лица Маркса.

В конце концов Маркс вернулся в Лондон, где и умер 17 марта 1883 года.

Энгельс умер от рака пищевода 5 августа 1895 года.

После смерти Энгельса бумагами Маркса стали заведовать дочь Элеонора и её любовник Edward Aveling. Любовник спал с кем попало, тайно женился на какой-то девице, и когда Элеонора об этом узнала и ошалела, Эдвард предложил ей двойное самоубийство. Он прислал ей синильную кислоту. Элеонора написала любовнику нежное письмо и выпила яд, а Эдвард передумал и таким образом убил её и освободился от Марксового проклятия. Обвинений Эдварду не предъявили.

Можно легко представить, какие метаморфозы претерпели бумаги Маркса в таких психически «уравновешенных руках».

Лаура и Поль Лафарг жили в окрестностях Парижа на деньги, получаемые от Энгельса. В ноябре 1911 года, когда Полю было 69, а Лауре 66, они решили, что жить больше незачем, и вместе покончили с собой. На этот раз никто не схитрил. Ленин пришёл на их похороны и произнёс речь, что идеи её отца станут реальностью быстрее, чем думают.

Дольше всех прожил Фредди Demuth, который тихо умер в Лондоне 28 января 1929 года.

* * *

Из тройки еврейских богатырей Маркс оказался для меня омерзительным. После него началось существенное улучшение: Фрейд был во много раз приличнее и приятнее, а Эйнштейн – так вообще душка.

* * *

Фейербах утверждал, что человек определяется тем, что он ест. Маркс и Энгельс утверждали, что человек – это то, что он производит (1:95). Эффективность, с которой такие схемы убеждают в своей справедливости людей, дают мне возможность сделать своё определение человека, которое должно быть самым эффективным: человек – это то, кого и как он ебёт.

Женщины представлялись Марксу буржуазией, а пролетариат – мужчиной со всеми вытекающими из обоих последствиями. Но женщин он не хотел уничтожить как класс, а жаждал переебать как пол. Однако в силу перманентного безденежья он перекинулся с их недоступности на буржуазию, с которой можно было справиться хотя бы словесно. А ещё лучше – чужими руками.

* * *

Маркс с важным видом повторял библейское:

Не человек для закона, а закон для человека.

Но человека он заменял обществом и писал, что как только законы перестают отражать чаяния общества, они становятся простой бумажкой. И далее:

Общество не основано на законах. Это юридическая выдумка. Наоборот, законы должны быть основаны на обществе и должны отражать его интересы, нужды… (4:20).

Это верно прежде всего по отношению к сексуальным законам – так, сексуальные законы Америки – это измызганные стариной бумажки, которые отражают не состояние общества, а состояние попов и моралистов, прибравших к рукам власть.

Теоретики жестокости, как подстрекатели и предатели, выносят опасную философию народу для потребления – а это всё равно, что давать спички детям. Всякие индивидуалистические учения, попадая в руки народу (а не индивидууму), становятся народными, то есть противоречащими своей индивидуалистической сути. Поэтому учения эти претерпевают трансформацию до такой степени, что становятся неузнаваемыми. Так, гениальные просветления Ницше (см. с. 353–393 наст, изд.) «обнародовали» нацисты, а кабинетные измышления Маркса – запустили в свои вены своры коммунистов.

* * *

Не сознание определяет бытие, а бытие определяет сознание – так любил жонглировать словами Маркс, ставя понятия с ног на голову и с головы на ноги, вместо того чтобы приделать ноги к голове и голову к ногам (1:237). (Так он сделал и в названии одной из своих статей: фразу оппонента «Бедность богатого» переделывает в Богатство бедности. Так и де Сад умудрился, переделав «боль наслаждения» в «наслаждение боли».)

* * *

Вряд ли существует теория, помимо марксизма, результаты приложения которой выразились в уничтожении многих десятков миллионов людей. С марксизмом может конкурировать разве что христианство. Но оно уничтожало людей в течение тысячелетий, а марксизм справился всего за столетие. Можно ли винить за это Маркса? Если винить Ницше за фашистские штучки абсолютно нельзя, ибо он ничего не делал для воплощения своих радикальных идей, то Маркс подло провоцировал людей и участвовал в сборищах, целью которых было непосредственное уничтожение буржуазии, то есть людей. Он посеял ветер, а Россия и прочие безумные страны пожали смертоносную бурю. А ведь всё можно было бы легко избежать, если бы Марксу привалили большие деньги и он бы ушёл в философию или в блядей. Маркса постоянно дразнило буржуазное общество своими увеличивающимися потребительскими возможностями и в то же время тыкало Маркса носом в нищету. В глубине души Маркс ненавидел Энгельса и, как всякий антисемит имеет любимого еврея, так Маркс ненавидел буржуазию, но терпел Энгельса. Он мечтал ему отомстить за его помощь, но, так как рубить сук, на котором Маркс сидел, не хотелось, он решил отомстить всем остальным, которые создали прекрасный мир, в котором Марксу не находилось достойного, по его мнению, места. Вот он, раздразнённый Везувий, и извергнулся своей человеконенавистнической теорией, прикрывавшейся интересами безличного для него пролетариата, а по сути наполненной ненавистью и завистью к недоступным для него благам. Сила Марксова ума была таков а, что смогла зацепить подобных ему нищих. Как христианство было обращено к немощным, нищим и убогим, точно так же Маркс обращался к злобе и немощи ущемлённых. А голодные – это самые опасные люди.

Недаром капитализм одумался, накормил голодных и держит народ сытым, чтобы не возникло слишком агрессивного марксизма. А российский, корейский, китайский и прочие социализмы приняли на себя функции юного капитализма и создали собственный пролетариат, но умело направили его голодную ненависть вовне.

Как бы там ни было, всё упирается в голод, который в умеренной степени становится стимулом для творчества, тогда как чрезмерный голод становится стимулом для жестокости.

Таким образом, из жизни Маркса я сделал главный вывод: два основных желания человека – еды и секса – следует удовлетворять по мере их появления и не позволять им скапливаться в марксистскую критическую массу, которая может взорваться в изнасилования, по Фрейду, или в термоядерную революцию, по Эйнштейну.

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА:

1. Marx Karl. A Life. By Francis Wheen. New York: W. W. Norton & Co., 2000. 432 p. ISBN 0-393-04923-X.

2. Freud, Marx And Morals by Hugo Meynell. Barnes & Noble Books, 1981. 210 p. ISBN 0-389-20045-X.

3. Karl Marx. His Life and Environment by Isaiah Berlin. New York: Oxford Universithy Press, 1996. 222 p. ISBN 978-0-19-510326-7.

4. Marx, Life and Works by Maximillen Rubel, Facts On File. New York: 140 p. 1980. ISBN 0-87196-516-X.

5. Манифест Коммунистической партии, http://www.marxists.org/ russkij/marx/1848/manifesto.htm