Петр Микрут, держа между указательным и большим пальцами шероховатый кусок сыра, понюхал его и отшатнулся от отвращения.

- Гвидо, принеси мне вина, да побыстрее, - резко рявкнул он, недовольный тем, что изъясняться приходилось на непривычном языке.

Мальчишка в зеленой ливрее, безмолвно стоявший в углу, развернулся и вышел из комнаты.

- Ваш немецкий стал лучше со времени нашей первой встречи, герр Микрут.

Микрут пристально посмотрел на говорившего, темной тенью появившегося в проеме второй двери. Из коридора за дверью в комнату ворвался свет.

- Он так и не стал для меня родным.

Его силуэт приблизился, постепенно обретая черты, по мере того как продвигался в мрачной обстановке помещения. Мужчина с густыми рыжими волосами, вероятно, был ровесником Микрута, где-то пятидесяти лет, но на несколько дюймов выше. От левого уголка его рта до самой мочки уха тянулся длинный белый шрам, отчего на его лице, казалось, играла нестираемая ухмылка.

- Мы можем перейти на польский, если вам угодно.

У Микрута затекла шея, он покачал головой.

– Нет. Для меня это хорошая практика. Если я должен сюда часто наведываться, то необходимо научиться находить общий язык.

А приходить сюда ему придется часто. До чертиков часто. Это всё, что ему сказали. Власти в Варшаве всегда туманно изъяснялись.

Высокий незнакомец слегка кивнул головой.

– Превосходное отношение к делу. Поездка выдалась тяжелой?

В ответ на вопрос все мышцы спины Микрута незамедлительно дали о себе знать, но он отогнал боль.

– Я служил в кавалерии.

- Гусаром, да? Вроде вашего эскорта.

Микрут кивнул. Отряд гусар, тяжелой кавалерии Речи Посполитой, сопровождал его в поездке через границу. Пятьдесят самых прекрасных наездников, каких только могла найти Речь Посполитая.

– А вы?

- Всего лишь политик, - пробормотал Бреме, пренебрежительно махнув рукой.

– А до этого? - Микрут скептически кашлянул.

Полные губы Бреме дрогнули в легкой улыбке.

– Имперская армия, - полные губы Бреме дрогнули в легкой улыбке, - хоть и было это очень давно, – он сцепил руки вместе. – Теперь я повесил шпагу над камином и защищаю свою страну с пером в руке. И я рад вновь приветствовать вас в нашем прекрасном городе. Бeрвальд так близок к нашей общей границе, и народу Бранденбруга пойдет на пользу встреча с представителями Речи Посполитой. Чтобы осознать, что не все вы дикари.

Микрут почувствовал, как вскипела кровь, но заметил, что появился слуга с кувшином, и глубоко вдохнул. Когда бокал перед ним был наполнен вином, он откинулся в заскрипевшем кресле.

– Герр Бреме, я удостоился чести представлять интересы Польши и Литвы. И нахожусь я здесь, потому что мы с вами разделяем не только границу.

– Нашу вражду к шведам, - кивнул Бреме.

- Они заявляют, что вторглись в Померанию, дабы дестабилизировать Католическую лигу и бросить вызов влиянию Священной Римской империи.

Немец бросил на него сердитый взгляд.

- Мы, брандербуржцы, еще увидим, как их за это сравняют с землей.

- Но в Речи Посполитой подозревают, что исчадие ада, король Густав, вынашивает совсем другие планы.

Микрут разглядывал немца. Он знал его не первый год и подозревал, что хитрый политик присягнул на верность не одному лишь Брандербургу. Если Петр Микрут в чем-то разбирался, то немец являлся тут агентом империи Габсбургов. Угрем самого скользкого пошиба.

Карие глаза Бреме слегка сузились.

- Вы опасаетесь, что Густав посягнет на ваши земли на востоке.

Поляк кивнул.

- Если ему позволят укрепиться в Померании, то да. В течение многих лет мы боролись за обладание балтийским побережьем. Он может использовать свой плацдарм в Шцецине, вы называете его Штеттином, чтобы ввязаться в войну с Протестантской унией, но мы верим, что он не теряет из виду и своих извечных целей.

- Какими бы ни были наши отдельные требования, - сказал Бреме, постукивая по краю стола крупным указательным пальцем, - суть в том, герр Микрут, что мы объединились в борьбе против него.

Микрут потянулся за бокалом.

- Речь Посполитая не находится в состоянии войны ни со шведами, ни с протестантами в ваших краях, так что мы должны...

- Делать каждый шаг с осторожностью.

- Именно, - Микрут опустил бокал. - Но я был уполномочен предложить вам помощь в более широких, неофициальных, размерах. Я здесь лишь око своих хозяев. Но если вы нуждаетесь в поддержке Посполитой, можете смело ее просить, - он сложил руки, зевнув под пристальным взором Бреме. - Если только вы не ждете от нас открытого объявления войны.

Щека Бреме дернулась.

- Не сейчас, - он отвернулся и прошелся по деревянному полу к единственному в комнате окну. Там он простоял в безмолвном молчании без малого минуту, прежде чем вновь заговорить. - Империя нуждается в вашей помощи.

Микрут удивленно вытянулся.

- Уже?

Бреме повернулся, облизнув губы.

- До нас дошли слухи об... одной проблеме, - он запустил мясистую пятерню в свои медные локоны и какое-то мгновение изучал стропила крыши. - Я собираюсь воспользоваться услугами ваших гусар, герр Микрут, - сказал он.

- Моего эскорта? - спросил пораженный Микрут. Он ожидал получить вести от корреспондентов Бреме в Вене, Баварии, может, даже в Испании. Затяжное такое, не на один месяц, дело обмена тайными письмами. Заключение договоров, запросы на золото, солдат, корабли, отсылаемые в Речь Посполитую на рассмотрение. Но только не это. - По какой причине?

- Дело великой срочности, не терпящее проволочек, - Бреме широко развел руками. - Разве не верны слухи, что гусары ваши - кавалерия, не знающая себе равных в Европе? Все дрожат пред лицом гусар.

- Когда? - спросил Микрут, намеренно пропустив мимо ушей попытку подольститься.

Бреме еще раз блеснул своей учтивой улыбкой.

- Сколько времени им понадобится, чтобы оседлать лошадей?