После душа, которого мне так сильно не хватало, я, измождённая физически, психически, но прежде всего морально, надела пижамные штаны и майку. У меня не было ни сил, ни желания сушить птичье гнездо на голове, поэтому я собрала волосы в пучок и заколола шпилькой.

Когда я вернулась в гостиную, было около одиннадцати. Принимая ванную, я изо всех сил пыталась подавить волну эмоций, сохранить ее в укромном уголке души, выбросив от него ключ. Если быть откровенной, вероятно, вместо этого я потеряла ключ от ящика Пандоры, таящего в себе эмоциональную бурю. Поэтому и оставалась в ванной до тех пор, пока полностью не уверилась, что в силах себя контролировать.

Я должна справиться со всеми трудностями.

Войдя на кухню, я обнаружила, что дверь спальни Динь приоткрыта, а свет выключен. Сомневаюсь, что он спит. Я так сильно проголодалась, что урчал желудок.

Я подошла к контейнеру с едой, который принес Рен. Мысленно скрестив пальцы, открыла контейнер и вздохнула.

Остался только пончик.

Один.

Стрельнув взглядом в комнату Динь, я оторвала бумажное полотенце и подобрала кусочек небесного блаженства, а еще достала корневое пиво из холодильника и банку Pringles из шкафчика.

Здоровое питание в лучшем его проявлении, но я решила, что заслуживаю праздник живота.

Вернувшись в гостиную, плюхнулась на диван и включила телевизор. Не отрывая взгляда, смотрела передачу о вундеркиндах и кушала. Я была настолько увлечена передачей, что даже не замечала, как картофельные крошки и кусочки пончика падали на грудь, так и не попадая в рот. Я была заворожена тем, насколько умны эти мальчишки. Не скрою, мне даже стало немного стыдно, что десятилетний паренек знает название столицы Таджикистана, а я нет.

Должно быть, я задремала, потому что следующее, что помню − нежное прикосновение кончиков пальцев к моему лицу. Я резко открыла глаза и первым в поле зрения попало мускулистое предплечье, обвитое темно-зеленой виноградной лозой. Я проследила за татуировкой до темного рукава, зная, что под футболкой скрывается шикарный узор вплоть до сексуального горла. Никогда не думала, что горло может быть сексуальным. Но, Божечки, еще как может.

Рен сидел на краешке дивана. Мое сердце екнуло, когда шальная мысль ворвалась в одурманенный сном мозг. Сидел бы он здесь, зная, что я Полукровка? Я с силой зажмурилась. Ответ очевиден: Рен был бы так далеко от меня, насколько это возможно. Быть может, даже в другом часовом поясе.

− Привет, − его глубокий голос − это уже как отдельный вид секса. Хорошего секса. Идеального секса. Сводящего с ума. Он тягуч, как черный шоколад. Мне нужно перестать думать об этом. − Ты в порядке?

Я прочистила горло.

− Да, − сказала я, уверяя себя, что сейчас я спокойна, что мне удалось побороть страх. Открыв глаза, увидела Рена с банкой чипсов, зажатых между коленями. − Что ты делаешь с чипсами?

На его левой щеке появилась ямочка. Эти очаровательные ямочки хотелось расцеловать и облизать. Да что там − так бы и съела его, точно пакет пончиков.

Его подбородок словно высечен из мрамора; скулы прямые, а нос с горбинкой, словно был сломан. Хотя это могло быть и взаправду, учитывая наш род деятельности. Губы − пухлые и выразительные, а глаза и вовсе невероятные: темные и глубокие, зеленые, как недавно выкопанные изумруды.

Рен был прекрасен. Настолько прекрасен, что мог бы посоревноваться даже с Фейри, а это вам не шуточки: Фейри обладают неземной красотой, что в человеческом обличье, что в истинной форме. Однако Рен превосходит их, потому как ни в одном Фейри нет и толики его тепла и человечности.

− Чипсы? − Рен засмеялся, тряся банкой. − Как насчет пустой банки?

Я нахмурилась.

− Я была голодна.

− Ты обнимала пустую банку, − непослушный локон упал ему на лоб.

Я сдержала улыбку.

− Не правда.

− Поверь мне. Ты прижимала банку к груди, словно это сокровище. Мне пришлось вырвать ее у тебя из рук.

− Что сказать, уж очень я люблю Pringles.

− Охотно верю, − Рен наклонился, чтобы положить банку на пустой столик. На его щеках появилась вторая ямочка, когда он посмотрел на мою грудь. Я почувствовала жар и покалывание. − Ты вся в крошках и сахаре.

Ох.

За мгновение от жара и покалывания не осталось и приятного намека.

− Я проголодалась и устала.

Засмеявшись, он наклонился и поцеловал меня в уголок губ. В голову закрались страшные мысли. Целовал бы он меня, если бы…? Я на корню пресекла размышления, сконцентрировавшись на более приятном. Не могу дождаться, когда он поцелует меня по-настоящему. Разбитая губа − тот еще кайфоломщик.

Он поднял голову.

− Эта наглая рожа оставил тебе пончики?

Ничего, в один прекрасный день Рен начнет говорить о Динь без оскорблений.

− Один.

Парень пробормотал проклятия себе под нос.

− А ты, вместо того, чтобы съесть последний пончик, раскрошила его на себя.

− Ну спасибочки, − пробормотала я, подвинувшись. Рен плюхнулся на диван, положил руку на спинку и повернулся ко мне. − Сколько сейчас времени?

− Чуть больше двух утра, − его ресницы опустились, когда Рен провел пальцем по вырезу моей рубашки. Я вздрогнула. − Улицы пустынны. Нет следов ни Принца, ни Всадников, которые прошли через Врата. Я видел одного Фейри, но он ускользнул в окрестностях Роял.

Я хотела подняться, но его палец вновь проник в вырез, медленно опускаясь к груди. Мне было тяжело сконцентрироваться на важных вещах, когда он прикасался вот так, но я все же пересилила себя.

− Что-то произошло. Я не понимаю, почему они затаились. Особенно сейчас, когда Принц свободно разгуливает по нашему миру.

− Вероятно, они пытаются выжить, − Рен осторожно погладил ушибленные ребра. − И, скорее всего, сконцентрированы на поисках Полукровки.

Я затаила дыхание.

Он отстранил руку и посмотрел мне в глаза.

− Я сделал тебе больно?

− Нет, − я с трудом сглотнула и оперлась на спинку дивана. Сжала в кулак порезанную ладонь, чтобы не было видно рану. Хоть я и вся на нервах, сомневаюсь, что Рен что-либо заметил. − Ты видел Дэвида сегодня вечером?

Его взгляд сосредоточился на мне.

− Мимоходом в штаб-квартире. Он был поглощен распределением новичков.

− А сколько их?

В ночь, когда Фейри открыли Врата в Мир Иной в особняке ЛаЛори, мы потеряли шестнадцать человек. В ту самую ночь, когда моя самая близкая подруга предала нас.

− На данный момент − пять, − он наклонился и подпер подбородок рукой. − Дэвид сказал, что пытается перебросить людей из Джорджии или другого штата. Знаешь, пока кричал на кого-то по телефону и раздавал указания новеньким, он успел поинтересоваться твоим здоровьем.

Меня это удивило.

− Правда?

Рен кивнул.

− Он хотел знать, до сих пор ли ты намерена отправиться завтра с нами на охоту. Я сказал, что тебе нужно еще несколько дней, чтобы прийти в себя.

Двенадцать часов назад я бы билась в истерике, если бы меня заставили остаться дома, но после произошедшего я уже не уверена, что смогу выйти завтра.

− Я не знаю, буду ли… готова.

− Думаю, тебе необходимо еще несколько дней отдыха, − Рен начал играться с моим локоном. − Дэвид придерживается такого же мнения. Милая, за эту неделю тебе пришлось через многое пройти, ты… − он запнулся, отпустив мой локон, и тот отскочил. − Ты тяжело ранена. Я не хочу, чтобы ты возвращалась на улицы до тех пор, пока полностью не поправишься.

Я взглянула на сжатую руку. Сама не знаю, когда реально поправлюсь. Физически? Не вопрос. Но вот что касается эмоционального состояния…

− Эй, − Рен осторожно коснулся моего подбородка и заставил посмотреть на него. − Ты точно хорошо себя чувствуешь?

Я выдавила улыбку.

− Да, просто немного устала, − лишь отчасти ложь.

− Тогда идем баиньки.

Я не сопротивлялась, когда Рен поднялся и взял мою руку, аккуратно помогая встать с дивана. Он повел меня к спальне, а я обернулась, ожидая увидеть притаившегося за углом Динь. Удивительно, что тот упустил возможность позлить Рена.

Забравшись на кровать, я легла на свою сторону. Вот уже целую неделю Рен оставался со мной на ночь. Он всегда занимал правую сторону, а я − левую.

Пока парень раздевался, я наблюдала. Не хочу пропустить это завораживающие зрелище, и совсем не важно, насколько тяжело мое физическое или психическое состояние.

Рен всегда начинал с кофты, снимая ее таким образом, что глаз не оторвать. Запрокинув руки назад, он схватился за ворот рубашки и одним рывком снял ее. Не знаю почему, но эти движения всегда меня возбуждали.

Впрочем, как и его бицепсы и плечи.

Ввиду того, что наша работа предполагала сражения с существами, которые могли общипать тебя как цыпленка и глазом не моргнуть, нам приходилось всегда поддерживать себя в форме. Но у меня такое предчувствие, что сильные бицепсы и крепкий торс − Божеский дар Рену. Как и сексапильные бедра. Они до безобразия совершенны.

Рен отстегнул эластичный пояс, который обвивал его торс под самой грудью; вытащил кинжалы, пристегнутые к боковой стороне, и положил их на комод. Вот он, верх романтизма Ордена: его оружие лежит рядом с ее оружием.

Рен снял ботинки, и выпали еще два кинжала. Следующий шаг − брюки.

Он наклонил голову, когда его руки коснулись брюк-хакки. Расстегнул пуговицу и ширинку. Я сжала покрывало, и Рен поднял на меня взгляд.

− Тебе ведь это нравится, не так ли? − спросил он, снимая штаны.

Кивнув, я прошептала: «Да». Ну, а вдруг он не знал?!

На губах парня растянулась улыбка.

− Мне нравится, что ты не отводишь от меня глаз.

Иногда он одевался в камуфляж и выглядел необычайно сексуально. Сегодня же Рен выбрал облегающие черные брюки. Я заметила, что ему действительно нравилось, когда я на него смотрю: твердая толстая плоть натянула материал трусов.

В моем животе затрепетали бабочки, когда Рен собрал одежду, аккуратно сложил ее и положил на стул рядом с дверью, а после вошел в ванную-комнату. Даже не стоит упоминать о том, что мы не занимались ничем развратным с прошлой среды, а секс у нас был в ночь со вторника на утро среды. До этого мы немного пошалили. Проведенное время было замечательным, но мы побыли вместе совсем немного. До Рена я была только с Шоном, да и то всего раз. Укол грусти пронзил грудь, когда я подумала о парне, которого любила, но потеряла три года назад. Боль все еще со мной и никогда не исчезнет, но сейчас она стала ослабевать… наверное, так и должно быть.

Сейчас я с Реном. Я не готова потерять и его.

Дверь ванной-комнаты открылась. Наши отношения все еще в новинку для меня, поэтому когда Рен подошел к кровати, по моему телу побежали мурашки.

− Мне не дает покоя один вопрос, − начал Рен, остановившись у своего края кровати.

Я сосредоточилась на его лице.

− Какой?

− Почему ты сжимаешь одеяло так сильно, будто оно сейчас вскочит и убежит?

− Ох, − я отпустила ткань и легла на лопатки. − Не знаю.

На его лице проскользнула ухмылочка, когда парень лег под одеяло. Погасив ночник, повернулся на бок и посмотрел мне в глаза.

− Сегодня ночью ты очень странно себя ведешь.

Боже.

− Вовсе нет.

Рен осторожно положил руку на мое бедро и прижался ко мне. Я наклонила голову и повернулась навстречу. Лица было не разглядеть, потому что шторы всегда плотно занавешены. В комнате царила кромешная тьма, но я все еще чувствовала на себе его внимательный взгляд.

И я почувствовала его твердую эрекцию упирающееся мне в бедра.

Я не могла справиться со своим воображением, вырисовывающим яркие картинки того, как он двигался на мне и во мне. Низ живота стал болезненно пульсировать. Я изменила позу, качнулась, и Рен хрипло застонал. Я снова перевернулась.

Его пальцы сжали внутреннюю часть моего бедра. Рен наклонил голову к моему виску и прошептал:

− Продолжай извиваться и ты сведешь меня с ума.

Я поджала пальцы ног.

− Знаешь, мы бы могли кое-что сделать.

Рен снова застонал, и я почувствовала, как груди начали покалывать.

− Айви, нам нужно немного потерпеть.

− Что случилось? − прошептала я, повернувшись на бок. В темноте положила руки ему на грудь, и он поцеловал меня в лоб. − Ты… меня не хочешь?

Как только я произнесла эти слова, мне захотелось дать себе по губам. Что со мной твориться? Я − Полукровка. Во мне начали зарождаться сомнения о правильности вещей например, должна ли я предаваться страсти, зная, что он прибыл в Новый Орлеан, чтобы… стереть меня с лица Земли. Предавала ли я его?..

− Малышка, больше всего на свете я желаю почувствовать свою руку, язык и член меж твоих бедер, но я не рискну причинить тебе вред, − его рука обвила мои бедра. − Так что на данный момент я могу довольствоваться лишь рукоблудством, представляя, как ты обнаженная извиваешься подо мной и выкрикиваешь мое имя.

Мое тело обдало жаром.

− Это не поможет.

− Знаю.

Перевернувшись на спину, я громко выдохнула и закрыла глаза. Рен, не убирая руки от моего бедра, пристроился рядом. Прошло всего несколько секунд, а за это время в моей голове промелькнула тысяча разных мыслей. Превозмогая себя, я отбросила мысли о том, что я Полукровка, но спустя мгновенье пожалела об этом, вспомнив Вал.

Мне тяжело поверить в произошедшее. Я приняла тот факт, что она чертова предательница, но все еще не понимала ее мотивов. Как долго она работала на Фейри? Не может быть, что Вал с ними заодно на протяжении трех лет, с первого дня нашего знакомства. По крайне мере, мне хотелось в это верить. Она не могла находиться под влиянием Фейри, потому что носила трилистник, спрятанный в браслете. Я видела это собственными глазами. Такая простая, но могущественная вещь как трилистник не позволяла Фейри манипулировать людьми. Вал добровольно помогала Фейри даже в тот момент, когда вернулась в штаб-квартиру, чтобы украсть загадочный кристалл, который прятал Дэвид. Она сделала свой выбор.

Как она могла поступить так подло со всеми нами?

Мое сердце бешено стучало. Я открыла глаза.

− Рен?

− Да?!

− Дэвид… говорил что-нибудь о Валери?

Он не сразу ответил.

− Многие члены Ордена ее ищут, но никому на глаза она пока не попадалась.

Они не знают, где ее искать. Они не знают её так, как я. Я бы отыскала ее. Я должна это сделать. Мне необходимо понять, почему она так поступила.

− Она опасна. Валери знает слишком много об Ордене. Дэвид убежден, что она рассказала Фейри слишком многое, − Рен прервался. − Я все еще хочу ее убить.

А мне все еще больно это слышать.

Но я понимала его злость. Я тоже была в ярости. После того как открылись Врата, появился Принц и начал истреблять всех без разбора, я проследовала за ними до штаб-квартиры, а Валери… оставила меня с ним наедине. Без единого сомнения она знала, что произойдет. И несмотря ни на что − бросила ему на растерзание.

− Но дело не только в этом, − уставшим голосом добавил Рен. − Дэвид больше не колеблется в вопросах о Полукровке. Он знает, что мы обязаны ее найти.

Холодный страх обуял меня.

− Ты думаешь, что Вал − Полукровка?

− Да, малышка. Я давно придерживаюсь этого мнения. Именно поэтому не хотел тебе говорить, кто был вторым человеком, которого я искал. Не желал посеять в тебе сомнения, ведь это могло оказаться лишь догадкой, − объяснил Рен.

О, пресвятая инопланетная задница!

Рен и Дэвид, глава Ордена, верили, что Вал − Полукровка. Для них это очевидно. Но даже если оно и так, их не беспокоил тот факт, что Валери уже может вынашивать создание, предвещающее конец света?

− Должно быть, она как-то узнала об этом. Ее мог поймать Фейри и все рассказать, − добавил Рен, зевая. − Родители отреклись от нее. Они подтверждают, что являются ее биологическими родителями, но чем черт не шутит?

У меня на душе скребли кошки.

− Где они сейчас?

− Не знаю. Меня это не волнует.

Мое сердце сжалось. Я открыла было рот, чтобы возразить… но что я могла сказать? Что могу поспорить на все пончики мира, что ни ее отец, ни мать не имели сексуальной связи с Фейри? Как можно доказать это, не выдав себя? Я захлопнула рот и, Боже мой, почувствовала себя раздавленной. Я − ужасный человек.

Но…

Нет. Я больше не человек, ведь так?

Боже мой, я так сильно запуталась, что была готова прыгнуть со скалы. Ради всего святого, как мне дальше быть? Я не могу допустить, чтобы ее родителей изгнали. Сомневаюсь, что они причастны к содеянному Валери. Но их судьба предрешена. Таков закон Ордена. Они — угроза, и существует только один способ избавиться от нее. В груди расцвело беспокойство с примесью страха.

− Ты точно а порядке? − мягко спросил Рен.

− Да, − выдохнула я, заставив мышцы расслабиться. Я перевернулась. − Дэвид говорил что-нибудь о кристалле, который стащила Вал?

− Он сам не знает, что это, − Рен сделал паузу. − Или не говорит. Не уверен, что он доверят кому бы то ни было. Я отправил весточку в Элиту, вдруг там знают что-нибудь об этом.

Не могу винить Дэвида за отсутствие доверия. Надеюсь, кому-нибудь известно о кристалле. Я вспомнила о Марли. Как-то она упоминала о нем, но я не хочу втягивать их с дочерью в эту передрягу. Не хочу навлечь на них беду. Они и так через многое прошли.

Рен сжал мое бедро, в темноте нашел мою щеку и поцеловал. В этот раз я позволила ему заснуть, но сама не могла сомкнуть глаз. Уставившись в пустоту, мысленно перескакивала от одной проблеме к другой. Горькие слёзы застряли в горле, но я подавила их, зная, что плач разбудит Рена. Я чувствовала себя слишком слабой и разбитой, чтобы держать в тайне этот ужасный секрет.

Пока я лежала там, в темноте, страх внутри разрастался подобно плющу, обвивающему стены и перилла балкона. Я не могла справиться с понимаем того, что как бы я ни поступила, в результате все равно будет плохо.

И несчастья не заставят себя ждать.