Молли выпрямилась и постаралась придать своему лицу презрительное выражение, потому что оба мужчины вели себя просто смехотворно. Один пришел в ярость из-за пустяка, другой испуганно вскочил с таким видом, будто его застали в момент обольщения невинной школьницы.

Младший все еще заикался.

— С-старушка в п-порядке, не так ли?

Он юлил и заискивал перед братом так, что хотелось выложить ему: «Брось прикидываться дурачком и не вздумай вступаться за меня, горе-адвокат!»

— Кэрол придет в порядок, когда выспится, — буркнул Грегори. И холодно глянул на Молли: — Сегодня больше не беспокойте ее!

Молли захотелось спросить, что он имеет в виду: что она зайдет к миссис Хартли и увезет ее в город? Или устроит той сцену по поводу увольнения с работы? Видимо, он считал, что ей теперь вообще нельзя заходить в комнату Кэрол, чтобы не наделать беды.

— Ну, я пошел, — сказал Дерек. — Выше голову! — обратился он к Молли, которая и без того так задрала подбородок, что шейные мышцы напряглись. — До завтра, братец. У меня слушание дела в третьем судебном зале.

— Хорошо, — сказал Грегори, который и так должен был знать, кто где находится и чем занят, подумала Молли. Ему всегда известно, что делает любой из его подчиненных. И вдруг один из них выходит из роли!

Молли, с ее месячным авансом, пробыла здесь два с половиной дня. На два с половиной дня меньше, чем в тот раз, когда впервые работала у Уилфилда. Когда за Дереком закрылась дверь, ей захотелось броситься вон из комнаты, тем более что хозяин не собирался удерживать ее.

— Вы хотите, чтобы я сразу ушла?

— Да, хотел бы.

Даже в кухне, страшно злой, он держал себя в руках, а сейчас, кажется, начал терять самообладание. Молли собралась было сказать: «Ну ладно! Привет!» — и уйти, но, встав с места, решила все-таки пронять этого неприступного типа.

— Если я обрежу волосы, это поможет? — невинно спросила она.

— Что-о?!

Молли вцепилась в пряди рыжих волос и отвела их от лица.

— Если у меня не будет кричащего вида, вы поверите, что во мне возросло чувство ответственности?

— Сомневаюсь, что прическа что-нибудь изменит, — сухо ответил Грегори, но это все же было общение, и она продолжила:

— Не могла же я запретить вашей тетушке ехать в старый форт! Вы сами говорите, что она считает себя способной переправиться на плоту через Мичиган, а на этих холмах она меня совсем загнала! У нее там свой ритуальный колодец.

— Что еще за колодец?

— А вы не знаете?

— Знал бы — не спрашивал!

— Это место, где она бывала с мужем много лет назад. Видно, наведывается туда иногда, вот и сегодня захотела поехать. Мы не встретили ни души. На Мелвилдских холмах среди руин форта есть старый колодец. Миссис Хартли бросает в него камушки и загадывает желание.

Молли поняла, что Грегори не знал этой подробности из жизни тетушки, и обрадовалась: хоть в чем-то она обошла Уилфилда.

— Мы нашли колодец, и миссис Хартли повторила свой ритуал. Сказала, что загадала что-то. Ну и я вместе с ней.

— Значит, она была довольна?

— Да, ей даже не хотелось уходить.

Старая леди знала, что заботливый племянник не позволил бы ей карабкаться по холмам, и скрыла это от своей спутницы. Грегори, похоже, понял хитрость тетушки и с улыбкой спросил:

— А какое желание вы загадали?

— Вообще-то об этом нельзя рассказывать.

— Вот, и этого я не знал.

— Ну, поскольку мое желание исполнилось, то теперь можно. Я загадала, что благополучно доставлю ее к машине — все-таки она немолода и, конечно, устала. — Молли отважилась на первую улыбку и добавила: — Надо было пожелать не проколоть шину по пути домой!

— Это просто невезение… — Уилфилд говорил уже не так холодно. — В следующий раз предупреждайте меня, куда отправляетесь.

О господи, он не винил ее, не увольнял! Задохнувшись от радости, Молли спросила:

— Мне можно остаться?

— С вами все время какие-то проблемы, но, похоже, эта прогулка — вина Кэрол, а не ваша.

— Спасибо! — Молли ликовала. Будь на месте Уилфилда кто-нибудь другой, она бы благодарственно схватила его за руку, но тот был неприкасаем. Поэтому она лучезарно улыбнулась, а Грегори посмотрел на нее с недоумением.

— И все-таки странно, что вам нравится эта работа, — пожал он плечами. — Кэрол, конечно, исключительная женщина, но я думал, что вы предпочитаете общество более молодых людей. Почему вам интересно проводить время со старушкой?

Она постеснялась объяснить ему, что, не имея родителей, чувствовала к Кэрол Хартли что-то вроде родства и совсем не ощущала возрастного барьера. Считая Молли слишком поверхностной, он не мог бы поверить в искренность ее признания.

— Она мне нравится, — просто ответила Молли.

— А не потому, что вы считаете ее богатой?

Черт бы его побрал, он все время подозревает, что она извлекает выгоду, находясь рядом с доброй старой леди. Грубое высказывание Уилфилда было подобно удару хлыста и привело ее в негодование.

— Вот уже второй раз вы чувствуете настоятельную потребность оскорбить меня. А я считала вас джентльменом!

Молли знала, что если затеет словесную дуэль с этим судебным крючкотвором, то будет положена на лопатки. И все же решила постоять за себя. Она протестующе подняла руку и добавила едкости в голосе:

— Я вернула деньги за покупки, и мне больше ничего не нужно!

Этим утром она настояла на своем, и Кэрол, вздохнув и натянуто улыбнувшись, приняла долг.

— Это разумно, — сказал Уилфилд. Не тянуть из чужого кошелька, имел он в виду. — Но, к вашему сведению, тетя не так уж богата. Конечно, рядом с ней кое-чем можно поживиться, но я уверен, что очень немногим. И оставьте всякую мысль о наследовании! Все, что вы здесь видите — этот дом и каждая вещь в нем, принадлежит мне.

Всякий раз, когда Молли казалось, что она готова влюбиться в этого красавца-мужчину, он делал или говорил что-нибудь такое, что вызывало чувство прежней ненависти к нему. Она бы охотно рискнула нарваться на очередную неприятность ради удовольствия ударить его, если бы не была уверена, что он перехватит ее руку еще до того, как получит хорошую затрещину.

Молли скривилась в злой усмешке.

— Предположение, будто я здесь в качестве охотницы за состоянием, почти так же смешно, как предположение моей тетки и Дороти, что я ваша любовница!

— Это вам не угрожает, — ухмыльнулся он, и тут зазвонил телефон. Уилфилд вышел в холл, чтобы ответить. Слава богу, подумала Молли, иначе я бы такое ему ляпнула!

Она услышала обрывки разговора:

— Да, да… Ты стал ее адвокатом? — И через несколько секунд добавил: — Все это уже несущественно! — Затем положил трубку и взглянул на Молли, стоящую в дверях гостиной. — Это Дерек, — сказал он. — Из телефонной будки, потому что ему не терпится заявить, что вы, во-первых, не могли избежать прокола и, во-вторых, наверняка водите машину лучше, чем Кэрол.

Похоже, Дереку легче перечить брату заочно, чем лицом к лицу. Это выглядело смешно и даже жалко, но Молли была тронута тем, что он все же замолвил за нее словечко.

— Как мило с его стороны! — сказала она.

— Да уж, куда милее, — иронически проговорил Грегори. — Потому что он слаб на хорошенькие личики, а вы, по словам вашей тети, всегда завлекаете парней и бросаете их. Так что оставьте Дерека в покое!

— Примерно то же вы говорили о Клифе! — Она живо представила себя в конторе Уилфилда. С тех пор этот надменный тип не изменился, а домашняя обстановка не играла роли. Обращение шефа с ней тогда было таким же несправедливым, как и теперь. Она передразнила его голос: — «Такой размазня, как Клиф, перед вами, конечно, не устоял». Это ваши слова. А ведь я не завлекала его, если не считать того, что мы однажды сходили на ланч. Он сам всю неделю докучал мне! А что касается Дерека, то мне он абсолютно неинтересен!

— Вот этого курса и держитесь.

— Да, сэр! — отозвалась она, и Уилфилд ушел, а собственная реплика показалась ей криком подсудимого, пытающегося оставить за собой последнее слово.

Молли вышла в сад и зашагала по траве, пока не оказалась в самой гуще деревьев. Она остановилась, обхватив себя за плечи и откинув голову так, чтобы вечерний воздух охладил ее пылающее лицо.

Черт возьми! Никто другой не смог бы так вывести ее из себя. Сначала он обозвал ее хищницей. Затем соблазнительницей мужчин. Но она тоже сумеет сказать ему кое-что! И если ей придется уйти, то уж перед уходом выскажет все, что думает о нем, но, прежде всего, заявит, какая он наглая свинья.

Молли стала ходить взад-вперед, перебирая в уме все, что выложит Уилфилду, начиная с того, что она не соблазнительница, а вот он — бабник, с которым ни одна нормальная женщина не сможет ужиться. Или обвинит его в том, что он сам охотится за тетиными деньгами. Иначе почему его беспокоит, как Кэрол их тратит, если он не собирается наложить на них лапу?

Расхаживая, она вся кипела. Для выпускания пара ее желчные мысли были так же хороши, как и слова, бросаемые в адрес обидчика. Через несколько минут Молли уже улыбалась. Оглянувшись на освещенные окна дома, она сказала:

— Ни за что не стала бы твоей любовницей, даже если бы ты был единственным мужчиной на Земле!

Воздав должное ненавистному ей человеку, она почувствовала облегчение. Прогулка в прохладной тишине сада помогла расставить все по своим местам. Самое главное — она сохранила работу и может остаться там, где есть этот чудный сад и дружба с Кэрол Хартли.

Она вообще слишком независима, чтобы попрошайничать, так что Уилфилд не сможет поймать ее на этом. Но надо быть осторожнее, чтобы не внушить Дереку ложных надежд. Он довольно симпатичен, но ее не влечет к нему, а если бы и влекло, она бы соблюдала дистанцию. Мэри, видимо, его жена или подружка, а покушаться на чужих мужчин, мягко говоря, некрасиво. В этом и нет нужды, когда кругом кишит множество свободных и жаждущих.

Когда она вернулась в дом и посмотрела на часы, то с трудом поверила, что только половина десятого. Последние несколько часов тянулись так долго, а между тем какая-то часть вечера была еще впереди. Миссис Хартли, должно быть, уже уснула, а больше никто в доме в ее компании не нуждался. Можно посмотреть телевизор или послушать радио. А можно поболтать по телефону с кем-нибудь из друзей или выйти в город.

Плевать она хотела на запрет заглядывать сегодня к Кэрол. Трудно чувствовать себя спокойно, пока своими глазами не убедишься, что со старой леди все в порядке. Заглянув в гостиную, она поднялась наверх. Дверь спальни Кэрол была открыта. Женщина сидела в кровати, опершись на подушки, и читала роман. Слух у нее был отличный — она услышала шаги.

— Заходите! — послышался ее голос.

— У вас все в порядке? — поинтересовалась Молли.

— В полном порядке! — Старушка выглядела прекрасно. — А что у вас?

— Кажется, мне разрешено остаться, — ответила Молли, и Кэрол удовлетворенно кивнула.

— Я так и знала!

— Я думаю сходить в город на часок-другой, — сказала Молли.

— Возьмите машину.

До города было чуть больше мили. Днем можно пройтись и пешком, а сейчас лучше было бы подъехать на такси или попутной машине.

— Не рискну. После сегодняшнего случая я все время буду бояться, что либо наеду на дерево, либо кто-то врежется в меня.

Кэрол рассмеялась.

— Ну, если вы так боитесь… В любом случае, возьмите ключ, он в сумочке, в гостиной на софе. Надо будет заказать и для вас…

Молли подумала, что Уилфилд станет возражать против того, чтобы ее снабдили ключом от его дома, так же как и против пользования машиной вечером. А уж если увидит ее копающейся в сумочке тети, то его просто хватит удар. Поэтому она занесла ее в спальню и передала хозяйке. Ты высыпала содержимое на стеганое одеяло и выудила ключ от дома из массы всяких мелких вещей, в том числе — пары колец со сверкающими камнями. Одно было украшено алмазами, другое — большим квадратным изумрудом.

— Они настоящие? — ахнула Молли.

— Конечно!

— Не надо их так хранить! Можете потерять, а то и сумочку выхватят.

— О, вряд ли! — весело сказала Кэрол и потянулась за любовным романом.

Завтра, решила Молли, надо уговорить ее оставить драгоценности дома, иначе нельзя будет и глаз отвести от этой сумочки. Но Грегори нельзя ничего говорить о кольцах, а то еще начнет спрашивать, почему это ее заинтересовали драгоценности тетушки, и не хватит ли с нее браслета?..

Молли вышла через парадную дверь, и через пять минут ее подобрала по дороге машина с двумя ее старыми приятелями. Она знала Джину и Пола с ранней юности и провела с ними немало времени, зачастую в молодежном баре на берегу Мичигана, куда они и сейчас направлялись.

Бар «Пять Великих озер» пользовался популярностью. Молодежь обычно набивалась внутрь, чтобы потанцевать, но в теплые вечера вроде этого предпочитала выпивать и закусывать на открытой площадке у самой воды.

У входа толпилась группа парней, как всегда вовсю глазевших на Молли, пока та проходила мимо них. Она уселась на площадке прямо на траву, подобрав по-индейски ноги, и улыбнулась знакомому молодому человеку, который протянул ей стакан белого вина.

— Спасибо за поздравительную открытку! — сказала она.

Многие помнили ее день рождения, и одна девушка спросила:

— Как отпраздновала?

— Да никак. У меня был грандиозный скандал с теткой, и пришлось выметаться из дому.

— И где же ты остановилась? — спросил тот, что подал вино, и подружка парня ревниво взглянула на него, надеясь, что он не предложит Молли остановиться у себя.

— Я поступила на службу, — объяснила она. — К миссис Хартли — возить ее и выполнять кое-какую секретарскую работу. В доме на Парк-авеню.

— Ну и отлично, — сказал парень. — А кто там еще, это же большой дом? — последовал новый его вопрос, и она ответила:

— Экономка, садовник и приходящая служанка.

Молли ждала, что кто-нибудь спросит, не родственница ли миссис Хартли адвокату Грегори Уилфилду, но никто не поинтересовался этим, поскольку всем было невдомек. Конечно, скоро они выяснят, чей это дом, но сейчас миссис Хартли была для них всего лишь состоятельной женщиной, которая может позволить себе нанимать помощников. И Молли решила закончить разговор о себе:

— Я не думаю, что долго там пробуду.

Похоже, ни работодательница, ни сама работа не представляли для молодых людей особого интереса, и они стали болтать меж собой.

А вот Грегори Уилфилд заинтересовал бы их. Если бы они узнали, до какой степени он занимал мысли Молли, то были бы поражены. Для нее он был более реальным, чем все эти приятели, — казалось, протяни руку и дотронешься! Болтающая рядом группка представляла собой всего лишь смутный фон.

И все же здесь было уютно и весело. Неоновые рекламы города отражались на глади озера, прибрежные кафе и маленькие отели подмигивали волшебными разноцветными огоньками, у самой воды высилось освещенное прожекторами здание кинотеатра с автостоянкой при нем…

Год назад на этой парковке она видела Грегори Уилфилда, когда с парой друзей направлялась к их машине. Тот, конечно, ее не заметил, забрался в «крайслер» и укатил. Она видела в городе его машину еще пару раз и сразу узнавала ее. Узнавала и его самого, потому что в толпе он выделялся ростом. К тому же у нее словно был особый радар, моментально фиксирующий этого человека. Ей казалось, что она чувствует, где он находится или куда собирается. Бывало, она начинает таращиться на дверь его конторы, как он тут же выходит из нее. Да, случалось и такое…

Когда бар закрылся, многие пошли по домам компаниями, но Молли не примкнула ни к одной. Она сказала: «Мне пора!» — и когда один из приятелей предложил подбросить ее на машине, согласилась.

Хэнк был преуспевающим торговцем. Он обожал Молли и, видимо, рассчитывал на взаимность, хотя до сих пор не очень-то преуспел. По дороге он толковал о торговых делах, нахваливая себя, но она помалкивала и сегодня была совершенно неузнаваемой.

— С тобой никогда не знаешь, как себя вести, — печально заключил молодой человек. — И о чем ты только думаешь?

А думала она о том, как часто кто-нибудь подвозил ее после вечеринки, и как ей всегда не хотелось возвращаться в чужой для нее дом тетки. Сегодня все было по-другому. Она сказала, где свернуть с шоссе, и въезд в ворота на участок дал ей ощущение прибытия домой.

Увидев особняк, Хэнк присвистнул — строение действительно было впечатляющим. Несколько секунд Молли сидела, испытывая непривычное чувство приязни к этому дому, и автомобильный сигнал разорвал тишину подобно полицейской сирене. Молли подскочила от неожиданности.

— Очнулась? — спросил Хэнк. В доме горели огни, и он заметил: — Твой парень, похоже, бдит! С нетерпением ждет твоего возвращения.

— Заткнись, — прошипела Молли и вылезла из машины, лихорадочно роясь в сумочке в поисках ключа. — Если мне удастся тихо открыть дверь, — вздохнула она, — мой парень не доставит тебе никаких забот!

Прежде чем Хэнк успел что-нибудь сказать, она уже была у парадной двери, и ему хватило ума понять, что надо уезжать — сегодня у него с Молли ничего не выйдет.

Ключ легко повернулся в замке, в доме было тихо. Грегори, конечно, бодрствовал. Она знала это еще до того, как попыталась прошмыгнуть к лестнице мимо открытой двери его кабинета. Он сидел за своим столом, перед ним лежали бумаги, а под рукой стояла чашка кофе. Она отчетливо увидела все это на мгновение раньше, чем он повернулся и сказал:

— Шумноваты ваши приятели!

— Извините, — смущенно пробормотала полуночница.

Она поспешила наверх, но тут на площадку, спросонок путаясь в халате, выскочила встревоженная Дороти.

— Что случилось? Пожар?

Конечно, во сне любому могло показаться, что прозвучала пожарная сирена.

— Да ничего особенного, — успокоила служанку Молли. — Приятель подвозил меня и случайно нажал на кнопку сигнала.

Женщина фыркнула и с треском захлопнула за собой дверь спальни.

Молли хорошо выспалась и утром была полна энергии. Уилфилд оставил Дороти распоряжение, чтобы сегодня тетушку попридержали дома. Он не видел Молли, так как уходил рано, и, видимо, не совсем доверяя ей, обратился к служанке. Так или иначе, но обязанность охранять покой Кэрол была возложена на Дороти.

Миссис Хартли и Молли позавтракали вместе. Потом разобрали почту и просмотрели газеты, привели в порядок бюро, выкинув половину бумаг. Кэрол продиктовала несколько писем и пометила себе — попросить Грегори купить пишущую машинку. После ланча она отдохнула часок и решила, что вполне в состоянии выдержать автомобильную прогулку по окрестностям, и стала подкатываться к Дороти:

— Приятная прогулка — никаких волнений, только смена декораций! Мы и близко не подъедем к городу, я не буду выходить из машины, и мы вернемся не позже половины седьмого.

Служанка тяжело вздохнула и безнадежно махнула рукой:

— Ну что с вами сделаешь! Смотрите, если не вернетесь вовремя!

Молли нравились такие прогулки, и эта была как раз той, что не утомляла старую женщину, — свободное кружение по парковым зонам предместий Милуоки, через кварталы загородных особняков на берегу Мичигана. По радио тихо играла музыка, и между спутницами царило уютное молчание, как будто они знали друг друга многие годы. Когда водители, недовольные плетущейся перед ними машиной, подавали Молли сигнал, старая леди снисходительно улыбалась.

Они вернулись вовремя, и выпили чаю в комнате Кэрол. Вечером Молли собиралась забрать вещи, оставшиеся в доме тетки, поинтересоваться здоровьем дяди Чарльза и заверить его, что она в полном порядке. Пока он не увидит ее — будет беспокоиться. Можно было бы и позвонить, но тетка, сняв трубку, нагрубила бы или стала подслушивать разговор.

Молли предпочла бы съездить на такси, но Кэрол попыталась уговорить ее взять машину, стоявшую в гараже.

— Я не хочу, чтобы мистер Уилфилд подумал, будто я распоряжаюсь вашим имуществом! — объяснила Молли.

Тут как раз появился сам хозяин, и Кэрол, увидев его, сказала:

— Грег, будь добр, скажи этой упрямице, что я могу делать со своей собственной машиной все, что мне угодно!

— А в чем дело? — поинтересовался он. — И что же вы собираетесь делать со своей собственностью?

Как что делать? — усмехнулась про себя Молли. Да обменять ее на огненно-рыжую спортивную модель под цвет моих волос.

— Молли надо забрать из дому вещи, — пояснила Кэрол. — А какой смысл брать такси, если моя машина стоит в гараже?

— Нет нужды ни в том, ни в другом — возразил он. — Я сам собираюсь ехать в Уоватосу, а там и Эйтон-сити рядом.

— А я не хочу утруждать вас, — буркнула Молли.

— Как угодно, — сказал он. — Но две машины, идущие в одно место, — это неразумно.

— Вы собираетесь в Уоватосу? Значит, у вас там дела. Зачем же я буду мешать. — Молли почувствовала, что Уилфилд что-то недоговаривает. Так и оказалось, когда он уточнил:

— Вообще-то мне нужно именно в Эйтон-сити, к вашему дяде мистеру Гордону. Он просил меня сегодня вечером заехать к нему.

Молли пришла в замешательство и не знала, как реагировать на эту неожиданную новость.

— Сегодня днем он позвонил мне на работу, — продолжал Уилфилд. — Ему нужен был ваш телефон, я дал. Мистер Гордон звонил сюда, но вас не было. Тогда он снова позвонил в контору.

И договорился о встрече с Уилфилдом? Дядя Чарльз проявил редкую для него решительность!

— Я сказал ему, что он наверняка увидит вас сегодня вечером. Вы же говорили, что собираетесь заехать, когда вашей тети не будет дома. А он ответил, что для него большая честь, если я тоже приеду.

— Для чего?.. — Молли вовсе не радовалась встрече дяди и Уилфилда. У них нет ничего общего — разумеется, она не в счет! — и то, что Грегори настроен как-то легкомысленно, не облегчает дела.

Вмешалась миссис Хартли, заметив с улыбкой:

— Судя по тому, что тетя Марин говорит о своей племяннице, это очень неумная и недобрая женщина.

— Думаю, вы правы, — сказал Грегори и обратил взор на Молли: — Ваш дядя хочет знать мои намерения в отношении вашей работы. Но, похоже, он больше озабочен тем, что его юная и неопытная племянница проживает у какого-то неведомого ему мужчины. Вот мы и должны успокоить его. Сказать ему, что он может приехать сюда в любой момент, встретиться с Кэрол и увидеть, как вы здесь устроились.

— Все это я могу сказать ему сама, — заявила Молли. — Он знает, что я никогда ему не лгу!

— Я с удовольствием познакомлюсь с ним, — лукаво улыбнулась Кэрол, — только если он приедет без этой тети Марин!

— Итак, мистер Уилфилд, вам нет нужды ехать сегодня со мной! — продолжала упрямиться Молли.

— Но я обещал приехать к нему в восемь, — возразил тот.

Ну и черт с ним, решила Молли, пусть едет. В конце концов, все должно быть в порядке, потому что для дяди Чарльза гораздо важнее, что его племянница работает у миссис Хартли, а не то, что она живет в доме у молодого холостого мужчины. Слава богу, что, настаивая на совместной поездке, Уилфилд обошелся без уверений, что не питает к ней, Молли, никакого личного интереса.

Она уселась в «крайслер», будто в кресло зубного врача. Ей не хотелось подвергать себя каким-то неожиданным испытаниям. Молли глубоко вздохнула, а он ухмыльнулся:

— А ведь все могло быть хуже.

— Что именно?

— Вместо звонка ваш дядя мог зайти в контору. В приемной все еще Элиза Клиффорд. Представляете, если бы он сказал ей: «Мне нужен этот парень Уилфилд. Он крутит с моей племянницей Молли Смитсон».

— Дядя Чарльз никогда бы так не сказал — он терпеть не может фамильярности и грубых сцен! — Воспоминание о давнем случае в приемной шефа вызвало у девушки слабую улыбку. — А что, мисс Клиффорд помнит то время? — спросила она.

— Она об этом не говорила. И Клиф тоже, хотя они никогда не забудут ни той потасовки, ни вас. Этот офис видел немало словесных стычек, но лишь один раз рукопашную, когда пролилась кровь.

— Несколько капель из носа!

— Из разбитого носа! — Оба рассмеялись. — А что, мужчины до сих пор из-за вас дерутся?

— Нет никакого удовольствия чувствовать себя костью, из-за которой грызутся два кобелька, — фыркнула Молли.

— Да. — Он метнул взгляд на девушку. — Даже если выглядишь как топ-модель, то и в этом есть свои неудобства.

— Вы считаете, я выгляжу именно так?

— Оставим это, — он снова взглянул на спутницу, — вы отлично знаете, как выглядите. В каком возрасте вы поняли, что красивы и обольстительны?

Это что, комплимент? Он, вероятно, считает ее тщеславной и себялюбивой.

— Когда обрезала косу и начала носить распущенные волосы, — ответила она так, будто ее спросили, который час. — А в каком возрасте вы поняли, что у вас ум — как стальной капкан?

— О, это у меня с колыбели, — засмеялся Уилфилд, а Молли подумала: какая же гадость, что тетка сказала дяде Чарльзу, будто мы с Грегори — любовники. Хорошо хоть Кэрол не поверила в эту глупость, а теперь вот придется убеждать дядю, что теткина болтовня нелепа и беспочвенна.

Молли не задумывалась, отвратительно ли это — иметь Грегори в любовниках — или невероятно волнующе. Знала одно: завести любовные отношения с ним — значит играть с огнем, потому что он спалит ее дотла, а пепел развеет.

Она почувствовала мурашки на спине, когда увидела оставленный ею дом.

— Приехали, — сказала она.

— Здесь кое-что внове, — весело заметил Уилфилд. — Вроде бы то же самое, что и в понедельник вечером, но вот занавеска не задернулась.

Когда Молли позвонила в дверь, никто не отозвался. Она позвонила подольше, затем постучала и покричала через щель для почты.

— Он должен быть дома! — сказала она то, что оба и так знали.

— У вас нет ключа?

— Тетя Марин не хотела, чтобы я приходила с друзьями, и не давала мне ключ.

Пожалуй, в этом Грегори мог бы быть солидарен со строгой дамой.

— Попробуем с черного хода, — сказала Молли. — Чарльз, наверное, у телефона или во дворе.

Но за домом никого не оказалось, а черный ход был закрыт.

— Может, он у соседей? — подсказал Грегори.

— Может быть. У него кругом друзья. Но…

— Вы чем-то обеспокоены?

— У него больное сердце, и я всегда беспокоюсь. Надо проникнуть в дом!

Толстый сук яблони подходил к окну верхней ванной, и в этом окне был хитрый замок. Кроме Молли, никто не знал об этом, даже дядя. Она подобрала подол юбки, оголив бедра, и сняла туфли.

— Я через этот ход вылезала и возвращалась, когда меня в юности запирали в комнате. Уверена, что и сейчас смогу.

— Проще разбить окно внизу!

Но она уже влезла на дерево, перебралась на сук и открыла раму, затем распахнула ее и протиснулась внутрь, извиваясь как змея. Выйдя из ванной, прокричала:

— Эй! Кто дома? Дядя Чарльз!

Она открывала все двери — комнаты были пусты. Сбежав вниз, бросилась к задней двери и отперла ее, чтобы вошел Грегори, и всхлипнула:

— О боже! Я не знаю, что случилось. Мне страшно. Пойдемте со мной.

Он пытался успокоить ее — просто дома никого нет, и все в порядке. Но это было не так, и, открывая дверь в гостиную, Молли уже знала, что найдет дядю там. Тот лежал на полу. Казалось, на нем беспорядочная груда одежды, хотя он обычно одевался тщательно и аккуратно. Он был недвижим. И она решила, что Чарльз не дышит и сердце его не бьется.